Галина Куликова

Заклинательница зла, или Пакости в кредит. Не родись богатой, или Синдром бодливой коровы (сборник)

© Куликова Г. М., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

* * *

Заклинательница зла, или Пакости в кредит

Начало истории

Когда на сомкнутые веки Романа Елисеева пали первые солнечные лучи, он вынырнул из утреннего сна и тут же вспомнил, что непременно должен сообщить жене о том, что уходит от нее навсегда. Он хотел совершить сей беспримерный подвиг еще накануне вечером, но струсил и после того, как легли спать, целых пятнадцать минут страшно переживал по этому поводу. А потом неожиданно для себя заснул, так как Софья еще ничего не знала, а в постели было уютно до сладости.

Сейчас же Роману до смерти не хотелось, чтобы жена обнаружила, что он проснулся, и заговорила с ним. Поэтому, спрятав голову под одеяло и сделав стыдливую щелку, он принялся наблюдать за тем, как Софья, словно художник, охваченный творческим порывом, короткими мазками пудрит лицо. «Сейчас подкрасит губы и уйдет, – отрешенно подумал Роман. – Вероятно, все это я вижу в последний раз».

Недавно другая женщина решила, что Роман очень подходит ей в качестве спутника жизни, и проявила поистине невероятную активность, чтобы добиться от него взаимности. Перед столь бурным натиском чувств Роман, естественно, не устоял. Другая носила жаркое имя Роза и казалась ему костром, пламя которого отныне будет неутомимо отапливать его жизненное пространство.

Теперь, когда в его жизни появилась Роза – женщина-вулкан, женщина-обещание, – Софья казалась ему настоящей снежной бабой. Ему так и не удалось растопить кусок льда в ее сердце. Даже внешне его жена разительно отличалась от новой пассии. Роза была брюнеткой с перчинкой в низком голосе и обладала всеми атрибутами шикарной женщины.

Светленькая же Софья со своей короткой стрижкой и блеклыми конопушками носила по большей части безликие деловые костюмы и уже три года занимала должность менеджера по работе с клиентами в маленькой рекламной фирме, где накапливала опыт и завоевывала авторитет, рассчитывая сделать нехитрую карьеру. Ни разу за все время их брака она не выкинула ни одного фортеля, который обнаружил бы ее слабости или скрытые пороки.

Все в Софье было умеренным и приятным взору. В преддверии разрыва Роман постарался выпестовать в себе чувство отторжения этой ее умеренности и усредненности. Поэтому сразу после ухода жены он отправился на кухню варить сосиски и распалять себя перед неизбежным скандалом. Потом решил, что не выдержит скандала, и позвонил Розе посоветоваться. Та заявила, что он должен быть холоден, как норвежский сугроб, и не позволять втягивать себя в оскорбительную перепалку.

– Просто скажи ей все, что ты думаешь о вашем неудавшемся браке, – велела она.

Поразмыслив, Роман решил, что лучше уж он скажет то, что сама Роза думает о его неудавшемся браке. По крайней мере ему эти доводы казались чертовски убедительными.

* * *

Креативный директор Вася Капитанов уже поджидал Софью в коридоре рекламного агентства.

– Сонечка! – бросился он к ней, размахивая несколькими неаккуратно сложенными листами. – Ты разговаривала с тем длинноносым типом, который заказал ролик?

– Разговаривала, – коротко ответила она, поправляя ворот строгого пиджачка.

– Ну и как ему моя мыслишка?

Софья вздохнула. Вася Капитанов генерировал идеи, большая часть которых напоминала бред сумасшедшего. На сей раз речь шла о видеоролике для новой сети магазинов «Зимняя сказка», торгующих шубами и дубленками.

– Которая мыслишка? – спросила Софья, открывая свой кабинет.

– Ну, про сказочных персонажей, которые заблудились в лесу! Буратино, Дюймовочка там, Кот в сапогах… Что он сказал?

– Он сказал, что с котом получается безобразная двусмысленность. Зрители могут подумать, что магазины собираются торговать кошачьим мехом.

– Кота можно убрать, – уныло предложил Капитанов, темнея лицом.

– Кроме того, – добила его Софья, – Буратино деревянный, ему по определению не может быть холодно. Послушай, Вася, подбери мне сценариста, и пусть он придет сегодня после обеда.

– Хорошо-хорошо, но у меня есть еще мысль… – начал Капитанов, и в этот момент в кабинет ворвался пылающий негодованием девятнадцатилетний пухлощекий и кареглазый курьер Веня Акулов.

– Софья Николаевна! – закричал он страшным голосом. – Я не буду таскать ваши коробки! Я курьер, а не грузчик. На мне сегодня новая куртка, я не стану ее пачкать!

– Сними куртку, – посоветовал Капитанов.

– Сними?! На улице, между прочим, мороз!

– Не таскай мои коробки, – разрешила добрая Софья.

– А Степаныч говорит – таскай! Говорит, если я откажусь, он лишит меня годовой премии…

– Он тебя просто пугает, – отмахнулась Софья.

В это время на пороге возник дизайнер Леша Шагалов. Одновременно на столе зазвонил телефон, причем так громко, словно кто-то завопил не своим голосом.

– Алло! – крикнула Софья, поддаваясь всеобщему ненормальному оживлению.

– Это я, – раздался из трубки голос ее мужа Романа. – У меня для тебя важное сообщение.

– Я принес картинку, – сказал Леша, не обращая ровно никакого внимания на телефонный разговор, и протянул Софье через стол листочек с какой-то желто-розовой фитюлькой.

– Ты не мог бы позвонить попозже? – спросила Софья мужа, отбиваясь от Шагалова, который совал ей свое творение прямо в нос. – У меня начало рабочего дня, много проблем…

– Я с тобой развожусь, – будничным тоном заявил Роман, явно не собиравшийся перезванивать. – Я думаю, довольно нам притворяться и изображать образцовую семью. Ты слишком занята собой и не в состоянии сделать наш общий дом тем местом, где мне хотелось бы проводить все свое свободное время…

Вася Капитанов, остервенело листавший записную книжку, неожиданно вскинулся и, приблизив к Софье свое широкоскулое лицо, громким шепотом сообщил:

– Насчет сценария я позвоню Кущенко. Ку-щен-ко! – повторил он по слогам, уверившись, что Софья смотрит сквозь него и явно ничего не понимает.

Веня, разрумянившийся еще сильнее, оттолкнул его плечом и заявил:

– В общем, я поехал за пакетом, а насчет моей премии вы со Степанычем сами разбирайтесь!

– Я позвонил тебе по телефону специально, чтобы избежать ненужных возражений, – говорил Роман онемевшей жене тоном, каким киношные миллионеры рассказывают друг другу о своих победах на поле для гольфа, – легким и непринужденным. – Последний месяц показал, насколько мы далеки друг от друга. Ты так погружена в свою работу…

– Но другие женщины тоже работают! – обрела наконец голос Софья.

– Розовая – это сосиска, – громким шепотом пояснил Леша Шагалов, взяв свое творение за уголки и прислонив к животу, словно наглядное пособие.

– А можно я привезу пакет и сразу уеду? – спросил Веня, молодыми наглыми глазами глядя на всех присутствующих по очереди. – Мне курсовую сегодня сдавать.

– Да подождите вы!!! – завопила Софья, прикрыв трубку ладонью, и в припадке ярости топнула ногой.

– Погляди-ка на себя, – укоризненно произнес Роман, когда она снова прижала трубку к уху. – Еще утро, а ты уже срываешься и орешь на коллег. Сказать по чести, я думал, что женюсь на милой, скромной женщине, пребывающей в смятении после неудачного раннего брака…

– Почему ты не поговорил со мной вчера вечером? – чувствуя, что у нее внутри все леденеет, спросила Софья. – Или ночью? Или сегодня утром? Ты спал как ребенок!

– Вот видишь! Ты тут же бросаешься в атаку! С тобой нельзя разговаривать по-человечески. У тебя вечно ко мне какие-то претензии! Я говорю ей, что ухожу, а она заявляет, что я выбрал для этого неподходящее время. Черт побери, Соня, это уже переходит всякие границы!

По кабинету рассыпались короткие отрывистые гудки.

– Сосиска, – терпеливо повторил Леша Шагалов, тыча пальцем в розовое нечто, украшавшее лист. – Думаю, для пищевого комбината это необидно и даже где-то весело.

Софья медленно опустилась в кресло и бесцветным голосом сказала:

– Вася дал идею, которую одобрил заказчик. Визуально всю рекламу Колобовского пищевого комбината будет сопровождать Колобок. Зачем ты трудился над какой-то там сосиской?

– Я ему говорил, что у нас мало времени! – возопил Вася Капитанов. – В кои-то веки перепал крупный заказ, а он!..

Васе, по прикидкам Софьи, скоро должен был стукнуть как минимум полтинник, однако он вел себя словно ребенок и с ним все всегда были на «ты».

Софья схватила телефонную трубку и набрала номер шефа.

– Кирилл Степанович! – выдавила она из себя, чувствуя, что ей не хватает воздуха. – Можно мне на сегодня взять отгул? Да, сегодня пятница. Да, очень срочно. Да, хорошо. Тогда до понедельника.

Положив трубку, она сообщила всем сразу:

– Меня сегодня не ждите. И не звоните. Я еду домой переживать личные неприятности.

– А вы меня не подбросите? – спросил оживившийся Веня, обожавший ездить в чужих машинах, прикрываясь срочными делами агентства.

– Нет, – не глядя на него, ответила Софья и, поднявшись, взяла со стола сумочку.

«Прочь из этого сумасшедшего дома, – лихорадочно думала она, сбегая вниз по лестнице. – Надо побыть одной и переварить все, что сказал Роман. Какое кошмарное потрясение! Значит, он проснулся после моего ухода, позавтракал и взялся за телефон… Чудовище!»

Ее старенький «Фольксваген» стоял неподалеку от входа. Софья нырнула в него с таким облегчением, словно нашла замечательное убежище от всех неприятностей, подстерегающих снаружи. Подняла голову и поглядела в зеркальце. Глаза казались дикими, а зрачки огромными, словно пуговицы. «Примерно такая морда бывает у белки, которая бегает в барабане», – тотчас же подумала она.

На самом деле Роман сильно ошибался в отношении своей жены. Первый брак сковал льдом ее сердце, а так называемый спаситель просто не смог его растопить. Чтобы любить горячо, он был слишком эгоистичен, а без любви Софья оказалась не способна раскрыть свою истинную сущность. Предполагаемый развод стал для нее настоящим шоком, который мгновенно все изменил. Теперь Софью можно было сравнить с флаконом, из которого выдернули пробку. Правда, она и сама не знала, что в том флаконе – легкие духи или яд.

День первый, понедельник

И пятницу, и субботу Софья пролежала на диване, уткнувшись носом в стену. В воскресенье на рассвете случился кризис, закончившийся бурными слезами. После чего Софья встала, позавтракала и отправилась в книжный магазин за моральной поддержкой. Она была умной женщиной и понимала, что утешения не стоит искать ни у родственников, ни у подруг. Родственники расстроятся сами, приумножив твои же горести. А подруги будут та-а-ак сочувствовать, что захочется их всех по одной перебить.

В магазине Софья приобрела книгу английского психолога «Все в твоих руках» и несколько часов подряд усердно ее конспектировала. Этот титанический труд увенчался определенным успехом – в три часа ночи Софье удалось уснуть, и на следующее утро она не только встала по будильнику на работу, но и подкрасила глаза, чего не делала уже года два как минимум.

В машине она сунула нос в зеркальце и постаралась улыбнуться так безмятежно, чтобы английский психолог, узри он ее нечаянно, остался доволен.

– Я выгляжу потрясающе, – сказала она вслух таким тоном, каким произносят заклинания. – Я молода, хороша собой, у меня отличная нервная система…

Хотя, по правде сказать, все в ней до сих пор вибрировало. Всю дорогу Софья продолжала громко нахваливать себя. Занятие оказалось чертовски увлекательным.

– Я – самая-самая, – сказала она в очередной раз и тут увидела Дымова. Конечно, в тот момент она не знала, что он – Дымов. На обочине стоял высокий мужчина в короткой дубленке с непокрытой головой, и на его темные волосы ложились мокрые снежинки. Рука его была поднята, и Софья, повинуясь порыву, плавно подкатила к тротуару. «Почему бы, черт побери, не подобрать привлекательного парня, если я уже почти что разведена? – бравируя, подумала она. – Недаром же в книжке написано, что новая жизнь начинается с нового образа мыслей!»

– Подвезете до конца Тверского? – спросил между тем привлекательный парень, приоткрыв дверцу и всунув в салон большую умную голову.

– Конечно, – махнула рукой Софья, хотя это было ей совсем не по дороге. – Садитесь.

Мужчина легко забрался внутрь и устроил на коленях новенький черный портфель с позолоченным замочком. Лицо его было чисто выбрито, отчего короткие, подстриженные по линеечке усы смотрелись щеголевато.

– Дмитрий Дымов, – представился он и, вздохнув, добавил: – Погодка сегодня – хуже некуда. Я свой гараж так и не откопал – времени не хватило. Приходится голосовать на каждом перекрестке.

– Ваша работа связана с переездами? – отчаянно кокетничая, спросила Софья.

– У меня свой бизнес, – сдерживая мужскую гордость, сообщил тот, ничего, впрочем, не уточняя. – Я его только начинаю. Так что меня вскоре ждут великие дела. А вы?

– А я – менеджер, работаю в рекламной фирме, – охотно ответила Софья.

– В какой, если не секрет?

– Называется «Артефакт».

– Ба! Да мы соседи! – оживился Дымов. – Я сижу на другой стороне улицы. Уже успел привыкнуть к вашей вывеске.

– Неужели? – нахмурила лоб Софья. – А я что-то…

– Ну, во-первых, снаружи у меня нет собственной таблички, – ответил Дымов. – А во-вторых, вы вряд ли проводите много времени у окна.

– Конечно, моя работа не оставляет возможности считать ворон, – кивнула Софья.

– А чем вы занимаетесь в свободное от работы время? – полюбопытствовал явно флиртующий Дымов.

– В настоящий момент развожусь с мужем.

Дымов мгновенно сориентировался и оживленно предложил:

– Может быть, мы остановимся и выпьем по чашечке кофе? – Он махнул рукой куда-то вбок. – Вон там отличное кафе. И есть местечко для парковки. Или вы спешите? А может быть, просто возражаете?

Софья не спешила и не возражала. Она сощурила глаза, надеясь, что Роман все это время будет икать, икать, икать и в конце концов лопнет от напряжения. «Да нужен мне этот иуда как рыбе зонтик! – мстительно думала она, позволяя Дымову поддержать себя под локоток. – Да я только захотела и сразу же нашла мужчину, который радуется моему обществу, словно рекламное дитя йогурту! Роман наверняка еще упивается своим решительным поступком, а я уже перестала переживать по поводу его. Совсем перестала».

– Если не секрет: почему вы разводитесь? – спросил Дымов уже в кафе и покрутил чашку в руках, будто волновался, ожидая ответа.

– Ну… Мы с мужем – совершенно разные люди. И недавно я поняла, что нам уже довольно притворяться и изображать образцовую семью. Он слишком занят собой и не в состоянии сделать наш общий дом тем местом, где мне хотелось бы проводить все свое свободное время… Последний месяц показал, насколько мы далеки друг от друга. Он так погружен в свою работу…

– Все мужчины погружены в свою работу! – улыбаясь, заметил Дымов.

– Но в те свободные минуты, которые у них остаются, они все же интересуются своими женами! – горячо возразила Софья.

– Моя бывшая жена хотела только денег, – вздохнул Дымов. – Раньше я работал в органах… Да-да! – подтвердил он, заметив, как у Софьи расширились глаза. – И бегал, как бобик, вечно полуголодный, вечно злой… Она меня бросила и сказала, что я никогда ничего не добьюсь, потому что не умею ни заставить людей проявить благодарность, ни достойно принять ее.

– То есть не берете взяток?

– То есть не беру, – хмыкнул он.

Потом он похвастался, что у него девятнадцатилетняя красавица дочь. Правда, живет она с бывшей женой. А с ним живет старая преданная кошка Федора.

Он и в самом деле был симпатичным. Софья сложила руки под подбородком, и по ее физиономии разлилось умиротворение. Ей было приятно, что она нравится Дымову. Однако ей хотелось бы понравиться ему еще больше. Поэтому она немедленно применила проверенное средство, которое всегда так возвышает женщину в глазах мужчины, – заткнулась и предоставила ему говорить о себе и о своих взглядах на жизнь.

Дымов мгновенно заглотил наживку.

– Я намерен заработать кучу денег, – признался он, улыбаясь. Несмотря на легкий тон, было понятно, что намерение его серьезно и твердо. – Уже набрал клиентов. Скоро Новый год, думаю, это символично – начать свой бизнес, так сказать, на рубеже. Добиться успеха для меня дело чести. И ничто не сможет остановить меня.

Лучше бы он не произносил этих слов. Как говорится, не буди лихо, пока оно тихо. Честолюбивый Дымов, по всей видимости, не был суеверен. И не пристегнулся ремнем безопасности, когда снова очутился в машине. Нет-нет, Софья вела свой «Фольксваген» безупречно. Но, к сожалению, все, что с нами происходит, зависит не только от нас самих. В тот момент, когда она по стрелке поворачивала на Бульварное кольцо, летящий на приличной скорости «Пежо» ударил в бок чей-то новенький «жигуленок», тот завертелся на перекрестке и въехал в ее автомобиль.

Кроме Дымова, в аварии никто не пострадал. Шофер «Пежо» выскочил из машины и орал на всех, кто попадался ему под руку. Сидевшие в «жигуленке» молодые люди поливали его матом. Сама Софья отделалась легким испугом, а вот ее непристегнутый пассажир ударился головой о лобовое стекло и упал без сознания.

После этого начался настоящий кошмар – милиция, «Скорая», Дымов на носилках без единой кровинки в лице. Софью то дергали, то успокаивали, заставляли рассказывать все снова и снова, она же оцепенела и долго-долго пребывала в прострации. Наконец очнулась в своем бедном помятом «Фольксвагене» с разбитыми задними фарами. И испуганно поглядела на черный портфель, сиротливо лежавший на соседнем сиденье.

Врачи сказали, что жизни Дымова ничто не угрожает. Однако было ясно, что из обращения он выпал надолго. «А как же его новое дело? – нервничая, подумала Софья. – Его клиенты? Его кошка Федора? Пожалуй, обо всем этом должен кто-нибудь позаботиться». В тот момент ей и в голову не приходило, что этим кем-то может стать она сама. Она полагала, что у Дымова есть друзья, родственники. В конце концов, бывшая жена и вполне взрослая дочь. Милиция их обязательно разыщет.

К вечеру выяснилось, что бывшая жена Дымова вместе с дочерью заделались туристками и выбыли из страны, рассчитывая встретить Новый год в Африке. Что случилось страшно некстати. Из недавних сослуживцев в больнице появился всего один тип по фамилии Капустин – длинный и нескладный, с некрасивыми редкими зубами и острыми залысинами.

– Вы не могли бы… ну… как-то уладить дела Дымова? – заискивающе спросила Софья. Чтобы смотреть ему в лицо, ей пришлось сильно задрать голову, так, что один шейный позвонок угрожающе хрустнул.

– Девушка, – густым басом ответствовал тот, – он еще не умер. Очухается сам все уладит. А у меня со временем – во! – зарез.

В десятом часу вечера Софья доплелась до машины и, сбросив с головы капюшон, снова уставилась на портфель. Словно безмолвный пассажир, он таращился на нее блестящим глазом замка.

Пожалуй, если бы не кошка Федора, Софья вообще не стала бы открывать его и исследовать содержимое, а просто взяла бы домой и до поры до времени засунула куда-нибудь в шкаф или под вешалку. А потом отдала хозяину. И вплоть до выздоровления Дымова ограничила свою деятельность тем, что носила бы в больницу то, что и положено в таких случаях: краснощекие яблоки, наваристый бульон в термосе, сок в длинных картонных пачках…

Однако наличие живого существа, запертого в квартире, все кардинально меняло. Живое существо послужило оправданием того, что Софья открыла чужой портфель и сунула в него нос. Через минуту стало ясно, что вся жизнь Дымова сосредоточена в этом портфеле. Там лежали документы, две связки ключей, вероятно, от дома и от офиса, еженедельник, записная книжка, визитница, диктофон, несколько дискет, мобильный телефон с зарядным устройством и еще масса всяких мелочей.

Открыв еженедельник, Софья увидела, что первые страниц десять исписаны мелким почерком с сильным наклоном вправо. Здесь были имена, фамилии, номера телефонов, почтовые адреса и какие-то заметки под ними. «Дымов уже набрал клиентов! – вспомнила Софья и почувствовала, как угрызения совести выпустили свои когти. – Когда его бывшая жена вернется из Африки и узнает, что он растерял их, потому что стукнулся лбом о стекло подвозившей его машины, она небось раздуется от самодовольства, как ядовитая жаба».

Из-за Романа Софья была сейчас в состоянии сопереживать. Она отлично понимала, какое черное отчаяние обрушится на Дымова, когда он, беспомощный, придет в себя в больничной палате и осознает происшедшее. Ко всему прочему он может потерять арендованный офис, и это определенно разобьет его сердце.

«Кстати, что у него за бизнес?» – с тревожным любопытством подумала Софья. В портфеле лежала перетянутая мягкой резинкой стопка скромных визитных карточек с надписью: «Дымов. Конфиденциальные поручения». Что это, интересно, за поручения такие? Софья некоторое время раздумывала над этим, но так ничего и не придумала. «Не стану любопытствовать, – решила она, трусливо пряча визитки обратно. – Будет случай – спрошу. А сейчас мне это без надобности».

Переписав в больнице адрес Дымова из оказавшегося в его пиджаке паспорта, Софья поехала к нему на квартиру. Словно неумелый взломщик, долго подбирала ключи, искренне надеясь, что в квартире не установлена сигнализация. Кошку Федору ловить не пришлось – она сама выскочила навстречу и далась в руки. Софья захватила с собой ее туалет, миску для еды и пакет кошачьего корма, обнаруженный на кухне. Она страшно нервничала и, быстро погасив везде свет, вылетела на лестничную площадку. Вторжение в чужую жизнь ее убивало. Дымов был ей никто. «Да нет, очень даже кто, – одернула она себя. – Это человек, который пострадал в моей машине, когда я собственной персоной сидела за рулем».

После аварии она вырубила свой мобильный телефон и только теперь сообразила, что ее, вероятно, разыскивают коллеги. Явившись домой, она убедилась в этом, услышав непрекращающуюся трель телефонного звонка. Поставив на пол сумку с кошкой, она расстегнула ее и только потом отправилась отвечать. На проводе был Вася Капитанов.

– Где ты шатаешься? – спросил он и, не дожидаясь ответа, радостно возвестил: – У меня новая идея для ролика. Представь себе поле, уходящее за горизонт. Только вместо травы – мех! Кругом мех, по нему пробегает ветерок, по меху идут волны…

– И на нем лежат голые женщины, – добавила Софья, знавшая тайную страсть креативного директора «Артефакта». Он проводил за компьютером все обеденное время, исследуя порносайты.

– Это ты весело шутишь или всерьез смеешься надо мной? – поинтересовался Вася.

– Я сегодня попала в автомобильную аварию и чуть не угробила человека.

– Какой ужас! Значит, ты еще не была у Кущенко? Завтра к нему поедешь?

– Да, завтра с утра, – подтвердила Софья, поражаясь его вопиющей черствости.

– Кстати, если тебе не нравится мех…

– Я предложу заказчику, – устало сказала она. – До самого горизонта.

– Нет, правда?

– Правда, – подтвердила Софья. Она не удивилась бы, прими заказчик предложение Капитанова «на ура». Как говорится, любил Иван зеркало за красивое отражение.

День второй, вторник

Следующий день начался скандально. Проснулась Софья от неприятного скрежещущего звука и, открыв глаза, увидела, что негодяй, за которым она была замужем, стаскивает с антресолей сумку с бадминтонными ракетками, волейбольным мячом и надувным матрацем.

– Что это ты делаешь? – пробормотала она, садясь в кровати и отшвыривая одеяло.

– Собираюсь ехать в отпуск, – прокряхтел Роман, брякнул сумку на пол и соскочил с табуретки. – Туда, где сейчас лето. – Под норвежским сугробом совершенно явно извергался вулкан Кракатау.

Софья отметила, что на нем рубашка с вышивкой на кармашке и вельветовые штаны, которые она видела впервые в жизни. И штаны, и рубашка выглядели гораздо изысканнее, чем все то, что он обычно носил. Мысль о том, что у Романа уже есть кто-то, помогающий ему покупать одежду, повергла Софью в ступор. Она молча открывала и закрывала рот.

– Что? Что? – нервно спросил Роман, поворачивая к ней красивое злое лицо. – Только не вздумай говорить, что тебе все это нужно. – Он кивнул на сумку. – В бадминтон на моей памяти ты играла всего один раз, мяча боишься больше, чем мышей, а надувной матрац можешь отсудить у меня после развода.

Конечно, ему наплевать было на барахло. Это Роза заставила его встретиться с супругой лицом к лицу: она хотела быть уверенной, что решимость Романа уже ничто не сломит.

– Все, я пошел, – сказал Роман, посчитавший свою миссию выполненной.

Он сделал шаг в сторону коридора, где висела его куртка и валялись башмаки, и вот тут-то кошка Федора – черное гладкое существо с треугольной мордой и неправдоподобно большими ушами – молнией выскочила из-под вешалки и укусила Романа за ногу. После чего, стуча когтями по линолеуму, словно лошадь Зорро, проскакала по коридору и нырнула под ванну.

– Вот черт! – заорал Роман и лягнул ногой пустоту. – Как больно! Что это было?!

Обернувшись к жене, он понял, что она не собирается ему отвечать.

– Ты плохо кончишь! – пообещал он, шаря глазами по полу. На его светлом носке проступили две капельки крови.

Когда дверь с жутким стуком захлопнулась, Софья одновременно непроизвольно лязгнула челюстью. Потом выманила кошку Дымова из-под ванны и почесала ее за ухом.

– Отважное существо! – похвалила она ее. – У тебя обостренное чувство справедливости.

Кошка Федора всю ночь провела на портфеле Дымова. И неудивительно: это был кусочек ее родного дома, который наверняка хоть немножко, да пах хозяином. Двигаясь по квартире, Софья постоянно косилась на портфель, но в руки его не брала. Сейчас же Роман разозлил ее до невероятности, и она решила махнуть рукой на обещания самой себе.

Софья взяла портфель и вытряхнула его содержимое на диван. В первую очередь ее внимание привлек большой отдельно лежащий конверт, на котором было написано: «Для Ардочки». В конверте лежал лазерный диск.

– Ардочка? – изумилась Софья. – Это что еще за зверь? Ардочка… Собака? Тогда зачем ей лазерный диск? Ученая собака? Нет, не может быть. Неужели женщина? С такой странной кличкой?

Она схватила еженедельник Дымова и начала просматривать записи. Почти сразу же обнаружилась заметка следующего содержания: «Ардалина Зимодаскина. Студия». «Сногсшибательный псевдоним, – подумала Софья. – Зимодаскина! Раз у этого существа есть студия, вероятно, оно занимается каким-нибудь творчеством». К фамилии и имени прилагался адрес и номер телефона. Софья старательно переписала данные в собственный блокнот. Кажется, одно дело вместо Дымова она могла завершить без всяких проблем. Вероятно, он выполнял для Зимодаскиной какую-то работу, результат которой находится на диске. Софья решила диск не проверять, а отдать так, как есть. В самом деле, зачем ей лишняя головная боль?

Настроение у нее немного поднялось. Она почувствовала прилив сил и аппетита, отправилась на кухню и сделала себе бутерброд с копченой колбасой, половину которой тут же выпросила у нее невероятно оживившаяся кошка Федора.

– Теперь проверим диктофон, – сообщила ей Софья, облизывая пальцы. – Наверняка на вставленной в него кассете что-нибудь записано.

Она перемотала пленку на начало и нажала кнопку воспроизведения записи. Послышалось шипение, после чего Дымов канцелярским голосом сказал:

– Первое. Открыть дело Мягкого.

Софья нажала кнопку «пауза» и воскликнула:

– Ага! Кажется, это план. Как нельзя более кстати.

Она снова полезла в еженедельник. Там обнаружилась запись: «Мягкий Николай Сергеевич». В скобочках рядом с фамилией было начертано: «konfidenz».

– Конфиденциально? – пробормотала Софья и вопросительно посмотрела на кошку Дымова. Та старательно надраивала живот. – Похоже на название компьютерного файла. Вероятно, именно в компьютере содержатся подробности. Ладно, это пока отложим.

Она снова потянулась к диктофону.

– Второе, – послушно откликнулся тот. – Отдать Ардочке дискету.

– Это я уже записала, – пробормотала Софья, ожидавшая каких-нибудь комментариев. Комментариев не последовало, поэтому она не стала останавливать диктофон.

– Третье, – назидательно сказал тот, охотно выступая в роли чревовещателя. – По вторникам и четвергам охранять Суданского.

Вздохнув, Софья принялась искать фамилию Суданского в записях. Нашла ее тоже довольно быстро. Там было предельно ясно написано: «По вторникам и четвергам с 20 до 23 часов Игорь Суданский должен находиться под охраной». К этому прилагались обязательные адрес и телефон. В скобочках внизу было приписано: «Лидия».

– Вот гадство! – сказала Софья. – И зачем Дымову потребовалось становиться телохранителем? Ничего себе, конфиденциальное дело! Тут я его, пожалуй, вряд ли подменю. Какая из меня охранница?

Кошка Федора согласно мурлыкнула.

– Четвертое, – тяжко вздохнув, поведал Дымов, будто бы слышал ее пораженческие речи. – В субботу в девять посетить ресторан «Фантомас» и еще раз переговорить с топиками.

– Ну и того хлеще! – обиделась Софья. – Что за чертовы топики? И о чем с ними нужно говорить?

– Пятое, – никак, естественно, не реагируя на ее обиду, сообщил невидимый Дымов. – Держать в уме Тулускину.

– Отлично, отлично. Тулускину записывать не станем. Пусть она так и остается в уме у Дымова.

– Шестое, – тут же откликнулся диктофон. – Купить кофе и пельмени.

– Ах, если бы все было так просто, как пельмени! – не удержалась и пожаловалась Софья свернувшейся клубочком Федоре.

Диктофон тем временем закончил свое сольное выступление и теперь с противным подвыванием тащил пустую пленку, будто злился, что его не остановили вовремя. Софья поискала упоминание ресторана «Фантомас» в записях Дымова. Слово «Топики» было закавычено и написано с большой буквы. «Может, это группа клоунов, которые с целью развлечь посетителей бродят по залу в синих резиновых масках? – подумала она. – Интересно, что за конфиденциальное поручение они дали Дымову?».

Она еще не решила, пойдет ли в субботу в ресторан «Фантомас», однако и эту информацию тщательно вписала в собственный блокнот. Итак, не прошло и получаса, как дела Дымова стали ее делами. А что? Домой ей теперь по вечерам спешить не надо… Ну, конечно, она не станет заниматься тем, в чем ничего не смыслит, но кое-что можно будет попытаться уладить. В конце концов, она менеджер по работе с клиентами, у нее огромный опыт общения с самыми разными типами. Дымову небось даже и не снились ситуации, из которых ей доводилось выкручиваться! Авось ей удастся сделать для него хоть что-то полезное, будет не так стыдно встретиться с ним лицом к лицу. Конечно, лучше бы вообще больше не встречаться, но Софья понимала, что кошку так или иначе придется отдавать обратно.

– Но первыми в списке все-таки остаются мои дела! – сообщила она своему отражению в зеркале и, быстро одевшись, отправилась к сценаристу Петру Кущенко, который называл себя Питером и отличался непомерным тщеславием. Потратив на переговоры рекордно короткое время, она выскочила на улицу и азартно хлопнула рука об руку.

Теперь на очереди у нее была таинственная Ардочка Зимодаскина. Лазерный диск, приготовленный для нее, образно говоря, просто жег Софье карман. Ей очень хотелось вычеркнуть из списка Дымова хотя бы один пункт. «Пусть это окажется в моих силах!» – мысленно взмолилась она и отправилась по указанному адресу. Машину из мастерской предстояло забрать только вечером, так что теперь уже ей ничего не оставалось, как голосовать на перекрестках.

Студия загадочной Ардочки находилась в одном из мрачных каменных исполинов грязно-серого цвета. Подъезд был огромен и темен, словно пещера, и пахло в нем, как в склепе. Софья не удивилась бы, обнаружив под лестницей кучку древних костей и зловеще оскалившийся череп. Стараясь шумно не отдуваться, она забралась под самую крышу и остановилась перед массивной лакированной дверью, в которой не было глазка. Звонка, впрочем, тоже не было.

После недолгих раздумий Софья несколько раз ударила кулаком в дверь.

– Подите к черту! – немедленно откликнулся вздорный женский голос из глубины квартиры. Несмотря на внушительное препятствие, голос был слышен очень хорошо.

«Что ж, – философски подумала Софья. – У существа, по всей видимости, неприятности. Иначе оно вряд ли обратилось бы к человеку, улаживающему дела конфиденциально».

– Я от Дымова! – крикнула она. – Принесла обещанное.

Или Ардочка молнией пронеслась по помещению, или же, послав посетителя к черту, тотчас же передумала и отправилась открывать. Так или иначе, дверь распахнулась словно по мановению волшебной палочки. На пороге появилась мадам, поразившая Софью в самое сердце, хотя она и ожидала увидеть буквально что угодно.

Хозяйка выглядела как настоящая пародия на женщину-вамп. У нее были угольного цвета волосы, подстриженные под горшок. Правда, на скулах она уложила их двумя выразительными запятыми. Над узкими подозрительными глазками лежали смоляные брови – каждая толщиной с жирную кильку. Время уже тянулось к колокольчику, чтобы возвестить всему миру, что «вампирше» стукнул по меньшей мере сороковник. На Ардочке было жуткое вязаное платье, из рукавов которого торчали только темно-бордовые ногти – до такой степени оно было растянутым. Софья не смогла определить на глаз, то ли его разнесло в стиральной машине, то ли так было задумано изначально.

– А где сам Дмитрий? – спросила Ардочка все тем же вздорным голосом, взирая на Софью из-под челки. – Я поручила ему конфиденциальное дело, а он присылает каких-то баб.

– Во-первых, я не какая-то баба, – парировала Софья, напустив на себя строгость. – Я его доверенное лицо. Пришла сообщить, что поручение ваше выполнено. Вот диск.

– Зайдите, – хмуро сказала Ардочка и отступила в сторону.

Софья шагнула через порог и очутилась в огромной студии. Вероятно, это была старая коммуналка, в которой сломали стены. Все здесь оказалось увешано и уставлено фотографиями в рамах и без оных, так что вопрос о том, каким творчеством занимается эта самая Зимодаскина, отпал сам собой.

Обстановку студии можно было охарактеризовать одним словом – бедлам. В самом центре его, поперек комнаты, стоял письменный стол, заваленный горами барахла и украшенный «Макинтошем». Ардочка кинулась к компьютеру и выпростала из рукавов длинные костлявые пальцы с явным намерением открыть принесенный лазерный диск и посмотреть, что на нем. Через пять минут по студии пронесся ее крик, похожий на вопль разъяренной обезьяны:

– А-а-а!!! Все так и есть! Я была права! Моя «Мокрая серия» у него в компьютере! А-а-а!!!

Софья, присевшая на краешек стула, от неожиданности едва не свалилась на пол. Вскочив на ноги, она приблизилась к рвущей на себе волосы Ардочке и, встав за ее спиной, взглянула на экран. Взору ее открылся изящный снимок, запечатлевший улицу через оконное стекло, залитое потеками дождя. Все было размыто и прекрасно, как на картине Моне.

Пока Софья предавалась созерцанию, ярость Ардочки сменилась глубоким отчаянием, и она зарыдала в подол своего сиротского платья. Прошло минут двадцать, прежде чем Софье удалось разобраться в том, что случилось. Оказывается, некий Кошеваров – если верить рассказчице, ужасная тварь – некоторое время назад наладился красть у нее работы.

– Однако он делает это таким образом, что я не могу прищемить ему хвост! – рыдала хозяйка, терзая набрякший нос салфеткой, над которой недавно точила цветные карандаши. Софья промолчала, потому что Ардочка с разноцветным носом выглядела на удивление естественно. – Он крадет мои работы и публично выставляет их! А я ничего не могу сделать!

– Но как же так? – энергично возразила Софья, отлично разбиравшаяся в вопросе. Ведь общение с дизайнерами и художниками было ее хлебом насущным.

– А вот так! Кошеваров похищает не сами фотографии. Он не выдает мои работы за свои, если вас это интересует. Он делает свои собственные снимки на основе моих замыслов! В прошлом месяце, – принялась повествовать Ардочка, подсушивая пальцем разукрашенный нос, – Кошеваров на выставке в Доме художника вывесил серию под названием «Фарфоровые чувства». Это ряд сценок, где влюбленные ссорятся или расходятся. Так вот, это была моя серия! Называлась она «Стеклянная любовь». Да что там называлась! Называется! И таких примеров – десятки. Он наглый вор!

– Вы совершенно уверены?

– Но ведь Дымов добыл доказательства! – напомнила Ардочка. – На этом диске – мои снимки, которые он выудил из компьютера Кошеварова! Кошеваров наверняка обдумывает, как лучше их использовать. Это моя последняя идея – «Мокрая серия». Не успеете и глазом моргнуть, как эта сколопендра выставит собственные снимки, объединив их под названием «Дождливая серия», или «Моросящая серия», или еще что-нибудь в том же духе!

– Но ведь Дымов добыл доказательства, которые для милиции не могут являться уликами, – задумчиво сказала Софья.

– Я знаю! – обреченно махнула рукой Ардочка. – Я просто хотела убедиться. Да, кстати, возьмите деньги за выполненную работу.

Она полезла в стол и, выдернув из набитого ящика конверт, сунула его в руки Софье. Та сдержанно поблагодарила и направилась к выходу. После того как дверь за ней захлопнулась, в студии немедленно раздался звук удара о стену и перезвон падающих осколков. Судя по всему, Ардочка выпустила пар, разбив что-то внушительное.

Софья постеснялась пересчитывать деньги из конверта и тут же решила, что их стоит спрятать не где-нибудь, а в офисе у Дымова. В конце концов, это его деньги. Она будет чувствовать себя отвратительно, если хоть на время утащит их к себе домой.

Забежав на службу, Софья развила бурную деятельность. Отправила курьера Веню Акулова со срочным пакетом на другой конец города, после чего позвонила на Колобовский пищевой комбинат вице-президенту, который курировал вопросы маркетинга и рекламы. Звали его Олегом Кутайкиным. Это был манерный тип со смазливой физиономией и вечно блуждающими вокруг тела руками. Он был по маковку налит осознанием собственной неотразимости. Сегодня Кутайкину вздумалось с места в карьер критиковать результаты деятельности Васи Капитанова.

– Мой босс сказал, что представлял себе все это по-другому, – прогундосил он, изображая французский прононс, что наводило на мысль о воспаленных аденоидах. – Пусть лучше ваш креативный директор придумает что-нибудь с рифмами. Легкие стихи. Можно с юмором.

«А сразу сказать об этом было нельзя?» – рассвирепела Софья, но вслух согласилась:

– Хорошо, будем работать.

При этом она краем глаза смотрела в окно на подъезд здания напротив. Именно там, по ее расчетам, находилась опустевшая контора Дымова. Положив трубку, она открыла дверь и звонко крикнула:

– Вася! Капитанов! Иди сюда!

Креативный директор, кабинет которого находился неподалеку, мгновенно откликнулся на зов и вылетел в коридор. Его голова энергично мотнулась, приветствуя Софью. Пятидесятилетний Вася был крепок, обаятелен, улыбался всем широко и выглядел неприлично молодо. В творческих муках он терзал свой чуб, и тот вечно стоял дыбом. Несмотря на то что «Артефакт» был маленьким агентством, у Васи нашлись завистники. Они говорили Степанычу, что Вася по причине несолидности не соответствует занимаемой должности. Шеф в ответ на это улыбался и отвечал, что только после Васи у клиентов остается ощущение, что с ними работали по полной программе.

– Послушай, что за текст ты предложил Кутайкину для «наружки»? – спросила Софья.

– Простенький и изящный! – радостно ответил Капитанов.

– Так вот, – не дослушав, объявила та. – Его босс твой текст отверг. Теперь они хотят, чтобы это были стихи.

– Нет проблем! – не стушевался Вася. – Будут им стихи.

– Начинай прямо сейчас, – предупредила Софья. – Степаныч притащил такой большой заказ не для того, чтобы мы его профукали.

– Комбинату всего пять лет, а шуму мылятся наделать на столетие! – хмыкнула секретарша Мариночка, проходя мимо.

– Нам же лучше, – усмехнулась Софья.

– У меня уже появилась первая идея! – радостно возвестил Капитанов. – Вот, послушай! Пять лет на продуктовом рынке есть колобовские вкуснинки!

Софья сделала кислое лицо и ретировалась в свой кабинет, плотно прикрыв за собой дверь. Бросив еще один взгляд в окно, она полезла в свою сумочку и, достав оттуда дымовскую связку ключей, задумчиво подбросила ее на ладони. В этот момент вошел ее шеф – Кирилл Степанович Рыков, которого за глаза все звали просто Степанычем. Он обожал всех «контролировать» и «поощрять». Поощрений его, впрочем, никто не выносил, потому что Степаныч был изрядным занудой.

– Что там у вас с комбинатом? – спросил он. – Кутайкин звонил, жаловался.

– Жалобщики задают работе хороший темп, – бодро улыбнулась Софья.

– Его босс хочет стихи, – воздев брови, провозгласил Степаныч. – Очухались!

– Я уже знаю. Вася Капитанов тоже поставлен в известность.

– Только ты его это… направляй. – Степаныч несколько раз переступил с ноги на ногу.

Капитанов был старше его лет на десять, и шеф всегда держал себя с ним предельно вежливо. Всеобщее панибратство в отношении дружелюбного Васи его слегка шокировало. Вероятно, он считал, что с человеком Васиного возраста молодежь должна вести себя чинно.

Софья клятвенно пообещала направлять Капитанова и солгала, что убегает на важную встречу. Схватив шубку и сумочку, она выскочила из агентства и перебежала на другую сторону улицы. Офис Дымова располагался на первом этаже здания в начале длинного коридора, сразу за кафетерием. К двери кнопкой с красным пластмассовым набалдашником была пришпилена знакомая Софье визитка: «Дымов. Конфиденциальные поручения».

Как только она вставила ключ в замочную скважину, из кафетерия вышли две расфуфыренные тетки, вокруг которых витал сложный запах французских духов и сосисок.

– А вы куда это? – растягивая слова, спросила одна, сделав глазки блюдцами. – Дымова на месте нет!

– Дымов попал в аварию, – сразу же ошарашила их Софья.

– Ка-а-ак? – вскрикнула вторая и покачнулась на каблуках, высоких и узких, словно отточенные карандаши.

– Он будет жить, – обнадежила их Софья, проскальзывая внутрь. – Меня он просто попросил время от времени проверять, все ли здесь в порядке.

На первый взгляд здесь действительно все было в порядке. Кабинет даже не казался покинутым. На столе подле компьютера валялась ручка с сорванным колпачком, стояла чашка с налипшими на стенки чаинками и круглая жестяная коробка с немецким печеньем. Софья долго думала, куда спрятать деньги, и решила, что эта коробка – самый надежный сейф. Она завернула купюры в маленький целлофановый пакетик и, сняв крышку, закопала его в печенье. Она полагала, что, если сюда проникнут воры, они вряд ли станут перекусывать.

А вот в компьютер залезть не удалось – он требовал ввести пароль, и единственное слово, которое Софья додумалась ему предложить, было «Федора». Однако компьютер категорически отверг кошачье имя, и Софья ушла ни с чем. Впрочем, она не слишком переживала по этому поводу. В ее блокноте и так было слишком много записей о дымовских делах. Например, сегодня вечером необходимо охранять какого-то Суданского. От кого его надо охранять? Вдруг этот тип перевозит деньги или драгоценности? Можно так вляпаться…

Однако голова Софьи уже вовсю варила. Оружия у нее нет. Случись что, чем она сможет помочь этому типу? Поступить, что ли, как Джеймс Бонд в одном из фильмов? Взять с собой баллончик с чем-нибудь спиртосодержащим и зажигалку. Направить баллончик на противника и сунуть в струю огонек. Конечно, может не получиться, как в кино, однако какова альтернатива? Может быть, вообще никуда не ходить?

Софья представила, как в оговоренное время она будет сидеть на диване с томиком Фаулза в руках… Нет, пожалуй, Фаулз не подойдет. Лучше Джейн Остин. Нет, пусть будет Дик Френсис. Тут уж так увлечешься, что не станешь поминутно смотреть на часы! И все же она понимала, что лжет сама себе. Если она пропустит хотя бы один этот вторник и не пойдет охранять Суданского, то контракт Дымова накроется медным тазом.

Заехав в автосервис, Софья забрала свой «Фольксваген» и отправилась домой. Здесь она поухаживала за кошкой и экипировалась наилучшим образом. Вместо короткой шубки надела куртку с капюшоном, обувь без каблука и черные брюки. В сумку положила освежитель воздуха и зажигалку.

До восьми еще оставалось пятнадцать минут, а она уже прибыла на место «прохождения службы» и, развернув машину носом на улицу, в задумчивости остановилась возле подъезда опоясанной лоджиями четырнадцатиэтажки. «И как мне выяснить, кого конкретно надо охранять? – подумала Софья. – Если увязаться вслед за первым же вышедшим из квартиры мужиком, можно здорово лажануться». Как раз в это время в подъезд устремилась толстая старуха со стопкой свежеотпечатанных книжек по расчетам за электричество.

– А мою не опускайте, пожалуйста, в почтовый ящик! – попросила Софья, проскальзывая за ней. – Квартира двенадцать.

Старуха, сопя, добыла из стопки искомую книжку и сунула ей в руки. Софья радостно полетела вверх по ступенькам. Недолго думая, она позвонила в нужную квартиру и замерла с бессмысленной улыбкой на устах.

Через минуту дверь двенадцатой квартиры распахнулась, и на пороге возник мрачный тип, который, не поздоровавшись, нахально обозрел Софью с ног до головы. На вид она дала бы ему лет тридцать. У него оказался отличный рост, хорошая осанка, широченные плечи и плоский живот. На физиономии было написано – драчун, забияка и красавчик.

– Ну? – спросил тип, нетерпеливо глядя на разинувшую рот Софью.

– Мне нужен Суданский, – наконец выдавила она из себя.

– Он перед вами.

– Мне нужен тот Суданский, который Игорь, – упорствовала Софья, не смея поверить, что именно этому здоровому молодому коню нужна охрана.

– Я и есть Игорь Суданский, – усмехнулся конь краешком рта и, решив, по-видимому, израсходовать на Софью крупицу своего обаяния, широко улыбнулся.

– Тогда вот вам новая расчетная книжка, – промямлила та и протянула ему свою добычу.

– Спасибо, – с чувством сказал Суданский. – И это все?

– А чего бы вы еще хотели?

– Мало ли у мужчин желаний, – хмыкнул он и, видя, что она не уходит, спросил: – Может быть, зайдете?

Смерив его взглядом продавщицы дорогого магазина, в который случайно забрел бомж, Софья вздернула подбородок и ответила:

– Наглец!

– А что, в ваши услуги по доставке книжек входят оскорбления? – почему-то обиделся Суданский.

Софья не удостоила его ответом и спустилась на целых полтора этажа, когда, громко хмыкнув, тот захлопнул наконец дверь. Выйдя на улицу, она нырнула в машину, включила обогрев в салоне и приготовилась к бессрочному ожиданию. Однако Суданский ее надежд не оправдал и не остался коротать вечер дома. Примерно минут через десять после нелюбезного с ней расставания он появился на улице, на ходу застегивая полушубок.

«Так, – подумала Софья. – Кажется, начинаются приключения». Она страшно волновалась, как бы с этим типом действительно чего-то не случилось. Ведь не просто так он ангажировал Дымова! Может быть, ему угрожали? Впрочем, тогда он нанял бы какого-нибудь бугая. Дымов же, насколько помнила Софья, вовсе не производил устрашающего впечатления. Впрочем, если раньше он работал в органах, у него есть специальная подготовка. Да… Хорошо было бы знать подоплеку дела. Однако Софья уже сделала свой выбор, поэтому без колебаний нажала на педаль газа.

Суданский покрывал расстояния на темно-зеленой «Волге», и в сумерках за ней было очень трудно следить. Однако объект никуда не торопился. Сначала он заехал в довольно дорогое кафе, уселся неподалеку от входа и принялся поглощать мясо, запеченное на углях, заедая его салатом, украшенным влажными кусочками брынзы. Софья слонялась снаружи, заглядывая в окна, словно голодный бомж. Во время ужина ее подопечный один раз поговорил по мобильному телефону, причем разговор, судя по всему, вышел неприятным.

После ужина Суданский вынес свою сытую физиономию на воздух и, бросив машину на стоянке, прогулочным шагом направился вниз по улице. «Непохоже, чтобы он чего-нибудь опасался», – подумала Софья, накидывая на голову капюшон. Ей не хотелось, чтобы клиент Дымова ее заприметил и опознал.

Неприятности начались возле ничем не примечательного здания с одним подъездом, который окружали целых четыре толстые колонны, похожие на слоновьи ноги. Суданский нырнул внутрь, Софья попыталась последовать за ним, но ее не пустили охранники. Не слишком расстроившись, она засунула руки поглубже в карманы и стала прогуливаться поблизости.

Спустя минут пять к подъезду подкатила красная машина обтекаемых форм, и из нее выпрыгнула на улицу шикарная дамочка в приталенном пальто с огромным синим воротником из жатого меха. Ее голову украшала сложная прическа из переплетенных кос, похожая на полкило сваленных в груду охотничьих колбасок. Лицо ее сияло той самой молодостью, которую так хорошо имитируют пластические хирурги, если исходному материалу не больше сорока пяти. Дамочка не раздумывая бросилась в подъезд, но буквально через минуту вылетела обратно. Вероятно, охранники и ее тоже не пустили внутрь.

Вместо того чтобы спокойно сесть обратно в машину, дамочка повела себя довольно странно. Остановившись посреди тротуара, она начала с хмурым видом озираться по сторонам. Софья, избравшая местом своей дислокации скверик через дорогу, поспешно укрылась за узким постаментом, на котором красовалась чья-то устрашающих размеров каменная голова. Она просто нутром чуяла: здесь явно что-то не так. Поэтому продолжала наблюдать, стараясь ничем не обнаружить собственное присутствие. На всякий случай даже вытащила из сумочки импровизированное оружие и разложила его по карманам.

Незнакомка между тем еще раз оглядела окрестности и, скользнув за дальнюю колонну, затаилась там. Очень некстати пошел мелкий снег, который, попадая в глаза, здорово ухудшал видимость. Если бы не синий воротник незнакомки, она вообще слилась бы с пейзажем. Софье ситуация не нравилась. Возможно, эта штучка поджидает Суданского? Но зачем она прячется? Хочет выскочить внезапно? Может быть, напасть?

В светлой голове Софьи тут же родилась теория, которая объясняла все. Наверное, эта дама бегает за Суданским. Может быть, он ее отверг или бросил. Она же упорно вешается ему на шею. Или дошла до ручки и грозится отомстить. Конечно, так и есть! Вот почему Суданский обратился не в милицию, не к частным детективам, а к Дымову, специалисту по конфиденциальным вопросам! Суданский хочет, чтобы его охраняли, но от хорошо знакомой ему дамочки. Он надеется остаться целым и невредимым и не раздуть при этом скандала!

Софья страшно разволновалась. Жизненный опыт подсказывал ей, что брошенная женщина не менее опасна, чем граната с выдернутой чекой. Весьма некстати у нее в сумочке зазвонил мобильный телефон.

– Алло! – сдавленным голосом сказала она, прикрывшись ладошкой.

– Это я! – радостно объявил Вася Капитанов. – Придумал потрясающий слоган. Вот, слушай. Еда от Колобовского комбината вкусна и витаминами богата! Ну, как тебе?

– Вася, я сейчас очень занята, – прошипела Софья.

– Значит, не нравится? – ничуть не опечалился настырный креативный директор. – Есть еще варианты. Слушай! – И он патетически зачитал: –Колобовский комбинат – средь всех других аристократ! Правда, здесь есть одна засада. Возможно, я где-то слышал нечто подобное. Честно сказать, мне это страшно что-то напоминает.

– Я знаю – что, – ледяным тоном заявила Софья, раздувая ноздри.

– Да? И что же? – оживился Капитанов.

– «Знайка шел гулять на речку, перепрыгнул через овечку», вот что.

– Ну, Соня, это несерьезно! – обиделся было Вася, но его обида тотчас же улетучилась, когда он родил новые вирши. – А! – радостно воскликнул он. – Вот отличный слоган. Ваш стол богат, когда на нем то, что выпустил Колобовский пищекомбинат!

– Просто шедевр, – выдавила из себя Софья в надежде поскорее отвязаться от Капитанова. – Запиши срочно, чтобы не выветрилось из головы. Завтра с утра позвоним заказчику, думаю, он будет на седьмом небе.

Едва она успела спрятать телефон обратно в сумочку, как в дверях подъезда появился Суданский. Он замешкался на пороге, застегивая свой полушубок, и тут Софья краем глаза заметила некое движение слева от него. Незнакомка в пальто с воротником из крашеного кролика выскользнула из своего укрытия и, напряженно наклонив голову вперед, направилась прямиком к Суданскому. Болван не смотрел по сторонам и не замечал никакой опасности.

А в том, что дамочка представляет для него опасность, Софья уже не сомневалась. Во-первых, она Суданского не окликнула, хотя находилась не так уж далеко. Во-вторых, что-то в ее походке, наклоне головы свидетельствовало о решимости совершить некий поступок. И, в-третьих, преодолев половину расстояния, она медленно опустила правую руку в карман.

Софья, едва завидев Суданского в дверях, тут же перебежала дорогу и теперь метнулась ей наперерез. Дело решали секунды. Сейчас эта штучка достанет из кармана симпатичный маленький пистолет и застрелит клиента Дымова. Раздумывать было некогда. Софья решила, что в состоянии предотвратить это гнусное преступление. На бегу она достала из левого кармана освежитель воздуха «Лаванда», а из правого – газовую зажигалку. Находясь в нескольких метрах от потенциальной убийцы, она нажала на головку баллончика, направив ароматную струю в ее сторону, и выбила из зажигалки огонек.

Конечно, она не ожидала, что эффект получится таким сногсшибательным. Пламя взметнулось вверх и вперед и длинным косматым языком лизнуло дамочку в пальто с кроликом. К слову сказать, Софья недавно видела почти такое же в бутике «Fendi». Если пальто было действительно оттуда, то теперь оно пылало не меньше чем на ту тысячу баксов, которым было эквивалентно. Вернее, горело не само пальто, а роскошный кроличий воротник. Заодно занялись и «колбаски» на голове, и в целом потенциальная убийца теперь выглядела чертовски ярко. Она тут же выкатила глаза и завопила, как тепловоз в преддверии станции.

Софья тоже завопила от неожиданности и от испуга – она ведь вовсе не рассчитывала, что кого-нибудь подожжет. Не вопил только Суданский, который мгновенно бросился на помощь. На ходу скинув полушубок, он набросил его на голову горящей дамочке и принялся стучать по ней двумя руками. Софья, воспользовавшись сумятицей, поспешно обтерла баллончик и зажигалку шарфом и швырнула скачущей парочке под ноги.

Потом разинув рот наблюдала, как Суданский сдернул полушубок и воззрился на то, что из-под него выпросталось. Это была все та же мадам, только теперь жатый кролик был изъеден огнем и страшно вонял. Сложная прическа на поверку оказалась париком и слетела на землю, шипя и плавясь, а настоящие волосы спасенной оказались жидкими, рыжеватыми и были заплетены в тощую косицу.

– Лидия! – полным драматизма голосом воскликнул Суданский. – Какого черта?!

Кажется, он не видел, что произошло на самом деле. Боясь, что вот-вот где-нибудь поблизости завоет милицейская сирена, Софья метнулась к подъезду и, засунув голову внутрь, закричала охранникам:

– Чего стоите? У вас тут попытка самосожжения!

Потом выскочила обратно на улицу и увидела, что похожая на головешку Лидия уже рыдает у Суданского на груди. Софью это почему-то страшно возмутило. Она подскочила к ним и закричала:

– А пусть она покажет, что у нее в правом кармане!

На улице появились охранники и завертели головами. Суданский тоже повернул голову в сторону Софьи и тут же изумленно воскликнул:

– Это вы?!

– В кармане! – взъярилась Софья, не отвечая на вопрос. – Пусть скажет, что у нее лежит в правом кармане!

– Би… Билеты, – икнула Лидия и проглотила очередную порцию слез. – Билеты в «Современник».

Софья не поверила и нагло полезла к ней в карман. Там действительно ничего не было, кроме пары театральных билетов и скомканного носового платка, который одуряюще пах духами.

Тут она отчетливо поняла, что пришло время ретироваться. Воспользовавшись нашествием охранников и тем, что Суданский вынужден был объясняться с ними, она попятилась и скрылась за колонной. После чего развернулась спиной к врагу и дала деру. Нет, она не собиралась оставлять клиента без присмотра. Но теперь, когда он все-таки увидел ее лицо и одежду, пешее наблюдение исключалось.

Когда она на своем «Фольксвагене» подрулила к месту происшествия, Суданский и Лидия все еще были там. Софья опасалась, что они успеют улизнуть на машине Лидии, но, вероятно, им было о чем поговорить. Они забрались в салон, но никуда не поехали, а что-то бурно обсуждали, повернувшись лицом друг к другу.

«Кажется, я слегка переборщила», – подумала Софья, нервно вздрагивая. Трюк с поджиганием здорово выбил ее из колеи. Тут она вспомнила, что в еженедельнике Дымова после фамилии Суданского в скобочках было приписано: «Лидия». Эта приписка отлично укладывалась в версию, которую сочинила Софья. Защищать Суданского наверняка нужно именно от нее.

«Лидия совершенно точно преследует его и навязывает свои чувства. Вот, хотела затащить в «Современник». Конечно, ни в какой театр они в ближайшие дни не поедут», – подумала Софья, испытывая странное удовольствие от того, что расстроила планы Лидии.

Вечер закончился тем, что Суданский отвез свою подгоревшую знакомую в Строгино, после чего вернулся за своей машиной, отправился домой и до двадцати трех ноль-ноль (когда Софья покинула свой пост) на улице уже не появлялся. Софья была горда тем, что так ловко справилась с поручением. Клиент остался жив-здоров, и до четверга можно было забыть о его существовании.

День третий, среда

В среду утром Софью разбудил странный звонок. Это была трель, перемежающаяся тревожным низким гудением. Она долго не могла понять, что конкретно издает эти жуткие звуки, пока не обратила внимания на то, что кошка Федора соскочила с хозяйского портфеля и, ощетинившись, смотрит на него. «Да это же мобильный Дымова!» – догадалась Софья и, поколебавшись пару секунд, извлекла его из портфеля.

– Алло! – сказала она официальным тоном. – Кто говорит?

– Ардалина Зимодаскина! – выпалила трубка. – Это вы – доверенное лицо Дымова, которое приходило ко мне вчера?

– Да, я приходило, – согласилась Софья, пытаясь разлепить глаза, которые все еще спали. – А что? Что-нибудь случилось?

– Да! То есть нет. То есть я хотела бы, чтобы вы обнаружили способ, с помощью которого Кошеваров ворует мои идеи.

– А что вы сами думаете по этому поводу? – спросила Софья, не зная, как отказаться от столь почетного поручения.

– В мою студию просто так не проникнуть! Там стоит сигнализация. Кроме того, я частенько остаюсь в ней на ночь. Просто ума не приложу, как такое может быть! Я никому не показываю своих работ. Ни-ко-му!

– Хорошо, – пробормотала Софья. – Я попробую что-нибудь выяснить. Позвоню вам позже.

– Я сама перезвоню вам! – отрезала Зимодаскина. – По этому же номеру.

Она отключилась, и Софья, тяжело вздохнув, подумала, что надо будет зарядить мобильный Дымова и переложить в собственную сумочку. Она смутно представляла себе, как может что-нибудь выяснить о кражах Ардочкиных работ. И вообще, кто ее тянул за язык обещать, что попробует? Еще не хватало ей завязнуть во всех дымовских делах без надежды благополучно с ними справиться!

По дороге в родное рекламное агентство она размышляла о том, как лучше построить рабочий день. И уже представляла себе, как поднимется по лестнице, войдет в кабинет…

Однако на подступах к офису творилось что-то невероятное. У тротуара стояло несколько милицейских машин, реанимация на колесах и огромная толпа зевак, среди которых Софья сразу же заметила Веню Акулова и Васю Капитанова. Вася со всех ног бросился к ней.

– Послушай, Софья! – возбужденно крикнул он. – А что, если под картинкой написать вот так: Народ, смыкай ряды вокруг колобовской еды!

– Господи, что здесь случилось? – не обращая внимания на очередной шедевр креативного директора, обеспокоенно спросила Софья. – Это у нас?!

– Да нет, в жилом подъезде, не боись! – отмахнулся черствый Вася.

– Убийство, Софья Николаевна! – трагическим шепотом сообщил Веня Акулов. – Убили какого-то министерского служащего. Прямо на дому. Вошли и ударили по горлу. Следов взлома нет.

– А ты откуда знаешь?

– Народ говорит… Самое странное знаете что? Дядька был в трусах и в майке, а на голове у него шляпа! Можете представить себе такую картину?

– Какая шляпа? – опешила Софья.

– Ну как какая? Обычная шляпа. Фетровая. С полями.

– Ты видел, чтобы кто-нибудь накануне Нового года ходил по улице в фетровой шляпе? – спросила Софья у Капитанова.

– Так он по улице и не ходил, – резонно возразил тот. – Он дома сидел, в исподнем. И в шляпе.

– А рядом с телом лежала папка с деловыми бумагами, – продолжал сплетничать Веня. – Говорят, из нее не пропало ни одной записочки. Да и важности эти документы особой не представляли. Потому что убитый тип работал отнюдь не в Министерстве обороны.

– А в каком? – спросил Капитанов, жадно разглядывая снежно-белую медсестру, суетившуюся возле машины.

– Что-то связанное с транспортом.

– Ужасно, – пробормотала Софья и поежилась. – Все это как-то выбивает из колеи. И, главное, прямо рядом с нашим офисом.

– Да-да, меня это тоже здорово расстроило, – признался Капитанов, на лице которого не было ни тени расстройства. – А как, по-твоему, Соня, будет звучать вот это: Без колобовской еды – и ни туды, и ни сюды!

– Отвратительно, – призналась та.

– А что? – обиделся Капитанов. – Обращение к всенародно любимому фильму, возвращение к старым ценностям…

– Давайте-ка проберемся в офис, – перебила его Софья. – У меня еще куча звонков.

– У меня тоже, – подхватился Вася. – Есть даже один глубоко личный.

Они пробились сквозь толпу небрежно одетых жильцов и закутанных в пальто и шубы зевак со стороны.

– И чего они высматривают? – передернула плечами Софья.

– Хотят увидеть труп, – охотно пояснил Капитанов. – Чтобы в кровь ворвался адреналин и пощекотал им печенку.

– А кроме того, эта шляпа здорово всех удивила! – добавил раскрасневшийся Веня, перескакивая через две ступеньки. – Представляете, почти голый труп в шляпе!

Софья решила для себя, что представлять это не станет, а, напротив, постарается побыстрее забыть. До пяти она занималась текущими делами, вела активные телефонные переговоры и даже поучаствовала в производственном совещании. В пять села выпить чаю с печеньем и тут вспомнила про Ардочку. Недолго думая, схватила записную книжку и принялась обзванивать знакомых, которые могли знать какие-то подробности о жизни Зимодаскиной. Благо художников, фотохудожников и дизайнеров в списке ее знакомых числилось несметное количество. Четвертый звонок оказался удачным. Приятельница, которая в настоящий момент работала в толстом журнале, радостно переспросила:

– Что я знаю про Ардалину? Да практически все! У нее есть молодой любовник, ему всего двадцать четыре – Леонид Кисурин. Он называет себя Лео. Просто персик, скажу я тебе! Работает моделью. Его торс рисуют, фотографируют и снимают на кинопленку десятки творцов. Судя по всему, он от этого тащится!

– Слушай, а ты не в курсе, этот Лео никак не связан с Кошеваровым? – тут же поинтересовалась Софья.

– Понятия не имею. Но можно запросто узнать. Позвони Кошеварову и задай этот вопрос.

– А что я ему скажу?

– Скажи, что ты видела Лео на каком-нибудь снимке и находишься под большим впечатлением. Скажи, что твой босс решил снять его для рекламы какой-нибудь потрясающе известной фирмы. Кошеваров купится, конечно. Ты ведь работаешь в «Артефакте», дорогая! Кстати, а зачем тебе на самом деле все это надо?

Софья долго лепетала всякую ерунду, потом повесила трубку и позвонила Зимодаскиной.

– Я доверенное лицо Дымова, – сказала она. – У вас есть телефон студии Кошеварова?

– А вам зачем? – с глупым любопытством спросила та.

– Занимаюсь вашим делом, – насмешливо ответила Софья.

Зимодаскина неохотно продиктовала номер и тут же поинтересовалась:

– А что вы будете у Кошеварова спрашивать?

– Я не раскрываю методы ведения конфиденциальных дел, – важно сказала Софья. – Но вы не волнуйтесь, все будет хорошо.

– Да нет, я как раз волнуюсь, – буркнула Зимодаскина и повесила трубку.

Едва Софья протянула руку к телефону, как снова зазвонил мобильный Дымова. Подумав, что это Зимодаскина, которая наверняка забыла что-то пояснить, Софья бодро откликнулась:

– Алло!

В трубке, однако, прозвучал совершенно незнакомый голос. Тоже, кстати, женский.

– А где Дымов? – глупо спросил голос.

– Дымов занят, но я его доверенное лицо, – отрапортовала Софья.

– И я могу сказать вам все? – осторожно спросил голос.

– Все! – подтвердила Софья, хотя не была уверена, что ей захочется слушать.

– Это Тулускина, – переходя на громкий шепот, сообщил голос.

«Бог мой! – завела глаза Софья. – Тулускина, Зимодаскина… С ума можно сойти!» Тут она вспомнила, что когда прослушивала кассету, вставленную в диктофон Дымова, под номером пять там значилось: «Держать в уме Тулускину». Видимо, Тулускина посчитала, что Дымов слишком долго держит ее в уме.

– Говорите, – потребовала Софья.

– Вы знаете, что должен сделать для меня Дымов?

– В общих чертах, – солгала та.

– Он должен вернуть меня мужу!

– Кхм… – сказала Софья, не представляя, что бы это значило. Однако умная Тулускина тут же все объяснила буквально в двух словах:

– Два месяца назад я сбежала из дому с молодым любовником. Однако он оказался низким и мелким человеком. К тому же бедным.

– И где вы сейчас?

– Все еще с ним! Мы снимаем крошечную квартирку в Южном Бутово, но я мечтаю возвратиться домой.

– А что вам мешает? – тупо спросила Софья.

– Как что? Совесть, разумеется. Если я сделаю морду кирпичом и появлюсь на пороге дома, муж, пожалуй, спустит меня с лестницы. Я оставила ему ужасную записку, где говорила о разрыве в самых варварских выражениях!

«Вряд ли это совесть», – подумала Софья, а вслух поинтересовалась:

– И Дымов должен был…

– Сочинить для меня какую-нибудь потрясающую легенду. Ну, чтобы эта записка вылетела из памяти моего мужа, так как ничего не стоила бы, по его мнению, по сравнению с тем, что якобы со мной произошло.

– А что, сама вы не можете ничего придумать? – удивилась Софья.

– Придумать-то я могу, – вздохнула Тулускина. – Вот подтвердить то, что я придумаю, будет нечем.

– То есть Дымов должен был создать для вас приемлемую и проверяемую легенду.

– Вот-вот, – обрадовалась та. – Как для секретного агента, понимаете?

– Понимаю… – пробормотала Софья. – Только не знаю, что тут можно сделать. Дымов пока еще ничего не создал, это я точно знаю.

– Ах! – сказала Тулускина. – Конечно, меня никто не гонит из Южного Бутова, но хотелось бы побыстрее помириться с мужем.

– А как его зовут? – спросила Софья. – И где он проживает? Да, и еще… чем он занимается?

– Зовут его Тулускин Валерий. Мы с ним тезки, потому что меня зовут Валерией. Адрес я вам сейчас продиктую, а занимается он тем, что управляет магазином для охотников.

– Он что, директор?

– Да нет же, владелец. А рядом с магазином у него еще есть бар «Костерок», тоже в охотничьем стиле.

– Полагаю, он любит стрелять из ружья и все такое? – с опаской спросила Софья, предположив, что ей придется встречаться с этим типом.

– Он очень мирный, – заявила Тулускина. – Когда не ревнует.

– Так-так, – пробормотала Софья и записала адрес.

«Зачем я это делаю? – подумала она, когда разговор окончился. – Мне что, больше всех надо? Возможно, оттого, что меня не пускают к Дымову, я так рьяно хватаюсь за его дела?» К Дымову ее действительно не пускали. К нему вообще никого не пускали, хотя в ответ на вопрос, каково его состояние, дежурная сестра неизменно отвечала: «Средней тяжести».

После разговора с Тулускиной Софья позвонила в студию Кошеварову и прямо спросила о Лео.

– С чего вы взяли, что я знаю, где его найти? – довольно грубо оборвал ее скрипучий голос, явно принадлежавший самому Кошеварову. Слава Кошеварова была гораздо крупнее его работ: Софья, например, не помнила ни одной, зато самого автора не раз видела по телевизору и читала его интервью в газетах и журналах.

– Ну как же? – глупо спросила она. – Все знают, что вы снимаете Лео!

– Ну и что? – буркнул маэстро. – Снимать – снимаю, а где его найти, понятия не имею.

Но Софье и этого было достаточно. Значит, Лео действительно ошивается в студии Кошеварова. И одновременно крутит роман с Зимодаскиной. Время от времени фотографии Зимодаскиной перекочевывают в компьютер Кошеварова. И маэстро широко пользуется идеями любовницы Лео. Интересно, он ему платит или юноша действует из любви к искусству? Боже мой, но какая же дура эта Ардочка! Неужели никто не мог просветить ее?

До конца рабочего дня Софья занималась своими клиентами и, лишь когда стрелки показали семь, намеревалась себе снова переключиться на дела Дымова. Сначала она решила заехать к Ардочке и открыть ей глаза на происки ее приятеля. Она наивно полагала, что разговор получится коротким и информацию клиентка воспримет адекватно. Не тут-то было!

Когда Софья осторожно заговорила про Кисурина, Ардочка вытаращила подведенные глаза и хрипло расхохоталась:

– Лео? Да мальчик влюблен в меня словно Керубино! Когда он видит меня, у него мутится рассудок!

– Однако в моменты просветлений он ворует у вас снимки.

– Исключено! – резко заявила Ардочка. – И вообще, что это такое?! Это не конфиденциальная помощь, а настоящий наезд! Вы наезжаете на моего друга просто потому… потому… – Она никак не могла придумать достойный повод.

– Ну так почему? – устало спросила Софья.

– Потому что вы мне завидуете! – наконец выдохнула Зимодаскина. – У вас-то небось нет такого парня?

– Такого – нет, – призналась Софья, хотя воочию никогда не видела потенциального воришку Лео. – Я предлагаю устроить для него небольшую проверку. Если он не виноват, ловушка не сработает.

– Я что, должна поставить его в положение мыши? – продолжала возмущаться Ардочка.

– Вот именно. А приманкой будут ваши работы.

Ардочка громко запыхтела, глядя на Софью исподлобья. «В ее летах, – подумала Софья, – довольно глупо верить всему, что говорят молодые прохвосты».

– Вы пригласите Лео к себе в студию и скажете, что закончили нечто грандиозное. Нечто особенное. Я заранее спрячусь где-нибудь здесь. Когда ночью вы сделаете вид, что уснули, и он начнет копаться в ваших работах или полезет в компьютер, я выскочу и схвачу его за руку. А вы станете свидетелем.

– Совершенно неприемлемо! – воскликнула Ардочка, хлопая себя руками по коленям. – Глупо и потому неприемлемо!

Она была так категорична, что Софья рассердилась.

– Ну, тогда шли бы вы лесом! – раздосадованно сказала она и, поднявшись, направилась к выходу.

– Что?

– Что слышали.

Софья захлопнула за собой дверь и, ни секунды не медля, сбежала вниз по лестнице. Когда она выпорхнула на улицу, от ее машины метнулся в сторону какой-то человек. В считаные секунды он скрылся за углом дома. Софья успела разглядеть только, что он одет во что-то коричневое и у него русая голова.

Повинуясь внезапному порыву, она припустила в ту же сторону и через несколько секунд глупо таращилась на практически пустую улочку, по которой брела старуха с лицом ведьмы да катила коляску молодая мамаша. Тут Софья заметила справа от себя вход в булочную и медленно направилась туда. Что-то в убежавшем человеке показалось ей знакомым, и она встревожилась.

Беглец был тут. Булочная оказалась не слишком большой, и бедолага очутился прямо как на ладони. Софья опешила. Это был не кто иной, как вице-президент, курирующий вопросы маркетинга и рекламы Колобовского пищекомбината, Олег Кутайкин. В настоящий момент он расплатился за полкило зефира и повернулся к Софье лицом. Тут же оно приняло преувеличенно изумленное выражение.

– О, Софья Николаевна! – воскликнул Кутайкин, не забыв про свой противный прононс. – Какими судьбами?

Легкий снежок, припорошивший его голову на улице, растаял в тепле. Русый чуб волной лег на лоб, сделав его похожим на приодевшегося деревенского гармониста.

– Увидела вас возле своей машины, – ответила Софья, сверля его взглядом, – удивилась и пошла следом.

– Мне приятно, – прогундосил Кутайкин. – Хоть это и случайная встреча, она произошла очень кстати.

– Что вы говорите!

– Ну да. Как раз хотел ехать в «Артефакт», обсудить с вами строчку, которую предложил ваш креативный директор.

– Это которую из них? – спросила Софья, ибо Капитанов с некоторых пор рассыпал вокруг себя стихи, как шрапнель.

– В радости и в беде я думаю только о колобовской еде! – процитировал Кутайкин таким тоном, как будто бы его тошнило. На лице его при этом появилась довольно тухлая ухмылка. – По-вашему, это на что похоже?

– На цитату из Маяковского.

– А по-моему, на случай клинического обжорства, – дернул носом Кутайкин.

– Предлагаю поехать и обсудить все в офисе. Если будут какие-то уточнения, Капитанов опять же под рукой.

– Хорошо, поедем, – охотно согласился тот.

– Послушайте, а вы разве не на машине? – спросила Софья, усаживаясь за руль.

– Нет-нет, – почему-то испугался вице-президент, – я так, на своих двоих. Ехал на метро, потом решил немного пройтись…

Выруливая малым ходом со стоянки, Софья выразительно посмотрела на белый автомобиль, очень похожий на тот, в котором разъезжал Кутайкин. Конечно, номеров она не знала и точно ничего сказать не могла, но Кутайкин под ее взглядом отчего-то заерзал на сиденье.

Всю дорогу до офиса Софья машинально поддерживала светский разговор, но про себя постоянно думала о том, каким это образом вице-президент Колобовского пищекомбината оказался в непосредственной близости от студии Ардочки и почему отирался возле «Фольксвагена». Впрочем, тогда она еще не боялась за свою жизнь и особенно не переживала. Просто от всего происшедшего у нее в душе остался осадок недоумения. Может быть, он следил за ней? И, испугавшись, что его уличат в этом, поспешил сказать, что ехал на метро, намекнув таким образом, что о слежке не могло быть и речи? Странно, очень странно.

Вася Капитанов отвлек ее от посторонних мыслей, появившись на пороге кабинета почти сразу же после того, как Софья с Кутайкиным вошли в агентство.

– Олег Осипович! – радостно раскинул руки креативный директор. Судя по выпяченной груди, он был полон экспромтов. – Слушайте, что у меня для вас есть!

Вася принял позу трибуна и процитировал:

– Я солнцу рад, потому что ем только то, что выпускает Колобовский пищекомбинат!

Софья непроизвольно втянула голову в плечи, Кутайкин же, напротив, расслабленно откинулся в кресле.

– Недурно, – сказал он. – Но длинно.

В комнату вошел Степаныч и, поздоровавшись с дорогим клиентом, деликатно сложил ручки на груди, притулившись в самом уголке.

– А вот еще, – не сдавался Вася. – Колобовская еда покоряет города! Это вроде покороче.

– Среди гор навоза у него всегда попадается хоть одно жемчужное зерно, – поспешил обнадежить клиента Степаныч.

– Пока у нас только навоз, – бесхитростно пояснила Софья.

– А что, если сделать вот так? – закатив глаза, задумчиво спросил Капитанов, судя по всему, у самого себя. – М-м-м… Колобовская еда…

– Неприступна и горда, – неожиданно сказал Кутайкин и всплеснул руками. – Мне кажется, мы в тупике.

– Ну что вы! – воскликнула Софья, повинуясь стальному взгляду шефа. – Вася придумает потрясающий слоган. Потерпите еще немного. Ведь с картинкой мы попали в десятку!

– Да-да, Колобок всем очень понравился, – похвалил Кутайкин.

– Кстати, – оживился Степаныч, – наш художник уже сделал несколько эскизов. Сейчас он вам их покажет.

Через минуту в кабинете появился очень серьезный Леша Шагалов и выложил на стол готовые работы. Кутайкин навис над ними так низко, будто бы собирался обнюхать.

– В общем, приемлемо, – сказал он наконец. – Вот только что это за пружина торчит у Колобка из головы?

– Из какой головы? – удивился Капитанов. – Он весь – одна сплошная голова.

– Это не пружина, – живо откликнулся Шагалов. – Это дымок. Я имел в виду, что на картинке будет изображен Колобок, готовый к употреблению. Жареный.

– Да вы что! – опешил Кутайкин и красиво отбросил назад чуб. – Дымящийся Колобок – это зверство. Дети тоже увидят наши плакаты. А для детей Колобок бессмертен.

– Его же лиса съела! – обиделся за дизайнера Капитанов.

Степаныч, сделав скорбное лицо, подтвердил:

– Это вообще единственная русская сказка, закончившаяся столь трагически.

Кутайкин сдался.

– Хорошо, – сказал он. – Пусть Колобок будет жареный.

– Отлично! – обрадовался Шагалов, как будто бы именно от этого зависела судьба всего заказа. – Думаю, мы пустим эту же картинку на воздушные шары и кружки.

– Теперь нам осталось обсудить сроки и количество шаров и кружек, – вмешалась Софья. – Потом я прикину цену…

Все присутствующие быстренько ретировались, и они с Кутайкиным остались вдвоем.

– Мы могли бы обговорить все подробности за поздним обедом, – внезапно сказал тот, глядя куда-то мимо Софьи. – Или за ранним ужином.

– Вы приглашаете меня на ужин? – не сдержала своего изумления Софья.

– А что? – обиженным тоном заявил Кутайкин. – Я проголодался.

– А!

Возможно, он расценил эту реплику как согласие, поскольку поспешно поднялся, изобразив на лице удовлетворение. Впрочем, оно тотчас же отлетело прочь, потому что дверь в кабинет без стука распахнулась и на пороге появился не кто-нибудь, а муж Софьи – негодяй по совместительству. Он зыркнул сначала на Кутайкина, потом на свою жену и, засунув пальцы в кармашки куртки, надменно спросил:

– Это у тебя работа или так?

– Или так, – зловредно ответила Софья. – И вообще, нормальные люди обычно стучат и здороваются.

– А что, собственно… – сказал Кутайкин сильно в нос.

– О! – тут же среагировал на его прононс Роман. – Вижу, ты попала в руки человека утонченного.

– Что тебе надо? – не выдержала Софья.

– Зашел узнать, что у тебя случилось.

– С чего ты решил, что у меня что-то случилось? – Софья опасливо покосилась на Кутайкина, который поспешно опустился обратно в кресло.

– Ну… Ты не звонишь мне на службу, не скандалишь, не пытаешься выяснить отношения…

– Мы завершили наши отношения, – сказала Софья, выставляя подбородок далеко вперед. – Пойдемте, Осип Олегович.

– Я наоборот, – важно заметил Кутайкин, вскакивая и меряя Романа взором насмешливым и обидным. – Олег Осипович.

– Главное, что мы с вами отправляемся ужинать, не так ли? – заметила Софья, демонстративно обходя Романа, словно урну с мусором, некстати выставленную на проходе.

– Что-то рано вы собираетесь ужинать, – ехидно заметил тот. – Еще недостаточно стемнело.

– Мы рассчитываем растянуть удовольствие, – парировала Софья. – Кстати, почему ты не уехал в отпуск? Надувной матрас задержали на таможне?

– Неотложные дела заставили меня остаться.

– И из-за этого я должна терпеть твои набеги? Мне сейчас не до разборок, у меня новые интересы.

Кутайкин, который посчитал, что быть новым интересом Софьи довольно лестно, ухмыльнулся и подставил ей локоть в немом призыве. Роман попятился в коридор и мрачно наблюдал, как хлыщ с чубом уводит в неизвестность только что оставленную им жену. Уходя, Софья страшно гордилась тем, что ни разу не оглянулась.

– У меня сегодня еще одна деловая встреча, – сообщила она Кутайкину, когда они уселись за столик в ресторане и синхронно раскрыли меню.

На самом деле она собиралась посетить Валерия Тулускина и попытаться выяснить, что тот в настоящий момент думает о своей блудной жене. «Представлюсь подругой Валерии, приехавшей из другого города. Как будто бы я не знаю, что она сбежала. Не спустит же он меня с лестницы! Судя по всему, он деловой человек и должен уметь держать себя в руках».

– Скажите, Олег, а где ваша машина? – внезапно спросила Софья, когда официант принес горячее. – И кому вы покупали зефир в таком странном месте?

Кутайкин неожиданно побледнел и поперхнулся поджаренной булочкой, от которой все это время задумчиво отщипывал кусочки.

– Зефир? Собственно… Я просто зашел в булочную погреться. А машина у меня сломалась.

– Кстати, ваш зефир остался у меня на заднем сиденье.

– Буду рад, если вы его съедите.

– Что ж, спасибо за угощение, – не без иронии заметила Софья.

Потом сообразила, что Кутайкину предстоит оплачивать все, что она съест, и спрятала иронию подальше. Вместо этого она снова принялась размышлять о проблеме Валерии Тулускиной.

– Послушайте, Олег, – внезапно поинтересовалась она, – вы женаты?

Вопрос застал Кутайкина врасплох. Вероятно, он не ожидал подобной прямоты от женщины, которую зазвал в ресторан и теперь усиленно пытался разогреть, подливая ей все новые и новые порции «Шато Бленьян».

– Я… кхм… Формально – да, – вывернулся он.

Однако Софью вовсе не волновало, свободно ли сердце вице-президента.

– Вот если бы от вас сбежала жена. – Она с неподдельным интересом воззрилась на Кутайкина. – С молодым любовником. А через некоторое время захотела бы вернуться обратно…

– Зачем? – тупо переспросил тот.

– Ну, хотя бы потому, что любовник проигрывал на вашем фоне. Вы бы приняли ее обратно?

– Это что, шутка? – глупо улыбаясь, поинтересовался Кутайкин. – В жизни так не бывает.

– Ха! – воскликнула Софья. – Бывает, и еще как. Ну, что бы вы сделали, явись к вам парламентер от беглянки?

– Сбежавшая жена больше не переступила бы порога моего дома! – торжественно возвестил тот. – Думаю, большинство мужчин считают так же.

«Значит, Тулускина была совершенно права, когда обратилась к специалисту по улаживанию конфиденциальных вопросов. То бишь к Дымову. А я, кажется, могу опозорить его доброе имя. Я понятия не имею, как утрясти это дело», – грустно подумала Софья. Грусти ей добавляло и вино, которое Кутайкин подливал ей щедрой рукой. Оно нисколько не бодрило ее, как тот обещал, а, наоборот, расслабляло.

– А вашу сегодняшнюю деловую встречу нельзя перенести на другой день? – через некоторое время поинтересовался Кутайкин и с неожиданной смелостью накрыл руку Софьи своей чистенькой офисной ладошкой.

– Исключено, – решительно ответствовала она. – Завтра ведь четверг?

– Да.

– То-то и оно!

В четверг вечером ей необходимо было снова охранять Суданского, и эта перспектива одновременно и пугала, и привлекала ее. Суданский оказался личностью магнетической, и мысли Софьи снова и снова возвращались ко вчерашнему вечеру. Впрочем, она списывала это на возгорание Лидии – зрелище само по себе достаточно впечатляющеее.

– Мне сказали, – внезапно подал голос Кутайкин, – что сегодня утром по соседству с вами произошло жестокое убийство министерского служащего.

– Это наш курьер насплетничал? – предположила Софья.

– Нет, господин Капитанов живописно обрисовал все детали. Я ведь в первой половине дня заезжал в ваш офис. Правда, вы лично были на производственном совещании.

– Я уже поняла, что у Капитанова отсутствует чувство сострадания, – заметила Софья. – Несчастья других для него не более чем повод почесать языком.

– У него очень длинный язык, – согласился Кутайкин и предложил: – Может быть, мы выпьем по чашечке кофе в более уютном месте?

– У меня же деловая встреча! – возразила Софья, стараясь не заострять внимания на двусмысленном, кажется, предложении. – Кофе в другой раз.

– Но вы не можете сесть за руль после выпитого!

– В общей сложности я выпила не так уж и много. Кроме того, у меня есть «антиполицай».

Кутайкин постарался ничем не выдать своего разочарования и, проводив Софью до машины, помахал ей рукой с тротуара. Повернув на стрелку, та мгновенно о нем забыла, как о соринке, которую удачно извлекла из-под века.

* * *

Миссия, которую предстояло выполнить Софье, осложнялась массой обстоятельств. Самое главное, она никогда не видела Валерию Тулускину и, представляясь ее подругой, могла наговорить всяких глупостей. Кроме того, она ничего не спросила у клиентки Дымова о нраве ее мужа. Софья не раз удивлялась: за кого только не выходят замуж приличные женщины! Вот и здесь вполне можно было нарваться на психа или даже настоящего уголовника. Мало ли сейчас бизнесменов с сомнительным прошлым и неопределенным будущим!

Дверь ей открыла тетка лет шестидесяти с седым пучком, сидящим словно волдырь на ее затылке. У нее были красные мокрые руки и мощные ноги, выглядывающие из-под подоткнутой юбки.

– Вам кого? – спросила она, придирчиво озирая Софью.

– Валерию Тулускину, – ответила та бодро.

– Нету ее, – помрачнев, пробормотала тетка.

Софья испугалась, что она тут же захлопнет дверь, и вытянула вперед руку.

– А… А муж ее? Валерий Тулускин? Если он дома, я хотела бы с ним поговорить.

– Его тоже нету… – начала было тетка, как вдруг из глубины квартиры раздался вялый мужской крик:

– Кто-о-о та-а-ам, Ма-арья?

Марья пожевала губами и добавила:

– Его почти что нету… Он только орать может, а разговаривать – уже нет. По крайней мере сегодня.

Софья и сама уже все поняла по тому, как Тулускин растягивал гласные и притуплял согласные. Однако ей мог бы сгодиться и пьяный Тулускин, и, возможно, сама Марья.

– Я Лерочкина подруга, Софья, – понизив голос, сообщила она. – Приехала из другого города, да все застать никак не могу. Неужели так и уеду, не повидавшись? Мы ведь раньше с ней были не разлей вода!

Марья отступила в просторную прихожую и махнула тряпкой:

– Входите.

Захлопнув за нежданной гостьей дверь, она аккуратно задвинула засов, после чего закатила глаза к потолку и совершенно неожиданно закричала на весь дом:

– Убили нашу ластоньку-у-у! Убили нашу девоньку-у-у!!!

Софья так испугалась, что отпрыгнула назад и спиной впечаталась в стену. Распластавшись по ней, она некоторое время не мигая глядела на самозабвенно вопящую Марью.

– С чего вы взяли, что ее убили? – наконец она сообразила задать вопрос.

Марья ее не слышала, всецело поглощенная прилюдным проявлением горя. Ее стенания привлекли внимание остальных обитателей квартиры – самого хозяина и его пса, эрделя со смышленой физиономией. Эрдель первым появился в коридоре, Тулускин шел за ним. Сейчас пес вполне мог бы назвать хозяина своим четвероногим другом – тот двигался на четвереньках и делал это важно. Лицо у него при этом было страшно вдумчивым.

– Здравствуйте, – серьезно сказал он, остановившись перед Софьей и дыша ей в колени. – Я – хозяин дома.

– А я – подруга вашей жены, – ответила она, испытывая сильное искушение почесать Тулускина за ухом.

Марья еще раз выкрикнула: «Убили-и-и!», и хозяин дома вдруг нахмурился, сделав губки бантиком.

– Замолчи же ты! – потребовал он, еле ворочая во рту вялым языком. – Никто ее не убил. Она пропала. Исчезла. И только он знает – куда.

– Кто – он? – насторожилась Софья, решив было, что муж имеет в виду любовника.

– Он. – Тулускин подбородком указал на эрделя, который вел себя в этой квартире приличнее всех: мирно сидел в углу, склонив голову набок. – Его зовут Артос. Хотел назвать его Неуловимым Мстителем, но жена сказала, что такая кличка подойдет только в том случае, если он будет участвовать в собачьих бегах.

– Значит, Артос знает, где ваша жена? – осторожно уточнила Софья.

– Если бы не он, я бы тоже знал, – сообщил Тулускин, опасно качнувшись в сторону вешалки. – Представьте: моя жена однажды ушла из дому, оставив записку. – Он говорил с расстановкой, по-прежнему глядя Софье прямо в коленные чашечки. – Вероятно, в ней она сообщала, куда отправляется. Если бы я прочитал ту записку, у нас был бы след.

– Но вы ее не прочитали?

Ситуацию в два счета прояснила Марья, которая последнюю пару минут молчала и прислушивалась к разговору.

– Да он ее съел! – воскликнула она и замахнулась на эрделя тряпкой. – Рыжий паршивец!

Эрдель звонко тявкнул и отодвинулся подальше. Тулускин развернулся к нему и пьяно крикнул:

– Иди сюда! Хочу посмотреть на твою морду! Зачем ты съел записку, гнида? – вопросил Тулускин. – Она ведь не для тебя была писана!

– А откуда вы знаете… – начала было Софья, но хозяин икнул и упредил вопрос:

– Я видел, что это записка. Она лежала на подушке. Только я протянул руку, как этот извращенец сцапал ее и принялся слюнявить. Я вырвал у него пару огрызков, но то были только отдельные, а потому бессмысленные слова, – с философской горечью заключил он и с надрывом завершил тираду: – Пропала моя Лерочка навсегда.

– Ее объявили в федеральный розыск, – добавила Марья. – А это значит, что если и найдут, то только мертвую.

– Господь с вами! – испугалась Софья, радуясь в душе такому повороту дела.

Да уж, эрдель удачно, очень удачно слопал прощальную записку клиентки Дымова. Это означало, что муж ничего не знает о любовнике, поэтому можно смело вешать ему на уши лапшу. Надо только придумать хороший рецепт ее приготовления.

– Пожалуй, я пойду, – возбужденно сказала она.

– Мне нравятся ваши сапоги, – неожиданно сообщил Тулускин, переминаясь на ладонях в непосредственной близости от ног Софьи и пристально их озирая.

Софья посмотрела на Марью, глупо хихикнула и спросила:

– А он не кусается?

– Хозяин? Да нет, что вы! Хотя иной раз воет по ночам.

– Собачья у меня жизнь! – с чувством подтвердил Тулускин, кивая головой.

Эрдель сорвался с места и взволнованно облизал его лицо.

– Уйди, ты мне не друг, – отказался от его нежностей Тулускин. – Ты сжевал Лерочкину записку, рыжая гадина, и оставил меня в ужасной неизвестности.

Очутившись на улице, Софья не выдержала и рассмеялась. Все складывалось хорошо.

Конечно, ей и в голову не приходило, что портфель Дымова оказался для нее ящиком Пандоры, откуда уже выпущены на волю всевозможные бедствия и несчастья, и неизвестно, осталась ли на его дне надежда.

День четвертый, четверг

Второе убийство произошло утром в четверг в мастерской по ремонту телевизоров, аудио– и видеотехники. Вход в мастерскую находился по левую руку от агентства «Артефакт». Приехав на работу, Софья во второй раз наткнулась почти на ту же самую картину – милиция, «Скорая» и зеваки. Среди зевак на этот раз оказался сам Степаныч.

– Нет, ты представляешь? – обернулся он к Софье, когда она подошла. – Прямо у нас под носом орудует какой-то маньяк!

– Не может быть!

– Служащие мастерской пришли сегодня на работу и нашли в кабинете убитого администратора.

– А почему маньяк? – спросила Софья скисшим голосом. – Потому что убивает в одном и том же месте?

– Потому что труп был в нижнем белье и в шляпе, вот почему! Как тот, первый, министерский.

– О господи!

– Нет, ты представляешь? – опять возмутился он. – Каких только у людей не бывает сдвигов! Это ж надо притащить с собой головной убор, раздеть жертву… Что, интересно, у него в башке?

– Да уж, действительно какой-то странный маньяк! – заметила Софья и поежилась.

В этот момент на улицу из агентства выскочил Вася Капитанов в одном свитере и с непокрытой головой.

– Ага! Соня, ты уже знаешь?! – воскликнул он с такой радостью, как будто бы по соседству готовились запускать фейерверк и его распирало от ликования. – Еще одно тело в шляпе! Никто ничего не видел, никто ничего не слышал. Подумать только: заходит мастер с утречка в кабинет администратора, а там…

– Ой, Вася, перестань! – взмолилась Софья. – По мне и так уже скачут озверевшие мурашки.

Вместо того чтобы перестать, Вася переключился на Степаныча и понизил голос:

– Нет, согласитесь: преступления-то с подходцем!

– Больше всего поражает странный реквизит убийцы, – кивнул тот.

– Может быть, этот тип работает на какой-нибудь шляпной фабрике? – предположил Вася. – И оставляет шляпы на месте преступления в качестве своей визитки? Почерк демонстрирует, так сказать.

– Ладно, пойдемте, а то замерзнем, – вздохнул Степаныч, обнимая Софью за плечи.

– А фамилия у этого убитого какая смешная – Мягкий! – не унимался Капитанов. – Никогда такой не слышал.

Софья открыла рот и почувствовала, что воздух окаменел у нее прямо в горле и вдохнуть теперь нет никакой возможности. Мягкий! Она отлично помнила эту фамилию. На той магнитофонной пленке, которую она извлекла из портфеля Дымова, первым пунктом плана значилось: «Открыть дело Мягкого». Она тогда еще удивилась – ну что за уютная фамилия! Этот Мягкий должен быть настоящим душкой.

«Не хватало мне еще вляпаться в дело об убийстве!» – подумала она и так испугалась этой мысли, что завертелась на месте, не зная, куда бежать и что делать: вопить или прятаться.

– Посмотри, до чего мы девушку довели! – укорил Степаныч Капитанова, пытаясь поймать мечущуюся Софью и засунуть ее в дверь.

– Ты, Соня, давай держи себя в руках, – покачал головой тот. – К нам теперь обязательно из милиции придут, будут свидетелей искать.

Софья влетела в свой кабинет и рухнула на стул. Ничего себе проблемочка! Вероятно, этот Мягкий не так давно приходил к Дымову. Не так давно, потому что Дымов даже еще дела не открыл. И не успел ничего предпринять, когда попал в больницу. А Мягкого убили…

«Наверное, как сознательной гражданке мне необходимо пойти в милицию, – решила Софья. – Но если я пойду в милицию, мне придется отдать милиционерам диктофон Дымова, ключи от его офиса, его еженедельник. Милиция вскроет офис, станет копаться в его компьютере… Нет, этого я просто не могу допустить! Хотя вдруг в компьютере содержатся какие-нибудь важные сведения, которые укажут на убийцу? А то, не ровен час, он еще кого-нибудь угробит и я, промолчав, стану его невольной сообщницей».

Софье очень не хотелось быть сообщницей убийцы. «А погляжу-ка я сначала сама, что там, в этом компьютере! – решила она. – Дымов все равно пока без сознания, и из больницы погонят даже милиционеров, явись они снимать с него показания».

Для того чтобы влезть в компьютер, требовался пароль. Или человек, который мог бы его обойти. Она метнулась в комнату к программистам и с сомнением посмотрела на того странного парня, которого недавно взяли в штат. Он почти совсем не разговаривал, улыбался, не показывая зубов, и носил жидкую бороденку, похожую на бахрому от диванного покрывала.

– Послушайте, Виталик, – с опаской спросила она, подсаживаясь поближе. – Если в компьютере стоит пароль, а человек его забыл, он как-нибудь может без него обойтись?

Виталик улыбнулся чуть значительнее, чем обычно, и Софья всем своим существом почувствовала, что – может.

– Но я ничего не понимаю в этих машинах, а у меня как раз такая история! – заломила руки Софья. – Не рискнули бы вы помочь? А я бы… Я бы… Угостила вас классным пивом! – закончила она, заметив на запасном коврике для «мыши» две пустые бутылки из-под «Клинского».

При этих словах Виталик весьма проворно поднялся на ноги, и Софья поспешно зачастила:

– Только тот компьютер, ну… который с паролем… находится через дорогу. Вон там!

Она ткнула дрожащим пальцем в окно, и Виталик все так же молча набросил на себя куцую куртенку. Софья кинулась вперед, забежала за своей шубкой, боясь, как бы этот странный тип не передумал, и повела его к цели.

Уже в коридоре ее поджидало первое потрясение. Дверь в офис Дымова была просто-напросто прищемлена свернутой бумажкой, хотя Софья лично запирала ее на оба замысловатых замка после посещения офиса.

– Боже мой! – воскликнула она, заталкивая Виталика внутрь и цепко осматривая обстановку. – Здесь кто-то уже побывал!

Виталик, не дожидаясь специального приглашения, скользнул за компьютер, а Софья снова выскочила в коридор и заглянула в соседнюю комнату. Там, по ее разумению, должны были сидеть тетки, с которыми она разговаривала накануне. Тетки действительно оказались на месте и тоже узнали Софью.

– Ой, а что у нас тут произошло! – заквохтали они, начиная водить вокруг гостьи хороводы. – Загорелась вентиляционная шахта в кафетерии. Такой ужас! Вскрывали все кабинеты, боялись, что повреждена проводка. Огонь бушевал прямо в потолке под пластиковыми панелями, представляете? А вы не оставили номера телефона, ну вот и пришлось обойтись своими силами! Но у нас тут теперь сидит охрана! – успокаивали они ее.

Софья видела эту так называемую охрану – старуху лет восьмидесяти, что величественно спала в тупичке, которым заканчивался коридор, и издавала примерно такие же звуки, как торфяное болото.

Вторую неприятную по счету новость сообщил Софье Виталик, который, когда она возвратилась в кабинет, внезапно заговорил звонким голосом поросенка Пятачка:

– Этот компьютер девственно чист. Здесь только операционная система «Windows-98». И больше ничего. Ни единого постороннего файла.

– А в «корзине для мусора»? – живо осведомилась Софья.

Виталик смерил ее покровительственным взором, и ей тут же стало невыносимо стыдно. «Может быть, этот файл «konfidenz» находится в домашнем компьютере Дымова? – подумала она. – Хотя Виталика вряд ли заманишь так далеко».

Уходя из офиса, Софья снова тщательно заперла дверь, предварительно засунув под мышку коробку с печеньем. Случись пожар помасштабнее, гонорар от Ардочки превратится здесь в кучку пепла. Объясняйся потом с хозяином!

Софья, как и обещала, расплатилась с Виталиком пивом, после чего окопалась в кабинете, рассчитывая заняться текучкой и отвлечься от всего того, что занимало ее голову с самого утра. Однако мысли об убийстве человека по фамилии Мягкий так и бомбардировали ее. «Слава богу, что тот, первый убитый, не был клиентом Дымова. Тогда бы уж точно пришлось тащиться в милицию», – рассуждала она между двумя телефонными звонками.

Дальше события стали развиваться весьма затейливо. В кабинет вошла секретарша Мариночка и положила Софье на стол бумаги, требующие ее внимания. Дверь при этом она оставила открытой, потому что собиралась сразу же уйти. В этот момент ее позвали откуда-то из лабиринта кабинетов, и она, подхватившись, улетела на зов, так и оставив кабинет нараспашку. Тем временем в коридоре возле подоконника появился Вася Капитанов и сосредоточенно принялся тыкать указательным пальцем в кнопки сотового телефона. Как только он приложил трубку к уху, в сумочке у Софьи загудел мобильный Дымова. Она торопливо извлекла его на свет и крикнула:

– Алло!

Мобильный молчал. Вася между тем поднял голову и с совершенно глупым лицом посмотрел на Софью. Потом оборвал связь, и из мобильного Дымова тут же побежали короткие икающие звуки. Вася снова сосредоточился и набрал номер. Мобильный Дымова, который Софья положила перед собой на стол, опять принялся призывно гудеть.

– Алло! – снова громко сказала она, нажав на кнопочку.

– Слушай, это я, кажется, тебе звоню! – растерялся Вася, держа сотовый перед носом и недоуменно глядя то на него, то на Софью. – Какая-то фантасмагория!

– В каком смысле – мне? – спросила та.

– А откуда у тебя эта трубка? – вопросом на вопрос ответил креативный директор и поглядел с опаской на ее стол.

Софья, вовремя вспомнив, что Дымов – специалист не по каким-нибудь, а по конфиденциальным вопросам, завела Васю в кабинет, усадила в кресло и, плотно прикрыв дверь, спросила:

– Ты ведь Дымову звонишь?

– Да… – еще больше растерялся Вася. – А ты что, его знакомая?

– Бери выше! – подмигнула Софья. – Я – его доверенное лицо.

– Что, работаешь на двух ставках? – По Васиному лицу было видно, что он все никак не может прийти в себя.

– Шучу, – сказала Софья.

«Не хватало еще, – подумала она при этом, – чтобы суетливый Капитанов помимо стихов о Колобовском комбинате донимал меня своими интимными проблемами». Впрочем, было уже поздно. Вася довольно быстро пришел в себя, и в глазах его появился какой-то новый, доверительный блеск.

– А где сам Дымов? – с живым любопытством спросил он.

– Дымов – тот самый мужчина, которого я едва не убила, подвозя на своей машине, – ровным голосом сообщила Софья. – Поэтому временно просто отвечаю на его телефонные звонки.

– Ну да! – восхитился Вася. – А я его объявление в газете прочитал. И сразу среагировал на адрес. Думаю: да это же прямо рядом с моей работой! Вот и обратился. И знаешь, зачем?

– Вася, у меня сейчас встреча со сценаристом Кущенко! – голосом молодой перепуганной учительницы, которая хочет казаться ужасно строгой, ответила Софья.

– Как только он придет, я сразу удалюсь, – пообещал Вася, закидывая ногу на ногу. – Тут у меня в последнее время стали в кабинете странные вещи происходить.

– В каком кабинете? – дрожащим голосом спросила Софья, почувствовав, что неприятности подбираются к ней все ближе и ближе. – В здешнем?

– Ну да, в моем рабочем кабинете. Понимаешь… – Вася по привычке взъерошил свой и без того дыбом стоящий чуб и понизил голос, придав ему таинственность: – В моем кабинете с некоторых пор стали перемещаться предметы.

– Фу! – сказала Софья, почувствовав, как у нее внезапно отлегло от сердца. – Какая фигня! У тебя в кабинете за день может перебывать столько народу, сколько бывает в аэропорту.

– Соня, я что, кажусь тебе ребенком? – всплеснул руками Вася.

Софья действительно считала, что Вася своим поведением смахивает на проказливого дошкольника. Она вздохнула и обреченно подперла щеку кулаком.

– Нет, ну ты представь! – Вася внезапно почувствовал азарт, вскочил и, растопырив руки в стороны, замер на полусогнутых ногах, словно заблудившийся турист, заслышавший голоса в лесу. – Ухожу я, допустим, на обед. Запираю дверь. Прихожу. А пиджак, который я оставлял на спинке стула, висит в шкафу на вешалке. А? Как тебе такой сценарий?

– Ключ от твоего кабинета есть у Мариночки, – вздохнула Софья. – Пока тебя не было, она зашла за какой-нибудь бумажкой, плюхнулась на стул, потом испугалась, что помнет твой пиджак, и аккуратно повесила его в шкаф. Как тебе такой поворот сюжета?

– Ха! – воскликнул Вася, снова усаживаясь на стул. – Я выхожу, пардон, в туалет, а когда возвращаюсь, мой органайзер оказывается не на столе, а в ящике стола.

– Господи, да кто угодно вошел и сунул его в ящик! – всплеснула руками Софья. – Как будто бы ты не знаешь, как все вы, творческие люди, ведете себя, когда вас посещают гениальные идеи! Леша Шагалов однажды в буфете, глядя пламенным взором в стену, на глазах у сотрудниц бухгалтерии съел бумажную салфетку.

– Ну-ну, – скептически сказал Вася. – А если бы, допустим, ты вышла к секретарше расписаться за почту, а когда вернулась, увидела бы, что все стулья, которые только что были расставлены по всему кабинету, аккуратно стоят у стены? И таким же странным образом перемещались бы папки, книги, твоя верхняя одежда, твои личные вещи, в конце концов?

Софья нахмурилась.

– И давно это происходит? – спросила она, отбросив усталый тон.

– Считай, третью неделю. Если бы ты знала, как это меня раздражает! Сначала я пытался не зацикливаться на мелочах. Но чем больше старался, тем меньше у меня получалось. В конце концов дело дошло до того, что это стало мешать мне работать!

– А дома у тебя ничего такого не случается? – с опаской спросила Софья.

Вася широко улыбнулся и, перегнувшись через стол, потрепал ее по руке.

– Успокойся, мои шарики на месте. Если хочешь, покажу тебе как-нибудь все эти безобразия на живых примерах.

– Представь себе, не хочу, – искренне призналась Софья, почему-то вспомнив о том, что сегодня вечером ей снова предстоит охранять Суданского. Дела Дымова разрастались, как снежный ком, требуя от нее все больше внимания.

– Ну и ладно, – легко согласился Вася. – Говоришь, придется ждать, покуда Дымов выпишется из больницы? А здорово ты его приложила?

– Знаешь, тут темная история. Сначала врачи сказали, что у него сотрясение мозга, но без всяких осложнений и трещин в черепе. Что жизни его ничто не угрожает и он скоро придет в себя. А теперь в больницу к нему не пускают и говорят, что он все еще без сознания. Я уже даже начинаю волноваться.

– Брось! – махнул рукой Вася. – Раз сказали, что все будет в норме, значит, будет. Обычно они, наоборот, перестраховываются, начинают гнать пургу…

В этот момент в кабинет без стука вошел Степаныч и подарил им обоим скупую улыбку, которая скрывает зубы, зато отлично демонстрирует настроение хозяина.

– Приехал Олег Осипович Кутайкин! – сообщил он. – У вас готовы для него новые предложения?

– Конечно! – оживленно воскликнул Вася. – Мне кажется, вот этот стих должен понравиться его боссу.

– Какой?

– Нет халтуре! У Колобовского пищекомбината все по высочайшей рецептуре!

Степаныч тут же зажмурился и хлопнул себя по лбу:

– Василий! Ты же знаешь, что негативных слов в слогане быть не может! Это один из законов жанра. Публика не должна ассоциировать слово «халтура» с Колобовским комбинатом! Как будто первый день на свет народился!

– Н-да? – задумчиво спросил Вася. – Ну у меня еще кое-что имеется.

– Давай, – потребовал Степаныч. – Я хочу услышать это первым. Пока Кутайкин запирает свою тачку, у нас есть минуты две.

– Качество и цена – наша сильная сторона! – продекламировал Вася. – А внизу скромно: Колобовский пищекомбинат.

– Это не пойдет, – вплыл из коридора гундосый голос Кутайкина. – Колобовский пищекомбинат обязательно должен входить в стихотворную строчку.

Кутайкин материализовался в кабинете и, кивнув всем, протянул Софье пурпурную розу на длинном стебле. От цветка пошел по кабинету запах морозной свежести. Софья растерялась, однако поблагодарила его довольно внятно, и у Кутайкина покраснели скулы.

– Но Колобовский пищекомбинат – это очень длинное название! – обиделся Вася, пытаясь вернуть себе внимание заказчика. – Из-за него все стихи получаются дурацкими!

– А мне кажется, стихи получается дурацкими из-за чего-то другого! – возразил Кутайкин.

Они принялись активно препираться, и Степаныч тут же улизнул из кабинета. Софья тоже решила, что можно переждать основную часть переговоров где-нибудь снаружи, и, прихватив сумочку, отправилась пить кофе.

Толпы на улице уже не было, однако Софья все равно мгновенно вспомнила про маньяка и тело неведомого ей Мягкого, одетое в шляпу. Промчавшись мимо входа в злосчастную мастерскую, она нырнула в соседнее кафе и плюхнулась за столик, хлопая себя по бокам, чтобы побыстрее согреться.

Девочки, разносившие заказы, подошли поговорить об убийствах.

– Нам только серийного убийцы тут не хватало! – прошептала та, которая была помельче и порасторопнее. – Хорошо, что он не убивает женщин!

– Для статистики жертв слишком мало, – не согласилась с ней вторая – повыше и пофлегматичнее. – Вот погоди, замочат еще кого-нибудь, тогда подведешь итоги.

– Типун вам, девочки, на язык, – во весь рот улыбнулась Софья, чувствуя, что ее аппетит исчез где-то на дистанции от офиса к кафе.

Она проглотила залпом кофе со сливочной пенкой и побежала обратно. Но прежде чем возвратиться в кабинет, завернула в уборную. Вымыв руки и причесавшись, Софья на секунду наклонилась, чтобы стряхнуть с юбки пару прилипших соринок. И именно в этот момент поняла, что сзади кто-то стоит. На нее дохнуло опасностью и какой-то обжигающей жестокостью. Это мимолетное чувство погасло вместе с сознанием – мгновенно и надолго.

* * *

К реальности ее вернул самодовольный голос Васи Капитанова. Сначала он доносился до нее словно сквозь вату.

– Софья, извини, не могу больше терпеть, хочу поделиться, – говорил Капитанов непонятно откуда. – Мы тут с Олегом Осиповичем поспорили по поводу строчки. Хочешь, зачитаю?

Софья застонала, пытаясь понять, почему мир вокруг дрожит. Потом догадалась, что дрожат только ее ресницы, и широко распахнула глаза. Увидела потолок с вделанными в него светильниками, которые равнодушно таращились на нее сверху. Под ней были кафель и собственная сумочка. Она лежала в туалете агентства на холодном полу, и голова ее гудела от удара.

– Ну слушай! – продолжал трещать Капитанов, который, по всей видимости, топтался в коридоре за дверью. – Колобовский комбинат вкусною едой богат! А? И коротенько, и забористо!

Софья подняла руки и ощупала затылок. Потом поднесла ладони к лицу – крови не было. Тогда она попыталась сесть, но голова страшно закружилась, и ей пришлось со стоном опуститься на пол.

– Вот ты опять! – рассердился Вася, расценив услышанный звук как неодобрение. – Олег Осипович говорит, что «богат едой» может быть стол или холодильник, но не комбинат. Ты тоже так считаешь?

– Вася! – позвала Софья, сделав вдох поглубже. – Зайди ко мне!

Ответом ей было задумчивое молчание. Потом Вася осторожно сказал:

– Вообще-то бухгалтерия уже вернулась с обеда. Не знаю, будет ли это умно, Соня. Мне, конечно, очень хочется зайти, но ты меня на двадцать с лишним лет моложе…

– Вася, мне нужна помощь! – прохрипела Софья, чувствуя, что у нее стремительно пересыхает во рту.

В двери открылась крошечная щелка. Несколько секунд промедления, и вот уже дверь летит к стене, а Вася врывается в женский туалет с беспорядочными криками. На его вопли откуда ни возьмись явились Кутайкин, Степаныч и курьер Веня Акулов. Словно муравьи на тлю, они набросились на Софью, облепили ее со всех сторон и поволокли в кабинет. Степаныч трубным голосом отдавал какие-то приказания, Веня огрызался, Кутайкин молча сопел, а Вася причитал, словно обманутая девушка.

Очутившись в мягком кресле, Софья наконец почувствовала свое тело. В голове скакали мерзкие чертики и даже время от времени проносились перед глазами. Застонав, она схватилась двумя руками за пострадавшую часть тела и принялась тихонько подвывать, уткнувшись ею в колени. Мужчины, столпившиеся в непосредственной близости, почему-то принялись орать друг на друга.

– С каких каблуков она упала? – кричал возбужденный Вася. Наклонившись, он схватил Софью за ногу и сильно дернул вверх. – Здесь сантиметров пять, не больше. Видите? Видите?

– Да это у нее от голода голова закружилась, – прогундосил Кутайкин. – Она у вас тут сутками ничего не ест!

– Я видел, как Софья Николаевна бежала из кафе! – внес свою лепту в разговор Веня. – Уж чего-нибудь она там наверняка съела.

– А может быть, она… хм… в положении? – предположил Степаныч. – У женщин так бывает: раз – и в обмороке.

– На меня напали, – сказала Софья, выпрямляясь, и все сразу замолчали, как будто бы в комнате выключили из розетки телевизор.

Повисла зловещая тишина.

– Ну, Соня… – наконец протянул Степаныч. – Это ты заливаешь.

Впрочем, уверенности в его голосе было не больше, чем золота в дешевом колечке.

– Ты разве не стояла лицом к зеркалу? – тут же поинтересовался сообразительный Капитанов.

– Я наклонилась поправить юбку.

– Давайте вызовем милицию, – предложил Кутайкин. – Тут у вас кругом убийства…

– Да что вы такое говорите, Олег Осипович! – возмутился Степаныч. – Какую такую милицию! И при чем здесь убийства? Там совсем другой антураж: убитые мужчины… Опять же в шляпах. А у нас женщина в туалете. Причем живая.

– Зачем Софью Николаевну нужно было бить по башке? – задал риторический вопрос Веня Акулов.

В пострадавшей башке самой Софьи Николаевны брезжила одна неприятная мысль по этому поводу, но она решила ни с кем ею не делиться.

– Может, это из-за меня? – внезапно предположил совестливый Капитанов. – Ну из-за того, что я тебе сегодня рассказал про таинственное перемещение барахла в моем кабинете? – спросил он, наклоняясь поближе к Софье. – Тот кретин, который все это вытворяет, мог подслушать под дверью и таким образом выразить свой протест против распространения информации. Если это, конечно, не полтергейст.

«В самом деле, – подумала Софья. – Будь это убийца Мягкого, он вряд ли оставил бы меня в живых!» Она с надеждой посмотрела на Васю. Ей и самой хотелось думать, что это не более чем чья-то хулиганская выходка.

– Может быть, в вашем офисе есть лед? – надменно поинтересовался Кутайкин и протиснулся поближе к креслу. – Молодая женщина пострадала. Ей нужно оказать первую помощь и затем отвезти в больницу.

Словно щенок, которому бросили палку, Веня Акулов резво помчался за льдом. Софья же наотрез отказалась обращаться к врачам.

– Лучше откройте форточку, – попросила она, – и дайте посидеть в тишине.

Сказав так, она бросила непроизвольный взгляд в окно и тут же вскочила на ноги, забыв про свою голову и невежливо оттолкнув с пути Кутайкина.

– Что ты там увидела? – проворчал Степаныч.

Все остальные тоже заинтересовались видом из окна, только Софья им ничего не объясняла, а просто стояла как вкопанная.

В доме напротив, в том самом, где находилась контора Дымова, были две высокие арки. Под одной из них сейчас стоял мужчина в красивой меховой куртке. Он стоял так, словно коротал время, и лениво покуривал, пряча сигарету в кулаке.

– Это Роман, – громко сказал Кутайкин скрипучим голосом. – Муж Софьи Николаевны. Я его узнал.

– Вот как хорошо! – всплеснул руками Капитанов. – Надо его позвать, чтобы он отвез Соню домой.

– Только попробуй! – пригрозила та шипящим голосом. – И вообще, оставьте меня одну!

– Э-э-э… – изрек Степаныч и почесал переносицу. – Пожалуй, нам сейчас лучше перебраться в мой кабинет.

– А можно, я домой пойду? – спросил хваткий Веня, не желая упустить благоприятный момент. Он вручил Софье лед и теперь радостно таращился на босса.

– Иди-иди, – отмахнулся тот, и Веню в одну секунду сдуло с места.

Оставшись одна, Софья прыгнула за занавеску и со всей осторожностью выглянула наружу. Роман по-прежнему был там и мучил окурок. Но самое главное, он неотрывно глядел куда-то вверх и вбок. Если бы арка находилась прямо напротив окон «Артефакта», Софья могла бы подумать, что он здесь по ее душу. Однако Романа, по всей видимости, интересовало что-то совсем другое. Втоптав окурок в снег, он отодвинулся в глубь арки и достал из кармана маленький театральный бинокль. «Надо же, – машинально подумала Софья. – Увел из дому такую нужную вещь».

Роман тем временем наставил бинокль на неизвестный Софье объект и замер в неподвижности. Бросив наблюдение, она отправилась в кабинет к креативному директору и застала его за чашечкой чая.

– Ну, как голова? – тут же спросил тот. – И напугала же ты меня!

– Послушай, Вася, – как бы между прочим спросила Софья, – а что ты знаешь про того министерского служащего, которого убили? Ну в соседнем подъезде?

– А тебе зачем? – тут же спросил Вася, но ответа ждать не стал, а полез в нижний ящик стола, где у него, судя по всему, был склад всякого барахла. Он выхватил оттуда несколько газет и подал их Софье со словами: – Все, что знаю, почерпнул в основном из СМИ. Печатное слово по-прежнему на высоте.

Софья взяла газеты и поспешно ретировалась. Возвратившись в свой кабинет, она тотчас же выглянула в окно, но Романа под аркой уже не было. Торопливо развернув первую газету, Софья отыскала криминальную хронику и принялась за чтение: «Вчера в своей квартире… министерский служащий… ударом по горлу… орудие убийства не обнаружено…» Вот! Люкин Константин Игоревич, 35 лет. И больше никаких биографических данных. Какая обида! Из всех статеек она не узнала, в сущности, ничего такого, чего не рассказали бы ей любопытные коллеги еще в день убийства. Люкин лежал посреди комнаты в трусах и в майке. На голове у него плотно сидела очень приличная фетровая шляпа, судя по бирочке, ни разу не надеванная.

«Неужели убийца действительно принес с собой шляпу и напялил ее на голову этого несчастного Люкина? – подумала Софья. – Странные фантазии бывают у убийц!» Однако сейчас ее интересовало вовсе не это. Она собрала газеты и снова отправилась к Капитанову.

– Вась, а ты не в курсе, на каком этаже жил этот… Люкин? – спросила она с порога.

– На третьем, а что? – снова спросил Вася. – Что это тебя любопытство обуяло, словно жирафа, спустя столько времени?

Софья прикинула, мог ли Роман смотреть в бинокль на окна третьего этажа, и поняла, что вполне мог. Скорее всего, он туда и смотрел. И, главное, подъезд был тот самый! «Как Роман может быть связан с этим Люкиным? – подумала Софья. – И что он там высматривал в этих окнах, где уже никто не живет? Впрочем, почему никто?»

– Вась, – опять спросила она, – а Люкин был женат?

– Соседи говорили, что он закоренелый холостяк.

– Ну надо же!

«Может быть, Роману нужно проникнуть в эту квартиру? – тотчас же придумала «детектив» Софья. – Только зачем?» На этот вопрос у нее не было ответа. Однако все случившееся ее сильно разволновало. «Что, если это Роман зашел в женский туалет и стукнул меня? – внезапно подумала она. – Может быть, он меня ненавидит и с разводом терпел до последнего, а сейчас не выдержал – и по башке? Но зачем он тогда смотрел в бинокль на окна того дома? Дома, где только что произошло два убийства подряд?».

Когда она возвратилась на свое рабочее место, мобильный Дымова снова загудел. Софья хотела его выключить, но не смогла себя пересилить и все-таки ответила.

– Это Зимодаскина, – мрачно сообщила трубка. – Я согласна на все.

– Ну? – довольно надменно спросила Софья.

– Готовлю для Лео фальшивку. Отщелкала целую пленку мятой цветной бумаги, сейчас поеду отпечатывать и придумывать названия для каждого кадра. Снимки введу в компьютер и скажу ему, что почти закончила новый грандиозный проект.

– Ладно, – смилостивилась Софья. – Операцию назначаем на завтрашнюю ночь. – Сделайте так, чтобы он полез за фотографиями именно завтра ночью. Скажите, что послезавтра утром сдаете компьютер в мастерскую или еще что-нибудь…

– Угу, – ответила Ардочка, у которой, судя по всему, было похоронное настроение.

– Я вам сама перезвоню, – пообещала Софья.

Ей хотелось поглядеть на себя в зеркало, но идти в туалет было страшно, поэтому она ограничилась пудреницей. «А сегодня еще Суданский! – подумала она с некоторым трепетом. – Теперь, когда он знает меня в лицо, охранять его будет еще сложнее». Поджигать ей больше никого не хотелось, поэтому следовало придумать какое-то новое средство защиты от потенциальных врагов Суданского. Хорошо, если враг действительно Лидия. А если нет?

Поисками подходящего оружия она занялась уже дома. Наспех приготовив себе ужин, Софья поглощала пищу, в то время как ее пытливый взор перескакивал с предмета на предмет. Может быть, взять с собой деревянный молоток, которым отбивают мясо? Нет, во-первых, это слишком громоздко, а во-вторых, сильный противник запросто отберет молоток и даст им тебе же по лбу. Нет-нет, нужно что-то такое, что выведет из строя любого негодяя. Пожалуй, лучше всего брызгать в глаза и в нос какой-нибудь дрянью. Дело осложнялось тем, что в доме не было никакой особой дряни.

Потом Софья вспомнила про специи и приправы, нашла пакетик красного молотого перца чили и поздравила себя с победой. Размешала перец с водкой, налила в небольшой флакон из-под болгарской туалетной воды, который валялся у нее в ящике с незапамятных времен, и взболтала. Ну-ка, пусть поберегутся враги Суданского, кем бы они ни были!

* * *

В назначенный срок она сидела в машине возле знакомого подъезда, и тут ей в голову внезапно пришла пренеприятная мысль. Что, если Суданский ушел куда-нибудь еще до того, как она появилась? Впрочем, если он договорился с Дымовым об охране, то не мог так поступить. Он бы предупредил! То есть позвонил бы Дымову на мобильный. Однако звонка никакого не было. Софья стала считать этажи и с тревогой обнаружила, что окна объекта темные. Этого только не хватало!

Минут пятнадцать она еще надеялась, через полчаса пала духом, а через сорок пять минут решила пойти и позвонить в дверь. Ей хотелось точно знать, выполняет она работу или просто теряет время. Впрочем, она была почти уверена, что Суданского дома нет. Чего ему сидеть в темноте? И только нажав на кнопку звонка, сообразила, что хозяин квартиры мог при выключенном свете смотреть телевизор или валяться в постели с женщиной. С той же Лидией, например. «Надеюсь, она уже соскребла с себя следы пожара», – злорадно подумала Софья.

В этот момент дверь квартиры Суданского совершенно внезапно распахнулась, из нее высунулась рука, которая схватила Софью за запястье и, дернув, втянула ее внутрь. Тут же дверь захлопнулась, и, не успев пискнуть, Софья оказалась в чужом коридоре в полной темноте. От испуга и неожиданности она собралась завизжать. В ее голове молнией мелькнула мысль о флакончике, начиненном перечной жижей, но достать его она не успела. Кто-то тесно прижал ее к себе и закрыл рот поцелуем.

Во рту у Софьи было много воздуха, который она вобрала в себя, собираясь позвать на помощь. Столько, что хватило бы, пожалуй, на целый воздушный шарик. Когда неизвестный прижался к ней губами, ей ничего не оставалось, как только выдохнуть этот воздух ему прямо в рот. Она сказала: «Пуф!» – и выдохнула. Мужчина оторвался от нее и тихо засмеялся. От этого зловещего смеха у нее встали дыбом и волосы, и мех на шубе.

И вот тогда Софья завизжала. Ее визг был жалок и слаб. Так мог бы визжать полудохлый поросенок, накрытый подушкой. Страх задушил в ней все остальные инстинкты, и она даже не могла сопротивляться. Впрочем, сопротивляться ей не пришлось. В коридоре в ту же секунду вспыхнул свет, и она увидела перед собой Суданского. Узрев ее, он форменным образом обалдел.

– Вы?! – воскликнул он, отступая. На нем были тренировочные штаны и ужасные клетчатые тапочки с круглыми носами. – Сейчас же перестаньте голосить!

Софья захлопнула рот и сделала несколько глотательных движений.

– Что вам надо? – пискнула она наконец.

– Мне что надо? – задохнулся от такой наглости Суданский.

– Вам! – Она постепенно начала приходить в себя. – Это ведь вы набросились на меня с жаркими поцелуями!

– Да откуда же я знал, что это вы!

– Но ведь в дверь вам позвонила именно я! – возразила Софья. – Вы что, перед тем как кинуться на человека, даже не смотрите в глазок, кто пришел?

– Да кто вы такая? – Голос Суданского ясно показывал, что хозяин накаляется, как титан.

Софья поняла, что ей вряд ли удастся скрыть свое инкогнито и улизнуть без объяснений, поэтому решила признаться:

– Я ассистентка Дымова.

Она специально выбрала такое слово – ассистентка, чтобы Суданский подумал, будто бы Дымов никуда не делся, что он, как и положено, его охраняет, а Софья всего лишь на подхвате.

– Ага! – задумчиво ответил тот. – Ассистентка, значит. Это многое проясняет. А что у вас на голове?

– Что? – спросила Софья, поспешно приглаживая руками волосы.

– Я имею в виду – на затылке. Во время жарких поцелуев я придерживал вашу голову руками и нащупал что-то большое и круглое.

Софья схватилась за затылок и ойкнула – там прощупывалась здоровенная шишка.

– Эта производственная травма, – поспешно сказала она, – не имеет лично к вам никакого отношения.

Суданский упер руки в боки и стал разглядывать Софью, прищурив один глаз, словно решал, что из нее лучше сделать – фарш или чучело.

– Ну ладно, – наконец сказал он. – Зачем вы позвонили в мою дверь?

– Нас с Дымовым обеспокоило, что у вас весь вечер не было света.

– Ах, вот как!

– Вам что, наше беспокойство кажется странным?

– Нет-нет, напротив. Оно меня так трогает!

Что-то в его тоне Софье не понравилось. Однако глаза у него были такими честными, что она не рискнула возмутиться, а вместо этого спросила:

– Можно, я пойду?

– Конечно, почему бы и нет? Вы ведь убедились, что я в порядке, поэтому…

Он открыл для нее дверь и придерживал, пока она выходила. Софья не могла поверить своему счастью. Там, в коридоре, на какую-то долю секунды ей показалось, что он сейчас бросится на нее. Поэтому она дернула вниз по лестнице и уже этажом ниже услышала позади себя голос:

– У вас потрясающе вкусная помада. Надеюсь, к нашему следующему поцелую вы не успеете использовать весь тюбик!

Скатившись на первый этаж, Софья зигзагами побежала к своей машине, как будто боялась, что Суданский начнет палить по ней со своего балкона. Лишь заблокировав дверцы, она смогла вздохнуть с облегчением. А заглянув в зеркальце, только всплеснула руками: волосы растрепались так, что голова теперь была похожа на ершик для бутылок. Помаду Суданский размазал, и в полутьме казалось, будто бы у Софьи два рта.

Она успела причесаться, вытереть лицо и от души попереживать о том, что произошло. Было уже около десяти, когда из дальнего подъезда вышел мужчина с длинными волнистыми волосами, при усах и бороде. На нем была блестящая черная куртка с белой отделкой и грубые высокие зашнурованные ботинки. Софья и сама не могла бы сказать, почему решила, что это Суданский. Тем не менее ей хватило одного взгляда, чтобы увериться в своем предположении. Это был точно он!

По всему выходило, что Суданский загримировался. Кроме того, он не просто появился на улице, а прошел через чердак и вышел на улицу из соседнего подъезда. Зачем? Может, он нанял Дымова на спор, что тот за ним не уследит? Может, они на деньги играют в казаков-разбойников? Она ведь только что четко дала понять этому типу, что за ним наблюдают. Друзья. А он такое вытворяет!

Загримированный Суданский пешком вышел со двора и отправился вдоль по улице. Софье пришлось поспешно выбираться из машины и красться за ним. При этом она не знала, от кого ей нужно хорониться – от неведомых врагов Суданского или от него самого. Несмотря на позднее время, на улице было довольно оживленно – работали ночные клубы, кинотеатры, рестораны, часть продовольственных магазинов и стоматологических клиник. Так что Софья была не совсем на виду.

Суданский протопал целый квартал, а потом вдруг свернул куда-то в сторону и исчез из виду. Софья припустила бегом и тоже нырнула в подворотню. Минуту спустя следом за ней в ту же подворотню свернул еще один человек. Со стороны он казался просто темным силуэтом, закутанным в длинное пальто, и никто не смог бы с уверенностью сказать, кто скрывается под ним: мужчина или женщина.

Очутившись в незнакомом темном дворе, Софья некоторое время осматривалась и прислушивалась. Ее окружали не жилые дома, а какие-то угрюмые производственные корпуса. Через минуту ей показалось, что она слышит удаляющиеся шаги Суданского. Она бросилась на звук и очутилась в коротком тупичке, над которым парил одинокий тусклый фонарь. Суданского не было. Дрожащей рукой Софья достала из кармана флакончик, являвшийся ее единственным оружием, и сжала его изо всех сил. И в этот момент кто-то довольно громко позвал:

– Эй!

Она испуганно обернулась и увидела нечто ужасное. Там стоял некто в длинном пальто и целился в нее из пистолета. Она подумала, что это он окликнул ее, чтобы выстрелить не в спину, а в лицо, и задохнулась от ужаса… Однако в тот момент, когда она обернулась, неизвестный опустил пистолет и метнулся в сторону.

Софья моргнула, не уверенная в том, что ей все это не чудится. Сердце стучало, как барабан под палочками вошедшего в раж ударника. Она решила сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Но как только начала втягивать в себя воздух, откуда-то из тени выскользнул пожилой мужчина в мохнатой шапке и коротким ударом послал ее в нокаут. В голове у Софьи взорвался фейерверк. Она охнула и начала медленно падать. Когда она шлепнулась в снег, мужчина в мохнатой шапке задумчиво потрогал сапог Софьи своим башмаком. Секунду спустя из темной ниши вышел Суданский.

– Зачем ты это сделал? – сердито спросил он мужчину.

– Что? Отключил ее? В данной ситуации это самое разумное, что можно было предпринять. Иначе она металась бы по двору, словно сбрендившая летучая мышь. А ты зачем это сделал?

– Что?

– Зачем ты крикнул: «Эй»?

– Не хотел, чтобы ее пристрелили.

– Почему?

– Ну… Я еще не разобрался с ней.

– Пойдем отсюда.

– У этой дамочки на голове уже была здоровенная шишка. Боюсь, что второй удар подействовал на нее самым плачевным образом. – Суданский встал на одно колено и быстро проверил дыхание и пульс у жертвы. – Да нет, ничего, все в порядке.

– Оставь ее, – сказал мужчина в мохнатой шапке.

Суданский послушался, и они оба исчезли почти бесшумно. Софья осталась лежать на снегу. Когда она пришла в себя, ее шубку уже слегка припорошило снегом. Стеная и причитая, Софья встала на четвереньки, и в этот момент в тупичок завернул какой-то пьяница. Увидев его, горе-охранница подняла валяющийся рядом флакон и, выставив перед собой, закричала не своим голосом:

– Убирайся прочь! Стрелять буду!

Пьяный развел руки в стороны и с обидой сказал:

– Удивляюсь на женщин! Они все время кричат! В баре на меня кричали, дома на меня кричали, в подворотню зашел – они и тут кричат! У-ужас!

Разобиженный пьяный развернулся и ушел. Софья поднялась на ноги и долго проверяла собственную устойчивость. Потом, спотыкаясь, побрела обратно, туда, где оставила «Фольксваген». На оживленной улице ей немного полегчало. Плюхнувшись на сиденье своего автомобиля, она поспешно повернула ключ в замке зажигания и подняла вверх затуманенный взор. В окнах Суданского горел яркий свет.

День пятый, пятница

Утро пятницы было ужасным. Когда Софья открыла глаза, ей сразу же захотелось отключиться снова. Однако по квартире кто-то ходил и, судя по шагам, вовсе не кошка Федора. Со стоном приподняв голову, Софья увидела, что это Роман. Он держал в руке большой пластиковый мешок и выбирал с полок журналы об автомобилях и путешествиях. Как только Софья подала голос, он тут же повернулся к ней. «С чего это у него такая самодовольная физиономия?» – подумала она. Все тотчас же стало ясно, когда Роман сказал:

– Что, запила?

Вероятно, он решил, что его уход сокрушил жену, и это ему безумно польстило. Впрочем, глядя на Софью, можно было подумать и не такое. Вчера, явившись домой, она повалилась на постель прямо в одежде и сразу же заснула. Проснулась среди ночи от тупой боли в затылке и обнаружила, что это болит не что иное, как шишка на голове. Когда была жива бабка Софьи, она всегда говорила, что лучшее дезинфицирующее, кровоостанавливающее и прогревающее средство – это водка. Софья верила своей бабке безоговорочно. Именно поэтому бутылка с отвинченной пробкой стояла сейчас подле кровати. Впрочем, Софья и чувствовала себя так, словно не прикладывала к голове водочные компрессы, а принимала горячительное внутрь.

– А ты общипываешь квартиру? – с максимально возможным в таком состоянии ехидством поинтересовалась она.

– Здесь много дорогих моему сердцу вещей, – ответил Роман.

– И в их число входит мой театральный бинокль.

Жадная длань Романа, потянувшаяся за очередным журналом, замерла на полпути.

– Откуда ты знаешь, что я его унес? – напряженным голосом спросил он.

– Знаю, – ответила Софья, не желая ничего уточнять. Бросать какие бы то ни было обвинения казалось ей преждевременным.

– Ты что, после моего ухода проверяла все ящики? – поигрывая перстнем на пальце, спросил Роман.

– Конечно, для пополнения жизненного опыта. Хочу знать на будущее, что дорого сердцу негодяев.

– Пойди, попей огуречного рассольчику, – посоветовал Роман и поспешил покинуть квартиру.

Не попрощавшись, он хлопнул дверью, и кошка Федора, по всей видимости, загнанная им под кровать, выползла на свет божий.

– Ты понимаешь, почему меня вчера два раза ударили по голове? – спросила ее Софья. – Сначала в туалете агентства, а потом в той ужасной подворотне, где исчез Суданский?

Федора повалилась на бок и вывернулась, чтобы вылизать спинку.

– Я тоже не понимаю, – вздохнула Софья. – Ну, допустим, в подворотне меня вырубили какие-нибудь враги Суданского. Допустим. Но кто посмел напасть на меня прямо на рабочем месте? И зачем? Может быть, это действительно как-то связано с полтергейстом Васи Капитанова? Не из-за Мягкого же мой затылок едва не раскроили? Я и не знаю про него ничего! Просто фамилия в блокноте…

Может быть, шляпный убийца каким-то образом пронюхал, что Мягкий обращался к Дымову? А я везде рекламирую себя как его доверенное лицо! Неужели Мягкий сообщил Дымову что-то опасное для убийцы? А тот думает, что я тоже об этом знаю…

Версия была вполне приемлемая. И самая страшная. Софья метнулась к телефону и набрала номер больницы. Ей ответили, что к Дымову по-прежнему нельзя, хотя чувствует он себя удовлетворительно.

– Лечащий врач категорически запретил посещения, – добавила от себя медсестра очень важным голосом.

А с кем еще Софья могла посоветоваться, помимо Дымова? Да ни с кем. Кроме Романа, в ее жизни не было ни одного по-настоящему близкого человека. Но даже и Роман уже ушел в прошлое.

Софья умылась и, сунув зубную щетку в рот, вместе с ней отправилась на кухню. Нехотя надраивая зубы, она включила электрический чайник и выглянула в окно. Тут же зубная щетка выпала из ее рта и, проскакав по столу, шлепнулась на пол. Внизу, под окнами стоял Суданский собственной персоной и задумчиво смотрел на дверь ее подъезда. Софья отпрыгнула от окна и заметалась по кухне.

– Боже мой! – крикнула она кошке Федоре. – Что ему надо?! Может быть, он пришел добить меня? Но за что? Я ведь его вчера честно пыталась охранять! А может быть, он узнал, что Дымов в больнице, и явился начистить мне физиономию за обман? Или потребовать неустойку? Но как он узнал, что Дымов не выполняет обязательства? Забежал в его офис, и те противные тетки проболтались о больнице и об аварии?

Как бы то ни было, Софья страшно перепугалась. Она перебежала в комнату и снова выглянула в окно. Суданский стоял возле дерева на газоне и курил, выпуская в морозный воздух миниатюрные дымовые облачка. Теперь глаза его шарили по фасаду дома, и Софья от ужаса даже присела. Встав на четвереньки, она пробежала к телефону и набрала мобильный номер Степаныча.

– Шеф! – громким шепотом крикнула она, как будто бы в распоряжении Суданского был радар для прослушивания разговоров в квартирах. – Шеф! Не могу ли я взять на сегодня отгул?

– Что такое у тебя там по пятницам? – проворчал тот. – В прошлую пятницу ты тоже потребовала отгул!

– Мне нужно отвезти тетю в аэропорт!

– Что тебе мешает после аэропорта приехать в агентство?

– Но вылет могут задержать! Его наверняка задержат. У меня не тетя, а просто человек-авария.

– Да ладно, Соня, не нужен тебе отгул. Приезжай ближе к вечеру, и закончим на этом.

– Но шеф! – Софья зыркнула в сторону окна и задрожала всем телом. – Вечером у меня окотится кошка.

– Это она сама тебя предупредила? – усмехнулся Степаныч. – Ну ладно. Отгул так отгул.

– Спасибо! – Софья едва не разрыдалась от облегчения.

И тут же вспомнила, что вечером ей так или иначе придется выйти из дому – на сегодня назначена операция по поимке Лео Кисурина в мастерской Ардочки. «Авось Суданскому до вечера надоест стоять под деревом и он уберется восвояси, – подумала она. – Может, выйти на балкон и прямо спросить, что ему надо?» Однако сделать это она так и не смогла.

Прошло минут десять, и в дверь позвонили. Софья на цыпочках проскакала по коридору и прильнула к глазку. За дверью стоял Суданский и не мигая смотрел прямо ей в душу. Стараясь двигаться как можно тише, Софья опустилась на корточки и зажмурила глаза.

– Послушайте… э-э-э… ассистентка Дымова! – внезапно сказал Суданский. – Откройте, пожалуйста, дверь!

Софья запыхтела, словно еж, застрявший в щели забора.

– Я же слышу, что вы там! – раздражился Суданский. – Вы так дышите, как будто у вас застарелый бронхит!

Софья на четвереньках начала отползать в глубь квартиры.

– Я хочу просто поговорить! Думаю, это и в ваших интересах тоже!

«Ни за что не признаюсь, что я дома! – решила Софья. – Не будет же он взламывать дверь?»

Суданский взламывать квартиру не стал. Еще раз ударив по звонку, он издал несколько разочарованных вздохов и потопал вниз по лестнице. Софья дождалась у окна, когда он покинет подъезд, и с огромным облегчением убедилась в том, что он оставил свой пост на газоне. «Мало ли, что было у него на уме? – принялась оправдывать она свое поведение. – Вдруг Лидия пришла в себя и решила, что я заслуживаю казни через повешение? Глаза у этого типа были недобрые. Ох, недобрые!»

После обеда Софья отважилась спуститься в киоск за газетами. Она жадно прочла всю криминальную хронику, какую только удалось обнаружить. Кое-где были заметки и об убийствах двух типов в «шляпах». Софья подумала, что на Западе журналисты уже раздули бы из этого дела сенсацию. А у нас нет, ничего: просто коротенькие сообщения.

Ни про Люкина, ни про Мягкого не удалось узнать ничего нового. Единственный фактик, о котором Софья до сих пор не знала, выглядел неинтересным. Контора по ремонту телевизоров, в которой Мягкий работал администратором, переехала в новое помещение всего пару недель назад. Софья вспомнила, что да, действительно, прежде над этой дверью была вывеска срочного фото. Впрочем, что могло ей это дать? Ничего.

В пять позвонила Ардочка Зимодаскина и вредным голосом сообщила:

– Я сделала все, что могла! Я буквально нашпиговала Лео информацией о своем новом проекте. И сказала, что завтра, возможно, надолго уеду за город к знакомым, прихватив с собой диск со снимками, чтобы еще подумать на природе. Еще я сказала, что ни в коем случае не оставлю снимки в памяти домашнего компьютера, так как очень боюсь за них, потому что считаю новый проект огромной удачей. Если вы правы и Лео действительно замешан в воровстве, то вскоре он начнет звонить и напрашиваться в гости. Получается, что сегодняшняя ночь для него единственная возможность поживиться.

– Так сидите в студии и ждите.

– Но я лично думаю, что вы ошибаетесь! – не удержалась от комментария Ардочка. – Лео замечательный парень! У него глаза ребенка!

– Когда ребенок даст о себе знать, перезвоните мне, – велела Софья.

В отличие от экспансивной Ардочки, она ни секунды не сомневалась в том, что замечательный парень уже нацелился на новые фотографии.

– Теперь нужно придумать, как защититься от Лео, – сказала Софья кошке Федоре, которая азартно охотилась за своим хвостом. – Потому что если я застукаю его на воровстве и выскочу из укрытия с пустыми руками, он может с перепуга ударить меня по голове. А у меня на затылке и так скоро будет мозоль, потому что по нему лупят все кому не лень. Ну… В принципе, в студии должна разыграться камерная сцена, так что деревянный молоток, который слишком громоздок для улицы, здесь вполне может пригодиться.

Софья сбегала на кухню и положила молоток в пакет. «Эх, жаль, у меня нет прибора ночного видения!» – подумала она и добавила к молотку маленький фонарик. Решив повесить пакет на вешалку при выходе, чтобы не забыть его второпях, Софья отправилась в коридор. И как только потянулась к крючку, в дверь позвонили. «Неужели опять Суданский?» – подумала она и, вибрируя от испуга, заглянула в глазок.

На площадке стоял понурый Вася Капитанов. Даже его чуб уныло свесился вниз. Софью растрогал его вид, и она тотчас же отворила.

– Соня! Зачем ты взяла отгул? – увидев ее, укоризненно спросил Вася. Язык его слегка заплетался. – Кутайкин напал на меня и целый день без жалости топтал мое эго!

– Вероятно, твое эго сочинило какие-нибудь непотребные стишки! – предположила Софья, пропуская Васю в квартиру.

– Помоги мне, Соня! – заскулил тот. – Ему вполне можно впарить что-нибудь из последних моих экспромтов. Я знаю, ты ему нравишься! Возьми переговоры на себя!

– Я Кутайкину не стану ничего впаривать! – твердо ответила Софья. – Еще не хватало оказаться в долгу у подобного типа. Давай лучше попытаемся отшлифовать один из твоих перлов.

Они отправились на кухню, и Софья угостила Капитанова черным кофе. Тот глотал горячее варево и, обжигая губы, зачитывал ей двустишия, весь день приводившие Кутайкина в ярость. Софья делилась с Васей своими мыслями, трогала шишку на затылке, морщилась и постанывала.

– Ты ничем не лучше Кутайкина! – наконец не выдержал тот. – Ты все забраковала!

– Я просто ориентируюсь на его вкус.

– У него нет вкуса! – горячо возразил Вася. – Только запах одеколона «Олд Спайс». О! – тут же оживился он. – Сказал про запах и придумал новый слоган.

– Ну? – с подозрением спросила Софья.

Вася взмахнул рукой и продекламировал:

– Колобовскую еду я по запаху найду!

Софья не выдержала и расхохоталась.

– Чего смешного? – обиделся Вася.

– Кутайкин позеленеет, если услышит! Это просто песня!

Вася надулся и надолго углубился в свой блокнот. Софья же принялась стряпать еду, чтобы накормить незадачливого сочинителя.

В восемь вечера позвонила Ардочка и, едва сдерживая ликование, прокричала:

– Вы просчитались! Лео заехал на чашку чая, но на ночь не остался. Он сказал, что у него срочные дела, и попрощался со мной очень нежно.

– Может быть, он еще передумает! – сказала Софья, нахмурившись.

Они начали обсуждать возможные варианты поведения Лео и его разоблачения.

– Вот что. Давайте я все равно к вам приеду. Мало ли что.

– Если вам так хочется…

Софье не то чтобы очень хотелось сидеть в засаде, однако она четко понимала, что задание есть задание. Кроме того, Лео вполне может позвонить в дверь студии часов в одиннадцать вечера и сказать, что его срочные дела отложены на завтра. Или соврать, что страшно соскучился по своей милой.

Она отправила Васю Капитанова домой с совершенно неубедительным напутствием, что утро вечера мудренее.

– В понедельник мы вместе обязательно придумаем что-нибудь сногсшибательное. Кутайкин упадет, обещаю. Не сердись, Вася, но сейчас уже слишком много времени, а у меня еще есть дела вне дома.

* * *

– А где вы будете прятаться? – спросила Ардочка, когда Софья явилась к ней вся в черном, с фонариком и деревянным молотком в пакете.

– Сейчас я все здесь обследую, – пообещала та и принялась расхаживать по помещению.

– Да что обследовать? – пожала плечами хозяйка, длинно зевая. – Кроме шкафа, здесь нет мебели в ваш рост. – Давайте скорее, я спать хочу.

– А в шкафу у вас что? – спросила Софья.

– Всякая ерунда, ее можно вынуть.

Ардочка стала освобождать крайнюю секцию шкафа от рулонов бумаги и связанного в пучки багета, а Софья расхаживала вокруг и тревожно поглядывала на часы.

– Насколько я поняла, если Лео явится, он без промедления полезет в компьютер, – уточнила она.

– Да-да, только он не явится. Вы же видите, на улице уже ночь!

– А у него есть ключ?

– Нету.

– А он умеет отключать сигнализацию?

– Не умеет. Вы со всех сторон проигрываете.

– Ну, не может быть, чтобы я ошиблась, – выпятив губу, сказала Софья. И, вспомнив про Романа, добавила: – Я теперь столько знаю о мужчинах!

Софья принялась устраиваться в шкафу, а Ардочка тем временем переоделась в совершенно нелепую розовую пижаму и расстелила постель.

– Я иду спать, спокойной ночи! – сказала она, подрагивая шелковыми бантиками. Бантики были у нее на горловине, на рукавах и на груди. Когда она повернулась, оказалось, что на штанах тоже есть бантики. Софья фыркнула и засунула в шкаф бархатный пуфик. Ей казалось, что она устраивается со всеми удобствами.

Однако, когда Ардочка погасила свет и, повозившись, затихла на своем диване, Софья поняла, что провести ночь в шкафу, пусть даже и на пуфике, – задача не из легких. Через полчаса ей захотелось размять ноги. Еще через пятнадцать минут она поняла, что если не подвигает ими, то просто завизжит во весь голос. Она открыла дверцу шкафа и, высунув ноги наружу, принялась вращать ими во все стороны. Потом подумала, что если Лео вдруг неслышно проберется в студию и, приучив глаза к темноте, увидит летающие ноги, он перепугается и забудет о фотографиях.

Втянув конечности обратно в шкаф, Софья поняла, что пятая точка, покоившаяся на пуфике, совершенно онемела. Поерзав, она почувствовала, что снизу в ее тело впиваются тысячи иголочек. Она принялась щипать себя и постанывать при этом. Словно в ответ ей Ардочка захрапела на своем диване. Да так громко, что Софья поначалу даже не поверила, что тщедушная женщина может издавать звуки такой мощи. «И этот сурок в бантиках еще грезит о молодом любовнике!» – возмущенно подумала она.

К часу ночи Софье неудержимо захотелось спать. Она начала клевать носом и пару раз тюкнулась им в собственные колени. Потом включила фонарик и посмотрела на часы. Прошло еще так мало времени! В тот же миг в желудке у нее явственно заурчало. «Вот только этого мне не хватало!» – подумала она с досадой. Желание покушать между тем все нарастало. К двум часам ночи оно приняло угрожающие размеры. Живот теперь разговаривал с ней ворчливым тоном, словно в нем сидела сердитая собака.

Софья живо представила себе следующую картину. В студию входит Лео в черных перчатках и крадучись подходит к компьютеру. Вот он тянет скрюченные пальцы к кнопочке, включающей системный блок… И тут слышит громкое недовольное ворчание. Лео пугается и убегает. Ардочка празднует победу, а Софья остается без материального вознаграждения. Когда Дымов выходит из больницы, Ардочка рассказывает ему все, высмеивает Софью и навсегда отказывается от услуг специалиста по решению конфиденциальных вопросов.

«Надо срочно что-нибудь съесть», – решила Софья и тихонько отворила створки шкафа. Выбравшись наружу с фонариком в руках, она на цыпочках отправилась к холодильнику, который стоял справа от дивана Ардочки. «Авось она не проснется. Говорила же, что спит крепко. Лео, кстати, об этом тоже знает».

Как только Софья открыла дверцу и начала обозревать съестные припасы, из соседней квартиры на балкон вышел человек в длинном пальто. Он перелез через перила и медленно двинулся вдоль окон к балконной двери студии. Она была закрыта, но зато там отсутствовали жалюзи, и через вымытое до блеска стекло проникал с улицы свет фонарей и луны, в одиночестве гуляющей по пустому небу.

Софья достала с верхней полки маленький пакет кефира и зубами отгрызла кончик. Дверца холодильника была открыта, внутри, естественно, горела лампочка, и Софья была видна, как на ладони. Человек в длинном пальто достал из кармана пистолет и медленно поднял руку.

Кефира Софье показалось мало, поэтому она дополнительно выудила из холодильника коробочку порционного плавленого сыра, достала оттуда один треугольничек и решила отойти с ним подальше, чтобы не потревожить сон Ардочки шуршанием фольги. Захлопнув дверцу холодильника, Софья зажгла фонарик и, направив его луч в пол, пошла к шкафу. Фигура ее была подсвечена не хуже, чем собор Василия Блаженного ночью.

Итак, Софья двигалась в сторону своего убежища, а дуло пистолета в руке неизвестного осторожно перемещалось вслед за ней. Не в силах больше бороться с голодом, Софья принялась снимать с сыра обертку и из-за этого не услышала, как в двери повернулся ключ. Правда, надо отдать должное вору, повернулся ключ почти бесшумно.

Конечно, это был Лео! Он положил ключ в карман и ловкими пальцами нажал нужную комбинацию на сигнализационном блоке. Ардочка была просто глупышкой, когда думала, что ее приятель невинен, словно потребитель подгузников. Через минуту Лео темным силуэтом возник на пороге студии.

Скользкий треугольный сырок выскользнул у Софьи из пальцев, и она, тихо ругнувшись, попыталась подхватить его на лету, стремительно присев. В этот миг пистолет в руке незнакомца в длинном пальто выплюнул кусочек металла. Стекло с громким звоном посыпалось вниз. Пуля же, пролетев у Софьи над головой, попала в Лео.

– А-а! – вскрикнул тот и схватился рукой за плечо. После чего громко выругался и завопил: – Включите свет, меня, кажется, убили!

Софья ахнула и от неожиданности села на упавший сырок. Человек с пистолетом махнул полами пальто и мгновенно ретировался тем же путем, каким пришел. Ардочка со своего дивана громко сказала:

– Хыр-р-р!

– Ардалина! – не своим голосом закричал Лео и хлопнул ладонью по выключателю.

Под потолком вспыхнула многоярусная люстра, и Лео, мотнув подбородком на Софью, сидящую на полу, крикнул:

– Слушайте, вы! У меня тут кровь! Немедленно разбудите мою подружку!

Он принялся стаскивать с себя верхнюю одежду, а Софья прыгнула на диван и стала трясти Ардочку за плечи. Ардочкина голова моталась из стороны в сторону, но толку было чуть.

– Ах, черт, я и забыл: она ведь нашпигована снотворным, точно вареник творогом! – крикнул Лео. – Бросьте ее и идите сюда!

Софья послушно побежала на зов. При этом она не могла вымолвить ни слова. Дело в том, что, когда раздался звон разбитого стекла, она успела заметить в проеме окна фигуру человека в пальто с поднятым воротником. Это было так похоже на сцену в подворотне неподалеку от дома Суданского, что ее пробрала дрожь. Только теперь пистолет выстрелил!

К невероятному облегчению Лео, оказалось, что пуля только поцарапала ему кожу.

– Навылет, – сказал он, прикладывая к пустячной ранке ватку с йодом. – Кто это был?

– Понятия не имею, – пискнула Софья. – Думаю, вам нужно попытаться его догнать.

– Еще чего! Во-первых, у него могут быть сообщники. А если их нет, то он все равно уже далеко. А во-вторых, если бы вы не присели, пуля цокнула бы вас прямо по черепушке. Так что это ваша проблема. Хотите – догоняйте.

Софья молча покачала головой. Зубы у нее клацали. В студию сквозь разбитое стекло врывался ледяной ветер.

– А вы, собственно, кто такая? – не унимался Лео.

– Сейчас, – сказала окончательно обретшая голос Софья и сбегала к шкафу за своим пакетом. Добыв из него деревянный молоток, она снова повернулась к раненому и пояснила: – Я – ваше разоблачение. Конец всему.

– Чего? – переспросил тот, скривив вишневый рот.

Софья подумала, что внешне этот тип похож на гибрид Шварценеггера с Бредом Питтом. От его торса, высоко поднятых скул и зеленых глаз томные девицы наверняка дохли, как моль, опыленная нафталином.

– Если я правильно понимаю, когда вы сегодня вечером зашли к Ардалине на чашечку чая, вы подсыпали ей в напиток снотворное. Не так ли?

– А вам-то что? Предыдущая ночь была у нас слишком бурной. Я хотел, чтобы моя дама выспалась как следует. Это запрещено?

– Я знаю, чего вы хотели! – сказала Софья, покачивая в руке молоток. Лео следил за ее манипуляциями с пристальным вниманием. – Вы хотели забраться в ее компьютер и выудить оттуда новую фотосерию, чтобы передать ее вашему благодетелю Кошеварову. Уж не знаю, чем он вас там держит.

– А не докажете! – неожиданно весело сказал Лео и, помахав ваткой, старательно подул на рану.

– А мне и не надо ничего доказывать. Главное, с этой ночи дверь в студию Ардочки для вас заперта. Она сменит замок и код сигнализации. И никогда больше не пустит вас под свое одеяло.

– Ну, так я и знал, – пожал плечами Лео. – Все хорошее когда-нибудь неизбежно заканчивается.

– Так вы признаетесь в том, что похищали ее работы?

– Кошеваров меня шантажировал.

– И вы не побоитесь сказать это Ардочке в лицо?

– Я бы не побоялся, но ее, пожалуй, не разбудить.

– Хыр-р-р! – сказала Ардочка, подтверждая его предположение.

– Но если вы непременно хотите завершить дело прямо сейчас, ее надо напоить черным кофе и поводить по комнате, – заявил Лео. – А что это за охотник с пистолетом, который в вас целился?

Отвлекшаяся было Софья снова мелко задрожала.

– Я не знаю, – жалобно сказала она. – Может быть, пули у него ненастоящие?

– Еще какие настоящие! Если вам надо, можете поискать где-нибудь в стене и выковырять для истории.

Софья пошла обследовать стену, но нашла пулю в дверном косяке. Она принесла из кухни маленький нож и стала ее извлекать. Лео между тем вылил Ардочке на лицо стакан ледяной воды и теперь колотил ее по щекам, пытаясь привести в чувство.

– А? Чего? – сказала та наконец, садясь в постели.

– Меня поймали, – сообщил Лео, с усмешкой милого шалунишки глядя на нее. – Твоя подруга схватила меня на месте преступления. Когда я шел к компьютеру, чтобы вытащить оттуда твои новые гениальные фотографии. Я шпионил для Кошеварова.

– Сво… – сказала Ардочка и, закатив глаза, снова повалилась на постель.

– Ну вот. Теперь она все знает.

– Зачем вы это сделали? – мрачно спросила Софья. – Мое слово против вашего. Она могла бы мне не поверить. Или сделать вид, что не верит.

– Мне все это страшно надоело, – признался Лео, надевая рубашку. – А больше всего сама Ардочка. А вы удивительно отважная женщина.

Софья замерла с молотком в руке, Лео же не сводил с нее пронзительного взора.

– В вас только что стреляли из пистолета, а вы ведете себя как ни в чем не бывало. Хотя, возможно, это просто шок.

– Послушайте, а у вас не осталось снотворного? – не отвечая на вопрос, поинтересовалась Софья. – Я бы очень хотела как следует выспаться. Моя голова должна быть ясной завтра к утру.

Лео молча достал из кармана пузырек с таблетками и бросил ей. Софья, не ожидавшая броска, пропустила подачу и получила пузырьком по лбу.

– Теперь у меня будет шишка и с этой стороны тоже! – воскликнула она, едва сдерживая внезапно подступившие слезы.

– Почему тоже? – машинально спросил Лео и, не дождавшись ответа, приказал: – Пейте скорее. А то, боюсь, с вами вот-вот случится истерика и я, вместо того чтобы уносить отсюда ноги, буду вынужден вас успокаивать. Кстати, не хотите вызвать милицию? После моего ухода, разумеется?

Софья снова представила, как милиционеры наводняют офис Дымова, шарят в его квартире, перетряхивают содержимое черного портфеля, прослушивают диктофон…

– Н-нет, – неуверенно ответила она. – Не хочу.

– Ну, вам виднее. Надеюсь, стреляли действительно в вас.

– В меня, не сомневайтесь. Кстати, а где же я буду спать?

– На кухне есть маленький диванчик, – сказал Лео. – Думаю, вы успеете доползти до него, пока не уснули. Кстати, надо чем-нибудь заменить разбитое стекло. Не хочу, чтобы вы вдвоем тут замерзли до полусмерти и потом обвинили в этом меня.

– Вас?

– Но ведь это я дал вам обеим снотворное!

Лео сбегал в коридор и, притащив откуда-то кусок фанеры, сноровисто приколотил ее маленькими гвоздиками на место разбитого стекла.

Уходя, он дотронулся до выключателя, и студия мгновенно погрузилась в темноту. Лишь поблескивали, отражая все те же уличные огни, вставленные под стекла фотографии.

Входная дверь негромко хлопнула. Софья стащила с себя брюки, вымазанные плавленым сырком, и села прямо на пол. Глаза ее начали слипаться. «Ну и сила у этого снотворного! Имея такое, можно вынести отсюда все до последнего карандаша», – подумала она и тут же провалилась в сон.

День шестой, суббота

«Кто-то хотел меня убить!» Это была первая мысль, пришедшая ей в голову.

– Я думала, что вы умерли, – сказала Ардочка откуда-то сверху. – Почему вы валяетесь на полу, одетая только до половины?

Софья с трудом разлепила ресницы и увидела хмурую физиономию хозяйки студии. Сейчас она была без косметики и без игривых завитков на щеках.

– Вчера ночью здесь был Лео, – хриплым со сна голосом поведала Софья.

– Если мне не изменяет память, вы должны были поймать его с поличным, а не бегать перед ним без штанов!

Софье с трудом удалось сесть. В голове носились маленькие злые истребители, время от времени выпуская из своих орудий трассирующие пули, которые впивались ей прямо в мозг.

– Разве вы ничего не помните? – простонала она. – Ведь Лео вылил на вас целый стакан воды.

– А я решила, что это мои слезы, – проворчала Ардочка. – Честно говоря, я думала, что Лео мне приснился. Вы запугали меня с вечера, и мое подсознание выдало такой вот сон. Будто Лео хотел влезть в компьютер…

– Это был не сон, – поспешила заверить ее Софья и, подобрав с пола свои брюки, принялась счищать с них сырок подвернувшейся под руку бумажкой. – Лео действительно был тут и во всем признался.

– Как вам удалось его расколоть? – спросила Ардочка. – Вы что, подрались? Почему дверь на балкон забита фанеркой? Во время драки вы разнесли стекло? Вы ранили его? Тут повсюду валяются куски окровавленной ваты!

Оглядевшись, Софья увидела два ватных диска со скудными капельками крови, которую пуле удалось выдавить из упругого тела Лео.

– И кто изуродовал мою дверную коробку?

– Вы проспали все на свете! – попеняла ей Софья, игнорируя то, что она знала о снотворном. – Вчера здесь стреляли.

– В кого?! – искренне изумилась та.

– Понятия не имею, – солгала Софья. – Это был тип в пальто с поднятым воротником. Он пробрался на балкон и пальнул в центр комнаты. Не знаю, в кого он хотел попасть. А потом он убежал.

– Милочка, вы заливаете! – покачала головой Ардалина. – Попасть на мой балкон можно только с соседнего балкона.

– Значит, этот тип так и сделал.

– Но это невозможно! Соседний балкон тоже принадлежит мне!

– В каком смысле?

– В самом прямом. Я решила расширить студию и купила однокомнатную квартиру на своей же лестничной площадке. В той квартире сейчас пусто, и она заперта. Ключ лежит в тумбочке в коридоре.

– Выходит, злоумышленник подобрал другой ключ! – вслух сказала Софья, а про себя подумала: «Но если он охотился за мной, как он узнал, что в той, соседней квартире никого нет? Ведь была ночь, и вполне естественно предположить, что за дверью спит целая семья! Не собирался же он ради меня перестрелять кучу невинных людей? Почему же он тогда не пробрался сразу в студию? Неужели знал, что здесь сигнализация? Но откуда? Кто он такой?»

– То есть вы с Лео выясняли отношения, – уперев руки в боки, сказала Ардочка, – и тут явился человек в пальто с поднятым воротником, выстрелил в центр комнаты и убежал через балкон, так, что ли? А я спала и ничего не слышала?

– Может быть, пойдем и посмотрим на соседнюю дверь? – предложила Софья, кое-как очистившись от сырка. Во рту у нее было сухо, как будто бы язык просушили салфетками. – Вдруг она вообще взломана?

Ардочка молча отправилась в коридор, а оттуда – на лестничную площадку.

– Да нет, все в порядке! – пожала она плечами, подергав ручку и убедившись, что дверь закрыта, как положено.

Софья тоже подергала ручку, потом предложила:

– Может быть, войти внутрь и поглядеть, что там?

Ардалина неожиданно сморщилась и, свернув нижнюю губу в трубочку, зарыдала:

– Лео оказался предателем! У меня такая личная драма, а вы привязались ко мне с какой-то фигней!

– Это убийца в пальто – фигня?! – возмутилась Софья.

– Убийца? Разве он кого-нибудь убил? – размазывая слезы по щекам, злобно откликнулась Ардочка.

– Но ведь не шутки ради он выпустил пулю!

Их спор прервался самым неожиданным образом. Внизу зашаркали по ступенькам тапочки, и зычный женский голос завопил:

– Ардалина? У тебя все нормально? Течь устранили?

Ардочка и Софья в немом изумлении уставились друг на друга. В подъезде оказалась отличная акустика, и грузная поступь соседки снизу отлично была слышна. Ардалина наконец вышла из ступора и, перевесившись через перила, в свою очередь, крикнула:

– Что ты имеешь в виду? Какую течь?

Софья тоже легла животом на перила и увидела мощную тетку, которая совершенно точно не поместилась бы в «Фольксвагене». Ее круто завитые волосы были уложены вокруг головы идеальным шариком.

– Ну как какую течь? – рассердилась тетка. – Вчера ночью приперся сантехник, спросил, не капает ли у нас в ванной с потолка, потому что на верхнем этаже протек стояк. Но там никто не открывает. Я сказала, что стучать надо тебе в дверь что в этой квартире сейчас никто не живет, но ты ее владелица. – И с осуждением добавила: – У тебя даже звонка нет.

Ардочка и Софья молча выслушали сообщение и снова переглянулись.

– А этот сантехник, он как выглядел? – внезапно оживилась Софья, затоптавшись от нетерпения на месте.

– Как-как… В душегрейке такой…

– Не в темном пальто?

– Да нет же, в душегрейке. Высокий такой, складный, с усами. И не пьяный.

– Средних лет, симпатичный, с крупной головой? – быстро уточнила Софья. Хоть она и знала, что Дымов лежит в больнице, больше ни один мужчина с усами ей на ум не приходил.

– С крупной головой? – изумленно переспросила соседка. – Не знаю, я людей по головам не сортирую! Так чего у тебя там было-то, Ардалина? Как я погляжу, ты вся зареванная! И чего-то разбила ночью!

– Плакала она из-за того, что засветила фотопленку. Стояк починили, а разбила она люстру, когда скакала через обруч в целях похудания! – ответила вместо Ардалины Софья и потянула ее за рукав.

Та послушно поплелась за ней. Софья, не спрашивая разрешения, достала из тумбочки ключ и повертела его перед глазами. Ключ был простенький, от отечественного замка массового производства. Такой можно открыть шпилькой, не особо напрягаясь.

– Когда выходишь, – пробормотала Ардочка, – дверь можно просто захлопнуть за собой.

Софья хмыкнула, открыла пустующую квартиру и проверила стояк в ванной. Как она и думала, там все оказалось в порядке. Трубы не капали, краны не подтекали, пол был вызывающе сух.

– А балконная дверь закрыта, – заметила Ардочка, вертя головой по сторонам.

– Конечно, закрыта! Когда этот тип уходил, за ним никто не гнался. У него было время на то, чтобы замкнуть дверь, переодеться… – Софья внезапно замолчала.

– Что? – спросила Ардочка, проявляя нетерпеливое любопытство.

– На первом этаже под лестницей лежит какая-то одежда. Я, когда приехала, сунула туда нос. Неприятно, знаете ли, когда ты видишь чей-то рукав, выглядывающий из закутка. Вот я и поглядела – не человек ли там валяется. Было ужасно не по себе. Вполне возможно, это та самая душегрейка, с помощью которой наш убийца маскировался под водопроводчика.

– Стал бы он бросать улики под лестницей! – выразила недоверие Ардочка.

– Да уж какая это улика! – уныло проговорила Софья.

Впрочем, они все же не поленились, сходили вниз и нашли душегрейку. Софья подняла ее двумя пальцами, после чего находку продемонстрировали соседке с головой в виде шарика.

– Ночной сантехник был одет в эту штуку? – спросила Софья, когда та распахнула дверь.

Догадливая соседка ахнула:

– Хотите сказать, это был преступник? А я открыла ему?! Он что, охотится за одинокими женщинами?

– Как же, – пробурчала Ардочка. – Он разносит в щепки дверные косяки в фотостудиях и бегает по балконам в развевающемся пальто.

– Боже мой! – «Шарик» схватился двумя руками за горло.

Софья брезгливо проверила карманы душегрейки, но ничего там не нашла и сказала:

– Пожалуй, я это брошу там, где взяла.

Она отправилась вниз и засунула находку под лестницу. Потом побежала в студию мыть руки.

– А позвонить в милицию? – безразлично спросила Ардочка, притащившись за ней.

– Ха! Приедет милиционер, подержит эту душегрейку, как я, двумя пальцами и пошлет нас подальше.

– Но у нас есть пуля!

– А как мы докажем, что ее выпустили именно вчера ночью и что она попала в косяк? Ведь я ее из косяка уже извлекла…

– Пусть произведут какую-нибудь экспертизу.

– Сейчас. Они прямо так и побежали проводить экспертизу. На каком основании?

– Ну, мы же пожалуемся.

– Кто это – мы? Вы оглашали храпом окрестности, Лео сказал, что не желает иметь с вами ничего общего, а я одна не хочу во всем этом участвовать.

– А выстрел что, прозвучал негромко? – внезапно поинтересовалась Ардочка.

– Еще как громко! У меня даже уши заложило.

– И стекло разбилось. Почему же никто из соседей не взволновался?

– Ваша соседка-«шарик» подумала, что вы просто что-то разбили. Очевидно, вам это свойственно. – Софья отлично помнила, как в первый ее приход Ардочка бросила что-то в стену. – Кроме того, не каждый отличит выстрел от звука лопнувшего воздушного шарика или выхлопа под окнами. Да и звон стекла заглушил выстрел.

Ардочка вяло махнула рукой и, протопав ко все еще разобранной постели, повалилась на нее лицом вниз.

– Вы собираетесь предаваться отчаянию? – по-деловому спросила Софья.

– Да, – невнятно ответила Ардочка, зарывшись носом в подушку.

– А вопрос с гонораром не хотите утрясти?

– О, боже мой! – воскликнула та, подскакивая. – Вы хоть представляете, что я сейчас чувствую?!

– То же самое, что чувствовала я в прошлую пятницу, когда мне позвонил муж и сказал, что бросает меня, – ответила Софья, сделав каменное лицо.

* * *

Деньги, полученные от Ардочки, Софья привезла домой и спрятала в коробку с немецким печеньем, которую считала своеобразным переносным сейфом Дымова. После этого уселась с блокнотом за письменный стол и почесала лоб кончиком ручки. Итак, Ардочку с ее лазерным диском можно вычеркнуть. Смело вычеркнуть! Софья погладила рукой жестяную крышку коробки, где лежал честно заработанный гонорар. Правда, всю самую трудную работу, конечно, проделал Дымов. Это он каким-то образом забрался в компьютер Кошеварова. Она же сидела в засаде в студии с разрешения и одобрения хозяйки. Если бы не этот ужасный человек в пальто и с пистолетом!

– Почему он не прикончил меня по дороге к Ардочке? – спросила Софья у кошки Федоры, которая восседала на ручке кресла. – Мог бы угробить прямо в подъезде – там никого не было. Но нет! Он зачем-то дождался, пока я войду к ней, а потом придумал, как и ему попасть туда же.

Софья примерно представляла себе, как все произошло.

– Наверное, этот тип стоял под окнами и озирал фасад. Потом сообразил, что может запросто попасть в студию через соседний балкон. Только побоялся, что дверь ему не откроют. Или он боялся другого? Того, что на пороге появится хозяйка студии. А ей он не хотел причинять вреда?

Федора зажмурила глаза и подвернула под себя передние лапы. Потом тихонько мурлыкнула.

«Что, если убить хотели все-таки не меня?» – робко подумала Софья. Но потом вспомнила, что видела человека в пальто уже второй раз, и поежилась. Все очень странно! Ее дважды бьют по голове. Целятся в нее из пистолета. И не убивают. Один раз убийца окликает ее и убегает, в другой раз попадает в дверной косяк. Впрочем, в последнем случае надо благодарить судьбу и скользкий сырок. «Плавленый сыр приносит мне удачу! – решила Софья. – Надо будет купить коробочку и положить в сумку. Это будет мой оберег».

– Все равно на душе как-то неспокойно, – поделилась Софья мыслями с кошкой Федорой. – Хочется куда-нибудь бежать, что-то делать, а не сидеть тут взаперти, раздумывая о том, что, может быть, именно в этот момент человек в пальто прикидывает, как пробраться в квартиру и пристрелить-таки меня.

План Дымова предусматривал вечерний поход в ресторан «Фантомас» и переговоры с неведомыми «Топиками». Софья стала склоняться к мысли, что ей лучше всего поехать в этот ресторан.

– Отвлекусь, – пояснила она специально для Федоры. – И мозги мои займутся очередным конфиденциальным делом, вместо того чтобы перемалывать всякие страхи и опасения.

Софья подлетела к шкафу и распахнула створки, собираясь прикинуть, что наденет вечером. Именно в этот момент в дверь позвонили.

– Кто там? – крикнула Софья с приличного расстояния. К двери она боялась приближаться, потому что дверь была самая обыкновенная, деревянная, и пули могли проскочить сквозь нее, как сквозь кусок масла.

– Это Капустин! – ответили ей. – Друг Дымова. Помните, мы встречались с вами после аварии?

Софья по стеночке пробралась в коридор, на мгновение прильнула к глазку и на всякий случай тут же отпрыгнула к вешалке. Вроде бы это действительно был Капустин, но разглядеть толком она не успела.

– Зачем вы ко мне приехали? – невежливо спросила она, вжимаясь в висящую на вешалке одежду.

– Вы сегодня в больницу не звонили? – вопросом на вопрос ответил Капустин.

– Звонила, – соврала Софья. Увлекшись своими собственными страхами, она совершенно забыла про Дымова, но признаваться в этом не хотела.

– Значит, вам сказали, что он умер?

Софья крикнула: «А-а!» В голове у нее помутилось, и она упала на пол, высоко взметнув ноги, как подстреленная лошадь.

– Так вот, – продолжал Капустин, не обращая внимания на грохот. – Это неправда. Дымов на самом деле жив. Если вы меня впустите, я все объясню.

Кряхтя, Софья поднялась на ноги и распахнула дверь. Ее взгляд мог бы убить.

– Вы что?! – закричала она, потрясая кулаками. – Белены объелись?! Разве можно так пугать людей? Сначала – умер, потом – не умер. Я едва не упала в обморок.

– А кто упал? – поинтересовался Капустин, проникнув в коридор и вытягивая шею. – Я слышал, что упал кто-то большой.

– Это… это кошка Федора спрыгнула с подоконника.

– А показалось, будто корова. Неужели вы ее так раскормили?

Софья поджала губы и провела Капустина в кухню. У нее тряслись руки, поэтому она не сразу попала в чайник струей воды из-под крана.

– Сегодня ночью на Дымова было совершено покушение, – сказал Капустин, не дожидаясь, пока она усядется и начнет его расспрашивать. – Он позвонил мне, я сразу приехал.

– Вы хотите обвинить в этом меня? – визгливым голосом воскликнула Софья, отчаянно перетрусив.

– Вас? Почему вас? С какой такой стати?

– С той стати, что я разворошила змеиное гнездо! Вернее сказать, змеиные гнезда, – выпалила Софья и бросилась за своим блокнотом, чтобы пояснить Капустину, что она имеет в виду.

– Странные вы, женщины, существа, – заметил тот, когда она возвратилась обратно. – Как бы повел себя на вашем месте мужчина?

– Как? – спросила Софья без особого, впрочем, любопытства.

– Мужчина перво-наперво выяснил бы суть дела и поинтересовался бы тем, как произошло покушение. А вы?!

– А что я?

– А вы сразу решили, что вас в чем-то обвиняют, и кинулись защищаться!

Софья ничуть не смутилась. Еще бы! Прямо перед ней сидел человек, на которого можно вывалить все свои страхи и сомнения. И она принялась было вываливать, но потом спохватилась и спросила:

– Да, а что там с Дымовым?

– Вас это и в самом деле интересует? – с подозрением спросил Капустин.

– Как вы смеете сомневаться! Я взяла его кошку! Я отвечаю на его телефонные звонки! Я успокаиваю его клиентов! Да меня вообще чуть не убили!

– Как? Вас тоже? – преломил бровь Капустин.

– Ну, ладно, ладно, расскажите сначала про Дымова, – слегка остыла Софья.

– В отделении, куда положили Диму, новая медсестра, – заявил Капустин. – Кстати, очень миленькая.

Софья оторопела:

– Вы решили поделиться со мной своей радостью по этому поводу?

– Да нет! Я пытаюсь объяснить, как Дымов остался в живых.

– Вы объясняете очень путано.

– В нашу первую встречу вы говорили, что занимаете должность менеджера по работе с клиентами.

– И что?

– Меня это удивляет. Вы совершенно не умеете общаться с людьми. Все время болтаете, отвлекаетесь, уводите собеседника в сторону…

– Разве можно сбить с толку мужчину, который задумал высказаться? – искренне удивилась Софья.

Капустин решил быть выше мелких склок и продолжил:

– Так вот. Дежурный врач болтался на этаже из-за этой новенькой медсестры. Проходя по коридору, он увидел сквозь толстые стекла в одной из палат движущуюся тень. Он мог бы подумать, что какому-то бедолаге не спится, и пройти мимо. А он взял и заглянул. В палате находился незнакомый человек со шприцем. Он готовился сделать спящему Дымову укол.

– Какой ужас! – расширила глаза Софья.

– Когда доктор поинтересовался, кто он такой и что тут делает, человек со шприцем сбил его с ног и скрылся.

– Неужели его некому было остановить? – изумилась Софья.

– Вы хорошо представляете себе больницу? Скрыться оттуда можно в два счета. Кроме того, человек был в халате и докторской шапочке. И, наверное, он заранее продумал план отступления.

– И вы точно знаете, что укол стал бы для Дымова роковым? – уточнила Софья.

– Я забрал шприц, который уронил этот тип. В нем оказалось лекарство, которое могло бы остановить дымовское сердце.

– И что теперь?

– Теперь в регистратуре говорят всем интересующимся, что Дымов умер. На самом деле я перевел его в безопасное место. В ту же ночь, как он позвонил.

– В какое место? – тут же полюбопытствовала Софья.

– Извините, но сказать вам я не могу.

– Почему это? – надулась она.

– Знаете, что у некоторых людей есть третий глаз? – спросил Капустин. – Это образное выражение, означающее дар предвидения, экстрасенсорные способности и все такое… Так вот, у женщин, на мой взгляд, есть второй рот. Через него утекают в мировое пространство все те тайны, которые поверяют им мужчины.

Софья презрительно хмыкнула и тут же высказала собственное мнение по этому поводу:

– Убийца не поверит, что Дымов умер. Он станет искать его. Зато перепугается масса совершенно безвредных людей. Ведь до этого случая дежурные отвечали, что Дымов находится в удовлетворительном состоянии!

– Ну и что? Ему неожиданно могло стать хуже. У него ведь было сотрясение мозга. А ушибленная голова полна сюрпризов!

– А Дымов знает, за что его хотели убить? Ну, или хотя бы догадывается, кто покушался на него?

– В том-то и дело, что нет. Он в тупике.

– Я могу вывести его из этого тупика. Потому что уверена, что все это связано со «шляпой номер два»! – выпалила Софья.

– Простите? – Капустин выставил вперед одно ухо, думая, что плохо расслышал.

– Шляпа номер два – это второе по счету раздетое тело, на которое была надета шляпа. Фамилия этой «шляпы» записана в еженедельник Дымова. «Шляпами» я называю убитых для краткости, чтобы не запутаться.

Софья глядела на Капустина большими блестящими глазами. На лице ее вместе с раздражением от его непонятливости ярко проявились обычно бледные веснушки.

– Э-э-э… – сказал Капустин и двумя руками пригладил залысины, убирая назад несуществующие волосы. – Не могли бы вы изложить все как-нибудь… к-хм… более последовательно?

– Понимаете, нанеся травму Дымову, я почувствовала себя ответственной за него, – начала Софья.

Это Капустину было понятно, и он ободряюще кивнул.

– Он сказал мне, что набрал клиентов, ну и…

– Вы что, выполняли его работу? – догадался Капустин.

– Я пыталась! Я хотела посоветоваться с Дымовым, но к нему не пускали.

– Это я распорядился.

– Могли бы сделать для меня исключение, – попеняла Софья.

– С какой стати? Откуда я знал, что вы сунули свой нос куда не следует? Такая тихонькая с виду дамочка… Ужасно испуганная случившимся… Мне и в голову не приходило, что вы начнете соваться во все это.

– У меня были самые лучшие намерения, – холодно заметила Софья. Неужели и от Дымова она вместо похвалы удостоится осуждения? – И я с самого начала просила вас о помощи, вы не забыли?

– Я не забыл, но у меня полно своих дел, – во второй раз отговорился Капустин.

– Но сейчас вы способны меня выслушать?

– Выслушать – всегда пожалуйста.

– Все, что узнаете от меня, вы передадите Дымову. Это он должен решить, что делать дальше.

– Вы говорили что-то о каких-то шляпах, – напомнил Капустин.

– Сейчас все расскажу. – Софья разлила по чашкам кипяток и утопила в каждой по пакетику чая. – Рекламная фирма, в которой я работаю, находится прямо напротив офиса Дымова.

– А! Так он уже успел арендовать помещение!

– Вот именно. И дал, насколько я знаю, объявление в газеты.

– Но как вы впутались в его дела?

– Понимаете, о его кошке некому было позаботиться, поэтому мне пришлось открыть его портфель. А в портфеле лежали диктофон и ежедневник.

– Какая женщина устоит! – съязвил Капустин.

Софья проигнорировала его замечание и рассказала все, что случилось с момента аварии до сегодняшнего дня. Как она и предполагала, Капустина больше всего заинтересовали убийства.

– Я должен кое-что записать, – заявил он, когда Софья закончила повествование. – Ни ваша Ардочка, ни Тулускина, ни даже Суданский не кажутся мне перспективными в этом плане. А вот Мягкий, которого убили так странно…

– Его убили вторым, – напомнила Софья.

– Хорошо-хорошо, давайте начнем с первого убитого. Итак, Константин Люкин. Он работал в министерстве.

– Транспортном, – туманно пояснила Софья. – Точно сама не знаю. Тридцать пять лет, закоренелый холостяк. Ему чем-то разбили горло. Он лежал на полу в трусах, майке и в шляпе с бирочкой. Новой, ненадеванной фетровой шляпе. Рядом валялась папка с бумагами, не представляющими никакой ценности для шпионов. Не знаю, каким боком его можно присобачить ко всей этой истории. Единственное, что важно, – он жил в подъезде, соседнем с «Артефактом», и в непосредственной близости от мастерской по ремонту телевизоров.

– Я записал, – кивнул сосредоточенный Капустин.

– А вот «шляпа номер два» – совсем другое дело. – Софья заерзала на своей табуретке. – Шляпа номер два – это, как вы уже поняли, Мягкий Николай Сергеевич, администратор той самой фирмы по ремонту телевизоров. Но не это главное. Главное то, что этот Мягкий приходил к Дымову. Или звонил ему. В общем, вступил с ним в контакт. Недаром же Дымов отметил для себя, что нужно завести дело Мягкого. Мне бы очень хотелось знать, о чем бедняга ему поведал.

– Мне бы тоже, – согласился с ней Капустин.

– А нельзя ему как-нибудь позвонить, Дымову?

– Исключено, – заявил тот. – Любой звонок можно отследить, а Дима законспирирован.

– Ну ладно, сами у него спросите, – неохотно сдалась Софья. – Короче говоря, этот Мягкий был убит точно так же, как и Люкин. Только на своем рабочем месте. Подчиненные нашли его в кабинете с раскуроченным горлом, в нижнем белье и в фетровой шляпе с бирочкой. Не точно такой же, как первая, но похожей. Костюм с него кто-то снял и засунул в шкаф. Скорее всего убийца.

– С ума сойти! – пробормотал потрясенный Капустин. – Интересно, что пытался сказать этот тип, раздевая тех, кого убивал, и напяливая им на головы шляпы?

– Боюсь, что он нацелился заодно и на меня, – дрогнувшим голосом сообщила Софья. – После покушения на Дымова я склонна считать, что это никакая не ошибка и никакая не шутка. Что это все серьезно.

Она рассказала Капустину о человеке в пальто и о нападении на нее в туалете «Артефакта». Умолчала только о своем муже Романе, который болтался поблизости от места двух убийств с театральным биноклем в руках. «Вдруг Роман интересуется все же мной? – с трепетной надеждой подумала Софья. – Не может быть, чтобы он не только бросил меня, но и оказался замешан в дело о нападении. Это было бы уж слишком!»

– Значит, сделаем так, – сказал Капустин. – Я поговорю с Дымовым, мы выработаем приемлемый план действий и вам сообщим.

– Когда? – оживилась Софья.

– Наверное, завтра, – ответил тот. – Многое будет зависеть от того, что Дымов успел узнать от Мягкого.

– Мне бы тоже очень хотелось это знать! – воскликнула Софья. – Без этого дело никак не может быть распутано, вы ведь понимаете?

Капустин все понимал и ушел, заверив Софью в том, что это понимание он по возможности быстро донесет до Дымова.

– Я свяжусь с вами в самое ближайшее время, – заверил он. – Теперь вы не одна!

Заперев за ним дверь, Софья с благодарностью закрыла глаза. Она почувствовала себя гораздо увереннее! Двое мужчин, один из которых работал в органах, а второй, судя по всему, до сих пор в них работает, готовы встать на ее защиту. Главное, чтобы они встали на ее защиту немедля. Впрочем, ей казалось, что Капустин проникся серьезностью момента.

– Итак, стоит или не стоит идти сегодня в «Фантомас»? Вот в чем вопрос! – посоветовалась Софья с кошкой Федорой, которая переместилась с кресла на подоконник и следила оттуда за людьми, снующими по улице. – Если не пойду, начну думать о покушениях и сама себя доведу до нервного срыва. Лучше пойду.

Приняв это судьбоносное решение, Софья позвонила своей школьной подруге Марианне и с ходу задала вопрос:

– Марианна, в чем сейчас ходят в рестораны вечером?

– В твоем возрасте – в чем хочешь, – ответила Марианна, которая работала врачом, знала отвратительные стороны жизни и поэтому отличалась прямотой и безжалостностью. – Только молодежь еще как-то отслеживает, у кого модный прикид, а у кого нет. Наше поколение более демократично. Так что надевай, что в голову взбредет.

– То есть в повседневной одежде я не буду выделяться среди себе подобных?

– Не будешь. Ты, конечно, идешь с Романом?

– Да нет, одна. – Софья немного подумала и добавила: – Буквально на днях Роман меня бросил.

Марианна некоторое время молча смаковала новость, после чего выдала:

– Если собираешься кого-нибудь заловить, накрась поярче глаза и губы. И волосы как-нибудь распуши. Если ты, конечно, до сих пор выглядишь как простушка.

Положив трубку, Софья подошла к зеркалу и принялась пытливо себя разглядывать. Простушка? Что, если Роман думает про нее точно так же? Что, если он бросил ее потому, что она потеряла юношескую яркость и не нашла ей никакой замены? Пытаясь проглотить комок в горле, Софья перебрала деловые костюмчики, висящие на вешалках. Скромные, аккуратные и, сказать по чести, невзрачные. Может быть, все-таки рискнуть и надеть что-нибудь чуточку более смелое?

Поддавшись порыву, Софья сбегала в соседний магазин, где купила черную юбку и красный свитерок. Продавщица клялась, что юбка хоть и турецкая, но скроена по французским лекалам. Свитерок был неизвестного происхождения, но выглядел нарядно и отличался несомненным изяществом.

– Почему я раньше никогда не носила обтягивающее красное? – спросила у Федоры Софья, возвратившись домой и торопливо наряжаясь.

Федора залезла в пакет из-под одежды и принялась скакать в нем, производя изрядный шум. Софья, которая никогда не была уверена в собственной неотразимости, поддалась нажиму Марианны и подрисовала себе глаза. Затем на ее лице появился большой ядовито-красный рот. Напоследок она взбила волосы, сделавшись похожей на слегка приглаженный сноп с челкой. Накинув шубку, Софья отворила дверь… и наткнулась на Романа. Роман вытаращил глаза.

– Боже мой, ты ли это?! – спросил он с неподдельным чувством. – Тебя что, заколдовали?

– Да нет, кое-кто расколдовал.

– Не ври! Ты не любишь привлекать к себе внимание.

– Та я, которая этого не любила, осталась в прошлом. Сейчас на первый план выступила моя вторая ипостась, – надменно заявила Софья. – И не смей трогать кошку, она меньше тебя. Впрочем… трогай. Может быть, она выцарапает тебе глаза!

Перед тем как отправиться в «Фантомас», Софья забежала в близлежащий супермаркет и купила там круглую коробку порционного плавленого сыра – точно такую же, какую накануне вытащила из холодильника Ардочки. Засунув сыр в сумку, она почувствовала себя гораздо лучше и перестала суетливо озираться по сторонам.

Еще днем Софья позвонила в «Фантомас» и заказала там столик. Кстати, выяснить, что это за ресторан, оказалось не так-то просто. В телефонной книге он не значился, и пришлось звонить в платную справочную службу. Это были первые рубли, потраченные на расследование.

* * *

Ресторанчик оказался не слишком большим, но чистеньким и светлым. При этом в интерьере не было ничего пугающего.

– Скажите, а что такое «Топики»? – спросила Софья у девушки, которая провожала ее к столику.

– Это группа танцовщиц. Они здесь только по выходным. Выйдут на сцену сегодня после девяти. Четыре симпатичные девочки.

– А… А где сейчас их главный? – понизив голос, поинтересовалась Софья. – У меня должна состояться с ним деловая встреча. – Софья сунула девушке в руку визитку Дымова. – Нельзя ли ему передать? Я и столик для этого заказала.

– Ну… я не знаю, – нахмурилась девушка. – Подождите, сейчас спрошу. Вот вам меню, выбирайте пока блюда.

Меню оказалось совершенно садистским. Именно в нем сосредоточилась вся фантазия устроителей. Софья не представляла себе, как может выглядеть салат «Ужас Элен» или мусс «Слюнки комиссара Жюва». Про мясные блюда даже думать не хотелось. Захлопнув папку, Софья стала обозревать окрестности. Почти все столики были заняты компаниями и парочками, и в зале стоял оживленный гул. В одиночестве сидел только ее сосед справа – тощий сутулый тип с унылой лысиной, окаймленной оборочкой волос. Свои полные шестьдесят ему было ничем не приукрасить. Впрочем, он и не пытался. Костюмчик на нем был плохонький, а на носу как влитые сидели круглые очки в металлической оправе, которые делали его похожим на бухгалтера.

Слева расположилась компания из трех братков. Все они были откормленные, розовомордые и веселые и напоминали трех поросят в пору беззаботной праздности. Две сопровождавшие их девицы совершенно потерялись на фоне расстегнутых пиджаков, сбитых на сторону галстуков и мелькающих в воздухе бокалов и рюмок.

Чуть дальше сидели иностранцы – все как один с жесткими кудрявыми волосами и отменным аппетитом. Софья загляделась на их женщину, которая так жадно жевала, что могла бы работать в этом ресторане зазывалой.

– Это вы передали мне визитку Дымова? – внезапно спросил кто-то подошедший сзади.

Софья мигом обернулась и увидела маленького блондина в полосатом костюме. Костюм был ему велик и лишь усугублял впечатление тщедушности. Позади него стояла миниатюрная девушка с обесцвеченными волосами, собранными в крошечный хвостик. У нее были чистые голубые глаза и острый подбородок.

– Присядьте, пожалуйста, – сказала Софья, которая заранее решила держаться так, словно это были ее клиенты. – Я – доверенное лицо Дымова.

– А где он сам? – задал естественный вопрос блондин.

– Сам он сейчас глубоко законспирирован. Но вы не волнуйтесь. Его мозг – в вашем распоряжении.

– В каком смысле? – пролепетала девушка.

– В том, что некоторое время мне придется побыть его ушами и глазами.

– А-а-а… – догадался блондин. – Вы собираете информацию, а он думает.

– Вы все поняли правильно. Давайте познакомимся. Я – Софья Елисеева.

– Таня Полейко, – сказала девушка и печально улыбнулась. – А это менеджер нашей танцевальной группы Герман Буров.

– Герман, – подтвердил блондин, мотнув головой. – У нас есть новости.

– Я должна кое-что объяснить, – перебила его Софья. – Дымов мне ничего не рассказывал о вашем деле. Потому что не хочет на меня давить. Лучше, если наши с ним впечатления дополнят друг друга. Не могли бы вы вкратце обрисовать ситуацию?

– Все очень просто и очень грустно, – подал голос Герман, сцепив перед собой на столе маленькие ручки. – Две недели назад исчезла одна из наших девочек – Оксана Василевская. – Герман достал из внутреннего кармана пиджака фотографию хорошенькой коротко стриженной брюнетки и показал Софье. – После субботнего выступления она первая собралась и вышла на улицу. Видели, как она направилась к стоянке машин.

– Она водит машину?

– Да, у нее старенький «Запорожец», – подала голос Таня.

– Однако он остался возле ресторана, а Оксана пропала, – подхватил Герман.

– А что милиция говорит?

– Ну… – Герман побарабанил пальцами по столу. – Девочки выступают в откровенных костюмах… Какой-нибудь гад мог соблазнить деньгами, увезти, да и…

– А почему вы обратились к Дымову? – удивилась Софья. – Он ведь не частный детектив.

– Дело в том, что Оксана – дальняя родственница его бывшей жены. Это жена попросила Дымова попробовать что-нибудь предпринять…

– Понятно, – пробормотала Софья, которой на самом деле было совершенно непонятно, что теперь делать. Искать пропавшую девушку наперегонки с милицией? Абсурд. У нее нет опыта в такого рода делах. – Кстати, – спохватилась она, – а что у вас за новости?

– Понимаете. – Таня Полейко легла грудью на стол, чтобы оказаться поближе к Софье. – Некоторое время назад я нашла в почтовом ящике конверт. Он был не надписан. Внутри лежала вот эта штука.

Таня сунула руку в карман кофточки и достала короткую цепочку с крошечной подвеской. Подвеска изображала толстенькую хорошенькую белочку с зеленым эмалевым глазком.

– Бижутерия, – тотчас же выдала экспертное заключение Софья. – И вы не знаете, кто вам это прислал?

– Не знаю, – подтвердила Таня. – Однако неизвестный прислал и кое-что еще. Причем точно таким же образом.

Таня разжала кулачок и высыпала на стол несколько безделушек, выполненных в том же стиле: брошку-котенка и длинную булавку, украшенную рыбкой.

– И почему это вас взволновало? – задала Софья вполне профессиональный вопрос. – Мало ли кто решил вас осчастливить? Какой-нибудь влюбленный студент, например.

– Я и не волновалась до недавнего времени. Пока не нашла в костюмерной вот это!

Таня посмотрела на Германа, и тот поспешно вытащил из кармана небольшую женскую косметичку.

– Сумочка принадлежала Оксане, – пояснил он. – Милиция, конечно, пересмотрела все ее вещи, но на побрякушки не обратила внимания. Да и с чего бы ей обращать?

Софья заглянула в косметичку. Там лежали пара невидимок с бабочками и миниатюрные сережки в виде черепашек. Было совершенно очевидно, что они сделаны той же фирмой, что и безделушки, присланные Тане. У Софьи загорелись глаза.

– Это какой-то маньяк! – уверенно заявила она, сгребая всю бижутерию в кучку. – Наверное, он видел ваши выступления, и Оксана произвела на него впечатление. Он помешался на ней. Сделал несколько нехитрых подарков. Потом подкараулил ее на стоянке, заманил и увез в неизвестность. Может быть, даже убил. Теперь ему стало скучно, и ему захотелось новую девушку. Вот он и принялся за вас, Таня.

Танино лицо мгновенно приобрело цвет пломбира. Она начала ловить ртом воздух. Поняв, что слегка переборщила, Софья поспешила ее утешить:

– Маньяка мы с Дымовым найдем в два счета! Одно дело – когда вообще неизвестно, куда девушка делась. И совсем другое – когда известно куда. Ну, хотя бы в общих чертах. Вы спокойно работайте, а я пока тут осмотрюсь. Да, побрякушки я оставлю у себя, если вы не возражаете. Так, значит, вы точно показывали их милиции?

– Показывали, – кивнул Герман. – Но милиция не захотела приобщить их к делу.

– Тогда пусть пеняет на себя. Кстати, не посоветуете, что тут можно заказать из мяса без риска, что тебя вывернет наизнанку?

– Реактивные котлетки, – сообщил Герман.

– Реактивные? – с опаской переспросила Софья. – Имеется в виду, что, расплатившись по счету, посетители вылетают в окна? Да, кстати, оставьте мне ваш контактный телефон!

Герман достал визитную карточку и почтительно подал ей. Было видно, что Софья произвела на него глубокое впечатление. Бледная Таня пролепетала слова прощания и повисла на своем менеджере. Тот поволок ее через зал.

Оставшись в одиночестве, Софья заказала реактивные котлетки, зелень к ним, а на десерт попросила принести кофе и мороженое.

– Если можно, сохраните, пожалуйста, в тайне, как оно называется, – попросила она официантку, увидев украшавшие пломбир мармеладки, удивительно напоминавшие чьи-то глаза.

Едва она расправилась с котлетками и принялась за кофе, наступило девять часов и в зале приглушили свет. Заиграла бравурная музыка, и на сцену высыпали «Топики» в блестящих штанишках и коротких кофточках. Они начали выписывать кренделя ногами, руками, головами, и Софья так увлеклась зрелищем, что на некоторое время даже забыла, зачем сюда пришла. Потом очнулась и попыталась сосредоточиться. Надо было срочно активизировать свои серые клетки, как говаривал Эркюль Пуаро.

«Если я права и здесь действует какой-то маньяк, – подумала Софья, – то он вполне может сидеть сейчас в этом зале и пялиться на танцующих девочек. Вернее, на одну девочку – на Таню Полейко». Прихлебывая из чашки, она осмотрела зал уже более пристально.

По ее глубокому убеждению, на маньяка больше всего походил лысый тип, похожий на бухгалтера. «Да-да! Маньяк должен выглядеть именно так! – решила Софья. – Это закомплексованный, невзрачный и никчемный человечишка, которому в жизни жестоко не везет». Правда, вместо того чтобы глазеть на танцовщиц, лысый сосредоточенно писал что-то в маленькой записной книжке. Заметив, что Софья уставилась на него, он попытался непроизвольно прикрыть свою писанину и приподнял обложку.

Таких записных книжек Софья перевидала на своем веку тыщи штук. Это была сувенирная продукция, сделанная на заказ в агентстве, подобном «Артефакту». На обложке красовался товарный знак. Он представлял собой домик, стилизованный под детский рисунок, с неровными стенами и треугольной крышей. Сам домик был зеленым, а крыша – красной. Из-за трубы высовывался кусочек корявого желтого солнца. Под рисунком было написано «Домовик». «Интересно, чем занимается эта фирма? – мимоходом подумала Софья. – Строительством?»

Она скользнула взглядом дальше и тут же втянула голову в плечи. Через несколько столиков от нее, развалясь на стуле, сидел не кто иной, как ее первый муж, гуляка и буян Владик Кутьков. До сих пор он ее не замечал, но как только Софья попыталась уменьшиться в размерах, Владик повернул голову и радостно воскликнул:

– О! Моя симпампушечка!

– Твоя бывшая симпампушечка! – прошипела Софья, когда тот подскочил к ее столику. Владик был большой, шумный и в легком подпитии страшно дружелюбный.

– Ждешь здесь своего Романа-царевича? – беззлобно поинтересовался он.

– Нет, дорогой, царевич оказался жабой. Поэтому я жду здесь совершенно незнакомого тебе мужчину и прошу не заслонять собой вид.

Не обращая внимания на разливаемую Софьей желчь, Владик плюхнулся на соседний стул и сжал ее руку своими лапищами.

– Мы тут с коллегами отмечаем удачную сделку. Присоединяйся! Не пожалеешь! Ну его, твоего мужика! А если из приятелей моих тебе никто не понравится, так еще остаюсь я сам!

– Нет, спасибо, я не предаюсь меланхолии на пепелищах.

– О, загнула! – одобрительно засмеялся Владик. – Ты всегда была цацей и задавакой. Только я сразу этого не понял.

– Владик, – взмолилась Софья, – мне чертовски нужно остаться одной. Прошу тебя!

– Да я сейчас уйду, не дрейфь!

Владик с легкостью перекрикивал развеселую музыку. «Топики» продолжали вертеться, подпрыгивать и дрыгать ножками. Вот все четыре девочки спустились со сцены в зал, чтобы повертеть попками в непосредственной близости от публики и немножко разогреть ее. Софья с тревогой заметила, что один из братков, занимавших соседний столик, выпал из общего веселья и пристально, сжав губы, смотрит непосредственно на Таню Полейко. Софья передвинула стул так, чтобы туша Владика не мешала наблюдать за происходящим.

К этому моменту танцовщицы надели маленькие шапочки, вышитые бисером. На Тане же оказалась другая шапочка – с тряпочными ушами. Кроме того, она закуталась в пестрое боа и вращала им, точно кошка хвостиком. Сейчас она приближалась к столику с «братками», весело приплясывая и улыбаясь.

– Соня, мне без тебя плохо! – внезапно сообщил Владик, переходя в состояние немотивированной грусти. Вероятно, он выпил больше, чем казалось на первый взгляд.

– Только что тебе было хорошо, я сама видела! – возразила она, боясь оторвать взор от действа за его спиной.

Браток сверлил Таню взглядом, словно задумал продырявить ее силой своей мысли. И вот тут-то произошла одна из тех случайностей, которые делают жизнь непредсказуемой штукой. Тоненький браслет, украшавший запястье Тани Полейко, расстегнулся во время одного из особенно красивых вращений и золотой змейкой скользнул на пол. Браток на несколько мгновений опешил. А когда Таня двинулась дальше, согнулся пополам и, быстро подняв украшение, сжал его в кулаке. Потом поднес к лицу и, как показалось Софье, приложил к губам. Она своими глазами видела, что после всех этих манипуляций браток спрятал браслет в нагрудный карман рубашки и тщательно застегнул его на пуговицу. И даже ладонь подержал на этом месте, как будто бы браслет должен был согреть его сердце.

Тысячи кадров из тысячи фильмов о маньяках мгновенно пронеслись в памяти Софьи. Она помнила, что некоторые маньяки-фетишисты собирают все, что принадлежит их идолу. Не тот ли это случай? «Вот это да! – подумала Софья. – Неужели я так просто, дуриком, обнаружила опасного преступника?! Похоже, этот тип без ума от моей подопечной».

– С кого это ты не сводишь своих прекрасных глаз? – спросил Владик, неуклюже оборачиваясь. Ему удалось засечь, на кого конкретно смотрела Софья.

– О! – воскликнул он. – Да ты с ума сошла!

– Неужели ты его знаешь?! – От дикой радости душа Софьи, казалось, пустилась в пляс.

– Я его знаю, а тебе лучше бы его не знать, – пробормотал Владик.

– Ну, так кто он? – Софья наклонилась вперед и перешла на шепот.

– Некто Тихон Обморкин. В определенных кругах его называют не иначе чем Тишка Обморок. Не советую с ним связываться. Опасный тип.

– Для женщины опасен только тот мужчина, который у нее уже был, – заявила Софья.

– Намекаешь на меня? – рассердился Владик.

Да, выпил он точно больше, чем показалось сначала, и уже находился в переходном состоянии от добрячка к буяну.

Между тем Тишка Обморок внезапно засобирался. Стал прощаться с друзьями и поцеловал каждую из сидевших за столиком девиц в нарумяненные щечки, не взяв, впрочем, ни одну с собой. Софья, которая заранее расплатилась по счету, вознамерилась идти за ним. Если сейчас не проследить за подозреваемым, все пропало. Владик наверняка не знает адреса этого Тишки, ежику понятно. И что тогда она будет делать? Нет-нет, бог послал ей ниточку, и она ее не упустит!

Впрочем, у Владика на этот счет было совершенно другое мнение.

– Хочешь запрыгнуть в его «мерс»? – взревел он подобно льву, укушенному собачкой. – Так ты бросила нас с Романом, чтобы найти себе кого-нибудь покруче?!

Он схватил Софью за руку повыше локтя и изо всех сил сжал. Софья взвизгнула и начала вырываться. Тишка Обморок уходил безвозвратно. Его спина мелькнула возле гардероба. Софья почувствовала себя Алисой, от которой убегает Белый Кролик. Это было сказочное невезение. Тогда она развернулась и свободной рукой схватила свое невезение за волосы. Невезение заурчало.

– Отпусти меня, – предупредила Софья. – Я буду кричать!

На них уже обращали внимание. Сидевший ближе всех «бухгалтер» тер лысину ладонью и выделывал ногами под столом нервические пируэты.

– Эй, вы! – обратилась к нему Софья. – Вы что, не мужчина? Не видите, тут женщину обижают!

Лысый сдавленно пискнул и увел взгляд в другую сторону. Тут к их столику подскочили вышибалы – двое из ларца, одинаковых с лица, – и, заломив Владику руки, нажали на хорошо известную им точку, выводящую из строя забияк и буянов. Освобожденная Софья словно торпеда помчалась к выходу. Метрдотель метнулся к ней с извинениями, но, поймав несколько теплых словечек, стушевался и отстал.

Выхватив шубку из рук гардеробщика, Софья вылетела на улицу и бросилась к своему «Фольксвагену». «Мерседес», за рулем которого сидел Тишка, плавно уходил в темноту. «Сначала нужно выяснить, где его логово, – решила Софья. – Если этот тип высматривает и убивает девушек, я выведу его на чистую воду!»

За время пути Софья сто раз прокрутила в уме эпизод с браслетом и уверовала в то, что Тишка – маньяк. Эта уверенность и сыграла с ней злую шутку.

Когда «Мерседес» свернул с Волоколамки и, слегка попетляв по дворам, остановился возле кривоватого, но чисто отштукатуренного особнячка о двух этажах, Софья решила, что это и есть убежище злодейского Тишки. Вывеска «Центр здоровья» на крыше по техническим причинам не горела, что и ввело ее в заблуждение. Возле особнячка торчал всего один фонарь, под которым отдыхала пара иномарок. «Ничего себе живет Тишка! – подумала Софья. – Или, может, у него сегодня гости?».

Поначалу Софья не собиралась соваться внутрь. Она медленно объехала особнячок и, притормозив, списала с эмалевой таблички его почтовый адрес. И тут вдруг прямо перед носом ее машины промаршировала коренастая пожилая женщина. Она взялась за ручку задней двери и, просто потянув ее на себя, скрылась внутри. «Наверное, экономка или кухарка», – подумала Софья и почувствовала странное возбуждение. В ней проснулся дремавший долгие годы авантюризм.

«Что, если спрятаться у Тишки в доме и пошпионить? – подумала она, и в предчувствии рискованного мероприятия мурашки забегали по ее спине. – Вдруг удастся подслушать какой-нибудь телефонный разговор или найти тайную комнату, в которой он хранит вещи своих жертв и их фотографии? Своего рода алтарь, который может стать хорошей уликой».

Первый этаж особняка был освещен, зато второй многообещающе темен. Софья выключила мобильный телефон, чтобы он не выдал ее неосторожным звонком, и, прокравшись к двери, дернула за ручку. К счастью, внутри было пусто. Перед ней расстилался длинный коридор с вдавленными в стену пуговками-бра. В интерьере центра здоровья, куда судьбина занесла Софью, не было ничего казенного. На дверях не висели таблички, как в некоторых других подобных заведениях, например, «сауна», или «талассотерапия», или «тренажерный зал». Все двери были уютно обиты мягкой кожей, ручки тускло мерцали позолотой.

Софья остановилась возле первой же двери и приложила к ней ухо. Ни одного звука не донеслось до нее. Она стояла так довольно долго, потом повернула ручку и тихонько потянула дверь на себя. Открылась крошечная, не толще солнечного лучика, щелка. Софья приставила к ней глаз и едва не закричала от ужаса. В поле ее зрения попал мужчина, который сидел в кресле в позе монарха, устроив руки на массивных подлокотниках. Во лбу у него торчала длинная игла. Глаза мужчины были открыты, и он неподвижным взглядом уставился в противоположную стену.

Софья в ту же секунду решила, что перед ней труп. Вероятно, Тишка Обморок – садист и мучитель людей. Закрыв дверь дрожащей рукой, она мелкими шажками проскакала дальше по коридору, полная решимости вызнать про преступника все, что только возможно. От страха она вспотела, словно парашютист, которому приснилось, что у него не раскрылся парашют, – мгновенно и обильно. Потом пот потек по спине струйками, потому что из-за второй двери доносились явственные стоны – то протяжные, то короткие и жуткие. Замирая от ужаса, Софья снова приоткрыла дверь на тонюсенькую щелку и увидела огромного мужика с закатанными рукавами, который мял чье-то тело словно тесто. «Боже мой! – подумала она. – Человеку ломают кости! Да тут настоящий концлагерь!»

В этот момент тот, кого мяли, снова протяжно застонал. Софья отшатнулась и зажала уши руками. «Если мне удастся выбраться отсюда, – решила она, – поеду в милицию. Да что там – сразу к генеральному прокурору!»

В третьей комнате на кушетке лежала – руки по швам – женщина, покрытая страшной серой коркой. «Ее обмазали цементом!» – ужаснулась Софья. Влетев внутрь, она бросилась к несчастной. Цемент еще не успел застыть, но женщина не двигалась. «Наверное, ей сделали какой-то укол!» – решила Софья. В этот миг женщина открыла глаза и уставилась на нее.

– Я вас спасу! – жарко шепнула Софья.

Не успело из ее уст вырваться это обещание, как в коридоре послышались взволнованные голоса и шаги. Софья заметалась по комнате. Спрятаться было решительно негде – ни шкафов, ни штор, только одинаковые кушетки, низкие тумбочки да жалюзи на окнах. Однако смекалки Софье было не занимать. Она выхватила из своей сумки коробку плавленого сыра и, разодрав зубами обертку на порционных кусочках, быстро обмазала лицо, оставив свободными ноздри и глаза. После этого скинула шубку и вместе с сумкой затолкала ее под самую дальнюю кушетку, на которой обнаружилась сложенная простыня. Быстро легла, вытянулась в струнку и накрылась до подбородка. Может быть, ее примут за еще одну жертву бандита Тишки? Правда, сырок не похож на цемент. Он был сливочный, с яркими вкраплениями паприки и петрушки, но Софья надеялась, что при столь тусклом свете, какой горел в комнате, никто ничего не заметит.

– Она здесь! – отчетливо произнес мужской голос из-за двери. – Пробежала через черный ход и нырнула сюда.

Софья помертвела. Ее засекли! Вероятно, коридор оснащен камерами слежения. Такие типы, как Тишка, не могут позволить себе небрежности. Потянуло сквозняком, и по мраморным плитам пола протопали чьи-то тяжелые башмаки.

– Вставайте! – велел властный голос.

Софья открыла один глаз и увидела прямо над собой румяную физиономию с майорскими усами. Глазки под короткими бровками были гнусными. «С таким лучше не связываться», – благоразумно решила Софья и отбросила простыню. Добыв из-под кушетки свои пожитки, она, повинуясь властным жестам охранника, вышла в коридор.

Там ее поджидали еще двое амбалов в камуфляже. Они расступились, пропуская ее вперед, а потом погнали в холл, словно приблудившуюся овцу.

«Именно сюда попадают все, кто входит через парадную дверь», – догадалась Софья, очутившись посреди большого зала, которому дизайнеры постарались придать уютный вид. Однако пластмассовые фикусы выглядели слишком яркими и безвкусными, а света было слишком много. В одном из кресел сидел Тишка в тренировочном костюме с полотенцем на шее и таращился на нее. Софья, которая насмерть забыла про свое лицо в сыре, держалась с павлиньей важностью.

Навстречу многочисленной процессии вышел хилый мужчина в деловом костюме, похожий на администратора, и пожевал тонкими бескровными губами. Вероятно, он намеревался что-то сказать, но Софья его опередила.

– Что, садисты? – звонко крикнула она, озирая всех по очереди отчаянными глазами. – Вам нравится издеваться над беззащитными людьми? Устроили тут дом пыток? Ну ничего, недолго мышкам веселиться, кот возвращается домой!

– Какой кот? – спросил один из амбалов.

– Я же говорю – чокнутая, – негромко пояснил второй, обращаясь к администратору. – Или нанюхалась чего-нибудь. Прыгала по коридору, словно блоха на паяльнике. Морду вон всю вымазала какой-то дрянью.

Софья сделала глубокий выдох, швырнула шубку и сумку на соседний диванчик и двумя руками схватилась за лицо.

– Это вы во всем виноваты! – закричала она, пытаясь ногтями соскрести подсохший сырок.

И тут распахнулась входная дверь, и на пороге возникли двое хмурых мужчин. Один из них был Софье очень хорошо знаком. «Суданский!» – ахнула она про себя. Второй, молодой парень в шапке-петушке, не слишком оригинально воскликнул:

– Вот она!

Администратор живо обернулся к вновь прибывшим и с казенной вежливостью предупредил:

– Мы в одиннадцать закрываемся, господа.

– Ничего, мы ненадолго, – сахарным голосом ответил Суданский, вперив в Софью задумчивый взгляд.

Впервые с тех пор, как попалась, она струхнула по-настоящему. Она подозревала, что этот тип, Суданский, пытается влезть в ее жизнь и что-то в ней поправить по своему разумению. Кто он? Что ему в ней не понравилось? Зачем он явился? Как нашел ее? И что теперь будет? Подсознание беспорядочно лепило вопросы, словно кляксы на промокашку.

– Мы приехали за этой женщиной, – сообщил Суданский, полоснув холодным взглядом по администратору и охране. – Машина возле подъезда.

– Щас я так с вами и поехала! – нагло заявила Софья, ставшая еще ужаснее после того, как пятерней пробороздила сырную корку на лице. – Вы что, тоже Тишкины подручные?

Услышав свое имя, Тишка подпрыгнул в кресле и выпучил глаза, словно рыба, которую вытащили из ресторанного аквариума, чтобы она получше разглядела тех, кто собирается ее съесть.

– Тишка – это кто? – спросил между тем Суданский.

– Этот вот, – пальцем показала Софья. – Тишка Обморок. Маньяк и убийца. Который похищает танцовщиц и привозит сюда, чтобы мучить их. Может быть, их закалывают тут иголками, а может, заливают бетоном, чтобы насладиться их мучениями.

После этой тирады лицо Тишки некрасиво перекосилось. С этим странным лицом он врастяжку спросил:

– Чего сказала про меня эта хренобобина?

– Чего слышал! – сварливо ответила Софья и неожиданно для самой себя показала ему язык лопаткой.

– Ну, ты, обезьяна Хананай! – рассвирепел тот, вскакивая на ноги и краснея лицом и шеей. – Полегче на поворотах!

– Видели? Видели? Он точно маньяк! – обрадовалась его вспышке Софья и обратилась к Суданскому, будто бы тот и был генеральным прокурором: – Этот гад уже расправился с одной девушкой. Но ему все мало! Только что в ресторане «Фантомас» подонок выбрал себе новую жертву – танцовщицу группы «Топики» Таню Полейко. Во время выступления он пожирал ее глазами, а когда она уронила с руки браслет, схватил его, точно голодный зверь косточку, поцеловал и спрятал в нагрудный карман рубашки. В левый, – добавила она.

Вся публика, сгрудившаяся в холле, непроизвольно уставилась на Тишку.

– Так ты чего мне, блин, дело шьешь? – взъярился тот, хватаясь за карман. Ему никто не ответил, и Тишка внезапно растерялся. – Да я это… – пожал он плечами, обращаясь тоже почему-то конкретно к Суданскому. – Я просто увидел, у телки с руки цацка упала, да и подобрал…

– Ага! – не отставала Софья. – А потом цацку поцеловал, поближе к сердцу спрятал да еще карман на пуговку застегнул.

– Да не поцеловал я, в натуре! На зуб попробовал. Золотая или нет. Вот дура чумазая! Если та телка в претензии – я цацку отдам. Подумаешь, велико дело!

– Так вы что, из милиции? – спросил администратор, глядя на Софью с некоторой неуверенностью. – И вам обязательно нужно было приехать за подозреваемым в наш центр здоровья?

– Центр здоровья? – тупо переспросила та, медленно прозревая.

– Ну да. Здесь люди отдыхают после работы: массаж, сауна, лечебные процедуры…

– М-м-м… Знаете что? Я не могу разговаривать с вами в таком виде, – сказала Софья, показывая пальцем на свое лицо. – Где тут у вас можно умыться?

– Первая дверь налево, – администратор махнул рукой в сторону того коридора, по которому она недавно бегала.

– Э! – дернулся Суданский, но Софья проигнорировала его возглас и шмыгнула за дверь.

Очутившись в коридоре, она бешеным болидом пролетела все те метры, которые отделяли ее от двери черного хода, выскочила на улицу, с полуоборота завела свой «Фольксваген» и унеслась прочь, истерически визжа покрышками.

Вырулив на Волоколамку, Софья снова поддала газу, и тут-то ее и заловили гибэдэдэшники.

– Боже! – воскликнул тот, который первым подошел к «Фольксвагену». – Что это?

Водительница опустила окошко и высунула в него свое ужасное лицо. Корка из плавленого сыра местами растрескалась, местами обвалилась и приобрела нехороший синеватый цвет. Авантюрное начало, проснувшееся в Софье, заставило ее сказать задушенным голосом:

– Извините за спешку, в больницу еду! Напала ужасная зараза – нигерийская пузырчатая язва.

– Вы что, недавно из Нигерии?

– Нет, из Белоруссии.

– И?..

– Полагаете, это белорусская пузырчатая язва? Эй, эй, вы того, не надо, не наклоняйтесь близко, мало ли что… Брызну на вас слюной, вы тоже весь вспузыритесь!

– Проезжай, – испуганно отшатнулся милиционер.

«Фольксваген» развратно вильнул задом и помчался дальше. «Только бы добраться до дому! – думала Софья. – Причем раньше Суданского». Она была почти уверена, что Суданский, сообразив, что она сбежала, бросится за ней в погоню. Но как он ее выследил? И, главное, зачем? Чего он от нее хочет? Каким-то образом разузнал, где она живет…

Ворвавшись в квартиру и запершись на все замки, Софья рухнула на диван и предалась отчаянию. Еще совсем недавно, считаные дни назад, она была со всех сторон положительной замужней женщиной с устроенным бытом. Приличная работа, вялые брачные отношения, скучные выходные – все, как у нормальных людей! И нет, на тебе – подвезла Дымова! Впрочем, все началось с предательства Романа. Конечно, это он во всем виноват!

– Вот гад! – крикнула Софья кошке Федоре, которая, прижав уши к голове, самозабвенно драла когтями кресло. – Если бы Роман не сбежал из дому, я бы не стала подвозить Дымова. А не стала бы подвозить, он не попал бы в больницу. Если бы он не попал в больницу, я бы не полезла в его портфель и никогда бы не узнала, что записано в его дурацком еженедельнике! Кстати! – вдруг спохватилась она. – Куда подевался этот кретин Капустин?

Тут она вспомнила, что выключила свой мобильный, а телефон Дымова оставила дома. Может быть, Капустин или даже сам Дымов звонили ей, но не могли поймать? А как бы пригодился сейчас добрый совет! В самом деле – что делать с Суданским? Раз уж этот тип привязался, то вряд ли отстанет просто так. Интересно, что у него на уме? Может быть, позвонить ему по телефону и спросить? По телефону не так страшно.

Софья представила, как услышит в трубке голос Суданского, и тут же съежилась, точно устрица, на которую выжали лимон. Суданский навевал на нее ужас. Была в этом типе какая-то непреклонность, которая ее пугала.

Софья соскребла с физиономии злосчастный сырок, налила полную ванну горячей воды с пеной и погрузилась в нее с головой. Кошка Федора прокралась следом и, прыгнув на уголок ванны, следила за процедурой.

Отмывшись до блеска, Софья почувствовала себя слабой и беззащитной. Явившись домой, она задернула все шторы, не оставив и щелочки. Но сейчас вдруг вспомнила про человека в пальто с поднятым воротником. Что, если он заберется на балкон, выбьет стекло и прикончит ее каким-нибудь ужасным способом? Нет-нет, она должна видеть окна! Погасив повсюду свет, Софья разобрала кровать и, усевшись на нее с ногами и бездумно пялясь на улицу, съела бутерброд. Кошка Федора залезла в пододеяльник и принялась урчать там, словно маленький трактор. Облизнувшись, прежде аккуратная Софья смела крошки прямо на пол и вытерла руки о ночную рубашку.

Через пятнадцать минут довольно глупого времяпрепровождения сон осторожно тронул ее за плечо. Софья зевнула, потянулась, после чего повалилась на подушки и заснула без задних ног.

День седьмой, воскресенье

Разбудила ее оголодавшая Федора, которая гоняла по кухне свою пустую миску.

– Иду! – крикнула Софья, сползая с кровати. Тут она вспомнила все, что с ней приключилось накануне, и приуныла.

– Вероятно, я искала маньяка не тем способом, – поделилась она своей утренней мыслью с кошкой. – Но откуда я могу узнать правильный способ? Может быть, посмотреть кино по теме?

Она отправилась к молодому соседу Коле, носившему пять сережек в правом ухе и две в левой ноздре. Он считал себя крутым, поэтому покупал дрянные газетенки и смотрел ужастики. После долгих мучительных раздумий Коля вынес ей штук шесть видеокассет и пожелал приятно провести день.

Софья приготовила себе завтрак и воткнула в видеомагнитофон меланхоличный французский детектив. Двое пожилых полицейских, снедаемые гастритом и хроническим безденежьем, действительно искали маньяка, который расправлялся с припозднившимися блондинками при помощи ножа для чистки рыбы.

Софья следила за действием очень внимательно. Правда, большую часть экранного времени полицейские вели унылые разговоры и разглядывали трупы.

– Какая-то тоска! – вслух подумала Софья.

Словно подтверждая ее мысль, один из полицейских сказал с экрана: «Рутина – вот что является основой настоящего расследования. Ты перелопачиваешь тонны фактов, и тебе наконец попадается один, за который можно зацепиться».

– Скажи, Федора, что можно перелопачивать в ресторане «Фантомас»? – раздраженно спросила Софья. – Кроме соплей комиссара Жюва?

Федора, взобравшись на телевизор, равнодушно зевнула и свесила хвост на экран.

– Может быть, посмотреть книгу заявок? Что, если наш маньяк всякий раз аккуратно заказывает столик? Вдруг это завсегдатай ресторана, которого хорошо знают официантки и гардеробщик?

Софья достала из сумочки визитку Германа и позвонила ему домой. Изложила свою идею и спросила:

– Вы можете это устроить для меня? Я хочу просмотреть все заказы за последний месяц.

– Э-э-э… Вероятно. Выступление у девочек, как и вчера, начинается в девять. Но вы подъезжайте после обеда, к пяти. Буду вас ждать.

До пяти у Софьи оставалась масса времени. Почему-то она снова вспомнила про Суданского. Про то, как он затащил ее в коридор и стал целовать. Холодный запах его туалетной воды она, казалось, чувствовала и сейчас.

«Не буду думать о нем, о его глазах и улыбке. О его торсе. Не буду, – решила Софья. – И вообще, кто он такой, черт побери?» Сердясь на себя, она включила компьютер, вышла в Сеть, вызвала поисковую систему и ввела в строку поиска фамилию «Суданский». Покопавшись в своих чудовищных недрах, система через несколько секунд выдала список.

Первым номером в нем шел Махди Суданский – вождь антиколониального восстания в Судане (около 1844–1885). Еще там значилось суданское урегулирование, суданская авиация и суданская трава. Было, безусловно, любопытно узнать, что суданская трава – одна из наиболее ценных кормовых культур среди однолетних злаковых трав.

– Тоже мне, мистер Инкогнито! – фыркнула Софья.

Нет, наверное, Дымов все же знал, кто такой Суданский, когда подряжался его охранять. Хотя бы в общих чертах. Но где взять Дымова и его знания? Софья зарядила оба мобильных телефона, проверила, работает ли обычный городской телефон, и даже с укором поглядела на него. Тот понуро молчал.

– Как можно так поступать со мной, бедняжкой? – со слезой в голосе воскликнула она. – Ведь я вчера рассказала этому редкозубому типу Капустину, в какую попала ситуацию. И что? Он просто наплевал на меня!

Софья подошла к зеркалу и, отставив зад, выпятила грудь.

– Видно, чего-то мне не хватает для того, чтобы пробуждать в мужчинах интерес! Нет, но Дымов ведь мной поначалу заинтересовался… Или зачем-то сделал вид, что заинтересовался. Может быть, он не просто так стоял тогда на тротуаре с вытянутой рукой? Может быть, ему нужен был лох? Но для чего?!

Последняя мысль Софье не понравилась, и она поспешила отогнать ее прочь. «Никто не мог знать заранее, что я попаду в аварию», – успокоила она себя. Взяла фен и, устроившись перед зеркалом, принялась укладывать волосы. Напуганная шумом Федора удрала на кухню.

– Ни о чем думать нельзя! – пожаловалась Софья своему отражению. – О Суданском – нельзя, о том, что было на уме у Дымова в тот день, когда мы познакомились, – нельзя.

Соорудив на голове лихую прическу, она решила сосредоточиться на маньяке. Чтобы не сидеть без дела, достала кусочек бархата, обшила им картонку и приколола к нему все безделушки, которые отдала ей Таня Полейко. Кошечек, рыбок и бабочек. Интересно, где преступник добыл всю эту красоту? Может быть, у него возле дома магазин или рынок, где продают подобные изделия?

«А что? Рутина так рутина!» – решила Софья и быстренько собралась для выхода на улицу. Она задумала совершить вояж по маленьким лавочкам и отделам больших магазинов, торгующим бижутерией. Авось кто-нибудь из продавцов просветит ее и направит по нужному адресу. Да ей вообще может несказанно повезти, и она быстро отыщет местечко, где маньяк делал покупки. Возможно, его запомнили из-за того, что он был дотошен, придирчив и нетороплив. Или, наоборот, страшно нервничал и грыз ногти, раздумывая, что выбрать в подарок объекту своего вожделения. Или взял не глядя горсть барахла с прилавка и попросил подсчитать, во сколько это ему обойдется.

Засунув картонку с украшениями в сумочку, Софья вышла из подъезда и некоторое время бегала вокруг своей машины, прислушиваясь, не тикает ли что-нибудь под днищем. На улице потеплело, и вчерашний милый сердцу снег превратился в отвратительное серое месиво. Большие колоритные лужи, разлившиеся до самого горизонта, обещали «Фольксвагену» бодрящее купание.

Два с лишним часа колесила Софья по городу со своей картонкой. За это время она успела опросить пропасть продавцов в торговых точках самого разного уровня – все без толку. Никто не смог опознать фирму, которая производила бижутерию в виде зверушек.

Умаявшись вконец, она решила выпить кофе и обмозговать ситуацию. В маленьком кафе, куда она зашла, почти никого не было. Лишь за столиком возле окна сидели две чопорные дамы в каракуле и, отставив мизинцы, носили чашки от блюдец ко рту и обратно.

Едва Софья уселась в уголке, как зазвонил мобильный телефон Дымова. Она узнавала его по тревожному голосу. Убежденная, что это звонит сам Дымов, Софья радостно прокричала: «Алло!» Тут же ее постигло сокрушительное разочарование, так как она услышала голос Тулускиной.

– Почему вы мне не звоните? – спросила пленница Южного Бутова обиженным тоном.

– Все идет отлично! – заверила ее Софья, не представляя себе, каким образом тут можно выкрутиться. – Муж просто умирает, как хочет снова с вами встретиться!

– Могу себе представить! – пробормотала Тулускина.

– Нет, вы не поняли: он раздавлен вашим бегством. С горя он пьет и простит вам буквально что угодно.

– Он лжет. Уверена, что как только он прочитал записку…

– Расслабьтесь, дорогая! Записки вашей он не читал. Ее съел Артос, поэтому мужу остались одни слюнявые клочки.

– Моя собачка! – взвизгнула Тулускина. – Умный, умный песик!

– Дайте мне еще немного времени, – сказала Софья. – Я позвоню вам, как только легенда для вас будет готова.

Она слегка отстранила трубку от уха, потому что к ее столику развязной походкой подошел мужчина, неся на лице кривую ухмылку.

– Вы – прелесть! – крикнула трубка голосом Тулускиной.

– Добрый день, прелесть, – еще шире ухмыльнулся незнакомец, услышав эту реплику. – Можно присесть? Впрочем, что это я? Конечно, можно.

Он плюхнулся на соседний стул и развалился на нем, цинично взирая на оторопевшую Софью. Она сразу поняла, что это не просто нахал, ищущий развлечений, и сейчас произойдет что-то неприятное.

У мужчины было желтоватое лицо, нос с горбинкой и продолговатые густо-коричневые глаза с мутной примесью. Именно в глазах сосредоточилась сила, которая так испугала Софью.

Она уже хотела выкрикнуть «Что вам надо?» или «Вокруг полно свободных мест, убирайтесь!», но не успела издать ни звука. Незнакомец достал из кармана удостоверение и, развернув, сунул Софье под нос. «Лапшин», – прочитала та и помимо воли отметила, что название его учреждения начинается с той же буквы, что и ресторан «Фантомас».

– Мы с вами интересуемся одним и тем же человеком, – сказал между тем ужасный Лапшин. – Человеком по фамилии Суданский.

Софья вздрогнула. Лапшин, не оборачиваясь, щелкнул над головой пальцами и громко потребовал для себя тройной несладкий кофе.

«Ну и пристрастия! – машинально подумала Софья. – Зачем варить такую дрянь, когда можно просто жевать кофейные зерна? – Тут же мысль ее перескочила на более важный предмет. – Значит, власти интересуются Суданским? Гад Дымов! Влез в какую-то историю и скрылся в трубе! А я теперь отдувайся… Так, может, тот тип в пальто и с пистолетом не имеет никакого отношения к «шляпам»? И вся эта стрельба и шишки на моей голове из-за Суданского? Надо же, как неприятно. А он мне, если не кривить душой, так понравился…»

Еще раз поглядев на Лапшина, Софья посчитала, что лучше всего прикинуться дурой. Дура – это такая женщина, которую мужчины в состоянии понять. Именно к дурам относятся они максимально снисходительно.

– Ах! – сказала она, подставив ладошки под подбородок. – Суданский – это тот обалденный парень, который жестоко целовал меня в коридоре?

Лапшин наморщил лоб. Такое начало было для него неожиданным. «Интересно, как много он знает? – лихорадочно думала Софья. – Должна я говорить ему про Дымова или нет?». Тотчас же она решила, что лучше говорить как можно больше, а сказать при этом как можно меньше. И Дымова из рассказа вовсе исключить – это в ее интересах. Она не испытывала никакого доверия к Лапшину и не собиралась перед ним исповедоваться.

– Как вы познакомились с Суданским? – начал тот допрос.

– Это было так романтично! – хихикнула Софья, пытаясь подражать женщинам, которые уверены, что рождены для того, чтобы красить ногти. – Я принесла ему новую расчетную книжку! Он открыл дверь, мы увидели друг друга и…

– Каким образом у вас оказалась его расчетная книжка? – перебил ее Лапшин.

– Ой, боже мой! Ну разве это важно? – моргнула Софья. – Важно то, что произошло потом!

– Нет, это тоже важно, – уперся Лапшин. – Как к вам попала его расчетная книжка?

– А почему вы интересуетесь Суданским? – в свою очередь, поинтересовалась Софья, вонзив ложечку в кусок торта. – Кстати, я могу рассказать о вас подруге?

Лапшин молча смотрел на нее.

– Ох, боже мой! Ну… Я шла по этой чудесной улице, глядела на витрины, а потом зашла в подъезд, а старушка…

– Зачем вы зашли в подъезд?

– И вы еще спрашиваете?! Подтянуть чулок, разумеется. В тот день я надела итальянские чулки на резинке. Знаете, чудесная широкая кружевная резинка, которая так нравится пожилым мужчинам. За мной сейчас ухаживает один банкир в летах. Так он просто тащится, когда я закидываю ногу на ногу…

– Итак, вы зашли в подъезд, – снова перебил ее Лапшин.

– Зашла. А там старушка с расчетными книжками. Почтовый ящик Суданского был забит рекламными газетами. Лифт не работал, и старушка стала охать, что ей придется идти пешком наверх.

– Вы решили помочь старушке, – догадался Лапшин.

– А вы бы не решили? Эта ведьма силком всучила мне книжку! Впрочем, я не жалею, – маслено улыбнулась она. – Знакомство того стоило! Вы знаете, как он целуется?

Лапшин, по-прежнему не мигая, смотрел на нее.

– Впрочем, откуда вам знать? – надменно заявила она.

– Кто такой Дымов? – неожиданно спросил Лапшин.

– Дымов? – Софья широко распахнула глаза и склонила голову набок, словно Артос Тулускиных. – По-моему, это герой из пьесы «Чайка». В крайнем случае из «Грозы».

– Ну конечно, – хмыкнул Лапшин. И добавил с обличительной интонацией: – Вы представились Суданскому как ассистентка Дымова.

– Да? – легкомысленно переспросила Софья. – Ну, должна же я была ему что-то сказать! Во второй раз мне уже требовался другой предлог, чтобы позвонить в его дверь и еще раз увидеть эти пылкие глаза!

– Странный вы придумали предлог.

– Что же в нем странного?

– Вы сказали совершенно определенно – ассистентка Дымова. Откуда вы взяли эту фамилию? – Он хмыкнул и добавил: – Я уверен, что не из «Грозы».

– Ниоткуда я не взяла! Я вообще не говорила – Дымова. Я сказала не «ассистентка Дымова», а «ассистент Кадымова»! Если вы подслушивали, то вполне могли ошибиться. Знаете, когда я была маленькой, я очень любила песенку про грибы. Помните, была такая? – Софья развела руки в стороны и, сделав рот лодочкой, громко спела:

Руды, руды, руды, руды рыж, а по-русски – рыжик.

Руды, руды, руды, руды рыж, окажись поближе!

Я сбилась с ног! Пуст кузовок!

Только тебя не вижу!

Бармен за стойкой широко улыбнулся. В глазах у Лапшина полоскалась ненависть.

– Так вот, когда я была маленькой, – увлеченно продолжала Софья, – и слушала эту песню, мне все время слышалось, будто певица поет не «пуст кузовок», а «пустку завок». Я никак не могла понять, кто такая эта пустка и кто ее завок.

– Хорошо, – процедил Лапшин. – Кто такой Кадымов?

– Кадымов? Это мой первый любовник, – мечтательно сказала Софья. – Я тогда училась в девятом классе, а он был секретарем комсомольской организации… Рассказать, как мы познакомились?

– Не надо, – процедил Лапшин. – Лучше расскажите, почему вы представились его ассистентом?

– Потому что не люблю слова «ассистентка»! – важно заявила Софья. – И слова «секретарша» не люблю. Лучше так: ассистент, секретарь. Звучит по-деловому и не отдает мужским шовинизмом. Вы согласны?

Если вначале в голосе Лапшина звенела стальная струна, то сейчас она готова была лопнуть.

– Так почему вы представились ассистентом Кадымова? – разделяя слова, переспросил он.

– Да просто в голову пришло! Неужели вам никогда не приходят в голову всякие глупости? – искренне изумилась Софья. – Ну, я могла бы представиться папой римским или Анкой-пулеметчицей. Но я подумала, что лучше всего человека заинтересовать чем-нибудь неожиданным. Суданский ведь не знал, кто такой этот Кадымов, понимаете? Уверена, что он не был знаком с моим первым любовником. Если бы он случайно оказался с ним знаком, получилась бы прямо какая-то мелодрама! Прямо «Есения» какая-то. Вы смотрели этот фильм? Помню, там на героине было потрясающее желтое платье и туфли с шелковыми лентами!

В этот момент Лапшину позвонили на мобильный. Он выслушал сообщение, коротко сказал: «Иду» – и поднялся.

– Вы уже уходите? – огорчилась разошедшаяся Софья.

– Мы с вами еще встретимся, – пообещал он.

Убедившись, что он действительно ушел, Софья в полном изнеможении растеклась по стулу. «Неужели пронесло? – подумала она и едва не расплакалась от облегчения. – Господи, куда же подевались Дымов с Капустиным? Парочка мерзавцев! Бросили женщину на растерзание убийцам и фээсбэшникам! Вот пусть только появятся!»

Выпив кофе, Софья собралась зайти в последний намеченный на сегодня магазин «Подарки», находящийся неподалеку. Но после изматывающей беседы с Лапшиным желание это напрочь исчезло. Однако деваться все равно было некуда, и Софья поплелась через площадь ко входу в «Подарки».

Возле ближайшего прилавка на первом этаже она наткнулась на свою подругу Марианну, которая выбирала здесь духи, тревожно обнюхивая пробки.

– Как ты кстати! – воскликнула она, схватив Софью за локоть. – Понюхай-ка: этот запах соответствует моему менталитету?

– Вряд ли, – сказала Софья. – Он слишком вялый. Женщине, которая красит ногти в кумачовый цвет и не выщипывает брови, подойдет что-нибудь агрессивное.

– А! – рассердилась Марианна. – Значит, вот какого ты обо мне мнения!

У Софьи в сумочке зазвонил сначала один телефон, а следом за ним второй. Свой она поднесла к правому уху, а дымовский – к левому. По ее номеру звонил «тепленький» Вася Капитанов.

– Соня! Ты выйдешь завтра на работу? – довольно жалобно спросил он, стараясь энергично ворочать языком. – Без твоей поддержки Кутайкин пустит меня на ливер.

– Выйду, Вася, не беспокойся. Обработаем клиента по полной программе.

– Алло! Это снова Тулускина! – заговорила Валерия в ее левое ухо. – Я подумала, может быть, сказать моему мужу, что я выполняла какое-нибудь опасное государственное задание, подробности которого нельзя рассказывать даже ему?

– Вы уверены, что он этим удовлетворится? – засомневалась Софья.

– Не уверена, – вздохнула та.

– Тогда ждите, пока я сама вам перезвоню.

– Ну ты прямо министр! – восхитилась Марианна, и тут телефон Софьи зазвонил снова.

– Алло! – сказала она. – Я вас слушаю.

– Это я, – ответил телефон сумрачным голосом Романа.

– Излагай, но только быстро.

– Думаю, нам всем нужно встретиться, – деревянным голосом изложил тот.

– Нам всем – это кому? – уточнила Софья. – А-а… Кажется, я поняла! Я, ты и она.

До сих пор Роман ни словом не обмолвился, что у него есть другая женщина. Однако сейчас Софью словно озарило. Скрипнув зубами, она огромным усилием воли взяла под контроль свои чувства. Наружу рвались ругательства и непристойности – Софья даже диву далась, сколько всего она, оказывается, знает неприличного! Однако ей хватило ума сдержаться.

– Что ж, я готова встретиться, – тоном, ровным, словно олимпийский каток, сообщила она.

– Завтра тебя устроит? Во время обеда, например?

– Пожалуй.

Тут она вспомнила, что из-за дымовских расследований совершенно забросила собственную работу. Завтра понедельник. Обед может оказаться занят встречами с клиентами.

– Нет-нет, погоди, завтра я занята.

– Но мы торопимся, – заартачился Роман. – Мы хотим поскорее решить все вопросы.

– Какие такие вопросы вам не терпится решить? – изображая равнодушие, поинтересовалась Софья.

– Вопрос с жилплощадью, например, – грубо выплюнул Роман. – А ты что, рассчитывала и дальше проживать на наших общих метрах?

– Ну, теперь я уже больше на это не рассчитываю.

– Зато, как я погляжу, ты намерена оттягивать наши деловые переговоры.

– Еще чего! – надменно ответила Софья. – Если вам так не терпится, давайте встретимся сегодня вечером, часов в семь. Можешь назначать место.

– Знаешь сладкое кафе «Венгерочка»?

– Это возле моей работы?

– Да, неподалеку.

– Хорошо, буду там в семь часов. Можете набросать свои предложения на бумаге. Так встреча пройдет гораздо продуктивнее.

Подавляя горькое чувство, Софья убрала телефоны. Нет, не мог Роман перемениться так быстро. Значит, он изменился раньше, просто скрывал от нее правду. Отвратительно знать, что прожила обманутой дурочкой по меньшей мере несколько месяцев. Или сколько там требуется времени женатому мужчине, чтобы решиться бросить жену?

Марианна между тем заметила:

– Похоже, расставание с Романом пошло тебе на пользу. Впервые вижу тебя в воскресенье такой энергичной и красиво причесанной. И потом ты стала вызывающе ярко красить губы. Ах, Соня, мне кажется, ты влюбилась! Признайся, Роман ушел не просто так? Расскажи, кто этот человек?

Софья почему-то сразу подумала про Суданского и затрепетала. Потом схватилась пальцами за виски, и правда неожиданно вывалилась из нее, словно монетка изо рта у Буратино:

– Мне кажется, я влюбилась в какого-то бандита, – простонала она. – А может быть, и не бандита. Но, кем бы он ни был, им интересуется ФСБ!

– Ах, боже мой, какая ты пессимистка! – укорила ее Марианна. – ФСБ интересуется в том числе и очень важными людьми. Может быть, он какой-нибудь ученый-ядерщик!

Софья вспомнила, как загримированный Суданский в высоких шнурованных ботинках скрылся в подозрительной подворотне, и покачала головой:

– Нет, могу поручиться, что он не ученый.

– Тогда, может быть, он хороший снайпер или еще какая-нибудь шишка. Перестань психовать. Даже если он бандит, значит, у него много денег. Он отмажется!

– Ну, спасибо тебе, – иронически сказала Софья.

– Увидишь, Роман еще пожалеет о своем малодушном бегстве!

– Кстати, – спохватилась Софья, поспешно извлекая из сумочки кусок бархата с пришпиленными к нему украшениями. – Взгляни-ка сюда. Не узнаешь?

Марианна схватила картонку и отставила ее подальше от глаз.

– А что я должна узнать? – наконец спросила она. – Это дешевые изделия, я такие уже давно не покупаю. Я перешла на другой социальный уровень и, когда мне хочется приобрести новую побрякушку, захожу в хороший ювелирный магазин. Каждая покупка хоть на миллиметр, но возвышает меня в собственных глазах.

Судя по количеству золота, навешанного на Марианну, у нее уже должна была развиться мания величия. Софья, однако, обошлась без шпилек в ее адрес. Потрясая своей картонкой, она быстро уточнила:

– Ты не видела раньше ничего подобного?

– Никогда. А зачем тебе?

– Ну что ты пристала: зачем, зачем? По работе надо. Хотим использовать эти штуки в рекламе, но нам необходимо согласие фирмы. А фирму мы найти не можем.

– Мне бы твои заботы! – легкомысленно воскликнула Марианна. – Ладно, помоги мне выбрать духи, и я поеду. – Она понизила голос: – Меня ждет человек.

– Это тот, который пытался сделать деньги на крысином яде?

– Фу, ну что ты! Тот уже давно выработал свой ресурс!

– Ты сортируешь мужчин, как министерство природных ресурсов нефтяные скважины: мелкое месторождение, среднее, крупное и федерального значения, – укорила ее Софья.

– Зато ты всегда была паинькой, вот и лишилась мужа! – парировала Марианна. – Пока еще заарканишь своего бандита! Кстати, куда ты сейчас едешь?

– В ресторан.

– Да… Неплохо. Может, мне тоже переключиться на криминальный элемент? Всегда буду сыта, пьяна и румяна.

– Значит, ты считаешь, я неплохо выгляжу? – Софья распахнула полы шубки и повертелась перед Марианной.

– Выглядишь отлично. Только под обтягивающий свитер такие худышки, как ты, надевают бюстик с силиконовыми вкладками.

Софья гневно запахнула шубку и закричала:

– Какая же ты ведьма, Марианна! Весь кураж мне испортила! Нет у меня такого бюстика!

– Так пойдем купим! Отдел нижнего белья в десяти метрах к югу. И еще… Если ты собираешься сегодня встречаться с Романом, купи сапоги на шпильке. Лучше красные, под свитерок. Как раз такие я видела в соседнем отделе. Совершенно офигительные! Высотой по колено, мягкие, с узким носом – то, что доктор прописал. Под твою короткую серую шубку они подойдут идеально. Я знаю, ты не любишь тратиться на шмотки, хотя можешь себе это позволить! Так давай, позволь сейчас.

Меньше чем через час Софья появилась на улице в офигительных сапогах. Не менее офигительный бюст был до поры до времени скрыт мехами. Сказалась привычка Софьи во всем полагаться на мнение других. Это позволило Марианне в два счета вылепить из нее то, что ей самой казалось верхом совершенства.

– Может быть, ты еще успеешь в парикмахерскую осветлить волосы? – вслух подумала предприимчивая Марианна, оглядывая плоды своих трудов.

– Мне всегда казалось, что натуральным блондинкам это ни к чему. Или я чего-то не знаю о мире настоящих женщин? – скептически поинтересовалась Софья.

– Ну ладно, уговорила, сойдешь и так, – махнула ручкой Марианна.

Ее собственные волосы были вытравлены до белизны. Кроме того, теперь она пахла агрессивными духами. Она не пожалела денег и купила самую большую склянку, какая нашлась в магазине.

– Глянь-ка, мужчины уже обращают на тебя внимание, – радостно возвестила Марианна, одарив королевской улыбкой занюханного мужичонку, который, проходя мимо, сплюнул себе под ноги. – Расскажешь мне потом, как прошла встреча с Романом. Уверена, это будет нечто грандиозное!

Как оказалось позже, Марианна была недалека от истины. Встреча действительно получилась весьма нетривиальной. Впрочем, до встречи с Романом Софье предстояло еще посещение ресторана «Фантомас».

Честно признаться, к этому моменту ей совершенно расхотелось заниматься какой бы то ни было рутиной, но отвертеться от просмотра заказов она уже никак не могла. Пришлось припрятать свое нежелание и рулить к ресторану, где ее поджидал Герман. Он уже обо всем договорился, провел Софью в гримерку и выложил перед ней несколько тетрадочек, заполненных от руки.

– Выглядит не идеально, зато все записи в полном порядке, – сообщил он Софье, кося глазом на ее накладной бюст.

Софья же, которая воспринимала бюст не как часть своего тела, а как аксессуар, держалась безмятежно. Невысокий щуплый Герман сегодня был в джинсах и свитере, что не прибавляло ему солидности. Кроме того, он жутко нервничал, словно комплексующий подросток, попавший в компанию порнозвезды.

Вычислять постоянных клиентов «Фантомаса» оказалось чертовски скучным занятием. Тем более никто не мог гарантировать, что вся эта так называемая рутина приведет к какому-нибудь стоящему результату. Софья уже выписала в свой блокнот тройку фамилий, когда на глаза ей попалась заявка, заставившая ее подпрыгнуть на стуле.

Три недели назад некая фирма «Домовик» сняла ресторан на весь вечер. Она помнила это название! Тот лысоватый тип, которого она вчера приняла за бухгалтера, что-то корябал в записной книжке с товарным знаком этой фирмы.

Она позвала Германа и взволнованно спросила:

– Вот, посмотрите, фирма снимала ресторан на вечер. Ваши девочки выступали в ту субботу?

– Да, – без колебаний ответил Герман, нервно дергая щекой.

– Вы лично выходили в зал?

– Н-нет, – сказал тот, запинаясь. – Только выглядывал.

– Не обратили внимания на такого очкарика с лысиной? Он и вчера тут был – сидел за соседним со мною столиком. Сутулый, нескладный. Типичный неудачник.

Софья описала «бухгалтера» во всех подробностях, но Герман только отрицательно покачал головой.

– Надо будет расспросить девочек, – наконец выдавил он из себя.

«Если бы я знала фамилию этого «бухгалтера»! – подумала Софья. – Я бы проверила, сколько раз он приходил сюда уже один, без коллег. Если, конечно, он заказывал столик заранее. Но ведь узнать это можно! Необходимо найти фирму «Домовик» и побродить по кабинетам, разглядывая физиономии сотрудников. Узнаю физиономию – узнаю и фамилию».

Что она будет делать после того, как отыщет «бухгалтера», Софья еще не придумала. Однако то, что у нее появился план дальнейших действий, внушило ей определенный оптимизм.

– Вы напали на след? – спросил Герман, глядя на ее просветлевшее лицо.

– Мне кажется, да, – самодовольно ответила Софья.

– Но милиция тоже просматривала эти тетрадки!

– Зато милиция не видела лысого.

– Хм… – сказал Герман. – Вы уверены, что нацелились на того человека?

Софья помрачнела, вспомнив про то, как истово она подозревала бандита Тишку и чем все это закончилось.

– У меня множество равноценных версий, – бессовестно соврала она. – Я буду заниматься всеми по очереди, в порядке поступления их в мою голову.

В глазах Германа блеснула смутная надежда. «Почему бы ему и не окрылиться надеждой? – подумала Софья. – Он ведь не в курсе того, что я – самозванка! Что я не умею вести расследования и никогда не имела дела с преступниками». Она постаралась утешиться мыслью, что именно самозванцы вследствие особой дерзости имеют в жизни самые высокие шансы на успех. Впрочем, зачастую они плохо кончают, но на этом лучше не зацикливаться.

Взглянув на часы, Софья поняла, что пора двигаться в направлении кафе «Венгерочка», где ее поджидает отвратительная сладкая парочка – Роман и та барракуда, которая прибрала его к рукам. Нет, она даже представить не могла Романа рядом с другой женщиной! Ее собственный Роман – красивый, успешный, предмет ее гордости – больше ей не принадлежит!

Софья прекрасно знала, что припарковаться непосредственно возле «Венгерочки» ей вряд ли удастся, поэтому втиснула машину в первую же попавшуюся щель довольно далеко от места встречи. Кроме того, ей хотелось пройтись пешком и подготовиться к нелегкому испытанию. «Наверное, у этой бабы черные волосы и большие зубы, – решила Софья. – Как у матери Романа. Уверена, во время переговоров она будет им руководить».

Софья остановилась возле витрины, где были выставлены итальянские сапоги, некоторое время предавалась бездумному созерцанию, потом повернулась, чтобы идти дальше… И тут увидела Суданского. Он выскочил из темно-зеленой «Волги» и двинулся ей навстречу. Сейчас, пожалуй, даже человек в черном пальто и с пистолетом не произвел бы на нее такого сокрушительного впечатления.

Софья понятия не имела, чего он от нее хочет. Но обменом любезностями тут и не пахло. Она поняла это по плотно сжатым губам и мрачному прицельному взору, который Суданский вперил прямо ей в лоб.

Повинуясь не разуму, а исключительно инстинкту, Софья развернулась и дернула от него так, что ветер засвистел в ушах. Прохожие еще издали отскакивали в стороны, потому что Софья неслась с неумолимостью товарняка. Ах, какую свинью подложила ей Марианна, вынудив купить офигительные красные сапоги! Ее старые, на низком каблуке, лежали сейчас в пакете на заднем сиденье «Фольксвагена». Будь она в них, Суданскому никогда бы ее не догнать!

Впрочем, даже шпильки не мешали Софье показывать высокий класс. Сделав крюк по близлежащим улочкам, она снова выскочила к тому месту, где стояла ее машина. Нет, прыгнуть внутрь и заблокировать дверцы она определенно не успеет. Оглянувшись назад, Софья увидела, что Суданский сократил расстояние до минимума. Он даже протянул руку, чтобы схватить ее за воротник.

Софья развернулась и со всего маху кинула ему в лицо перчатки, которые держала в руке. Потом взвизгнула, что придало ей некоторое ускорение, и снова на пару метров вырвалась вперед.

В это же самое время Роман под руку вел Розу к «Венгерочке».

– Думаю, все будет хорошо, – вещал он, небрежно поигрывая незажженной сигаретой. – Я поговорил с ней заранее, она морально готова, так что…

– Когда она увидит меня, то разозлится, – предупредила его Роза.

– Да ну! – отмахнулся Роман. – Конечно, ей будет неприятно, но она с собой справится. Моя жена не любит выступать. Она весьма спокойная особа. Я бы даже сказал – чересчур спокойная.

– Ты считаешь, она будет выглядеть раздавленной? – вслух подумала Роза.

– Возможно. Она ведь осталась совершенно одна. Ты должна быть с ней помягче. В конце концов, у нее сейчас тяжелый период.

Роман представил себе поникшую, растерянную жену и сдвинул брови.

– Впрочем, – пробормотал он, – по тому, как она разговаривала со мной по телефону, я почувствовал, что она может начать хорохориться.

– Она умеет быть злой? – кокетничая, спросила Роза и выпятила губу.

– Да, но это выглядит так по-детски!

– Надеюсь, она не опоздает.

– Ну что ты! В выходной ей совершенно нечем заняться. По крайней мере раньше она не выходила из дома. Ну разве что за продуктами, разумеется…

– Она что, действительно такая зануда, как ты описываешь? – уточнила Роза, останавливаясь и поправляя локон, выбившийся из-под шапочки. – И в ней нет ничего женственного?

– Тебе, дорогая, она и в подметки не годится! – жарко заверил Роман и показал рукой, куда им нужно сворачивать. – Ты умеешь подчеркнуть, что ты женщина. А она – всего лишь деловая единица женского рода.

– Возможно, сегодня она попытается меня затмить.

– Не беспокойся. Ни при каких обстоятельствах она не надевает ничего экстравагантного. А свою консервативную стрижку постоянно держит в унылом состоянии.

– Что же привлекает в ней мужчин? Пышные формы?

Роман делано расхохотался.

– Она плоская как доска.

– Почему же ты женился на ней? – всплеснула руками Роза.

– Ну… Мне казалось, в ней есть некий потенциал, – промямлил Роман, сообразив, что слегка переборщил. – Только она его так и не реализовала.

В этот момент их взглядам открылся чистенький дворик, в глубине которого стоял игрушечный дом с застекленным верхом и мерцающей вывеской. На втором этаже находился венгерский ресторан, на первом – сладкое кафе, где и была назначена встреча. Все вокруг казалось светлым и нарядным, и даже снег падал медленно и торжественно.

– Задержимся ненадолго, я выкурю сигарету, – сказал Роман.

Он достал из кармана зажигалку, но не успел сделать первую затяжку, когда внезапно из-за угла дома вылетела девица в длинных красных сапогах на шпильке и с пышной, слегка растрепавшейся прической. Вытаращив глаза, она понеслась прямо на Романа.

У нее был красный рот, красный свитер под распахнутой шубой и на удивление длинные ноги. Сказать по правде, Роман никогда прежде не видел, чтобы кто-нибудь так быстро бегал. Впрочем, ничего странного в этом не было – за девицей гигантскими прыжками несся атлетически сложенный тип с бармалейским выражением на лице. В руках у него, правда, ничего не было – ни ножа, ни пистолета.

– Помогите! – крикнула девица голосом Софьи.

Сигарета выпала у Романа изо рта, когда он узнал наконец свою жену.

– О, черт! – воскликнул он, не зная, в какую сторону дернуться.

– Роман, не связывайся! – повелела Роза и ухватила его за рукав.

– Но я не могу! – через плечо ответил тот и попытался вырваться.

Однако было уже поздно: преследователь настиг Софью и, схватив ее за шиворот, резко развернул к себе.

– Только не по затылку! – завизжала она на всю улицу и попыталась прикрыть руками голову.

– Защищайся! – крикнул Суданский и выбросил кулак с явным намерением засветить Софье в глаз. Она непроизвольно откинула голову, и кулак пролетел мимо, слегка задев скулу. Однако Суданский этим не удовлетворился. Тут же он провел мастерский силовой прием: заломил Софье правую руку за спину и сделал молниеносную подсечку.

С нехорошим тяжелым стуком она со всего маху брякнулась на спину. Каблуки-шпильки взлетели вверх, упали вниз, и поверженная Софья затихла, выпучив глаза в вечернее небо. Потом она сильно-сильно зажмурилась.

– Чтоб я сдох! – громко сказал Суданский, прекращая боевые действия и озадаченно глядя на Софью сверху вниз.

Было совершенно непонятно, чего он ожидал. Роман тем временем затоптал сигарету, выдвинул вперед нижнюю челюсть и ринулся в бой.

– Эй, ты! – задиристо крикнул он. – Хочешь, чтобы я тебе фасад отреставрировал?

– Простите, – сказал Суданский. – Кажется, вышла небольшая ошибка. Послушайте, – наклонился он над Софьей. – Я в самом деле не думал…

Не открывая глаз, Софья махнула сапогом и дала ему шпилькой по коленке.

– Уй! – взвился Суданский. – Больно как!

– Проваливай давай! – крикнул Роман, продолжая наступать.

Дверь кафе приоткрылась, и оттуда выглянуло чье-то любопытное щекастое лицо.

– Ладно, – сказал Суданский, все так же озадаченно глядя на Софью. – Пока я пойду. Но мы еще встретимся!

«Угрожает, как Лапшин», – подумала та, приоткрыв глаза и наблюдая за тем, как Суданский удаляется упругой походкой.

Не тратя лишних слов, Роман подал Софье руку и рывком поставил ее на ноги. Она тут же принялась отряхиваться и проверять, не выпало ли чего из ее сумочки.

– Уж ты появилась! – пробормотал Роман, недоверчиво оглядывая ее с ног до головы.

– Вы что, знакомы? – громко спросила Роза, решительно внедряясь в их тет-а-тет.

– Знакомься, Соня, это Роза, – поспешно сказал Роман. – Роза, это моя жена. То есть моя бывшая жена. То есть не бывшая, – сбился он, – а та, которая в недалеком будущем станет бывшей. Ну, в общем, ты понимаешь.

– Вы – Софья? – недовольно уточнила Роза, придирчиво разглядывая все, что накануне было создано Марианной.

– Точно будет фингал! – плаксивым голосом ответила та и, схватив горсть снега, приложила к скуле. И только после этого кивнула: – Да, я Софья.

– Может быть, вызовем милицию? – предложил Роман. – Думаю, этого типа можно задержать.

– Не надо, – отмахнулась та. – Этот тип – мой знакомый. Кроме того, за ним по пятам идет ФСБ.

– Хм… – сказал Роман. – У тебя интересные знакомые. И ведут себя неординарно. Думаю, это твой новый знакомый?

– Ну конечно, новый, – своим фирменным хрипловатым голосом ответила вместо нее Роза. – Когда человек находится в отчаянии, он знакомится с кем попало.

– По-вашему, я в отчаянии? – пробормотала Софья, потопала сапогами и с уважением добавила: – Австрия! Чья еще обувь смогла бы выдержать столь экстремальную пробежку?

– Может быть, мы все же зайдем в кафе и спокойно посидим за столиком? – недовольно спросила Роза.

– Конечно, конечно, – спохватился Роман, улыбаясь как-то деревянно.

Еще бы, ведь Софья вела себя совершенно не так, как он привык. Прежде ее девизом была фраза: «Такт превыше всего».

– И долго вы водили меня за нос? – спросило недавнее воплощение такта, протискиваясь в дверь вперед всех.

– Э-э-э… – сказал Роман, но Софья не дослушала.

– Мне надо в дамскую комнату. Я вся в испарине, как очки с мороза. Надеюсь, вы меня простите.

С этими словами она бросила на руки Романа свою шубку и удалилась, выразительно покачивая пятой точкой. Такую походку она специально не отрабатывала – во всем были виноваты шпильки. Они просто предполагали, что божественное создание, надевшее их, будет двигаться соответственно.

В дамской комнате никого не оказалось, поэтому Софья, подойдя к зеркалу, позволила себе реплику вслух:

– Господи, кто это?

Тем временем Роза, обмахиваясь меню, допрашивала Романа, и в ее речи преобладали шипящие звуки:

– Когда ты рассказывал о своей жене, ты хотел меня утешить, да? Ты считаешь, я нуждаюсь в утешении?

– Клянусь тебе, дорогая, это неправда! – с чувством отвечал тот. – Возможно, ты была права, и Соня ведет себя так нарочно. И изменила свою внешность тоже нарочно. Возможно, это ее способ самозащиты.

– Вот уж не думаю! Похоже, что твоей жене сейчас вообще не до нас.

Софья как раз появилась в зале и двинулась в направлении их столика. Офигительный бюст шел впереди нее, вызывая одобрение у мужчин и молчаливое раздражение у женщин. Мысли ее явно были где-то далеко.

В настоящий момент она пыталась оценить чувство опасности, которое с недавнего времени поселилось у нее внутри. Ей было до безумия страшно, потому-то она и нагромождала вокруг себя массу событий, чтобы соорудить из них целую гору и, подобно страусу, спрятать туда голову. Измена Романа как-то потерялась среди этого хаоса.

Только усевшись за столик, Софье удалось как следует разглядеть барракуду, которая зацапала ее мужа. Барракуда была неотразима. Сразу же потрясали ее роскошные черные волосы и пристальные синие глаза. Одета она была очень скромно и очень дорого. «На Романа, оказывается, клюют обалденные тетки! – подумала Софья, не чувствуя ни разочарования, ни ревности. – Может быть, я в нем что-то просмотрела?»

– Если я правильно поняла, вам негде жить! – заявила она и, обернувшись к подошедшей официантке, продиктовала: – Кофе с ликером, кусок яблочного пирога и шоколадное мороженое.

Роза заказала себе только мусс, а Роман только эспрессо. Оба были слишком озабочены поданной репликой, чтобы углубляться в выбор сладкого.

– Наши с Розой обстоятельства здесь совершенно ни при чем, – раздраженно сказал Роман. – Вопрос с квартирой не имеет к ним никакого отношения.

– Зачем тогда она пришла? Хочет подружиться? – Софья насмешливо взглянула на Розу и закинула ногу на ногу.

– Цивилизованные люди должны расставаться красиво, – нравоучительно сказал Роман. Софья заметила, что у него начало подергиваться веко.

– Да-да, – подхватила она. – Красиво и, главное, быстро. Позвонил по телефону, сообщил, что расстаемся, и точка! Высшая степень цивилизованности.

– Уводите разговор в сторону? – нехотя поинтересовалась Роза. – Хотите затеять ссору и остаться при своем?

В этот момент в сумочке у Софьи зазвонил телефон.

– Простите! – противно улыбнулась она и, поднеся трубку к уху, закатила глаза к потолку. – Алло!

– Это Тулускина! – сообщила трубка. – Может, сказать, что я летала к подруге за границу, о чем сообщила в записке, которую съел Артос?

– Во-первых, вы не должны знать, что он съел записку, – одернула ее Софья. – А во-вторых, если вы заявите такое, разгорится новый скандал. Вы бы стерпели, если бы ваш муж уехал так надолго за границу и ни разу не позвонил?

– Вы правы, правы!

– Перестаньте трястись! – строго приказала Софья. – Я же сказала: я все устрою. Только имейте терпение.

– Поверите ли, но здесь, в Южном Бутове, мне совершенно нечем заняться!

– У вас ведь еще остался любовник! Или вы выгнали его на улицу?

Засунув трубку обратно в сумку, она еще раз приторно улыбнулась:

– Итак, вы хотите отгрызть кусок жилплощади? Что ж, считаю это вашим неотъемлемым правом. Так что заберите себе этот кусок. Мне нужна однокомнатная квартира в моем районе. Заниматься обменом будете вы. И платить агентству недвижимости. И организовывать переезд. Понимаете, я сейчас ужасно занята.

Официантка принесла заказ и сгрузила его с подноса. Софья тотчас же накинулась на сладости. Но не успела ими как следует насладиться, как опять зазвонил мобильный.

– Вот видите! – пожала она плечами. – Даже поесть некогда. После того как ты ушел, Роман, я сильно похудела, заметил? Столько сразу появилось интересных дел, знакомств, просто не могу усидеть дома! Алло!

– Соня! – мрачно произнес Степаныч. – Завтра с утра тебе надо встретиться с «шубами и дубленками». Возьмешь маленькую Таню со всеми документами и повезешь к клиенту. Будешь ее страховать. И еще, у нас проблема. У Шагалова снова забарахлили почки, а календарь с детьми горит.

– Придется заплатить дизайнеру со стороны, – резюмировала Софья. – Ладно, шеф, я этим займусь.

– Тебя что, повысили в должности? – криво ухмыльнулся Роман, прихлебывая из чашки.

– Кое-кого это совершенно не касается! – Софья подарила ему ядовитую улыбку.

Потом быстро набрала номер «Фантомаса» и попросила позвать к телефону Германа. Когда он подошел, Софья дала ему строгий наказ во время выступления «Топиков» выйти в зал и отследить лысого.

– Сама я боюсь появляться среди публики второй раз подряд, – пояснила она. – Этот гад может меня срисовать, что плохо отразится на расследовании.

– Хорошо, я прослежу за ним. Если, конечно, он придет, – согласился Герман.

– Не испугаетесь?

– Нет.

Софья похвалила его, словно командир отличившегося бойца, и спрятала телефон поглубже в сумочку.

Роза нервно пошевелилась на своем месте. Ей страшно хотелось сказать какую-нибудь гадость, но она боялась уронить себя в глазах Романа. Телефон зазвонил снова. Уже не дымовский, а ее, Софьин.

– Софья Николаевна! – сказала трубка искусно смягченным мужским голосом. – Это Игорь.

– Игорь? Что-то я…

– Суданский.

– О! – воскликнула Софья и замолчала. В ее лексиконе открылась «черная дыра», и туда моментально утянуло все слова, которые она знала раньше.

– Я мог бы подкараулить вас возле «Фольксвагена» или устроить засаду во дворе дома, но я решил вас не пугать.

– О! – снова сказала Софья, тщетно шаря по закоулкам памяти. В памяти был один Суданский – его глубокие глаза и запах туалетной воды.

– Поэтому позвонил по телефону.

– О! – повторила Софья с новой, более богатой интонацией.

– Надеюсь… М-м-м… С вами все в порядке?

Софья опять хотела сказать «О!», но передумала и промолчала. Тогда Суданский продолжил свою мысль:

– Нам надо объясниться. Где вы сейчас? – Софья издала нечленораздельное восклицание. – Ну, хорошо, хорошо, не говорите, я и так знаю.

Она поерзала на стуле и нервно огляделась по сторонам, опасаясь, что тот прокрался в кафе и сидит сейчас где-нибудь у нее за спиной. К счастью, поблизости его не оказалось.

– Можно я позвоню вам домой для более обстоятельного разговора? – продолжал приставать Суданский. – В котором часу вы вернетесь?

Софья тотчас же решила, что возвращаться домой не стоит вообще. Или обмануть его? Скользнув взглядом по холеной физиономии Розы, она тут же обрела дар речи и поспешно сказала:

– Я буду дома к одиннадцати.

А про себя подумала: «Проскочу раньше! Пусть себе подкарауливает!» Роман демонстративно посмотрел на часы: было около восьми. Завершив разговор, Софья последний раз окинула взглядом напряженную парочку и объявила:

– Что ж, мне пора идти! Было интересно посмотреть на ваш… симбиоз.

– Я возьму твою шубу, – поднялся Роман, доставая из кармана номерок.

Когда он отошел, Роза сказала:

– Может быть, вы сами заплатите за съеденные калории? Мы с Романом стараемся экономить. Сами понимаете, когда складывается новая семья, начинаются большие расходы…

– Да-да, и выделяется много энергии, – согласилась Софья. – Я просто чувствую, как вас распирает.

Она бросила на стол несколько купюр и неторопливо направилась к выходу. Мельком глянув в зеркало, заметила, что на скуле уже проступил синяк.

– Как ты себя чувствуешь? – с преувеличенной заботой спросил вероломный Роман.

– А ты?

– Знаешь, сегодня я отчего-то почувствовал себя виноватым. Ты ведь хотела ребенка, говорила, что твои биологические часы подают сигнал…

– Не беспокойся, Роман, моими часами займется кто-нибудь другой. И знаешь, я даже рада, что ты убежал загодя.

При других обстоятельствах, выйдя из кафе на улицу, она бы расплакалась навзрыд. Но не теперь. День был чертовски бурным, в перспективе маячила опасность встретить на пути домой Суданского или даже человека в длинном пальто с пистолетом. Дымов с Капустиным исчезли без следа, а завтра предстоял сумасшедший день на работе.

По пути к «Фольксвагену» Софья завернула в аптеку и принялась бегать вдоль полок.

– Вам чем-то помочь? – спросила ее лучезарная девушка в белом чепчике.

– Мне нужно снотворное, успокоительное, что-нибудь против стресса, против головной боли, но на растительной основе и в одной упаковке.

Девушка не растерялась и предложила:

– Вот, возьмите новый суперэффективный отечественный препарат. Будете пить по одной чайной ложке три раза в день. Впрочем, там есть инструкция.

Софья взяла в руки предложенный флакон. На коробке было написано: «Успокойка». Средство стоило бешеных денег и имело такой широкий спектр действия, что его можно было предлагать каждому второму покупателю.

В собственный подъезд она просочилась вместе с соседями и с ликованием заперлась на все замки. Тщательно вымыла новые сапоги и еще раз полюбовалась ими. Потом приняла душ, приготовила на утро один из своих деловых костюмов и, раскрыв блокнот, начала составлять рабочий план на понедельник. Одним из пунктов плана стало посещение фирмы «Домовик». Вот только нужно выяснить, где эта фирма расположена.

Отыскав на стеллаже «Желтые страницы», Софья принялась за кропотливое дело. Она не знала, чем конкретно занимается «Домовик», могла лишь предполагать исходя из ее названия. В конечном итоге народная мудрость не подвела: терпение и труд все перетерли. «Домовик» был найден, и его адрес с телефоном аккуратно вписаны в блокнот. Едва Софья отложила ручку, позвонил унылый Герман.

– Ни одного человека, подходящего под ваше описание, в ресторане сегодня не было, – сообщил он.

– Не отчаивайтесь! – подбодрила его Софья. – У меня есть другая ниточка, гораздо более прочная. Она обязательно приведет к цели.

– Если, конечно, это тот человек, – позволил себе замечание Герман.

«Женщины с такой развитой интуицией, как у меня, дважды не ошибаются», – подумала Софья, очередной раз вспомнив Тишку.

Когда часы пробили одиннадцать вечера, она подтащила поближе к себе телефон и стала ждать звонка Суданского. Однако ожидание сильно затянулось. К полуночи терпение Софьи истощилось.

– Меня окружают обманщики! – пожаловалась она кошке Федоре, которая лежала на ковре в совершенно неприличной позе. – Капустин сказал: позвоню! Суданский сказал: позвоню! И где они все?

Федора ничего не ответила и даже не пошевелилась. Зато когда Софья решила выпить только что купленное лекарство, мгновенно навострила уши и полезла нюхать флакон. Софья позволила ей облизать ложку, после чего Федора на целых полчаса занялась умыванием.

Ожидая, пока «Успокойка» подействует, Софья вставила в видеомагнитофон вторую кассету с фильмом про маньяка под названием «Лицо из ночного кошмара». По иронии судьбы, актер, исполнявший роль кошмара, был страшно похож на Суданского. Его ловило целое спецподразделение полиции, но он был неуязвим. Никаких особых методов расследования фильм не раскрывал, зато был таким страшным, что Софья большую половину действия просидела зажмурившись.

Утробно урча, Федора забралась на кровать и устроилась на подушке Романа. Софья невольно вспомнила сегодняшнюю встречу с мужем, его новую любовь, начала перебирать в памяти все произошедшее в кафе и незаметно для себя задремала.

День восьмой, понедельник

Как Софья и предполагала, новая рабочая неделя началась бурно. Степаныч был не в настроении, и все сотрудники бегали по агентству, словно блохи по коту, обмазанному керосином. Маленькая Таня в обнимку с набитым бумагами портфелем топталась в коридоре.

– Софья Николаевна! – пискнула она. – Шеф сказал, что мы поедем вместе.

– У нас есть еще десять минут, – ответила та и, ворвавшись в кабинет, принялась названивать домой заболевшему дизайнеру.

Жена во всех подробностях рассказала Софье про Лешину колику, но к телефону его так и не позвала.

– Календарь с детьми горит синим пламенем! – пробормотала та и поглядела на часы.

– Нас машина ждет, – сообщила Таня, приплясывая от нетерпения.

– Уже идем! – успокоила ее Софья и, достав тональный крем, подмаскировала синяк на скуле.

– Говорят, вы разводитесь с мужем? – спросила Таня по дороге на улицу. Видимо, синяк произвел на нее сильное впечатление.

– Да, и уже со вторым, – посетовала Софья.

– Наверное, тяжело?

– Не столько тяжело, сколько хлопотно.

Когда они устраивались в машине, шофер проявил максимум любезности, но, как только завел мотор, сразу замолчал. Софья, устроившаяся на переднем сиденье, несколько раз оборачивалась к Тане и, случайно поглядев через заднее стекло на дорогу, заметила белый автомобиль, который ехал за ними как привязанный.

– Обернись, Таня, – попросила она. – Кажется, на автомобиле такой же марки и такого же цвета ездит Кутайкин. Ты ведь знакома с ним?

– Ну да, – ответила Таня, живо обернувшись и разглядывая идущую позади машину. – Не видно, кто за рулем, – солнце в глаза бьет. Какой-то мужик. А на нем шапка.

– Говорят, Кутайкин всю пятницу изводил Васю?

– Это Вася всю пятницу изводил Кутайкина. Я слышала кое-что из его двустиший.

– Он со мной уже поделился, – сказала Софья. – Стишки вполне можно издавать отдельной книгой как юмористический сборник.

– Последнее, на чем они расстались, поразило Кутайкина в самое сердце. Вот, послушайте: Вкусна колобовская пища! Не откажешься ни от кусища!

– Его когда-нибудь уволят. Впрочем, что это я? На моей памяти Вася не провалил ни одного заказа, хотя организовал множество баталий с клиентами.

Белый автомобиль по-прежнему маячил позади. Во время деловой встречи Софья устроилась у окна и то и дело поглядывала вниз, на стоянку. Белый автомобиль притулился с самого краешка. Неразличимый сверху шофер из машины не вышел. «На обратном пути нужно будет записать его номер», – подумала Софья.

Однако, к невероятному ее разочарованию, обратный путь они проделали в одиночестве. Белый автомобиль исчез без следа. «Может быть, стоит пить «Успокойку» не чайными, а столовыми ложками? – подумала Софья. – У меня ярко выраженная мания преследования. Мне слишком многое чудится. Мне чудится, что Роман наблюдает за квартирой убитого Люкина, Кутайкин, бросив работу, ездит за мной по всему городу, разыскиваемый ФСБ Суданский преследует меня по вечерам, человек с пистолетом наблюдает за балконом, а Дымов затеял какую-то авантюру с моим участием…»

Переговоры прошли удачно, и маленькая Таня, вдохновленная первой личной победой, попыталась затащить Софью в кафе.

– Ну, давайте по кофейку, Софья Николаевна! – канючила она. – Давайте заедем в «Венгерочку»!

– Какой ужасный у тебя вкус! – содрогнулась та. – Поезжай туда сама.

– Но нас ждут только после обеда!

– Я обедать не стану, у меня есть еще одно важное дело. Кстати, Таня, ты не одолжишь мне свой портфель? Он мне нужен для солидности.

Шофер подвез их к «Артефакту», где Софья пересела за руль своего «Фольксвагена» и рванула в сторону Автозаводской. Там в большом отреставрированном здании помещалась фирма «Домовик». В преддверии разведывательной операции Софья решила придать себе окончательно неприступный вид. Остановившись возле «Оптики», она прикупила очки в массивной оправе с простыми стеклами и водрузила их на нос. Сбрызнула волосы минералкой и руками зачесала их назад. Получилось нечто похожее на Людмилу Прокофьевну из «Служебного романа».

– Ну, – вслух сказала Софья, посмотревшись в зеркальце, – неудивительно, что Роман убежал к другой.

Очень утешало, что синяк на скуле был не слишком велик и хорошо маскировался крем-пудрой. «Хоть убей, не понимаю, что означала вчерашняя погоня! – подумала Софья. – Сначала Суданский следил за моей машиной, потом гнался по улице, догнал, ударил по лицу, свалил на землю, извинился и ушел. Позже позвонил по телефону, сказал, что в одиннадцать позвонит еще раз, чтобы все объяснить, и исчез навсегда. Может быть, его поймала-таки ФСБ? Да-а… Отношения с мужчинами как-то не заладились».

* * *

Фирма «Домовик» оказалась довольно большой конторой с густонаселенными кабинетами. По коридорам сновало множество посетителей, поэтому Софья перестала бояться, что ее остановят и начнут задавать неудобные вопросы.

В первых пяти помещениях за столами сидели исключительно женщины бальзаковского возраста. И ни одного даже самого завалящего мужчины. «Надеюсь, лысый не заболел гриппом, – подумала Софья. – Иначе мой вояж окажется напрасным». Она сунула голову в очередную дверь и долго обозревала внутренности кабинета.

– Вам кого? – спросила ее женщина, похожая на борца сумо. Ее слоеные подбородки лежали на груди, словно королевский воротник.

– Мне нужна бухгалтерия, – само собой выскочило у Софьи.

– Идите по коридору до конца, потом поверните налево, потом поднимайтесь вверх по лестнице на один пролет, – заученно пробормотала толстуха.

Софья поблагодарила и проделала весь путь за рекордно короткое время. Обнаружив дверь с табличкой «Главный бухгалтер», она осторожно потянула за ручку. Лысый сидел там в гордом одиночестве и поедал бутерброд размером с ботинок. Тот самый лысый, из ресторана «Фантомас».

«Это судьба! – подумала Софья, отшатнувшись. – Он и в самом деле оказался бухгалтером!» Ей потребовалось некоторое время, чтобы переварить информацию. В страшном волнении она принялась бродить по коридору и кусать губы. На этом этаже пришлых людей в верхней одежде было гораздо меньше. Сотрудники же, время от времени выбегавшие в коридор, громким шепотом словно заклинание произносили одно и то же слово: «Комиссия». Через некоторое время Софье даже удалось увидеть эту комиссию. Человек десять мужчин и женщин, сбившись в молчаливую серо-черную стайку, перешли из одного кабинета в другой.

Софья, полагаясь на магическое действие очков и портфеля, заглянула в комнату, из которой они только что вышли, и так, словно на секунду вернулась, спросила:

– Простите, а как зовут вашего главбуха?

– Ушкин Иван Иванович! – хором ответили ей взбудораженные сотрудники и сотрудницы.

«Ушкин! Боже мой! Самая подходящая фамилия для маньяка», – решила Софья. Испытывать судьбу больше не стоило. Она узнала то, что хотела. На этом следовало остановиться. Сколько Софья ни ломала голову, она так и не смогла придумать, как выяснить домашний адрес главбуха. «Ничего, я его, голубчика, вечером выслежу, – пообещала себе она. – Поведу прямо от работы. А там посмотрим, кто кого».

Пока Софья застегивала шубу, пресловутая комиссия снова вывалилась в коридор. Судя по явному оживлению и громкому обмену репликами, работа здесь была завершена. Комиссия, вытянувшись колбаской, направилась к лестнице. Софья вышла на улицу вместе с ней. Она узнала все, что хотела. Дымов мог бы гордиться ею… Если бы не исчез бесследно на пару с Капустиным.

Теперь до вечера Ушкина надо было выбросить из головы, потому что в «Артефакте» накопились срочные дела, не терпевшие проволочки. Возвратившись в агентство, Софья ворвалась в кабинет, сняла пиджак и пошарила ладонью по спинке стула, где постоянно висела длинная мохеровая кофта, в которую она переодевалась, если предстояло долго сидеть за столом. На улице сегодня было холодно, и она уже предвкушала, как сейчас завернется в тепленькое.

Однако никакой кофты на обычном месте не обнаружилось. Пожав плечами, Софья распахнула створки шкафа и тупо уставилась внутрь. Кофта пропала. Это было поистине странно. Уезжая с маленькой Таней, Софья не заперла кабинет на ключ. Впрочем, так делали все. Приходя на работу, отпирали свои комнаты, и до самого вечера те стояли нараспашку. В любой момент начальству могло понадобиться что-нибудь из кабинета. И, войдя, это что-нибудь вправе был взять любой сотрудник. Что угодно, но не кофту же!

Вряд ли на сей предмет гардероба могли покуситься Степаныч или Вася Капитанов. Секретарша Мариночка без спросу не возьмет и скрепки. Кроме Мариночки и маленькой Тани, женщины водились только в бухгалтерии. Этот вариант вообще отпадал. С бухгалтерией у Софьи отношения сложились более чем поверхностные. Возможно, забредал в ее отсутствие в кабинет какой-нибудь чужак, да и прихватил с собой то, что приглянулось?

Исчезновение кофты Софью страшно озадачило. Еще ни разу на работе у нее не пропадали личные вещи.

– Никто не видел мою кофту? – громко спросила она, выходя в коридор, где наблюдалось в настоящий момент некоторое оживление.

– Это какую? Сиреневую? – переспросил Вася Капитанов, поглядывая то на часы, то в окно. – Она висит у тебя на спинке стула.

– Висела, – поправила его Софья. – А теперь она испарилась. Пока мы с маленькой Таней обрабатывали «шубы и дубленки», кто-то ее стырил. Но утром она точно была.

– О! – воскликнул Вася. – Я же говорил: у нас завелся Барабашка.

– И что? – возмутилась Софья.

– Подожди до вечера, она, может, сама собой появится.

Софье такая идея пришлась не по душе, и она отправилась опрашивать народ. Однако никто не признался, что видел кофту или, тем паче, брал ее.

Через некоторое время Вася Капитанов зашел к ней в кабинет.

– Вещь свою ты, видно, не нашла, – сразу же взял он быка за рога. – И вот что я предлагаю. Давай пойдем и обо всем расскажем Степанычу. Об этом чертовом полтергейсте. Если я один пойду, он меня отошьет. А над тобой смеяться никогда не станет!

– Никуда я не пойду! – сердито ответила Софья. – Это у тебя полтергейст, а у меня просто кофту стырили.

– Так надо принять меры!

– Заявить о краже? Ты шутишь, что ли? У нас вокруг людей убивают, а тут – кофта! Такой пустяк…

– Подлинный ужас, Соня, всегда прикрывается пустяками, – мрачно заметил Капитанов.

– О господи! Ты случайно не поклонник Дэвида Линча? Не удивлюсь, если ты на ночь смотришь «Твин Пикс».

– Еще вспомнишь мои слова! Я чувствую, что твоя кофта не просто так пропала.

– Говорят, недавно здесь бродил неприкаянный Кутайкин, – задумчиво сказала Софья.

– Точно, бродил. Теперь я снова его жду. Он приехал где-то час назад, но без тебя не пожелал ничего обсуждать и скрылся.

– Так-так.

– У него что, сильное чувство?

– К кому?

– К тебе.

– С чего ты взял?!

– Ну как же. Ты ведь сейчас подумала, что это Олег Осипович утащил твою кофту в качестве приятного воспоминания о проведенных вместе минутах. Может, от кофты волнующе пахнет твоими духами? Но он, конечно, не признается.

– Большей глупости я просто не слышала, – задрала нос Софья.

– Слушай, а Дымов, который взялся за дело о полтергейсте, он где?

Софья на пару секунд замялась. В самом деле, не может же она сказать Васе, что Дымов прячется! Для всех – он умер. С другой стороны, у нее не было никакого желания рассказывать на работе, что человек, который оказался ее пассажиром во время аварии, скончался в больнице.

Софья нашла компромиссный вариант.

– Не знаю, где. В больнице, наверное, – легкомысленно ответила она, копаясь в столе. – Сто лет уже туда не звонила. Все равно к нему не пускают. Когда выздоровеет, сам объявится. У меня его кошка.

– Очень плохо, – вздохнул Вася. – Мое дело как раз тянет на конфиденциальное. Куда я с ним еще сунусь?

– Может быть, тебе просто кто-то пакостит? – предположила Софья.

– Посмотрим, что ты запоешь, если у тебя тоже начнется. После кофты – сумочка, после сумочки – записная книжка, – обиделся Вася и ушел, раздраженно хлопнув дверью.

Выглянув в окно, Софья увидела, что возле подъезда припарковался белый автомобиль. Из него вышел Кутайкин и, манерно поправив чуб, направился к двери. Софья тотчас же решила, что следует свести общение с ним до минимума. Ей вовсе не нравилось, как развиваются события. Но сказать «фи» до тех пор, пока работа не будет принята и оплачена, она опасалась. Такие типы, как Олег Осипович, если задеть их самолюбие, способны выйти на тропу войны и жестоко мстить даже за пустячную обиду.

Прежде чем отправиться в кабинет Капитанова, Софья забежала к Мариночке и, понизив голос, попросила:

– Я буду у Васи с клиентом. Минут через пятнадцать зайди, пожалуйста, и скажи, что нужно срочно решить вопрос о замене Шагалова.

– Но его действительно нужно срочно решить! – шепотом ответила Мариночка.

– Вот этим я и займусь. Только бы мне вовремя ускользнуть от Кутайкина.

– Сделаю, не волнуйтесь! В лучшем виде.

В очередной раз припудрив синяк, Софья решительно вышла в коридор. Тут-то она и столкнулась с Кутайкиным. Когда тот увидел Софью, в глазах его включилось по лампочке. «Дурной знак, – решила та. – Надо срочно с этим что-то делать». Кутайкин ей не нравился категорически.

– Рад видеть вас, Софья Николаевна! – сказал между тем он, на каждой букве «н» совершая странное движение ноздрями. Вероятно, в этом и крылся секрет его знаменитого прононса.

Софья поздоровалась с ним очень сдержанно, хотя и улыбалась при этом. Кутайкин тем временем поставил на коленку портфель, открыл его и извлек оттуда желтый букет странных мелких цветов. Они резко пахли и напоминали пучок лекарственной травы.

– Это вам, – сообщил он, протягивая букет Софье. – Поставьте в воду. Говорят, очень помогает от головной боли.

Видно, он не мог забыть, как Софью огрели в туалете по голове.

– Где достали такую роскошь? – не удержалась и спросила она.

Кутайкин на мгновение растерялся, потом потемнел лицом и промолвил, как водится, в нос:

– Так и знал, что вам больше нравятся розы. Учту на будущее.

– Послушайте, Олег Осипович, это лишнее, – огорченно сказала Софья.

Пожалуй, первый раз кто-то из клиентов примешал к заказу личные чувства. Конечно, чего удивляться! Из-за Романа она наделала глупостей. Подвезла Дымова, влезла к нему в квартиру, взяла кошку, вскрыла портфель и все такое. Раздавала авансы направо и налево, позволила себе увлечься Суданским, дала повод Кутайкину волочиться за ней. Надо это прекратить. И так все зашло слишком далеко.

– Вы не должны смущаться того, что красивы и притягательны, – заявил Кутайкин без всякого стеснения, словно почувствовав, о чем она думает.

Вероятно, все свои умозаключения он полагал непреложными истинами и потому изрекал менторским тоном. Софья посчитала за лучшее оставить неприятную тему в стороне.

– Пойдемте в кабинет креативного директора.

– Я знаю, что пока мы в графике, – сказал Кутайкин, ступая по ковру, словно по тонкому льду – осторожно и с носка. – Но слоган может нас задержать. Никак не удается найти компромиссный вариант.

– Думаю, все завершится к обоюдному удовольствию, – промямлила Софья, не испытывая на самом деле никакой уверенности в успехе.

На Капитанова явно что-то нашло. Может быть, он когда-нибудь отравился колобовским сервелатом? И теперь решил отомстить? Иначе никак невозможно объяснить всю эту галиматью со слоганом. Или Вася просто невзлюбил Кутайкина и таким вот изощренным способом издевается над ним? Это хождение по мукам должно наконец закончиться. Даже Степаныч уже подключился к продвижению проекта, но пока и его усилия не принесли результатов.

Мариночка Софью не подвела. Ровно через пятнадцать минут она вошла в кабинет Капитанова и напомнила, что «горит» календарь и, кроме Софьи, спасать его некому.

– Ах, боже мой! – всплеснула руками та, будто бы только что вспомнила о такой важной вещи. – Придется мне уйти и заняться этим немедленно. Вы справитесь без меня? – заискивающе спросила она у Васи.

На Кутайкина при этом даже не взглянула. Однако он сам напомнил о себе.

– У вас что, возникло еще более срочное дело? – спросил он, играя голосом. Первые ростки угрозы проклюнулись на свет.

Софья сомневалась, как поступить. То ли осадить его как зарвавшегося мужчину, то ли обнадежить как клиента фирмы. Конец ее внутренней борьбе положил Вася.

– Возвращайся! – сказал он тоном, не терпящим возражений. – Думаю, мы с Олегом Осиповичем застрянем тут надолго.

Софья забежала в свой кабинет и сняла телефонную трубку. Неподалеку от «Артефакта», между двумя большими старыми домами втиснулось тощее здание новой постройки, в которое, словно в скворечник, тут же налетели маленькие фирмочки. Там же, на девятом этаже, свила себе гнездышко редакция журнала «Компьютеры и делопроизводство», где работал давний знакомый Софьи Сережа Мохов. Сережа был отличным дизайнером и несколько раз подключался к работе над заказами, если у «Артефакта» не хватало рабочих рук.

Сейчас, когда Шагалов на некоторое время выпал из графика, Софья снова решила воспользоваться услугами Мохова.

– Сереж, а что, если я сейчас зайду к тебе с материалами? – спросила она, позвонив и в двух словах обрисовав проблему.

– Давай! – согласился тот. – Только учти: Брюковец у себя.

– Может, пронесет? – пробормотала Софья, отчаянно надеясь, что ей удастся проскочить мимо кабинета ответственного секретаря «Компьютеров и делопроизводства» незамеченной.

С первой же встречи с Софьей Иван Брюковец положил на нее глаз, а глаз у него был блудливый. Отчего-то он считал, что должен нравиться женщинам, и настойчиво приставал к избранницам. Было ему всего-то лет под сорок, однако ни у кого язык не поворачивался назвать его молодым мужчиной. Невысокий и широкий, как комод, кожу Брюковец имел белую, рябую, и, несмотря на то что на вид казался мясистым, словно шампиньон, при непосредственном контакте поражал странной дряблостью плоти. Сотрудники избегали здороваться с ним за руку, а женщины, выходя из его кабинета, морщились так, словно попробовали дрянное блюдо.

Всякий раз при виде Софьи дебелый Брюковец становился чертовски активным и напористым. Дело доходило даже до пощечин, но и это не остудило ответсека. Софья опасалась, что при очередной встрече он поведет себя еще более дерзко и ей придется устроить громкий скандал, чтобы вырваться из его липких лап.

Скандала ей не хотелось. Брюковец знал, зачем Софья приходит в редакцию, и мог запросто перекрыть Сереже Мохову кислород.

Выйдя из лифта на девятом этаже, Софья на некоторое время замешкалась на площадке. Однако коридор был пуст, и она наконец тронулась с места. Возможно, Брюковец обладал развитой интуицией или учуял Софью по запаху. Как бы то ни было, едва она миновала его кабинет, как он выскочил наружу.

– Ага! – сказал он, потирая короткопалые ручки. – Сегодня у нас в редакции дорогие гости!

– Я к Мохову, – коротко ответила Софья, ускоряя шаг.

Однако Брюковец и так знал, к кому она. Он засеменил сбоку, словно ребенок, старающийся не отстать от взрослого. Вот только ухмылка у него была отнюдь не детской. Забежав вперед Софьи, он открыл перед ней дверь и вошел следом.

Оживившееся было лицо Сережи Мохова мгновенно потускнело.

– К нам го-о-ости! – пропел тем временем Брюковец, хватая Софью за локоть и подставляя ей стул.

Молоденькая Люся, сидевшая с Моховым в одной комнате, низко наклонилась над бумагами и сделала вид, что поглощена работой.

– Благодарю вас, – вымученно улыбнулась Софья и села на предложенный стул.

– Ты вот что, Мохов, – строго сказал Брюковец. – Прежде чем с гостями чаи гонять, слетай на первый этаж в фотолабораторию.

– Да как же – слетай? – возмутился было Мохов. – Там застрянешь не меньше чем на полчаса.

– Ничего-ничего, Люся пока сходит перекусить, а мы с Сонечкой немножко поболтаем.

– Иван Феоктистович! – позвали Брюковца из коридора. – На два слова можно?

Пока тот решал срочные вопросы, стоя в дверях, Люся мышкой выскользнула из комнаты, а Сережа Мохов нацарапал на бумажке несколько цифр и шепотом сказал Софье:

– Вот тебе телефон лаборатории. Если почувствуешь, что дело труба, позвони и после первого же гудка положи трубку. Это будет для меня сигналом. Ну а потом позволь Брюковцу что-нибудь лишнее. Через пять минут я неожиданно вернусь, да не один, а с нашей Марфой. Уж она устроит ему общественное порицание! У этого типа навсегда отомрет охота распускать ручонки!

Марфа была «замшей» главного – колоритной теткой под центнер весом с могучей энергетикой и громовым голосом. В силу женской невостребованности она неумолимо относилась к порокам, особенно тем, которые касались взаимоотношения полов. Но самое главное – Марфа враждовала с Брюковцом и пообещала выжить его из редакции в самое ближайшее время. Нападая друг на друга, противники обычно не стеснялись в выражениях.

Софья мученически завела глаза вверх. Что называется, из огня да в полымя. Убежала от Кутайкина и попала к Брюковцу. Сказать по правде, у нее не было никакого желания разыгрывать здесь представление, но что оставалось делать? Мохов нужен ей позарез. Он человек проверенный, ему она доверяет на все сто.

Выдавив лишних людей из комнаты, Брюковец плотно прикрыл дверь и сделал осторожный шажок в направлении Софьи.

– А ты все хорошеешь, Сонечка! – противным голосом сказал он. – Новая прическа тебе очень идет! Только что это у нас на личике?

Он протянул пухлый указательный палец, чтобы коснуться запудренного синяка, но не успел донести его до цели. Дверь в кабинет резко распахнулась, и на пороге появился главный редактор журнала Лев Михайлович Генштейн. Высокий, худой, в больших очках-хамелеонах, он властвовал в своем небольшом мирке безраздельно.

– Вот ты где, Иван! – сказал он, мельком глянув на Софью и не поздоровавшись. – Пойди быстро, там из Киева звонят!

Брюковец убежал, трусливо потряхивая задницей, а главный, блеснув очками, очень строго спросил Софью:

– Где Мохов?

– В фотолаборатории на первом этаже, – ответила та.

Она была безмерно благодарна этому замечательному человеку за то, что он спугнул ответсека.

– Так-так, – сказал Генштейн и, потянувшись к телефону, быстро набрал номер фотолаборатории твердым начальственным пальцем. – Впрочем, – пробормотал он, бросив трубку после первого же гудка, – я позже его вызову. А вы что, по поводу вакансии?

– Нет-нет, – поспешно сказала Софья, нервно поглядывая на дверь. – Я по личному делу.

– К Брюковцу?

– Нет-нет, – замотала головой Софья. – К Сергею Мохову. Я буквально на пять минут. Не оторву его надолго.

– Хм… – пробормотал главный, схватил со стола какой-то документ и начал его просматривать. Софья поднялась было на ноги, но тот повелительно сказал:

– Сидите!

Листочек с телефоном, который та держала в руке, внезапно выскользнул из пальцев и спланировал на пол. Генштейн решил проявить галантность и наклонился, чтобы его поднять. Софья, не вставая со стула, тоже наклонилась, и они, как полагается, стукнулись лбами.

– Моя голова! – вскрикнула Софья, сердясь на судьбу за то, что та в последние дни постоянно проверяла ее котелок на прочность.

Генштейн, решив, что слишком сильно ударил даму своим крепким крутым лбом, присел на корточки и двумя руками взял Софью за голову, чтобы рассмотреть причиненное повреждение.

– Ну-ну, не так все страшно, – пробормотал он.

В ту же секунду дверь влетела внутрь кабинета и на пороге возникла монументальная Марфа, за спиной которой приплясывал взволнованный Сережа Мохов.

– Ах ты, мерзкий развратник! – закричала Марфа с порога, не разглядев, из кого конкретно состоит живописная группа, расположившаяся на стуле и около него: солнце лупило из окна прямо ей в глаза. – Убери от девочки свои жадные ручонки!

Более зоркий Мохов ударил Марфу кулаком по почке, но та не обратила на него никакого внимания. По дороге он ее здорово раззадорил, поэтому Марфа не желала миндальничать.

– Беломордая гадина! – пробасила она на весь этаж. – Что это ты тут себе позволяешь?!

Генштейн поднялся с колена и выпрямился во весь рост. Только тут Марфа заметила, с кем имеет дело, и икнула от неожиданности. На ее щеках мгновенно выступили пунцовые пятна.

– Не знал, Марфа Евгеньевна, что мое лицо кажется вам чересчур бледным, – ехидно заметил Генштейн. – Вы что же, предлагаете мне посетить солярий?

– Обозналась, Лев Михайлович, – забубнила Марфа, отступая в коридор. – Думала, тут Брюковец бесчинствует!

Хмыкнув, Генштейн покинул кабинет и деловой походкой направился к лифту.

– Это что, была подстава, да, Мохов? Тебя Брюковец подговорил, да?

– Да что вы! – вступилась Софья. – Все вышло совершенно случайно! Сначала тут действительно был Брюковец, но пришел ваш главный и отослал его разговаривать с Киевом.

– Почему у меня до сих пор не отвалился язык? Я назвала Льва Михайловича беломордой гадиной! Как я теперь буду смотреть ему в глаза? – сокрушалась Марфа.

– А ты смотри на верхнюю пуговицу его рубашки, – посоветовал Мохов. – Никогда не смутишься.

– Спасибо! – буркнула та и удалилась к себе, раскачиваясь по дороге, словно африканский слон.

– Ужасное недоразумение! – пробормотала Софья, обмахиваясь двумя руками. – Звонила-то не я.

– Хороший был план, – сказал Мохов. – Жаль, накрылся медным тазом.

Сережа был немножко нескладным, зато очень милым молодым человеком и считался весьма перспективным дизайнером. Софья была уверена, что заказ он выполнит как надо. Договорившись о сроках, они распрощались, и, позабыв о всякой опасности, она зацокала каблуками по коридору.

На сей раз Брюковец выскочил на нее из лифта, словно черт из коробочки.

– Что же ты, Сонечка, уже уходишь? – прочирикал он, не давая лифту уехать. – А мы так и не пообщались.

– Всего доброго, – холодно ответила Софья и взглядом еще добавила морозца.

Однако Брюковца подобное бряцание оружием не могло пронять.

– Провожу тебя хотя бы до выхода! – Он втиснулся за ней в лифт и, нажав на кнопку, широко и сально улыбнулся.

Когда лифт дополз до первого этажа и дверцы его раскрылись, Брюковец вылетел из него спиной вперед, разметав стоявших в ожидании людей.

– Дура! – завизжал он, словно жирный ребенок, которого обидела одноклассница. – Чтоб ноги твоей больше не было в редакции!

Пунцовая Софья, проходя мимо, брезгливо обронила:

– Тебя не спросили!

– Еще раз придешь, я… Я тебя метлой вымету, как приблудную мышь!

– И еще раз прокатишься вверх тормашками, – пообещала Софья. – Полетишь прямо с девятого этажа!

Брюковец поднялся на ноги и побежал вверх по лестнице, стараясь скрыться с глаз свидетелей как можно быстрее. А свидетелей его позора было много – народ прятал смешки, а кое-кто стоял, откровенно разинув рот.

– Ну, Лешка, – вслух сказала Софья, выскакивая на улицу и адресуясь к заболевшему Шагалову, – уж мне твоя колика выходит боком!

В «Артефакте» между тем тоже было неспокойно. Вася Капитанов и Кутайкин вошли в конфронтацию, сгубив на корню хорошую творческую атмосферу, которая была так нужна для успешного продвижения заказа. Софье пришлось показывать класс в своей нелегкой профессии.

Впрочем, Кутайкин при ее появлении заметно смягчился, и Вася украдкой смахнул воображаемый пот со лба, показывая Софье, как рад ее вмешательству.

– Придется задержаться часов до восьми! – заявил Олег Осипович, копаясь в своей барсетке.

– Я не могу, – тут же ответила Софья. – Извините, у меня важное дело.

Кутайкин мгновенно надулся и стал разговаривать, поджав губы.

– Ты что? – рассерженно шепнул Вася и пнул Софью ногой под столом. – Какое дело может быть важнее этого?!

– Да, Софья Николаевна, – услышал и поддакнул Кутайкин, – я думал, у вас повышенное чувство ответственности и неколебимое уважение к клиенту…

– Вы не понимаете! – рассердилась та. – У меня маньяк останется без присмотра!

Вася и Кутайкин молча переглянулись.

– Есть один тип, – неохотно сообщила Софья, – которого я подозреваю в особо тяжком преступлении. Надо, чтобы сегодня вечером он был у меня на глазах.

– Но почему у вас?! – вздыбился Кутайкин, словно штормовая волна. – Есть ведь соответствующие органы!

– С виду он очень порядочный человек, а у меня нет никаких доказательств…

Софья отчаянно жалела, что проболталась. Это все нервы! Разве можно выдерживать такой темп и такое напряжение?

Вася и Кутайкин склонили друг к другу головы и принялись отчаянно шептаться.

– Все, Соня, сейчас подпишем документы, и поедешь домой, – сказал наконец Капитанов, откидываясь на спинку стула. – Выпьешь чаю с медом, можешь пропустить рюмочку коньячку. И поспи подольше. Степаныч, я уверен, не будет против.

– Конечно, будет! – возразила Софья. – Я две пятницы подряд ходила в отгулы. И, кроме того, как это мы подпишем документы? А слоган?

– Мы договорились, – умиротворенно заявил Кутайкин.

– В каком смысле?

– В обычном, – пожал плечами Вася. – Я придумал стих, а Олег Осипович его одобрил.

– Что, вот прямо сейчас?

– Да, мы давно уже ходили вокруг этого простого и замечательного слогана, – подтвердил Кутайкин. – И только что выхватили его из общей массы вариантов.

– И как же он звучит? – с опаской спросила Софья, перебирая в памяти Васины шедевры.

– Колобовская еда не наскучит никогда! – продекламировал тот с гордостью.

– Что ж, – сказала Софья, боясь поверить своему счастью. – Можно приступать к формальностям?

– Конечно! – горячо подтвердил Кутайкин максимально в нос. – А потом я отвезу вас домой.

Софья озадаченно замолчала, а Капитанов принялся строить ей ужасные рожи, ощерив зубы и вытаращив глаза. По всей вероятности, он призывал Софью согласиться со столь лестным предложением.

– Ах, ладно! – махнула рукой та. – Домой так домой. Отвезете так отвезете. Только как же мой автомобиль? Не хочу завтра с утра толкаться в метро и дышать в воротники сограждан.

– Я отвезу вас на вашем «Фольксвагене», – покровительственно сказал Кутайкин, и Вася за его спиной показал Софье большой палец.

«Что ж, я нашла временную замену Шагалову и договорилась с Кутайкиным. Степаныч меня точно не уволит, даже если я смоюсь раньше времени, – подумала Софья. – Только надеюсь, мой новый шофер не станет набиваться в гости».

Когда Кутайкин уселся за руль ее машины, он буквально лучился самодовольством. «Может быть, он считает, что я уже его с потрохами?» – испугалась Софья.

– Спасибо, что взяли на себя такой труд, – пробормотала она, кося глазом в его сторону.

– Разве это труд – отвезти домой красивую женщину? – сказал Кутайкин так надменно, будто бы не комплимент делал, а читал отповедь.

Потом он надолго замолчал. Молчать вместе с ним было неприятно. Никакого покоя в душе Софья при этом не ощущала. Не приходили ни расслабление, ни умиротворенность. Она ерзала на своем месте и постоянно покашливала от напряжения.

– Вы простудились, – заявил Кутайкин через некоторое время, – потому что ходите в шубе нараспашку. – Помолчал и добавил: – Если хотите, я поставлю вам банки.

– Банки? – опешила Софья. И с облегчением сообщила: – У меня нет банок!

– У меня есть.

– Вы предлагаете поехать к вам домой, чтобы поставить мне банки? – недоверчиво переспросила Софья, подумав, что ее бывший муж Роман все же один из самых нормальных представителей мужской популяции.

– Я могу растереть вас свиным салом, – интимным тоном сказал Кутайкин. – Или гусиным жиром.

– И то и другое выглядит ужасно привлекательно, – пробормотала Софья, – но я, пожалуй, ограничусь перцовым пластырем. И сразу лягу в постель.

– Что ж, такой план мне тоже нравится! – заявил Кутайкин, наглея буквально на глазах.

– Я же не предлагаю вам залезть в постель вместе со мной! – не выдержала и рассердилась Софья.

– А что такого? Вы – больная, я – доктор.

– В последний раз в такую игру я играла в первом классе.

– Я сразу понял, что у вас скудная личная жизнь.

– Судя по вашему настрою, вы намерены ее разнообразить!

Кутайкин аккуратно завел машину на стоянку перед домом Софьи, выключил мотор и, повернувшись к ней всем корпусом, проникновенно сказал, впервые опустив отчество:

– Софья! Я схожу от вас с ума.

Вероятно, от волнения его прононс шел теперь прямо из желудка.

– Я вижу, – мрачно ответила та. – Вы уже сошли с ума, Олег Осипович.

– Можно просто Олег.

– Я тронута, – все с тем же выражением ответила Софья.

Кутайкин глядел на нее пристально, как кот на морскую свинку, с которой хозяева крепко-накрепко наказали ему подружиться.

Софья додумалась наконец сменить тактику. «Придется, видно, опять прикинуться дурой, – решила она. – Только у дур в этой жизни все проходит легко и без последствий».

– Послушайте, Олег, – сказала она капризным тоном. – Для меня все это слишком… быстро. Я женщина романтическая, мне нужно долгое ухаживание, охи-вздохи, робкие прикосновения. Вы начали с цветов и, если честно, уже начали меня пленять…

Кутайкин приосанился.

– Ну, будьте же душкой, не портите эту чудную игру. Вы должны завоевать мое сердце! – Софья погрозила ему пальцем, стараясь вложить в этот жест максимум кокетства.

– Все, что вы сказали, прозвучало многообещающе, – предупредил Кутайкин и, схватив Софью за руку, быстро поцеловал пальцы. – Тогда до завтра!

Он выбрался из машины и, не оглядываясь, ушел в сторону метро.

– Ух, так бы и придушила собственными руками! – пробормотала Софья, провожая его горящим взором.

Ворвавшись в квартиру, она сбросила верхнюю одежду и посмотрела на часы.

– Пожалуй, мы с тобой, Федора, еще успеем перекусить, прежде чем я поеду следить за подозрительным главбухом.

Слежка за Ушкиным представлялась Софье приключением, своего рода игрой, поэтому она не особо задумывалась над тем, к какому конкретно результату все это может привести. Главное – начать, думала она. Главное – что-нибудь делать. Если же остаться дома, плохие мысли вообще захлестнут с головой.

Отогнав сомнения прочь, Софья поела, переоделась в одежду «для слежки», которую раньше уже опробовала на Суданском, и сбежала вниз по лестнице. На этот раз она даже не прихватила с собой ничего, что могло бы послужить ей средством защиты. И прибыла на стоянку фирмы «Домовик» в весьма легкомысленном настроении.

«Интересно, – думала она, озирая окрестности, – есть у этого типа машина? Если нет, мне придется несладко. Бегать за ним по городу, втискиваться в переполненные автобусы и вагоны метро… Бр-р-р…» Впрочем, Ушкин занимал хорошую должность, так что можно было рассчитывать на вполне цивильный вариант преследования.

Подозрительный главбух появился в ее поле зрения лишь в восьмом часу вечера, когда в здании погасли почти все окна. На нем было дохленькое пальтишко и свалявшаяся меховая шапка, наводившая на мысль о бездомных собаках. Повертев головой из стороны в сторону, Ушкин двинулся к светофору с явным намерением перейти улицу. Софья чертыхнулась и поспешила выбраться из машины. Если у этого типа есть автомобиль, вряд ли он оставил его без присмотра на другой стороне улицы. Значит, все-таки придется топать ножками.

Однако демарш вскоре получил очень простое объяснение – Ушкин прямым ходом двинулся ко входу в большой магазин. Софья подумала, что он пошел за едой, но ничего подобного – главбух направил свои стопы в лабиринт отделов с непродовольственными товарами. Софья крадучись последовала за ним. Несмотря на конец дня, народу как назло было немного, а Ушкин постоянно озирался по сторонам.

Наконец он нырнул под вывеску модного магазинчика женских товаров и довольно резво направился вглубь, минуя стеллажи со свитерами и колготками. Затем остановился у отдела с длинной витриной и, низко наклонив голову, принялся что-то рассматривать под стеклом. Софье страсть как хотелось подобраться поближе, но она всерьез опасалась быть обнаруженной. Ведь в «Фантомасе» она уже привлекла к себе его внимание. Увидит ее Ушкин, обеспокоится и заметет все следы.

Софья вошла вслед за главбухом в магазинчик и стала осторожно двигаться в его направлении. Ушкин тыкал во что-то пальцем, и продавщица неразборчиво щебетала, порхая за прилавком. Вот он надел на палец цепочку, которую она ему подала, и поднял повыше. Софье удалось разглядеть, что на конце болтается побрякушка, похожая на те, что лежали у нее в сумочке.

– Боже мой! – потрясенно прошептала она одними губами и, пригнувшись, перебежала за стеллаж с нижним бельем.

Здесь стоял парень с нахмуренным лбом и бегающими глазками. Он отрывал у дешевых трусов бирки, а потом, приподняв куртку, засовывал добычу себе в джинсы. Софья поспешно отступила, но было поздно. Сообразив, что она все видела, магазинный воришка метнулся к выходу и, пробегая мимо, со всего маху врезал ей кулаком под дых. У Софьи тут же остановилось дыхание, и, вытаращив глаза, она замерла, наклонившись вперед и растопырив руки.

– Посмотри, какое глупое лицо у этого манекена! – сказала проходившая мимо покупательница своей подруге. – И куртка на нем какая-то потрепанная!

Перед глазами Софьи кружились мушки, образуя сложные узоры. От удара весь воздух из нее вышел, а новую порцию вдохнуть было совершенно невозможно. Как, впрочем, и пошевелиться.

– А вот полусапожки классные! – не унималась покупательница, отступив на два шага и любуясь обувью Софьи. – Интересно, сколько они стоят?

– Девушка! – крикнула вторая, адресуясь к продавщице, которая тенью отца Гамлета бродила по торговому залу. – Сколько стоят эти полусапожки?

Она пальцем показала – какие, и продавщица удивленно ответила:

– Откуда же я знаю?

– Во дают! – возмутилась покупательница. – Не могут ответить, сколько стоит пара обуви, которая выставлена у них в зале!

Как раз в этот миг легкие Софьи снова наполнились кислородом, и, резко разогнувшись, она сдавленным голосом сказала:

– Они стоят четыре тыщи.

– О господи! – взвизгнула покупательница, отпрыгнув назад.

Проходя мимо нее, Софья гордо сказала:

– Ну, и у кого из нас глупое лицо?

Между ней и Ушкиным теперь находилось только одно препятствие – обвешанный пакетами мужик, поджидавший женушку, копавшуюся в контейнере с домашними тапками. Софья подошла к нему вплотную и, привстав на цыпочки, выглянула из-за его плеча. Мужик забеспокоился и стал бочком продвигаться по проходу.

– Стой на месте! – прошипела Софья, схватив его за рукав.

– Простите, но я…

– Молчи! – приказала она.

Теперь уже у нее не было никаких сомнений – вся бижутерия, которую получили по почте Таня Полейко и Оксана Василевская, была куплена здесь. И, судя по всему, куплена именно Ушкиным.

– Вот гнида! – проговорила пораженная до глубины души Софья. – Мерзкий маньяк!

– Это вы про кого? – раздался возле ее уха визгливый голос.

Повернувшись, Софья увидела, что женушка типа, увешанного пакетами, движется на нее с тапками наперевес. Это была крашеная блондинка с черными грузинскими бровями и горбатым носом той же национальности. – С какой стати вы обзываете моего мужа?!

– Я не вашего мужа обзываю, – отмахнулась Софья. – Ой, только ради бога не орите так!

– А кого?! – еще визгливее вопросила дамочка. – Думаете, я дура?

– Думаю, да, – честно призналась Софья. – Только потише, потише!

И Ушкин, и продавщица из-за прилавка посмотрели на них.

– Давай топай отсюда! – надрывалась блондинка.

– Она всегда так орет? – спросила Софья у переминавшегося с ноги на ногу мужика.

– Всегда, – кивнул тот.

– Сочувствую, – пробормотала она и решила, что пора отступать.

Ушкин прятал в карман бумажник. Вероятно, он уже расплатился и сейчас двинется в обратный путь. Интересно, для кого он купил украшение? Снова для Тани Полейко? Может быть, прямо сейчас он отправится к ее дому и, запечатав покупку в конверт, опустит ее в почтовый ящик?

Ушкин вышел из супермаркета и возвратился на стоянку перед своей фирмой. Здесь его поджидала новенькая «Лада» неброского темно-синего цвета. Софье пришлось проявить сноровку, чтобы не попасться ему на глаза и вовремя запрыгнуть в свой автомобиль.

– Итак, куда же мы поедем? – покусывая губу, спросила она вслух.

Впервые с начала слежки в ее душе шевельнулось нечто похожее на панику. В самом деле, если главбух – настоящий, всамделишный маньяк, она здорово рискует. Судя по просмотренным фильмам, маньяки ужасно умные, изобретательные и подозрительные типы. Ушкин, например, мог ее заметить, но не подал виду. Возьмет завезет куда-нибудь в темный лес и там прикончит.

Словно повинуясь ее мыслям, Ушкин повел свою «Ладу» вон из центра, добрался до Алтуфьевского шоссе, свернул, покрутился по улицам и выехал к окраине какого-то не то парка, не то леса, на краю которого, судя по всему, только что было начато строительство коттеджей. Ни один не был закончен, и вся улица в полутьме напоминала руины. Правда, вдоль нее уже проложили дорогу, здесь горели фонари, но Софья испытала приступ подлинного ужаса. «Убийца-главбух заманивает меня в безлюдное место, – холодея, подумала она. – Интересно, а как он собирается вытащить меня из «Фольксвагена»?» Единственное, что ее утешало, это свет фар еще одной машины, которая тащилась где-то далеко позади. «Наверное, поблизости все-таки есть нормальное жилье», – подумала Софья.

«Лада» Ушкина тем временем сбавила скорость и сделала резкий рывок вправо. Софья не стала рисковать и тихо ушла на обочину, немного не доезжая до поворота. Выключила фары. Машина Ушкина не умчалась далеко. Она остановилась возле небольшого одноэтажного домика. Единственный в этом месте, он был совсем закончен и даже выглядел весьма привлекательно.

«Здесь этот тип и спрятал тело Оксаны! – холодея, подумала Софья. – И, может быть, уже приготовил могилу для Тани Полейко…» По-хорошему, конечно, нужно убраться отсюда и вызвать подкрепление. Но где его взять? Вряд ли милиция купится на рассказ о безобидном главбухе, которого какая-то дамочка заподозрила в страшных злодействах. Никто не заведет дела, не даст ордера на обыск, не приедет осматривать дом, не установит слежку… Значит, все нужно делать самой.

Пока она размышляла, Ушкин открыл багажник и, засунув туда голову, принялся копаться внутри. «Надо подкрасться сзади, оглушить его и проникнуть в дом, – решила Софья. Потом бросила взгляд на мощную дверь коттеджа и подумала: – Только следует дождаться, пока Ушкин откроет замки, и уж тогда послать его в нокаут!»

Она принялась вертеться на сиденье, отыскивая в салоне хоть что-нибудь тяжелое. Единственным «ударным» предметом оказалась поллитровая банка маринованных огурчиков, купленных на ужин. Что ж, лакомством придется пожертвовать, но что это значит по сравнению с разоблачением маньяка!

Со всей осторожностью Софья открыла дверцу и выбралась на улицу. Было не слишком холодно, и снег под ногами не хрустел. Софья, пригибаясь, пробежала за кустами почти до самого коттеджа. Ушкин, к счастью, производил много шума. Он насвистывал, покашливал и весело шуршал пакетами, которые извлек из багажника. Когда он достал из кармана связку ключей, Софья в обнимку с банкой огурцов уже стояла сзади. «Только бы у него не было собаки!» – мимолетно подумала она.

Едва щелкнул последний замок и дверь распахнулась, она двумя руками подняла банку вверх и, как следует размахнувшись, без колебаний опустила ее на голову главбуха. Шапка должна была смягчить удар и не дать голове расколоться. Зато раскололась банка, и из нее во все стороны вместе с рассолом брызнули маленькие пупырчатые огурчики. Ушкин, не оборачиваясь, некоторое время постоял на месте, потом колени его подогнулись, и он мешком свалился на пол. Клацая зубами, Софья перепрыгнула через тело и принялась бегать по дому. Дом был больше, чем казалось снаружи, почти без мебели, только кухня радовала глаз отличной обстановкой.

Галоп слегка проветрил Софье мозги, и она вновь обрела способность соображать. Бегом вернувшись к входу, она за ноги затащила Ушкина в дом и, сбегав к машине, принесла кусок шпагата. Связав его по рукам и ногам, Софья оставила открытым рот – нечем было залепить, да и не нужно: как она успела заметить, местность вокруг казалась необитаемой.

Уверившись, что Ушкин окончательно побежден и не нападет на нее сзади, Софья решила обследовать коттедж еще раз. Особенно тщательно она разглядывала пол, рассчитывая найти люк, ведущий в подвал, где главбух мучил и убивал своих жертв. Она просто была уверена, что он их мучил. Люди с такой невинной внешностью чаще всего склонны к садизму.

Никакого люка она не нашла, зато в тумбочке под зеркалом обнаружила две пары самых настоящих наручников. Находка заставила ее удвоить бдительность. Через некоторое время она выяснила, что в глубине кладовки есть еще одна дверь. А на двери – глазок. Софья с жадностью прильнула к нему и тут же подпрыгнула.

Сквозь глазок она увидела квадратную комнату с окнами, плотно закрытыми жалюзи. Мебели в комнате не было, только ковер на полу. На ковре сидела симпатичная девушка. Одна ее рука была пристегнула наручником к батарее. Второй рукой она общипывала виноградную гроздь, лежавшую перед ней на большой тарелке.

Софья попыталась толкнуть дверь, но та оказалась заперта.

– Эй! – крикнула она и попробовала повертеть ручку.

Дверь не поддалась, а девушка даже не подняла голову. Софья била в дверь то левым, то правым плечом, прыгала и вопила до хрипоты, но девушка за дверью не реагировала. «Или она глуха как пенек, – решила Софья, – или в комнате потрясающая звукоизоляция».

Софья смутно помнила фотографию Оксаны Василевской, которую показывал ей Герман. Судя по прическе и возрасту, это была именно она. Значит, Ушкин не законченный отморозок. Кажется, пленница чувствовала себя весьма неплохо. Если, конечно, не считать наручники. Непохоже, чтобы ее били или издевались над ней. Но тем не менее похитили и спрятали.

«Пришло время звонить в милицию!» – решила Софья и, в очередной раз перепрыгнув через Ушкина, потрусила к машине. Схватила телефон и только было собралась осчастливить власти, как вдруг лицо ее неожиданно просветлело.

– Боже мой, какая роскошная идея! – воскликнула она и в порыве чувств стукнула себя трубкой по лбу. – Я просто гений! Я умна, как Нурали Латыпов!

Достав из сумочки любимый блокнот, она набрала номер телефона в Южном Бутове.

– Алло! Валерия Тулускина? Это ассистентка Дымова. Хорошие новости, дорогая! Все устраивается наилучшим образом. Есть шанс попасть в объятия вашего мужа! Уже сегодня ночью.

– Зачем вам понадобились объятия моего мужа? – не поняла Тулускина.

– Не мне, а вам! Это вы, вы должны вскоре оказаться в его объятиях.

– Правда? – Тулускина задохнулась от нахлынувших чувств и быстро поинтересовалась: – А что для этого нужно?

– Наручники. Только и всего!

Бесхитростная Тулускина испуганно спросила:

– Мне что, придется напасть на какого-нибудь милиционера?

– Да нет. Наручники уже у меня и ждут вас.

– Но это точно? Вы придумали мне легенду?

– Да еще какую!

– Боже мой, боже мой! – запричитала та. – Так говорите скорее, что делать.

– Немедленно хватайте машину и подъезжайте к метро «Отрадное», я буду вас там ждать.

– А как я вас узнаю?

– Я буду держать в руке свернутую трубочкой газету! – мгновенно придумала Софья и приказала: – Выезжайте немедленно!

Ушкин все еще был в отключке. Затащив его поглубже в дом, Софья подобрала с пола ключи от коттеджа и, выйдя на улицу, воровато огляделась. Затем заперла дверь и потрусила к машине. Теперь следовало проявить максимум внимания, чтобы запомнить дорогу. Добравшись до первой же городской улицы, Софья остановилась и нашла ее на карте города. Дальше все оказалось просто. Минут через двадцать она уже подъезжала к станции метро.

Приткнув машину неподалеку от остановки маршруток, Софья вытащила из бардачка старую газету, скатала ее трубочкой и вылезла на улицу. Возле метро сновало довольно много людей, все они куда-то спешили. Транспорт подходил исправно, практически никто просто так не задерживался. Заметив небольшой магазинчик, Софья сбегала туда и купила бутылку воды. От переживаний во рту у нее изрядно пересохло.

Однако, когда она снова вышла на улицу и огляделась по сторонам, ее захлестнуло негодование. По кромке тротуара разгуливала какая-то фифа в мехах. В руке она держала газету, свернутую трубочкой. «Придется отираться рядом с ней, – решила Софья. – Когда подъедет Тулускина и увидит двух женщин с газетой в руке, она начнет сомневаться, к которой подходить. Тут я ее и вычислю!»

Решив так, Софья тоже стала ходить по кромке тротуара. Через пять минут она заметила, что неподалеку остановилась долговязая девица. В одной руке она держала сигарету, а в другой – свернутую трубочкой газету, да еще похлопывала ею по коленке. «Что, книжки уже никто не читает? – раздраженно подумала Софья. – Всех прямо сразу потянуло на газеты!» Засунув руки в карманы, она принялась сновать по площади, зорко вглядываясь в подъезжающие автомобили.

Впрочем, затея с опознавательным знаком оказалась совершенно не нужной. Когда Тулускина подъехала к метро, Софья ее сразу же узнала. Та выскочила из такси и заметалась из стороны в сторону, словно сбрендившая машинка дистанционного управления. Одета она была в длинное пальто и шапку-казачок, сдвинутую на левое ухо. Софья помахала над головой своей газетой и крикнула:

– Валерия, ко мне!

Тулускина подпрыгнула и радостно побежала на зов.

– Так это вы – ассистентка Дымова?! – завопила она, хватая ее за руки. – Говорите скорее, что я должна делать!

– Не кричите так! – велела Софья. – Сейчас мы поедем в одно место, где я пристегну вас наручниками к батарее.

– А потом? – горя энтузиазмом, спросила та.

– А потом позвоню вашему мужу и расскажу, где вас найти.

– Думаете, это хороший план? – с сомнением спросила Тулускина. – Меня можно было пристегнуть к батарее и в Южном Бутове.

– Это отличный план! Просто вы еще ничего не знаете про маньяка.

Софья усадила Тулускину в «Фольксваген» и, заведя мотор, обернулась к ней, чтобы дать подробные объяснения. У жертвы неудачного любовного романа было рязанское лицо с соболиными бровями и живым румянцем во всю щеку. Энергия просто распирала ее.

– Я буду считаться жертвой маньяка? – деловито поинтересовалась она.

– Вот именно.

– А маньяк об этом знает?

– Нет, конечно! – воскликнула Софья. – Он не догадывается ни о чем подобном.

– А он настоящий? – не отставала Тулускина.

– В том-то вся и прелесть, что да!

– И, когда все кончится, его схватят?

– Конечно, – кивнула Софья, трогаясь с места и выруливая на шоссе. – Я сама позвоню в милицию. Я вела дело об исчезновении одной девушки из танцевального ансамбля и буквально только что нашла ее в уединенном коттедже. Она до сих пор там. Сидит в звукоизолированной комнате, на полу. Одна ее рука пристегнута к батарее наручниками. Тип, который ее похитил, лежит в коридоре связанный. Я его нейтрализовала, – с гордостью добавила Софья.

– А какой у вас план? – устраиваясь поудобнее на сиденье, продолжала спрашивать Тулускина.

– Я планирую и вас тоже пристегнуть наручниками к батарее, только в другой комнате, после чего подниму шум. Вызову вашего мужа, милицию, прокуратуру, прессу… В общем, устрою настоящую сенсацию. Вы хорошенько запомните лицо вашего, так сказать, похитителя и будете говорить только одно: что несколько раз видели его на улице незадолго до того, как он напал на вас.

– А как он на меня напал?

– Ну, не знаю. Предложил подвезти и ударил по голове гаечным ключом! – пожала плечами Софья. – Кстати, у него темно-синяя «Лада». Запомните это.

– Но когда ваш маньяк очнется, он будет все отрицать!

– Да кто ж ему поверит! Ведь одна жертва похищения у нас настоящая! Кроме того, я вообще предлагаю сделать финт ушами. Отпустить этого типа на все четыре стороны. Милиция, конечно, все равно его поймает, но пока будет ловить, вы успеете заморочить мужу голову и с триумфом возвратиться домой. А потом можете даже отказаться от обвинений в адрес маньяка. Скажете, что он не причинил вам вреда и вы хотите как можно скорее забыть о похищении.

Судя по всему, план безумно понравился Тулускиной.

– Могу себе представить, какая рожа будет у Валерика, когда он увидит меня прикованной к трубе в том ужасном доме…

– Ну, положим, дом очень даже ничего. Вот расположен он действительно в стороне от другого жилья. И сейчас, ближе к ночи, впечатление создает самое что ни на есть хичкоковское.

– А как зовут вашего похитителя женщин? – спросила Тулускина.

– Иван Иваныч Ушкин. Можете соврать, будто он вам представился.

– А с чего вы взяли, что он маньяк? – спросила любопытная Тулускина.

– Ну как же! – растерялась Софья. – Он украл девушку, приковал ее и все такое…

– Все такое – это что? – не отставала Тулускина.

– Ах, я не знаю, у меня не было времени с ним поговорить!

Когда «Фольксваген» свернул к коттеджу Ушкина, Тулускина вжала голову в плечи.

– Да… – протянула она. – Одинокой женщине тут действительно может стать не по себе.

– Теперь будьте внимательны, – предупредила Софья. – Маньяк лежит в коридоре связанный. Я свалила его с ног ударом по голове, но сейчас он, вероятно, уже пришел в себя. Мы отвезем его на другую сторону лесопарка и выпустим. Пусть катится на все четыре стороны! А сами вернемся в дом и займемся организацией спектакля. Кстати, осторожнее, на пороге валяется некоторое количество огурцов и стекла.

Софья отворила дверь в коттедж и тут же увидела, что Ушкин сидит, прислонившись спиной к стене, и пытается выпутаться из веревок.

– Здравствуйте, Иван Иванович! – добрым голосом сказала Софья, будто раскрывая объятия. – Какая встреча, а?

– Я вас помню! – пискнул главбух, прекращая извиваться и морща лоб. – Я видел вас в ресторане. Так это вы напали на меня? Но зачем? Что вам надо? Вы – воровка?

– Фу, Иван Иванович! Что такое вы обо мне подумали? Даже противно.

– Воровка? Чья бы корова мычала! – громко заявила Тулускина, засунув руки в карманы и выступая вперед. – Мучитель женщин! Надо же! Такой лысенький, тощенький – а туда же!

– Так они, лысенькие и тощенькие, – насмешливо глядя на Ушкина, заметила Софья, – как раз и являются самой опасной частью человечества. Их пожирают комплексы, они копят в себе обиды и в один прекрасный момент начинают выплескивать свой негатив, начинают мстить…

– Кому же это я мстил? – взвился Ушкин, от которого за версту несло огуречным рассолом.

– Ладно, Ушкин, я все знаю, – устало махнула рукой Софья. – Вы бегали в ресторан «Фантомас», потому что помешались на девушках из танцевальной группы. Сначала вы положили глаз на Оксану Василевскую. Начали дарить ей безделушки, анонимно, разумеется. А потом подкараулили на стоянке, затащили в свою машину и увезли.

– У вас что, сексуальные отклонения? – с интересом спросила Тулускина и, оправдываясь, пояснила для Софьи: – Мне ведь надо знать, что он делает с девушками!

– Я ничего не делаю! – не на шутку испугался Ушкин. – Я… Я держу дома Оксану в качестве домашней любимицы.

– Домашней любимицы? – недоверчиво переспросила Софья. – Вы что, вообразили, что она ваша внучка?

– Я даю ей лакомые кусочки со своего стола… – прошептал Ушкин.

– Я что, сплю? Я не ослышалась? – спросила Софья. – Судя по всему, вы вообразили, что Оксана – ваше домашнее животное?

– Не надо делать брезгливое лицо! – закричал Ушкин. – Я ее кормлю, балую, я люблю ее, в конце концов!

Тулускина и Софья молча переглянулись.

– А если просто завести таксу?

Ушкин гордо отвернулся.

– А, понятно! Такса не умеет разговаривать! – догадалась Тулускина. Потом повернулась к Софье и спросила: – Так, значит, маньяка вывозим и отпускаем?

– Маньяка? – изумленно переспросил Ушкин, дернувшись всем туловищем. – Вы меня называете маньяком? Но за что?! Я ведь объяснил, что ничего не сделал Оксане!

– Достаточно того, что вы ее украли и удерживаете силой, пристегнув наручником к батарее, – заявила Софья.

– Значит, он не маньяк, а просто похититель женщин, – заявила Тулускина. – Но моему мужу мы скажем, что маньяк. Чтобы ему было пострашнее.

Ушкин обреченно закрыл глаза.

– Но почему именно Оксана? – не удержалась и спросила у него Софья. – Почему не коллега по работе, не продавщица ближайшего магазина? Почему?

– Оксана… Она изображала кошечку… – застенчиво сказал Ушкин. – Когда танцевала, она вертела хвостиком и вообще была так мила…

– А теперь, судя по всему, она вам уже надоела? – грозно спросила Софья. – Вы собирались ее убить? Признавайтесь!

– Убить? Я? С чего вы взяли? – Ушкин часто-часто заморгал глазами и сморщил нос, пытаясь таким образом поправить сползшие очки.

Софья наклонилась и одним неласковым движением водрузила их на место.

– Почему? Потому что вы начали посылать маленькие «зоологические» подарочки Тане Полейко! Вот и сегодня в магазине затарились по полной программе. Нацелились опустить еще один конверт Тане в почтовый ящик?

– Я никому не собирался причинять вреда! – шепотом сказал Ушкин. – Просто я решил, что девушек может быть больше… Места у меня здесь много, живу я один…

– Понятно, он все-таки сдвинулся на танцовщицах, – мрачно заметила Тулускина.

– Не на танцовщицах! – пискнул Ушкин. – Я на девушках-кошечках… Когда я… ну… приобрел Оксану, я через некоторое время снова пошел в тот же ресторан. Ну, где она выступала и откуда я ее увез. Хотел осмотреться, проверить, как там дела. И увидел, что выступления продолжаются как ни в чем не бывало! Только место Оксаны заняла другая девушка, Таня. Она тоже стала надевать на голову шапочку с ушками и вертеть хвостиком… Из нее тоже получилась классная кошечка! Мне так захотелось иметь и такую тоже…

– Все, хватит. Повезем его в лес, – с отвращением сказала Софья. – Я выслушала достаточно. Я менеджер по работе с клиентами, а не психоаналитик. Вы берите его за плечи, а я за ноги. И наденьте ему на голову шапку, вон она валяется. А то простудится, умрет и ускользнет от правосудия.

– За плечи я боюсь, – сказала Тулускина. – Если у него подвижная шея, он может изловчиться и укусить меня!

– Тогда берите его за ноги, а я – под мышки.

– Но я выше вас! – возразила Тулускина. – Поэтому ноги у него задерутся, а голова наоборот.

– Ну и хорошо. Может быть, у него в котелке начнется бурное кровообращение и мозги случайно встанут на место.

– Что вы хотите со мной сделать? – закричал Ушкин слабым голосом.

– Ведите себя прилично, – сказала Тулускина. – В конце концов, вы маньяк или нюня?

– Почему вы называете меня маньяком? – снова возмутился он, не оказывая, впрочем, никакого сопротивления при транспортировке.

– А как вас называть – Красной Шапочкой? – буркнула Софья, отдуваясь. Она шла спиной вперед и очень боялась поскользнуться.

– Куда мы его, в багажник? – азартно спросила Тулускина.

– Нет, из багажника мы его потом вряд ли достанем. Он там слежится. Лучше запихнем на заднее сиденье.

Поскольку Ушкин всячески способствовал делу, все получилось удачно. Софья нажала на газ, и машина на дикой скорости понеслась вдоль леса. Через некоторое время дорога кончилась на краю снежного поля.

– Надеюсь, вы не умеете драться ногами? – мрачно спросила Софья, открыв заднюю дверцу и развязывая Ушкину путы на лодыжках.

– Вы меня отпускаете? – уточнил тот, бегая глазками по сторонам.

– Конечно! – ответила вместо нее Тулускина. – Зачем вы нам сдались?

– Ну, что? – шепнула ей Софья. – Руки оставляем связанными?

– Естественно. А то еще кинет камнем в стекло. Или уцепится за дверцу. От человека с такими наклонностями можно ожидать чего угодно.

Когда они уезжали, Ушкин уныло стоял по колено в снегу и смотрел вслед убегающим огонькам.

– Прямо прослезиться можно! – заметила Софья.

Вернувшись в коттедж, заговорщицы перво-наперво решили убрать стекла и огурцы, чтобы внимание милиционеров не рассеивалось по пустякам. Поскольку Софья ударила Ушкина банкой прямо на пороге, огурцы вместе с рассолом распределились равномерно по крыльцу и коридору. Чтобы навести порядок, дверь в коттедж пришлось оставить открытой. Тулускина пошла выбрасывать мусор на кухню, а Софья наклонилась, чтобы затереть тряпкой последнюю лужу. А когда поднялась, невольно посмотрела в зеркало, висевшее напротив двери. Посмотрела и сдула со лба влажную прядь волос:

– Фу, даже вспотела!

В тот же миг зеркало отразило нечто ужасное. В проеме открытой двери, словно видение из ночного кошмара, возник человек в темном пальто с поднятым воротником. У него были черные лохматые волосы, закрывавшие уши. Волосы сильно блестели, из чего Софья сделала вывод, что они не настоящие. Локтем одной руки незнакомец загораживал лицо, оставив на виду только глаза. Во второй руке он держал пистолет. Сердце Софьи упало. Страх словно толкнул ее прочь, и она инстинктивно метнулась в сторону. В ту же секунду раздался выстрел, и зеркало брызнуло в разные стороны сверкающим фонтаном.

Вместо того чтобы выстрелить еще раз, человек в темном пальто шагнул с крыльца и растворился в темноте, словно его и не было. Софья в ужасе смотрела на пустой дверной проем, хватая ртом воздух.

– Что случилось? – закричала Тулускина, выскакивая в коридор с вытаращенными глазами. – Здесь что, стреляли?

Софья мелко кивала, не в силах вымолвить ни слова. Руки она спрятала под мышки, пытаясь унять дрожь.

– Это был Ушкин?! – высказала предположение Тулускина.

– Н-н-нет, – пробормотала Софья. – Это был не знаю кто. Человек в черном парике. Настоящие волосы так не блестят. Если только сильно полить их лаком.

– А лицо?

– Лицо он заслонил рукой.

– А глаза? Вы рассмотрели глаза?

– Они были просто очень злые. Закройте дверь. Только не выглядывайте! Вдруг он пальнет в вас!

– Надо вызвать милицию! – воскликнула Тулускина, запираясь на все замки.

– В общем, мы как раз и собираемся это сделать, – пробормотала Софья. – И давайте действовать быстрее.

В этот момент снаружи прозвучал еще один выстрел. Судя по звуку, не возле дома, а в отдалении. Однако Софья и Тулускина одновременно присели.

– Вероятно, что-то вы не учли в своем плане, – пробормотала воображаемая жертва маньяка. – Выходит, у типа, которого мы вывезли в поле, есть сообщник!

– Не переживайте, – успокоила ее Софья. – Человек с пистолетом не имеет к Ушкину никакого отношения. Он охотится за мной. Много раз уже покушался, и всегда неожиданно. Все началось еще до того, как я занялась вами и маньяком.

– Но с этим ведь надо что-то делать!

– Я позже разберусь, – как можно убедительнее сказала Софья. – Думаю, этот тип убежал. А пока давайте доведем до конца начатое дело.

Едва она закончила фразу, как зазвонил ее сотовый. Софья вздрогнула и поднесла его к уху. Она ожидала какого-нибудь ужасного сообщения или хриплого голоса незнакомца, который будет запугивать ее.

– Соня! – сказала трубка голосом Васи Капитанова. – Удели мне одну минуту.

– Вася, ты с ума сошел? – вскипела та. – На дворе ночь!

– Но по домашнему телефону ты не отвечаешь, вот я и подумал, что ты не спишь, а расслабляешься где-нибудь с Кутайкиным… Понимаешь, я тут подумал: что, если для «Зимней сказки» тоже слоган зарифмовать?

– О, нет… – простонала Софья. – Ты что, собираешься читать мне стихи?!

– Да не читать, я просто прикидываю. Что-нибудь типа: Шубы и дубленки для моей миленки!

– Вася, ты или запил, или помешался, – заявила Софья. – Оставь меня в покое до завтрашнего утра.

Она спрятала трубку и сказала Тулускиной, что все в порядке, можно начинать подготовку к операции. Они выбрали комнату, в которой та должна была изображать несчастную узницу. Софья сбегала проверить Оксану Василевскую – та спала, положив под голову свободную ладошку, на ее лице застыло жалобное выражение.

Софья постаралась взять себя в руки и начала действовать. Она извлекла из тумбочки пару наручников и велела Валерии:

– Снимайте верхнюю одежду и сапоги, спрячем их в кладовку. Не мог же похититель держать женские вещи на вешалке, правда? Там, где их мог увидеть любой гость.

Тулускина слушалась беспрекословно. Через минуту она уже вошла в роль и уселась на пол возле батареи.

– Когда приедет милиция, можете громко бряцать своими кандалами, – сказала Софья, пристегивая ее к трубе. – Не забудьте сделать вид, что вы меня не знаете.

– Но вы же говорили, что были у мужа под видом моей подруги! – возразила Тулускина.

– Ну… Он видел только мои колени, – отмахнулась та. – Кстати, сумочку тоже давайте. Я брошу ее к вашему пальто.

– Подождите! – спохватилась Тулускина. – Я захватила с собой деньги. Столько, сколько я обещала Дымову.

– Благодарю вас, – важно ответила Софья, пряча гонорар в карман куртки.

– Потом, когда все закончится, – спросила Тулускина, – я могу с вами связаться по тому же номеру телефона? По номеру Дымова?

Софья подумала, что на счету у Дымова в любой момент могут закончиться деньги, и возразила:

– Нет, давайте лучше я напишу вам свой собственный.

Тулускина извлекла из сумочки записную книжку и подала ее Софье. Та быстро начертала цифры.

– Вот, – сказала она. – Верхний – это домашний. А внизу – служебный. Я работаю в рекламном агентстве «Артефакт». Звоните в любое время.

– Ну, а теперь…

– А теперь пора приступать к главной части нашего плана.

– Я видела телефон на кухне, – подсказала Тулускина. – Звоните с него.

– Нет, что вы! Я ведь никак не могла попасть в дом. Мне придется выйти на улицу и закрыть дверь на все замки. Скажу, что проследила главбуха до коттеджа и, когда он входил внутрь, услышала женские крики.

– Это как будто бы я кричала? – уточнила Тулускина.

– Как будто бы вы. Потому что из той комнаты, где томится Оксана, звуки не доносятся.

– А вдруг, когда меня начнут допрашивать, я что-нибудь не то ляпну?

– Да и ладно! Не думаю, что представители закона будут искать в ваших словах какие-то несоответствия. И почему это они должны вас допрашивать? Они должны вас освободить и оказать медицинскую помощь! Кстати, посчитайте, сколько вы томились в застенках, чтобы случайно ничего не перепутать.

– А знаете что? – внезапно оживилась Тулускина. – Позвоните сначала моему мужу. У него полно знакомых ментов. Они вместе ездят на охоту, на стрельбище, торчат у него в баре…

– Замечательная мысль! – обрадовалась Софья. – Знакомые менты – это невероятная удача! Они-то уж точно не будут цепляться!

– Но как же вы выйдете на улицу? – обеспокоилась Тулускина. – Вдруг тот тип с пистолетом караулит снаружи. Чего ему убегать? Выстрелов наверняка никто не слышал – место пустынное. Сидит и ждет, когда вы появитесь на пороге.

– Есть выход! – хлопнула ладонью о ладонь Софья. – Я подниму тревогу и подожду, когда начнут подтягиваться люди. Как только машины станут поворачивать к коттеджу, выйду и закрою за собой дверь. Это дело буквально одной минуты. Сделаю вид, что просто поджидаю милицию на крыльце. Тут уж никакой преступник не осмелится стрелять! Давайте, диктуйте номер вашего домашнего телефона.

Тулускина продиктовала, и лицо ее внезапно вытянулось.

– Господи! Что, если Валерика нет дома? Вдруг он загулял или запил? Что тогда?

Софья не успела разделить ее опасений, потому что Тулускин как раз подошел к телефону.

– Слушаю, – мрачно сказал он в трубку.

Софья помедлила, набрав полные легкие воздуха.

– Говорите, раз позвонили, – рассердился Тулускин.

– Я по поводу вашей жены, – с места в карьер начала Софья. Она боялась, что если сразу начнет объяснять, кто она такая, тот просто не дослушает.

– По поводу Лерочки? – Голос Тулускина мгновенно преобразился, и Софья сказала одними губами:

– Он волнуется.

– Что вы знаете про мою жену? – закричал Тулускин. – Кто это говорит?

– Меня зовут Софья Елисеева, – заявила та. – Я ассистент специалиста по конфиденциальным вопросам. Занимаясь частным расследованием, я совершенно случайно вышла на след одного маньяка…

На том конце провода раздался грохот.

– Алло! – закричала Софья и подула в трубку. Потом растерянно поглядела на Тулускину и спросила: – Ваш муж мог упасть в обморок?

– Ах! – воскликнула та. – Как только я могла прожить в Южном Бутове столько времени без моего пупсика?

Пупсик тем временем пришел в себя и подобрал трубку.

– Она жива? – произнес он заплетающимся от слабости языком.

– Жива. Но ей угрожает опасность. Вы должны взять себя в руки и срочно ехать мне на помощь. Кстати, у моего телефона почти разрядилась батарея. Так что вам придется самому вызвать милицию.

– А где вы находитесь? – закричал Тулускин внезапно окрепшим голосом.

– Сейчас объясню, а вы записывайте, чтобы ничего не перепутать.

Она подробно объяснила, как добраться до коттеджа злодея-главбуха.

– Я озолочу вас, Софья Елисеева, – выкрикнул напоследок Тулускин, – если вы не врете.

– С чего бы мне врать? – пробормотала Софья, отключившись и набирая следующий номер. – Я вообще никогда не вру. Если только за деньги.

– Кому вы звоните теперь? – полюбопытствовала Тулускина.

– Тем, кто ищет вторую девушку, – шепнула та. – Герман? Здравствуйте, Герман. Это ассистентка Дымова. Я выследила маньяка. Да, нашла его логово. Сейчас он куда-то ушел, а из дома слышатся женские крики. Нет, я не могу проникнуть внутрь, но уже вызвала подмогу. Думаю, вам тоже следует приехать. Если Оксана там, ей потребуется ваша поддержка.

Она снова долго описывала путь к коттеджу Ушкина. Потом засунула телефон в сумочку и радостно заявила:

– Все. Ушкин может покупать себе тихий уголок на кладбище. И Герман, и ваш муж настроены весьма решительно.

– Не знаю, каков этот ваш Герман, – задумчиво ответила Тулускина, – но Валерик очень горяч. И он любит меня.

– Хотите сказать, главбуху сильно не повезло?

– Может, оно и лучше, – махнула свободной рукой Тулускина. – Валерик его прикончит, и я не запутаюсь в показаниях.

Некоторое время они обменивались замечаниями, при этом Софья изо всех сил старалась делать вид, что совершенно не думает о человеке в темном пальто с поднятым воротником. Но тут Тулускина спросила у нее:

– А вы расскажете милиции о выстрелах? О том типе, который охотится за вами?

– Зачем же я буду спутывать два дела в одно? – нервно ответила Софья. – Сначала один маньяк, потом уже другой.

– Ш-ш-ш! Слышите? – перебила Тулускина. – Кажется, едут.

И в самом деле, откуда-то издалека донеслись звуки милицейской сирены.

– Я пошла! – шепнула Софья и бросилась к двери.

Все получилось так, как она задумала. Едва она заперла дверь, как к дому подлетела целая кавалькада машин. Софья кинулась к первой из них, размахивая руками, словно ворона крыльями. Из автомашин повыскакивало кошмарное количество здоровенных мужиков. Узрев среди них Тулускина, Софья бросилась к нему.

– Ах, Валерий! – закричала она. – Как я рада, что вы приехали!

Доверчивый Тулускин не задал ей ни одного сложного вопроса. А должен бы. Откуда, например, Софья могла знать, что внутри дома, куда она так и не проникла, томится именно его жена? И как Софья выяснила номер его домашнего телефона? И откуда она знает его в лицо?

К счастью, потерявшему голову мужу было не до этого. «Да, сыровата оказалась легенда, – подумала Софья. – Ладно, сочиню что-нибудь прямо на ходу. Если это вообще потребуется».

Скорее всего среди прибывших представителей правоохранительных органов вообще не было. По крайней мере никто не задавал никаких вопросов, не говорил об ордере на обыск и о чем-нибудь подобном. Мужики сразу занялись дверью и в два счета разделались с ушкинским укреплением. Едва они целым табуном забежали внутрь, как подъехал Герман.

– Она здесь? – крикнул он страшным голосом.

– Здесь, и с ней все в порядке, – кивнула Софья, решив, что Герман уж точно не будет интересоваться несоответствиями в ее рассказе.

Герман тоже побежал внутрь. И тут как раз прибыла милиция. Вероятно, Тулускин специально вырвался вперед, чтобы спасти жену собственными руками. Софья решила, что встречаться с милицией один на один не стоит, и тоже нырнула в дом. Обеих пленниц уже нашли и отцепили от батареи. Оксана Василевская рыдала в объятиях Германа. Тулускин носился вокруг жены, которая стонала так правдоподобно, что у Софьи засосало под ложечкой. Тулускин взял на себя всю официальную часть, то есть общение с законом. Выступление же Софьи свелось к краткому заявлению:

– Этот тип показался мне подозрительным. Я проследила за ним до этого дома и, когда он открыл дверь, услышала женские крики о помощи.

– Софья Елисеева! – сказал Тулускин, отводя ее в сторону. – Вы получите вознаграждение, которое я обещал всякому, кто отыщет мою жену. Это большая сумма, и я рад…

Он не успел закончить. В дверях той комнаты, где некоторое время «томилась» Тулускина, возникла совершенно инфернальная фигура. Это был Ушкин собственной персоной в заледеневшей шапке, воняющей маринованными огурцами.

– Господи, это он! – взвизгнула Оксана Василевская.

– Маньяк Ушкин! – не менее азартно закричала Тулускина.

– Да я ведь не сделал ничего плохого! – горячо сказал полоумный главбух и растерянно огляделся по сторонам. – Зачем здесь все испортили? Зачем сломали дверь, разбили зеркало? Кто вы вообще такие?

Рыча, Тулускин нагнул голову и начал наступать на Ушкина со словами:

– Кто мы такие? Я, например, муж вот этой женщины, которую ты, рожа, держал на полу в наручниках!

Он мотнул головой в сторону Тулускиной, которая испуганно забегала глазками по сторонам.

– Кто? Я держал? – Ушкин сделал два шага назад. – Вы ошибаетесь! Я держал вон ту кошечку!

Ушкин пальцем указал на Оксану, и Софья поняла, что сейчас он все испортит. Она завела руку за спину и нащупала основание настольной лампы, стоявшей на тумбочке. В конце концов, она специалист по улаживанию конфликтных ситуаций, и ей уже выплатили гонорар.

– А эту девушку… – начал было Ушкин, повернувшись к Тулускиной.

Софья вырвала шнур лампы из розетки и, сделав два широких шага вперед, с чувством шарахнула оратора по голове.

Тот, как и в первый раз, постоял некоторое время с открытым ртом, потом обмяк и, подогнув колени, шлепнулся оземь. Все присутствующие как один изумленно посмотрели на Софью.

– Извините, – пожав плечами, криво усмехнулась она. – Ну просто руки зачесались. Такая сволочь! Не смогла удержаться…

После секундной паузы вокруг нее все снова пришло в движение. Оставшись не у дел, Софья вышла на улицу, села в свой «Фольксваген» и уронила голову на руки. Она ни на секунду не переставала думать о том, что в нее сегодня снова стреляли. Кто этот человек? Почему он охотится за ней? И почему не добил ее? Ведь он действительно этого хотел. Не отскочи она в сторону, пуля наверняка выполнила бы свое предназначение. Но второй раз он в нее не выстрелил. Зато потом стрелял на улице…

Все было очень странно и страшно. «Вероятно, у меня весьма расторопный ангел-хранитель, – решила Софья. – Только, кажется, я боюсь ехать домой. Боюсь одна входить в подъезд, проверять темную квартиру. Может быть, я зря отшила Кутайкина?» Впрочем, представив себе, как этот тип растирает ее свиным салом и менторским тоном разглагольствует о поддержании здоровья, она поняла, что сожаления неуместны.

Тут же взгляд ее упал на бравых ребят, которые курили возле соседней машины. «Отчего бы не попросить у Тулускина эскорт на один вечер? – внезапно подумала она. – Он преисполнен благодарности, да и труд невелик». Софья была непоколебимо уверена, что никакая сволочь не станет стрелять в нее в присутствии парочки мордоворотов, у которых наверняка есть пистолеты.

Тулускин был просто счастлив, что может оказать ей такую услугу. У Софьи словно камень с души свалился. Когда мотор ее автомобиля весело заурчал, на заднем сиденье уже устроились телохранители. Это были не какие-то там понтярщики, а настоящие профессионалы с неподвижными лицами. В их присутствии впервые за последние дни Софья почувствовала себя настолько хорошо, что даже начала напевать себе под нос незатейливую песенку.

Когда она рухнула на постель, к городу уже подкрадывался рассвет. В довершение всего ей приснился подлинный кошмар. Будто бы человек в темном пальто с поднятым воротником неожиданно убрал от лица руку, и Софья с ужасом увидела, что это не кто иной, как Дымов со своими аккуратными усами. Она порывалась убежать, но ноги не повиновались.

– Зачем вы хотите избавиться от меня? – закричала тогда она, отступая к стене. – Что я вам сделала?

– У меня нет другого выхода, – пожав плечами, ответил Дымов, доставая из кармана уже знакомый Софье пистолет. – Кто вас просил лезть в мои дела?

– Я надеялась помочь!

– И только напортили. Откуда вы знали, как я хотел вести свои дела? И чего рассчитывал добиться? В отношении одного клиента у меня был собственный, жизненно важный интерес. А вы все испортили. Поэтому должны умереть.

Софья зажмурила глаза, и пистолет выплюнул пулю, которая медленно полетела в направлении ее лица.

День девятый, вторник

Проснулась она, как и положено, в холодном поту. Кошка Федора сидела на соседней подушке и с неподдельным любопытством смотрела на нее.

– Я что, кричала во сне, да? – спросила Софья. – Испугала бедную киску.

Бедная киска с нетерпением ждала завтрака, поэтому тут же соскочила на пол и резво помчалась на кухню.

– Куда подевался твой хозяин? – вопросила Софья, вскрывая пакет сухого корма, который она купила накануне.

Только теперь она заметила, что под названием более мелким шрифтом написано: «Для профилактики мочекаменной болезни».

– Боже мой! Кошачья жизнь, оказывается, тоже полна горестей! – пробормотала Софья.

Больше всего на свете ей не хотелось идти на работу. Вернее, выходить на улицу. На улице было страшно. Софья отчетливо осознавала, что убийца в темном пальто появился в ее жизни после того, как она выпотрошила дымовский портфель. Что ж, от судьбы не уйдешь. Наверное, ей суждено быть застреленной именно этим типом. Значит, она не просто так подобрала тогда Дымова на обочине. Она выбрала свою участь!

С большим трудом Софье удалось уговорить себя выйти из квартиры. Перед этим она минут пятнадцать дежурила возле двери, прильнув к глазку, и поджидала, когда кто-нибудь из соседей появится на площадке. Ей удалось ухватить старушку, которая с раннего утра шастала по торговым точкам в поисках дешевых продуктов. Софья не только вывела ее под руку из подъезда, но и подвезла до ближайшего рынка. Обе остались страшно довольны друг другом.

Едва Софья появилась в своем рабочем кабинете, Степаныч вызвал ее на ковер.

– Что там у нас с календарем? – спросил он с таким неудовольствием, как будто бы это она отправила в отпуск одного дизайнера, а второму, Леше Шагалову, самолично организовала колику.

– Я передала заказ Мохову, – доложила Софья.

– И?..

– И сегодня позвоню ему, спрошу, как дела.

– Лучше сходи, – велел Степаныч. – Мохов должен проникнуться серьезностью момента. Тем более тут близко.

– Ладно, – неохотно ответила Софья и тяжко вздохнула, вспомнив противного Брюковца, который мог устроить очередную сцену.

Возвратившись в свой кабинет, она все же решила ограничиться телефонным звонком, однако Сережа Мохов, как назло, был неуловим. Поскольку Степаныч держал дело на контроле, Софье пришлось-таки совершить вылазку в редакцию «Компьютеров и делопроизводства».

К ее огромному облегчению, коридор девятого этажа был пуст. Она на цыпочках пробежала мимо двери ответсека и нырнула в кабинет, где обретался Мохов. Однако его там не оказалось. Молоденькая Люся, судорожно щелкавшая «мышкой» компьютера, охотно пояснила:

– Он сегодня задержится. И придет только к обеду. Через… – Люся вскинула к глазам руку с дешевыми часиками, – через два часа.

– Я оставлю ему записку, – сказала Софья и, черкнув несколько слов на листке из блокнота, засунула листок под телефон.

Ее безумно порадовало то, что и на обратном пути удалось обойтись без стычки с ответсеком. Едва она подошла к лифту, дверцы его совершенно внезапно разъехались в стороны. Софья непроизвольно отступила, молясь, чтобы приехал не Брюковец. Однако на лифте, как выяснилось, не приехал никто. Лифт оказался пуст, и в этом было что-то неприятное. Софья отпрянула к противоположной стене.

Конечно, существовало простое объяснение этого феномена. Вероятнее всего, кто-то вызвал лифт, но потом раздумал ехать и быстро ушел. Или решил воспользоваться лестницей. Софья не успела заметить, была ли утоплена кнопка вызова. Однако ее пуганое сердце не пожелало удовлетвориться подобной банальностью и продолжало бешено колотиться о ребра.

Софья решила не входить в лифт – он казался ей ловушкой, которая вот-вот захлопнется, – и отправилась вниз пешком. На восьмом этаже зашла в туалет, на седьмом завернула к закрытому на обед книжному киоску и долго рассматривала глянцевые обложки. Так что прошло не меньше двадцати минут, прежде чем она оказалась внизу, в холле.

Уже на последних ступеньках ей стало понятно, что на улице перед зданием что-то происходит. Туда бежали все – вахтер в прыгающих на носу очках, девушки, раздающие бесплатные газеты, фотографы из лаборатории, двое полотеров в спецовках. Вообще все, кто находился внизу. Здесь же были толстая Марфа из «Компьютеров и делопроизводства» и молоденькая девушка Люся с обкусанным чебуреком в руке.

– Вы знаете, что на асфальт свалились голые люди? – крикнула Марфа, с топотом огибая Софью. Под ее весом содрогалась земля.

– Люди? – испугалась та. – Какие люди?

– Свалились! – повторила Марфа, исчезая за дверью. – Откуда-то с верхних этажей. Два тела прямо на тротуаре!

Софья зажала рот ладонью и попятилась. Ей вовсе не хотелось увидеть такой ужас. Она не могла поверить, что другие побежали смотреть на трупы. Она села на банкетку под фикусом и принялась разжевывать мятные леденцы, такие резкие, что от них искры сыпались из глаз. На некоторое время это могло по-настоящему отвлечь от всего на свете.

Минут через пять первые зеваки стали возвращаться. Все были бледны, кто-то ахал, у кого-то тряслись губы. Марфа тоже вернулась, прикусив зубами дамскую сигарету с двойным фильтром, которая совсем не подходила к ее внешности.

– Действительно, два трупа, – сказала она Софье, плюхнувшись рядом и широко, по-мужски расставив колени. Пепел полетел ей в подол, но она не обратила на это внимания. – Какой-то молодой парень – его я не знаю – и наш Брюковец. Он упал на крышу машины и лежит там с выпяченным белым брюхом, словно сдохший карась.

Софья закинула в рот еще один леденец и, зажмурившись, раскусила его. Ей хотелось испариться или убежать, но ни того, ни другого она сделать не могла.

– Это просто сюр, – продолжала Марфа, пуская ментоловый дым мощной струей. – Брюковец голый. А если точнее – в одних трусах. Какого черта он разделся на работе? – гневно воскликнула она.

Софья широко открыла глаза и напряженным голосом спросила:

– А на нем не было шляпы?

– Нет, не было. А может быть, ее отбросило куда-нибудь в сторону. Или снесло ветром еще в полете. Вы подумали про те два случая? Слушайте, а ведь действительно! Что, если их столкнули? Наверное, это все тот же маньяк! Ему полюбилось бесчинствовать на этом пятачке. Ну ты подумай! Поверить не могу – Брюковец! Иногда мне самой хотелось его убить, но сейчас я точно не испытываю никакой радости. Кстати, а что вы здесь делаете?

Софья начала лепетать что-то о заказе и о Мохове, но Марфа, завидев входящего с улицы Генштейна, махнула рукой и сорвалась с места. Воспользовавшись тем, что на нее перестали обращать внимание, Софья подошла к взволнованному вахтеру и спросила:

– А из здания можно выйти как-нибудь так, чтобы… ну… не видеть все это?

– А вы и так не увидите, – ответил тот. – Там уже бригада «Скорой» и милиция. Вас пошлют в обход.

– А они разве не только что прыгнули?

– Примерно полчаса назад. Двери тут видите какие? И предбанник. Я вообще ничего не знал. Потом в одной фирме на втором услышали крики снизу, выглянули, вызвали милицию и неотложку. А сейчас уж весь народ ломанулся вниз. Так что минут двадцать-тридцать с тех пор прошло.

«Как раз когда я ходила по девятому этажу!» – ужаснулась Софья. Она все время боялась, что ее схватят за руку, а молоденькая Люся даст против нее показания. Ведь она поглядела на часы и невольно засекла время, а потом Софья сразу вышла в коридор. «Все знали, что я нравлюсь Брюковцу. Милиционеры подумают, что он мог запереться со мной в кабинете, снять одежду, после чего я каким-то образом заставила его открыть окно и столкнула вниз. Я ведь при всех обещала, что если он еще раз ко мне полезет, то полетит с девятого этажа! Вот следователи возьмут и скажут, что я специально замаскировала убийство Брюковца под шляпного маньяка».

Вокруг места происшествия по традиции толпились люди. Софья узнала флегматичную официантку из соседнего кафе и старика, торгующего в переходе газетами. Почти весь кадровый состав «Артефакта» тоже был тут. Пришли даже две бабки из бухгалтерии, которые, как казалось Софье, с началом рабочего дня просто прирастали к своим стульям. Вася Капитанов подпрыгивал, чтобы лучше видеть все, что происходит внутри оцепления. Стоявший рядом с ним Веня Акулов едва держался на ногах и был сер, словно кусок замазки. Возможно, сегодняшнее происшествие наконец пробило панцирь его юношеского пофигизма.

Софье не хотелось разговаривать, поэтому она сделала большой крюк, чтобы обойти коллег. В коридоре «Артефакта» было пусто, только из приемной слышались ритмичные удары пальцев по клавиатуре компьютера. Вероятно, Степаныч дал Мариночке срочное поручение.

Чтобы не смотреть в окно, откуда был заметен край неподвижно стоящей толпы, Софья решила задернуть занавески. Подошла к окну, протянула руку…

И тут увидела Романа. Он стоял все под той же аркой с биноклем в руке и не обращал никакого внимания на происходящее поблизости. Взгляд его блуждал по фасаду здания напротив. Здания, где работала Софья. Где-то там, в той стороне, куда смотрел Роман, был убит Люкин, которого она про себя по-прежнему называла «шляпой номер один».

«Что же это такое? – подумала Софья, сжимая пальцами виски. – С тех пор, как я открыла чертов портфель, мир просто встал на уши. Меня хотят убить, Дымов исчез, Роман следит за домом, где произошло два убийства, время от времени появляется Суданский и бегает за мной, чтобы побить, потом исчезает и он. Бред? Бред.

Может быть, это Роман – человек в темном пальто? Да нет, нет. Он тогда убил бы меня до ухода из дому. Каким-нибудь элегантным способом, не вызывающим подозрений. Попросил бы поискать что-нибудь на верхней полке стеллажа и выбил бы из-под меня стремянку, например. Да и я узнала бы его с полуоборота. Но что, что он делает тут, под этой аркой? Кого подкарауливает?»

Софья понимала, что проследить за Романом у нее вряд ли получится – он слишком хорошо знает и ее саму, и ее машину и обнаружит преследовательницу в два счета. Она осталась у окна и решила не сводить с мужа глаз. Может быть, он с кем-то здесь встречается? Зачем тогда ему бинокль? Скорее всего чтобы лучше видеть через окно. Кого? И почему именно здесь, в этом доме?

Море вопросов! Софья решила, что если она хочет жить (а она хочет!), то следует приниматься за активный поиск ответов. Только с чего начинать?

В этот момент объявился Сережа Мохов. Он позвонил по телефону и, захлебываясь, принялся рассказывать про смерть Брюковца:

– Представляешь? Милиция думает, что его убили. На полу, поверх снятой одежды, лежала фетровая шляпа. Новая. А кабинет был открыт. Если бы Брюковец задумал самоубийство, то наверняка закрылся бы на ключ. И еще эта шляпа! Просто ужас, правда? И еще, знаешь, они летели друг за другом с интервалом примерно в пять минут. Откуда вылетел второй, непонятно. И, заметь, никто не знает, кто он такой. Судя по всему, он чужак. Просто зашел в здание. Парень молодой, я жутко не хотел на него смотреть, но меня попросили. Софья, ты слушаешь?

– Да, – пробормотала та.

– У меня, кстати, для тебя есть кое-что, о чем я не хочу говорить по телефону. Кое-что особенное.

Софья издала неопределенное восклицание.

– Эй, что ты там делаешь? – спросил Мохов.

– Я боюсь.

– Ну… Я не считаю, что тебе есть чего бояться.

– Сереж, как у тебя с календарем?

– Да все нормально, завтра утром занесу показать варианты. Заодно скажу о неприятном.

– Отлично, – пробормотала Софья и, положив трубку, продолжила наблюдение за Романом.

Тут совершенно бесшумно на пороге ее кабинета возник по-прежнему серый Веня Акулов. Софья вздрогнула и раздраженно выговорила ему:

– Ты хоть бы кашлянул для приличия. Ходишь как привидение!

– Софья Николаевна! – бескровными губами воззвал Веня. – Вы видели мертвого молодого парня? Ну, того, который упал сверху? Не дядьку в трусах, а второго, одетого?

– У тебя уже была возможность убедиться, что я не любитель разглядывать трупы, – ответила Софья, дернув плечом. – А почему ты интересуешься?

– Да так… – промямлил Веня и, махнув рукой, медленно отчалил, волоча ноги.

Софья повернулась к окну, но по закону подлости Роман исчез.

– Все как назло! – рассердилась Софья. – И вообще, разве можно работать в такой обстановке? Люди прыгают на асфальт, муж бегает под окнами агентства…

Софье было не по себе, и это еще мягко сказано. Она села за стол и уставилась в одну точку. Итак, две из трех «шляп» ей знакомы. Ну, то есть с Мягким она знакома не была, но его фамилия записана в ее рабочем блокноте. А вот «шляпа номер один» не имеет к ней никакого отношения. Да она и не знает ничего про этого Люкина. Только подозревает, что ее (все еще) муж Роман следит за окнами его опустевшей квартиры. Впрочем, она точно не знает, что творится в этой квартире. Может быть, там уже поселились наследники?

Повесив на плечо сумочку, Софья вышла на улицу и двинулась в сторону кафе. На двери висела табличка «Перерыв 15 минут». Однако, когда она, досадуя, собралась повернуть назад, за стеклянной дверью появилась официантка – та, что помельче и попроворнее, – и замахала рукой. Софья подождала, пока ей откроют.

– Заходите, я вас обслужу, – сказала официантка, которую звали Таней. – Свой ведь человек. А наши все пошли на место происшествия.

Таня принесла себе и Софье по куриному салату и по большой чашке кофе и села с ней за один столик.

– Когда нервничаю, всегда есть хочу! – пояснила она. – Просто ужас, что у нас творится, правда? Я раньше думала, что центр города – самое безопасное место. Всегда много народа, много милиции. И вот поди ж ты! У вас чего об этом говорят?

– Говорят, что это маньяк, – механически пережевывая салат, ответила Софья.

– У нас тоже. Наша тетя Паша как про шляпу узнала, так чуть в обморок не грохнулась.

– А вы кого-нибудь из них видели? – спросила Софья. – Из тех, кто умер?

– Первый убитый, Люкин, к нам иногда в кафе заходил. Я про него кое-что знаю! – сказала Таня.

Софья тут же перестала жевать.

– Кое-что? – переспросила она.

– Ага, – подтвердила Таня. – Один занятный пустячок.

– Вы с ним были знакомы?

– Нет, – покачала головой Таня. – Я просто кое-что слышала. Одну пикантную подробность, которую Люкин от всех скрывал.

– Ой, как интересно! – воскликнула Софья примерно так, как это делают девочки, обсуждая мальчиков. Такая реакция, как ей казалось, Таню должна раззадорить. – И никто-никто об этом больше не знает?

«Только бы сейчас никакая сволочь нам не помешала!» – взмолилась про себя она.

– Я подумала: зачем я буду трепаться, когда человека уже нет, правда? Но вам я доверяю. Однажды он зашел сюда с женщиной. Он вообще-то был понтярщиком. Но в ее присутствии держался более скромно, чем обычно.

– Женщина молодая?

– Лет двадцать пять – двадцать семь. Он называл ее Мадленой.

– Чудесно. Ну а дальше?

– Как я поняла из их разговора, – Таня невольно понизила голос, – Мадлена – жена его начальника.

– Ого!

– Да. Судя по всему, время от времени они встречались у Люкина дома, но всегда заходили в подъезд порознь. Мадлена очень боялась сплетен. Боялась, что ее заметит и узнает кто-нибудь из знакомых. Ну, вы же в курсе, как это бывает! Ты делаешь что-то, совершенно уверенный, что все останется в тайне, а потом оказывается, что твою тайну знает масса людей. Просто случай – и вся жизнь понеслась под откос.

«Так произошло и со мной, – тоскливо подумала Софья. – Я увидела Дымова на тротуаре, и моя жизнь понеслась под откос».

– А о чем они еще говорили?

– О ее муже. Они отдавали должное его деловым качествам и удивлялись, до какой степени он наивен. Как я поняла, муж гораздо старше Мадлены.

– Да, это действительно интересно, – пробормотала Софья.

– Фу! Я рада, что рассказала кому-то, – призналась Таня. – Даже пустячную тайну трудно носить в себе. Словно носишь грех. А это так ужасно утомляет! И хотя после убийства сюда к нам приходил следователь, я промолчала. Не захотела с ним связываться.

– Понимаю, – пробормотала Софья. – Довериться следователю – все равно что посетить бесплатную стоматологическую поликлинику. Слишком много неприятных последствий.

Возвратившись в агентство, она застала в своем кабинете незваных гостей. Чета Тулускиных явилась выразить ей свою благодарность. Несмотря на бессонную ночь, оба были свеженькими и сияли, словно два вымытых яблока. Улыбки раздирали их рты, делая супругов странно похожими друг на друга.

– Дорогая Софья! – торжественно заявил Тулускин, вручая ей огромный букет туго свернутых роз в бутонах. – Моя благодарность не знает границ.

– Наша благодарность! – поправила Тулускина, хватая Софью за руки и встряхивая их.

– А это ее денежный эквивалент, – продолжил Тулускин, вручая Софье кокетливую сумочку.

Сумочка была тяжелой, но Софья не решилась сразу же открыть ее, а просто поблагодарила и произнесла маленькую речь о том, как она рада благополучному воссоединению семьи и все такое прочее.

– Может быть, я еще чем-нибудь могу вам помочь? – поинтересовался Тулускин, переминаясь с ноги на ногу. – Вам вчера понадобились телохранители…

По всем законам жанра Софье следовало бы начать отнекиваться и с почетом проводить парочку до двери, но собственные горести заставили ее проявить недопустимую наглость.

– Послушайте, Валерий! – сказала она. – Мне нужна кое-какая информация. Сама я ее раздобыть не могу.

Тулускин тотчас же сделался серьезным и сказал:

– Выкладывайте.

– В доме, где мы с вами сейчас находимся, в обычной жилой квартире был убит некий Константин Люкин. Он работал в каком-то министерстве. Мне нужно знать точно – в каком. Мало этого. Мне нужны базовые данные на его начальника.

– А конкретнее? – уточнил Тулускин. – На какого начальника?

– Того, жену которого зовут Мадленой. Собственно, по-настоящему эта Мадлена меня и интересует. Я должна на нее как-то выйти. Вступить в контакт. Это для меня очень важно. Что называется, вопрос жизни и смерти.

– Значит, Мадлена? Ладно, – кивнул Тулускин. – В сущности, это пустяк. Я постараюсь все узнать для вас максимально быстро.

Теперь уже просияла Софья. Она тоже долго трясла руки Тулускиной и радостно демонстрировала зубы.

Оставшись в одиночестве, Софья заглянула в сумочку и села. Вид денег, стянутых разноцветными резинками, вызывал сложные чувства, как и сама сумочка, обманчиво простенькая и, безусловно, безумно дорогая.

Софья извлекла одну пачку денег и переложила в свою косметичку. Затем, крепко обняв все еще пухлую сумочку, Софья отправилась в кабинет Степаныча и попросила его на несколько дней положить ее в сейф. Степаныч просьбу выполнил, но тут же ему страстно захотелось поговорить про Брюковца и того парня, который вылетел с верхнего этажа вслед за ответственным секретарем «Компьютеров и делопроизводства».

– Соня, ведь ты как раз была в редакции! – сказал он обличительным тоном.

– Думаете, я знаю о случившемся больше других? – взвилась та. – Так вот, маньяк не пробегал мимо меня по коридору, радостно потирая руки.

– Вижу, происшествие тебя потрясло, – со скрытым удовлетворением заметил Степаныч. Вероятно, ему хотелось почувствовать, что его самообладание крепче, чем у нее. – Тебе, наверное, стоит немного развеяться. Так и быть, дам тебе легкое задание. Смотаешься к потенциальному клиенту и проведешь короткую беседу. После этого можешь быть свободна.

Степаныч принялся живописать детали, на которые следует обратить внимание. Софья тупо смотрела на него и думала про себя, что вечером обязательно напьется до розовых зайчиков.

Нервное возбуждение неожиданно помогло ей выполнить поручение на «отлично». Благодаря выброшенному в кровь адреналину она была, что называется, в ударе и в два счета добилась успеха в переговорах. Раздумывая, что делать дальше, Софья немного посидела в машине, положив руки на руль.

– Во всем виноват Дымов, – сказала она себе. – Почему я до сих пор не сделала ни одной попытки его найти?

Взяв направление на больницу, куда после аварии отвезли специалиста по конфиденциальным поручениям, Софья вяло подумала, что вряд ли ей, дилетантке, удастся найти профессионала, который спрятался от убийцы. Потом расправила плечи и, вспомнив книгу «Все в твоих руках», решила: «Если мысли материальны и именно они моделируют все события моей жизни, то следует настроиться на победу». Кстати, книжка лежала у нее в сумке. Софья все еще работала над собой и несколько раз в день перечитывала особо важные места, подчеркнутые фломастером.

В приемном покое больницы ей выдали ожидаемое сообщение.

– Дымов умер, – сказала хладнокровная женщина примерно таким тоном, каким продавщицы говорят из-за прилавка: «Хлеба нет».

– А я могу поговорить с его лечащим врачом? – отвратительно склочным голосом спросила Софья.

– Можете. Идите на третий этаж, он сейчас в своем кабинете. Петр Сергеевич Рыбалка. Только чего вы добьетесь? Труп – он и есть труп.

– Похвальная философия для работника медицинского учреждения, – одобрила Софья и отправилась на третий этаж.

Петр Сергеевич Рыбалка, не успела Софья произнести фамилию «Дымов», задрал очки на лоб, сделавшись похожим на вынырнувшего аквалангиста, и строго спросил:

– А какое вы, девушка, имеете к нему отношение? Родня или просто знакомая?

– Я его ассистентка, – сообщила Софья и тут же приврала: – Это я придумала план с его внезапной кончиной.

– План с кончиной? – изумился Рыбалка, склонив голову к плечу. – Так-так. То есть вы спланировали его скоропостижную смерть?

– Ну да, – сказала Софья, абсолютно уверенная, что Рыбалка как лечащий врач посвящен во все тонкости происшедшего. – Это я решила, что ему необходимо умереть.

– Угу… – Врач постучал карандашом по звонким передним зубам. – Вы решили – и Дымов умер, так?

– Мы ведь оба с вами понимаем, как он умер, – понизила голос Софья и хитро подмигнула собеседнику.

– Как? – заинтересованно спросил Рыбалка.

– Символически.

– Минуточку, – сказал доктор и потянулся к телефону.

Софья рассчитывала, что он позовет кого-нибудь более компетентного в данном вопросе, однако доктор ее надежд не оправдал.

– Скажите Марье Алексеевне, что я прошу ее срочно зайти ко мне в кабинет. Да. Нужна ее консультация.

– Вот вы все о своем, – попеняла ему Софья. – А мне нужно с Дымовым поговорить! Куда его отвезли?

– По-моему, в крематорий.

– Послушайте, Петр Сергеевич! Мы ведь с вами деловые люди, не так ли?

– Насчет вас ничего не могу сказать, – пробормотал доктор. – А я, смею надеяться, деловой.

– Тогда давайте переведем наши отношения в чисто деловое русло.

Софья покопалась в сумочке и, добыв из косметички пачку денег, порвала резинку и отслюнила пять тысячерублевых купюр. Хлопнув ими о стол, она азартно посмотрела на Петра Сергеевича. Доктор в задумчивости тянул верхнюю губу к кончику носа и барабанил пальцами по столу.

Как раз в этот момент в кабинет вошла сухонькая старушка с высоким лбом и узкими губами.

– Ну? – басом спросила она. – Я здесь.

– Садитесь, Марья Алексеевна, – мягко предложил Рыбалка. – Тут вот девушка… пытается предложить мне деньги за то, чтобы я помог ей пообщаться с Дымовым.

– Дымов – это тот мужчина, который недавно скончался в отделении интенсивной терапии? – задумчиво уточнила старушка.

– Ну ладно вам! – засмеялась Софья. – Вы прекрасно знаете, что это полная фигня. В вашей больнице Дымова хотели убить, поэтому он сделал вид, что умер, а сам спрятался!

– Спрятался, – пробормотала Марья Алексеевна. – Хотели убить?

– Ну да. Ему собирались сделать смертельный укол.

– Хорошо, лапочка, мы подумаем, что можно для вас сделать, – сказала старушка и, повернувшись к Петру Сергеевичу, понизила голос: – Думаю, девочку можно оставить. В отделении припасена одна койка.

– У нее наверняка нет с собой страхового полиса, – предупредил Рыбалка.

– Ну и черт с ним, положим так, потом разберемся!

– Не могу поверить, что вы ничего не знаете! – воскликнула Софья, поднимаясь и пряча деньги в сумочку. В каждом ее движении сквозила обида. – Вероятно, вы думаете, что я лгу. Глупо было вообще приходить сюда. Где у вас тут главврач? Впрочем, не отвечайте, я сама его отыщу!

Перед кабинетом главврача стояла нянечка в завязанном по-домашнему платочке.

– Вам главврача? Гену? – ласково спросила она. – Так он на улицу пошел. Курить. Вторую неделю бросает. И, когда уж совсем прижмет, бежит из помещения вон. Пытается подавать пример другим.

Софья вышла во двор, где кучковались белые машины неотложки, и начала озираться по сторонам. В ее поле зрения оказался лишь один человек в белом халате и с сигаретой в руке. На вид ему было лет двадцать. «Может, он так хорошо сохранился? – подумала Софья. – А я как назло не выяснила отчества».

– Геннадий? – спросила она, подходя поближе к парню. Тот самозабвенно затягивался и даже прикрывал от удовольствия глаза.

– М-м… – Повернувшись к Софье, он удивленно уставился на нее. – Вы это мне?

– Вам, разумеется. Меня зовут Софья Елисеева. И я к вам по поводу Дымова.

Молодой человек сильно наморщил лоб.

– Ну, того человека, который якобы умер в вашей больнице после автомобильной аварии.

– Якобы? – переспросил тот.

– И который на самом деле спрятался.

– А-а! – воскликнул Геннадий и хлопнул себя ладонью по лбу. – Ну конечно! Его увез человек с залысинами.

– Точно! – обрадовалась Софья. – Так вот, я его ассистентка. Но по глупому недоразумению наша связь прервалась. Я дам вам сто долларов, если вы скажете мне, куда уехал Дымов.

– Пятьдесят, – азартно предложил Геннадий, – и полдороги я вам показываю лично.

– Полдороги? Почему полдороги?

– Потому что я ехал за ними только до определенного места. А потом они свернули, а я покатил дальше. Так уж получилось.

– А на словах объяснить вы не можете? – спросила Софья. – За ту же сумму?

– Нет, извините, не знаю названий улиц. Но зрительная память у меня отменная. Так, значит, пятьдесят баксов?

– Заметано, – сказала Софья, которая еще неделю назад рассмеялась бы над подобным предложением и показала бы Геннадию дулю.

Но сейчас… Сейчас она была обладательницей огромной суммы. По чести сказать, Софья даже не знала, какой конкретно суммы, потому что полагала, что деньги принадлежат Дымову, и даже не пересчитывала их. Однако решила, что может смело брать оттуда средства в интересах дела.

– И когда я могу рассчитывать на ваше содействие? – Софья старалась подходить к проблеме с максимальной деликатностью.

– А когда я могу рассчитывать получить деньги?

– Прямо сейчас.

– Тогда в путь! – провозгласил Геннадий. – Только я надену куртку и приведу сюда мой мопед.

– Вы ездите на мопеде? – не сдержала изумления Софья. – Неужели зарплата главного врача клиники опустилась до столь позорного уровня?!

– Насчет главного врача ничего не скажу, – пожал он плечами, – но мы, практиканты, вкалываем почти бесплатно.

– Выходит, вы практикант? – всплеснула руками Софья. – А я думала, главврач! Ну, бегите, бегите за курткой. Кстати, оплачу вам еще такси в обратную сторону, если согласитесь ехать не на мопеде, а со мной в автомобиле.

– Согласен! – крикнул Геннадий, скрываясь в дверях главного корпуса.

Оставшись в одиночестве на улице, Софья извлекла из сумочки книжку английского психолога и, открыв ее на загнутой странице, прочитала вслух:

– Американец Брайан Трейси сказал: «Как только вы подсознательно запрограммировали определенную цель или желание, ваше подсознание и сознание берут управление на себя и неизбежно приближают вас к цели, какой бы она ни была». Вот! Только я по-настоящему возжелала найти Дымова, как мне начали помогать невидимые силы. Обнаружился практикант, который на мопеде ехал за Дымовым и Капустиным. Разве я могла бы найти его в этой больнице при других обстоятельствах, даже если бы провела здесь несколько суток?

– Вот она! – раздался за ее спиной знакомый голос. – Милочка, как хорошо, что вы не уехали!

Софья обернулась и увидела, что к ней направляется басовитая старушка Марья Алексеевна в сопровождении типа в тревожащем воображение бледно-зеленом халате и шапочке, завязанной над ушами двумя зловещими бантиками.

Эта парочка Софье категорически не понравилась, и она инстинктивно оглянулась на свой «Фольксваген», стоящий возле ворот. Из главного корпуса выскочил возбужденный практикант Гена и помахал ей рукой.

– Вон к той машине! – показала ему она и дала деру.

– Милочка, куда же вы? – загудела ей в спину Марья Алексеевна. – Я бы хотела с вами поговорить накоротке. У вас очень интересный случай!

– Вам следует более формально относиться к своим обязанностям! – прокричала Софья, запрыгивая на водительское место. – Кстати, у меня вообще нет страхового полиса!

Раскрасневшийся Гена плюхнулся на сиденье рядом с ней.

– Вы что, сбежали из психоневрологического? – полюбопытствовал он, не проявляя, впрочем, особого беспокойства. – Смывали таблетки в унитаз или, наоборот, подсели на феназепам?

– Разве я похожа на женщину со сдвигом? – поинтересовалась Софья, выруливая на главное шоссе.

– Станете похожи, как только заплатите обещанное.

– Я и вашей старухе денег предлагала. Она просто не знает, что Дымов жив. Кстати, а ты откуда знаешь? – Разглядев Геннадия поближе, она решила все-таки перейти на «ты». У него было нежное лицо и разгильдяйские глаза.

– Дело происходило ночью. Я курил за машиной, они меня не видели, поэтому говорили открытым текстом. Их главврач сам выпустил.

– О, черт! – выругалась Софья. – А я его так и не нашла!

– А он ничего и не знает. Думаете, они посвятили его в свои планы? Зачем им это надо? Смотались – и все.

– Действительно, – пробормотала Софья. – Об этом я как-то не подумала. Значит, ты – моя счастливая находка!

– Сейчас налево, – сказала находка, ткнув в переднее стекло докторским – в недалеком будущем – пальцем.

Через пятнадцать минут Софья стала ориентироваться на местности.

– Вот сюда они повернули! – внезапно воскликнул Геннадий, подпрыгивая на своем месте. – А я поехал вперед. Это вам может чем-нибудь помочь?

– Может, – кивнула Софья и пробормотала себе под нос: – Теперь я точно знаю, куда они отправились из больницы. К Дымову домой. Его дом – прямо за поворотом. Вероятно, я слишком поздно пошла по следу. Они наверняка заезжали за вещами, чтобы спрятаться понадежнее.

– Но мне-то вы заплатите? – нервно спросил Геннадий, запахивая поплотнее курточку на искусственном меху.

– Держи, студент! – Софья достала деньги и без сожаления рассталась с ними. – Желаю тебе успехов на твоем нелегком поприще.

Практикант выскочил из машины, словно ему подожгли штаны. Софья помахала вслед ему рукой и отправилась домой к Дымову. Ключ от квартиры лежал в ее сумочке с тех самых пор, как она задумала заглянуть в его домашний компьютер и поискать там файл «konfidenz», который, как ей казалось, должен быть заведен на «шляпу номер два», то есть на Мягкого. Кроме того, Софья решила, что сразу поймет, побывал ли Дымов в квартире. Скорее всего они с Капустиным спешили смыться и наверняка оставили после себя разгром.

Едва она заворочала ключом в замке, как распахнулась соседняя дверь и оттуда высунулась неопрятная женщина с оплывшим лицом и крутой химической завивкой.

– Куда это ты лезешь? – спросила она, щурясь на голую электрическую лампочку, свет которой бил ей прямо в глаза. – Я тебя не знаю.

– Я тебя тоже, – ответила Софья, нимало не смутившись.

Дверь наконец поддалась, и она уже сделала шаг в коридор, когда женщина неожиданно завопила:

– Стой, кому говорят! Милицию вызову!

– Я убираться пришла, – неохотно сказала Софья. Больше всего ей хотелось кинуть в тетку чем-нибудь тяжелым. – Я у Дымова экономка.

– Да его уж больше недели как дома нет! – проявила та осведомленность.

– Пока Дымова нет, я прислуживаю его кошке, – огрызнулась Софья и захлопнула за собой дверь.

В квартире стоял застарелый табачный дух с легкой примесью кошачьего запаха. Не снимая обуви и верхней одежды, с сумочкой на плече, Софья сунула нос на кухню, обнаружила там казарменный порядок и потопала в большую комнату. К ее огромному изумлению, все здесь лежало на своих местах, пыль с журнального столика и с телевизора была вытерта. «Значит, он все-таки тут был!» – решила Софья и переместилась во вторую комнату, оказавшуюся рабочим кабинетом. Компьютер стоял именно здесь. Софья включила его, приготовившись к сильному разочарованию. Ей казалось, что человек, который умеет устанавливать пароли, будет делать это везде, где только сможет.

Однако компьютер весело замигал и показал Софье дымовский рабочий стол. Ей потребовалось четыре минуты на то, чтобы найти файл «konfidenz».

– А вот и ты, голубчик! – воскликнула она и ввела команду «Открыть».

То, что она увидела, по-настоящему ее шокировало. Файл состоял всего из пары строчек. И вот что там было написано:

«Дело Мягкого: «Убийство семи гномов», «Смерть говорящего попугая», «Тайна замшевых перчаток».

Некоторое время Софья глазела на открывшийся текст, потом достала из сумочки свой знаменитый блокнот и переписала туда увиденное, ни на что особо не надеясь. В самом деле, что можно извлечь из этих названий? Мягкий работал администратором фирмы по ремонту телевизоров. Может быть, он увлекался чтением детективов? Или это названия фильмов? Или еще что-нибудь? Впрочем, криминальное направление этого «чего-нибудь» сомнению не подлежало. Слова «убийство», «смерть» и «тайна» явно указывали на криминал. Что, конечно, интриговало, но одновременно еще больше все запутывало.

«Ни телефона, ни адреса, ни записи о том, что необходимо сделать, – разочарованно подумала Софья. – Этот файл оказался настоящей пустышкой! Я-то думала, что ухвачу за кончик ниточки, потяну за него и узнаю, кто покушался на меня и на Дымова! Но здесь нет ничего, что указывало бы на личность человека в темном пальто или человека со шприцем».

Ей надо было встать, выключить компьютер и уйти из квартиры Дымова, не оглядываясь. Вместо этого она начала обследовать стеллаж. Поднявшись на цыпочки, чтобы снять с полки старую общую тетрадь, Софья внезапно почувствовала, что позади нее кто-то есть. Точно так, как это было тогда, в туалете «Артефакта». Скрипнула половица, и Софья, не успев оглянуться, оказалась в чьих-то железных объятиях. Одной рукой неизвестный держал ее так, чтобы она не могла вырваться, второй рукой зажал ей рот.

Без сомнения, это был мужчина. Высокий, сильный, пропитавшийся запахом какого-то резкого лосьона. Он просто держал ее, не давая шевельнуться, и тяжело сопел в ухо. От страха Софья оцепенела. Ужас длился целую вечность.

А потом она услышала шаги. Бандитов было несколько! Прямо у нее над ухом раздался треск, после чего Софье заклеили сначала глаза, потом рот. Все происходило в абсолютной тишине. Нападавшие действовали слаженно и не обменялись ни одним замечанием. Это означало только одно – они поджидали ее здесь! Но почему? Неужели знали, что рано или поздно она сунется в квартиру в надежде найти хозяина?

А что случилось с самим Дымовым? На него и Капустина запросто могли вот так же напасть и… И что? Убить?

У Софьи подогнулись коленки. Тем временем бандиты начали натягивать на нее пластиковый мешок. «Вот и все. Сейчас я задохнусь», – подумала она и от страха потеряла сознание.

* * *

– Сумку можно только срезать – она у нее вокруг пояса обмотана. Или давай просто в ней покопаемся. Не боишься? – прозвучал юношеский голос над ее головой.

Софья открыла глаза и увидела над собой двух замызганных подростков.

– Гав! – крикнула она, резко взмахнув руками.

Подростки взвизгнули и отшатнулись.

– Пшли прочь! – погнала их Софья, все еще находясь в горизонтальном положении.

– Наркота проклятая! – обругал ее один из пацанов через плечо.

Перед глазами у Софьи оказались черные ветви деревьев и зажженный фонарь, слепо глядящий в предзакатное небо. Шел мелкий снег, она озябла и почти не чувствовала рук. Кожа вокруг глаз и рта горела огнем. Видимо, пластырь с нее содрали безжалостно.

«Может быть, это какие-нибудь спецслужбы? – размышляла Софья, бредя по скверу, где ее выгрузили неизвестные. – Не убили, а просто удалили оттуда, где мне не место. Ясный пень, что после такого происшествия я в квартиру Дымова больше не сунусь».

Пройдя через весь сквер, она догадалась поискать свой «Фольксваген» и нашла его на стоянке возле небольшого ресторанчика, ютившегося в полуподвальном помещении.

– Это знак! – сказала она сама себе и спустилась туда.

Провела довольно много времени в туалете, приводя в порядок лицо, потом заказала котлету, тарелку жареной картошки и бутылку водки.

– Боюсь, с девушкой у нас будут проблемы, – примерно через час поделился официант своей головной болью с коллегой. – Вряд ли она сможет отсюда выйти самостоятельно.

– Так принеси ей кофе!

– Она не хочет.

– Хочу шампанского! – довольно громко крикнула Софья, пошевелив в направлении официанта скрюченным пальцем.

– Сию минуту! – наклонил голову тот. – Ну точно что-то будет.

К шампанскому Софья потребовала королевских креветок, приготовленных на открытом огне. Это было самое дорогое блюдо в меню. Засунув в рот первую креветку, Софья тут же подавилась кусочком панциря, который повар ради придания блюду изысканности оставил на кончике хвоста. Подавившись, она так страшно кашляла, сотрясалась и прыгала на стуле, что листья салата с ее тарелки разлетелись по всему ресторану, а сидевшие неподалеку молодые люди потребовали другой столик.

Закончилось все тем, что под громкую музыку ее облачили в шубу и силой выдворили на улицу. По дороге она успела исполнить для публики первый куплет песни Игоря Корнелюка «Возвращайся» и схватить со столика недопитую бутылку шампанского.

– Это беззаконие! – заявила она одному из громил, которые поставили ее в сугроб, и провела сильный хук правой. – За все заплачено!

– Другие посетители вправе рассчитывать на спокойный вечер.

– Да я сама воспитанность! Спросите хоть у нашего Степаныча! – кричала Софья, пытаясь разорвать на себе шубу.

– Да-да, просто у вас сегодня черный вторник, – усмехнулся громила.

– Вторник? – немедленно выпрямилась Софья. – Вы сказали – вторник?

– Ну да. Сегодня вторник. А что такое?

– Что такое?! Да я – ассистент специалиста по конфиденциальным поручениям! – закричала она. – Через двадцать минут, – она посмотрела на часы и икнула, – я должна охранять Суданского!

– Сочувствую этому парню.

– А я буду его охранять! Всем назло! Я дорожу своей деловой ре-ту-па-цией! И пусть он ударил меня по скуле…

– Значит, это не первый ваш черный вторник.

– Я все равно выполню свой долг… – Софья оступилась и начала падать вперед, но ее поддержали. – Я его охраню… Я его за-щи-тю… Я его поцелую…

– Убежден, что он будет страшно рад. А вот и такси! В общем, вы сами скажете, куда вас везти.

– У меня тут машина! – Софья дернулась было в сторону стоянки, где обнаружила свой «Фольксваген», но громилы ее остановили.

– Ни-ни-ни! – закричали они. – Только такси!

Машина остановилась у тротуара, Софья плюхнулась на сиденье рядом с ухмыляющимся водителем и, широко махнув рукой, крикнула:

– Едем к Суданскому!

– Едем, – согласился шофер. – Только закройте дверцу, пристегнитесь и припомните, где он проживает.

– Нет ничего проще! – заявила Софья, пытаясь попасть замком привязного ремня сначала себе под мышку, а потом шоферу в глаз. – Он живет недалеко. Впрочем, я не знаю, где мы находимся.

– Мы находимся на Юго-Западе, – вздохнул водитель.

– Двигаем на Север! – заявила Софья и захохотала.

– А у вас деньги есть? – засомневался шофер. – Или вы рассчитываете на этого самого Суданского? Вдруг его дома нет?

– Да у меня денег, – разбахвалилась Софья, – сколько душе угодно! – Тут она нахмурила брови и добавила: – Если, конечно, их не украли спецслужбы.

– Спецслужбы?

– Да-да! Это они, гадские спецслужбы, надели мне мешок на голову и положили на лавку, прямо здесь, на вашем гадском Юго-Западе. Заклеили мне рот, заклеили мне глаза… Но я странным образом расклеилась и выпила в этом гадском ресторане водки. А потом шампанского.

Она поискала в ногах бутылку, которую ей удалось унести из ресторана, и попыталась приложиться к ней, но тут же облила подол и поставила ее обратно. Потом поглядела на часы, далеко отставив руку, после чего повелела:

– Едем быстрее, иначе Суданский переоденется и улизнет через чердак.

– Вероятно, он забавный парень, – усмехнулся шофер.

– Еще бы! Он дал мне по роже прямо в центре города, – важно сказала Софья. – Сейчас я подробно расскажу, где он живет, и расплачусь, раз вы так трясетесь за свои деньги!

Ее рассказ пришелся очень кстати, потому что к тому моменту, когда они приехали на место, Софья выпала в осадок и, свалившись на бок, стала противно похрапывать. Шофер, имея громадный опыт нештатных ситуаций, так и не смог ее разбудить. Когда он после долгих колебаний и двух выкуренных сигарет позвонил в дверь квартиры Суданского, на его губах блуждала неуверенная улыбка.

– Да-да? – спросил Суданский, возникая на пороге с выражением безграничного терпения на лице.

– Я привез вашу даму, – сказал шофер. Его уверенность дала окончательную слабину, и голос дрогнул.

– Мою даму? – изумленно переспросил хозяин квартиры. – Но я никого не жду.

– Эта из тех, которые способны сделать сюрприз.

– У меня таких нет.

– Честное слово, она приехала именно к вам. Адрес назвала с квартирой. И с фамилией. Вы ведь Суданский?

– Да.

– Значит, это ваша дама. Сейчас заснула. Не могу же я выкинуть ее на снег?

– А разбудить?

– Я пробовал, но она дерется.

– Что же, вы хотите, чтобы она дралась со мной?

В этот момент двери лифта разъехались в стороны, и Софья собственной персоной ступила на лестничную площадку. Она причесала волосы и подкрасила губы, попав слегка мимо рта. Каблуки были той точкой опоры, вокруг которой она вращалась.

– Слава богу! – с облегчением выдохнул шофер и нырнул в еще не захлопнувшийся лифт. – Счастливо оставаться!

Из-за спины Суданского появился одетый в куртку и мохнатую шапку пожилой мужчина. Он собирался уходить, но, увидев Софью, на секунду застыл на пороге и, судя по его лицу, сильно расстроился.

– Гони ее прочь! – велел он и нахлобучил шапку поглубже. – Если хочешь, я спущу ее с лестницы.

– Ладно, я сам с ней разберусь, иди.

– Тебе это надо?

– Да, – коротко ответил Суданский, не сводя глаз с Софьи.

Она стояла в позе пьяного забияки – уперев руки в боки. Разгоряченные алкоголем конопушки воинственно пылали на носу. Мужчина в мохнатой шапке обошел ее стороной, хмыкнул и побежал вниз по лестнице.

– Зачем вы здесь, прелестное создание? – спросил Суданский, глядя на нежданную гостью с неподдельным любопытством.

– Я зачем? – возмутилась та. – Чтобы охранять вас, разумеется!

– А! Ну разумеется, – протянул он.

– Так я что-то не пойму: вам нужна охрана?

– Еще бы, – с чувством сказал Суданский и посторонился. – Входите, будете охранять меня прямо в квартире.

– Н-да? А от кого?

– Разве вы сами не в курсе?

– Дымов был в курсе, – охотно сообщила Софья. – Но теперь, когда он вроде бы умер, я понятия не имею, за каким фигом вы его наняли!

– Так-так, – пробормотал Суданский. – Кажется, наконец-то забрезжил свет в конце тоннеля. Значит, вы полагаете, что я нанял Дымова, чтобы он меня охранял?

– Это не я полагаю, это Дымов так полагал! Вот, посмотрите, что он написал в своем еженедельнике.

Софья выудила из сумочки блокнот и показала скопированную в точности запись.

– Тут в скобочках написано: Лидия! – пробормотал Суданский. – Почему Лидия? Каким боком она тут замешана?

– У вас есть санузел? – внезапно спросила Софья, глядя ему в переносицу.

– Есть, и он с нетерпением ждет, когда вы им воспользуетесь, – стараясь сохранять серьезность, ответил Суданский.

– Обещаете, что больше не будете драться? – Ее обида уже созрела и готова была словно груша оторваться от ветки и упасть на его голову.

– Неужели я все-таки попал по лицу? – помрачнев, спросил тот.

– Вы должны мне купить тональный крем от Живанши и возвратить чувство собственного достоинства.

Софья вздернула подбородок и, войдя в коридор, позволила снять с себя шубу. Сумочку она сунула под вешалку, скинула сапоги и отправилась в туалет. Пока ее не было, Суданский позвонил Лидии.

– Лидия, дорогая, – вкрадчиво спросил он, закинув ноги на журнальный столик и разглядывая люстру, – кто такой Дымов?

Он немного помолчал, выслушивая ответ, потом торопливо возразил:

– Нет-нет, приезжать не надо! Неважно, что ты совсем рядом… Черт!

Бросив трубку, он вскочил на ноги и прошелся по комнате, взлохматив волосы на затылке. Тут как раз появилась Софья.

– Где у вас бар? – спросила она, нетвердым шагом ступая по ковру. – Мне необходимо выпить.

– Вы уверены, что необходимо?

– В моей голове восхитительный сумбур! – пояснила Софья, изображая двумя руками некое подобие взрыва. – Если я протрезвею, все уляжется и мне станет ужасно страшно. А я так устала бояться!

Суданский достал из бара небольшую изящную бутылку.

– Так вы боитесь? – Он налил в бокал немного красно-коричневой жидкости. – Чего же?

В его темных глазах, вторя медленному покачиванию вина в бокале, маячило любопытство. Софья вырвала бокал у него из рук и залпом выпила то, что ей налили.

– Божественно, – пробормотала она. – Слегка отдает подвальной плесенью. Надеюсь, это не яд?

Она тихо засмеялась, прикрывшись ладошкой, и упала на диван. Суданский передвинул кресло так, чтобы оказаться напротив.

– Кто вы такой? – спросила Софья. – Вами интересуется ФСБ. Надеюсь, я охраняю вас не от нее, а от плохих людей?

– Интересно, – не сдержался Суданский. – Если сюда сейчас нагрянут плохие люди и попытаются напасть на меня, что вы предпримете? Кажется, – он ощупал взглядом ее костюмчик, – оружия у вас нет.

– Сомневаетесь в моих способностях? – надулась Софья. – Я вам сейчас что-то покажу!

Она поднялась и, держась за стены, сходила в коридор за своей сумочкой.

– Поглядите, сколько у меня денег! – похвасталась она, показывая Суданскому распатроненную пачку. Потом подумала и горестно добавила: – И, несмотря на это, меня выперли из ресторана.

– Да что вы говорите!

– Да. Понимаете ли, я кашляла и пугала их гостей. Фу-ты ну-ты!

Суданский засмеялся:

– Вы – прелесть, ассистентка Дымова. Может быть, все-таки скажете, как вас зовут?

– А вы догадайтесь!

– Вообще-то я и так знаю, просто хотел познакомиться по-человечески.

– Зовите меня Софьей.

– Так официально?

– Когда перейдем на «ты», станете звать Соней.

– Что нам мешает прямо сейчас перейти на «ты»?

– То, что вы – мой подшефный.

– Ах, да-да-да, я и забыл. Вы меня охраняете. Так что насчет оружия? Или вы имели в виду деньги? Собираетесь подкупать нападающих?

– А это вы видели? – хвастливо спросила Софья, доставая из сумочки флакон с перченой водкой. – Распыляется в лицо.

– Что это? – с опаской спросил Суданский.

– Адская смесь. Если дойдет до столкновения, я сразу пущу ее в ход.

– Да… – пробормотал тот. – Готов поверить. Драться вы не умеете. Но зато бегаете!..

– Если бы вас хотели убить, вы бы еще не так дернули.

– Вот уж чего я не собирался делать, так это вас убивать, – обиделся Суданский.

– А я вовсе не вас имею в виду. Меня преследует человек в темном пальто и лохматом парике. Он прячет свое лицо, но мне все время кажется, что я его знаю. В его фигуре есть что-то неуловимо знакомое, и это меня пугает больше, чем пистолет.

Суданский нахмурился и уже собрался задать следующий вопрос, но тут в дверь позвонили.

– Это Лидия! – воскликнул он и вскочил на ноги. По мнению Софьи, слишком проворно.

Она слушала, как Суданский впустил Лидию в квартиру, как они обменивались приветствиями. Потом он вознамерился обуть ее в гостевые тапочки, уверяя, что пол очень холодный. Софья глянула на свои разутые ноги и хмыкнула. Потом схватила бутылку, которую хозяин неосмотрительно оставил на журнальном столике, и налила бокал до краев. Жадно выпила и вытерла рот тыльной стороной ладони. На лице ее появилось задумчивое выражение. Она вслушивалась в то, как вино мощной струей омывает стенки желудка и вторгается в кровь.

Войдя в комнату, Лидия увидела Софью и остановилась как вкопанная. Казалось, только что вокруг нее порхали бабочки оживления, а теперь они разом сложили крылышки и мертвыми бумажками ссыпались вниз. Тут же в ее глазах промелькнуло воспоминание, вызвавшее гримасу ярости на лице. Но когда сзади возник Суданский, она постаралась взять себя в руки.

– Лидия, – представил тот. – А это Софья.

– Добрый вечер! Как поживаете? – Лидия с огромным трудом, словно остатки пасты из тюбика, выдавила из себя вежливое приветствие. Потом повернулась к Суданскому и, понизив голос, спросила: – Ты поэтому не хотел, чтобы я приезжала?

– Все можно было обговорить по телефону, – нейтрально ответил тот.

– Конечно. Просто я думала, мы заодно приятно проведем время!

На ее лице промелькнуло замордованное хорошим воспитанием вожделение. «Ой-ой-ой, – подумала Софья, ощущая, как ее горячая, наполнившаяся вином кровь яростно расширяет сосуды. – Лидия влюблена как кошка!»

Чтобы считаться красивой, Лидии не хватало обаяния. Черты ее лица были бы почти безупречными, если бы не излишне крупный нос и низкие брови. По фигуре было заметно, что она жестоко борется с возрастом за свое тело. Софья отчетливо представила, как Лидия заказывает в ресторане листья салата, режет их ножом на четыре части, а потом тщательно разжевывает черешки.

– Давай поговорим! – сказал Суданский, предлагая ей разместиться в свободном кресле. – Вот тут у нас вино, тут минералка. Угощайся.

– Позже, – сказала Лидия, изо всех сил стараясь не замечать Софью, которая развалилась на диване, закинув руки на спинку и нахально выпятив грудь. – Только откуда ты узнал про Дымова?

– Так это ты его наняла? – Суданский наклонился вперед. – Расскажи все как есть. Пожалуйста.

– Ну… – Лидия подняла глаза, в которых зажглось отчаянное безрассудство. – Помнишь, я приехала к тебе во вторник, но ты был занят и отправил меня домой? Я так не хотела уезжать…

– Да-да, продолжай.

– Ты сказал, – заторопилась Лидия, – что по вторникам и четвергам у тебя деловые встречи. Что с восьми до одиннадцати будешь погружен в дела. Я хотела составить тебе компанию, потому что думала, будто ты ведешь переговоры в каких-нибудь цивильных местах. Но ты признался, что все это небезопасно…

– И?..

– И я, беспокоясь о тебе, на два вечера в неделю наняла специального человека.

Она покопалась в сумочке и выложила на стол уже знакомую Софье визитку Дымова.

– Ты наняла для меня телохранителя? – недоверчиво переспросил Суданский, мускулы которого просто раздирали старенькую джинсовую рубашку.

Софья со своего дивана сказала:

– Такими лапами, как у него, можно давить врагов словно головастиков. И у него наверняка железный пресс.

– Господи, Лидия, зачем ты это сделала? – изумился Суданский.

– Неужели ты до сих пор не понял? Я беспокоюсь за тебя!

– Ты наняла для меня телохранителя… – снова пробормотал он, совершенно явно потрясенный.

– Нет-нет, ты не волнуйся! – испугалась Лидия. – Этот Дымов – специалист по конфиденциальным поручениям. Какие бы тайны он ни узнал, он их не выдаст. Я ведь все понимаю!

– Ты даже не представляешь себе, какие у меня из-за этого были неприятности, – покачал головой Суданский и мельком глянул на Софью.

Она спала, повесив голову на грудь и тихо похрапывая. Уловив его скрытую улыбку, Лидия холодно заметила:

– В прошлый раз ты сказал, что не знаешь эту девицу.

– Тогда я ее действительно не знал.

– Выходит, вы познакомились благодаря мне?

– Ирония судьбы.

– И вот ты уже проводишь с ней вечер. У себя дома! – Воспитанность Лидии висела на волоске. – Ты поишь ее вином и, вероятно, не вытолкаешь из квартиры на ночь глядя. Хотя сегодня как раз вторник!

– Лидия, сколько ты заплатила Дымову? – вкрадчиво спросил Суданский.

– Это не имеет значения!

– Я не стану оскорблять твои чувства деньгами. Я просто хочу знать, на какой срок заключен контракт.

– До Нового года, – неохотно ответила она, разглядывая свои ногти. Две изящные слезинки выскользнули из ее глаз, пару секунд повисели на нижних ресницах и канули в неизвестность.

– Лидия, не плачь, – нежным голосом попросил Суданский. Софья упала-таки на бок и, раскинувшись по всему дивану, раскатисто всхрапнула. – Если хочешь, сходим с тобой на следующей неделе в консерваторию.

– Это что, утешительный приз? – вскрикнула Лидия и, поднявшись с кресла, гордо выпрямилась. – Какая-то подзаборная девчонка спит на твоем диване, а я…

– Лидия!

Словно в ответ на окрик Софья открыла глаза и, цепляясь двумя руками за обивку, с большим трудом села.

– Я, которая готова отдать за тебя жизнь… – закипала Лидия.

– Отдайте, п-жалста, за меня тоже, – пробормотала Софья. – Буду в-сьма пр-знательна.

– Все. Я ухожу. Не желаю участвовать в этом фарсе! – Лидия высоко вздернула нос и ринулась к двери.

– Ни-ни-ни! – закричала Софья и, взмахнув одновременно всеми четырьмя конечностями, попыталась подняться.

Лидия налетела на ее вытянутые ноги и с грохотом повалилась в проход между диваном и журнальным столиком. Суданский на секунду закатил глаза и только после этого бросился на помощь. Софья на четвереньках подползла к краю дивана. Свесилась с него и, увидев лежащую вниз лицом Лидию, с удовлетворением сказала:

– Всмятку.

– Помолчите! – рассердился Суданский. – Вы подставили ей подножку!

Софья, уличенная в коварстве, потянулась за бутылкой минералки. Сделав несколько глотков, она снова обратила свой взор на Лидию, которую Суданский уже перевернул на спину. Ее голову он положил себе на колени. Лидия лежала, скривив рот, и стонала.

– Дорогая, ты как? – спросил Суданский, похлопывая ее по щекам.

– Ее надо спрыснуть! – заявила Софья и, перевернув бутылку, щедро плеснула минералкой прямо Лидии в лицо. Вода попала той в нос и в глаза.

– Прекратите сейчас же! – зашипел Суданский, а пострадавшая тут же активизировалась и стала отплевываться и ругаться.

Сквозь поток ее причитаний ясно слышались слова: «Убери эту девку!»

– Я не девка! – возмутилась Софья, сползла с дивана, выпрямилась во весь рост и мотнула головой. – Я весьма уважаемый менеджер по конфиденциальным вопросам. То есть… тьфу!.. по работе с клиентами.

– С клиентами?! Она что, девушка по вызову? – завизжала мокрая красноносая Лидия, обращаясь к Суданскому. – И ее клиент, выходит, ты?!

Она встала на ноги, отряхиваясь и разбрызгивая вокруг себя воду, словно выкупавшийся сенбернар.

– Сейчас я принесу бумажные полотенца, – сказал Суданский и отправился на кухню.

Лидия встала против Софьи и злобно сощурилась:

– Ты его не получишь! Это мой мужчина! Он уже почти женился на мне!

– Почти женился? – всплеснула та руками и пренебрежительно добавила: – Можешь сделать из своей фаты шторку от мух.

– Ах, ты! – закричала Лидия. Она потрясала кулаками, и, словно от вскипевшего котелка, от нее во все стороны понеслись флюиды ярости и полетели брызги воды. – А ну-ка, убирайся прочь! Пошла вон из этого дома! Пошла!

Лидия протянула руки, вероятно, чтобы схватить нахалку и выдворить с помеченной ею территории. Софья отступила, на ощупь извлекла из своей сумочки флакончик со смесью водки и перца и с мстительным выражением на физиономии сунула его Лидии в нос. А потом несколько раз нажала на головку распылителя.

Лидия закричала нечеловеческим голосом. Закрыв лицо руками, она принялась кашлять, вертеться как юла и мотать головой. Прибежавший с полотенцами Суданский не задумываясь бросился на помощь.

– Что случилось, дорогая? Что такое?

В ответ Лидия завыла и изо всех сил затопала ногами.

– Тащите ее в ванную, – посоветовала Софья. – Суньте голову под струю. А еще лучше – душиком ее, душиком.

– Душиком? Что вы с ней сделали?

– Применила свое секретное оружие.

– Зачем?

– Она распускала руки.

Суданский обхватил временно ослепшую Лидию двумя руками и поволок в ванную. Софья потрусила следом.

– Вы ей морду мыльцем, мыльцем… – советовала она. – А потом душиком.

Как только дела пошли на поправку, Лидия стала кричать:

– Убери ее отсюда! Пусть она уйдет!

– Уйдите, – приказал Суданский Софье.

– Еще чего! Раз уж я взялась за вашу охрану, ни на шаг не отойду от вверенного мне тела!

– Я никуда отсюда не денусь! – вздохнул тот, и Софья, пыхтя и ворча, все же вышла вон.

Тут как раз зазвонил телефон в комнате. Ничтоже сумняшеся Софья схватила трубку.

– Алло! – произнес на том конце провода приятный женский голос. – Простите, кто это говорит?

– А это кто говорит? – переспросила Софья. – Вы звоните, вы и представляйтесь. Может, вы вообще не туда попали. Вам кого надо?

– Игоря.

– Не видать тебе Иг-ря как своих ушей!

– Да-а-а? – удивились в трубке. – Почему же это?

– Сегодня вторник, и Иг-рь подчиняется только мне.

– Вот оно что! Простите, а все-таки с кем имею честь?

– А я с кем имею честь?

– Я его мать.

– Оу! – Софья завела глаза в потолок. – Пр-стите. Но даже к матери он сейчас не может подойти. Он безумно, безумно занят.

– Чем же?

– Он моет Лидию.

– Моет Лидию?

– Ну да. Лидия – это та тетка, на которой ваш сын почти женился. Вы должны знать!

– А почему он ее моет… к-хм… в вашем присутствии? – осторожно спросила та.

– Потому что я ее немножко испачкала.

– Хм… Значит, вы категорически против того, чтобы позвать Игоря к телефону?

– Нет-нет, ну что вы! К родной маме… Просто я боюсь в третий раз навредить Лидии. Когда мы остаемся с ней наедине, начинаются неприятности.

– Навредить в третий раз?

– Ну да. Это был уже второй раз. В первый раз я ее подожгла. Ну не нарочно, конечно.

– Понимаю… Кстати, как там процесс помывки? Еще не завершился?

– Минут-чку, – пробормотала Софья. – Кажется, они идут.

Лидия в длинном махровом халате, с мокрыми волосами и свекольного цвета физиономией, вошла в комнату, сильно щурясь. У появившегося следом Суданского на лице была написана покорность судьбе.

– Это вас! – сообщила Софья, тыча в его сторону трубкой. – Ваша мама. – Она помолчала и добавила: – Если, конечно, не врет. Ведь, что ни говори, на вас сильно западают пожилые женщины. – Она зыркнула на Лидию.

Та тем временем добрела до кресла и плюхнулась в него, делая вид, что Софьи не существует.

– Да, мама, – сказал Суданский в трубку. – Да, ты права, для меня одного их действительно многовато. – Он помолчал и добавил: – Так получилось.

– Ну… – скептически сказала Софья, усаживаясь на свой любимый диван и обращаясь непосредственно к Лидии. – Красная рожа тебе совершенно точно не идет. Ты и так-то была не Синди Кроуфорд… На твоем месте я бы поскорее слиняла домой.

Лидия тревожно огляделась по сторонам. Видимо, в поисках зеркала.

– На! – Софья протянула ей свою пудреницу. – Только не разбей вещь в припадке ужаса.

Опасения были напрасны. Заглянув в зеркальце, Лидия остолбенела.

– Дорогая, тебе плохо? – тревожно спросил Суданский, положив трубку. – Может быть, все же отвезти тебя к доктору?

Лидия тихо квохтнула и медленно поднялась на ноги. Потом боком-боком начала продвигаться в сторону коридора.

– Ты хочешь домой? – догадался Суданский. Лидия несколько раз кивнула. – Что ж, я тебя понимаю. Сейчас ты переоденешься, и я тебя отвезу. А вы пока… – Он обернулся к Софье, чтобы дать ей ценные указания, но увидев, что ее зрачки встретились где-то в районе переносицы, только махнул рукой. – Вы пока поспите.

Едва в квартире хлопнула дверь, как Софья отключилась.

День десятый, среда

Разбудил ее восхитительный запах кофе. Открыв глаза, она долго глядела на чужую люстру, пытаясь понять, куда ее занесла судьбина. Отчетливо она помнила только Лидию с бордовым лицом и отекшими глазами. «Лидию покусали осы? – вяло подумала Софья. – Может быть, меня тоже покусали осы? Поэтому все мое тело налилось свинцом?» Впрочем, версия с осами накануне Нового года не выдерживала никакой критики. Кое-как оторвав руку от дивана, Софья поднесла к глазам часы и простонала:

– Шесть часов…

Она не знала, что добавить: уже шесть часов или еще шесть часов. То, что утра, было ясно – не могла же она проспать больше суток. Или могла?

Стоило ей только подать голос, как кто-то прошлепал босыми ногами по полу.

– Подъем, подъем! – бодро сказал невидимка весьма знакомым голосом.

«Я ночевала у мужчины? Одетая?» – подумала Софья с невероятным удивлением. Она действительно была одета. И совершенно явно не умыта – ресницы слиплись так, словно их накрасили ваксой.

Над ней появилась ухмыляющаяся физиономия Суданского.

– Ох, рано встает охрана! – пропел он, явно ерничая.

Софья закряхтела и попыталась подняться.

– Может, полежишь еще? Ты ведь не на заводе работаешь. А сейчас только начало седьмого.

Софья не помнила, когда они перешли на «ты», но сказать что-нибудь по этому поводу было выше ее сил.

– Н-нет, – пробормотала она, не без труда приняв вертикальное положение. – У меня к тебе еще целая куча вопросов.

– Хорошо, иди в душ, а потом вместе позавтракаем.

– В душ? А там нет Лидии? – спросила Софья.

– За кого ты меня принимаешь?

– Если честно, то за проходимца, – пробормотала она и подхватила предложенную одежду. – Боже мой, сколько же у тебя халатов! Лидия тоже вчера надевала твой халат. Только синий.

– Похоже на сцену ревности, – заметил Суданский, удаляясь на кухню.

До сих пор Софья никогда еще не стояла под холодным душем. Прохладную водичку она любила, но ледяную… Однако сегодня было особенное утро.

– Какая же ты бледная! Такое впечатление, что в то время, как ты намыливала голову, из слива в ванную просочилось привидение, – сказал хозяин дома, раскладывая по тарелкам аппетитные куски омлета. – Надеюсь, у тебя нет аллергии на яйца?

– Нет. Давай поскорее мою порцию.

– А на лук?

– Нет.

– А на…

– У меня аллергия на занудных мужчин, – заявила Софья и вырвала тарелку у него из рук. – Благодарю.

– Лечиться будешь? – спросил Суданский.

– В каком смысле?

– В смысле – принести что-нибудь из бара?

– О нет! – воскликнула Софья, мгновенно свернувшись скрепочкой. – Боже мой, зачем ты спросил?

– Тогда вот тебе большая чашка кофе. И мне такая же. – Он отхлебнул, зажмурился, а секунду спустя уже засунул в рот первый кусок омлета. – Итак, что ты хочешь знать?

У него были глаза человека, который легко сходится с людьми, легко прощает обиды и легко врет.

– Все, – сказала Софья.

– Лучше будет, если мы начнем с самого начала. Восстановим всю картину вдвоем. Ответим друг другу на все вопросы. Идет?

Софья неохотно кивнула.

– Итак, как ты уже, вероятно, поняла, я никогда не нанимал Дымова охранять собственную персону. До последнего времени я вообще не подозревал о его существовании, а уж тем паче о наличии у него воинственно настроенной ассистентки.

– Так ты бандит или нет? – спросила Софья, ожидая услышать в ответ все, что угодно.

– Или нет, – сказал Суданский. – Я работаю на правительство.

Софья перестала жевать и некоторое время молча смотрела на него. Суданский уписывал омлет с таким аппетитом, словно было дивное позднее утро и ему предстоял дивный праздный день.

– Можно поточнее?

– Ладно. Я руководитель особой мобильной группы ФАПСИ. Если тебе неясно, это Федеральное агентство правительственной связи и информации.

Софья раскрыла рот.

– Можешь себе представить, – продолжал Суданский, – что я почувствовал, когда в самый разгар сложнейшей операции мне на хвост села очаровательная барышня, которая представлялась ассистенткой неведомого Дымова. Барышня возникала в самые неожиданные моменты в самых неожиданных местах.

– Чтоб я сдохла! – пробормотала Софья.

– У моих людей на тебя были большие планы.

– Какие? – трепеща, поинтересовалась она.

– Не стану тебя пугать. – Суданский махнул вилкой. – Помнишь того человека в мохнатой шапке, который ушел от меня после твоего прихода? Он был очень решительно настроен. Он убежден, что ты – шпионская штучка. Некоторое время я ему верил.

– Поэтому ты и решил набить мне лицо прямо в центре Москвы?

– Отнюдь. Это была психологическая проверка.

– Психологическая?!

– Конечно. Кстати, идея нашего аналитика! Я внезапно появляюсь в поле твоего зрения, начинаю преследование и – нападаю!

– А в чем соль идеи?

– Ну как же? Если бы ты была спецагентом, то оказала бы сопротивление. Когда ты понеслась по улицам, словно вспугнутый суслик, я подумал, что аналитик прав. Однако, вместо того чтобы защищаться, ты перепугалась, а потом рухнула в снег. Я даже растерялся. Человек с такой дыхалкой просто обязан быть шпионом. Ты должна была применить ко мне пару приемчиков самообороны или достать оружие…

– Неужели вы не могли заранее выяснить, кто я и что я? – возмутилась Софья.

– Мы и выяснили. Однако вся твоя жизнь могла быть легендой. Честно признаюсь, ты надолго отвлекла меня от дел. Меня и моих помощников. Некоторое время мы даже следили за тобой. Пару раз я делал попытки поговорить начистоту, но ты постоянно ускользала. Кстати, ты представилась ассистенткой Дымова, но человека с такой фамилией в твоем окружении не оказалось.

– Конечно. Я ведь уложила его в больницу.

– Хочешь сказать, Дымов существует?

– Существует. Кстати, мне бы очень хотелось знать, где он.

– Ничего не понимаю, – покачал головой Суданский.

Софья отставила пустую тарелку, вздохнула и сказала:

– Ты заслуживаешь того, чтобы я рассказала тебе все.

– Конечно, заслуживаю. Ради тебя я вчера выгнал Лидию!

– Я потрясена величием этой жертвы.

– Ничего смешного. Я почти сделал ей предложение, – обиделся Суданский.

– Надеюсь, это я помешала тебе довести дело до конца! – самодовольно сказала Софья. – Мне не нравится эта тетка. Она из тех, кто чистит банан, а потом поедает его с помощью ножа и вилки.

– Откуда ты знаешь? – удивился Суданский.

– Ха! – хлопнула себя по коленкам Софья. – Так ты готов слушать мою историю? Впрочем, сначала один немаловажный вопрос. Помнишь тот день, когда я следила за тобой и ты завел меня в какую-то подворотню?

– Еще бы.

– Ты лично треснул меня по голове?

– Конечно, нет! Это был мой партнер. Но, учти, я не давал ему санкции.

– Ладно, проехали, – махнула рукой Софья. – Меня интересует совсем другое. Ты ведь прятался где-то в том тупичке, не так ли?

– Угу.

– Ты видел типа с пистолетом?

– Да.

– Он хотел меня убить.

– Мне тоже так показалось.

– Почему же вы не скрутили его? Тоже мне, правительственные агенты!

– Он испарился слишком быстро. Я только крикнул «Эй!», чтобы спугнуть его. Чтобы он не выстрелил.

– Так это ты крикнул? – Софья хлопнула себя ладонью по лбу. – А я думала, он крикнул сам, чтобы я обернулась и встретила смерть лицом к лицу. Кстати, что вы вообще делали в той подворотне со своим напарничком?

– Пытались оторваться от «хвоста». То есть от тебя. Кстати, как ты меня вычислила? До сих пор не могу понять! Я ведь был в парике, в другой одежде, вышел через соседний подъезд!

Софья оскорбилась до глубины души:

– Господи! Неужели ты считаешь, что я не узнала бы мужчину, с которым пять минут назад целовалась?!

– Действительно… – пробормотал Суданский. – Мы целовались. Это было… М-м-м… Это было странно.

– В самом деле?

– Необычно.

– Главное, неожиданно, – пробормотала Софья. – Налей еще кофе, пожалуйста.

– А теперь твоя история. В подробностях, если не затруднит.

Софье очень хотелось рассказать кому-нибудь все с начала и до конца. Правда, до сих пор не попадалось достойной кандидатуры. Сам Дымов, главный претендент на роль слушателя, испарился, словно летняя лужа. «Ай, да ладно, Суданский тоже сойдет», – подумала она. Правда, этот парень не вызвал у нее приступа доверия. Софья и до сих пор не была убеждена, что он рассказал о себе правду. Однако теперь его заинтересованность казалась неподдельной и здорово заводила.

Софья вспомнила, с чего, собственно, все началось, и с жаром заявила:

– Во всем виноват мой муж.

– Под этой фразой могла бы подписаться каждая женщина! – поощрил ее Суданский.

– Он решил меня бросить, я рассердилась и стала совершать глупости.

– Пустилась во все тяжкие? – с пониманием переспросил тот. – Пила, гуляла, нюхала травку?

– Да ты что! Я всего лишь рискнула подбросить на своей машине симпатичного мужчину.

– Теперь это называется – совершить глупость? Надеюсь, ты не сочтешь, что ночь, проведенная в моей квартире, порочит твою честь, и не удавишься колготками, когда вернешься домой и окончательно протрезвеешь?

Софья хотела было надуться, но потом решила, что это лишит ее возможности выговориться.

– Итак, Дымов сел на пассажирское сиденье. Я вела машину. И попала в аварию…

Софья вещала, словно чтец-декламатор, помогая себе руками и мимикой. Суданскому совершенно точно не было скучно.

– Значит, по городу до сих пор бегает человек с пистолетом, который жаждет тебя прикончить? – уточнил он в конце повествования.

– Выходит так. Кстати, а ты лично ни к чему из того, что я рассказала, не имеешь отношения?

– Только к Лапшину, – вздохнул Суданский. – Я его на тебя натравил, я его и отозвал. Хотел попугать тебя.

– Я испугалась. Можно надеяться, что я больше не увижу этого типа? – спросила Софья.

– Не увидишь. Разве что случайно, совершая променад по Тверскому бульвару.

– Полагаю, при встрече мне нужно будет сделать вид, что я его не знаю.

– А ты не считаешь, что ведешь себя легкомысленно? – нахмурился Суданский. – Кстати, зачем ты вчера приехала ко мне? Ведь ты думала, что я за тобой охочусь?

– Во мне взыграло чувство долга. Дымов подрядился тебя охранять, а я его заменяю.

– Хм, а по-моему, это сработало твое подсознание, – заявил Суданский. – Вероятно, ты в меня влюбилась. Опять же напала на Лидию.

– За Лидию ты должен быть мне только благодарен. Если ты на ней женишься, то проведешь лучшие годы в консерватории. И никакого подсознания. Я очень, очень ответственный человек. Если уж взялась за дело, то обязательно доведу его до конца!

– Да… – протянул Суданский. – Ты меня отлично охраняла. Особенно ночью. Думаю, тебя не разбудил бы даже полковой оркестр.

– Скажи спасибо, что я вообще приехала! Ведь я подозревала тебя во всех смертных грехах! Кстати, подними-ка руку. Закрой локтем лицо. Вот так. Нет, не похож.

– Думаешь, это я пытался тебя убить?

– Мало ли…

– А почему ты не спрашиваешь, чем я могу тебе помочь?

– Боже мой, да чем ты можешь мне помочь? – воскликнула Софья, засовывая в рот недоеденную горбушку. – Ну воспользуешься ты, положим, своим служебным положением, приставишь ко мне какого-нибудь типа, набившего руку на стрельбе по живым мишеням. И что?

– Как что? – удивился Суданский. – Если появится мишень, он не промахнется. Извини, кажется, это мой мобильный!

Он проворно поднялся и исчез в комнате. Софья слышала, как он о чем-то тихо переговаривается с позвонившим. Прошло не больше двух минут, когда Суданский снова возник в проеме двери. Он был полностью одет, на плече его висела сумка, а взгляд стал отрешенным.

– Держи ключ! – Он метнул в Софью названный предмет, и она едва успела хлопнуть ладонями. – Закроешь на верхний замок, а ключ бросишь в почтовый ящик. У меня срочная командировка. Извини.

Софья только два раза взмахнула ресницами, а Суданский уже исчез. Она вышла в коридор и заглянула в глазок. Лестничная площадка была пуста. Тогда она подошла к зеркалу, оглядела себя со всех сторон, как некую диковину, и пробормотала:

– Вероятно, мне все это снится. Мужчины отваливаются от меня, словно сытые клопы от донора. Сначала Роман. Потом Дымов. За ним Капустин. Теперь Суданский. Мой «Фольксваген» остался на Юго-Западе, неизвестный в темном пальто в любое время и в любом месте может пальнуть в меня из пистолета, вокруг рекламного агентства убивают раздетых и обряженных в фетровые шляпы мужчин, Роман топчется вокруг с театральным биноклем и активно что-то высматривает…

Покидая подъезд, в котором проживал Суданский, Софья с грохотом захлопнула за собой дверь. «Бедная кошка Федора! – с раскаянием подумала она. – Конечно, с голоду она не умерла, но наверняка тоскует». Из квартиры Суданского она прихватила только визитку Дымова, которую оставила вчера на столике Лидия. На обратной стороне визитки Дымов от руки написал номер своего мобильного телефона. «Кстати, что-то по нему давно никто не звонил», – мельком подумала Софья.

Перед входом в метро она купила несколько свежих газет и в одной из них сразу же обнаружила статью об убийствах, совершенных в непосредственной близости от «Артефакта». Статья открывала полосу «Происшествия», была довольно длинной и имела крикливый заголовок «Конец безумного шляпника». Софья заглянула в хронику происшествий других изданий – они тоже пестрели сообщениями о случившемся: «Серийный убийца, расправившийся с тремя мужчинами, покончил с собой», «Психолог раскрывает мотив преступления», «Доктор Эдуард Костюшко опознал шляпного маньяка», «Убийца прыгнул с крыши офисного здания».

Софья начала жадно поглощать информацию. Какой-то дядька, которому было скучно любоваться на свое отражение в вагонном стекле, принялся заглядывать ей через плечо. При этом он страшно сопел и вонял луком. Народу было слишком много, чтобы отодвинуться. Дядька Софью бесил.

– Вы что-нибудь знаете об этом? – тихо спросила она, чуть обернувшись назад.

– Я? – удивился дядька. – О чем?

– Об убийстве. Признайтесь, оно ведь вас заинтересовало! Куда вы, куда? – со зловещим присвистом сказала она, когда тот попытался отстраниться. – Я вхожу в бригаду по расследованию. Мы ищем свидетелей. Вероятно, вы и есть один из них.

– Я? – снова глупо переспросил дядька.

– Конечно! Иначе вы бы не лезли через головы пассажиров хоть одним глазком заглянуть в чужую газету. А может быть, вы причастны? И жаждете узнать, как продвинулось следствие?

Не успела она договорить, как поезд подъехал к станции, и дядька, раскидав толпу, пробкой вылетел из вагона. Софья раздула ноздри ему вслед и немедля углубилась в газету.

Доктор Эдуард Костюшко занимался частной практикой в центре, который так и назывался: «Центр доктора Костюшко». Поскольку в этом заведении была разветвленная система скидок и льгот, сюда приходили самые разные пациенты – от малообеспеченных до богатых. Каждого из них доктор всякий раз принимал сам и лишь после этого мог «спустить» ассистентам.

Вчера в офисном здании по такому-то адресу произошла трагедия. Из окна своего кабинета выпал ответственный секретарь журнала «Компьютеры и делопроизводство» Иван Феоктистович Брюковец, а буквально через несколько минут после этого прямо перед собравшейся толпой с крыши на асфальт упал неизвестный молодой человек.

И.Ф. Брюковец был облачен в одни только трусы. Одежда, в которой он пришел на работу, осталась в его личном кабинете на девятом этаже. Поверх нее лежала новая фетровая шляпа, не принадлежавшая, по свидетельству коллег, погибшему. У милиции есть все основания полагать, что произошло убийство и шляпа оставлена в кабинете неизвестным преступником. Дело в том, что незадолго до этого в здании напротив одно за другим было совершено два почти идентичных преступления.

Первой жертвой маньяка стал министерский служащий Константин Люкин. Он был убит в собственной квартире ударом по горлу, раздет до нижнего белья и облачен в фетровую шляпу. Точно таким же способом убийца расправился с администратором фирмы по ремонту телевизоров Николаем Мягким. Его нашли в рабочем кабинете в нижнем белье с новенькой фетровой шляпой на затылке. Способ убийства тот же – удар по горлу.

До сих пор остается неясным, почему убийца расправился с последней жертвой иным образом, чем с первыми двумя. Что касается молодого человека, смерть которого стала заключительным этапом трагедии, то никто из сотрудников фирм, разместившихся в офисном здании, его не опознал. Из всех жертв он единственный был полностью одет, а в качестве головного убора носил спортивную вязаную шапку.

Следствие проявило завидную оперативность. Тут же, на месте происшествия, была сделана фотография молодого человека. Вооружившись снимками, оперативники прочесали все близлежащие конторы. В Центре психологической поддержки Эдуарда Костюшко их ждала удача. Доктор показал, что молодой человек, Аркадий Аникин, до последнего времени являлся его пациентом…

Поезд сбросил скорость, замелькали мраморные колонны, и объявили нужную станцию. Софья вздрогнула и, сунув газеты под мышку, поспешила выйти из вагона. Ей не терпелось дочитать статью до конца. Но толпа спешащих на работу людей не давала возможности остановиться. Даже на эскалаторе было слишком тесно, чтобы развернуть газету. Вне себя от нетерпения Софья вышла на улицу и едва не бросилась бежать.

Что же получается? Убийца Мягкого покончил с собой? И ей больше нечего бояться?

В коридоре неподалеку от двери в ее кабинет стоял Веня Акулов. Его пухлое лицо как-то странно, по-стариковски обвисло, а взгляд лишился обычного жизнелюбия. Однако Софье сейчас было не до него. Она решила, что проявит сострадание немного позже. Когда разберется со своими собственными проблемами.

– Здравствуйте, Софья Николаевна, – проблеял Веня, дернувшись.

– Привет! – отсалютовала она и воткнула ключ в замочную скважину.

– Софья Николаевна! А вы в курсе, что шляпный маньяк вчера спрыгнул с крыши?

– Только что прочитала в газете, – ответила Софья, распахивая дверь.

– Его фамилия Аникин. Вы были с ним знакомы?

– С чего ты взял? – страшно удивилась она. Впрочем, удивление тут же сменилось раздражением. – У тебя в голове одни вредные идеи, парень. Вероятно, Степанычу нужно давать тебе больше работы, связанной с пешими прогулками.

Швырнув сумочку на стол, Софья скинула шубку и разложила газету на столе. Впрочем, углубиться в чтение ей не дали. В кабинет с мороза ворвался румяный Вася Капитанов с целым ворохом газет, которые он держал в охапке.

– А! Ты уже знаешь! – крикнул он. – А я как раз пришел поделиться новостями. Вот ты говоришь – Кутайкин кретин, – сказал Вася, плюхнувшись на стул.

– Ш-ш! – зашикала Софья. – Вдруг он явится и, как всегда, подслушает разговор откуда-нибудь из коридора.

– Да и фиг с ним! – расхрабрился Вася. Впарив Кутайкину слоган, он почувствовал себя важным человеком. – Но этот шляпный маньяк – просто всем кретинам кретин! Когда я узнал его мотив, меня аж всего перекорежило.

– Про мотив я дочитать не успела, – призналась Софья, порываясь сунуть нос в газету.

– Нет, это просто фишка! Слушай сюда. Парень рос в неполной семье. Воспитывала его мама, которая работала массажисткой. То один, то другой клиент западал на ее прелести. И застревал в квартире. Надолго. Иногда на месяцы.

– То есть мамаша была дамой непостоянной?

– Более чем. И весьма легкомысленной. Своего парня она заставляла называть каждого нового ухажера папой. Он долго копил в себе ненависть к этим залетным «папам», да что там – он просто свихнулся на этой ненависти.

– Но, как мне показалось, он уже вырос. Сколько ему там было?

– Двадцать четыре. Вполне достаточно для того, чтобы натворить дерьмовых дел. Его мать недавно умерла. Парень решил, что те элитные клиенты, которые пользовались ее расположением, и есть подлинные виновники матушкиной непутевой жизни. Виновники ее невнимания к сыну. В те благословенные времена в больших начальниках сидело множество людей старой закваски. Они носили шляпы как символ собственной значимости. По крайней мере в сознании ребенка дядька в шляпе был врагом. И даже теперь, повзрослев, когда Аникин видел какого-нибудь заносчивого или просто важного типа, не дай бог, еще с портфелем или с папкой в руках, он начинал сходить с ума. Ему хотелось сделать им больно.

Как пишут, Люкин был страшно заносчив. А администратор из телеателье ходил важный словно гусь. Вероятно, перед Новым годом Аникин почувствовал себя одиноким, и на этой почве у него наступило обострение. Он болтался по улицам и выслеживал особо отвратительных с его точки зрения типов.

– А потом стал их убивать?

– Наверное, так он облегчал душу. А чтобы смерть очередного негодяя не казалась бессмысленной, он надевал ему на голову шляпу. В знак своего негодования.

– Но ведь он обращался к доктору Костюшко! – воскликнула Софья.

– Точно! – Вася хлопнул ладонями по столу. – Обращался. Он просил о помощи. Ему не нравилась собственная навязчивая идея, он хотел от нее избавиться. Видно, чувствовал, что дело зашло далеко и винтики необходимо подкрутить.

– И что же этот доктор? – вознегодовала Софья. – Этот Костюшко?

– Костюшко ему помог, – пожал плечами Вася. – Только, к несчастью для парня, некоторое время назад доктор отправился на конференцию во Францию. Решил пообщаться с себе подобными. А в это время его пациент слетел с катушек. После убийства Люкина он заходил в ателье по ремонту телевизоров. Задавал мастеру глупые вопросы и заигрывал с приемщицей. А вот в министерстве и в редакции «Компьютеров и делопроизводства» его никто не опознал. Может быть, период «негодования» сократился и этот тип убил Брюковца почти сразу, как увидел? Возможно, тот нагрубил ему или посмотрел косо. Кто знает?

– Брюковец вообще любил цепляться к посетителям, – пробормотала Софья. – Увидит в коридоре незнакомого человека – и ну его выспрашивать: кто, да что, да почему?

– Вот и поплатился, – пробормотал Вася. – Зато теперь можно наконец спокойно вздохнуть и не думать о том, что вокруг твоей работы разгуливает маньяк и что однажды утром любимые коллеги найдут тебя холодного и раздетого почти догола. Не поверишь, но я стал каждое утро надевать на работу свежее нижнее белье!

– Вася, ну тебя! – пробормотала Софья.

После ухода креативного директора она спрятала газеты в стол и заставила себя сосредоточиться на работе. За несколько часов ей удалось провести ударное количество телефонных переговоров. Обсудив со Степанычем первоочередные задачи и отчитавшись по тому, что было сделано, Софья влетела к себе в кабинет, и тут раздался совершенно неожиданный телефонный звонок.

Звонил Валерий Тулускин. Его голос свидетельствовал о том, что хозяин сверкает и переливается от счастья. Вероятно, блудная жена приложила максимум усилий для того, чтобы разогнать все тучи над семейным гнездышком.

– Я раздобыл для вас информацию, можете записывать, – сообщил Тулускин. – Сначала домашний адрес. – Он продиктовал адрес. – Мадлена Борисовна Веселова, в девичестве Клочкова. Уроженка города Воскресенска Московской области. Двадцать пять лет, невероятно хороша собой, отличительная черта – длинные рыжие волосы. Три года замужем. Муж – Петр Леонидович, на тридцать четыре года старше жены, ему пятьдесят девять. Умен, богат, отличная деловая репутация. Обожает жену, возможно, не доверяет ей. Встретить Мадлену можно в салоне красоты «Питер Грюн». Пишите адрес. Она бывает там примерно с 16 до 18. Кроме суббот и воскресений.

– Каждый день? – не поверила Софья.

– Ну да. Если не обновляет маникюр, значит, лечит волосы. Или делает кислородную маску. Или массаж лица. В общем, вы представляете себе.

Софья представляла все это себе довольно смутно. Однако информацию посчитала заслуживающей внимания и рассыпалась в благодарностях. «Впрочем, зачем мне Мадлена, если мой преследователь спрыгнул с крыши? – подумала она. – Жаль, что в тот момент он был одет не в темное пальто, тогда бы у меня не осталось никаких сомнений». Поскольку сомнения все же остались, Софья решила не пренебрегать возможностью получить новую информацию.

Положив трубку, она посмотрела на часы. Стрелки только что миновали четыре. «Во-первых, я сегодня не обедала, – рассудила Софья. – Хотя позавтракала еще на заре. Во-вторых, Степаныч добр и не требует жесткого отчета по поводу того, где, кто и когда был. В-третьих, я непосильным трудом заработала себе репутацию в агентстве, так пусть теперь она немножко подержит меня на плаву».

Проходя по коридору, Софья наткнулась на Васю Капитанова, который взахлеб рассказывал Мариночке о своих горестях.

– Кто-то стыбзил мою любимую кружку! – возмущался он. – И выгрыз весь январь из отрывного календаря на будущий год.

– Полтергейст продолжается? – шепотом спросила у него Софья, проходя мимо.

– Может быть, я схожу с ума? – вопросил Вася, дергая себя за чуб. – Может, мне сходить к доктору Костюшко?

– Типун тебе на язык, – отмахнулась Софья.

– А ты куда? – бросил ей вдогонку Вася.

– В аптеку за «упсой». Еще заеду в универмаг за медом. Где-то, понимаешь, меня здорово продуло. Кхэ-кхэ! – выразительно покашляла она.

Сначала ей пришлось тащиться на Юго-Запад за своим автомобилем. «Фольксваген» благополучно переночевал на стоянке возле ресторанчика. Выглядел он достаточно сиротливо для того, чтобы Софья испытала угрызения совести.

Салон красоты «Питер Грюн» отпугивал клиенток со средним достатком широкой стеклянной дверью на фотоэлементах. Внутри был холл, который украшали зеркала в глубоких нишах и вазы с живыми цветами. За конторкой сидела ухоженная девушка, взор которой был пресыщен созерцанием красоты и денег.

– Вы к нам в первый раз? – спросила она у Софьи.

– Я заехала за подругой. Мадлена здесь? Веселова, я имею в виду?

– Да-да, она с Ириной Семеновной. Освободится примерно через полчаса.

– Ну хорошо. Я пока схожу куда-нибудь, выпью кофе. Есть тут у вас поблизости что-нибудь приличное?

– Кафе через дорогу, – плавно махнула рукой девушка.

– Тогда скажите Мадлене, что там ее ждет подруга, – велела Софья и вышла на улицу.

В кафе она заняла столик у окна, чтобы наблюдать за салоном красоты. Через двадцать минут оттуда вышла румяная девица с непокрытой головой. Впрочем, головной убор был ей и не нужен. Роскошные волосы, завитые в крутые мелкие колечки, образовывали вокруг нее рыжее облако и падали почти до пояса. Не было никаких сомнений, что это и есть Мадлена.

Софья решила, что сейчас она двинется к кафе, высоко держа голову и покачивая бедрами. И была поражена. Мадлена тревожно оглядела улицу, потом подняла воротник шубы и, втянув голову в плечи, размашистым шагом направилась к светофору. Так ходят замордованные бытом женщины, чьи мужья зарабатывают только на проезд до места работы и на синтетические сосиски, которые можно хранить в холодильнике несколько месяцев без ущерба для их внешнего вида.

Ворвавшись в кафе, Мадлена обвела взглядом помещение и нахмурилась. Софья помахала ей рукой.

– Это вы мне? – удивилась та, неуверенно подходя.

– Вам, Мадлена Борисовна.

Софья давно уже решила, что конкретно она скажет. Вернее, что соврет. «Суданский не показывал мне своих документов, вот и я не стану», – подумала она, а вслух сказала:

– Присаживайтесь. Я из специальной мобильной группы, созданной при ФАПСИ. У нас к вам есть несколько вопросов.

Румянец сбежал со щек Мадлены в одну секунду. Она без сил рухнула на стул и невидящим взглядом уставилась в пространство.

– Так и знала, – прошептала она. – Надо было выбросить его к чертовой матери!

– Ну-ну, – сказала Софья. – Не стоит воспринимать все так трагично. Мы очень лояльно к вам настроены. Видите, никуда не вызываем, охраняем вашу частную жизнь.

– Благодарю.

– Не за что! – брякнула Софья.

Мадлена поглядела на нее продолговатыми зелеными глазами и спросила:

– Можно я закажу чашечку кофе?

– Я здесь не для того, чтобы мешать вам жить.

– Благодарю, – снова повторила Мадлена.

– Так что вы там хотели выбросить к чертовой матери?

– Портфель, – сдавленным голосом ответила та.

– Портфель Люкина? – живо спросила Софья.

Мадлена вздрогнула и неохотно кивнула головой, глядя на нее с огромным удивлением:

– Надо же! А он-то был уверен, что никто не знает о нашей связи!

– Ну так не бывает. В городе живут тысячи любопытствующих граждан, – нравоучительно заметила Софья. – Впрочем, Люкин мертв, так что для вас все в прошлом.

– Все в прошлом… – эхом откликнулась Мадлена.

– Вы любили его?

– Не знаю. Не уверена.

– Вы хоть представляете, за что его убили?

Мадлена схватила в руки чашку, которую поставила перед ней официантка, и сделала жадный глоток.

– Я полагаю, у Кости искали портфель.

– Позвольте поинтересоваться: а что в том портфеле?

– Деньги, – просто ответила та.

– Много?

– Я даже не считала. Я очень их боюсь, этих денег. И, выходит, не зря.

– Расскажите, пожалуйста, как портфель попал к Люкину, а позже к вам, – попросила Софья.

– Костя велел мне молчать под страхом смерти. Он не хотел бы… Ах, да что теперь!

– Теперь вам нужно спасать свою жизнь. Думаю, вы в опасности. – Софья действительно так думала. – Не замечали за собой слежку?

– Не-ет…

– Это хорошо. Итак, портфель. Во-первых, где он?

– В той квартирке, которую мой муж купил для гостей.

– Квартирка для гостей? – пробормотала Софья. – К-хм… Почему именно там?

– Не знаю. Я так перепугалась, когда Костя мне все рассказал! В той ситуации он повел себя безнравственно. Я ему так и сказала. Мы вообще поссорились из-за этого портфеля.

– Так расскажите же все толком, – попросила Софья. – Пока что я ничего не понимаю.

– Боже мой, но как вы на меня вышли? – спросила Мадлена, тревожно глядя на Софью.

– В ходе спецоперации, – туманно ответила та.

– Да-да, понимаю. – Мадлена схватила кофейную ложечку и принялась вертеть ее в руках. – Это случилось в позапрошлую пятницу. Я сейчас только повторяю вам Костины слова, потому что в ту ночь меня с ним не было. Я вообще никогда не оставалась у него на ночь. Вы понимаете…

– Понимаю. Вы замужем.

– Весь вечер мы были в клубе, и Костя поздно возвратился домой. Он еще долго не ложился – принял душ, почитал. Потом решил выкурить сигарету. Он всегда курит возле открытой форточки. Он стоял, курил и вдруг увидел…

Мадлена оборвала фразу и осторожно положила ложечку на блюдце. Софья не сводила с нее пристального взора.

– Он увидел… В общем, он стал свидетелем дорожного происшествия.

– Авария?

– Наезд. Какой-то автомобиль сбил пешехода и скрылся с места происшествия.

– Какой автомобиль? – жадно переспросила Софья.

– Я не знаю! Костя мне ничего об этом не говорил. Но он… Он… Он запомнил номер.

– И вызвал милицию?

– Нет, милицию вызвал шофер машины, которая появилась на улице спустя пару минут. В общем, Костя вообще не участвовал во всем этом.

– Решил воспользоваться информацией сам? – догадалась Софья.

– Да. Я говорила ему, что это отвратительно. Но он не желал слушать. Он считал себя очень умным и предприимчивым человеком и зарабатывал буквально на всем, что только подворачивалось под руку. С одной стороны, мужчина, умеющий делать деньги, безусловно, привлекателен. С другой стороны, способ, при помощи которого он это делает…

– Он должен выбирать, – поддакнула Софья.

– Или по крайней мере скрывать от любимой женщины, – недовольно сказала Мадлена. – Мне лично не хотелось бы всего этого знать.

– А что стало с тем человеком, на которого наехали?

– Он оказался настоящим алкоголиком. Но все равно, человек есть человек, – нахмурилась Мадлена. – Он навсегда останется инвалидом.

– Вы знаете, кто это?

– Нет. Понятия не имею. Я вообще знаю все только в общих чертах.

– И владеете деньгами, вырученными за шантаж, – заметила Софья, старательно играя свою роль.

– Но что я могла сделать?! – воскликнула Мадлена. – Костя просто приказал мне спрятать деньги. А теперь его вообще убили!

– Итак, ваш Костя выяснил, кому принадлежит автомобиль, на котором совершили наезд, и…

– И позвонил этому человеку.

– Это был мужчина?

– Да. Да, мужчина. Пожалуй, это единственное, что я знаю точно.

– Он позвонил этому мужчине и потребовал денег?

– Тот согласился заплатить. Они договорились о встрече во вторник. В каком-то сквере. Ну чтобы все просматривалось. Встреча прошла нормально. Но когда Костя ехал обратно, уже с деньгами, он почувствовал, что за ним следят. Все это он рассказал мне во вторник вечером. И отдал деньги. Велел спрятать понадежнее. А в среду утром его убили…

– Это все, что вы знаете? – уточнила Софья.

– Все. Клянусь.

– Ну что ж…

– Подождите! – испугалась Мадлена. – Вы что же, собираетесь уходить?!

– Ну да.

– Как? А деньги? Тот портфель. Я хочу от него избавиться!

– Деньги – это не моя компетенция, – попыталась отпереться Софья. – Сдайте их в милицию. Или отнесите тому типу, которого сбила машина.

– Но я понятия не имею, кто этот тип!

– Легко можно выяснить. Мы знаем, из какого окна и на какую улицу смотрел ваш Константин. Мы знаем, какого числа это было.

Софья говорила, а по спине ее медленно расползался арктический холод. Роман! Роман с биноклем, шарящий взглядом по окнам третьего этажа. Возможно, по окнам квартиры убитого Люкина! Боже мой, не он ли был за рулем той машины? Но тогда… Тогда в деле об убийстве Люкина он становится подозреваемым номер один!

Тут Софья вспомнила, что Люкин – одна из жертв «шляпного убийцы», Аркадия Аникина. А Аникин спрыгнул с крыши, предварительно рассказав доктору Костюшко все о побудительных причинах своих ужасных поступков. Одно совсем не вязалось с другим.

– Я не хочу никуда пристраивать эти проклятые деньги! – заявила тем временем Мадлена. – Вы должны их забрать.

– С чего вы взяли? – Софья поднялась и закинула сумочку на плечо.

– И в милицию я не пойду. Милиция действует не слишком тонко. Они впутают в дело моего мужа! Он узнает про нас с Константином. Я этого не переживу!

– Попросите какого-нибудь друга, чтобы он взял эту миссию на себя. – Софья вложила деньги в книжечку со счетом и двинулась к выходу из кафе.

Мадлена бросила сверху несколько купюр и поспешила вслед за ней.

– Вы ведь официальное лицо! Я хочу сдать вам этот чертов портфель!

– Не надо, – покачала головой Софья и быстро пошла к своей машине, стоянку для которой удалось найти довольно далеко от салона красоты и, соответственно, от кафе.

– Там куча денег! – продолжала настаивать Мадлена. – Если вы их не возьмете, я выброшу портфель на помойку!

– Простите, – обратился к ней маленький мужчина с острым носиком, попавшийся навстречу. На нем были круглые очки и ушанка с драным левым ухом. – Уточните, пожалуйста, на какую помойку вы выносите мусор?

Он спросил это так интеллигентно, что Мадлена поначалу даже растерялась. Зато Софья среагировала мгновенно:

– Шел бы ты, дядя, лесом!

– Понял. Извинился. Ушел, – покладисто сказал тот и испарился.

– Я буду жаловаться! – внезапно рассердилась Мадлена. – Дайте мне координаты вашей службы, хочу связаться с вашим начальством! Впрочем, покажите мне свое удостоверение, до начальства я и сама доберусь! Хочу знать вашу фамилию и звание.

Софья подумала, что, если сделать ноги, Мадлена поднимет шум и ее запросто поймают – вокруг полно милиции. Второй вариант – броситься к «Фольксвагену» и нагло уехать. Тогда Мадлена вычислит ее по номеру – труд невелик, если на каждом светофоре продают компьютерные диски с полной базой данных ГИБДД.

– Ну хорошо, – сдалась она. – Я изыму у вас портфель под расписку.

– Слава богу! Вы на машине? Тогда пристраивайтесь ко мне в хвост и поедем. Я жажду свалить с себя этот груз!

– А у вас не возникало искушения присвоить эти деньги? – спросила Софья. – Взять их и потратить?

– Незаметно для мужа такую сумму не потратишь, – тут же ответила Мадлена, но потом спохватилась и добавила: – Это цена Костиной жизни, как вы могли подумать?

«Квартирка» находилась в одной из столичных новостроек, и при желании туда можно было засунуть целый автобус гостей. Коридор размерами напоминал закрытый теннисный корт и был обставлен странно изогнутой белой мебелью. Нырнув в один из шкафов, Мадлена принялась усердно копаться в каких-то невидимых вещах. Наконец она вылезла наружу, растрепанная и раскрасневшаяся. В руках у нее был портфель того же цвета, что и ее волосы.

– Вот он, – сказала Мадлена и протянула его Софье.

Та на секунду замешкалась. «Опять портфель! – пронеслось в ее голове. – Портфель Дымова уже принес мне массу неприятностей. Кажется, сейчас я их удвою». Тем не менее Софья взяла его и прижала двумя руками к себе.

– Господи, мне уже полегчало! – пробормотала Мадлена. – Удивительно, как деньги управляют сознанием.

– А надо, чтобы наоборот, – заявила Софья. Портфель Люкина жег ей руки, словно только что выпрыгнул прямиком из адского пламени.

– Хотите расписку? – спросила она, просто чтобы потянуть время и не оставаться один на один с этим ужасным приобретением.

– Нет, – решительно покачала головой Мадлена. Ее оттаявшие рыжие кудряшки, взметнувшись вверх, осыпали Софью миллионами крошечных брызг. – Костя умер, вместе с ним умерли и наши отношения. Рассчитываю поскорее забыть все, что с этим связано. Я совершила глупость, теперь раскаиваюсь. Забирайте портфель – и дело с концом.

– Ладно, – промямлила Софья, уже не боясь, что у нее снова потребуют какой-нибудь документ.

Мадлену снедало лихорадочное желание покончить поскорее с формальностями, отдать портфель, отряхнуть руки и постараться убедить себя, что все это ей приснилось. «Почти в точности мое желание, – подумала Софья. – Сейчас она закроет за мной дверь и навсегда вычеркнет Люкина из своей жизни».

Портфель был таким тяжелым, словно в нем содержалось все бремя пороков человеческих. Однако Софья не рискнула открыть его в машине и повезла к себе домой. По дороге она пришла к выводу, что все деньги, попадающие к ней в руки, вызывают разные чувства. Те, что она заработала для Дымова, приносили удовольствие. Деньги же, которые Люкин выманил шантажом у человека, скрывшегося с места преступления, напоминали камни. Под этими камнями теперь были погребены остатки ее, Софьиного, оптимизма.

До сих пор она надеялась, что дело утрясется как-нибудь само, без ее участия. Например, появится Дымов и возьмет на себя всю ответственность за происходящее. Или Суданский проникнется к ней нежными чувствами и, пользуясь своим служебным положением, передаст дело компетентным органам. Но нет! Ничего такого не происходило. Мужчины бежали с поля брани, точно мыши от метлы. Она осталась совсем одна.

Пока кошка Федора бесчинствовала на кухне, с мурмяканьем уничтожая «Вискас – вкусный обед», Софья принялась за портфель. Открыв его, она увидела, что он доверху набит тысячерублевыми купюрами, уложенными в жирненькие пачки. Пачки были спеленуты банковскими лентами. Пожалуй, если бы Софья радовалась этим деньгам, она бы просто вывалила их кучей на диван и запустила в эту кучу обе руки. И скорее всего ничего бы не заметила.

Но, поскольку деньги угнетали ее, она стала вытаскивать пачку за пачкой и раскладывать их ровными рядами. На одной из банковских бумажек шариковой ручкой были крупно нацарапаны какие-то буквы и цифры. Водившая «Фольксваген» Софья насторожилась.

«Похоже на номер автомобиля. Неужели Люкин оставил мне ниточку? – подумала она и тут же спохватилась: – Не мне, конечно, а Мадлене. А та взяла и самоустранилась. Ей наплевать, как он умер, и деньги его ей совершенно не нужны. Что же мне со всем этим делать? Пойти к следователям, которые вели дело об убийстве Люкина? Взять и отдать им все – его портфель, портфель Дымова да еще в придачу рассказать о Капустине, о Мадлене, обо всех тех, кто хоть как-то причастен к делу?»

– Ты думаешь, все сразу закончится, да? – вслух спросила она объевшуюся кошку Федору, которая вперевалочку вошла в комнату. – Ошибаешься. Тут-то все и начнется! Думаю, меня надолго лишат возможности совершать решительные поступки.

Софья понимала, что нужно все хорошенько обдумать. Сгруппировать данные. Она расстелила постель, забралась под одеяло и уставилась в потолок. Факты скакали перед ее мысленным взглядом точно кузнечики. Они не желали группироваться и лишь путались в голове, рождая совершенно чудовищные версии и догадки. Больше всего Софья боялась, что Дымов с самого начала выстроил некий изощренный преступный план, для реализации которого ему необходим был козел отпущения.

– Если это так, то, вероятно, я успешно справляюсь с ролью козла, – пробормотала она.

В этот момент кто-то позвонил в дверь. Софья нашарила рукой будильник и поднесла к глазам. Десять вечера! Кто бы это мог быть? Закутавшись в халат, она потопала в коридор и прильнула к глазку. Там стоял Кутайкин собственной персоной. В одной руке он держал пухлый пластиковый пакет, в другой – пышный букет красных роз. Выражение лица у него было решительное и одновременно возвышенное, как у певца, исполняющего патриотическую песню.

Софья, которую грызло одиночество, неожиданно решила: «А впущу-ка я его! Чего мне терять? Все-таки живая душа».

Увидев Софью без макияжа, в халате и носках, Кутайкин ничуть не смутился.

– Здравствуйте, Софья! – Поскольку в этой фразе не было ни одного звука, который можно было бы произнести в нос, его приветствие прозвучало до ужаса странно. Впрочем, он тут же смазал это впечатление, решительно добавив: – Признавайтесь, вы все-таки затемпературили?

– Это Капитанов вам нажаловался?

– Просто проинформировал. Я вас искал в агентстве. Он сказал, что вы закашляли и ушли. Можно войти?

– Входите. – Софья посторонилась. – Пусть вас не смущает мой внешний вид.

– Он меня ни чуточки не смущает, – плотоядно улыбнулся Кутайкин и заявил: – Я принес множество вещей, которые могут пригодиться в трудную минуту.

Когда он разделся и, прошествовав на кухню, начал разгружать пакет, выяснилось, что представления о трудной минуте у него весьма экстравагантные. В пакете оказался коньяк, несколько лоточков мясной нарезки, большая банка чая для гурманов, пакет молока, пачка соды, брусок сливочного масла и «гремучий» мешочек с лекарствами.

– Молоко, масло и соду – мне, коньяк – вам, – предположила Софья.

– Вам еще розы. Впрочем, это все вам. Будете пить коньяк и нюхать цветы. Затем подойдет очередь чая и аспирина. А перед сном я напою вас молоком с содой…

Уловив в голосе Кутайкина мечтательные интонации, Софья насторожилась. Почему-то ей сразу вспомнился Иван Иванович Ушкин с его навязчивой идеей сделать из девушки домашнее животное. Может быть, у этого типа собственная фобия? Он знакомится с женщиной, а потом закармливает ее таблетками? Как ни крути, а Кутайкин уже второй раз порывается исполнять роль лекаря.

– Послушайте, Олег, – сделала она первый осторожный заход. – Вы, вероятно, испытываете настоящее удовольствие, когда женщина проглатывает какую-нибудь микстуру или приклеивает к ранке лейкопластырь? – Кутайкин изумленно поглядел на нее. – Признайтесь, вы тащитесь, когда ее спину прожигает горчичник и она корчится и молит о пощаде? А потом вы собственноручно закапываете ей в уши борный спирт!

– Куда?

– В уши. Или в нос. В зависимости от диагноза. Вы обмазываете ее гусиным жиром и наблюдаете, как тело ее корчится в конвульсиях!

– Послушайте, Софья, по-моему, у вас жар, – пробормотал Кутайкин и потянулся рукой к ее лбу.

– Вот! Видите? Вам не терпится начать! – вдохновилась Софья. – Вас переполняют эмоции!

– Это правда, – признался тот. – Эмоций хоть отбавляй. Но я стараюсь их сдерживать. Хотя бы до тех пор, пока не начну поить вас молоком с содой.

– Э-э-э… – протянула Софья, шныряя глазами по сторонам. – Надо поставить цветы в вазу.

«Зачем я его впустила? – подумала она, преисполнившись раскаяния. – За живую душу вполне могла сойти кошка Федора. А с этим типом, пожалуй, будет непросто справиться. Может, применить к нему то средство, которое вывело из строя Лидию?»

Как только она сунула розы в воду, в дверь позвонили во второй раз.

– Кто это? – удивился Кутайкин так, будто прожил в этой квартире лет двадцать и по вечерам к нему ни разу никто не заглядывал.

– Сейчас пойду и посмотрю, – обрадовалась Софья.

Радовалась она не просто так. Если это какие-нибудь бандиты или убийца в темном пальто, Кутайкин может стать ее защитником. Если же это кто-то совершенно безобидный, Марианна, например, или двоюродный брат из Питера, он поможет ей избавиться от Кутайкина.

Однако ее ожидал некий промежуточный вариант. Это был Суданский. Командировочной сумки при нем не оказалось. В руках он держал букет красных роз, совершенно идентичный тому, который притащил предыдущий гость. «Вероятно, этими розами торгуют где-то возле моего дома, – подумала смятенная Софья. – Боже мой, что же делать?»

Ей страшно хотелось впустить Суданского. Она словно дитя обрадовалась его возвращению. Однако Кутайкин никак не вписывался в ситуацию.

– Вы испортили мне вечер! – шепотом заявила она, вернувшись в комнату и смахивая с щек нежданные злые слезы. – Там стоит человек, который для меня многое значит. А из-за вас с вашим маниакальным стремлением скормить мне пригоршню таблеток я не могу его впустить!

– Что ж, тогда я впущу его сам, – гордо заявил Кутайкин и, не обращая внимания на попытки Софьи вцепиться ему в горло, прошел в коридор и распахнул дверь.

Возникла немая сцена. Суданский с розами в руках глупо глядел на Кутайкина, который засунул руки в карманы и воздел одну бровь вверх. Софья, оставшаяся в комнате, забралась под одеяло и затаилась там. Она была уверена, что сейчас последует обмен «любезностями», после чего Суданский швырнет розы на пол и уйдет, не оборачиваясь. Или унесет розы с собой, сказав Кутайкину какую-нибудь гадость.

Однако через минуту ей пришлось убедиться в том, что она совершенно не знает человека, который потряс ее воображение.

– Здравствуйте! – сказал Суданский, проталкиваясь в коридор. – Примите розы. Хорошо бы вскипятить и подсластить воду, в которую вы их поставите. И срезать стебли по косой. Бутоны тотчас распустятся, будут замечательно пахнуть и простоят как минимум неделю, не уронив ни лепестка.

Разговаривая, Суданский разделся и, не сняв башмаков, потопал в комнату. Кутайкин, обутый в старые тапочки Романа, тут же почувствовал себя неуютно. Кроме того, Суданский был выше, крепче и сильнее, что тоже отрицательно влияло на его чувство собственного достоинства. Букет роз, который ему всучили, призывал к каким-то решительным действиям. Вот только к каким? Реакция Софьи должна была подсказать, как вести себя с незнакомцем. Однако Софья не выказывала никакой реакции. Она лежала, высунув из-под одеяла нос, и разглядывала люстру.

– Ну что у вас тут? – бодро спросил Суданский, озирая сброшенную на пол подушку, коньяк и лекарства на тумбочке. – Грипп, любовь или недоразумение?

– Недоразумение, – мгновенно ожила Софья.

Нет, определенно она обожала Суданского! Всего пара слов – и неловкости как не бывало! Выпроставшись из-под одеяла, она широко улыбнулась:

– Ты уже вернулся из командировки?

– Она была местной.

– Только не говорите мне, что это ваш муж! – воскликнул рассерженный Кутайкин. – Вашего мужа я знаю в лицо!

– Я гораздо лучше, чем муж, – сказал Суданский. – Я новый Сонин друг. А вы наверняка старый друг. Поэтому у меня перед вами преимущество.

– Я тоже новый друг, – сообщил Кутайкин, ожесточенно засовывая второй букет в ту же вазу, в которой уже стоял его собственный.

– Соня, тебе не кажется, что ты разбрасываешься? – поинтересовался Суданский.

– Я должна сообщить тебе очень важную вещь! – ответила Софья, не обращая на Кутайкина никакого внимания. – «Шляпа номер один», Люкин, был шантажистом. Он выманил у одного типа целую кучу денег.

– С чего ты взяла?

– Эти деньги у меня здесь. Под кроватью.

– О, черт! – пробормотал Суданский. – Соня, я оставил тебя утром у себя на кухне в разобранном состоянии. Я был убежден, что после вчерашних возлияний ты проведешь спокойный день в своей тихой конторе.

– В моей конторе не может быть спокойных дней, – возразила Софья, – потому что она находится в эпицентре ужасных событий. Именно вокруг нее убивают людей.

– Послушайте, дорогая моя! – подал голос Кутайкин. – Во что это вы впутались?

– Ай! – отмахнулась та.

И в этот момент снова позвонили в дверь. Все трое напряженно переглянулись.

– Ситуация становится интересной, – первым подал голос Кутайкин. – Если это еще один ваш новый друг, мне придется признать, что я вообще не разбираюсь в женщинах.

– Это Роман, – шепотом сообщила Софья, на цыпочках возвращаясь из коридора. Глаза у нее были круглыми, как у Федоры, которая как раз выглянула из-под дивана.

– Роман – это у нас кто? – попытался сосредоточиться Суданский.

– Это муж, – прошипел Кутайкин.

– Ах, да-да. Муж. Тот, который с биноклем торчит под аркой дома напротив агентства? – жестко уточнил Суданский. – Мне кажется, сейчас самое время прижать его к ногтю. Открой ему дверь.

– Ты с ума сошел? – возмутилась Софья. – Нас тут слишком много.

– Значит, сделаем так. Мы с товарищем прячемся, ты впускаешь мужа и начинаешь задавать вопросы в лоб. По поводу бинокля и все такое. Посмотрим, как он себя поведет. А я буду на страховке. Так что ничего не бойся.

– Что вы задумали? – забеспокоился Кутайкин, когда Суданский и Софья в четыре руки стали подталкивать его к ванной комнате.

– Пойдите, освежите дыхание! – посоветовал Суданский. – Хотя вряд ли вам сегодня обломится поцелуй. Но надежда, как говорится, умирает последней.

– А ты куда? – проводив Кутайкина, спросила Софья.

– Я буду на кухне. Не пускай его туда.

– Ладно!

Роман тем временем устал звонить и принялся ковырять ключом в замке.

– Да иду я, иду! – прокричала Софья и открыла. – В последний раз, Роман, ты врываешься, когда тебе вздумается. Завтра я сменю замки. Так что забирай отсюда все, что тебе дорого, прямо сейчас. Кстати, зачем ты пришел?

– Узнать, почему у тебя не работают телефоны – ни домашний, ни мобильный.

Роман сделал новую стрижку и выглядел невероятно элегантно. Но разве можно сравнить его с Суданским!

– Мобильный я временно отключила, чтобы отдохнуть от дел, а здесь, в квартире, телефон отключила кошка. Она любит играть со шнурами. Я только что обнаружила розетку на полу.

– Зачем вообще тебе кошка? Где ты ее взяла? – не унимался Роман, перетаптываясь на пороге.

– Может быть, зайдешь? – предложила Софья. – Наверняка ты вынес из дому не все, что задумал.

– Да, пожалуй, я заберу еще напольную вазу. Ту, которая тебе всегда не нравилась.

– Вижу, женщины приедаются быстрее, чем интерьер, – съязвила Софья, зорко следя за тем, чтобы Роман не свернул ни в ванную комнату, ни в кухню.

– Ты уже легла спать? – удивился бывший муж, озираясь по сторонам. – Снова сосешь коньяк на ночь? А откуда столько цветов?

– Подарок от поклонников, – пожала плечами Софья.

– И где же поклонники? – насмешливо спросил тот.

– Здесь. Рассредоточились по квартире.

– Угу. Понятно. – Роман усмехнулся краешком рта и окинул ее насмешливым взглядом, намекая на непрезентабельный внешний вид Софьи.

– Вот что, дорогой, сядь-ка, – жестко сказала она. – Мне нужно задать тебе один важный вопрос.

Роман бухнулся на диван и, закинув ногу на ногу, стал рассматривать корешки книг на стеллаже.

– Ну давай свой вопрос.

– Какого черта ты постоянно дежуришь с биноклем в руках в том месте, где убили нескольких человек?

Роман мгновенно потерял интерес к книгам и медленно выпрямился.

– Что ты сказала?

– Ты прекрасно слышал.

В квартире повисла зловещая тишина, и тут Кутайкин в ванной включил воду.

– Что это? – спросил Роман, округлив глаза.

Он вскочил на ноги и двинулся на звук.

– Подожди! Сначала ответь мне на вопрос. Ты как-то связан с Люкиным? Может быть, с шантажом? Это ты наехал на пешехода?

Не отвечая, Роман распахнул дверь в ванную. Кутайкин увлеченно чистил зубы пальцем. Рот его был испачкан голубой пеной. Когда дверь открыли, он обернулся и уставился на Романа.

– Прелестно! – воскликнул тот. – Мы с вами, кажется, уже встречались. Это вы принесли такое кошмарное количество роз?

– Только половину, – невнятно ответил Кутайкин. – Вторую половину принес тот тип, который прячется на кухне.

– Прячется на кухне? Ха! Нужно было уйти от жены, чтобы выяснить, насколько она темпераментная женщина.

– Роман! – продолжала настаивать Софья. – Как ты связан со «шляпными» убийствами?

– Да никак не связан, – грубо ответил тот. – Подожди, сейчас я тебе кое-что покажу.

Он вышел в коридор, и через секунду входная дверь громко хлопнула. Раздался судорожный скрежет, потом замок щелкнул два раза. Софья бросилась к двери и принялась трясти ее за ручку.

– Негодяй! – крикнула она. – Открой сейчас же!

Суданский выскочил из своего укрытия и поспешил на помощь.

– Я его догоню! – вызвался он.

– Ничего не получится. Этот поганец закрыл дверь на верхний замок. Обычно мы им пользовались только тогда, когда уезжали в отпуск. Я не знаю, где этот чертов ключ. С ходу не найду.

– То есть он не захотел отвечать на твой вопрос, – сделал вывод Суданский. – Интересно, на что он рассчитывает?

– На то, что я не настучу на него, вот на что. Он рассчитывает на то, что со мной всегда можно договориться. Раньше я была очень покладистым и очень внушаемым человеком.

– Раньше?

– Да, последние события меня сильно изменили.

Из ванной вышел Кутайкин, наполняя воздух мятным дыханием.

– Зачем вы выдали свое присутствие? – набросилась на него Софья, пытаясь отыскать этот «чертов» ключ.

– А зачем мне таиться? – мрачно заявил он. – Ведь между нами ничего не было.

– Смею добавить, – заметил Суданский, – ничего и не будет. Можете забрать коньяк.

– И все остальные кулинарные изыски вместе с таблетками.

– Меня выставляют? – искренне изумился Кутайкин. – Но Софья! Ведь вы сами говорили, что я покорил вас своим ухаживанием.

– Вероятно, я была в лирическом настроении.

– Хотите сказать, настроение определяет вашу жизнь?

– Пойду соберу для вас сумку, – сказал Суданский.

Софья решила, что необходимо немножко приврать.

– Ну вот что! – понизив голос, прошипела она, оставшись один на один с Кутайкиным. – Не хотелось говорить об этом в присутствии другого мужчины…

– О чем? – заинтересовался тот.

– В связи с одним важным государственным делом меня некоторое время держали под наблюдением органы правопорядка. Ездили за мной повсюду, смотрели, с кем я общаюсь…

Кутайкин побледнел и попятился.

– Ага! – обрадовалась Софья. – Вижу, вы все поняли! Вас засекли, Олег Осипович! Вы следили за мной!

– Всего несколько раз, – сильно в нос ответил Кутайкин и часто задышал.

– Кто вас нанял?

– Да что вы, Софья! – испугался тот. – Я сам… Я вами очарован… У меня было мало надежд, поэтому я просто смотрел издали…

– Не может быть, – не поверила Софья. – В вашем возрасте никто себя так не ведет.

– Пожалуй, вы правы. Я старомоден.

– Тогда, в булочной, помните? Вы оказались там не просто так?

– Я ехал за вами. – Кутайкин выпрямил спину. – И в некоторые другие дни, когда вы отправлялись по делам, следовал за вами от самого «Артефакта»…

– Боже мой, но на что вы рассчитывали?

– На счастливую случайность, естественно!

Тут в коридоре появился Суданский с полным пакетом.

– Вот! – радостно улыбнулся он. – Все ваши подношения. Кроме цветов, разумеется.

– Я не возьму, – заверил Кутайкин, аккуратно застегивая куртку на кнопочки. – За кого вы меня принимаете?

– Я спущу его с лестницы? – предложил Суданский, забирая у Софьи найденный ключ от верхнего замка.

– Олег Осипович, возьмите пакет, – велела та ледяным тоном.

Кутайкин повиновался и, обернувшись в дверях, сказал напоследок:

– Очень неприятный вечер!

Суданский тут же ответил:

– Надеюсь, мне удастся исправить то, что вы испортили, – и захлопнул дверь.

– Я должна показать тебе деньги! – тут же заявила Софья, поворачиваясь к нему.

– Они действительно под кроватью?

– Да. И там есть еще кое-что. Номер автомобиля! Он записан на банковской бумажке. Ты можешь использовать свои связи и узнать, что это за номер?

– Элементарно, Ватсон. А что за номер?

– Ах да, ты ведь еще ничего не знаешь!

Софья взахлеб принялась рассказывать о том, как провела сегодняшний день. А напоследок спросила:

– Как ты думаешь, почему номер записан на банковской упаковке?

– Ну, допустим, – задумчиво ответил Суданский, – я только что получил деньги от человека, которого шантажировал. Пожалуй, после встречи с ним я буду беспокоиться, не поехал ли он за мной следом.

– Так-так.

– Вряд ли на эту встречу я бы явился на собственной машине – глупо светить ее номер. Значит, сейчас я еду на машине с шофером. Вернее всего, сижу на заднем сиденье, обняв двумя руками портфель с деньгами.

– И тут ты замечаешь сзади подозрительную машину! – воскликнула Софья. – Мне Мадлена говорила, что когда Люкин ехал обратно, то почувствовал, что за ним следят.

– Итак… У меня нет под рукой ни одной бумажки – все, что может свидетельствовать о моей личности, – документы, записную книжку и так далее – я на всякий случай оставил дома. Поэтому я открываю портфель и записываю номер подозрительной машины на банковской упаковке.

– Хочешь сказать, что, узнав, кому принадлежит машина с этим номером, мы узнаем имя шантажиста? Имя человека, который совершил наезд?

– Вряд ли. По тем же самым соображениям он должен был воспользоваться каким-то другим автомобилем. Однако это все равно ниточка. Мы не должны ее упускать.

– Я просто сгораю от нетерпения, – призналась Софья.

– Ну у тебя и нервы! – не удержался от комментария Суданский. – Любая нормальная женщина на твоем месте уже давно свалила бы все это жуткое дело на какого-нибудь мужика.

– А что, по-твоему, делаю я? – рассердилась Софья. – Я и пытаюсь свалить все это на мужика. На тебя.

– Выходит, я тебе нравлюсь?

– Э-э-э…

– И что это означает?

– Ты ставишь меня в неловкое положение.

– Ну да! – не поверил тот. – Это ты поставила меня в неловкое положение, когда, надравшись в стельку, явилась ко мне домой и напала на Лидию. Второй раз, смею заметить. Ты осталась ночевать, не спросив разрешения. Мне, честно сказать, было неловко. Я же задаю тебе пустячный вопрос: нравлюсь я тебе или нет?

– А от моего ответа как-то зависит твоя помощь? – осторожно спросила Софья.

– Естественно.

– Тогда ты мне, безусловно, нравишься.

Суданский рассмеялся:

– Ты не похожа ни на одну из тех женщин, которых я знаю!

Софья отправилась на кухню и по дороге сделала кислое лицо, шепотом сообщив увязавшейся за ней кошке Федоре:

– Его слова отдают мелодрамой. Кажется, он просто морочит мне голову. А что, если я – всего лишь задание, которое он отрабатывает? Нет-нет, надо сделать так, чтобы он действительно мною заинтересовался.

Воспользовавшись тем, что Суданский плотно сел на телефон, Софья закрылась на кухне и принялась по мобильному звонить Марианне.

– Слава богу, ты не спишь! – обрадовалась она, когда та ответила. – Марианна, скажи, как завоевать потрясающего мужика?

– Затащи его к себе домой, – тут же ответила подруга.

– Он уже здесь, – прошипела Софья.

– Надеюсь, постель разобрана? – хихикнула Марианна.

– Разобрана, – подтвердила Софья.

– И в такой момент ты звонишь мне, чтобы спросить, что делать дальше?! Радость моя, ты ведь дважды была замужем!

– Нет, Марианна, сейчас этот способ не подойдет.

– Не подойдет? Да знаешь ли ты, что это тот самый золотой ключик, который открывает все двери в мире мужчин?

– Помнится, недавно ты называла себя феминисткой.

– Забудь. Кстати, как тебе удалось затащить его в квартиру?

– Он пришел сам. Неожиданно.

Голос Марианны сразу же сделался подозрительным.

– Надеюсь, ты не в своем махровом халате? – спросила она.

– Как ты могла подумать? – проблеяла Софья, ерзая на табуретке.

– Ну? Так в чем, собственно, дело-то?

– Уже ни в чем, – пискнула Софья, раздумывая, во что бы переодеться.

– Тогда пока. Пойду досматривать фильм с Гибсоном. По-тря-са-ющий мужчина!

В этот момент в кухню заглянул Суданский.

– О номере все узнаем завтра утром, – бодро сообщил он. – Надеюсь, ты будешь такой же милой, как я, и оставишь меня на ночь?

– Ну-у… Наверное, – промямлила Софья.

– Да, ты никогда не могла бы стать спецагентом. У тебя замедленная реакция. Зато потрясающая изобретательность. Сколько раз я пытался с тобой объясниться, но ты все время ускользала. Или, правильнее сказать, улепетывала.

Софья встала и начала бочком продвигаться к двери.

– Ты куда?

– Мне надо во что-нибудь переодеться, – бесхитростно сообщила она.

– Переодеться? – изумился Суданский. – Разве мы куда-нибудь собираемся?

– Нет, но…

– Дорогая! – Суданский взял ее за руки. – Поверь мне, одежда – это совсем не то, что интересует меня в женщинах.

День одиннадцатый, четверг

Софья только-только сварила кофе, когда на кухне появился Суданский с сообщением:

– Телефонный номер, записанный на банковской бумажке, принадлежит частному сыскному агентству «Боливар».

– Это хорошо или плохо?

– Ну, как посмотреть. Кстати, тебе о чем-нибудь говорит это название?

– Не-а, – помотала головой Софья. – А что о нем вообще известно?

– Почти ничего. Крошечная фирмочка. Люди там не слишком щепетильные, берутся за все дела подряд. Возможно, нам удастся купить у них необходимую информацию. Если мы с тобой правильно воссоздали события, значит, кто-то из сыщиков следил за Люкиным после того, как тот уехал с места встречи с портфелем денег.

– Нам надо выяснить, кто нанял сыщиков.

– Если эти сыщики и в самом деле не слишком щепетильны, то могут и сами толком не знать. Скорее всего интересующее нас лицо пожелало остаться неизвестным.

– Но мы не можем пренебрегать такой возможностью! Я до сих пор не уверена, что парень, спрыгнувший с крыши, и есть тот тип, который стрелял в меня из пистолета. И это значит, что моей жизни по-прежнему угрожает опасность!

– Хорошо, вечером поедем в этот самый «Боливар», – попытался успокоить ее Суданский.

– Вечером? – возмутилась Софья.

– Не знаю, как ты, а я не могу бросить свою работу.

– Ах, да. Конечно. Я тоже не могу.

Суданский проводил Софью до самой двери агентства и пообещал, что позвонит ей во второй половине дня.

Не раздеваясь, Софья забежала к Степанычу, чтобы согласовать с ним свои планы. Они обменялись информацией, после чего Степаныч сказал:

– А тебя Мохов ждет. Работу сдал, но уходить не хочет. Говорит, у него к тебе важное дело.

Софья тут же вспомнила про свой последний поход в «Компьютеры и делопроизводство» и как-то сразу скисла. Надо сказать, скисла она не зря. Мохов приготовил для нее весьма неприятный сюрприз. Здороваясь с Софьей, он даже не улыбнулся. Потом сел и нервно поправил очки на переносице. Чтобы как-то разрядить обстановку, она сказала:

– В этих очках ты похож на Валерку из «Неуловимых мстителей».

– Да? А девицы говорят, что на Гарри Поттера.

– Это ж сколько твоим девицам лет?

– Послушай, Соня, ради тебя я сделал такую вещь, за которую мне могут очень сильно прищемить хвост.

– Спасибо, – растерялась Софья. – А какую вещь?

– Я кое-что забрал из кабинета Брюковца уже после того, как он вылетел из окна. Я прибежал туда первым.

– Что – кое-что? – помертвевшим голосом спросила Софья. – Что ты забрал?

– Вот. – Сережа достал из-под стола сумку на «молнии», расстегнул ее и вытащил оттуда…

– Боже мой! – воскликнула Софья. – Как она там очутилась?!

Это была ее кофта. Та самая кофта, которая не так давно исчезла у нее из кабинета. Софья пользовалась ею на службе уже несколько лет подряд и всем в ней изрядно примелькалась.

– Это я как раз у тебя хотел спросить – как она там очутилась? Она лежала на полу, прямо возле кучи с одеждой Брюковца и рядом со шляпой. Можешь объяснить?

– Я понятия не имею… Слушай, тебе кто хочешь подтвердит, что кофта у меня пропала несколько дней назад.

– Получается, ты просто забыла ее у Брюковца?

– Ты с ума сошел? Чтобы я раздевалась у Брюковца в кабинете? Нонсенс. И вообще, я была уверена, что ее украли!

– Но кому понадобилось красть твою кофту и потом нести ее в кабинет к Брюковцу и бросать на самом видном месте?

– Может быть, это он сам?

– Он что, недавно заходил к тебе на службу?

– Упаси господи! Я вообще не поддерживала с ним никаких отношений, ты же знаешь!

– Я ничего не знаю, – хмуро сказал Мохов. – И учти: если вдруг что, я буду отпираться.

– Поверить не могу, – продолжала бормотать Софья, провожая его до двери на улицу. – В любом случае спасибо тебе! Кажется, ты избавил меня от больших неприятностей.

– Я рад. Только не впутай в эти неприятности меня!

Софья побрела обратно в свой кабинет, осматривая кофту со всех сторон, будто ее внешний вид мог рассказать о том, что с ней происходило. Навстречу ей из туалета вышел Веня Акулов. Увидев Софью, он тут же позеленел и, ойкнув, отступил назад.

– Привет! – поздоровалась она и пошла было дальше, но Веня сдавленно позвал:

– Софья Николаевна!

– Да? – Она обернулась и увидела, что у курьера дрожит подбородок. – Что такое?

– Я должен вам что-то сказать.

– Скажи, – разрешила Софья.

– Это конфиденциально.

Глаза у Вени были круглыми и дикими, а пальцы суетливо теребили резинку свитера.

«Господи, да не влюбился ли он в меня? – внезапно подумала Софья. – Сейчас признается в горячем чувстве, и я буду выглядеть полной дурой. Венька всегда такой нахрапистый». Она понятия не имела, как вести себя с влюбленными и нахальными юношами. Впрочем, сейчас Акулов был совершенно не похож на себя.

– Ну что ж, заходи, – неуверенно предложила Софья, поведя рукой в сторону своего кабинета.

Войдя, Веня плотно прикрыл за собой дверь и, прислонившись к ней спиной, на секунду закрыл глаза. Глядя на него, Софья так разнервничалась, что едва не села мимо стула.

– Софья Николаевна, я больше так не могу! – с надрывом выпалил Веня. – Я должен вам признаться!

«Ну вот, – подумала Софья. – Начинается!» А вслух сказала:

– Ты бы, Веня, сел. Успокоился. Хочешь кофейку?

– Софья Николаевна, с сегодняшнего дня вы будете меня презирать!

– Ну что ты! – замахала руками Софья. – Как тебе такое только в голову пришло?

– Когда я вам все расскажу, вы побежите к Степанычу, и он меня уволит.

– Веня, неужели ты думаешь, что я на такое способна? Кроме того, разве за это увольняют?

– А вы что же, уже все знаете? – подпрыгнул Веня, внезапно оживляясь.

Софья поглядела на него с подозрением:

– Что – все?

– Ну… Впрочем, нет. Вы не знаете. Я такое сделал… Самому страшно.

– Можешь не тянуть и рассказать все толком?

– Я украл вашу кофту.

– Не поняла.

– Вот эту самую кофту, которую вы держите в руках. Не знаю, где вы ее нашли. Но, помните, она у вас пропала? Так вот. Я ее тогда продал.

– Кому? – тупо спросила Софья.

– В том-то весь и ужас, Софья Николаевна! – воскликнул Веня, принимаясь бегать по кабинету и противно хрустеть пальцами. – Тому парню, который спрыгнул с крыши соседнего здания. Аникину.

– Что-что?

– Да, Софья Николаевна! Когда все побежали посмотреть на трупы, я тоже побежал. А потом как увидел этого парня на асфальте, меня прямо будто ударило. Я и подумал: вдруг я Софью Николаевну в какое-нибудь нехорошее дело втянул? Ведь вас уже и по башке били… Не просто же так.

– А ну-ка сядь, – приказала Софья. – Расскажи, как дело было. Да поподробнее!

– Ну однажды я вышел на улицу, он подошел. Говорит: «Ты работаешь в «Артефакте»? Я говорю: «Да». Он говорит: «У вас там есть такая Софья Елисеева». Я говорю: «Есть». Он говорит: «Хочешь подзаработать? Стащи для меня какую-нибудь ее шмотку, чтобы приметная была. Чтобы все знали, что ей принадлежит. Лучше всего сумочку с документами». Я говорю: «Меня поймают и посадят, будто я вор». Тогда он говорит: «Ну хорошо, стащи не сумочку, а что-нибудь дешевое. Такое, из-за чего в тюрягу не посадят. Но только чтоб сразу стало понятно, чья шмотка. С одного взгляда». Я говорю: «Сколько дашь?» Он говорит: «Сто баксов». Ну, тут я, Софья Николаевна, и сломался. Представляете, сотня баксов практически за просто так?

– Представляю, – пробормотала Софья, во все глаза глядя на Веню. – А этот Аникин, он не сказал, зачем ему понадобилась моя вещь?

– Не-а.

Впрочем, Софья, кажется, и сама догадалась. Кофту обнаружили рядом с одеждой несчастного Брюковца. Ее могли опознать тот же Мохов, молоденькая Люся и Марфа, если бы были достаточно внимательны. Софья отлично помнила, что в прошлую лютую зиму несколько раз пивала у них в редакции чай, кутаясь именно в эту кофту. Судя по всему, ее, Софью, хотели подставить. Впутать в дело об убийстве.

– Софья Николаевна, так вы меня прощаете? – спросил явно повеселевший Веня.

– Да, – рассеянно ответила она. – Иди, иди, занимайся делами.

– Кстати, деньги я уже потратил.

Софья посмотрела на него столь мрачно, что Веня поспешил убраться от греха подальше. Он вылетел за дверь навстречу новым приключениям.

Софья чувствовала себя так, словно ей поскребли спину наждачной бумагой. Ее продирала дрожь, а мысли, напитавшись страхом, стали такими тяжелыми, что не могли уже спокойно течь, а все до единой потонули в бездонной пучине ужаса. Она подошла к окну и открыла форточку, чтобы глотнуть свежего воздуха. Взглянула на дом напротив и тут же вспомнила Романа и его вчерашнее бегство.

Поддавшись порыву, Софья быстро оделась и рванула через всю Москву в контору, где Роман проводил большую часть рабочего времени. Внизу ей сообщили, что он на месте. Софья побежала по лестнице на второй этаж. Те его коллеги, которых она хорошо знала, попадаясь навстречу, улыбались ей слегка растерянно. Из чего Софья заключила, что о предстоящем разводе широко известно.

Роман сидел в кресле, положив ноги на стол, и сосредоточенно метал дротики в мишень, висевшую на противоположной стене. Увидев Софью, он разинул рот и уронил ноги на пол. Софья молча двинулась к нему.

– Ты чего это? – испуганно спросил Роман.

– Учти, меня видели люди, – предупредила Софья. – Румяную и счастливую. Так что не вздумай шутить с этими стрелками. Кстати, как производительность труда?

– У меня перерыв, – буркнул Роман, с завидной скоростью приходя в себя. – Знаешь, а я по тебе совсем не соскучился.

– Значит, ты кровно заинтересован в том, чтобы я поскорее ушла.

– Что я должен для этого сделать?

– Сказать мне, что тебя связывает с Люкиным.

– Кто такой Люкин?

– Не финти! – прищурилась Софья. – Ты смотрел в бинокль на окна его квартиры! Несколько раз подряд.

– Ты в своем уме? – рассердился Роман. – Я понятия не имею, что за… А-а-а… Подожди-ка! Это не тот тип, которого кокнули на третьем этаже?

– Смотри-ка, значит, ты все-таки его знаешь!

– Всего лишь слышал. Господи, с чего ты взяла, что я имею к нему какое-то отношение?

– Потому что ты прятался с биноклем под аркой.

– Черт! Меня совершенно другой тип интересует.

Софья взяла стул, села на него и закинула ногу на ногу, показывая, что никуда не торопится.

– Господи, но зачем тебе знать?

– Слишком долго объяснять. Впрочем, не хочешь – не говори. Я тоже могу заартачиться. Начать препятствовать обмену квартиры, например.

Роман побарабанил пальцами по столу, потом неохотно сообщил:

– Я познакомился с Розой возле входа в твое рекламное агентство. Ты задерживалась, я скучал в машине, а она шла мимо и поскользнулась. Подвернула ногу. Я помог ей добраться до квартиры. С этого все и началось.

– Просто потеха, – пробормотала Софья и тут же спохватилась: – Она что, живет в том же подъезде, что и покойный Люкин?

– В соседнем. И не она, а ее друг.

– Друг?

– А что такого? – принял бойцовскую петушиную позу Роман. – До нашей встречи я жил с тобой, а она с другом.

– И что?

– И… и… И теперь она завершает свои с ним отношения. Поэтому время от времени появляется у него.

Софья присвистнула.

– Так ты ревнуешь, мой бедный рыцарь! И заглядываешь в окна соперника, чтобы не сойти с ума? Тогда зачем ты вчера побежал, когда я задала тебе тот же самый вопрос?

– Шутишь? Ты ведь была не одна! Я что, должен был исповедоваться в присутствии этого типа с надраенными зубами?

– Господи, какая разница! Из-за тебя я угробила почти два часа драгоценного рабочего времени! – вздохнула Софья и встала.

– Подожди! Почему ты копаешься в каком-то деле об убийстве? – окликнул ее Роман.

– Тренируюсь. Хочу открыть частное сыскное агентство.

– Ты?! – Роман, обидно захохотав, откинулся на спинку вращающегося кресла и не рассчитал нагрузки. Колесики поехали вперед, и он свалился на спину, мелькнув ботинками над краем стола.

Раздался грохот, и Софья, удовлетворенно усмехнувшись, захлопнула за собой дверь.

Когда Софья возвращалась в агентство, неожиданно зазвонил телефон Дымова. Он молчал слишком давно, и Софья была почти уверена, что на счету закончились деньги. Впрочем, она продолжала исправно заряжать батарею.

– Алло! Дмитрий? – спросила трубка хорошо узнаваемым голосом Ардочки Зимодаскиной.

– Это его ассистентка, – вздохнув, откликнулась Софья.

– Ах, это вы! Неужели Дымов до сих пор недоступен?

– До сих пор. А что случилось?

– К счастью, ничего ужасного. Завтра в своей студии я устраиваю частный показ работ. Только для друзей. Вы придете?

– О! – воскликнула Софья.

– Мы собираемся днем, после двенадцати. Многие ценят дневное освещение. Адрес вам известен. И знаете что? Должна признаться, что я вам ужасно благодарна. Без Лео жизнь повернула в другую сторону. Этот путь мне нравится больше.

– Искренне рада. Не буду давать никаких обещаний, но постараюсь прийти.

Когда она возвратилась в агентство, Степаныч торжественно вручил ей пригласительный билет на новогодний карнавал.

– Цеховой, так сказать, сабантуй. Будет куча народа из других агентств, артисты, елка, дармовая жратва.

– Тридцать первого, – прочитала Софья. – Господи, как время летит! Новый год на носу! А я еще не купила подарки. – «И не разоблачила человека, который хочет меня убить», – подумала она про себя.

– Билет на два лица. Бери с собой кого хочешь, только не забудьте про костюмы. Или хотя бы маски. Просто так не пустят.

– А наши все пойдут?

– Еще бы! Не каждый год такая лафа.

– Спасибо! – тепло поблагодарила его Софья, хотя совсем не была уверена, что ей хочется развлекаться.

Для того чтобы вырядиться снежинкой или бабочкой, нужно соответствующее настроение. Впрочем, может быть, именно сегодня им с Игорем удастся узнать что-нибудь стоящее.

Суданский позвонил в самом конце рабочего дня.

– Я внизу, – коротко сообщил он.

Никаких сюси-пуси, которые так любил разводить Роман в первые недели их знакомства. Софья сбегала к Степанычу и извлекла из сейфа сумочку, которую ей вручили Тулускины. Ведь они ехали покупать информацию! Не Суданскому же платить за нее.

Суданский стоял возле машины и сразу же принял Софью в свои объятия. Правда, поцеловал в лоб, но она быстро исправила его оплошность.

– Я провалю дело, – проворчал он, открывая для нее дверцу.

– А ты вообще-то в курсе, где находится «Боливар»?

– В Перове. На территории автопредприятия с туманным названием «МБ-734». Офис на первом этаже в здании дирекции.

– Отлично. – Софья потерла руки. – Вести разговор, конечно, будешь ты. А я буду расплачиваться. У меня с собой целая сумка денег. Не бойся, это не те, не из-под кровати!

– Хорошо, что тебя никто не слышит, – усмехнулся Суданский. – Деньги из-под кровати!

– Кстати, я выяснила, что мой муж не имеет никакого отношения к делу.

Суданский тут же застыл и словно покрылся ледяной коркой.

– Ты что, с ним встречалась? – преувеличенно равнодушно спросил он.

– Да, подъехала к нему на работу. Надо же было выяснить, почему он вчера дал деру!

– Ну, и что ты выяснила?

– Что это всего лишь совпадение. – Видя, что Суданский не реагирует, она всплеснула руками. – Ты что, ревнуешь?

– А что, заметно?

Софья рассмеялась. Хорошего настроения ей хватило до самого «МБ-734». Здание дирекции фасадом выходило на пустынную улицу. У ворот бродила пара пьяниц в одинаковых валенках. Они посмотрели вслед Софье и Суданскому мутными рыбьими глазами.

– Хорошо бы никто машину не раздел, – пробормотал Суданский. – А вот и наш «Боливар».

На стене висела жестяная табличка с нарисованным пальцем, указывающим куда-то вниз. Обнаружив узкую лестницу, ведущую в полуподвальное помещение, Суданский ступил на нее первым.

«Боливаром» владели братья Костиковы – Иван и Степан. Они были близнецами и в целях конспирации носили одинаковую одежду и одинаковые прически. В настоящий момент дела у них шли из рук вон плохо, и братья сворачивали бизнес, чтобы заняться поставками в столицу дешевых украинских обоев.

В маленьком кабинетике, из которого еще не вывезли мебель, нежданных посетителей встретил Степан. Впрочем, вывозить было особо нечего – несколько дней назад «Боливар» обокрали. Вероятнее всего, ворами были низкооплачиваемые работники того же «МБ-734», которым задержали зарплату.

Откровенное предложение выкупить у «Боливара» кое-какую информацию заставило сердце Степана радостно забиться.

– Надеюсь, вы здесь один? – спросил Суданский.

– Да, конечно. Один, – тут же соврал Степан, опасаясь, что иной ответ отпугнет покупателей.

– Нам нужна копия одного дела, – сообщил Суданский. – В прошлый вторник этого месяца по поручению некоего мужчины вы следили за человеком, с которым он должен был встретиться. Вы ехали за ним на машине, зарегистрированной на агентство.

– Да-да, припоминаю, – пробормотал Степан.

– Кстати, человек, за которым вы следили, мертв.

– Что вы говорите? – удивился тот, проводя ладонью по прилизанной челке.

Суданский взял листок, достал ручку и написал сумму, которую готов был заплатить за информацию. Потом через стол подвинул листок Степану. Тот бросил один взгляд на написанное и задумчиво прикусил губу.

– Подождите немного. Мне надо посоветоваться.

– С кем? – спросила Софья. – Вы же сказали, что в офисе больше никого нет.

– Мне надо посоветоваться… м-м-м… со своей совестью.

– Надеюсь, дебаты много времени не займут, – пробормотал Суданский.

– Подождите здесь, – велел Степан и ловко обогнул стул, на котором висел вызывающий клетчатый пиджак. Он нырнул в соседнюю комнату, где его брат складывал оставшиеся пожитки в картонную коробку.

– Как ты мог согласиться? – набросился он на Степана. – Ведь у нас украли компьютер! Если ты помнишь, в деле не было ни одного бумажного документа. Мы даже папку не заводили. Что ты собираешься продавать?

– Ну, послушай, – жарко зашептал жадный Степан. – Давай подсунем им что-нибудь другое. Они понятия не имеют, кто нас нанял. Подумаешь, немного побегают. Потом сами разберутся в тонкостях. А мы уже – фьюить! Перевозим рулоны с обоями. Попробуй нас найди.

– Ты с ума сошел? – прошипел Иван уже более податливым голосом. – Что мы можем им подсунуть?

– Давай посмотрим, что у нас вообще есть.

Братья ринулись к сейфу и принялись вдохновенно копаться в папках с делами.

– Вот! – радостно сообщил Степан. – Давай спихнем им дело с «голубыми»! Пока они сообразят, что к чему, мы надежно заметем следы. В конце концов, это единственная папка, где у нас есть проходные бумажки.

Дело, в сущности, было простым и пошлым, как и все другие дела, попадавшие в руки братьев Костиковых. Однако в тот раз по роковому стечению обстоятельств в их сеть попала слишком крупная рыба.

Жена некоего государственного служащего среднего звена заподозрила мужа в том, что он ей изменяет. Отыскав в справочнике не слишком дорогую контору братьев Костиковых, любознательная женщина привезла им конверт с наличными. В обмен на деньги она потребовала узнать, с кем встречается ее муж по вторникам, когда приходит домой сильно за полночь. Информация, которую добыли сыщики, едва не отправила заказчицу в гроб. Муж встречался с другим мужчиной. Пикантность ситуации придавало то, что «другой мужчина» был широко известен.

– Оставь досье, которое мы надергали из прессы, – прошипел Иван, – и вот эту записку с твоими пометками.

– Тут есть адрес той квартиры, где происходили свидания.

– Ну и что? Квартира съемная, адрес ничего им не даст.

Они начали вырывать друг у друга бумажки и довольно шумно препираться. Привлеченная возней в соседней комнате, Софья осторожно подошла к двери и приоткрыла ее. Увидев второго Костикова, она растерянно спросила:

– Ой! Кто это?

Братья, одинаковые, словно горошины из одного стручка, синхронно повернули головы и поглядели на нее.

– Как кто? – переспросил Степан. – Это моя совесть!

Софья медленно закрыла дверь и обернулась к Суданскому:

– Судя по всему, его совесть не хочет расставаться с делом.

В этот момент Степан влетел в комнату, потрясая бумагами. Суданский не раздумывая выложил заготовленные деньги. Софья завладела папкой и прижала ее к груди. Когда они вышли на улицу и сели в машину, Суданский сказал:

– Возьми листочек и запиши адрес.

Софья послушалась. Суданский продиктовал ей данные и велел:

– Вложи его в дело.

– А чей это адрес?

– Того типа, с которым мы только что имели дело. Пока ты подглядывала за ним, я вытащил из кармана пиджака его паспорт и поинтересовался пропиской.

– Это еще зачем?

– Мало ли.

Софья покачала головой, открыла папку и тут же увидела вырезки из газет с фотографиями. К ним был приколот довольно постыдный любительский снимок, сделанный братьями Костиковыми во время того самого «пикового» свидания во вторник.

– О господи! – воскликнула она. – Теперь мне ясно, почему в голове Люкина зародилась мысль о шантаже.

Софья показала Суданскому фотографию обнимающихся мужчин. Один был смазливым типом с рыжими волосами, второй – известным эстрадным актером Вольдемаром Пашковым.

– Думаешь, именно Пашков совершил наезд?

– Для шантажа он очень привлекательная фигура.

– Тогда при чем здесь этот снимок? Какое отношение он имеет к наезду? Может быть, Пашкова шантажировали вовсе не тем, что он сбил алкоголика?

– А как же рассказ любовницы Люкина?

– Концы с концами не сходятся!

– В деле вообще пока нет никакой ясности, – вздохнул Суданский. – Наша главная цель – найти человека, который в тебя стрелял, так? Мы предполагаем, что убийство Люкина как-то связано с шантажом. Так?

– Так, – согласилась Софья.

– Одновременно убийство того же Люкина стоит в одном ряду с двумя другими, «шляпными» убийствами, как ты их называешь. Человеку, которого шантажировал Люкин, была выгодна его смерть. Допустим также, что этот человек его и убил. Зачем тогда он прикончил еще двоих? Да причем с такими сложностями: принести шляпу, снять одежду…

– И этот Аникин! – подхватила Софья. – В деле, которое нам дали в «Боливаре», о нем вообще не упоминается.

– Мне кажется, шантаж и убийства никак между собой не связаны. Ты только вдумайся: три трупа! Разве мог человек решиться на такое из-за того, что сбил какого-то алкоголика, который, как ни крути, все-таки остался жив. Нет-нет, здесь что-то другое. Что-то, чего мы пока не понимаем.

Софья покачала головой:

– Все-таки я склонна верить милиции. Я думаю, именно Аникин убил и Люкина, и Мягкого, и Брюковца.

– Почему это?

– А ты попробуй придумай еще хоть один мотив для того, чтобы раздеть три тела до трусов и нарядить в шляпы!

– Ты права. Без объяснения доктора – как его там? Костюшко? – все выглядело довольно загадочно. Тем не менее нельзя сбрасывать со счетов и другое. Во вторник Люкин с помощью шантажа завладел портфелем с деньгами, а в среду утром его убили. После получения денег за Люкиным поехали частные сыщики. В «Боливаре» нам дали бумаги, в которых фигурирует имя Вольдемара Пашкова. Этот человек для шантажиста мог считаться лакомым кусочком. Кстати, ты обратила внимание, что в деле «Боливара» фамилия Люкина вообще не упоминается? Несмотря на то, что сыщики выследили его и должны были внести в досье хотя бы его адрес.

– Ну, ты же дал понять, что про Люкина мы и так все знаем, – пожала плечами Софья. – Наверное, владелец «Боливара» решил, что хватит с нас и половины досье. Недаром же он так долго воевал со своей совестью. Вероятно, совесть позволила ему расстаться только с частью документов.

– Полагаю, так и есть, – вздохнул Суданский.

– Послушай, а почему ты не используешь свои корочки? И вообще свое служебное положение? Ты же хотел?

– Потому что ты сильно засветилась со своей слежкой. Про тебя знает все мое окружение. Теперь я могу рассматривать тебя только как свое личное дело.

– Какой ты честный! – пробормотала Софья.

– Зато очень, очень привлекательный.

В этот момент у него во внутреннем кармане зазвонил телефон.

– Тебя что, снова вызывают на работу? – недоверчиво спросила Софья, напряженно слушавшая короткие реплики Суданского.

– Так точно. Придется все отложить на завтра. Куда тебя подвезти?

– Никуда, я выйду здесь.

– Эй, что с тобой? Почему ты надулась?

– Ты не вернешься! – со слезами в голосе ответила Софья.

– С чего ты взяла? Я ведь один раз уже вернулся.

– А теперь не вернешься. Я это чувствую!

– Хм… Но ведь тебе известен мой адрес.

– Для человека, работающего на правительство, сменить адрес и телефон – пара пустяков.

– Хорошо, давай поспорим.

– Ты снова шутишь! – рассердилась Софья. – А я погружена в пучину отчаяния. – Она принялась неуклюже выбираться из машины, приговаривая: – Все бросают меня!

– А ты перестань чувствовать себя жертвой, – предложил Суданский ей в спину. – Тогда все начнут возвращаться.

* * *

Софья остановилась у входа в квартиру Вольдемара Пашкова, чей домашний адрес нашелся в деле «Боливара», нажала на кнопку звонка и сконцентрировала гипнотический взгляд на глазке. Через минуту дверь распахнулась, и на пороге появилась высокая сухая женщина, похожая на саранчу: у нее были острые локти, круглые глаза и мощные челюсти.

– Я к Вольдемару, – сообщила Софья, не дожидаясь, пока ее спросят о цели визита.

Женщина повернула голову и крикнула куда-то себе за спину:

– Воленька! К тебе тут пришли!

После этого она не испарилась, как ожидала Софья, а отступила к зеркалу, которое отразило ее длинную спину и плоский зад. «Вероятно, жена, а не экономка, – решила Софья. – Убеждена, что держит мужа под контролем».

Воленька явился на зов с видом сытого кота. Он был в халате с атласными отворотами, из-под которого выглядывали штаны, похожие на кальсоны, и малиновые тапки.

– Я к вашим услугам, – улыбнулся Пашков, окидывая Софью быстрым, но невнимательным взглядом.

– Я монолог принесла, – мрачно заявила та и слегка приоткрыла папку, чтобы эстрадный артист увидел компрометирующее его фото.

С Пашкова мгновенно сдуло вальяжность, а лицо его приобрело восковой цвет. Он весь обмяк и стал похож на оплывшую свечу.

– Пыр-пыр… Пыр-ай-демте в кабинет, – заикался он, вертясь на месте и показывая руками в разные стороны. – Диночка, кисонька, я некоторое время буду занят.

Диночка, в теле которой не было ни одного изгиба, меньше всего походила на кисоньку. Она поджала губы и отправилась куда-то по длинному коридору. Спина ее выражала неодобрение.

Пашков завел Софью в небольшую комнату, заставленную книжными стеллажами, и обессиленно прислонился к двери.

– Боже мой, кто вы? Что вам надо? – простонал он, стряхивая со лба бисеринки пота.

– Неважно, как меня зовут, – заявила Софья, усаживаясь на итальянский стул с надменно выгнутой спинкой. – Я работаю на правительство. А правительству всего-навсего нужна кое-какая информация. В обмен на молчание, разумеется. Расскажете кое-что – скандала не будет.

– Я не владею никакой особой информацией! – возразил Пашков.

– Ну, откуда вам знать? На наш взгляд, владеете.

– Говорите.

– Нас интересует двадцатое число, вторник. И та встреча, которую вы назначили в тот день.

Пашков раскрыл рот и принялся хватать ртом воздух.

– А какое дело правительству до моих личных встреч? – пропищал он.

– Ну… Когда встречи имеют столь далеко идущие последствия…

– Какие такие последствия? – продолжал трястись Пашков.

– Например, убийство того человека, с которым вы встречались.

– Ах! – крикнул бедняга и, вытянув вперед руки, добежал до кушетки и рухнул на нее лицом вниз.

Минимум пять минут Софья наблюдала, как тряслись его плечи, после чего Пашков кое-как совладал с собой и, поднявшись, уставился на нее.

– Как это случилось? – прошептал он, ломая пальцы.

– Его ударили по горлу.

Софья была готова к новому падению на кушетку, но Пашков выстоял.

– Что хочет знать правительство? – спросил он, идя по стопам Мадлены и не спрашивая у посетительницы документы.

– Подробности той встречи, – ответила она. – Расскажите, как все было?

– Помилуйте, – пробормотал Пашков. – Для чего?

– Государственная тайна.

– Ах, боже мой, ну… Мы встретились, как всегда, на квартире, которую я снимаю.

– Разве все это происходило на квартире, а не в сквере? – уточнила Софья, вспомнив то, о чем ей рассказывала Мадлена.

– В сквере? – изумился Пашков. – Как вы себе это представляете? Такое интимное дело…

– Ну-ну, продолжайте.

– Ну, мы… обнялись.

– Обнялись?! Черт побери, вот это да! И вы не возражали?

– А почему я должен был возражать? – Пашков посмотрел на Софью с недоумением.

– Любой другой на вашем месте трясся бы от страха и негодования.

Пашков почесал переносицу и неуверенно предложил:

– Задавайте лучше вы вопросы. – Он сконфуженно опустил глаза.

– Ну хорошо, – согласилась Софья. – С какой целью вы наняли частных детективов?

– Простите? – не понял Пашков. – Каких детективов?

– Частных. Агентство «Боливар».

– Честное слово, вы что-то путаете. Я никого не нанимал. Да и зачем? Я, наоборот, боюсь огласки! Я ведь известный человек!

Слово за слово, они с Софьей поняли, что говорят совершенно о разных вещах. Диночка, которая пыталась подслушивать, выставив ухо в коридор, была немало удивлена теми отрывочными восклицаниями, которые этого уха достигали. Ее муж кричал: «Мой тюльпанчик жив!», а посетительница приговаривала: «Я убью этого типа заодно с его совестью».

Софья возвратилась домой, но не стала раздеваться, а принялась расхаживать по кухне, вслух размышляя о том, что следует предпринять. Как повелось, ее единственной слушательницей оказалась кошка Федора. Она влезла на стол и улеглась на салфетку между сахарницей и электрическим чайником.

– Кроме водки с перцем, никакого оружия у меня нет, – рассуждала Софья. – Конечно, я его с собой возьму. Но если я сразу начну брызгать этому типу в глаза, он ничего мне не расскажет. Устрашить частного сыщика простой распылитель вряд ли сможет. Думаю, у этого Костикова есть пистолет. Что, если он сразу его достанет? Нет-нет, тут нужен эффект неожиданности. Была бы у меня хотя бы зажигалка в виде пистолета, что ли!

Зажигалки в виде пистолета у нее не было. Зато нашлась длинная электрическая штука, предназначенная для того, чтобы включать газовую плиту без спичек. Единственным ее достоинством был противный треск, который она издавала, когда нажимали на кнопочку. Софья повертела ее в руках и, вздохнув, присоединила к водке с перцем. Потом насыпала Федоре побольше корма и отправилась «на дело».

В окнах Степана Костикова горел свет. По счастью, домофон в подъезде был сломан, и Софья легко проникла внутрь. Здесь на нужной лестничной площадке она остановилась и крепко задумалась. Необходимо было изобрести какой-нибудь хитрый план, чтобы испугать сыщика и вытянуть из него правду, но в голову ровным счетом ничего не приходило. «Как я могу испугать такого прохиндейского типа, как этот Костиков? – думала Софья. – Может быть, изобразить разбойное нападение? Сбить его с толку? Чтобы он в первую секунду отшатнулся от двери? Тогда надо толкнуть его внутрь и войти в квартиру. А там уж как бог пошлет».

Дать понять Костикову, что на него совершено разбойное нападение, могла бы маска на лице нападающего. Единственное, что у Софьи было, – это черные колготки. Под брюками. Она спустилась на один лестничный марш и, усевшись на подоконник между этажами, быстро сняла полусапожки, потом брюки. Но едва она стянула с себя колготки, как дверь нужной квартиры отворилась. Костиков собственной персоной вышел с мешком мусора на лестничную площадку и, насвистывая, пошел вверх по лестнице к мусоропроводу. Из приоткрытой двери на плитки пола упала заманчивая полоска света.

Босая Софья схватила свои пожитки в охапку и, перескакивая через две ступеньки, взлетела вверх. Расширив щель в двери, заскочила в коридор. Бросила сапоги и брюки на пол, молниеносно натянула на голову колготки, достала из кармана электрическую зажигалку и засунула ее в розетку на стене. «Надо бы выключить свет в коридоре, – пронеслась в ее голове умная мысль. – Но, кажется, я не успею». Посвистывание раздавалось уже совсем близко.

В следующую секунду Костиков открыл дверь. Тут Софья с колготками на голове сунула ему в живот электрозажигалку и нажала на кнопочку. Раздался треск, Костиков от неожиданности вскрикнул, а Софья прошипела:

– Не двигайся, ты!

В этот момент позади нее послышался многоногий топот и удивленный женский возглас:

– Боже! Что здесь происходит?

Софья медленно обернулась и увидела миловидную женщину в халате и фартуке с испачканными мукой руками и двух детей дошкольного возраста, которые пялились на нее, разинув рты.

– Голая тетя! – сказал мальчик и засунул палец в рот.

Вид у Софьи, конечно, был впечатляющий. Колготки на голове, теплая куртка и разутые белые ноги. Зажигалка в руке довершала образ полной кретинки.

– Кажется, дорогая, это нападение! – сообщил Костиков жене, разглядывая Софью. – Или я ошибаюсь?

– Просто шутка! – сообщила Софья из-под колготок задушенным голосом. – Дружеский розыгрыш. Мы с вами сегодня встречались в офисе. Благодаря мне и моему другу вы стали богаче.

– А! Да-да-да, – зашнырял глазками по сторонам Костиков.

– Я пришла сказать, что вы нас обманули!

– Теперь мне понятен ваш воинственный вид, – кивнул головой тот.

– Твоя работа сведет меня с ума! – вздохнула блондинка. – Такое впечатление, что у вас с братцем не сыскное агентство, а филиал сумасшедшего дома.

Забрав детей, она удалилась на кухню.

– Подождите минуточку, – велела Софья, стягивая колготки с головы и надевая их, куда положено. – Не ожидала, что у вас есть семья. – Она схватила брюки и запрыгала на одной ноге, пытаясь попасть в штанину.

– Почему?

– Не знаю, – прокряхтела Софья, а про себя подумала: «Заигралась в детектива и утратила чувство реальности, вот почему». – Итак, вот я оделась и спрашиваю вас: что за папку вы нам подсунули? Мы, между прочим, не просто так. Мы работаем на правительство!

– Хорошо, хорошо! – Степан поднял руки. – Я расскажу всю правду. Дела, которое вы хотели купить, не существует. Была только короткая запись в компьютере, а компьютер украли. Клиент велел не писать отчет о проделанной работе. Мы отчитались перед ним устно.

– Как он выглядел? – спросила Софья, подтягивая штаны. – Ваш клиент, я имею в виду.

– Понятия не имею. Деньги он прислал по почте. Двумя порциями.

– А задание какое он вам дал?

– Сообщил, что такого-то числа в такое-то время в таком-то месте состоится встреча двух мужчин. Один отдаст другому портфель. Нам необходимо проследить за тем человеком, который получит портфель, и выяснить его имя-фамилию и место жительства.

– Ну?

– Мы выяснили. Это был Люкин. Вам нужен его адрес?

– Нет. Мне нужно знать, как выглядел тот, второй человек. Который принес на встречу портфель.

– О! Это был довольно высокий мужчина в длинном темном пальто с поднятым воротником. – Софья вздрогнула. – На нем не было шапки. У него густые черные волосы, довольно длинные, даже закрывают уши. Еще у него темные усы. Больше ничего сказать не могу. Мы наблюдали за встречей издали.

– А если бы вам вдруг потребовалось срочно разыскать своего клиента? Всеми правдами и неправдами? – спросила Софья. – За хорошую плату, разумеется.

Степан вздохнул и с сожалением ответил:

– Ни малейшего шанса.

* * *

Суданский позвонил в полночь и недовольным тоном выпалил сразу целую очередь вопросов:

– Где ты была? Почему не работает твой мобильный? Ты одна?

– Я одна. Мой мобильный не работает, потому что я его выключила. А была я сначала у Пашкова, а затем у Степана Костикова.

– У этого? Из «Боливара»? Зачем ты к нему поехала?

– Затем, что он нас обманул. Продал нам не то дело. Это не дело, а настоящий гарнитур генеральши Поповой!

– Мне его рожа сразу не понравилась.

– Что ж ты ничего не предпринял?

– Как не предпринял? А кто разжился его паспортными данными?

– Почему ты бросил меня одну? – Софья перешла на жалостливый тон.

– Можешь не стонать – у меня железобетонное сердце. Даже Лидия, обладающая упорством дятла, не смогла его смягчить.

– Ты сравниваешь меня с Лидией?! – возопила Софья, мгновенно придя в бешенство, и швырнула трубку на рычаг.

Когда телефон зазвонил снова, она выдернула шнур из розетки и гневно сообщила кошке Федоре:

– Он свинья! Все мужчины свиньи! Ты, конечно, не в курсе. Так вот, я заявляю тебе со всей ответственностью. Свиньи. Женщины живут в большом мужском свинарнике. – Она принялась расхаживать по комнате и развивать свою мысль: – Мужчины используют женщин для своих нужд словно вещи, а затем они уходят. Уезжают в командировки. Убегают из больниц. А некоторые даже покушаются на женщин, стреляя в них из пистолета.

Федоре было наплевать на человеческие страсти, ее интересовала только еда и возможность дремать на диване.

– Нет, во всем надо полагаться исключительно на себя! – сказала Софья.

Она села за письменный стол, достала лист чистой бумаги и начала писать.

Работает ли Суданский в ФАПСИ?

Почему Дымов и Капустин спрятались от меня, хотя обещали поддержку?

Раз убийца надевает парик и приклеивает усы, значит, он или безусый, или усы у него гораздо меньше приклеенных.

Убийца появлялся: а) у Ардочки в студии; б) в подворотне, когда я следила за Суданским; в) в коттедже у Ушкина. То есть в то время, когда я расследовала дела Дымова. (Убийца – Дымов?)

Кто напал на меня в квартире Дымова и, не причинив вреда, отвез на Юго-Запад? С какой целью?

Откуда Аникин знал о моем существовании? Зачем он купил мою кофту и оставил ее в кабинете Брюковца перед самоубийством? Если это сделал не он, то кто? Меня хотели подставить?

Что означает запись, открывшая дело Мягкого: «Убийство семи гномов», «Смерть говорящего попугая», «Тайна замшевых перчаток»?

Суданский не тот, за кого себя выдает?

Как шантажист Люкин, «шляпа № 1», может быть связан с двумя другими «шляпами»?

Кто покушался на Дымова? Человек в темном пальто?

Не может ли Суданский быть человеком в темном пальто? (Он умеет маскироваться, у него есть парики и профессиональный навык изменять внешность.)

Софья некоторое время смотрела на исписанный лист, после чего вымарала из него Суданского.

– Он мне все равно нравится, – мрачно заявила она кошке Федоре. – А мужчине, который так сильно нравится, надо доверять. Даже если он свинья, как и все остальные.

Список, который Софья составила, ничего не прояснил. Ни на один вопрос у нее не появилось ответа. Поэтому скомкав листок, она выпила горячего молока с медом и легла спать.

Завтра она пойдет к Ардочке, а послезавтра на карнавал. «Даже позвать с собой некого, – вздохнула Софья. – Почему у меня нет одинокой подруги или какого-нибудь соседа по двору, которым ровным счетом нечего делать в Новый год?»

День двенадцатый, пятница

Ардочку Зимодаскину узнать было очень трудно. Женщина-вамп уступила место милой пастушке с ямочками на щеках. Она осветлила и завила волосы, утончила брови и стала красить губы ярко-розовой помадой. Вместе с ее устрашающим видом, казалось, канул в небытие и ужасный характер. Ардочка была мила и даже слегка сюсюкала.

– Ах, моя дорогая! – воскликнула она, увидев Софью, и раскинула руки. – Входите, входите. Мне есть с кем вас познакомить!

Много людей разных возрастов, полов и оттенков кожи болталось по студии с тарелками в руках. Они поедали закуски, говорили, смеялись и время от времени перетасовывались. Все стены оказались густо увешаны стильными фотографиями, перед которыми можно было стоять так же долго, как перед живописными полотнами.

Ардочка как хозяйка сочла своим долгом немного поболтать с Софьей.

– С тех пор, как я поняла, что представляют собой красивые юноши, я словно заново родилась на свет. Знаете, эти юноши все как один – свиньи! – понизив голос, сообщила она.

– Может быть, я вас расстрою, – заметила Софья, – но, когда они становятся мужчинами, свинство остается при них.

– И все-таки именно прожитые годы и опыт общения с женщинами дают мужчинам возможность по достоинству оценивать тех из нас, кто чего-то стоит.

– У вас что, новое увлечение? – догадалась Софья.

– Точно, – хихикнула «пастушка» и, взмахнув подолом платья, отделанного рюшами, повернулась к окну. – Вон он стоит. Поглядите, какой очаровашка!

Маленький лысый толстяк с окладистой черной бородой и демоническим взором громко хохотал над шутками приятелей, подрагивая брюшком. В нем не было ровным счетом ничего очаровательного, кроме безумно дорогих часов, которые нагло блистали на его запястье.

– А из Лео я сделала настенную композицию! – сообщила Ардочка.

Софья тут же представила Лео, которого обмазали гипсом и прислонили к стене, сунув в руки доисторическое копье. Или подвесили на крюк, заказанный в какой-нибудь мастерской художественного литья. Она непроизвольно огляделась по сторонам.

– Вон он, – показала пальцем Ардочка и побежала на кухню, потому что кто-то из гостей громко потребовал кофе.

Композиция выглядела весьма занимательно. Она состояла из фотографии презренного воришки, вставленной в деревянную рамку. В рамку был вбит гвоздь, на него повешен ключик. «Вероятно, это ключ от Ардочкиного сердца, – подумала Софья. – Или менее поэтично: ключ от двери, которую навсегда захлопнули за этим типом». Верхний угол рамки украшал розовый бантик, к которому бывшая любовница приколола визитную карточку. Софья усмехнулась, узнав знакомые буквы. Визитка Дымова. Конечно! Ведь именно благодаря решению Ардочки обратиться к специалисту по конфиденциальным вопросам для нее открылась новая прекрасная жизнь.

Софья протянула руку и дотронулась до бантика. Ленточка качнулась, и визитка перевернулась другой стороной. Там уже знакомым Софье почерком Дымова с сильным наклоном вправо был написан номер его мобильного телефона.

В голове Софьи промелькнула внезапная мысль. Нахмурившись, она некоторое время смотрела на визитку не отрываясь, потом пробормотала:

– О господи!

Мысль обретала очертания прямо на глазах. Софья принялась бродить по комнате, вперив взгляд в пол. Она не замечала гостей и только механически обходила попадавшиеся на пути ноги.

– Не может быть! – еще раз сказала она вслух. – Немыслимо. Просто невозможно!

– Вы что, уже уходите? – изумилась Ардочка, нагнав Софью в коридоре.

– Знаете, я ведь отпросилась с работы, – растерянно улыбнулась та. – А теперь мне пора возвращаться.

Они распрощались с поцелуями, словно две подруги, и Софья унесла на щеках розовую помаду Ардочки, влюбленной в толстого немолодого господина с неопрятной бородой. Что ж, у каждого свое счастье в жизни.

Усевшись за руль «Фольксвагена», Софья снова сказала себе: «Не может быть!» Столько дней спустя у нее наконец появился подозреваемый. Кандидат на роль убийцы. Однако ее предположение было настолько невероятным, что Софья всю дорогу до агентства продолжала искать изъяны в своей версии.

Добравшись до кабинета, она первым делом вырвала из блокнота листок и написала на нем то, что выудила из компьютера Дымова: «Убийство семи гномов», «Смерть говорящего попугая», «Тайна замшевых перчаток». С этим листком она отправилась обследовать коридор. За распахнутой дверью ближайшего кабинета обнаружились Степаныч, Вася Капитанов и благополучно излечившийся от колики Леша Шагалов.

– Соня! – радостно воскликнул Шагалов, завидев ее на пороге. – Да ты потрясающе выглядишь! Раскраснелась, глаза горят!

– Послушайте! – перебила его возбужденная Софья. – Поглядите-ка, что вы об этом думаете?

Она выложила на середину стола свои записи, и все мужчины склонили головы в кружок.

– Название детективов, – сразу сказал Вася Капитанов.

– Старых детективов, – поддакнул Степаныч. – Сегодня так уже не называют. Очень мелодраматично.

– Ну да! – не согласился Леша. – Сейчас как только не называют. Я вчера купил книжку, называется «Ночь злых лилипутов».

– Но лично вам ни одно заглавие не знакомо? – уточнила Софья.

– Нет, – покачал головой Вася. И тут же проявил детское любопытство: – А для чего тебе?

– Так… Готовлюсь к Новому году, – неопределенно ответила та.

– На карнавал пойдешь? – спросил Шагалов.

– А как же! Конечно, пойдет! – всплеснул руками Степаныч. – Лучшему костюму обещали суперплоский телевизор в качестве приза.

– Пойду, – подтвердила Софья. – А ты, Лешка, как?

– Жена заставляет. Уже ушивает платье, которое ей досталось от бабушки. Мне велела купить сегодня вечером пару подходящих масок.

– С ума сойти! – покачал головой Степаныч. – Вот не собирался идти, но уж больно хочется полюбоваться на пару сотен взрослых людей, переодетых в зайчиков, лис и медведей.

– При чем здесь зоология? – не согласился с начальством Вася. – Скорее всего будет масса исторических лиц. Наполеон какой-нибудь, Кутузов, Довгань, наконец.

– А ты кем будешь? – поинтересовалась Софья.

– Я? Тыквой, – сообщил Вася. – Купил по дешевке гигантскую плюшевую голову на распродаже театральных костюмов. Не знаю, кому эта голова принадлежала изначально, но она жутко похожа на тыкву. Если б не зеленый цвет, получилось бы прямо один в один.

– Кстати, – неожиданно встрепенулся Степаныч. – Кутайкин тоже там будет. Явился ко мне, весь из себя холодный и неприступный. Спросил, нет ли у меня лишнего приглашения. Конечно, я ему его дал.

– Он мечтает потанцевать с Соней, – хихикнул Капитанов.

Софья скривилась, потом скомкала свой листочек и швырнула его в урну для бумаг.

– Ладно, – сказала она. – У меня еще дела.

Возвратившись в свой кабинет, она позвонила Валерии Тулускиной, за возвращение которой к родному очагу получила столько денег, сколько никогда раньше даже не держала в руках.

– Один маленький вопросик, – после бурного обмена приветствиями сказала она. – Где визитка, которую дал вам Дымов?

– Кажется, в одной из моих сумочек. А что?

– Мне хотелось бы на нее посмотреть. Можно я подъеду?

Тулускина с радостью согласилась, и через час Софья стала обладательницей визитки Дымова. Эта визитка как две капли воды была похожа на ту, которую она сегодня видела у Ардочки в композиции «Прощание с Лео». На обратной ее стороне Дымов написал номер своего мобильного телефона – все тем же почерком с наклоном вправо.

– Кстати, – сказала Тулускина, с обожанием глядя на Софью. – Мы с мужем хотим пригласить вас провести праздники у нас в загородном доме. Будет много мужчин, в том числе холостых. Уезжаем завтра утром.

– Ах, нет! Спасибо, но нет. Я уже приглашена на костюмированный бал. Вся наша контора туда отправляется. Я обещала.

– Как жаль! – искренне огорчилась Тулускина. – Но следующий праздник – наш!

«Нет, я брежу, – думала Софья по дороге в агентство, чувствуя странное недоброе возбуждение. – Я ошибаюсь. Не может этот человек быть убийцей! В конце концов, у меня нет улик, одна только догадка». Однако она понимала, что догадку следует проверить во что бы то ни стало. К несчастью, проверка обещала стать для нее весьма опасным делом.

«Если со мной что-нибудь случится, – написала Софья на листке бумаги и даже прослезилась при этом от жалости к себе, – то знайте: это убийство. Убийца только ждет подходящего момента, чтобы расправиться со мной. Подходящий момент, по моему мнению, наступит завтра вечером. Костюмированный бал, где будет множество людей в масках, сутолока и неразбериха, – лучшее место и время для убийства. Наверное, это будет не пистолет, а что-нибудь более тихое. Убийца знает, что я там буду. Он всегда знает, где я нахожусь. Он следит за мной».

Софья принялась расхаживать по кабинету. «Что, если он сделает мне укол, какой хотел сделать Дымову в больнице? Я даже пикнуть не успею!» Софья с трудом подавила в себе панику. У нее возникло желание пойти в хороший банк, абонировать там сейф, залезть туда и попросить, чтобы его закрыли на секретный замок.

– Ладно, – вслух сказала она. – Еще одна, последняя попытка опровергнуть мою ужасную, отвратительную версию.

Быстро одевшись, она на цыпочках вышла в коридор, надеясь не попасться на глаза Степанычу. Впрочем, в предпраздничные дни клиенты не проявляли никакой деловой активности. И так будет до пятнадцатого-шестнадцатого января, пока страна не отпразднует старый Новый год.

Перебежав через дорогу, Софья ворвалась в знакомую дверь, пронеслась по коридору и сунула голову в кабинет, где сидели тетки, волновавшиеся о Дымове.

– С наступающим! – выдохнула она, глупо улыбнувшись и помахав рукой всем сразу.

Тетки ее узнали и кинулись расспрашивать: «Ах, где же Дымов? Ах, куда он подевался? Ах, нам всем без него здесь одиноко, он такой приятный мужчина! Ах, да все ли с ним в порядке?» Софья уверила, что с Дымовым все в порядке, и спросила, не оставлял ли он кому-нибудь из здешнего люда свою визитную карточку.

– Да зачем? – спросила та из теток, что потолще и поязыкастее. – У него визитка на двери пришпилена!

Зато вторая с затаенной радостью выпалила:

– А мне он дал!

Она полезла в сумку и достала знакомую Софье карточку. Та с жадностью схватила ее. Визитка была без всяких приписок – такая же, что висела на двери офиса.

– Замечательно! – глупо возвестила Софья, возвращая карточку владелице. – Спасибо, вы мне очень помогли.

Тетки во все глаза глядели на нее. Чтобы как-то их отвлечь, Софья сказала:

– Дымов из больницы передает вам сердечный привет. Он меня сюда специально прислал, чтоб я поздравила вас с Новым годом. А за ним шампанское!

Тетки тут же заулыбались, загалдели, а Софья под шумок выскользнула в коридор и вошла в офис Дымова. Зная, что компьютер пуст, она принялась шарить по ящикам стола, просматривая каждую бумажку. Наконец на глаза ей попалась общая тетрадь с переплетом на пружинках. Открыв ее, Софья невольно воскликнула:

– Вот оно!

Это был перечень дел и клиентов, которых набрал Дымов перед тем, как загреметь в больницу. Он тютелька в тютельку совпадал с тем списком, который составила Софья, прослушав его диктофон. Правда, здесь не упоминались кофе и пельмени. Примерно минуту она таращилась на исписанную страничку, после чего захлопнула тетрадку и засунула ее обратно в стол.

Чувствовала она себя разбитой. Ужасная версия не желала быть опровергнутой. Логическая цепочка, которую Софья выстроила, была обескураживающе простой. «Почему же все это не пришло мне в голову раньше? – подумала она. – Какая же я растяпа, слепая курица! Просто счастье, что я еще жива».

Она возвратилась на свое рабочее место, раздумывая, как вывести убийцу на чистую воду. В агентстве было невероятно шумно. Оживленные сотрудники обсуждали предстоящие праздники, шныряя по коридорам.

– Отпускаю всех домой, – расщедрился Степаныч, собрав народ в своем кабинете. Правда, все туда не поместились, некоторые только заглядывали внутрь, приподнявшись на цыпочки. – Поздравляю с праздником! Впрочем, тридцать первого все встретимся на карнавале. Желаю кому-нибудь из вас получить приз за лучший костюм!

Покинув стены агентства, Софья перво-наперво отправилась в ателье, которое порекомендовала ей секретарша Мариночка.

– У них там костюмов – завались! – сообщила она. – На любую фигуру, любого цвета. Мне подогнали длинное зеленое платье со шнуровкой. Оно мне страшно идет. Еще есть шляпа с искусственными цветами. Возьму с собой зонтик и буду Мэри Поппинс.

Софья еще не составила четкого плана по поводу новогоднего вечера. Правда, она сразу решила, что в целях безопасности купит для себя два костюма. В первом придет на карнавал и сделает так, чтобы все смогли увидеть ее лицо и запомнить, что на ней надето. А потом переоденется во второй костюм, тайком принесенный с собой, – и пусть убийца ее поищет! Пока он будет метаться в поисках своей жертвы, Софья сориентируется на местности и придумает, как заманить его в ловушку. Она ни секунды не сомневалась, что убийца придет на карнавал. Он всегда заранее знает, где она будет.

Софья очень хорошо понимала: чтобы вся эта история закончилась, следует вынудить противника действовать. Надо заставить его напасть на свою жертву и тут-то схватить за руку. Роль «хватателя» она отвела Суданскому. Правда, он еще об этом не знал. Не знал он даже и того, что они проведут Новый год вместе. Софья собиралась купить костюмы, потом поехать и просветить его на этот счет.

«Игорю ведь тоже нужен костюм! – спохватилась она. – А я не знаю его размера». Вещи пришлось покупать на глазок. Она выбрала самые, на ее взгляд, мужественные – плащ мушкетера, шляпу и шпагу на перевязи. Сапоги взяла на всякий пожарный двух размеров. Себе же прикупила костюм Красной Шапочки, в котором ее пленили широкая юбочка и кружевной фартук. Сама шапка, к слову сказать, была так себе.

Второй, запасной костюм выбрать оказалось сложнее. В конце концов Софья остановилась на черной блестящей мантии волшебника, к которой прилагался колпак, украшенный звездами, с приделанными к нему длинной белой бородой и усами. «В этом балахоне и в бороде меня никто не узнает!» – подумала она.

За покупки Софья выложила кругленькую сумму, которая еще пару недель назад сразила бы ее наповал. Теперь же недрогнувшей рукой она взяла деньги из наградных, заплаченных Тулускиным.

Забросив покупки на заднее сиденье «Фольксвагена», Софья позвонила Суданскому домой, но у него никто не отвечал. Как ни странно, номера его мобильного телефона она не знала, просто забыла спросить. Пришлось ехать к себе и коротать вечер в одиночестве, размышляя обо всем, что уже произошло и еще должно было произойти.

– Самое ужасное, – говорила Софья кошке Федоре, которая валялась на спине и равнодушно глядела в потолок, – что я знакома с убийцей. И понятия не имею, почему он стал тем, кем стал. Что заставило его убивать?

Софья села за письменный стол и написала короткое лаконичное письмо, где объяснила, кого подозревает и почему. По дороге на карнавал она опустит его в свой почтовый ящик.

День тринадцатый, 31 декабря

– «У женщин с сухой кожей мало хлопот, – вслух прочитала Софья, отыскав в женском журнале страничку «Собираемся в гости». – Утром надо нанести на лицо маску из йогурта или сметаны, смыть теплой водой через десять минут. После этого протереть лицо кусочками замороженной минеральной воды. Нанести на кожу питательный крем. Перед тем как накладывать макияж, протереть лицо лосьоном для сухой кожи. Потом сделать натуральный пилинг при помощи овсянки и молока. Прикладывать к лицу попеременно горячие и холодные салфетки. Это под силу каждой женщине. И не только в те дни, когда она собирается в гости». О боже! – воскликнула Софья. – Мне не под силу идти в магазин за минералкой, а потом ждать, пока она замерзнет. Мне вообще ничего не под силу до тех пор, пока я не буду уверена в собственной безопасности.

Кошка Федора хрустела сухим кормом и нервно поводила ушами. Ей совершенно точно было до лампочки, что близится новогодняя ночь и что у женщин существуют проблемы с сухой кожей.

Когда Софья допивала вторую чашку кофе, позвонил наконец Суданский.

– Ты там как, жива? – задорно поинтересовался он.

– Пишу прощальное письмо, – мрачно выдавила из себя Софья. Ей захотелось испортить ему настроение. – Собираюсь заставить убийцу напасть на меня в новогоднюю ночь.

– Ага! Значит, я с работы попадаю не на праздник, а на твой бенефис. Надеюсь, мне отведена в нем хоть какая-нибудь роль?

– Естественно. Ты будешь тем человеком, который предотвратит убийство.

– Вот как! А если я не сумею?

– Что ж… – пробормотала Софья и многозначительно замолчала.

– А кто, кто убийца-то? – спросил Суданский.

– Это не телефонный разговор.

– Да-а-а… Угораздило же меня с тобой связаться! Сейчас бы приехал домой, сел под наряженную елку…

– У тебя нет елки.

– Тогда, пожалуй, придется тебя охранять. Ты же меня охраняла. Даже пьяная! Охо-хо, и куда же мы отправимся?

– На карнавал.

Софья принялась объяснять ему все в подробностях, не забыв упомянуть про купленный костюм.

– А шпага настоящая? – спросил он. – Может быть, мне пришпилить этого типа к стене словно жука?

– Если у тебя есть пистолет, возьми его с собой, – велела Софья.

– Вижу, ты настроена чертовски решительно!

– Заеду за тобой в шесть часов – тебе нужно будет еще переодеться в мушкетера.

– Лучше в семь, – быстро поправил Суданский. – В шесть у меня важный телефонный звонок. Если в семь, мы ведь успеем?

– Я уж точно не спешу туда, где меня могут угробить, – пробормотала Софья.

Суданский неопределенно фыркнул. Складывалось впечатление, что он не слишком-то верил в то, что на Софью кто-нибудь нападет.

Надев свои новые красные сапоги, Софья поняла, что к костюму Красной Шапочки они совсем не идут. Несмотря на идеальное совпадение цвета, в этих сапогах и в короткой расклешенной юбке она была удивительно похожа на продажную женщину.

– Если еще шапку надеть, вообще труба, – решила она и сменила обувь.

В намеченный час Софья вышла из квартиры, держа в обеих руках по пакету с костюмами. Свой, запасной, она запаковала в бумагу, чтобы никто не мог заметить, что конкретно лежит внутри. По дороге опустила в почтовый ящик написанное накануне письмо и, озираясь по сторонам, устроила пакеты на заднем сиденье автомобиля.

К дому Суданского она подъехала на четверть часа раньше, чем обещала. «В конце концов, выпью чашку чаю, – решила она, – пока Игорь не закончит свои секретные переговоры».

Оставив машину за углом дома, она взяла пакет с костюмом мушкетера и бодрой походкой направилась к цели. Однако едва завернула за угол, как тотчас же сбилась с шага.

Суданский как раз выходил из подъезда под руку с Лидией. Лидия блистала свежестью лица. Прическу на сей раз ей соорудили из ее собственных рыжеватых волос, поэтому она была не слишком пышной. Софья отшатнулась и встала так, чтобы ее не заметили. Сузив глаза, она пристально наблюдала за сценой, которая разыгрывалась прямо перед ней. Эти двое были слишком далеко, чтобы слышать, о чем они говорят. Но зато Софья отлично видела все, что они делают.

– Значит, мы действительно расстаемся? – с кривой улыбкой на устах спросила Лидия, все замедляя и замедляя шаг.

– Я уже извинился, – мрачно сказал Суданский. Чувствовалось, что объяснение его угнетает.

– Значит, та сумасшедшая девица, которая едва не лишила меня сначала волос, а потом и глаз, разбила твое сердце?

– Та девица не имеет к нашему разрыву никакого отношения, – буркнул Суданский.

– Так я и поверила! – усмехнулась Лидия и тут краем глаза заметила Софью.

– У нас с тобой все равно ничего не получилось бы.

«Да получилось бы, – подумала Лидия злобно. – А может, еще и получится».

– Что ж, Игорь, – голосом, полным поддельной печали, проговорила она. – Пусть все, что было между нами, останется воспоминанием. – Суданский облегченно выдохнул. – Только чур! – Он снова насторожился. – Я хочу, чтобы воспоминание было приятным.

Суданский несколько секунд раздумывал, после чего взял руки Лидии в свои и поцеловал ей пальцы. Софья так сильно заскрежетала зубами, что едва не стерла их в пыль.

– Поцелуй меня! – потребовала Лидия тихим голосом. – На прощание.

Суданский некоторое время раздумывал, потом сказал:

– Я не могу.

– Вернее сказать, не хочешь, не так ли? – раздула ноздри Лидия. – Но учти, если ты сейчас меня не поцелуешь, я буду бороться.

– С чем? – опешил Суданский.

– Не с чем, а за что. За нашу любовь.

– Нет-нет, – пробормотал тот. – Бороться не надо.

Он наклонился к Лидии, чтобы запечатлеть на ее настырных губах скупой прощальный поцелуй, но она, еще раз метнув взгляд в ту сторону, где пряталась Софья, обняла его двумя руками за шею и притянула ближе.

Поцелуй не на шутку затянулся. Лидия, демонстрируя страсть, так вертела головой, словно хотела ввинтиться в Суданского. Тот даже слегка обалдел. Когда ему наконец удалось оторвать страстную даму от своего рта, он едва мог отдышаться.

Именно в этот момент Софья подошла к парочке развязной походкой, покачивая на указательном пальце пакет с костюмом. Увидев выражение ее лица, Суданский непроизвольно попятился. Лидия же осталась стоять на месте, не сумев сдержать довольной ухмылки.

– Ты ее видела! – прошипел Суданский. – Ты специально это сделала!

– Не говори глупостей.

– Что ж, никаких приятных воспоминаний я тебе с этой минуты не обещаю.

Софья ничего не сказала Суданскому. Она просто швырнула пакет ему под ноги и, развернувшись, пошла к своей машине.

– Соня, подожди! – крикнул тот. – Ты все неправильно поняла.

Лидия беззвучно смеялась.

– Соня! – Суданский нагнал Софью и схватил ее за плечи. Она развернулась и больно ударила его по рукам.

– Да что вы, бабы, за глупые существа! – разозлился тот. – Все время одно и то же. Не так посмотрел, не то сказал. Сразу истерика! Хочешь – уезжай.

Софья хотела и уехала.

– Ну что? – спросил Суданский у Лидии, которая смотрела на него с напускной жалостью. – Отдаю тебе должное. Ты удачно разыграла сценку под названием «Так не достанься же ты никому!»

– Ты не уживешься со столь вздорной женщиной, – пожала плечами Лидия. – Я отлично знаю, что тебе нужно для того, чтобы чувствовать себя счастливым.

– Почему же ты до сих пор не применила это знание на практике? – спросил Суданский и, подобрав пакет, ушел не оглядываясь.

Тринадцатая ночь

Тем временем Софья рыдала, остановив автомобиль на обочине. Ей было себя так жалко! «У всех Новый год, новые мечты, ожидания, надежды… А у меня… Эх!» Она ехала на карнавал, пытаясь сообразить, что ей теперь делать. Одной, без страховки Суданского. Он поцеловал Лидию! Сам. Это ужасно!

«Лучше бы я продолжала сходить с ума от предательства Романа, – думала Софья, роняя скупые слезы на колени. – Зачем, зачем я позволила себе увлечься этим типом? Он ведь прекрасно знал, как важна для меня сегодняшняя ночь. Он знал, что это вопрос жизни и смерти. Но нет, позволил себе расслабиться с вечно готовой к интрижке Лидией, а когда я возмутилась, просто психанул. Ничтожный, самовлюбленный! Такой, как все».

Оставив машину на большой стоянке возле сверкающего огнями Дома культуры, она некоторое время сидела неподвижно, размышляя о том, что теперь делать. Вообще не ходить на карнавал? Но сейчас она начеку, и вокруг нее постоянно будет находиться огромное количество людей. Если же она вернется домой, а убийца последует за ней туда…

«Ну нет, – подумала Софья. – Домой сегодня я не поеду». Первую часть плана она решила оставить в силе. Показаться всем в образе Красной Шапочки, а потом скрыться под бородой, усами и колпаком волшебника. И уже больше не демонстрировать себя. Сначала она рассчитывала заманить убийцу в ловушку. Теперь все изменилось. Как бы убийца не заманил в ловушку ее саму!

У входа прибывающих гостей встречали Принц и Золушка. Белые плюшевые слоники раздавали концертные программки и номера столиков.

– Вы одна, прелестная девочка? – спросил веселый Принц, от которого попахивало спиртным.

– Тебе какое дело? – пробурчала Софья, расширив ноздри.

– Встречайте! – крикнул Принц, обернувшись к разряженной толпе. – Красная Шапочка в плохом настроении! Всем серым волкам советую спрятаться.

Вокруг засмеялись, кто-то осыпал Софью горстью конфетти. Прижимая к животу пакет, она поскорее нырнула в самую гущу народа. Если убийца хочет расправиться с ней сегодня вечером, сейчас он наблюдает за входом. А значит, уже увидел ее.

По всему периметру зала были расставлены столики, на втором этаже, на балюстраде, они стояли еще плотнее. Зато вся середина помещения оставалась свободной – здесь будут танцевать гости и выступать приглашенные артисты. Секретарша Мариночка говорила, что сотрудников «Артефакта» рассадят неподалеку друг от друга.

Софья подобралась к напиткам и проглотила стакан минеральной воды. В костюме, но без маски ей было здорово не по себе. Она непроизвольно вжала голову в плечи и натянула головной убор глубоко на уши. В таком виде красная шапка стала до ужаса напоминать фашистскую каску.

«Столик номер семь, – прочитала Софья. – Счастливое, просто волшебное число. Может быть, мне удастся сегодня остаться невредимой?»

– Софья Николаевна! – внезапно раздался у нее прямо над ухом ликующий голос Вени Акулова. – Это вы? Выглядите потрясно!

Софья обернулась и не удержалась от мрачной ухмылки – Веня нарядился в черный костюм, на котором были нарисованы белые косточки. На голове у него красовался череп из папье-маше, оттуда выглядывала пухлая и счастливая физиономия курьера. «Этот парень не знает, что такое угрызения совести», – позавидовала Софья, а вслух сказала:

– С наступающим Новым годом!

– И вас, Софья Николаевна. А вон там наши!

Он фамильярно схватил ее за руку и потащил к живописной группке в карнавальных костюмах, которая, как выяснилось при ближайшем рассмотрении, состояла из ее коллег. Вася Капитанов был одет во все зеленое, а на согнутом локте держал обещанную голову с двумя дырками для глаз и неаккуратно пришитым розовым изрядно потрепанным языком, который придавал всей голове страдальческий вид.

– Васе дадут приз за самый загадочный костюм! – сообщил Степаныч после того, как все по очереди переобнимались с Софьей.

Сам он был одет во фрак и цилиндр и держал на виду монокль.

– Вы сегодня кто? – спросила его Софья.

– Понятия не имею! Главное, что меня пустили. Познакомься, Соня, это моя жена!

Жена Степаныча оказалась тощей блондинкой со стандартно расчесанными на прямой пробор волосами. На ней было вечернее платье с люрексом и маска Летучей Мыши, которую она сдвинула на затылок. Красивый наряд портили злые глаза и рот, густо накрашенный пурпурным. «Наверное, в натуральном виде губы у нее желтые от разлитой желчи», – подумала Софья.

Суданский сегодня убил в ней все добрые и светлые чувства, и она с трудом заставляла себя улыбаться направо и налево.

Пожалуй, здесь, среди своих, с ней ничего не случится. Однако как Софья себя ни уговаривала, ей все равно было жутко. Ей казалось, что она как снежинка в сугробе – одинока среди огромного количества себе подобных. Больше всего на свете ей хотелось где-нибудь спрятаться. «Еще десять минут, – решила она, – и пойду переодеваться».

Мариночка в костюме Мэри Поппинс пользовалась огромным успехом у мужчин. Они окружили ее плотным кольцом и развлекали анекдотами. Мариночка хохотала и в знак восхищения то и дело тыкала острием зонтика кому-нибудь в живот. Увидев Софью, она внезапно перестала смеяться и, пробравшись к ней, шепнула в ухо:

– Зачем вы надвинули шапку на лоб? В ней вы похожи на Наполеона. Давайте я сделаю. Вот так. Так очень кокетливо.

Как только Софья стала выглядеть кокетливо, откуда-то из воздуха материализовался Кутайкин, наряженный в костюм восточного шейха. На голове его важно сидел шелковый тюрбан. Тюрбан делал его выше и значительнее. Увидев Софью, он сделал каменное лицо и бесцветным голосом сказал:

– Красный цвет вам идет.

– Спасибо, – кивнула Софья, хотя по ее голосу было ясно, что никакой благодарности за комплимент она не испытывает.

Кутайкин мотнул головой, пытаясь по привычке отбросить чуб назад, и тюрбан на его голове опасно качнулся.

– Вы помирились с мужем? – продолжал он разговор, схватившись двумя руками за голову.

– С чего вы взяли?

– Мне кажется, я его видел.

– Романа? – изумилась Софья. – Да нет, не может быть. Он не имеет никакого отношения к рекламному бизнесу. И вообще… Ему есть с кем встречать Новый год.

– Вы до сих пор ревнуете! – уличил ее Кутайкин, оттенив слово «ревнуете» особенно сильным носовым «н». – И вашего нового друга рядом с вами нет. Скажите, это оставляет мне хоть какую-нибудь надежду?

– Смотря на что, – пробормотала Софья, размышляя, где может быть женский туалет.

– Софья Николаевна, скоро начнется концерт. Садитесь к нам за столик! – предложила Мариночка, выдергивая из своего окружения двух симпатичных гусар.

Софья согласилась и подумала: «Эх, как бы я сейчас развернулась, не будь мне так страшно! И, главное, напиться нельзя». Она с удовольствием приняла приглашение секретарши. Ее вовсе не прельщала перспектива очутиться в непосредственной близости от Кутайкина и наблюдать за тем, как он манерно поедает закуски.

Оба гусара, к счастью, целиком сосредоточились на Мариночке, и Софья смогла хоть ненадолго расслабиться. Но как только концерт закончился, она, выудив из-под стола пакет, потрусила в туалет, чтобы сменить костюм.

– Долой Красную Шапочку! – приговаривала она, безжалостно утрамбовывая в пакет накрахмаленную нижнюю юбку. – Да здравствует волшебник в белой бороде!

Костюм Красной Шапочки она засунула под батарею и подошла к зеркалу. Никто, никто не мог бы теперь узнать ее! Борода и усы надежно скрывали лицо, и даже зоркие испуганные глазки ей самой казались чужими.

В животе у Софьи сразу потеплело, потому что растаял тот комок страха, который нарастал там с самых первых минут праздника. Она вышла из туалета и медленной, плавной походкой отправилась бродить по залу. Люди, глядя ей вслед, откровенно смеялись. Софья этого совершенно не замечала.

Между тем массовики-затейники вытащили на сцену «Самый выдающийся костюм» вечера. Победителем оказался человек в роскошном одеянии Зорро. Он сверкал сахарными зубами, а ведущий пытался снять с него маску. Когда ему это удалось, под маской обнаружился довольно смазливый молодой человек, и особо рьяные девицы, сбившиеся в кучку, бешено захлопали в ладоши.

Следующим награждали «Самый глупый костюм вечера» – толстощекого мужичка, одетого пивным бочонком. К его пузу был приделан никелированный краник, который придавал костюму определенную пикантность.

– А теперь, – провозгласил ведущий, – «Самый смешной костюм вечера»! Тащите его!

Два молодых человека в красных жилетках возникли возле Софьи и, схватив ее под руки, поволокли на импровизированную сцену. Она дрыгала ногами и пыталась протестовать, что только заводило зал. Когда ведущий сунул ей под нос микрофон, она заверещала:

– Вы чего? Что во мне смешного?!

Зал грохнул. Потому что если спереди на балахоне у Софьи сверкали слюдяные звезды, то сзади было красиво написано: «Злой волшебник. Пакости в кредит».

Не успела она и глазом моргнуть, как с нее сорвали колпак, а вместе с ним и бороду с усами. Софья почувствовала себя голой. Она глупо вертела головой по сторонам и не двигалась с места. Кончилось все тем, что ей сунули в руки чайник «Тефаль» и увели с помоста, от всего сердца поздравляя с Новым годом.

Тут в зале приглушили свет, над головами гостей поплыла романтическая музыка, и большая часть толпы мгновенно рассыпалась. В центре остались пары, закружившиеся в медленном танце. Софья всей кожей чувствовала опасность. Надо было срочно сматываться, поскольку ее неожиданно рассекретили, а больше костюмов у нее в запасе не было. Ах, как все неудачно получилось! Убийца видит ее. Следит за ней. Может быть, даже крадется следом.

Двигаться к выходу она решила, держась стеночки. Один из углов зала, который ей предстояло миновать, был загроможден стендами Дома культуры, на которых обычно вывешивались киноафиши. Проходя мимо, Софья увидела, что с той стороны кто-то есть. Она не успела даже додумать до конца, кто бы это мог быть, как этот кто-то присел, схватил Софью за руку и сильно дернул вниз. Она вскрикнула, но «средь шумного бала» на ее крик, конечно, никто не обратил внимания.

Между тем события развивались с невероятной скоростью. Софью схватили под мышки и, протащив под стендами, поставили на ноги. Она оказалась в весьма укромном уголке, где запросто можно было совершить самое страшное злодейство.

У бедняжки мгновенно отнялись ноги и язык. Она была не из тех, кто оказывает сопротивление и в критические минуты проявляет недюжинные силу и храбрость. Ожидая самого худшего, она затрепетала, подняла глаза и… увидела перед собой желтого дракончика с жутко забавной рожицей и гребнем на спине. У дракончика был длинный жирный хвост, который волочился по полу. Дракончик оказался на голову выше Софьи.

– Бу-бу-бу, – сказал он.

Софья закатила глаза и начала оседать на пол.

– Бу! Бу! – завопил дракончик и кинулся к ней. Он схватил ее в охапку, и в этот самый момент из-под стендов вылетела рука со шпагой. Сверкнув молнией, шпага вонзилась дракончику в лапу.

Он глухо завопил и повалился на спину, не выпуская Софью из объятий. Она тут же раздумала терять сознание, потому что увидела, как где-то наверху мелькнул мушкетерский плащ. Суданский!

Конечно, это был он. «Как ему удалось пробраться сюда без пригласительного билета?» – подумала Софья, пытаясь вырваться из жарких плюшевых объятий. Дракончик понял, что на него нападают по-настоящему, бросил свою добычу и начал обороняться. Ему удалось вырвать у нападавшего шпагу и сломать ее о колено.

– Ах ты, желтая дрянь! – рассвирепел Суданский. – Сейчас тебе будет смертельный бой!

Софья отползла в сторону и со священным ужасом наблюдала, как мушкетер валтузит врага. Кончилось все тем, что он оторвал ему хвост и принялся откручивать голову. Почувствовав близкую победу, Софья собрала силы и присоединилась к своему спасителю, прыгнув дракончику на живот.

– Бу! Бу-бу! – надсаживался тот, но его, конечно, никто не слушал.

– Сейчас, сейчас! – пропыхтел Суданский, делая последнее усилие. Драконья голова наконец подалась и отлетела в сторону.

– Да что ж вы за дураки такие! – воскликнула та голова, которая оказалась под ней. – Я вам кричу, кричу, а вы ничего не понимаете!

Софья закрыла рот двумя руками и вытаращила глаза.

– Ну? – грозно спросил Суданский, широко расставив ноги и уперев руки в боки. – Это и есть убийца?

– Ах, нет! – воскликнула опомнившаяся Софья. – Это не убийца! Это Дымов!

– Дымов? – нахмурился тот.

– Черт побери, Дымов, где вы были?! – завопила Софья, в гневе топая обеими ногами. – Где вы, гад эдакий, прятались? Вас убить мало! Вы бросили меня на произвол судьбы! Вы с Капустиным просто два ублюдка!

В припадке неконтролируемой ярости она принялась пинать поверженного Дымова ногами и так разошлась, что Суданскому насилу удалось ее утихомирить.

– Кроме того, вы меня до смерти напугали! – не унималась Софья, чувствуя, что слезы сейчас брызнут у нее из глаз.

– Ох, поднимите меня, я вам все расскажу! – простонал специалист по конфиденциальным поручениям, шевеля усами.

Суданский неохотно помог ему подняться и теперь рассматривал исподлобья.

– Так это из-за вас моей любимой девушке угрожает опасность? – грозно спросил он.

Софья тут же раздумала плакать и прижалась к нему, положительно среагировав на «любимую девушку».

– И вовсе не из-за меня, – возразил Дымов. – А из-за того, что девушка возомнила себя великой сыщицей.

– Почему возомнила? – вступился за Софью Суданский. – Она разоблачила маньяка Ушкина.

– Вот-вот, – покивал головой Дымов. – Заодно ее по ходу дела едва не пристрелили.

– Так вы тоже знаете, кто убийца? – воскликнула Софья.

– Что значит – тоже? – удивился Дымов, вертя в руках вырванный с мясом желтый хвост.

– Софье кажется, что она раскрыла личность злодея, – пояснил Суданский.

– Не может быть! И кто же он?

– Нет, сначала скажите вы. Вдруг я ошиблась?

– Да я не знаю! – огорошил их Дымов. – Я только мечтаю об этом узнать. Поэтому слежу за Софьей, словно кот за мышью.

– Кстати, вы не скучаете по своей кошке? – поинтересовалась Софья.

– Хм… Я вообще скучаю по своей нормальной жизни. Благодаря вашему искусству вождения, дорогая, я вылетел из нее с треском. Теперь не чаю вернуться.

– А где Капустин?

Дымов вздохнул и развел драконьими лапами.

– Капустин получил боевое ранение и теперь отлеживается дома.

– Как?! Его ранили? – не поверила Софья. – Где? Кто?

– Когда его ранили, вы, дорогая, были совсем рядом.

Софья мгновенно сориентировалась:

– Это неподалеку от коттеджа Ушкина, что ли?

– Что ли, – кивнул Дымов. – Ранение несерьезное, но чертовски болезненное. – После чего огляделся по сторонам и добавил: – Если мы не хотим, чтобы убийца засек наше маленькое собрание, нам необходимо спрятаться понадежнее.

– Пожалуй, это я могу организовать, – сказал Суданский.

– Но как?

– Воспользуюсь наконец своим служебным положением.

– У тебя что, удостоверение с собой? – удивилась Софья.

Суданский скупо улыбнулся:

– И пистолет.

– А Лидия? – тут же спросила она, не в силах откладывать главное.

– Лидию я с собой не взял, – ровным голосом ответил тот. – Думаю, мы больше с ней никуда вместе не сходим.

– Уж это я тебе обещаю!

– Послушайте, – одернул их бесхвостый Дымов. – О чем вообще вы завели разговор?

– О любви, – сказал Суданский. Софья покраснела.

– Молодцы! Лучше идите, пользуйтесь своим служебным положением. Хотя я и не знаю, что это за положение. Я даже не знаю, как вас зовут.

– Ах, да! – подпрыгнула Софья. – Он ведь имел дело только с Лидией, а не с тобой!

– Вы Суданский? – догадался Дымов.

– Игорь. – Тот протянул руку, и Дымов потряс ее двумя желтыми лапами.

– Надо избавиться от этого чертова костюма, – пробормотал он. – Я чувствую себя в нем, точно пирожок в духовке.

– Ну, потерпите еще немного, – сказал Суданский.

– Послушай, ты должен найти такое место, где убийца был бы весь как на ладони. Какую-нибудь комнату-мышеловку. Где я буду куском сыра, он – мышью, а вы с Дымовым – капканом.

– Место? Здесь? Сильно сомневаюсь… Впрочем, мне надо переговорить с администрацией.

Он подмигнул Софье, надвинул шляпу на лоб и, взмахнув голубым плащом, нырнул под стенды.

– Вон там есть стулья, – показал Дымов. – Давайте сядем и по-быстрому обменяемся информацией. Мы ведь с Капустиным за вами наблюдали. Ума не приложу, как вам удалось вычислить убийцу! В сущности, мы уже знаем про него почти все. Откуда он, как его настоящее имя, почему он убил Мягкого, а затем собирался прикончить и меня, и вас.

– А я ничего этого не знаю, – сказала Софья. – Зато догадываюсь, кто он. Впрочем, догадка такая невероятная, что мне даже не хочется говорить о ней вслух.

– В общем, слушайте, как было дело. После того, как в больнице меня едва не укололи какой-то дрянью, я решил спрятаться.

– Но ведь на меня тоже покушались! – воскликнула Софья. – Почему же вы не спрятали и меня?

– А как бы мы тогда охотились за убийцей? – удивился Дымов. – Если бы мы все попрятались, он просто продолжал бы жить жизнью обывателя, и все. А ведь его надо вывести на чистую воду!

– Хотите сказать, вы ушли в тень, а меня оставили на виду в качестве приманки?! – возмутилась Софья.

– Ну, я бы не стал так утрировать, – промямлил Дымов.

– Ладно, за это я вам после отомщу, – махнула рукой Софья. – Говорите дальше.

– Когда Капустин рассказал мне все, что сообщили ему вы, я принял решение срочно начать расследование. Помните, к тому моменту уже произошло два убийства. Убили Люкина и Мягкого. Кто такой Люкин, я не знал и до сих пор толком не знаю. А вот Мягкий…

– Он к вам приходил? – живо спросила Софья.

– Приходил.

– Ну, не тяните же! Что он сказал?

– Он рассказал историю, – начал Дымов. – Рассказал, что родился на Севере, в небольшом городке Зеленогорске, где провел свои молодые годы. Однажды городок потрясло довольно громкое преступление. Некий Владимир Сафронов убил свою любовницу – заведующую продовольственной базой, присвоил крупную сумму денег, драгоценности и скрылся. Через несколько дней обнаружили еще одно тело – родного дяди Сафронова, капитана милиции, который пропал еще неделю назад. Кстати, дядя был в отделении на плохом счету, и там уже собирались поставить вопрос о его увольнении.

Сам Мягкий, надо заметить, жил с убийцей Сафроновым на одной лестничной площадке. Впрочем, близких отношений с ним не поддерживал и следствию помочь ничем не смог. Следствие, кстати, тогда зашло в тупик – Сафронов скрылся, и следователи подозревали, что именно дядя, который был убит затем как опасный свидетель, помог раздобыть племяннику новые документы.

И вот, спустя почти двадцать лет, наш герой встречает Сафронова в центре Москвы, в одной из точек быстрого питания. Поскольку полной уверенности у него не было, в милицию он не пошел. Но стал постоянно думать о своем гражданском долге и, когда увидел предполагаемого Сафронова в том же месте во второй раз, завернул ко мне. Он пришел, потому что испугался.

– Он испугался не зря, – пробормотала Софья. – Сафронов тоже его заметил.

– Выходит, заметил. Только вот чего я никак не могу постичь. Убийство Мягкого не было единичным. Он попал в число жертв так называемого «шляпного» маньяка Аникина. Аникин не может быть Сафроновым просто в силу возраста.

– А что, если Мягкий обознался и никакого Сафронова в Москве нет? А его самого убил Аникин, одержимый своей «шляпной» манией?

– Ну да! – возразил Дымов. – А кто же тогда хотел убить меня и вас в придачу?

– Действительно… – пробормотала Софья. – Значит, я права! Этот Сафронов узнал, что Мягкий обращался к вам. Он решил убить вас. Одновременно ему стало известно, что ваши дела после аварии веду я. Следовало прикончить и меня тоже. Ведь вы могли уже все рассказать мне про Зеленогорск.

– А прошлое представляло для него смертельную опасность!

– Послушайте! – встрепенулась Софья. – А спецслужбы вы не подключали к этому делу?

– Да нет, с чего вы взяли?

– С того, что, когда я приехала на вашу квартиру, чтобы проверить компьютер, на меня напали! Мне заклеили рот, глаза, засунули в мешок и выбросили в каком-то сквере на Юго-Западе!

– Если бы вы просто проверили компьютер и ушли, то ничего бы не случилось, – глядя в сторону, сообщил Дымов. – Но вы остались, начали ходить по комнате…

– Хотите сказать…

– Вреда ведь вам никакого не причинили!

– Так это были вы с Капустиным?! – закричала Софья.

– Ш-ш! Не вопите так, вы что? Ну, мы с Капустиным.

– Его же ранили!

– Я же сказал: слегка. Но все равно тащить вас пришлось именно мне.

– Какого черта вы меня так напугали? У меня мог бы случиться разрыв сердца!

– Если бы вы нас обнаружили, весь наш план пошел бы насмарку. Вряд ли вы согласились бы стать приманкой добровольно. А так, без нас, у вас просто не оставалось другого выхода. Вы были одна, на виду…

– Я могла пойти в милицию.

– И что было бы? Сам Капустин работает в милиции. Чтобы взять преступника, надо его сначала обнаружить. Расследование обещало стать затяжным. А с вами в качестве приманки – просто молниеносным. Ну… По меркам милиции, разумеется.

– Что же, нельзя было поехать в этот Зеленогорск и поискать там фотографию Сафронова?

– Во-первых, человек мог сильно измениться. Сделать пластическую операцию. А во-вторых, мы связались с Зеленогорском. Нам сообщили, что, поскольку Сафронов готовился к исчезновению загодя, он избавился от всех своих фотографий. Они волшебным образом исчезли из архивов школы и из альбомов немногих друзей. В армии Сафронов не служил, у него когда-то была травма позвоночника. Значит, армейских друзей у него тоже не было.

– А родители?

– Родители трагически погибли, а воспитывала его тетка, которая умерла задолго до того, как племянник совершил преступление.

– Слушайте, а что означает эта таинственная запись, которую вы озаглавили делом Мягкого? «Убийство семи гномов», «Смерть говорящего попугая», «Тайна замшевых перчаток»? Я всю голову себе сломала…

– А-а-а! Это такой штришок к биографии. В Зеленогорске Сафронов работал санитаром на «Скорой помощи»…

– Вот откуда шприц! Он знал, какой укол нужно вам вкатить, чтобы ваша смерть сошла за несчастный случай.

– Надо думать. А по вечерам этот санитар ходил в местный Дом культуры – занимался в драмкружке. Парнем Сафронов был начитанным и головастым. Обожал детективы и сам сочинял для кружка детективные пьески. В духе Пристли. В те годы, вы ведь помните, кроме классиков жанра, и почитать-то было нечего.

– Так это названия тогдашних сафроновских опусов?

– Точно. Когда я узнал про эту шляпу на голове Мягкого, вообще про эти убийства со шляпами, я подумал, что все это здорово смахивает на сценарий.

– Но первым был убит Люкин! – возразила Софья. – И знаете, почему? Он шантажировал какого-то человека… – Софья замерла и тут же сама себя одернула: – Почему какого-то?! Он шантажировал Сафронова! – Она вскочила и завертелась на месте, сжав пальцами виски. – Ведь тот тип, который передал Люкину деньги, и есть человек в темном пальто. В парике и с усами. Тот, который хотел убить меня. И вас, вероятно. Но куда деть Аникина с его потрясающим мотивом?

– Расскажите-ка вы мне толком про шантаж, – потребовал Дымов. – А то ваш друг что-то сильно задерживается.

Софья принялась рассказывать все, что узнала от Мадлены и от частного сыщика из «Боливара».

– Скорее всего произошло следующее, – азартно подытожил Дымов. – Сафронов наехал на пешехода и скрылся с места преступления. Люкин позвонил ему и начал шантажировать. Потребовал денег. Сафронов решил от него избавиться. Как раз примерно в это же время он встречает Мягкого. Судя по всему, они оба ходили обедать в одно и то же кафе. Если Мягкий узнал его, почему он не мог узнать Мягкого?

– А где одно убийство, там и два! – выпалила Софья.

– Именно. Теперь ему нужно было угробить уже двух человек. Вот тут он и придумал фишку со шляпами. Прописал некий сценарий.

– Но зачем?

– Понятия не имею. Просто бравада, что ли, такая?

– Кроме того, как он мог прописать сценарий со шляпами после убийства Люкина? Люкин ведь уже был убит, раздет до нижнего белья и облачен в шляпу!

– И третьего, третьего-то он зачем шлепнул? – согласно кивнул Дымов. – Неужели всерьез рассчитывал подставить вас?

– Вы знаете про Брюковца и мою кофту?

– Я все знаю, – гордо сказал Дымов. – Но с Брюковцом этим и с кофтой так ничего и не понял.

– А Аникин? Человек с безупречным мотивом. Просто идеальная фигура для следствия.

– Когда поймаем Сафронова, мы заставим его все рассказать! – пообещал Дымов и пытливо посмотрел на Софью. – Ну, а сейчас ваша очередь. Вы ведь заявили, что вычислили его. Так кто он? Кто Сафронов теперь?

Софья заломила руки:

– Сама не могу поверить в то, что я вычислила! Давайте мы сначала его поймаем, а?

– Глупая женщина. Вы же рискуете!

– Верно заметили: рискую именно я.

– У вас есть план?

– Есть. Он у меня давно, этот план. С тех пор, как позвонили с телевидения и сказали, что хотят взять у меня блиц-интервью по поводу поимки Ушкина. Видели, здесь бродит съемочная группа? Они будут беседовать с некоторыми известными гостями. И со мной в том числе. Кроме того, мне обещали дать возможность выступить перед всеми собравшимися. Тут-то я и скажу прямо в микрофон, что после разоблачения маньяка заинтересовалась сыскным делом и сейчас иду по следу убийцы. Что у меня есть улика, которая поможет вывести его на чистую воду, ну, или что-нибудь в этом роде.

– А вы уверены, что Сафронов здесь?

– Хм… Ну, а вот вы сами: почему здесь?

– Во-первых, я вас охраняю. Во-вторых, сейчас я не женат, мне не с кем встречать Новый год.

– А в-третьих?

– А в-третьих, я подумал, что многолюдный карнавал – самое то место, где можно незаметно убрать человека.

– Вот и я так подумала. И Сафронов наверняка подумал точно так же. Боже мой, где же Игорь?

– Как вам удалось заарканить этого типа? Такое впечатление, что я дрался с Железным Дровосеком.

– Вы забыли, что Железный Дровосек получил от Гудвина большое доброе сердце. Кстати, а что с Капустиным? Вы про него ничего мне не рассказали!

– Капустин на пути к полному выздоровлению. А рассказывать особо нечего. Когда вы следили за Ушкиным, мы с Капустиным следили за вами.

– Ничего себе следили! – возмутилась Софья. – Человек в темном пальто… то есть Сафронов… чуть меня не убил.

– Чуть – не считается. После первого выстрела мы его спугнули. Он увидел, что мы совсем близко, и рванул в лес. Капустин бросился его догонять, ну и… Схлопотал пулю. Она скользнула по одному из его ребер.

– Как Сафронов туда попал, к коттеджу Ушкина?

– Вероятно, тоже следил за вами.

– Как же вы его прозевали? Вот вашу машину я видела – сзади мелькали фары.

– А! Так то была не наша машина. То и был Сафронов. Мы подъехали позже.

– Позже?

– Мы вам на машину прицепили такую штучку, по которой ее можно найти, даже сильно оторвавшись.

– Смотрите, что получается! – азартно воскликнула Софья. – В первый раз этот тип нацелился застрелить меня в безлюдной подворотне. Но Суданский крикнул: «Эй!», и он струсил, отложил расправу. Во второй раз он стрелял в меня с балкона Ардочки. В тот миг, когда он нажал на курок, я присела. Просто случайность, доложу я вам. И он не стал довершать начатое, потому что в комнату тогда вошел Лео. В третий раз, возле коттеджа Ушкина, его спугнули вы с Капустиным.

– Сафронов хотел, чтобы ваше убийство списали на те дела, которые вы улаживали вместо меня. Вот почему он не прикончил вас где-нибудь на улице или в подъезде.

– А я-то ломала голову!

– Он рассчитывал на то, что у милиции сразу будет приемлемая версия, дело, в котором можно порыться. Дело, которое уведет их далеко в сторону.

Как раз в этот момент они увидели мушкетерские сапоги.

– Игорь вернулся! – обрадовалась Софья.

Суданский поднырнул под стенды.

– Кстати, без пяти одиннадцать, – сообщил Дымов, надев драконью голову, но приоткрыв пасть, чтобы его могли расслышать.

– Значит, мне пора пробираться к сцене, – сказала Софья. – Так. А после выступления? После того, как я скажу про улику, куда мне деваться?

– Про какую улику? – удивился Суданский.

– Пусть она идет, я вам все сейчас объясню, – зашипел Дымов. – Чем быстрее мы с этим покончим, тем лучше.

– Не могу не согласиться. Соня, мы будем ждать тебя в зимнем саду. Ты пойдешь туда медленно. Так, чтобы злодей успел сориентироваться.

– А где тут зимний сад? – удивилась Софья.

– Иди сюда. – Он подвел ее к щелке между стеной и одним из стендов. – Видишь, дверь под аркой? Это и есть зимний сад. Там уютно, тихо и есть где спрятаться. Дверь будет не заперта.

– А если туда еще кто-нибудь зайдет?

– Вот уж не думаю. Скоро полночь, людям не до поисков зимнего сада.

– Тогда вперед! – улыбнулась Софья, отчаянно храбрясь.

– Вылезаем по очереди, – тихо предупредил Суданский. – В зале полутьма, нас никто не заметит.

Дымов захлопнул драконью пасть и захватил с собой оторванный в драке хвост. Софья встала на четвереньки и быстро выползла в зал. Они сразу же разошлись в разные стороны, чтобы не привлекать к себе внимания. Суданский некоторое время выжидал, потом тоже поднырнул под стенды и растворился среди масок.

Выступление Софьи удалось на славу. В карман за словом она никогда не лезла и про поимку похитителя девушек Ушкина рассказала с блеском.

– Я поняла, что мой талант сыщика нельзя зарывать в землю, и в настоящее время помогаю одному специалисту поймать коварного преступника. Надеюсь, меня скоро снова покажут по телевизору. Потому что я уже нашла такую улику, которая не даст ему отвертеться от обвинения.

Софья так хорошо играла свою роль, что стоявший в толпе Дымов мог бы поклясться, что она без ума от чувства собственной значимости и выболтала все это исключительно с целью выпендриться.

Поклонившись в ответ на бурные аплодисменты, Софья закинула на плечо хвост мантии и важно спустилась в зал. Здесь она некоторое время пообщалась со знакомыми, после чего неторопливо двинулась ко входу в зимний сад. Никто не догадался бы, что ступни ее налиты свинцом, а сердце выдает тройную норму ударов в минуту.

Войдя в зимний сад, Софья захлопнула за собой дверь, и тишина обвалилась нежданно-негаданно, словно сугроб с верхушки горы. Было так странно стоять среди высоких растений и думать о том, что вот-вот кто-то придет тебя убить. Софья пыталась убедить себя, что это своего рода игра. Что где-то здесь должны быть Дымов и Суданский или хотя бы один из них. Однако никто не подал ей знака. Каждый кустик был неподвижен – все словно замерло в ожидании.

– Эй! – шепотом позвала Софья.

Никто не откликнулся, не кашлянул, не шикнул на нее, в конце-то концов. Она отступила к стеклянной стене и присела на каменный бордюр, достаточно удобный, чтобы послужить сиденьем для человека, которого не держат ноги. «Зачем я согласилась на эту авантюру?» – выстукивая зубами польку, подумала Софья.

И тут кто-то открыл входную дверь.

Сердце Софьи превратилось в скоростной лифт: оно в одну секунду достигло пяток, потом снова взмыло вверх и застряло где-то в горле. В зимний сад тем временем вошел Кутайкин в своем богатом костюме и неустойчивом тюрбане. Увидев Софью, он, чеканя шаг, направился прямо к ней.

– Олег Осипович? – спросила Софья тонким голоском. – Вы зачем пришли?

– Зачем? Хочу выяснить отношения.

– Мы же все уже выяснили!

Кутайкин заложил руки за спину и, глядя в пол, сообщил:

– Моя страсть сильнее, чем я мог предполагать.

– Какая страсть? – спросила Софья, нервно сглотнув.

– Любовное томление.

– Меня лично ничто не томит.

– Возможно, я должен приложить больше усилий… – начал Кутайкин.

– Минутку, – сказала Софья, выставив вперед ладонь. – Минутку.

Она сделала несколько шагов в глубину сада и громко сказала, обращаясь непосредственно к большой пальме:

– Это не он!

Кутайкин, семенивший за ней, тут же откликнулся:

– С кем это вы разговариваете?

– С деревьями, – ответила Софья. – Хочу, Олег Осипович, побыть одна. Наедине, так сказать, с природой.

– Я тоже в некотором роде природа, – уперся Кутайкин. – Поговорите со мной!

В этот момент из-за большой горки, обсаженной мхом и кактусами, которая находилась прямо за спиной Кутайкина, выступил Суданский. Он протянул руку, двумя пальцами ухватил незадачливого кавалера за шею и сильно надавил.

– Ай! – вскрикнул тот и коромыслом выгнулся назад.

Увидев и узнав Суданского, он оскорбленно забил руками и ногами, пытаясь вырваться.

– Я вас предупреждала! – погрозила ему пальцем Софья.

– А это, выходит, то самое дерево, с которым вы хотели остаться наедине? – оскорбился Кутайкин и, когда его выпустили, нервно оправил одежду. – Что ж, вижу, у меня отняли последний шанс. Скоро пробьют куранты, наступит Новый год, а я останусь один, не пришей кобыле хвост.

Софья и Суданский выразительно переглянулись. Суданский хмыкнул и снова скрылся в своем убежище. Где прятался Дымов, Софья не догадалась спросить. «Не пришей кобыле хвост» вздернул подбородок и гордо пошел к выходу. Впрочем, не успел он дойти до двери, как та приоткрылась и в зимний сад всунулась веселая физиономия Васи Капитанова.

– Ой! – сказал он. – Олег Осипович! Приятно повидаться.

Кутайкин, ни слова не говоря, выскочил в зал, оттолкнув Капитанова плечом.

– Это ты его так завела? – спросил Вася, входя в помещение и почесывая макушку.

Софья нервно облизала губы и отступила к стеклянной стене, откуда открывался вид на безлюдный заснеженный дворик.

– Где же твоя зеленая голова? – спросила она, складывая руки на груди.

Вася закрыл за собой дверь, наклонился и что-то поправил внизу. Потом ответил:

– Я оставил ее под присмотром жены Степаныча. Заводная женщина! Во время вальса выяснил, что она обожает драгоценности. Жаль, у меня мало денег.

– Что, отдал все свои сбережения Люкину? – спросила Софья небрежным тоном.

Вася остро взглянул на нее, улыбнулся и снова взъерошил чуб:

– Черт! Надо же, ты и в самом деле меня вычислила. А я думал – блефуешь! Три раза я хотел тебя застрелить, Соня, и каждый раз мне что-то мешало. Сегодня я придумаю что-нибудь поинтереснее, чем пистолет.

– Что? – спросила Софья пересохшими губами.

– Ну… Выпила лишку, упала, ударилась головой о камни. Видишь, позади тебя каменный бордюр?

– Не подходи ко мне! – заявила Софья дрожащим голосом. – У меня тут повсюду люди… Записывающие устройства… Камеры слежения…

– Ц-ц-ц! – покачал головой Капитанов. – Как нехорошо врать! Ты ведь выискала это местечко, чтобы спрятаться от меня, не так ли?

Вася сделал еще один шаг по направлению к Софье, и та непроизвольно сжалась.

– Я буду кричать! – предупредила она.

– Тебя, конечно, услышат, – усмехнулся Вася. – Под дверь, кстати, я засунул хороший камушек, ее теперь просто так не откроешь. Конечно, если вернется Олег Осипович и начнет биться в нее грудью, она не устоит. Однако мне показалось, что его пыл кто-то недальновидно остудил.

Софья изо всех сил старалась не смотреть на горку, за которой прятался Суданский.

– Ну, признайся, Соня, как ты догадалась? – ласково спросил Вася, сложив руки на груди и постукивая ногой по каменным плиткам пола. – И откуда ты знаешь про Люкина?

– Я знаю не только про Люкина! – обрадовала его Софья. – Знаю про Зеленогорск и про драмкружок.

Вася дернул щекой:

– Кстати, глупенькая, если бы ты не показала тогда мне бумажку с названиями моих пьесок, я бы, пожалуй, оставил тебя в живых. До этого мне казалось, что ты топчешься на одном месте.

– Да это ведь была наживка, Вася! – постаралась быть насмешливой Софья. – Когда я принесла в твой кабинет эту бумажку, я просто поводила перед твоим носом крючком с приманкой.

– Что ж, я ее заглотил, – вздохнул тот.

– Но ты прокололся еще раньше, Вася. На пустяке. Если хочешь узнать, на каком, объясни мне весь этот карнавал со шляпами. И Аникин, Аникин! Вот кто меня страшно интересует.

Софья оживилась и даже на секунду забыла про свой страх. Вася самодовольно улыбнулся. Вероятно, он считал серию убийств по сценарию своего рода творчеством.

– Ну, все началось довольно глупо. Как-то раз я допоздна засиделся на работе, устал, поэтому забыл на своем столе бумажник. Пришлось возвращаться. Я торопился, превысил скорость и сбил какого-то кретина, который выскочил прямо мне под колеса.

– Почему же ты не остановился?

– Мне это было надо? Я ведь не знаю, какие сейчас достижения у нашей милиции. Вдруг возьмут, снимут отпечатки пальцев, да и как-нибудь догадаются, что я не тот, за кого себя выдаю! Глупость, конечно, но… Такова уж человеческая природа.

Когда мне позвонил Люкин и потребовал денег за молчание, я сразу решил его убить. Обзавелся париком, усами и длинным пальто, которое отлично маскирует фигуру. Никто не смог бы меня узнать! И не узнал, смею заметить. Всю эту красоту я постоянно вожу в своей машине. Мало ли когда пригодится, правда?

– Правда, – прошептала загипнотизированная Софья.

– Так вот. Люкин назначил мне встречу. А я, не будь дурак, нанял частных сыщиков, чтобы проследили за ним. Сам в сыскном агентстве не показывался. Сыщики мне и без этого в лучшем виде выдали адресок Люкина. По телефону.

На следующее утро я встал с утра пораньше, вошел в квартиру Люкина… Дверь вскрыл без особых проблем, надо сказать.

– А в газетах писали: следов взлома не обнаружено, – пробормотала Софья.

– Ты веришь всему, что пишут? Бедняжка. В общем, захожу я в квартиру, гляжу, Люкин, болван, уже проснулся. Крутится в трусах и в майке возле зеркала, примеряет новую шляпу. И бирочка еще болтается на веревке. Смешно! Увидел меня, испугался. Я уже тогда с пола табуретку поднял.

– Ты ударил его по горлу табуреткой? – недоверчиво переспросила Софья.

– А что? Разве это не ноу-хау? Орудие убийства так и не нашли. Естественно, не нашли. Я его на кухню отнес и под стол задвинул.

И представляешь себе иронию судьбы? Только я разделался с человеком, который меня шантажировал, как в этот же день в кафешке неподалеку от офиса встречаю – кого бы ты думала? Правильно, своего старого соседа по лестничной площадке, Кольку Мягкого. Он на меня поглядел, потупился и быстро выскочил на улицу. Тут-то я и подумал: а не видел ли меня Колька раньше? Уж больно странная у него была реакция. Принесла же его нелегкая в столицу! Жил бы себе в своем Зеленогорске, может, до пенсии бы дотянул.

Ну, что было делать? Я за ним пошел, конечно. Выяснил, откуда он взялся тут на мою голову. Фирма-то эта по ремонту телевизоров всего две недели как переехала к нам под бок, смекаешь?

– А шляпы… – заикнулась было Софья.

– Сейчас, ласточка, и про шляпы скажу. Понимаешь, Люкина очень быстро нашли соседи. И тут же раздули сенсацию: тело в шляпе, полуголое… Ну, ты в курсе. Тут я и подумал: а не воспользоваться ли мне подвернувшейся возможностью? Разыграю детективную пьеску и избавлюсь заодно от всех своих врагов. Я решил не только подделаться под маньяка, но и самого маньяка для милиции организовать. Ну, не умница ли! Это тебе не слоганы для Кутайкина придумывать, это кое-что покруче!

Софья отчетливо видела, что Васю и в самом деле распирает желание похвалиться своим умом, находчивостью и творческим воображением. Вероятно, он был искренне убежден, что все сойдет ему с рук.

– Был еще один тип, который представлял для меня определенную опасность.

– Аникин! – выпалила Софья.

– Точно. И знаешь, чем он был для меня опасен? Он знал, что я родом из Зеленогорска. Видишь ли, с его матерью, Ингой, я встретился в Москве совершенно случайно. Она узнала меня. У нас с ней в молодости был курортный роман. Познакомились в Сочи. Она – из Москвы, я с Севера. Но там, на жарком пляже, все это казалось даже пикантным. Некоторое время после расставания она мне писала, но я не откликнулся.

– Не прельщала московская прописка?

– Просто у меня были другие планы. Женись я на Инге, приехал бы в столицу бедным приживалой. А я хотел приехать королем.

В общем, во второй раз встретились мы спустя много лет здесь, в Москве. Она была не замужем, жила со своим мальчишкой, Аркашкой. Ингу я убивать не стал. Она ведь ничего про мои подвиги в Зеленогорске не знала. Мы часто виделись, причем всегда у меня. Из ее окружения никто обо мне не знал.

– А она не спрашивала, почему у тебя другая фамилия? Не Сафронов, а Капитанов? – спросила Софья.

– О, как ты осведомлена! – сощурился Вася. – Она спрашивала. Я сказал, что был женат и сменил фамилию по просьбе свекра, у которого жена моя была единственной дочерью. Не хотел, мол, старик, чтобы фамилия канула в небытие.

Сынок Инги, паршивец Аркашка, многие наши с ней разговоры подслушивал. Такой хитрый щенок! Пока Инга была жива, я ни о чем плохом не думал. Но теперь, когда она умерла, Аркашка совсем с катушек съехал. Стал ко мне наведываться, денег просить. С наркотой связался. Мне это не нравилось. А тут случай представился одним махом от всех неприятностей избавиться.

В тот день, когда я Люкина убрал, вызвал к себе Аркашку и говорю: «Хочешь заработать пятьсот баксов? Я тут поспорил с одним психотерапевтом, что любого докторишку умный человек обмануть может. Выдаст какую-нибудь лабуду, а тот все за чистую монету примет, начнет гипноз применять, методы всякие. Докторишка деньги на кон: меня, мол, не обмануть! Я, мол, любой обман на раз раскушу. В общем, поспорили на крупную сумму. Давай, говорю, проверим, какой ты актер». Ну, и выдал ему всю эту хрень болотную про мамашиных клиентов, про ненависть, про шляпы. Заливай, говорю, доктору по полной программе.

– Ты на самом деле знаешь Костюшко и поспорил с ним? – спросила Софья.

– Да ты что! Это я все исключительно для Аркашки придумал. Костюшко – ни сном ни духом. Для него Аркашка был настоящим пациентом.

– Аникин ходил к Костюшко в день убийства Люкина? – уточнила Софья.

– И еще один раз, после того, как я Кольку Мягкого убрал. Дал я этому дурню баксы, у него тут же крышу от жадности снесло. Все обещал для меня сделать.

– А Брюковец? – спросила Софья, опасаясь, что у Васи может измениться настроение и он прервет свой занимательный рассказ.

– Ну… Это уже чистый экспромт. По сценарию Аркашка должен был покончить с собой. Чтобы милиция не осталась без своего «шляпного маньяка». В этом вся фишка была, понимаешь? Сдать ей и убитых, и убийцу. Под Аркашкино «самоубийство» мне еще один труп понадобился в шляпе. Ну, как будто бы Аркашка убил еще одного человека, не выдержал и тут же, на месте, покончил с собой.

– А если бы доктор Костюшко не обратился в милицию? – поинтересовалась Софья. – И никто бы не узнал про замечательный мотив твоего Аркашки?

– Я же не просто так доктора Костюшко выбрал, а по территориальному признаку. Не может быть, чтобы никто ему про «шляпного убийцу» не рассказал. Ну, а если бы не рассказали, я бы что-нибудь придумал. – Вася подмигнул. – Ты ведь уже могла оценить мое творческое воображение.

– Да-да, – нетерпеливо ответила Софья, боясь даже позу переменить, чтобы не сбить Васю с мысли.

– Когда я пришел разбираться с Колькой Мягким, он залепетал, что, мол, все равно меня найдут. Что он уже обратился кое к кому. Я сначала ему не поверил. А потом, когда уже убил, раздел и шляпу припасенную на голову напялил, решил на всякий случай обшарить его карманы. И нашел визитку Дымова. Не понравилась мне эта визитка. «Конфиденциальные поручения». Вот пойди, пойми, что это значит. Решил я на всякий случай этого Дымова проверить. В контору его сунулся, мне говорят – он вроде как в больнице. Решил позвонить ему на мобильный. Думаю, устрою плохую слышимость, представлюсь Мягким. Слово за слово – авось догадаюсь, чего там Колька этому специалисту выболтал.

– А ответила я!

– Так меня это поразило, Соня! – покачал головой Капитанов. – Так поразило, что я сразу кучу глупостей наделал.

– Историю с полтергейстом придумал?

– Прямо на ходу. Представляешь, совершенно неожиданно получаю от тебя вопрос в лоб: зачем я звоню Дымову?

– Я даже не заметила, что ты растерялся.

Вася самодовольно ухмыльнулся и, отщипнув листочек от вьющегося растения, растер его пальцами.

– Пахнет весной. Пахнет жизнью, Соня! Это так замечательно. Жаль, что придется с тобой расстаться. Ты мне всегда нравилась.

– Это ты стукнул меня по голове в туалете?

– И убил бы, дурак. Струхнул, честно тебе скажу. Меня наша Мариночка спугнула. Высунулась из приемной, стала тебя звать. А ты на полу в туалете бездыханная валяешься. Пришлось мне срочно выскочить – вдруг бы Мариночка и туда заглянула? А ты уже в себя пришла. В коридоре народ замелькал. Вот и не получилось ничего. Но я не жалею. Убийство в «Артефакте» могло принести мне неприятности. Стали бы нас всех проверять… В общем, я рад, что тогда ты осталась жива.

Я, надо заметить, тоже быстро себя в руки взял. Проинспектировал все твои бумаги. И нашел – можешь себе представить? – примечательный список в твоем блокноте. Ты его озаглавила: «Дела Дымова». И Мягкий там стоял первым пунктом. Я тут же понял, что и тебя, и Дымова надо убирать.

– Вася, а тебе не кажется, что тебе стало мешать слишком много людей? – с вызовом спросила Софья.

– Вот я и ликвидировал их, чтобы они не множились. Обрывал ниточки.

– Я последняя ниточка?

– Ну да. Дымова мне не удалось прикончить: врач, гад, помешал. Но Дымов и сам загнулся мне на радость. А твою смерть я решил к какому-нибудь дымовскому делу пристегнуть.

– Я уже догадалась, – кивнула Софья. – Ты всегда появлялся со своим пистолетом в тот момент, когда я работала по его делам. Пистолет небось старый, ментовский, дядин еще?

– И скользкая же ты девица оказалась! – хохотнул Вася. – Никак тебя прикончить не могу.

– Ты всегда знал, где я нахожусь.

– Удача, Соня! Мне в жизни фартит, не заметила? Ну, первый-то раз я тебя просто выследил. Примитивная слежка. Жаль, в подворотне, куда я тебя загнал, кто-то прятался. А то бы мы с тобой теперь уж и не поговорили бы по душам.

– А во второй раз я в твоем присутствии с Зимодаскиной по телефону разговаривала, – кивнула Софья. – Из телефонного разговора ты и узнал, куда я пойду и зачем.

– Да уж. Тогда я сразу решил вашего парнишку-воришку Лео подставить. Меня на эту мысль тулупчик навел, что под лестницей в подъезде валялся. Я в нем отлично за водопроводчика сошел. Узнал у дуры-соседки, что квартира рядом со студией пустая стоит, вскрыл замок и в коридоре возле глазка дожидался, когда придет обещанный тобой Лео. Как только он на ступеньках показался, я тут же на балкон. Хотел, чтобы ты, мертвая, ему прямо под ноги свалилась. А пистолет потом подкинул бы куда-нибудь в нужный момент. В вентиляционное отверстие его кухни, например. Был бы у милиции классный мотив: Лео убил тебя за то, что ты разоблачила его! А Ардочка стала бы свидетельницей.

– И опять у тебя ничего не вышло! – покачала головой Софья, будто сочувствуя.

– А в третий раз, – не теряя азарта, сообщил Капитанов, – ты сама нам с Кутайкиным сообщила, что маньяка поедешь ловить. Как было не воспользоваться такой чудесной возможностью! Твой труп в доме маньяка! Просто находка.

– И опять облом! – повела бровями Софья, чувствуя, что у нее затекли ноги. В преддверии окончания истории она позволила себе немного подвигаться. Уже стало ясно, что Васю с мысли ничто не собьет.

– Да уж! Мне и в голову не приходило, что в таком безлюдном месте окажутся какие-то типы да еще вооруженные. Наверное, сторожа, нанятые охранять строительство. Схватываться с ними мне было совершенно ни к чему.

– Но в ту ночь, когда я находилась в коттедже Ушкина, ты мне звонил! – неожиданно вспомнила Софья. – На мобильный. Почти сразу после того, как выстрелил.

– Хотел проверить, не узнала ли ты меня случайно. Я бы по голосу сразу догадался, узнала или нет.

– Что ты говоришь? – позволила себе сыронизировать Софья.

– В общем, измотала ты меня изрядно, честно тебе скажу. Тут я про Брюковца и вспомнил. Дай, думаю, устрою тебе неприятности! Все равно мне самоубийство Аркашки надо организовывать. Послал его, дурака, к нашему курьеру Веньке. Тот кофту твою для него вынес. Аркашка мне ее отдал. Вот я с кофтой и с очередной шляпой побежал в редакцию. Оглушил ответсека, раздел, шляпу рядом кинул и кофту твою положил. Насилу эту тушу в окно вытолкнул.

– Зачем же в окно? Стукнул бы по горлу, как всех прочих, и оставил бы в кабинете.

– Да я ведь собирался Аркашку с крыши столкнуть. Мне надо было, чтобы его смерть сразу и бесповоротно связали с очередным телом в шляпе. А ведь так и случилось, когда они друг за другом на асфальт слетели.

После того как я с Брюковцом разделался, сразу на чердак побежал. Я там Аркашке встречу назначил. Сказал, кое-что показать ему хочу.

– И он ни о чем не догадался?

– Да он постоянно под легким кайфом ходил. Мозги совсем не варили. Все делал, что я ему велел. Только бы бабки получить, больше его ничего не волновало. Я им командовал, словно служебной собакой. Сказал накануне пойти в телеателье, поболтать с приемщицей – он пошел, поболтал.

В общем, столкнул я Аркашку с крыши, он даже удивиться не успел. А потом сразу вниз, в толпу зевак. В общем, одна ты у меня, Соня, осталась такая красивая. Все чего-то копошилась, копошилась. Я тебя и не боялся особо. Так решил прикончить, на всякий случай. Чтобы уж верняк. Зря, оказывается, благодушничал. Видимо, Дымов успел расследование провести и перед смертью тебе многое выболтал.

– После смерти, – сказала Софья.

– На спиритическом сеансе?

– Мы, Вася, пошутили. Дымов совсем не умер. Просто спрятался, чтобы ты за ним охотиться перестал.

– Брось! Я с его лечащим врачом продолжительную беседу имел.

– Это с Рыбалкой, что ли? – хмыкнула Софья. – Так его тоже вокруг пальца обвели.

– Заливаешь, Соня. Просто отвлечь меня пытаешься, – неприятно улыбнулся Вася и сделал короткий шажок в ее сторону. Софья не двинулась с места.

– Обернись, – предложила она, заметив, что Дымов вышел из своего укрытия и стоит в одном из длинных зеленых проходов, засунув руки в карманы. «Слава богу, – подумала Софья, – что он снял с себя костюм с оторванным хвостом».

Вася повернулся и тут же дернулся было к ней, но Дымов мгновенно показал ему пистолет:

– Стоять!

Из-за горки появился Суданский. Он находился совсем близко, буквально в двух шагах от Капитанова. И тоже держал в руке пистолет.

Софья внезапно почувствовала страшную слабость и опустилась на парапет, уронив лицо в ладони. Послышались возня, сдавленные проклятия – видимо, Капитанов попытался оказать сопротивление, не веря, что в него выстрелят.

Конечно, победы ему одержать не удалось. Суданский достал из кармана телефон и отдал короткую команду. Через минуту в зимний сад проскользнули несколько мужчин. У одного из них наготове были наручники.

В душе Капитанова бурлили чувства, которые отражались у него на лице.

– Стойте! – воскликнул он, когда его начали подталкивать к выходу. – Я имею право, черт возьми, узнать, на чем прокололся? Если Колька Мягкий, конечно, не успел показать на меня пальцем.

– Не успел, – заверил его Дымов.

Все посмотрели на Софью.

– Чистая психология, – сказала та, стараясь, чтобы у нее не дрожали ни губы, ни руки. – Дымов только начинал свое дело. И каждый клиент был у него на счету.

– И что?

– Твоей фамилии, Вася, в списке его клиентов не было. Я проверила каждую бумажку в офисе Дымова и в его портфеле. О тебе не было ни слова, ни пометочки.

– Но я ведь не сказал тебе, что уже побывал у Дымова! Я, может, только собирался к нему обратиться!

– Нет, я хорошо помню. Ты сказал: Дымов взялся за дело о полтергейсте. Но если он взялся, то должен был внести тебя в список клиентов. А он не внес. Не внес, хотя там была даже Тулускина, которую он всего лишь держал в уме. Значит, ты соврал, что побывал у Дымова. Тогда откуда, Вася, в твоем распоряжении оказался номер его мобильного телефона? Я заметила, что Дымов им особо не разбрасывался. Но когда снабжал своих клиентов визитками, писал этот номер на обратной стороне каждой из них. От руки. Клиентов у него было всего пятеро. Четыре визитки я видела своими глазами и даже держала их в руках. А вот пятая визитка… Пятая визитка должна была остаться у Мягкого. Только убийца мог взять ее.

– Я в состоянии придумать сто историй о том, как ко мне попал номер мобильного телефона Дымова! Стоило тебе только спросить.

– Я рада, что не спросила, – содрогнулась Софья. – Ты застрелил бы меня в тот же день, пренебрегая творческим воображением.

Вася намеревался что-то ответить, но его ткнули под ребра пистолетом. Суданский обнял Софью и крепко прижал к себе.

– Без четверти двенадцать! – сообщил он ей в макушку. – Стоит выйти к людям и запастись шампанским. Послушайте, Дымов, вы не хотите ненадолго исчезнуть? Хотя бы на пару дней. Моей любимой девушке нужно прийти в себя.

– Ну… – протянул тот, явно не желая исчезать. – Возможно, следствию понадобятся мои показания.

– Не беспокойтесь. Я ведь недаром так долго готовил авансцену. Речь убийцы записана в лучшем виде. Так что специалистам будет чем себя занять и без вас.

– Хотите, чтобы я ушел?

– Ой! – крикнула Софья. – Дымов, подождите! У меня полный дом ваших денег.

– С какой это стати они мои?

– Но не мои же!

Сообразив, что сейчас последует долгое препирательство, Суданский решил распорядиться деньгами сам.

– Те, что под кроватью, надо отдать жене и детям сбитого на шоссе алкоголика. Те, что заплатила Зимодаскина, вернуть Дымову. А остальные оставь себе, чтобы потратить или положить в банк. Заодно проверим, какой у тебя характер. Мотовка ты или бережливая хозяйка? Годишься для основательной семейной жизни или только для гусарской любви?

– А от этого будет зависеть, женишься ты на мне или нет?

– Безусловно.

– Тогда советую вам, Соня, эти деньги промотать, – сказал Дымов с чувством.

– Почему это? – криво ухмыльнулся Суданский.

– Потому что столь потрясающая женщина заслуживает настоящего предложения руки и сердца, а не глумливого намека на возможность брака.

– Не верю своим ушам! – полушутя воскликнул Суданский. – У меня есть соперник?

– Мы с Софьей познакомились раньше. И если бы не обстоятельства, я бы вовсю ухаживал за ней! Наши отношения уже начали зарождаться.

– Ой, перестаньте! – пискнула Софья. – Уже без пяти двенадцать. Мне надо успокоить расходившиеся нервы и припудрить нос.

– Я пока схожу за шампанским, – сообщил Суданский. – Для вас, Дымов, тоже нести бокал?

– Отчего же нет, принесите. А я провожу Софью до дамской комнаты.

Глядя, как они под ручку идут к двери, Суданский сказал сам себе:

– Почему бы мне еще раз не воспользоваться своим служебным положением?

Он набрал номер телефона и заявил собеседнику, что, по его мнению, Дымова нужно допросить незамедлительно. Да-да, он как раз выходит из зимнего сада. Разумеется, с ним нужно быть предельно вежливыми.

Через пару минут Суданский вышел в зал и увидел, что Софья стоит в окружении своих коллег из «Артефакта». Он подхватил с проплывающего мимо подноса два бокала шампанского и отсалютовал ей.

– А где же Дымов? – поинтересовалась Софья, подходя к нему и озираясь по сторонам.

– Ушел. Сказал, что гражданский долг призывает его срочно дать показания.

– Надеюсь, ты не принял всерьез его болтовню о зарождающихся отношениях и ничего с ним не сделал?

– Ну что ты! Конечно, нет. Настоящие мужчины выше какой-то там ревности. И в борьбе за любимую женщину никогда мелко не мстят и не пользуются недозволенными приемами.

– А я думала, они готовы буквально на все! – мечтательно сказала Софья, заведя глаза к потолку. Потом вернула их на место и деловито добавила: – Так куда делся Дымов?

– А от моего ответа будет зависеть твое ко мне расположение?

– Конечно, да. И поклянись, что не будешь врать.

– Клянусь. У него расстройство стула. Наверное, от пережитого потрясения. Он не хотел, чтобы ты знала, поэтому взял с меня слово, что я совру тебе, будто бы его забрали на допрос. Так что, если он потом скажет, что его забрали на допрос, это будет означать только то, что он не хочет, чтобы ты знала, что у него случилось расстройство стула.

– Я рада, что ты мне сказал, – пробормотала Софья. – Любовь – такая штука, которая требует честности.

Начали бить куранты, люди закричали, захлопали, в воздух взлетели сотни разноцветных конфетти и ленты серпантина. Софья страстно поцеловала Суданского и запила поцелуй шампанским.

– Требует честности и хитрости, – неожиданно сказал он.

– Ты это про что?

– Так… Додумываю прошлогодние мысли. Обещаю, что ради тебя в новый год я их с собой не возьму.

Не родись богатой, или Синдром бодливой коровы

Глава 1

Макар Мерлужин опустил веки и тут же почувствовал, что его руки пристегивают к подлокотникам.

– Не надо! – жалобно попросил он, но на его слова, естественно, не обратили внимания.

– Зрачки, – тихо напомнил кто-то, и Макару приказали:

– Откройте глаза.

Он открыл, сморгнув внезапно набежавшую слезу, потому что свет в комнате, несомненно, стал ярче. К его лицу поднесли крошечный фонарик и навели луч сначала в левый, затем в правый зрачок.

– Можно начинать, – кивнул мужчина, которого Макар никогда раньше не видел.

По иронии судьбы, мужчина был похож на ученого и внешностью, и повадками. За стеклами очков, плотно сидящих на костистом носу, прятались две колючки. На кармане белой рубашки с закатанными рукавами Макар увидел аккуратно вышитые буковки – «КЛС».

– Вы имеете представление о том, чем конкретно располагает ваша жена?

Это был первый, самый простой вопрос. Следующие посыпались, словно горох из дырявого мешка. Вопросы были разные – умные, никчемные, а порой совершенно дикие.

– Как зовут вашу любовницу?

– Давно ли вы скрываете доходы?

– Ваше руководство в курсе, что вы принимаете клиентов в обход фирмы?

– Вы знакомили жену с коллегами?

– Вы когда-нибудь садились за руль в нетрезвом состоянии?

Макара прошиб пот. Пот струился не только по спине, он образовывался под челкой и стекал по лицу, застревая в ресницах и скапливаясь над верхней губой.

– Где находится ваш загородный дом? Как быстрее туда проехать? Где от него ключи?

Нетрудно было догадаться, что эти типы собираются к нему на дачу. Он мельком взглянул на правую руку, плотно прижатую к подлокотнику. Тускло блеснул циферблат часов – стрелки показывали половину четвертого утра. «Любочка не осталась там на ночь, – подумал Макар. – Она сейчас у тетки в Москве. Почему они не спрашивают о ней? Почему?»

* * *

Настя Шестакова лежала без сна на прохладных льняных простынях и размышляла о превратностях судьбы. В ее распоряжении целый дом, и не с кем, совершенно не с кем предаться в нем разврату!

Накануне вечером она позорно бежала с дня рождения подруги Люси. Все потому, что Люсин муж пригласил на вечеринку приятеля-хирурга, который одно время подбивал к Насте клинья. Очень приличный с виду, хирург был помешан на стерильности и протирал дверные ручки проспиртованными салфетками, которые повсюду носил с собой. Он мог испортить любой романтический ужин, завершив его генеральной уборкой кухни.

Крепко выпив, этот тип поймал Настю в коридоре и попытался поцеловать ее стерильным ртом, признавшись, что делает это лишь потому, что в квартире, кроме нее, нет свободных женщин, а у него романтическое настроение. Настя предпочла бегство бесконечным препирательствам и отправилась на дачу, куда переехала в начале июня, едва на город упала экстремальная жара.

На днях Настю уволили из банка, в котором она проработала больше двух лет. Она прекрасно знала, чьи это происки, но поделать, ясно, ничего не могла. И вот – пожалуйста! Недели не прошло, а у нее уже бессонница, как у пенсионерки. Она хотела было начать считать слонов, воображая их во всех зоологических подробностях, но как раз в этот самый момент на улице послышалось тихое урчание мотора. Что-то прошелестело мимо окон и остановилось. Совершенно точно – остановилось. Настя нашарила рукой часики и поднесла к глазам. Всего пять утра!

Выскользнув из-под простыни, она подкралась к распахнутому настежь окну и выглянула наружу. Возле особняка Мерлужиных стоял чистенький микроавтобус, похожий на коллекционную игрушку. На его боку крупными буквами было написано: «КЛС». На шоферском месте сидел мужчина в бело-синем комбинезоне и кепке и нервно барабанил пальцами по рулю.

«Интересно, что это за посетители к Макару?» – подумала Настя, ни чуточки не обеспокоившись. Макар – довольно успешный адвокат, к нему может явиться кто угодно и когда угодно.

Из автобуса тем временем выбрались трое мужчин в таких же бело-синих комбинезонах и кепках, как у шофера. Не обменявшись ни словом, они открыли калитку и гуськом направились к дому. «Может быть, у Макара случилась неприятность с отоплением или канализацией? – предположила Настя. – И он вызвал какую-нибудь фирму на помощь? Что такое «КЛС»? Команда ликвидации стихийных бедствий? А где, в таком случае, сам Макар? Или, на худой конец, Любочка?» Странно, что хозяев нигде не видно.

Настя сбегала в чулан, нашла там старый бинокль и встала так, чтобы ее не было заметно снаружи. Еще не поднеся бинокля к глазам, а только кинув взгляд на окна Мерлужиных, она кожей почувствовала, что у соседей происходит нечто из ряда вон выходящее.

Люди в комбинезонах сгруппировались на втором этаже – там, где обитала хозяйка. Они скользили за стеклами бесшумными тенями и делали то, что посторонним людям делать совсем не положено, – они обыскивали Любочкину спальню. Один из мужчин занимался платяным шкафом, второй обшаривал стеллаж с книгами. Тот, который просматривал бумаги на письменном столе, выбирал некоторые из них и засовывал в сумку на поясе.

Действовали они спокойно, даже чересчур спокойно. И очень тщательно. Настя навела бинокль на одного из них и некоторое время наблюдала за тем, как он перебирает вещи в ящиках комода. Вот он достал коробку с бумажными салфетками и осторожно вскрыл ее. Вытряхнул содержимое на ровную поверхность и принялся проверять каждую салфетку в отдельности. Затем то же самое проделал со стопкой носовых платков, перетряхнув их все по одному и сложив в точности так, как прежде. Действовал он в тонких резиновых перчатках. Их можно было вообще не заметить, не будь они желтоватого оттенка.

«Господи, что они там ищут? – подумала Настя, чувствуя, как страх бабочкой бьется и щекочет у нее в горле. – Деньги? Драгоценности? Какой-нибудь компромат на адвоката Мерлужина? Наверное, это никакие не спасатели, совсем даже наоборот». Нервничая, Настя принялась водить биноклем по сторонам быстрее, чем нужно. Перед ее глазами запрыгали фрагменты интерьера, в которые то и дело вползали чьи-то руки, лоб или глаза.

Она не знала, что делать. Если позвонить в милицию, ее услышит шофер, который нервно прохаживается по дороге, – ведь окна у нее распахнуты настежь. Закрыть их сейчас тоже нельзя – сразу же привлечешь к себе внимание. Настя осталась стоять за занавеской. Старалась при этом не дышать. Все, что она могла, – попытаться запомнить лица предполагаемых преступников.

Внезапно один из «комбинезонов», проверявший стопку книг на подоконнике, резко поднял голову и уставился прямо в Настино окно. Потом щелкнул пальцами и что-то сказал одному из своих, мотнув головой в сторону ее дома.

– Господи! – прошептала Настя, вжавшись в стену. – Они меня заметили!

На самом деле «комбинезону» показалось, будто в распахнутом окне что-то блеснуло.

– Пойди погляди, что там, – приказал он напарнику, и тот быстро побежал вниз. На нем были теннисные туфли – мягкие и бесшумные.

Настя не слышала его шагов, и когда осмелилась выглянуть из-за занавески еще раз, с ужасом увидела, что этот тип уже на ее газоне.

Отступив в глубь комнаты, она нашарила рукой телефон, и в этот момент телефон начал звонить. Это было так неожиданно, что Настя мгновенно схватила трубку, и первый же звонок захлебнулся на вдохе. Дрожа всем телом, она прыгнула в кровать, подмяв под себя аппарат, и накрылась простыней до самых ушей.

– Алло! – закричала ей в живот трубка голосом Люси. – Настька, если это ты, то готовься к смерти!

Настю от этих слов мгновенно обдало могильным холодом. Краем глаза она заметила, как в окне появилась чья-то макушка. Прикидываться спящей – дохлый номер. Этот тип наверняка слышал шум и вряд ли купится на невинно закрытые глазки и трепещущие реснички. Надо сделать так, чтобы он поверил: она ничего не видела!

Обняв двумя руками подушку, Настя горячо зашептала:

– Да, милый, да! Иди ко мне! Иди сюда! Да, молодец!

Она извивалась под простыней, словно ящерица, которой прищемили не хвост, а голову, и исторгала из себя сладострастные вопли. Наконец мотор снова заурчал, шум его приблизился, потом стал удаляться. Настя рывком отбросила простыню, спрыгнула на пол и убедилась, что микроавтобус исчез. Перекрестившись, она поднесла телефонную трубку к уху и сказала:

– Алло!

– Ты что, завела собаку? – с подозрением спросила Люся.

– С чего ты взяла?

– А кто сейчас рычал и скулил?

– Это я.

– По-моему, ты вообще сошла с ума! – заявила Люся. – Убежала с дня рождения! Как ты могла? Мы думали, ты напилась и упала с балкона. Полночи лазили с фонарями по палисадникам. Петька споткнулся о забор и сломал ногу! Мы только что из травмопункта. Татьяна поехала домой, обзванивает больницы. Она неколебимо уверена, что ты пьяная вышла на шоссе и тебя сбила машина.

– А почему вы мне не позвонили? – удивилась Настя.

– Не прикидывайся овцой! – рассердилась Люся. – Дома тебя точно нет!

– Конечно, меня нет дома, я на даче, – возмутилась Настя. – Ты так наклюкалась, что даже не понимаешь, куда звонишь?

– Как я могла наклюкаться, когда утром мама привезет детей?

– Утро уже наступило, – напомнила Настя. – А поскольку я всю ночь не спала, то как раз собираюсь лечь. Я тебе потом перезвоню.

Разъединившись, Настя продолжала держать телефонную трубку на весу. Обращаться в милицию или нет? А вдруг в микроавтобусе приезжали не бандиты? Мало ли какие у Макара дела с этими типами? Наверное, сначала надо спросить у него, а потом уже гнать волну.

Настя упала на кровать и через пять минут уже спала без задних ног. Разбудил ее все тот же телефон. Звонки были прерывистые и требовательные: так обычно накаляет обстановку межгород. Настя вскочила и поспешила схватить трубку, уверенная, что звонит мама.

Под Рождество Настина мама ни с того ни с сего взяла да и встретила мужчину своей мечты. Мужчиной ее мечты оказался финн по имени Эйно. Мама уверяла, что он не только богат, но еще умен и добр. Непонятно, как она это определила, ведь тот почти не говорил по-русски. Свадьбу сыграли три месяца назад. Счастливые молодожены отправились в просторную северную страну, а Настя осталась в Москве, хотя ее отважно звали с собой.

«Не представляю себе, что я могу делать в Финляндии, – отбивалась она. – Чтобы адаптироваться на новом месте, нужно выучить язык. Пока я буду его учить, пристращусь к пиву и растолстею так, что потеряю всякую социальную активность».

– Алло, дорогая, ну, как ты там? – спросила мама, которая звонила не реже, чем раз в неделю, чтобы держать руку на пульсе.

– Меня вытурили из банка, – уныло сообщила Настя. – Вернее, сократили. Придется бегать по конторам, искать новую работу.

– О! – воскликнула огорченная мама. Потом помолчала и добавила: – Я вот что подумала. Бери-ка ты мою машину и начинай ею пользоваться. Тем более что у тебя есть доверенность. В самом деле: чего ей пылиться в гараже?

– Мамочка, ты же знаешь, как я вожу машину. Меня обгоняют даже велосипедисты, и всегда с матом.

Настя решила не признаваться, что уже перегнала машину на дачу и собиралась пользоваться ею без разрешения.

– Ладно-ладно, – сказала мама, – не прибедняйся. Ключ в письменном столе, в шкатулке с лошадью. Кстати, дорогая, я так скучаю по своим цветам! Ты ухаживаешь за клумбой?

– Конечно! – с жаром соврала Настя.

Положив трубку, она высунулась в окно и тоскливо посмотрела на цветы, загубленные сорняками. После завтрака твердо решила выйти на субботник. Поскольку завтрак сопровождался чтением интересной книги, он затянулся до самого обеда. Так что цветам пришлось ждать ее довольно долго. Но в конце концов Настя все же выполола сорняки и испытала такой прилив трудового энтузиазма, что решила заодно обложить клумбу камушками и полить газон.

В разгар ее бешеной активности к своему особняку подкатил Макар Мерлужин. Невысокий и плотный, в свои сорок лет он имел отличную деловую репутацию и потрясающие перспективы. У него были добродушные щеки, наверняка вводившие в заблуждение клиентов, и донжуанская ямка на подбородке. Макар являлся счастливым обладателем стандартного набора материальных благ и был женат на очаровательной и бестолковой девице Любочке, которая исполняла роль жены совершенно не так, как ему хотелось.

– Макар! – крикнула Настя через забор, когда он вылез из автомобиля. – Мне надо тебе кое-что сказать!

Макар помахал рукой и подпрыгивающей походкой подтянулся к калитке. Взялся за нее руками, но не вошел.

– Что такое? – спросил он, бегая глазами по сторонам и явно думая о чем-то постороннем.

– Рано утром у тебя здесь шарили какие-то люди, – осторожно сообщила Настя. – Какая-то фирма. Называется «КЛС». По крайней мере, так было написано на их микроавтобусе.

Макар отступил на два шага и вытянул вперед ладони:

– Все нормально, все нормально, – пробормотал он. – Это по делу. Ничего. Не беспокойся.

– Хорошо, не буду, – пожала плечами Настя. – А где Любочка?

– Она в Москве у тетки. Сегодня там ночевала и еще на завтра останется. У нее в последнее время что-то с нервами. Наверное, очередная депрессия.

– Послушай, Макар, а что значит «КЛС»?

– Это… Это просто сокращение такое, – нервно сказал Макар и, быстро распрощавшись, метнулся к своему дому.

– Ладно, – пробормотала Настя вслед его спине, – я ничего не поняла, но мне и ни к чему.

Возвратившись домой, она привела себя в порядок и, встав перед зеркалом, сказала вслух:

– Пока я снова не осела в какой-нибудь бухгалтерии, надо пожить красиво!

Она решила тотчас же вывести «Тойоту» из гаража, поехать в город и заказать легкий ужин в каком-нибудь недорогом ресторанчике. А почему бы и нет, черт побери?

Настя села в прекрасный белый автомобиль и медленно выехала на дорогу. Потом открыла окно и выставила наружу локоть. Так делали ослепительные женщины в старых фильмах. Они вели себя непринужденно и покоряли сердца всех мужчин, которые имели несчастье обратить на них взор.

Несмотря на потрясающую машину, Настя хорошо понимала, что особо рассчитывать не на что. В ее внешности не было ничего выдающегося, и мужчины проходили мимо нее, как мимо пустого места. На арене брачных игр она была даже не статисточкой, ибо статисточка обладает хотя бы игривым суффиксом, а просто статисткой. Без всяких умильных хвостиков и глупых ожиданий получить главную роль.

Жених Коля Шишкин, который бросил Настю полгода назад, прямо в день ее двадцатидевятилетия, безжалостно заявил, что нормальным парням нравятся яркие женщины, которые зажигают мужской глаз и веселят сердце. А из таких, как Настя, состоит толпа.

Подруга Люся уверяла, будто Настя сама виновата в том, что мужчины ее недооценивают. «Ты с детства видела в телевизоре свою потрясающе красивую мать и выпестовала в себе кучу комплексов, – разорялась она. – Вместо того чтобы расцвести, ты свернулась, как кислое молоко. Если поставить нас с тобой рядом и сравнить, ты, пожалуй, дашь мне сто очков вперед. Начни думать о себе лучше, и мужчины тотчас же отреагируют».

Настя очень надеялась, что Люся не врет, и честно старалась думать о себе лучше. Однако мужчины по-прежнему вели себя с ней чертовски нелюбезно.

Вот и сейчас шоу продолжалось по одному и тому же сценарию. Водителем Настя была неопытным, поэтому, как обычно, ехала со скоростью божьей коровки. Какой-то тип на «жигуленке», обгоняя ее, притормозил и злобно крикнул в открытое окно:

– Ну ты, свистушка, на похороны, что ли, едешь?

Вместо ответа Настя достала темные очки и водрузила их на нос, чтобы никто не мог заметить выражения ее глаз. Потом вспомнила, что подруга Люся советовала ей никому не давать спуску, и, в свою очередь, высунувшись в окно, звонко крикнула вслед обидчику:

– Езжай, езжай, помет козлиный!

Потом спрятала голову и тут же испугалась, что обозванный гражданин ее услышал и может сделать какую-нибудь пакость. Она вцепилась в руль так, что побелели костяшки пальцев, и некоторое время пребывала в страшном напряжении.

Когда впереди показалась стоянка, Настя решила остановиться и купить в киоске бутылочку минералки. А заодно размять ноги, не слишком привычные к педалям.

На стоянке было многолюдно, но, направляясь к киоску, она чувствовала себя чертовски одинокой и совсем-совсем никому не нужной. Получив в руки бутылку нарзана, Настя развернулась и уже сделала первый шаг в обратную сторону, как вдруг… из стоявшего неподалеку новенького «Вольво» вылез молодой человек сногсшибательной наружности. Вероятно, он ехал в Москву прямиком с конкурса «Мистер Вселенная» с первым призом в «бардачке». Ярко-голубой джинсовый костюм идеально совпадал с цветом глаз. Налетевший ветер взъерошил его светлые волосы и тут же стих, сраженный неземным великолепием.

Мистер Вселенная посмотрел на идущую навстречу Настю и широко улыбнулся. От этой улыбки птицы на деревьях перестали петь, а у грузовика, выруливающего со стоянки, заглох мотор.

– Простите, э-э-э… – сказал Мистер Вселенная, заступая Насте дорогу. – Девушка, милая, вы на колесах?

Настя сглотнула и уставилась на него, чувствуя себя Золушкой, которая по дурости попалась на глаза принцу уже после того, как часы пробили двенадцать.

– Вы ведь из Подмосковья едете? – не дожидаясь ответа, продолжал красавец. – Подбросьте меня до какого-нибудь очага цивилизации. Машина заглохла, а мне чертовски некогда, опаздываю к гостям.

Заметив, что Настя вообще никак не реагирует на его слова, он с энтузиазмом добавил:

– Я вам заплачу!

Она тут же представила, как этот потрясающий мужик усядется по правую руку от нее и попытается завести непринужденный разговор. Она точно перепутает педали. А если он еще хоть раз улыбнется, они окажутся в кювете, не проехав и пары километров.

– Ну, так что? Подвезете? – не отставал Мистер Вселенная, глядя на нее с веселым нетерпением.

– Я плохо вожу машину, – выдавила из себя Настя голосом человека, страдающего несварением желудка.

– Отлично, поедем медленно. По дороге я дам вам пару полезных рекомендаций, касающихся правил уличного движения. – Он прищурил один сапфировый глаз. – Неужели откажете?

Настя отвела взгляд и постаралась взять себя в руки. В конце концов, этому типу нужен всего лишь шофер, так что нечего особо напрягаться.

– Ладно, подвезу, – ворчливо согласилась она, обходя его и направляясь к машине.

– Слава богу! А я уж думал, что вы собираетесь послать меня подальше.

Краем глаза Настя увидела, что, тронувшись с места, Мистер Вселенная незаметно поднял левую руку с двумя растопыренными пальцами. Как будто заказывал два пива в баре. Она быстро окинула взглядом стоянку, но ничего особенного не заметила. Ими явно никто не интересовался. Если это был знак, то какой? И кому конкретно он предназначался?

«Надеюсь, я сейчас не совершаю самую большую ошибку в своей жизни, – подумала Настя, пристегиваясь ремнем безопасности. – И мое бренное тело не найдут дальнобойщики в придорожной канаве на исходе лета». Тут же она вспомнила слова подруги Люси, которая со знанием дела заявляла: «В жизни каждой женщины, дорогая, хоть один раз да встречается потрясающий блондин». Может быть, сегодня как раз такой случай?

– Меня зовут Иван, – представился Мистер Вселенная, делая вид, что езда зигзагами по оживленной трассе – самое обычное дело. – А вас, прекрасная незнакомка?

«Интересно, что во мне прекрасного? Волосы взъерошены, темные очки на глазах и довольно посредственные ноги. Наверное, когда он назвал меня девушкой, то посчитал, что делает комплимент. Зуб даю, он лет на пять меня моложе», – подумала Настя, испытывая странное раздражение против этого типа. С каждым километром это раздражение только усиливалось. Попутчик был слишком красивым, слишком галантным, слишком внимательным. Каким-то до ужаса ненастоящим.

«Потрясающий тип флиртует со мной, – продолжала накручивать она себя. – Но ведь это не какое-нибудь кино, в котором Кларк Гейбл влюбляется в простушку и делает ее самой счастливой женщиной на земле. Со мной такого произойти не может по определению. Тогда чего он ко мне прицепился?»

Иван и в самом деле проявлял к ней живейший интерес и ловил каждое слово, слетавшее с ее языка. Когда въехали в Москву, Настя остановилась у первого же попавшегося метро и повернулась к своему спутнику:

– Ну, вот вы и на месте. Здесь легко поймать такси.

– Хм, – сказал Иван, потревожив указательным пальцем идеальную нижнюю губу. – Вы куда сейчас направляетесь?

– По делам, – нелюбезно ответила она, мгновенно ощетинившись.

– А что, если прежде, чем разъехаться, мы поужинаем вместе? – спросил Иван. – Конечно, мне неловко, что за рулем вы, а не я…

– Ничего-ничего, – тут же откликнулась Настя, почувствовав внезапный азарт.

Если он хотел ее убить и выкинуть из машины, то сделал бы это по дороге, вынудив остановиться в безлюдном месте. Так что же ему надо на самом деле?

– Я согласна, – заявила она и решительным жестом сняла очки. – Давайте поужинаем вместе.

Встретившись с ее вызывающим взглядом, Иван моргнул от неожиданности. И тут же расцвел, словно холеный голландский тюльпан.

– Только мне надо позвонить, – вскинулся он. – Чтобы ребята забрали мою машину со стоянки. Подождите минуточку, ладно?

Он выскользнул на улицу и, повернувшись спиной к дверце, достал сотовый телефон. Настя протянула палец к кнопке и опустила окно с его стороны. Если он покушается на ее «Тойоту», то позвонит сообщникам и скажет что-нибудь типа: «Птичка в клетке». Однако ничего подобного не случилось. Иван сначала позвонил насчет машины, а потом домой.

– Мам, это ты? – спросил он, приглаживая свободной рукой волосы на затылке. – Знаешь, ты извини, но я к ужину не успею. Да, я знаю, что гости. Ну, мам! Позови Саньку.

Настя прикусила губу и еще ниже опустила окно.

– Санька! – произнес Иван через некоторое время. – Я к ужину не буду. Вообще не знаю, когда буду. Да, с девушкой, а тебе завидно? Я ведь тебя прикрываю, крысенок ты эдакий. Как-нибудь задобри мать. Ну, не знаю, придумай что-нибудь. Скажи, деловая встреча, важная. Скажи, что я в отчаянии, но поделать ничего не могу.

Настя подняла окно и, опустив зеркальце, с недоверием погляделась в него. Она была все та же: тот же слегка курносый нос, те же среднестатистические губы, серые глаза с узким желтым обручем вокруг зрачка, средней длины волосы самого обычного русого цвета. «Может быть, во мне есть какой-то скрытый шарм? – с сомнением подумала она. – Что-нибудь взрывоопасное, о чем я до сих пор не догадывалась?»

Как бы то ни было, но через несколько минут Иван снова оказался на соседнем сиденье и, потирая руки, заявил:

– Знаю один потрясающий ресторанчик. Там французская кухня и и-зу-мительная музыка.

Настя готова была лечь костьми, но выяснить, что привлекло к ней мужчину, из-за улыбки которого вполне могла бы начаться какая-нибудь женская война. Приняв решение идти до конца, она немного расслабилась и стала вести себя более адекватно.

Однако в том самом французском ресторанчике, куда они приехали, Настю ждала неожиданность. Неожиданность имела вид Любочки Мерлужиной в трехсотдолларовом платье, которым она хвасталась перед Настей пару дней назад. Под руку она держала видного мужчину с надменной физиономией и наглыми маленькими усами. Мужчина смотрел на нее покровительственно. Впрочем, Любочке легко было покровительствовать. В ее фигуре доминировали изгибы и округлости, а на лице – налитые сладким вишневым соком губы. Довершали соблазнительный облик в меру наивные глаза.

Судя по всему, парочка уже поужинала и двигалась к выходу из ресторана. Когда дамы столкнулись нос к носу, Любочка Мерлужина открыла рот и мгновенно пошла красными пятнами. Настя тоже открыла рот, но никак не могла решить – поздороваться или сделать вид, что она внезапно ослепла.

– Ой, – сказала наконец Любочка неестественно громким голосом. – Забыла попудрить нос. Можно мне в дамскую комнату?

Она подняла глаза на своего спутника, но тот нахмурился и, отрицательно покачав головой, наклонился к ней и что-то тихо произнес.

Любочка выразительно посмотрела на Настю и направилась к большому зеркалу, висящему в холле. Повинуясь ее немому призыву, та улыбнулась Мистеру Вселенная и отправилась следом. Любочка встретила ее шипением:

– Ты что тут делаешь?

– То же, что и ты, – удивилась Настя. – Ужинаю с мужчиной.

– Со мной не мужчина, – заявила Любочка и тут же поправилась: – То есть не совсем мужчина. То есть он, конечно, мужчина, но меня он интересует совсем в другом качестве.

– Макар сказал, что у тебя депрессия, – не удержалась от укола Настя.

– Макар дурак, он ничего не понимает. Я полна решимости обновить наш брак.

– Ну да, понимаю, – неуверенно сказала Настя. – В любом случае я рада, что у тебя все тип-топ.

– Только ты Макару ничего не говори, – предостерегла Любочка, возбужденно блестя глазами. – Ты же знаешь, он – словно порох.

– Знаю, знаю, – отмахнулась Настя.

– Ой, все время забываю! – неожиданно громко воскликнула Любочка и полезла в сумочку. – Я ведь давно обещала тебе контрамарку в Ленком.

Вероятно, это был своего рода подкуп. Потому что контрамарку она обещала Насте еще в прошлом году, а тут вдруг вспомнила о ней так кстати!

– Позвонишь по этому телефону, попросишь Лену Семенову, – тараторила Любочка, рисуя в блокноте завитушки. – Скажешь, что от меня. А она скажет, что делать дальше.

Любочка оторвала исписанный листок и сунула Насте в руки.

– Подождешь, пока я подкрашу губы? – спросила она.

Настя спрятала листок и вздохнула:

– Знаешь, мне надо возвращаться. Не то из парня, с которым я пришла, женщины сделают муравьиную кучу.

Она была недалека от истины. Иван спокойно стоял у стены в холле, а рядом с ним уже роилось несколько ярко окрашенных самочек, призывно вращая попками. Любочкин кавалер обретался возле большого фикуса и ожесточенно копался в карманах пиджака. Проходя мимо, Настя наклонилась поправить ремешок на туфле, и в этот момент усатый обронил визитную карточку. Она невольно протянула руку и, подобрав визитку, выпрямилась, лишь мельком обратив внимание на то, что карточка светло-голубого цвета, а в правом верхнем углу крупно набрано какое-то слово.

– Благодарю, – буркнул усатый и выхватил карточку у Насти из рук. Она повела плечом и быстро отошла.

В расчете сохранить трезвую голову, Настя за ужином не пила спиртного и, несмотря на светские разговоры, была собранна, словно диверсант в стане врага.

– Не хочу с вами расставаться, – заявил Иван, когда они вышли наконец из ресторана и остановились перед «Тойотой». – Может быть… Может быть, продолжим этот чудесный вечер? Заедем ко мне? У меня там вечеринка, видите ли. Думаю, веселье еще в полном разгаре, потанцуем немного. Выпьем по чашечке кофе, я познакомлю вас со своими…

Настя дрогнула. Обаяние Ивана было сокрушительным, словно сибирская река, пошедшая в разлив. Тем более что он весь вечер упорно концентрировал его на одной-единственной женщине.

Итак, сначала они поехали к нему домой и застали в квартире кучу подвыпивших гостей, которым Иван представил Настю как «очень хорошую знакомую». Мать Ивана, невысокая блондинка, одетая в кремовое платье, была похожа на розу, тронутую увяданием. Она встретила спутницу своего старшего сына на удивление тепло и даже показала ей семейный альбом.

Ее младший сын еще не вышел из школьного возраста и был озабочен только тем, как бы незаметно выскользнуть на балкон и выкурить сигаретку. Ивану и Насте он постоянно мешал, потому что именно на балконе они пытались найти уединение для серии поцелуев, в процессе которых Настя потеряла сережку. Правда, она лишь мимолетно пожалела о ней.

В конце концов Иван сел за руль «Тойоты» и взял курс на ее дачу. Они единогласно решили, что лучше продолжить пить вино, оставшись наедине.

Глава 2

Любочка Мерлужина стояла у окна и пристально смотрела на луну, которая уставилась на нее огромным круглым зрачком. Полнолуние всегда вызывало у нее тревогу, а сейчас ее даже озноб пробрал – таким все казалось вокруг торжественным и страшным. Она оторвалась от созерцания ночного пейзажа и включила торшер. Половина второго ночи – пора начинать готовиться.

Любочка сходила на кухню и принесла оттуда большое керамическое блюдо и длинную свечу в стакане, которая осталась еще с Нового года. Потом извлекла из секретера коробку с почтовым набором и достала из нее лист бумаги, украшенный узорами. Опустилась на стул и, нацелив ручку на самый верх страницы, сосредоточенно закрыла глаза. Сидела так минуты две, потом вышла из ступора и принялась быстро писать. Каждую новую мысль – с нового абзаца. Получился почти целый лист убористого текста.

Едва она закончила, как во входную дверь кто-то тихо поскребся. Словно любовник. Но это не любовник, нет! К любовникам она никогда не относилась с таким пиететом.

Любочка улыбнулась и, с грохотом отодвинув стул, полетела к двери.

– Слава богу, что ты уже здесь! Одной как-то неуютно, – сказала она и нервно хихикнула: – Я чувствую себя язычницей.

Она повела гостя в комнату и показала рукой на стол:

– Уже все приготовила.

– И написала?

– И написала.

– Ну, давай сюда.

Он протянул красивую руку и пошевелил пальцами, ласково ее торопя. Любочка поспешно подала лист.

– Так что, начнем? – спросила она, стесняясь, что он читает так внимательно.

– Начнем. Только нам потребуется вода. Много воды. Хорошо бы набрать полную ванну. Надеюсь, у вас не отключили горячую воду?

Любочка заливисто рассмеялась:

– К счастью, нет. Мы уже пережили это стихийное бедствие в середине мая. Подожди, я сейчас.

Она побежала в ванную и завозилась там. Вскоре послышался характерный шум – она пустила воду.

Гость полез в карман и достал оттуда тонкие резиновые перчатки. Внутри они были присыпаны тальком, так что руки мягко скользнули в них. Пришелец несколько раз сжал и разжал пальцы, а потом сцепил их за спиной. Как всегда в такие минуты, он почувствовал прилив возбуждения. Даже воздух вокруг неуловимо изменился, насытившись его адреналином.

– Я зажгу свечу? – спросила Любочка, стремительно входя в комнату. Руки у нее были в капельках воды.

– Не надо, – мягко ответил тот. – Не надо ничего жечь. Мы поступим с тобой по-другому…

* * *

Поздним утром Настя открыла глаза и уставилась в потолок. Потом осторожно повернула голову и посмотрела на мирно спящего рядом Ивана. Он лежал на спине, закинув руку за голову. Не храпел, не пускал слюни и вообще выглядел до такой степени привлекательно, как будто изображал сон перед телекамерой.

Настя тихо выскользнула из постели и, прокравшись в большую комнату, плотно прикрыла за собой дверь. Подняла телефонную трубку и набрала Люсин номер.

– Это я, – сообщила она и, услышав, что близнецы орут в два горла, быстро добавила: – Я на минутку.

– Подожди, я спрячусь в ванной! – крикнула Люся, и через минуту ее голос снова зазвучал в трубке: – Что там у тебя случилось?

– Понимаешь, я встретила мужчину…

Люся мгновенно навострила уши.

– Мужчину? – переспросила она. – А ты убедилась, что он не аферист?

– Да, – почти шепотом ответила Настя. – Он не аферист. Он познакомил меня со своей мамой.

На том конце провода Люся громко булькнула.

– Тебе тоже кажется это странным? – быстро спросила Настя. – Такая оперативность, я имею в виду?

– А как он выглядит? – вопросом на вопрос ответила та.

– Как совместная греза тысячи француженок.

– И где он сейчас?

– Спит в моей постели.

– В твоей по…

– Послушай меня, – зашептала Настя, не давая развернуться Люсиной фантазии. – Он так хорош собой, что при взгляде на него становится не по себе.

– А зачем ты на него смотришь? Не думаю, что ты затащила его в постель только для того, чтобы на него смотреть.

– В том-то все и дело, что я не затаскивала его в постель! Это он проявил инициативу.

– Ну? – неуверенно спросила Люся. – И что?

– Это не кажется тебе подозрительным?

– А что тут подозрительного?

– Инициатива и подозрительна. Как ты не понимаешь? – возмутилась Настя. – Даже простой, как валенок, Шишкин убежал от меня! А тут совершенно роскошный мужик… Так что ты мне посоветуешь?

– А что ты хочешь, чтобы я тебе посоветовала? – на всякий случай спросила умная Люся.

– Мне кажется, что я никогда не смогу ему доверять, – с тоской заявила Настя. – Все время буду думать, что он меня для чего-то использует. Ты сама всегда говорила – нужно остерегаться красивых блондинов. Выдвигала всякие умные теории, мучила меня зарубежной статистикой…

– Странно, что он блондин, – перебила ее Люся. – Тебе ведь всегда нравились жгучие брюнеты. С карими глазами и солдатскими стрижками.

– Ага, и с родинкой на щеке, – с издевкой подтвердила Настя.

– Может быть, у тебя резко поменялся вкус?

– Исключено. Я по-прежнему без ума от брюнетов.

– Так чего ты хочешь? – нетерпеливо поинтересовалась Люся.

– Хочу, чтобы этот тип испарился, – призналась Настя. – Знаю, это звучит несколько странно из уст такой девушки, как я…

– Какая ты девушка? Тебе уже скоро тридцать лет, – напомнила наглая Люся. – И если мужик тебе не нравится, гони его в шею – неважно, красивый он или нет.

– Думаешь? – оживилась Настя. – Может быть, правда порвать с ним, и все? Вот утром позавтракаем, и я с ним порву.

– Ага, когда он уедет, так об этом и не догадавшись, – саркастически заметила Люся. – А потом ты перестанешь отвечать на телефонные звонки, опасаясь объяснений, и до тебя будет не добраться даже самым близким друзьям.

Близнецы заорали так, что стало слышно даже в ванной. Люся быстро свернула разговор, пообещав позвонить попозже.

Настя решила, что стоит напрячься и приготовить завтрак. Она не хотела ударить в грязь лицом, потому потратила на это дело кучу времени. После чего прокралась к спальне, приоткрыла дверь и заглянула в щелку.

Кровать была пуста, а на подушке лежала записка: «Случайно услышал, что ты говорила обо мне по телефону. Не волнуйся, больше не увидимся. Иван». Вероятно, он вышел через черный ход и короткой тропинкой отправился на станцию.

– Вот тебе и раз, – вслух произнесла Настя, пытаясь вспомнить, что конкретно она сообщила подруге о своем новом знакомом. – Ничего себе приключение!

Она сама съела приготовленный завтрак и снова позвонила Люсе. Близнецы все еще орали.

– Это опять ты? – удивилась та. – Что случилось?

– Мой друг уехал, а я, понимаешь, не знаю, чем заняться, – призналась Настя, неожиданно постеснявшись сказать про бегство Ивана.

– Просмотри объявления об устройстве на работу.

– Здрас-сьте! Меня ведь сократили до того, как я побывала в отпуске!

– Ну и что?

– И когда я устроюсь на новую работу, мне долго-долго отпуска не дадут. Поэтому я как минимум месяц собираюсь сидеть дома.

– Тогда сходи на пруд! – посоветовала Люся.

– Какой пруд? У нас тут тучи.

– Ну, поиграй на компьютере в «Линии». Ты ведь дня не можешь прожить без всей этой дребедени.

Положив трубку, Настя решила последовать совету подруги и поплелась к компьютеру. Однако компьютер не грузился. Он уставился на хозяйку черным экраном, заполненным парой строк «собачьего» текста.

– О господи! Сломался. Только этого мне не хватало, – чуть ли не до слез расстроилась Настя.

Жизнь со сломанным компьютером представлялась ей совершенно дикой. С его помощью она не только коротала досуг, но и переписывалась с друзьями. Кроме того, в ближайших планах у нее стояло сочинение резюме. Не от руки же его писать! И рассылать резюме лучше по электронным адресам, а не в дедушкиных конвертах.

Придется звонить в ту фирму, которую она нашла года два назад и в экстренных случаях всегда пользовалась ее помощью. Надо только, чтобы кто-нибудь из специалистов согласился ехать за город. Хоть это и недалеко, но все-таки не Москва.

– Пришлем, – пообещали ей на фирме. – Владимира пришлем. Он будет… Э-э-э… Часа через два. Устроит?

Ровно через два часа в дачный поселок, грозно рыча, въехал раздолбанный «жигуль», за которым тащился хвост черных выхлопов. Настя легла животом на подоконник и ждала, что будет дальше.

Из авто появился молодой мужчина с чемоданчиком. Захлопнув дверцу, он поднял глаза и, увидев торчащую из окна голову, улыбнулся и помахал рукой. Настя сглотнула. Мужчина был брюнетом с короткой стрижкой. Когда она открыла дверь и смогла рассмотреть его поближе, то увидела, что глаза у него карие, а на щеке под глазом маленькая родинка.

«Нет, это уж слишком! – подумала она, стараясь ничем не выдать своего замешательства. – Только что мы с Люсей поговорили о том, что мне нравятся стриженные почти под ноль брюнеты, и вот пожалуйста! Даже родинка при нем. Впрочем, может быть, он и не взглянет в мою сторону. Сейчас усядется за компьютер и забудет о моем существовании».

– Владимир, – представился брюнет и протянул Насте руку.

Та не без трепета подала ему свою. Тип с родинкой наклонился и коснулся ее руки губами. Это было так неожиданно, что Настя задрожала, словно заячий хвост. От Владимира пахло лимонным лосьоном. Сквозь этот запах пробивался какой-то иной, более слабый, но ужасно знакомый. Лишь спустя некоторое время Настя поняла, что это такое. Возможно, сообрази она сразу, чем от него пахнет, ее бы и осенила какая-никакая догадка.

– Что-то я не видела вас на фирме, – пискнула она.

Хотя, если говорить по правде, на фирме этой она была всего один, самый первый раз. А все последующие разы звонила туда по телефону.

– Тем не менее я работаю там уже довольно давно, – заметил Владимир, неохотно выпуская ее длань и продолжая улыбаться. – И мне тоже жаль, что мы раньше не встречались.

– Может быть, хотите попить с дороги? – предложила хозяйка, переступая с ноги на ногу.

– С удовольствием. Кофе, если можно.

Получив в руки чашку, он закинул ногу на ногу и спросил:

– Компьютер нужен вам для работы? – Джинсы сидели на нем так туго, словно их надевали с мылом.

– Нет. Вообще-то, по работе я связана с компьютером, но дома пользуюсь им в личных целях, – ответила Настя.

– А почему вы не на работе? – не отставал тот. – У вас свободный график?

– Я в отпуске, – коротко пояснила Настя, не желая вдаваться в подробности.

Владимир вопросительно изогнул бровь. Бровь была идеальной формы. «Если бы он участвовал в конкурсе Мистер Вселенная, то занял бы второе место», – невольно подумала она.

– Почему же вы проводите отпуск одна? – вкрадчиво поинтересовался гость, и в его глазах цвета кофейной гущи сверкнуло любопытство.

В сущности, от ответа Насти кое-что зависело. Она могла сразу же расставить все точки над «i», заявив: «С чего вы решили, что я провожу его одна? Просто мой муж (любовник, бойфренд) возвращается только вечером. Кстати, послезавтра мы улетаем с ним в Испанию». Однако ответ мог стать и своего рода приглашением: «Я одна, потому что мне не с кем проводить отпуск». Настя выбрала третий вариант, трусливо пробормотав:

– Мой отпуск только начался.

Когда с кофе было покончено, Владимир потер руки и сказал:

– Ну-с? Где больной?

– В каком смысле? – удивилась Настя.

– Не обращайте внимания, привычка, – усмехнулся тот. – Я четыре года учился на доктора, но по семейным обстоятельствам вынужден был бросить учебу. Теперь подрабатываю чем могу. Так что я всего-навсего имел в виду компьютер.

– А! Компьютер – вон там. Пойдемте, я покажу.

Когда Владимир сел, Настя зашла ему за спину и уставилась на экран.

– Вы пока можете заниматься своими делами, – мягко посоветовал «доктор». – Лечение компьютеров – дело тонкое.

Он пал на стул и принялся аппетитно щелкать клавишами. В это время под окнами, словно ракета, промчался автомобиль и резко затормозил, взвизгнув шинами. Захлопали дверцы, потом послышались мужские голоса, сопровождающиеся странными низкими всхлипами.

– Извините, – сказала Настя и, нахмурившись, выглянула в окно.

Двое незнакомых типов под руки тащили к особняку Макара Мерлужина. Именно Макар издавал ужасные звуки, которые испугали Настю. Он стенал и мотал головой, а ноги его время от времени бессильно повисали и волочились по земле.

– Вы пока занимайтесь компьютером, – заявила Настя, – а я сейчас.

Она выскочила на улицу и, подойдя к забору, окликнула:

– Эй! Послушайте! Что случилось?

Мужчины обернулись на голос. Макар тоже обернулся и, увидев Настю, вырвался из рук провожатых. Сделав два самостоятельных шага в ее сторону, он с надрывом произнес:

– Любочка… Покончила с собой!

Настя так сильно вздрогнула, что ее сердце будто упало в желудок и теперь билось там, в совершенно неположенном месте.

– Любочка? – по-дурацки переспросила она. – Покончила с собой?

– Она вскрыла себе вены! – заплакал Макар, вытирая нос пятерней. – Набрала полную ванну воды и… Оставила мне… Вот!

Макар вытащил из нагрудного кармана смятый лист и дрожащей рукой протянул через забор. Мужчины, которые привезли его домой, молча ждали.

– Это к-копия п-предсмертной записки! – пояснил он, с трудом выговаривая слова. – Я так и знал! Ни к какой тетке она не поехала. Отправилась в нашу городскую квартиру и там…

Предсмертная записка Любочки напоминала хорошо продуманный перечень горестей и разочарований. В ней не оказалось ни обращения, ни подписи, только число, однако содержание не оставляло никаких сомнений в том, что Любочка отнюдь не считала свою жизнь удавшейся.

«У меня нет детей и, по всей вероятности, никогда не будет.

Макар занят только юридическими делами, а на меня обращает внимание лишь тогда, когда я ему досаждаю.

У меня нет призвания в жизни.

Я не слишком умна, и коллеги мужа меня презирают.

Когда Макар орет на меня и тычет в нос деньгами, которые он мне дает, я чувствую себя содержанкой.

Я ленива и не очень хочу чему-то учиться.

Я не вижу выхода из сложившейся ситуации».

– Это мои коллеги, – кивнув на провожатых, сказал Макар, когда Настя отдала ему записку обратно. – Дима и Сергей. – Оба кивнули с вынужденными улыбками. – Анастасия, пойдем с нами в дом.

Макар махнул рукой и побрел по вымощенной круглобокими камнями дорожке к парадному крыльцу.

– Почему она это сделала? – задал он риторический вопрос, войдя в гостиную и рухнув на диван. – Неужели из-за этого? – Он потряс в воздухе запиской и горестно уставился на нее. – Анастасия, вы ведь были с ней подругами. Она наверняка делилась с тобой секретами. Ты можешь понять, почему Любочка решила все свои вопросы вот таким способом?

Настя этого понять не могла. Более того, самоубийство настолько не вязалось с Любочкиным мироощущением, что она даже не нашлась, что сказать раздавленному горем мужу.

Возвратившись к себе, она вошла в комнату, где сидел Владимир, и несколько раз прошлась туда-сюда, заложив руки за спину. Тот не обернулся, углубленный в процесс починки. Тогда Настя не сдержалась и сообщила его замечательно вылепленной голове, развернутой к ней затылком:

– Представляете, моя соседка по даче покончила с собой!

– Да что вы говорите? – живо обернулся он. – Из-за чего?

– Ощущала себя никому не нужной, – со вздохом сделала вывод Настя. – Мы с ней приятельствовали, ее муж в трансе.

– От души ему сочувствую.

Настя вспомнила про листок с телефоном, который дала ей Любочка накануне, и в порыве печали извлекла его из сумки. Повертела в руках, разглядывая прелестно выписанные буковки, и только тут заметила, что на обратной стороне тоже что-то есть. В ее ловких пальцах листочек сделал сальто, и Настя увидела, что прямо поперек него торопливо написано: «Меня хотят убить».

Некоторое время Настя тупо смотрела на эту фразу, потом тихо ахнула. Был ли это сигнал SOS? Немой вопль? В голове ее завихрились мысли, толкаясь и мешая друг другу, словно дети на переполненном катке. «Господи, неужели я прошляпила Любочкину жизнь? – покрываясь холодным потом, подумала Настя. – Она надеялась, что я ей помогу, а я…»

Почему же Любочка тогда, в ресторане, не дала ей понять, что в записке нечто важное? Почему не намекнула на опасность? Понятное дело – из-за усатого. Он не позволил ей уйти в дамскую комнату, встал неподалеку и слушал, о чем они говорят. Значит, именно усатый причастен к смерти Любочки!

А как же тогда письмо, которое показывал ей Макар? Оно определенно настоящее, Макар не дурак и опытный адвокат к тому же. Допустим, Любочку и в самом деле убили. Убийца, дабы замести следы, силой заставил жертву написать предсмертную записку. В этом случае письмо должно быть коротким и предельно лаконичным. Не таким, какое оставила Любочка.

Настя держала записку в дрожащих пальцах и не знала, что с ней делать.

– Вам разговоры не будут мешать? – наконец спросила она у погруженного в компьютерную нирвану Владимира. – Я хочу позвонить подруге, а телефон только в этой комнате.

– Звоните, конечно, – замахал тот руками. – Зачем вы вообще спрашиваете? Это ваш дом.

Настя дрожащими пальцами набрала номер и сказала:

– Люся, ты должна уделить мне несколько минут.

– А почему у тебя такой голос? – тут же заметила та.

– Помнишь мою соседку Любочку Мерлужину?

– Отлично помню, – напряженно ответила Люся. – И?

– Она сегодня ночью покончила с собой.

– Да ты что? – ахнула впечатлительная Люся. – Как? Почему? Она же была такая вся благополучная!

– Вся, да не вся, – отрезала Настя. – Впрочем, я тебе не сплетничать звоню, а посоветоваться.

Кинув взгляд в сторону копошащегося над компьютером Владимира, она понизила голос и продолжала:

– Дело в том, что вчера вечером я видела Любочку. Она сказала мужу, что поедет ночевать к тетке, а сама отправилась в городскую квартиру. Но перед этим ужинала в ресторане с мужчиной.

– Хочешь сказать, у нее был любовник?

– Возможно, любовник. А возможно, и нет. Как бы то ни было, она этому типу слепо подчинялась. Когда я заговорила о Макаре, она тут же начала оправдываться. Говорила, что это вовсе не то, что я подумала, что она мечтает освежить свои с Макаром отношения, а этот тип вроде как ей помогает.

– Ну-ну, – пробормотала Люся. – Здорово он ей помог.

– Ох, Люся! Я боюсь, как бы он ей в прямом смысле не помог отправиться на тот свет!

Она в двух словах рассказала про записку.

– Да брось! – отмахнулась Люся. – Это какая-то ерунда. Забудь и не бери в голову. Просто глупое совпадение. Она ведь была в ресторане, а не в пустыне. Могла закричать, позвать на помощь, разве нет?

– Да, – уныло согласилась Настя.

– Тогда перестань комплексовать.

– Но я комплексую! – призналась Настя. – Понимаешь, я не знаю, что делать. Не могу же я обо всем рассказать Макару! Однако на душе так неспокойно! Тот тип, с которым Любочка ужинала, возможно, был последним, кто видел ее живой. По этому поводу хотелось бы задать ему парочку нелицеприятных вопросов. Но я не знаю, как его найти.

– Может быть, сообщишь в милицию? – неуверенно предложила Люся.

– Ага. Ты ничего не забыла? Макар – адвокат, до него наверняка дойдет вся без исключения информация. Вот это будет фишка: сразу после гибели жены узнать, что она бегала на сторону!

– Н-да, – согласилась Люся. – Нескладно.

– Но и оставить все так, как есть, я не могу. Представляешь, какую я ощущаю ответственность?

– Послушай, а Любочка не упоминала о том, как зовут парня, с которым она ужинала?

– Нет, – с сожалением ответила Настя.

– Но ты могла бы его узнать?

– Конечно, могла бы. Только где я его возьму?

– Сосредоточься, – велела Люся. – Что, если ты запомнила какую-нибудь деталь, которая станет зацепкой?

– Так ты тоже считаешь, что его надо разыскать?

– Конечно! – с большим жаром подтвердила Люся. – Расскажи-ка мне, как он выглядел.

– Ну… Он высокий… И хотя довольно строен, морда у него сытенькая. Знаешь, есть такие типы, у которых каждый ген заражен самовлюбленностью. Да! И еще усы. У него короткие усы щеточкой.

– Он с тобой разговаривал? – поинтересовалась Люся.

– Нет, буркнул только: «Благодарю». Дело в том, что, когда я проходила мимо, он уронил визитную карточку. В углу было написано какое-то слово. Вот была бы зацепка, если бы я сумела разглядеть, какое!

– Думаешь, в углу была его фамилия? – засомневалась Люся.

– Вряд ли. Скорее всего название конторы, в которой он служит.

– Но вспомнить название ты не можешь? – уточнила Люся.

– Не могу. – Настя вздохнула и почесала переносицу. – Видеть я его видела, но о-о-очень мельком.

– Простите, что встреваю, – совершенно неожиданно подал голос Владимир, поворачиваясь на своем крутящемся стуле лицом к хозяйке. – Я невольно слушал ваш разговор…

– Подожди, – велела Настя Люсе и, прикрыв трубку ладонью, вежливо наклонила голову: – Да-да?

– Я могу вам помочь вспомнить это название, – признался тот. – Заявляю это совершенно серьезно.

– Люся, – сказала Настя в трубку, – тут у меня человек… Он… э-э-э… Говорит, что может помочь мне вспомнить это слово.

– Твой новый друг блондин? – с легкой иронией уточнила Люся.

– Нет, совсем наоборот.

– Брюнет, – хихикнула та.

– Точно.

– С карими глазами?

– Как в воду глядишь.

– Стриженый, словно новобранец, и с родинкой на щеке?

– В яблочко.

– Надеюсь, ты шутишь, – пробормотала Люся.

– Ничего подобного.

– И откуда он взялся? Шагнул на грубый дощатый пол прямо из твоего сна?

– Не сейчас.

– А блондин-то, блондин куда делся?! – никак не успокаивалась Люся. – Ах да, ты ведь не можешь говорить! Так брюнет собирается помочь тебе вспомнить слово на визитке?

– Кажется.

Настя мельком посмотрела на Владимира и увидела, что тот, сложив руки на груди, изучает ее мягким и проницательным взглядом психоаналитика.

– Вы хотите использовать свое незаконченное медицинское образование? – высказала она догадку.

– Точно, – подтвердил он. – Если вы видели слово на визитке, оно застряло в вашем подсознании, словно елочная иголка в ковре.

– Люся, я тебе позже перезвоню, – заявила Настя и, положив трубку, снова обратилась к Владимиру: – А вы умеете работать с подсознанием?

– Я владею гипнозом. Только перед сеансом вам нужно расслабиться. У вас есть вино?

– Учтите: я, как выпью, сразу забываю про манеры и веду себя с мужчинами совершенно неприлично.

– Ну, хорошо. Можно ограничиться горячим сладким чаем.

Он сам напоил ее чаем, уложил на диван и снял со стеллажа декоративные часы с серебряным маятником, приказав смотреть на него не отрываясь. Настя обратила внимание на то, что руки у него и в самом деле докторские – белые и ласковые.

– А что, если я не поддамся гипнозу? – спросила она, неотрывно следя за этими руками.

Больше ей сказать уже ничего не удалось – язык стал тяжелым, и руки стали тяжелыми, и веки тоже. Она закрыла глаза и провалилась в бездонную яму.

Глава 3

Очнувшись, она с трудом поняла, где находится. В комнате было темно и тихо. Под боком у нее лежало что-то большое, теплое и пахнущее мужским лосьоном. Перекатившись через препятствие, Настя мигом очутилась на полу.

Точно зная, что торшер стоит справа от окна, она на четвереньках побежала в нужном направлении и дернула за веревочку. На ковер тотчас же свалился кружок света, очерченный абажуром. Все еще на четвереньках, Настя обернулась назад и увидела, что Владимир лежит на боку, повернувшись лицом туда, где только что находилась она сама. К невыразимому ее облегчению, он был полностью одет. Не сумев совладать со своими чувствами, она вскочила на ноги и гневно закричала:

– Эй! С чего это вы разлеглись на моем диване?

Владимир резко поднялся и одним движением сбросил ноги на пол.

– Я не смог вас разбудить, а было уже три часа ночи.

– Надо заранее предупреждать, что вы только вводите в транс, а выводить не умеете!

– Я умею, – обиделся Владимир. – Я вас давно из транса вывел. Вы сразу же решили выпить вина, а потом уложили меня на диван рядом с собой, обняли, стали говорить хорошие слова…

– Хорошие – это какие? – мрачно поинтересовалась Настя. – И вообще: почему я решила пить вино?

– Откуда я знаю?

– А кто знает? – рассердилась Настя. – В здравом уме я бы ни за что не пила. Значит, вы меня не до конца разгипнотизировали. Кроме того, я же вас предупреждала насчет вина!

– Я пытался вас остановить, – обиделся Владимир.

– И что?

– И вот, – он показал запястье, которое украшала красная лунка от зубов. – Вам до такой степени хотелось выпить, что вы изволили кусаться.

– Ну, в общем, мне все ясно. А компьютер вы починили?

– Ясный пень.

– Почему же тогда домой не уехали?

– Не хотел оставлять вас одну в состоянии прострации. Тем более ваша соседка сегодня покончила с собой. Все это так трагично. Женщина не должна быть одна, когда ей тяжело.

– Ну, ладно, – смилостивилась Настя. – Вы все очень хорошо объяснили. Вот только утаили самое главное: я вспомнила слово, которое видела на визитке?

– Конечно. Я ведь обещал, что вспомните.

– И что это за слово?

– Из трех букв.

Настя мгновенно покраснела и пробормотала:

– Значит, вот что сидит у меня глубоко в подсознании!

– В сущности, это не слово в прямом смысле.

– А что? – напряженно спросила она.

– Аббревиатура. Вы видели аббревиатуру «КЛС».

– «КЛС»? – Насте на ум тут же пришли люди в комбинезонах, которых она приняла за грабителей. – Да вы ошиблись! – закричала она. – Эти буквы я видела вовсе не на визитке, а на микроавтобусе вчера утром.

– Ничего не знаю про микроавтобус, – уперся Владимир, – но за свои слова отвечаю. Именно на визитке было начертано «КЛС».

– Вы шарлатан, – обвиняющим тоном заявила Настя. – Гипнотизер-недоучка! Мне лучше знать, откуда в моей голове взялось «КЛС»!

– Вместо того чтобы обвинять, как следует пошевелите мозгами! Ведь эта аббревиатура могла быть и там, и там!

– И на визитке, и на микроавтобусе? – слегка остыла Настя.

– А почему нет?

«Действительно, почему нет? Если люди из «КЛС» как-то связаны с Макаром Мерлужиным, один из них вполне мог оказаться знаком с Любочкой. Может быть, этот усатый тип вообще друг семьи?»

– Надо все-таки вытащить из Макара, что это за зверь такой – «КЛС», – вслух подумала Настя. – Тогда можно будет попытаться найти усатого. Знаю, что Макар сейчас не в лучшем состоянии, но ведь это важно! С утра пораньше сбегаю к нему.

– С утра вряд ли получится, – заметил Владимир, хрустко зевая. – Ваш Макар уехал.

– Да, я как-то не подумала, что он не будет сидеть здесь, когда тело Любочки там… Господи, я поверить не могу в то, что она наложила на себя руки!

– Так вам что-нибудь дают эти буквы? – поинтересовался Владимир. – Я имею в виду – «КЛС»?

– Наверное. Когда выясню, что это такое, найду усатого и допрошу.

– А если он не захочет отвечать на ваши вопросы?

– Захочет! Я видела его, вот как вас. И хорошо запомнила. И он наверняка меня вспомнит, не отвертится.

– Послушайте, а вы не боитесь? – неожиданно спросил Владимир. – Вы же сами сказали, что Любочка во всем слушалась этого усатого и даже боялась при нем говорить открыто. И сунула вам записку.

Настя не хотела думать о таких страшных вещах. Поэтому быстро ответила:

– Но милиция ведь не лыком шита! И есть предсмертное письмо… Я, конечно, сообщу о той записке, которую сунула мне Любочка. Просто не хочется смущать Макара рассказом об этой встрече в ресторане…

Где-то на улице неожиданно звонко залаяла собака, в заключение тирады выдав длинную трель. Настя посмотрела на сереющий лоскуток неба в окне и невольно поежилась:

– С ума сойти, уже светает. А мы сидим тут с вами, как два любовника.

Владимир закинул руки за голову и завел нараспев:

– «Вот опять окно, где опять не спят. Может – пьют вино. Может – так сидят…»

Настя внимательно посмотрела на него и осторожно спросила:

– Не хотите поспать еще немножко?

– Нет, – ответил декламатор, вперив мечтательные глаза в потолок, под которым летали писклявые комары. – «Или просто рук не разнимут двое…» Вы любите Цветаеву, Настя?

– Не до такой степени, – пробормотала та. – Если вы не хотите спать, то стоит, наверное, выпить черного кофе и отправиться домой? Вам на работу когда?

Владимир махнул рукой и легкомысленно заявил:

– А! Возьму отгул.

Это Настю по-настоящему обеспокоило.

– А вам вообще есть где жить? – осторожно поинтересовалась она.

– Конечно. У меня четырехкомнатная квартира в Строгино. Только что сделал евроремонт.

– Гипнозом подрабатываете?

Владимир не обратил на шпильку никакого внимания. Вместо этого он потер глаза кулаками и спросил:

– Может быть, подумаем, что такое «КЛС»? Кстати, вы ведь подключены к Интернету. Давайте вместе залезем в Сеть!

– Никуда я с вами не полезу! – решительно отказалась Настя.

– Тогда поспите, а я тут сам пошурую.

– Знаете, не стоит. – Она проявила несвойственную ей твердость. – Думаю, вам лучше поехать домой.

– Но ведь все только начинается!

– Компьютер вы починили, так что все, наоборот, бесповоротно заканчивается. Кстати, сколько я вам должна?

– Я ничего с вас не возьму, – тихо сказал Владимир, проникновенно глядя Насте в глаза. – Мы с вами стали близки, и теперь я считаю вас другом.

– Когда это мы стали близки? – испугалась Настя. – Когда вы меня загипнотизировали? Какой же вы после этого друг?!

– Я не имел в виду физическую близость, а только наше взаимопонимание.

– Так бы и дала по башке, – пробормотала Настя.

– Простите, что вы говорите? – оживился Владимир.

– Я говорю: сервис на грани фантастики – вызываешь специалиста по компьютерам, а тебе присылают друга.

Настя оставила нового друга за компьютером с твердым намерением вытурить его из дому после завтрака. Сама же отправилась досыпать и отключилась сразу же, едва коснулась головой подушки.

Новый день встретил ее визжанием пил и ревом бульдозеров – бригады строителей возводили на окраине поселка шедевры новорусского зодчества. Владимир спал на стуле перед потухшим компьютером, обнявшись с клавиатурой. «До чего странный тип», – подумала Настя, остановившись в дверях.

Ей удалось разбудить его, накормить и отправить восвояси. Надо заметить, что новый друг сопротивлялся. Он обещал откопать в Интернете расшифровку загадочных букв «КЛС» и помочь Насте найти усатого. Однако она наотрез отказалась.

Во-первых, она до сих пор никак не могла «переварить» все, что произошло у нее накануне с Иваном. А во-вторых, эта вспыхнувшая в сердце красивого компьютерного мастера дружба внезапностью и быстротой напоминала ей вирус.

Когда позвонила Люся, Насте пришлось облечь свои ощущения в слова, потому что подруге страшно хотелось знать все-все-все про брюнета с родинкой на щеке.

– Почему же ты не оставила его у себя, если он так хотел остаться? – недоумевала Люся. – Сама говоришь: красивый мужик, не бедствует, профессия в руках.

– Знаешь, он какой-то слишком подобострастный. Из тех, что расстилаются перед женщинами и разводят всякие антимонии…

– Какие? – устало поинтересовалась Люся.

– Ну… Он читал мне Цветаеву.

– Безусловно, это недостаток! – ехидно заметила та.

– Мужчина должен проявлять по отношению к женщине благородство и в то же время быть самостоятельным, решительным и смелым. Как Киану Ривз в фильме «Скорость».

– Смею тебя заверить, что Киану Ривзы в Москве не водятся, – осадила ее Люся. – Так что не валяй дурака! Помнится, еще месяц назад ты пребывала в трансе по поводу того, что засиделась в девках. А тут вдруг повалили красавцы, но – что ты будешь делать! – все не Киану Ривзы!

– Ладно, Люся, давай замнем для ясности! У меня, кстати, новость: я знаю, что было написано на визитке того парня.

– Что? – заинтересовалась Люся.

– «КЛС»!

– Здорово! – сказала Люся. – А что это такое?

– Понятия не имею.

– Здорово! – опять сказала Люся, только уже с другой интонацией. – А откуда ты это узнала?

– Компьютерщик меня загипнотизировал и вытащил это из моего подсознания.

– Больше он у тебя ничего не вытащил? На твоем месте я бы хорошенько проверила дом.

– Да у меня ничего нет, – возразила Настя, напряженно думая о том конвертике с деньгами, которые она спрятала в книжку «Три мушкетера». – И вообще: нечего наезжать на человека, которого ты не знаешь!

Конвертик оказался на месте, и Настя, возмущенно фыркнув, поставила книжку на полку. Потом еще раз достала Любочкину записку и, поглядев на торопливо нацарапанные буквы, покачала головой. Ей совершенно не хотелось рассказывать Макару о встрече в ресторане. Может быть, попытаться все-таки самой найти усатого? Но для этого надо выяснить точно, что такое «КЛС».

Настя взяла записную книжку и позвонила Макару на мобильный. Ответил смутно знакомый мужской голос. Это был кто-то из своих, но не Макар.

– Кто это? – поинтересовалась Настя, совершенно отчетливо чувствуя душевный дискомфорт.

– А вы кто?

– Настя Шестакова.

– Настя, ты? Это Сева Маслов. Макар недавно заезжал, оставил в офисе свою барсетку, в ней лежал сотовый, так что…

Сева работал с Макаром в одной юридической конторе. Они с женой нередко приезжали к Мерлужиным на выходные, и Настя участвовала в совместных посиделках на веранде, затянутой сеткой от комаров.

– Привет! – слегка недоумевая, поздоровалась Настя. – А позови, пожалуйста, Макара.

– Я не могу, – ответил Сева. И, помолчав некоторое время, неловко добавил: – Макар погиб, Настя.

– Что?!

– Погиб, умер. Несчастный случай.

– Я не могу поверить…

– Какой-то джип выскочил на встречную полосу, и… Шофер был под градусом. Так что не думай, будто Макар сам.

Настя вообще ничего не думала. В голове у нее было пусто, как в американской тыкве, выдолбленной накануне Хеллоуина.

Положив трубку, она некоторое время сидела на диване, тупо глядя в стену. Поверить в то, что произошло, было трудно. Вот только что по соседству жила довольно молодая и вполне жизнеспособная семья, и вдруг – бац! – ее будто смело с лица земли.

Настя решила заехать к Маслову на работу и поговорить с глазу на глаз. Немного придя в себя, она села за руль и двинулась в Москву.

Сева встретил ее на пороге кабинета и под руку подвел к креслу, как будто это она была вдовой. Он ворошил оранжевые кудри и повторял одно и то же:

– Ты только не волнуйся.

– Послушай, Сева, у меня к тебе один вопрос, – вклинилась в его причитания Настя. – Ты слышал о «КЛС»?

– Что это такое? – Тот удивленно приподнял рыжие островки, считавшиеся бровями. – Что-нибудь типа ЛСД?

– Да нет. Вероятно, это какая-то фирма. Или учреждение. Служащие «КЛС» одеваются в бело-синюю форму и ездят на микроавтобусах.

– Господи, а зачем тебе эта «КЛС»? – Маслов развел руки в стороны. Выразительные жесты были частью его профессии.

– Мне надо, – уперлась Настя. – Я видела, как микроавтобус этой фирмы приезжал к Макару на дачу. И Макар сказал, что это связано с работой.

– Ой, не знаю, Настя! – растерялся Сева. – Может быть, Макар вел какое-то дело по этой «КЛС»?

– А посмотреть… Посмотреть ты не можешь? Мне правда очень надо! – Настя умоляюще сложила руки перед собой.

– Ну, ладно. – Сева поднялся. – Сиди тут. И тихо сиди. Хочешь, съешь шоколадку.

Настя согласно закивала. У Маслова на столе стоял широкий стеклянный стакан с маленькими шоколадками. За те полчаса, которые хозяин кабинета отсутствовал, она уничтожила их все, скатав фантики в большой разноцветный мячик.

– Ничего не нашел, – сообщил Сева, возвратившись. – Может, он просто так сказал тебе, что это связано с работой?

– Может быть, – промямлила Настя. Ей не очень хотелось рассказывать про сеанс гипноза и его результаты. Однако о записке Любочки со словами «Меня хотят убить» она не рискнула умолчать.

– Ты не мог бы передать ее куда следует? – с надеждой спросила Настя.

Когда она показала ему записку и объяснила, как та попала к ней, Сева стал похож на грозовую тучу. Он нахмурился, надулся и принялся бегать по кабинету, вертя записку в руках и бормоча что-то нечленораздельное.

– Ладно! – возвестил он наконец. – Я, конечно, передам ее милиции. Если ты понадобишься, тебе позвонят. Только оставь номер своего мобильного.

– У меня нет мобильного, – призналась Настя.

Сева, привыкший к своей трубке, словно к зажигалке в кармане, удивленно воззрился на нее.

– Ну… – пробормотал он, – тогда оставь номер того телефона, по которому тебя можно найти.

– Вот. – Настя принялась быстро писать. – Как правило, я ночую в квартире или на даче.

Она подала ему клочок бумаги, который Сева тщательно спрятал в бумажник вместе с Любочкиной запиской.

– Ты будешь на похоронах? – спросил он напоследок.

– Я еще не знаю, – уныло ответила Настя, которую до обморока пугали кладбища.

На следующий день она перезвонила Севе и спросила, отдал ли он записку и как на нее отреагировала милиция?

– Они не станут возбуждать уголовное дело на основании этой записки, – мрачно заявил Сева. – Она могла быть написана когда угодно. Ты ведь не видела, как Любочка писала эти слова, верно?

– Я просто не обратила внимания.

– И вы находились в общественном месте, ей ничто не угрожало.

– Хочешь сказать, меня даже не вызовут на допрос?

– У них есть ее предсмертное письмо. Уже провели экспертизу и доказали, что оно подлинное.

– Но…

– Настя! – проникновенно сказал Сева. – Я советую тебе успокоиться. Уверяю: ты сделала все, что полагается в таких случаях. Остается только оплакивать наших друзей.

Настя не желала оплакивать друзей, зная, что в деле осталась одна неясность. У этой неясности даже было название – «КЛС». Выяснить, что это такое, не удавалось никакими способами. Однако Настя предпринимала попытку за попыткой, просматривая телефонные книги, бизнес-справочники и журналы.

Люся была в курсе всех событий. Обремененная двумя малолетними отпрысками, она вот уже третий год сидела дома, охотно исполняя роль домашней хозяйки. Всякие новости извне она принимала и переваривала жадно, словно голодная кошка мясные обрезки.

– У тебя есть два пути, – сказала она, когда разговор в очередной раз зашел о таинственной «КЛС». – Ты можешь обратиться к детективам и заплатить за то, чтобы они нашли эту загадочную фирму. Или можешь позвонить своему Владимиру, чтобы он еще раз тебя загипнотизировал.

– Зачем? – опешила Настя.

– Ты ведь хорошо видела микроавтобус, – терпеливо объяснила Люся. – В твоем подсознании наверняка застрял его номер. Под гипнозом этот номер ты вспомнишь. А уж узнать, на какую фирму он зарегистрирован, даже я, наверное, смогу.

– Второй путь мне не очень нравится, – честно призналась Настя. – Для гипноза нужна спокойная обстановка. Значит, снова надо тащить Владимира к себе на дачу. Нет уж, лучше я обращусь к сыщикам.

– Долларов сто заплатишь, – предупредила Люся.

– Ну и заплачу! – уныло ответила Настя.

– Брось ты все это! – неуверенно сказала Люся. – Все равно уже ничего не вернешь и не поправишь. Ни Макара, ни Любочки больше нет.

– Люся, я точно тебе говорю: это темное дело.

– Тем более: зачем тебе в это темное дело лезть?

Некоторое время они препирались, но Настя продолжала стоять на своем.

– Вместо того чтобы орать, скажи, где мне взять сыщиков, разыскивающих фирмы с таинственными названиями?

– Купи газету с объявлениями, – посоветовала Люся.

– Там этих сыщиков, наверное, много, – вздохнула Настя. – По какому принципу их выбирать?

– Пусть все решит провидение! Возьми газету в руки и жди какого-нибудь знака.

– Ты снова смотрела душераздирающую мелодраму? – догадалась Настя. – Скоро я начну сочувствовать твоему мужу.

– Если ты забыла: он в гипсе. И смотрит мелодрамы вместе со мной.

Купив газету, Настя вышла с ней на балкон, тщетно надеясь освежить кожу дуновением вялого и сухого ветра. Но едва она начала читать нужную колонку, как откуда-то сверху спланировал дымящийся окурок и, вонзившись в бумагу, весело затрещал. Настя взвизгнула и затрясла руками. Газета при этом выпала и полетела вниз. Окурок на лету продолжал жалить ее, вероятно, решив проделать в самой середине некрасивую дырку.

Настя во все глаза смотрела на то, как газета приземлилась на верхушку дерева и осталась там, вызывающе подрагивая страницами.

– Если Люся права, то кто-то свыше не хочет, чтобы я продолжала поиски, – вслух произнесла она.

«Свыше» громко заржали. Вероятно, окурок бросили специально, чтобы развлечься. Настя не стала шуметь, а просто сбегала к киоску, где приобрела еще один экземпляр того же издания. Развернула его на полосе с объявлениями и в таком виде оставила на кухонном столе, ожидая какого-нибудь знака. Спустя пять минут засунула в кухню нос и посмотрела на газету. С ней, понятное дело, ничего не случилось.

– Чушь, – фыркнула Настя, почти что презирая себя.

Именно в этот момент на газету села муха. Она устроилась на взятом в прямоугольничек объявлении и принялась потирать лапки, словно предвкушая невероятное приключение. Боясь спугнуть ее, Настя сделала два осторожных шажка вдоль стены и вытянула шею.

Выбранное мухой агентство находилось в двух кварталах от Настиного дома. Стараясь сдержать дрожь нервного возбуждения, Настя вышла из дому, положив в сумочку двести долларов. Путь ее лежал мимо кинотеатра, мимо большого супермаркета, мимо спортивного магазина…

Она увидела их издали. Людей в сине-белых комбинезонах. Они суетились как раз возле спортивного магазина. На земле стояли большие пластиковые ведра и контейнеры, наполненные флаконами с бытовой химией. Двое «комбинезонов» мыли в магазине окна, двое других протирали бордюры, пятый драил урну на входе. Здесь же стоял уже знакомый Насте микроавтобус. Шофер был другой. Насколько Настя могла судить, люди в комбинезонах тоже были не те, которые обыскивали дом Макара.

Боясь упустить удачу, она торопливо достала из сумочки ручку и накорябала в блокноте номер микроавтобуса. Потом смело подошла прямо к нему.

– Послушайте, где находится офис вашей фирмы? – спросила она у шофера, который читал журнал с таким видом, как будто бы там печатали одни гадости.

Тот молча выдернул из нагрудного кармана визитку и, не глядя, сунул в окошко.

– Мерси, мон шер, – пробормотала Настя, ничуть не уязвленная шоферским невниманием.

«Вот! – подумала она. – Вшивый шофер даже не посмотрел в мою сторону. Зато красавец Иван с первого взгляда потерял голову!» Покусав нижнюю губу, Настя решила, что, пожалуй, вопрос с Иваном для себя надо закрыть раз и навсегда. Почему бы при случае не заехать к нему домой и не поговорить? Расставить, так сказать, все точки над «i»? Но сначала она намеревалась найти усатого.

Судя по местонахождению, компания «Клин Стар» благоденствовала. Она занимала двухэтажный домик в одном из коротких переулков неподалеку от Триумфальной площади. Его бело-зеленый фасад улыбался прокаленному городу финскими стеклопакетами.

Настя смело подошла к входу и толкнула дверь, на мгновение встретившись взглядом с видеокамерой, внимательно изучавшей всякого визитера. «Это обычная фирма! – убеждала она себя, испытав неожиданный приступ робости. – Я могу нанять ее служащих на работу, как всякий другой законопослушный гражданин».

Очутившись в вестибюле, она тотчас же уткнулась в каменную грудь охранника.

– Вы к кому? – спросил он, даже не шевельнувшись. Взгляд у него был столь же выразительный, как и у видеокамеры на входе.

– Не знаю, к кому, – нервно дернула плечом Настя. – Где тут компания «Клин Стар»? Хочу, чтобы мне отмыли окна на даче.

– Здесь везде «Клин Стар», – равнодушно сказал охранник и добавил, махнув рукой в направлении коридора: – Пройдите туда. Первая дверь направо.

Первая дверь направо Настю не устраивала. Вот уж что ей было нужно меньше всего, так это задорого вымытые окна. Воровато озираясь, она прошмыгнула в самый конец коридора, где наткнулась на узенькую лесенку, ведущую вверх. Стремясь скрыться с глаз охранника, Настя побежала по ней.

Второй этаж встретил ее тишиной и двумя рядами безликих дверей. На них не было ни номеров, ни табличек, вообще ничего. Решив заглянуть в первую же комнату, она нажала на ручку и опасливо сунула голову.

Комната выглядела скучно, по-канцелярски. Унылые жалюзи на окнах, крутящиеся стулья, насаженные на металлические штыри, да почти пустой желтый стол, похожий на ученическую парту. Она вошла, оставив дверь полуоткрытой. На случай, если хозяин застанет ее здесь и обозлится, что она без спроса.

Как раз в этот миг в коридоре послышались голоса. Двое мужчин шли по направлению к лестнице, и их вначале неразличимые слова звучали все отчетливее. Не собираясь прятаться, Настя тем не менее замерла и прислушалась.

– Будешь действовать в точности как я, – сказал первый голос. – У объекта отличные показатели. Так что все пройдет без сучка без задоринки.

– Договаривались же не повторяться, – закапризничал второй голос. – Это чертовски опасно! Я, конечно, провел предварительную подготовку, но сделал это безо всякой охоты. Мне кажется, что меня подставляют!

– Никто не собирается тебя подставлять. Все продумано до мелочей, ты же знаешь.

– А почему тебя не задействуют? Ты – лучший.

– Не твое дело.

– Ну, хорошо, хорошо. Но мне нужны кое-какие подробности. Я ведь работал раньше на других операциях.

– Не здесь, Аврунин. Детали мы обсуждаем только под открытым небом.

– Ладно, скажи, где и когда мы их обсудим. И учти – времени совсем не осталось.

Мужчины дошли до кабинета, в котором находилась Настя, и она, повинуясь шестому чувству, спряталась за дверью.

– Давай сегодня в семь в начале Тверского.

– А где у него начало? – сердито спросил невидимый Аврунин. – С той стороны, где Пушкин, или с той, где Грибоедов?

– С чего ты решил, что это Грибоедов? – ехидно поинтересовался его собеседник, и Настя, с максимальной осторожностью выглянувшая из-за двери, увидела, что это не кто иной, как искомый усатый!

– Не знаю, – огрызнулся Аврунин. – По крайней мере, я никакой надписи на постаменте не видел.

– И ты решил, что все неподписанные памятники принадлежат Грибоедову?

– Так с какой стороны встречаемся? – ощетинился тот.

– Со стороны поэта.

– Какого?!

– Аврунин, тот, который дальше от Пушкинской площади, совсем даже не Грибоедов.

– Мне все равно.

Настя видела, что он не на шутку рассержен. Это оказался маленький человечек, похожий на актера, исполняющего роль поросенка. У него была здоровая ярко-розовая кожа и крошечный круглый нос. Вместо волос, еще буйных над ушами, на макушке дыбом стоял светлый пушок. Коротенькое тело, обросшее сальцем, переваливалось через брючный ремень и распирало рубашку, угрожая пуговице на животе.

– Пойдем, Аврунин, я провожу тебя до машины, – сказал усатый и пропустил его вперед.

Едва они скрылись из виду, как на столе пронзительно заверещал телефон. Испугавшись, что, услышав звонок, усатый вернется и догадается, что она подслушивала, Настя метнулась к столу и схватила трубку, решив ничего не говорить. Авось звонивший подумает, что во всем виновата плохая слышимость.

Однако никто не сказал в трубку: «Алло!» или что-нибудь подобное. Приглушенный женский голос, едва Настя приложила ее к уху, мягко произнес:

– Наташа сегодня не приедет. Она не согласилась на ваше предложение. Попробуйте позвонить Нонне. Нонна подходит еще лучше. Две последние цифры – пять и два.

В трубке раздались короткие гудки. Настя опустила ее на место и отскочила от стола. Ей совершенно определенно расхотелось встречаться с усатым лицом к лицу. А тем более задавать ему вопросы. Она метнулась было в сторону лестницы, но снизу кто-то поднимался, поэтому пришлось прошмыгнуть обратно.

То, что произошло дальше, напоминало сцену из старого фильма о разведчиках. Когда русского шпиона немецкий офицер застает возле раскрытого сейфа с важными бумагами. В кабинет, широко распахнув дверь, стремительно вошел маленький вертлявый мужчина с портфелем в руке. Увидев прямо перед собой неуверенно улыбающуюся Настю, он поспешно отступил назад и, не сводя с нее цепких глазок, пронзительно закричал:

– Охрана! Сюда!

Настя даже рассердилась. Ни вопроса, ни приветствия – сразу охрана!

– Ну что вы орете? – осадила она его, досадливо морщась. – Я к вам по делу пришла. Меня зовут Наташа.

Из нее как-то сами собой вылетели эти слова. Ведь она точно знала, что в кабинет должна прийти какая-то Наташа, и точно знала, что она не придет. Оставалось лишь надеяться, что эту Наташу никто здесь не знает в лицо.

Вертлявый мужчина склонил набок птичью головку и, с подозрением оглядев Настю, фамильярно заметил:

– Странно, что прислали именно тебя. На мой взгляд, твои данные заданию не соответствуют.

«Интересно, этой Наташе что – предстоит одной выдраить Кремлевский дворец съездов?» – подумала Настя не без раздражения.

– А вы считали, что у меня мосластые ноги и мощная спина? – довольно нахально спросила она.

– Нет. Я думал, у тебя большая грудь и низкий бархатный голос. Хотя бы.

– Полагаете, размер груди играет в таких делах какую-то роль? – надменно спросила Настя. Типам, считающим пределом совершенства девушек из рекламы «Секс по телефону», не стоит давать спуску.

– А разве нет?

– Вы отстали от жизни! – отрезала Настя, искренне надеясь, что ее не заставят пахать вместо Наташи прямо сейчас, доставив на место прохождения службы под конвоем.

– Сядь на стул, – довольно грубо велел вертлявый и прошел на свое рабочее место, бросив портфель на подоконник.

Настя послушно села и, словно пай-девочка, соединила коленки.

– Итак, инструктаж ты прошла, – продолжал тем временем вертлявый, барабаня пальцами по столу.

«Инструктаж? Господи, может, это шпионское гнездо? – с ужасом подумала Настя. – Что, если мне приказано взорвать какую-нибудь подстанцию?»

– А-а-а… Вы не хотите повторить для меня все еще раз? – попросила она на всякий случай.

– Я не собираюсь повторять, мы не на изложении в пятом классе. Ты должна управиться за полчаса. Все произойдет точно через полчаса после твоего прихода.

– Отлично, – покивала та, тряско хихикая. – Полчаса так полчаса.

– Вот ключ, вот адрес, прочитай и запомни, бумагу я заберу.

Вертлявый сунул ей под нос обычный ключ и стандартный лист, на котором были крупно набраны улица, номер дома и номер квартиры. И чуть мельче – этаж и домофонный код.

– Шинкарь будет там в субботу ровно в семь вечера. Не опаздывай – он пунктуален и придирчив, словно плохой начальник. Но даже если что-нибудь случится у тебя в дороге, не дергайся – отсчет времени начнется с той минуты, когда ты войдешь внутрь. В течение получаса ты должна довести Шинкаря до нужной кондиции. Остальное мы берем на себя.

Вертлявый закончил свою тираду и, забрав листок, сунул его в бумагорезку, которая издала довольное завывание. Настя спрятала ключ в сумочку и поглядела на часы. Слова «семь часов вечера» напомнили ей о грядущей встрече на Тверском усатого с Авруниным. Ей страстно хотелось на ней поприсутствовать.

– Теперь я могу идти? – спросила она, ерзая на стуле, который с противным скрипом вертелся туда-сюда.

– Можешь. – Настя вскочила, а вертлявый добавил ей в спину: – Ты ведь понимаешь, что тебе в первую очередь заплатят за молчание, а не за пустячную службу.

Настя повернулась и, важно кивнув, заставила себя с достоинством выйти из кабинета. Теперь охранник на входе и камера слежения пугали ее гораздо больше, чем в момент прихода. Ей казалось, что в любую секунду может подняться тревога, если кто-нибудь наверху сообразит, что никакая она не Наташа. Однако никто за ней не погнался, и через пять минут Настя выкатилась на душную улицу, сотрясаясь от внезапного озноба.

– Интересно, во что это я вляпалась? – пробормотала она, стремясь побыстрее свернуть за угол соседнего дома и забиться в скорлупку своего автомобиля.

Лишь на Садовом, по которому, исходя вонючей гарью, ползли сотни машин, она почувствовала себя в относительной безопасности.

Глава 4

Без четверти семь, с трудом пристроив машину возле «Московских новостей», она уже вертелась на Тверском и высматривала знакомую парочку. Ровно в назначенный час через улицу перебежал Аврунин, минут пять спустя с той же стороны появился усатый. На его лице застыло брезгливое выражение – будто, передвигаясь в толпе простых смертных, он ронял себя.

Лицо его слегка смягчилось, лишь когда он увидел человека-поросенка. Вероятно, его вдохновляла перспектива хоть немного, да поглумиться над ним. Усатый неторопливо пристал к Аврунину, словно большой пароход к маленькому причалу. Сцепившись в пару, коллеги принялись прогуливаться взад-вперед по бульвару. Настя следила за ними издали, решив, что с такого расстояния усатый вряд ли разглядит ее и уж тем более не узнает в ней Любочкину знакомую, которую мельком видел в ресторане. Но рисковать все же не стоит, и подбираться к усатому близко нельзя. Если же не подбираться, то как разнюхать, о чем пойдет разговор?

Тут взгляд Насти упал на молодого человека, который дремал на одной из лавочек, свесив голову на грудь. Масса мелочей свидетельствовала о том, что молодой человек находится под мухой. Был он при этом прилично одет и аккуратно стрижен, что заставляло надеяться на успех переговоров, в которые Настя собиралась с ним вступить. Конечно, если он вообще в состоянии разговаривать. Устроившись рядом, она покашляла, что не возымело на молодого человека ровно никакого действия.

– Уважаемый! – позвала она и ткнула его пальцем в плечо.

Уважаемый повалился на лавку и, открыв глаза, непонимающе уставился в пустое небо.

Настя поспешила появиться в поле его зрения.

– Мне нужна ваша помощь, – сказала она, почти не веря в успех.

– А в рот тебе не плюнуть? – с неожиданной сварливостью ответил тот.

– За помощь я заплачу. – Настя поспешила завлечь его деньгами. – Дам сто рублей.

– Сто рублей?

Судя по всему, сумма подействовала на молодого человека отрезвляюще, потому что он принял вертикальное положение со скоростью грабель, на которые наступили. Вжик – и он уже смотрел на Настю покрасневшими, но чертовски внимательными глазами.

– Видите вон тех мужчин? – взяла она быка за рога. – Они сидят на лавочке и разговаривают.

– Ну?

– Мне надо знать – о чем они говорят. Сможете непринужденно пройтись мимо и подслушать? Хоть что-нибудь?

– Будь тут, – велел молодой человек и осторожно поднялся.

Ноги держали его не слишком хорошо. Путаясь в собственных коленях, он направился в сторону усатого и Аврунина. Дойдя до скамейки, где те расположились, притормозил и, присев, стал с увлечением перевязывать шнурок на ботинке.

Поначалу собеседники не обращали на него особого внимания. Но минуты через две усатый начал проявлять беспокойство. Он некоторое время пристально смотрел на незваного гостя, потом что-то сказал ему. Тот молча развернулся и поковылял в обратную сторону.

– Вас послали! – догадалась Настя и возмущенно добавила: – Вы бы еще на скамейку к ним сели!

– Не гони волну, – успокоил ее тот и уточнил: – Точно сто рублей?

– Да точно, точно!

– Будь здесь.

Молодой человек потрусил куда-то в сторону магазина «Армения» и смешался с толпой. «Пока он будет бегать, эти двое уже все обсудят!» – досадовала Настя, вытягивая шею в сторону мирно беседующей парочки. Впрочем, волновалась она напрасно. Буквально через две минуты молодой человек снова возник на горизонте. Теперь он шел прямо по газону с суровой важностью московского дворника. Был он одет в синий рабочий халат, а в руках держал палку с металлическим наконечником. Именно на такие палки дворники накалывают бумажный мусор.

Тыча ею в траву вокруг себя, находчивый Настин помощник в конце концов снова подобрался к усатому с Авруниным, только теперь уже с тыла. Остановившись, он достал из кармана горсть фантиков и широким жестом опылил газон. Фантики, гонимые ветром, разлетелись во все стороны. Тогда он принялся фанатично охотиться за ними и так увлекся, что забыл об осторожности. Усатый заметил его и, толкнув Аврунина, побудил перебраться на другую скамейку, стоявшую на противоположной стороне бульвара. Они совершенно явно не терпели ничьего общества.

Молодой человек с палкой наперевес отправился назад. Еще издали он успокоил Настю жестом и приказал:

– Будь здесь.

– Эй! – негромко окликнула она его. – Вас как зовут?

– Петров, – лаконично сообщил тот и быстро скрылся из виду.

Через пару минут он возвратился снова, но уже без маскарадного костюма, обозрел окрестности и направился к компании мальчишек, гонявших мяч на детской площадке. В последний раз усатый и Аврунин очень удачно пересели к площадке спиной.

Переговорив с детьми, неутомимый Петров вступил в игру. Повинуясь его подмигиваниям, дети часто промахивались, а он охотно и резво бегал за мячом, подолгу застревая возле скамейки.

Издали Настя не могла понять, раскусил ли усатый эту уловку, однако он опять поднялся на ноги, побуждая Аврунина следовать за ним. Они снова начали прогуливаться, но теперь уже постоянно озирались по сторонам и были похожи на заговорщиков.

Обнаруженный Петров тем временем блестящим взором следил за их передвижениями. Обещанные сто рублей активно стимулировали его серое вещество. Душа страждала, и мозг изо всех сил пытался ее ублажить. Настя про себя решила, что, исчерпав всю прозу, Петров поэтично пролетит над бульваром на самодельных крыльях.

Когда усатый и Аврунин отошли на приличное расстояние и снова уселись на лавку, Петров метнулся через улицу к стоявшей неподалеку от «Макдоналдса» «Газели» и, проведя короткие переговоры с шофером, вернулся обратно, неся в руках кусок брезента. Обойдя парочку по широкой дуге, он снова зашел ей в тыл и, накрывшись своей добычей, лег на траву, явно надеясь слиться с пейзажем. Время от времени брезент принимал очертания живого тела и перебегал на новое место, шелестя и хлопая складками.

В конце концов он снова был замечен и, судя по всему, опознан. Усатый наклонился к Аврунину и что-то сказал ему. Тот подхватился и стремглав помчался к магазину. Вернулся с большим пакетом и пластиковыми стаканчиками. Нетрудно было догадаться, что находится в пакете. Усатый встал и, ступив на газон, принялся что-то горячо говорить, обращаясь непосредственно к куску брезента. Настя обомлела.

Действительно: что такое сто рублей? Фантом по сравнению с совершенно конкретной бутылкой. «Сейчас он все им расскажет! – испугалась она. – И еще укажет на меня пальцем. Может быть, я и успею убежать, но усатый все равно насторожится. И если он хоть в чем-то виноват, уничтожит все улики! Надо убираться отсюда!» – решила она и, поднявшись, быстро зашагала прочь.

Итак, фокус не удался. Расстроенная Настя примерно полчаса просидела в машине, размышляя обо всем, что с ней произошло за день. Потом зашла в «Сабвей» и только тут поняла, насколько проголодалась. Набрав полный поднос съестного, она принялась заглатывать булочки с изюмом, которые нравились ей больше всего. Когда подошла очередь овощного бутерброда и двух кусков торта, кто-то справа от нее громко сказал:

– Не устаю поражаться матушке-природе.

Повернув голову, Настя увидела мужчину средних лет в больших очках, за которыми пряталось пресное лицо. Он сидел за соседним столиком, отделенный от нее низкой перегородкой.

– Моя бывшая жена питалась морковью, сдобренной семенами льна и клочками петрушки, и при этом постоянно жирела, словно в нее ежедневно высыпали пакетик сухих дрожжей. Вы же стройная, как тополь, а жрете, как домашняя свинья.

Настя перестала жевать и, с трудом проглотив очередной кусок, поспешно допила кофе и вышла на улицу. «Интересно, – подумала она. – Категория «дурак» присуща обоим полам. Есть мужчина-дурак, и есть женщина-дура. А вот нишу придурков почти целиком заполняют мужчины. И, насколько я понимаю, они множатся, как элитная порода кроликов».

Не в силах просто так уехать домой, Настя нырнула в подземный переход, потом перешла улицу поверху и снова вышла на бульвар. Осторожно продвигаясь вперед, она внимательно глядела по сторонам и уже через пять минут обнаружила Петрова, который в размягченном виде сидел на скамейке, смежив вежды и вдавив подбородком в грудь верхнюю пуговицу рубашки.

Настя замерла. Петров сейчас был не просто Петров. Он был хвостиком того клубка, который ей страстно хотелось распутать. Впрочем, чтобы дернуть за этот хвостик, его необходимо привести в чувство.

– Петров! – позвала Настя, подсаживаясь к нему. – Вы меня слышите?

Петров ее не слышал. Когда Настя толкалась, сотрясая его сны, он мычал и чмокал губами, собирая на лбу младенческие складочки. Только сейчас она заметила, что он довольно смазлив. Черные ресницы оттеняли его гладкие, по-девичьи розовые щеки, а рот был большим и страстным.

– Что же мне делать с этим кладом? – пробормотала Настя.

Она не могла бросить его тут, ни о чем не спросив. Вполне возможно, этому типу удалось подслушать что-нибудь интересное. Но самое главное, необходимо выяснить, не разболтал ли он усатому с Авруниным о ней, Насте. Если так, ей стоит об этом знать.

Можно попытаться отрезвить Петрова прямо на бульваре, купив охлажденной минералки и устроив над его головой небольшую грозу. Есть и другой вариант: уговорить кого-нибудь донести сокровище до «Тойоты», транспортировать его до своего дома, там с помощью соседа-студента засунуть в лифт и дотащить до квартиры. Дождаться, пока сокровище проспится, и уж тогда с чувством, с толком, с расстановкой…

Настя выбрала более хлопотный, но более надежный второй вариант. Дело стало лишь за грузчиком. Она беспомощно огляделась по сторонам. Ее вниманием сразу же завладел человек, обходящий дозором бульварные урны. Был он деловит, собран и очень ответственно относился к избранному делу. С таким же выражением лица выходили на субботники большие руководители, чтобы лично поворошить граблями мусор социализма.

Собиратель бутылок обладал впечатляющими физическими данными. Глянув на большой пакет, доверху заполненный его добычей, Настя грешным делом подумала, что этот Геракл просто-напросто отбирает посуду у граждан, решивших на его глазах побаловаться пивом.

– Эй вы! – позвала она и пощелкала пальцами над головой. – Подите-ка сюда.

Геракл сплюнул и отвернулся. Настя хмыкнула и без колебаний пошла в его направлении.

– Хотите быстро заработать? – спросила она, покопавшись в кошельке и добыв из его шелковых недр сторублевку.

– А чего надо сделать? – заинтересовался Геракл и посмотрел на купюру боковым зрением, но зорко, словно воробей, заметивший корочку.

– Надо донести до машины одну вещь. Крупную.

– Где машина? – поинтересовался тот.

– Там, возле редакции «Московских новостей».

– А где вещь?

– Вот вещь, – сообщила Настя, махнув рукой на Петрова.

– Где? – тупо переспросил Геракл.

– Вот она сидит, – рассердилась та. – В итальянских ботинках и рубашке «поло».

Геракл привстал на цыпочки и спросил:

– Вы, наверное, имеете в виду вещь, которую потащили куда-то патлатые типы?

Настя подпрыгнула от неожиданности и резко обернулась назад. Петров больше не сидел на скамейке – он был переброшен через плечо жутко лохматого парня, который, словно снежный человек, какими-то дикими прыжками несся по бульвару. Зад похищенного Петрова подпрыгивал у него на плече, словно поплавок, сигналящий о поимке сумасшедшей рыбы. Рядом бежал еще один длинноволосый хомо сапиенс, только на пару размеров мельче.

– Караул! – закричала Настя. – Грабят!

Не помня себя от ярости, она бросилась в погоню, вопя, как торговка, уличенная в обвесе. Геракл, гремя бутылками, стремглав помчался за ней.

– Догоним! – ободрил он Настю. – Они груженые, а мы налегке.

Однако длинноволосые мастерски уходили от погони. Они успели перебежать на зеленый сигнал светофора и оставили бы преследователей щелкать зубами на другой стороне улицы, если бы Геракл не выскочил на середину дороги и не принялся размахивать мешком с бутылками у себя над головой. Надсадно гудя, машины медленно тронулись с места, однако дали-таки Насте перебежать дорогу.

– Вон они! – крикнул Геракл. – Нырнули во двор!

Когда Настя свернула за угол, у нее едва не подкосились ноги – патлатые засовывали Петрова в машину, усердно сгибая ему конечности, которые вяло распадались, словно ноги у дохлой курицы. Конечности категорически не лезли в салон автомобиля, желая остаться снаружи.

– Не успеем! – в отчаянье крикнула Настя. – Увезут!

И тут позади нее кто-то аккуратно нажал на клаксон. Один раз, потом второй. Обернувшись, она увидела возле себя «Волгу», за рулем которой сидел придурок из «Сабвея».

– Насколько я понял, у вас тут погоня? – спросил он, высовывая нос и очки в полуоткрытое окно.

– Гады, видишь, украли нашу вещь! – сообщил Геракл, мотнув подбородком на взревевший автомобиль, начиненный патлатыми и Петровым в придачу.

– Садитесь! – велел очкарик. – Я, конечно, не Шумахер, но постараюсь не ударить в грязь лицом.

– Кто такой Шумахер? – шепотом спросил Геракл у Насти, отчаянно дергавшей дверь.

– А какую вещь? – в свою очередь поинтересовался очкарик, помогая ей.

– Они утащили моего парня! – отрывисто бросила Настя, приплясывая на заднем сиденье. – Петрова. Вы могли видеть, как его засовывают в машину.

– Почему же вы сказали – вещь? – удивился очкарик.

– Он надрался, – сообщил Геракл, – и понимает сейчас не больше, чем стул.

– Ну-у… – протянул очкарик. – Не завидую я вашему стулу.

– Почему? – вопросила Настя.

– Потому что я знаю этих ребят. Они «голубые».

Геракл крякнул, а опешившая Настя спросила:

– С чего это вы взяли?

– Я вхожу в интеллектуальную элиту города! – хвастливо заявил очкарик, разгоняясь и закладывая крутой вираж на повороте.

– Дуется по вечерам в шахматы на бульваре, – пояснил Геракл. – Только щас его вспомнил. Как тебя звать-то, академик?

– Вельямин, – гордо сообщил тот. – А эти, – он подбородком указал на удирающую «девятку», – тусуются возле общественного туалета, пристают к гуляющим студентам и вообще ведут себя на редкость агрессивно.

Геракл наклонился к Насте и хихикнул:

– Наверное, кто-нибудь из «этих» потрепал его по коленке.

– Никогда не слышала, чтобы «голубые» среди бела дня похищали людей! – сказала огорошенная Настя, хватаясь двумя руками за спинку переднего сиденья, опасаясь выдавить дверь и вывалиться на мостовую: Вельямин показывал настоящий класс.

Сама она разрумянилась, а волосы у нее стали дыбом. От встречного ветра, бьющего в лицо, Геракл раздухарился и стал громко кричать в окно:

– Гомики не уйдут! Держи каналий!

Вместо того чтобы сердиться, Вельямин громко хохотал и бил ладонью по клаксону. Настя подумала, что с такой компанией можно запросто загреметь либо в вытрезвитель, либо в сумасшедший дом. Впрочем, выбора у нее не было – не попадись эти двое ей под руку, Петров исчез бы безвозвратно.

Погоня закончилась так же внезапно, как и началась. «Девятка» нырнула в переулок, проскочила двор и, в последний раз рыкнув, воткнулась в бордюрный камень. Вельямин, намеревавшийся повторить ее маневр, был заловлен и прижат к тротуару материализовавшимся прямо из воздуха гибэдэдэшником.

– Ёшкин кот! – возопил Геракл. – Подсекли на вдохе!

Гибэдэдэшник с деланой неспешностью приближался к «Волге». Массивность его загривка и суровость лица явно не соответствовали пустячности нарушения.

– Куда летим? – спросил он, глядя на Вельямина из-под тяжелых век, которые разбухли на государственной службе, словно вареники в кипятке.

Настя, по глупости даже обрадовавшаяся вмешательству человека в форме, высунулась в окно и крикнула:

– Сержант! Там «голубые» человека похитили! А мы за ними гонимся!

Сержант посмотрел на нее без всякого выражения и снова обратил взор на Вельямина.

– Гонитесь, говоришь? «Формула один», говоришь? Документики, Шумахер!

Геракл повернулся к Насте и шепотом спросил:

– Откуда он знает его фамилию?

– Кого?

– Водителя нашего, Шумахера?

Настя несколько раз открыла и закрыла рот, после чего сообщила:

– Фамилию теперь на номерах пишут. Внизу. Мелким шрифтом.

– Я фигею, – пробормотал тот, погромыхивая бутылками, которые он все это время прижимал к животу. – И хрен ли мне в таком разе машину покупать? Чтоб меня каждая собака могла по фамилии окликнуть!

– Сержант! – строго сказала Настя, выбираясь из автомобиля и принимая позу колхозницы, на время опустившей серп, чтобы дать отдохнуть руке. Одно ее плечо воинственно выдвинулось вперед. – Мы сообщили вам о преступлении, между прочим!

– О каком? – равнодушно спросил тот, неспешно просматривая документы Вельямина.

– «Голубые» украли человека.

– Какая трагедия! – Сержант даже не усмехнулся.

Между тем Настя через его плечо увидела, как длинноволосые вытащили безжизненного Петрова из «девятки» и под руки повели к подъезду задрипанной пятиэтажки. Если бы существовал рейтинг домов-инвалидов, эта пятиэтажка, хрипя от напряжения, выбилась бы в лидеры. Ее фасад выглядел настолько отвратительно, будто последние несколько лет на него злонамеренно плевал каждый входящий и выходящий жилец.

– Вон они, смотрите! – закричала Настя и, схватив сержанта за плечи, попыталась силой развернуть его в нужную сторону.

– Но-но! – рявкнул тот. – Руки!

– При чем здесь руки? Разуйте же глаза! Видите, человека тащат, как дохлого кота!

– Расцениваю ваши действия как нападение на сотрудника милиции, находящегося при исполнении, – сурово заявил сержант, не обращая никакого внимания на похищенного Петрова.

– А! Да что с вами говорить! – очень по-женски возмутилась Настя и припустила за длинноволосыми.

Бросив бутылки на заднем сиденье, Геракл побежал за ней.

– А вы, гражданин, останьтесь, – велел сержант Вельямину, хотя тот не делал никаких резких движений.

Настя влетела в подъезд как раз в тот момент, когда за поворотом лестницы исчезли ботинки Петрова. Она рванула за ними, перепрыгивая через две ступеньки, но длинноволосые уже втащили свою добычу в квартиру на втором этаже и захлопнули дверь. На звонки они, естественно, отвечать не собирались.

– Извращенцы! – завопил подоспевший Геракл. – Ни дна вам, ни покрышки!

Настя тоже выкрикнула пару оскорблений из скудного личного запаса ненормативной лексики. Пока они соревновались в придумывании бранных эпитетов, к подъезду подъехала машина с надписью «Телевидение», из которой вывалилась бойкая съемочная группа. Она тащила за собой камеру и наполняла пространство специфическими словечками. Юркий молодой человек в джинсовом жилете с заклепками забрался в палисадник и принялся топтаться там, выбирая нужную позицию. Когда Настя и Геракл вышли из подъезда, он как раз начал говорить в микрофон:

– Мы ведем свой репортаж из обычного московского дворика. Перед нами дом номер четырнадцать, жильцы которого вот уже пять лет не выходят на свои балконы, потому что те находятся в аварийном состоянии.

– Слушайте, здесь телевидение! – Настя толкнула Геракла локтем в бок. – Может быть, попробуем заинтересовать их киднепингом?

– А кто это? – с интересом спросил тот.

– Это не «кто», а похищение людей, – объяснила Настя, пристально глядя на оператора.

Тем временем телевизионщики втащили в палисадник потеющего толстячка в костюме и галстуке.

– За разъяснениями мы обратились к Николаю Николаевичу Бобрянцу, главному специалисту…

Вокруг съемочной группы тем временем стал собираться народ. Подтянулись игроки в домино, припозднившиеся старушки, караулившие подступы к своим подъездам, группы подростков с пивом и просто праздношатающиеся личности. Настя и Геракл, сами не заметив как, оказались в довольно густой толпе.

– Коррозия, происходящая из-за колебаний погоды, – тонким голосом говорил Бобрянец, переминаясь с ноги на ногу, – способствует разрушению арматуры. Только за одну зиму температура воздуха переходит через ноль более ста раз.

На первом этаже позади потеющего Бобрянца распахнулось окно, в котором появилась голова изумленной старухи.

– Чавой-то тут такое? – крикнула она своим товаркам, толпящимся возле палисадника.

– «Новости» снимают! – пояснил кто-то из толпы. – В телевизор попадешь.

Бобрянец закончил выступление и теперь, когда камера перестала пугать его, вытирал лоб огромным клетчатым платком.

– Граждане! – неожиданно звонким голосом крикнула Настя. – Вы знаете, кто живет на втором этаже? Вот в этом подъезде в квартире справа?

– Гомики! – ответил мужчина, одетый в тренировочный костюм и черные ботинки с пряжками.

– Может быть, журналистам будет интересно узнать, что они сегодня унесли с Тверского бульвара человека!

– Журналисты? – ахнул кто-то из толпы. – Креста на них нет!

Журналисты тем временем пытались снять общий план, радуясь оживлению в массовке.

– Правильно, как Ленин помер, так они стали церкви ломать! – коварным голосом заметила какая-то бабка, сноровисто лузгавшая семечки.

– Ленин-то здесь при чем? – спросил раздраженным тоном учительского вида молодой человек с круглым значком: «Внук Брежнева – надежда нации».

– Божественное возвращается в наш мир! – громко заявил мужик с перебитым носом. У него был дурной глаз и спина размером с дверцу холодильника. – Если вы не против, я прочту об этом стихи собственного сочинения.

Он перепрыгнул через низкую загородку и встал посреди вытоптанной корреспондентом и Бобрянцом площадки. Выбросил одну руку вперед и начал декламировать:

Ночь обронила бледный иней,

Она прозрачна и тиха.

И возвращаются богини

В розарии ВДНХ.

– ВВЦ! – поправил из толпы человек в круглых очках. Кто-то тут же ударил его свернутой газетой по затылку и грозно шикнул.

Поэт между тем продолжал с большим чувством:

С прелестной мухинской скульптуры

Начав экскурсионный тур,

Узрят величие культуры

В структуре парковых скульптур!

– По-моему, с этим домом явно не все в порядке! – шепнула Настя Гераклу.

– Гляди туда! – воскликнул тот, показывая пальцем на окна второго этажа. Настя задрала голову и увидела, что к стеклу прилипли две патлатых головы.

– Вон они! – крикнула Настя в полный голос. – Наблюдают за нами, гады!

В этот момент во двор медленно въехала черная «Волга», из которой торопливо вылезла какая-то шишка районного масштаба.

– Что здесь такое? – спросила шишка, плохо среагировав на машину телевизионщиков. – По долгу службы я обязан знать, что происходит!

– Тут стихи читают, – пояснила какая-то тетка, которая не слышала почти ни одной графоманской строчки, потому что была мала ростом и чужие спины поглощали не только вид, но и звук.

Между тем оратор продолжал вещать, все больше заводясь от неослабевающего внимания публики:

Мы, помню, гнали их всем миром!

Они, поникнув головой,

Бродили, прячась по квартирам,

И гибли где-то под Москвой.

– Кого это он имеет в виду? – спросило районное начальство.

– Каких-то богинь, – обронил мужчина в спортивном костюме. – Не мешайте слушать.

Начальство тут же прижало к полыхающему уху сотовый и зашипело в него:

– Несанкционированный митинг. Диссиденты собрали народ! Да и телевидение уже тут!

Настя начала решительно проталкиваться к съемочной группе. Корреспондент между тем пытал представителя местного РЭУ.

– Нельзя ли нам, – спрашивал он, глядя на аварийный дом через прищуренный глаз, – войти в какую-нибудь квартиру и снять разгневанных жильцов и разрушающийся балкон, так сказать, изнутри?

– Можно попытаться, – неуверенно проблеял тот. – Правда, люди сейчас неохотно открывают двери посторонним…

– Вот самый опасный балкон! – громко сообщила Настя, показывая пальцем туда, где жили длинноволосые. – Если смотреть на него изнутри, это просто форменный ужас. Уверяю вас, там есть, что поснимать.

– Просто срам! – выплюнула какая-то бабулька с криво приколотой к голове косицей. Вероятно, она уже разбиралась ко сну, когда во дворе начались интересные события. – Нашли, чаво снимать! Притон у них там наркоманский.

– А какой раздолбанный балкон! – подхватила Настя. – Не в каждом притоне такой увидишь.

– Что ж, давайте попробуем туда подняться, – неожиданно согласился корреспондент, мельком глянув на Настю, и махнул рукой оператору. Тот молча водрузил камеру на плечо и послушно зашагал к подъезду. Настя, Геракл и еще несколько человек из толпы потрусили следом. По дороге к ним присоединился одышливый участковый, которому кто-то из жильцов настучал о приезде телевидения.

Присутствие участкового, вероятно, и позволило решить дело положительным образом – длинноволосые, давно и хорошо с ним знакомые, открыли дверь. Это была их стратегическая ошибка. Вероятно, они рассчитывали на какие-то переговоры, но Геракл, завидев узкую щель, не раздумывая ринулся вперед, и они отступили, нервно вереща. Впрочем, их никто не слушал.

Любопытная толпа ввалилась в комнату, просвистела ее насквозь и вскрыла балконную дверь.

– Я же говорила, что вы увидите ужасное! – закричала Настя.

На балконе, прямо на полу лежало что-то длинное и живое, накрытое пледом. Геракл протянул лапищу и сдернул плед. Присутствующие увидели спящего Петрова с блаженной улыбкой на лице. Чело его было ясным, а верхняя губка конвертиком нависала над нижней.

– Кто это? – строго спросил участковый, и из-за спин тотчас же раздался тонкий голос с придыханием:

– Это мой брат!

– Врешь! – закричала Настя, резво оборачиваясь к патлатому, потому что это был, конечно, он. Тот, который покрупнее. Более невинной физиономии Настя в жизни своей не видела: нос картошкой, незабудковые глазки и мягкий подбородок с редкой белой щетинкой. – Вы с приятелем увезли его с Тверского бульвара! И вы бежали так, будто ваши пятки сам черт облизывал!

– Конечно! Мы ведь бежали от вас.

– Зачем бежали? – строго спросил участковый.

– Колька сказал, что задолжал одной стерве штуку баксов, теперь она его преследует.

– Вы что же, решили, что это я?! – возмутилась Настя и повернулась лицом ко всему честному народу: – Я похожа на стерву?

– Да! – хором сказали все женщины, затесавшиеся посмотреть на притон.

– Нет! – хором сказали все мужчины, включая оператора и шишку из администрации.

– В любом случае, – заявила шишка, – вы не похожи на стерву, которая может дать взаймы штуку баксов.

– Это мой друг! – Настя пальцем показала на причмокивающего Петрова. – Он немножко перебрал, и я решила отвезти его домой. А его унесли прямо у меня из-под носа.

– Если это ваш друг, то побыстрее уберите его с балкона, на улице темнеет, нам придется ставить дополнительный свет, – раздосадованно заметил корреспондент.

Отчего-то его просьбу восприняли как руководство к действию почти все присутствующие и всем гуртом ломанулись на балкон.

– Стойте! – испуганно закричал патлатый и вытянул вперед руки с растопыренными пальцами.

В ту же секунду раздался отвратительный хруст, и балкон, дрогнув, начал медленно обрушиваться вниз, словно сухое ласточкино гнездо. Настя закричала и попятилась назад, потянув за собой Геракла. Оператор, восторженно ухая, снимал сцену «Гибель Помпеи», прыгая по скользкому паркету, словно фигурист, нутром чуящий олимпийское «золото».

– Вот и все, – грустно простонал патлатый, стоя посреди комнаты весь в белом. Черные носки, вкрапленные в образ его невинности, почему-то рассердили Настю.

– Если бы не ваша вопиющая трусость, ничего бы не случилось! – крикнула она по дороге к двери.

– Я проявил чудеса храбрости, спасая брата! – возмутился тот.

– И где теперь ваш брат? – уничтожила его Настя и устремилась на улицу.

Здесь стоял гвалт, как на птичьем базаре. Балкон, оказывается, не свалился вниз окончательно, а повис на одном «ушке», высыпав всех, кто на нем был, в тот самый палисадник, где начиналась съемка.

По странному стечению обстоятельств в этом же дворе обнаружился травмопункт, откуда граждане под руки привели поддатого дежурного врача. Он бродил в опасной зоне, словно турист среди величественных развалин, и время от времени восклицал:

– Какая драма!

К счастью, все пострадавшие остались живы. Даже шишка из местной администрации. Впрочем, сейчас шишка выглядела так, будто ее вылущила белка. Но самая большая неприятность случилась с Петровым. Плед, в который он был завернут, зацепился за кусок арматуры и повис над головами собравшихся, словно люлька со спеленутым младенцем. Пришедший в себя Петров лежал в этой люльке вниз лицом и тупо повторял:

– Господи, что я пил?

Спустя некоторое время, злобно воя, к месту происшествия подтянулись медицинские и пожарные машины. Когда Петрова спустили на землю, санитары сразу же протянули к нему свои большие равнодушные руки. Но тут вмешался Геракл.

– Я сам его донесу! – важно сказал он, оттолкнув плечом ближайший «халат». И добавил для Насти: – Вон наш Шумахер, дуем к нему.

Спасенный Петров обнял Геракла за шею и доверчиво прижался к его широкой груди.

– Слушай, зачем он тебе сдался? – брезгливо спросил тот, гулливерскими шагами двигаясь в направлении «Волги». – Настоящих мужиков, что ли, мало?

– Он интересует меня не как мужик, – ответила Настя. – У меня к нему дело совершенно другого рода.

Едва успев договорить, она тут же вспомнила, что нечто подобное сказала ей в свой последний вечер Любочка Мерлужина, имея в виду усатого. Что он интересует ее не как мужчина. Может быть, Любочка вовсе не врала? И ее с усатым объединяли какие-то общие дела?

– Ну, отвоевали свое сокровище? – спросил Вельямин, озирая Петрова с нескрываемым интересом. Тот забился на заднее сиденье и бессмысленным взглядом уставился на руки, сложенные на коленках.

– Сама не верю, – пробормотала Настя.

– Моя бывшая жена, – завел Вельямин старую песню, – никогда так за мной не бегала, как вы за этим типом.

– Он мне дико нравится, – мрачно сообщила Настя, чтобы не вдаваться в подробности. – Едем к «Московским новостям», я оставила там машину.

Когда они прибыли на место, Геракл сказал, охотно принимая щедрое вознаграждение:

– Если понадобится помощь – я по вечерам на бульваре! У меня там бизнес.

– Я денег не возьму, – категорически отказался Вельямин. – И телефончика у вас тоже просить не стану, – добавил он вызывающе.

– Что же вы мне помогали? – удивилась Настя. – Милиционеру штраф заплатили за превышение?

– Просто мне скучно жить! – признался тот.

Настя вытащила смирного Петрова на улицу и повела к своей машине. Он шел за ней, словно козленок, разве что бубенцами не звенел.

– Сейчас поедем к моей подруге Люсе, – предупредила она. – Потому что одной мне, боюсь, с тобой, дружок, не справиться.

– Что я пил? – поинтересовался Петров, когда Настя, словно дитятю, пристегнула его ремнем безопасности.

– Вот уж не знаю! Но очень хочу узнать. Только не что пил, а с кем пил. Они тебе представились?

– Я ничего не помню.

– Это они тебе велели так говорить?

– Они? Меня что, украли инопланетяне? – с тоской в голосе спросил Петров. – Они высосали мои мозги?

– Какие еще инопланетяне?! – рассердилась Настя. – А мозгов у тебя нет, потому что смотришь всякую ерунду по телевизору!

Настя вырулила на шоссе и при этом, как водится, вцепилась обеими руками в руль.

– Хочется пить! – жалобно заныл Петров.

– Пить или выпить?

Петров горестно вздохнул, закрыл глаза и некоторое время сидел молча. Когда машина резко затормозила перед светофором, он удивленно поглядел на Настю и спросил:

– Вы кто?

– Ну-у… – протянула та. – Судя по всему, ты пил паленый тройной одеколон. Кстати, как тебя зовут?

– Петров.

– Если ты не в курсе, Петров – это фамилия. А зовут тебя как?

– Меня все так и зовут – Петров, – уперся он.

– А как тебя дома звали, когда ты был маленький?

– Гаденышем, – застенчиво признался тот.

– Оч-чень хорошо, – пробормотала Настя, развивая невиданную доселе для себя скорость.

Когда они подъехали к Люсиному дому, на улице уже стемнело. Она провела послушного Петрова по лестнице, держа его за сухую горячую руку. Лицо Петрова то и дело озаряла странная мерцающая улыбка.

В ответ на короткий звонок Люся открыла дверь и тут же зашикала:

– Ш-ш! Дети уже спят.

Люся была невысокой, пухленькой, но очень складной. Короткая мальчишеская стрижка придавала ей задиристый вид, а цепкие глаза, казалось, видели каждую вашу мысль, слежавшуюся в черепной коробке.

– К вам можно? – спросила Настя, напряженно улыбаясь. – Знакомьтесь: это Люся Короткова. А это Гаденыш Петров.

– Здравствуйте, Гаденыш, – растерянно сказала Люся, отступая от двери. – Проходите в комнату, гостем будете.

Петров, словно робот, послушно отправился в комнату.

– Третий мужчина за одни сутки? – возмущенным шепотом спросила Люся, изображая на лице бурю и совершенно не думая об ужасных мимических складках, которые могли подорвать ее красоту.

– Это не мужчина, – терпеливо пояснила Настя, – а вместилище информации. Внутри него есть сведения, которые позарез мне необходимы!

– Он что, съел какую-то квитанцию? – тупо спросила Люся.

– Он кое-что слышал!

– А зачем ты привезла его ко мне?

– Ну не к себе же мне везти его ночью! – зашипела Настя. – Совершенно незнакомый мужик. Возможно, он вообще – дитя порока.

– С чего ты взяла? – расширила глаза Люся.

– У него большой влажный рот. И брат у него «голубой». Пойдем на кухню, я тебе все расскажу.

Когда через полчаса они заглянули в комнату, то увидели, что Петров и загипсованный Люсин муж сидят на диване перед включенным телевизором и в унисон похрапывают, доверчиво склонив головы друг к другу.

– Знаешь, что? – предложила Люся. – Пожалуй, дитя порока я размещу на раскладушке возле твоей постели.

– Я привезла его сюда не для того, чтобы он отсыпался! – возразила Настя. – Наутро у него в голове может произойти короткое замыкание. Надо допросить его прямо сейчас.

– Да мы его не разбудим!

– У тебя есть спиртное?

– Что-то очень дорогое и очень французское.

– Не думаю, что парень утончен до такой степени, – пробормотала Настя. – Хотя… Одет прилично и смекалист до невозможности.

Они налили в широкую бульонную кружку «Хеннесси» и начали осторожно приближаться к объекту, держа ее четырьмя руками.

– Отпусти-ка, – потребовала Настя и, подставив бульонницу Петрову под нос, покачала ее туда-сюда, чтобы пошел аромат.

Истекла целая минута, пока тот, не открывая глаз, сделал глубокий вдох, втянув внутрь трепетные ноздри. Потом последовал медленный выдох, и ноздри хищно распрямились.

– Оживает, – прошептала Люся, завороженно глядя на дитя порока, которое яростно захлопало ресницами.

Сейчас Петров был до странности похож на киношного монстра, которого в соответствии со сценарием невзначай пробудили к жизни глупые люди. Чары пали, когда он, повинуясь осторожным понуканиям, приплелся на кухню и сделал из бульонницы несколько больших жадных глотков. Нездешние глаза его прояснились, тряпочные мускулы внезапно обрели упругость, а в позвоночнике вместо ватных шариков вновь застучали камушки.

– Это вы! – воскликнул Петров, с неподдельным чувством посмотрев на Настю. – Вы не бросили меня!

Люся тут же вопросительно искривила бровь.

– Ничего особенного, – пояснила та. – Просто я ассоциируюсь у него со ста рублями.

– Точно! Вы мне должны, – радостно закивал Петров.

– Я еще не получила от тебя никакой информации, – вкрадчиво ответила Настя, глядя на него, словно на бокал, опасно качающийся на краю стола: только бы не разбился.

– Где мы? – спросил Петров, озираясь по сторонам.

– У моей подруги Люси. – Настя показала на нее подбородком, и Люся, чтобы выказать гостеприимство, изобразила на лице приторную улыбку и собрала много-много складочек вокруг глаз.

– Меня зовут Костя, – застенчиво представился Петров и поправил ладонями височки.

– Сто рублей дожидаются в моей сумочке, – подбодрила его Настя. – Тебе удалось что-нибудь услышать на бульваре?

– Конечно!

– Рассказывай.

– В общем, так. – Петров хлопнул ладонями по столу и задумчиво посмотрел на почти полную бульонницу. – Большой человек – начальник того, который поменьше. Он собирается послать его в какое-то место, которое называется Сады Семирамиды.

– За границу, что ли? – подозрительно спросила Люся.

– Вот этого я не знаю, – с сожалением цокнул языком Петров. – Маленький должен провести там операцию на воде. Большой так и сказал: операцию на воде.

– Усатый сказал?

– Да-да, большой и усатый. Это он виноват в том, что я слышал так мало: все время озирался и, как только замечал меня, старался увести маленького подальше.

– А потом эти типы поднесли тебе чарочку, – обвиняющим тоном подхватила Настя. – И ты, конечно, не смог устоять.

– А кто бы смог? – простодушно спросил Петров, быстро наклонился и, протяжно хлюпнув, отпил очередную порцию коньяка из бульонницы. Коньяк действовал на него, словно живая вода.

– Еще что-нибудь ты слышал? – не отставала Настя, жадно глядя на его большой рот. Рот был словно создан для того, чтобы выбалтывать тайны.

– Они упоминали о какой-то женщине. О том, что у нее идеальный напев.

– Напев? – Настя и Люся изумленно переглянулись.

– Нет, не напев, – досадливо поморщился Петров. – Мотив. – Он прищелкнул пальцами. – Идеальный мотив.

– Для чего?

– Вот этого я не знаю. Они все больше говорили какими-то намеками. Усатый сказал, что маленький должен сильно постараться, а тот ответил, что уже постарался и отлично унавозил почву.

– А они ничего не говорили про Любу? Или Любочку? – волнуясь, поинтересовалась Настя.

– Они вообще не называли ни имен, ни фамилий. По крайней мере, я ничего такого не слышал.

– Ну еще хоть что-нибудь! – попросила Настя, умоляюще складывая руки. – Ты же раз десять бегал за мячом! И так долго собирал фантики!

– Больше ничего связного, – покачал головой Петров. – Где моя сотня?

Настя вздохнула и полезла за деньгами.

– Вы помните, где живете? – спросила тем временем Люся.

Петров обиделся:

– С чего бы мне забыть? Конечно, я помню. Сейчас поймаю тачку и поеду домой.

– Не оставишь мне телефончик? – спросила Настя, протягивая сторублевку своему разведчику.

– Зачем? – спросил Петров.

– Ну… Мало ли. Может, ты что-нибудь еще вспомнишь.

– Тогда лучше уж вы оставьте мне свой телефончик. Если я чего вспомню, обязательно позвоню.

– Когда ему понадобятся деньги на выпивку, он что-нибудь выдумает, – шепотом предупредила подругу Люся. – Сочинит тебе целое либретто.

– Послушай, Костя Петров, у тебя есть куда записать телефон? – отмахнулась от нее Настя.

– Естественно! – Он отлепил зад от табуретки и вытащил из брючного кармана записную книжку. Одновременно на пол упал голубой прямоугольник. Настя такой уже видела. Точно видела! В ресторане, когда встретилась с Любочкой. Не дав Петрову опомниться, она упала на колени и схватила визитку в руки. Петров тотчас же хлопнул себя ладонью по лбу:

– Это он мне дал! Усатый! Сказал, что, если я еще хоть раз встречусь с вами, надо обязательно ему позвонить. Кстати, он мой тезка. Его тоже Костей зовут.

Подруги взволнованно переглянулись.

– То есть ты ему рассказал про меня? – уточнила Настя.

– Конечно! – удивился Петров. – Он умный мужик: сразу догадался, что я не просто так вокруг хороводы вожу. Не мог же я ему соврать!

– Действительно… – пробормотала Люся. – Как ты не подумала? Не мог же он ему соврать?

Поднявшись на ноги, Настя тщательно изучила визитку. «Константин Алексеевич Ясюкевич, психолог». И вовсе не «КЛС» было написано в углу визитки, а «АЛЕЯК». «Надо позвонить этому гипнотизеру – «на щечке родинка» – и сказать ему пару ласковых слов», – сердито подумала Настя.

– Вот что интересно, – она поделилась с Люсей внезапно возникшей мыслью. – Я начала искать компанию «Клин Стар» только потому, что была уверена – именно там работает усатый. А убедил меня в этом компьютерщик Владимир, уверяя, что на визитке усатого я видела буквы «КЛС». Но на самом деле буквы на визитке совсем другие. А усатый тем не менее имеет непосредственное отношение к «КЛС»!

– Это просто совпадение, – успокоила ее Люся. – Как еще это можно объяснить?

– В отличие от тебя, я не люблю совпадений, – поежилась Настя и повторила: – Ясюкевич. Значит, этот Ясюкевич не работает в «Клин Стар». Он психолог центра «АЛЕЯК». Но что тогда он делал в офисе «Клин Стар»?

Петров, все это время боровшийся со сном, не выдержал пытки и плотно закрыл глаза.

– Эй! – окликнула его Люся. – Ты, кажется, хотел записать телефончик. Давай пиши.

Петров не реагировал. Когда Люся толкнула его в плечо, он неожиданно покачнулся и начал заваливаться на бок, рискуя свалиться с табуретки.

– Ой-ой-ой! – закричали подруги и, подхватив его, прислонили к стене.

– Отрубился, – сообщила Люся. – Вероятно, у человека было временное просветление, а теперь он снова в отключке.

Она взяла его записную книжку и раскрыла.

– Смотри, что тут написано! В экстренных случаях звонить по телефону… Спросить Ларису. Круглосуточно. Как ты считаешь, у нас экстренный случай?

– Еще бы, – мрачно сказала Настя. – Звони, не мешкая.

Люся потерла переносицу и подумала вслух:

– Раз круглосуточно, значит, нас не пошлют.

Она схватила телефон и быстро набрала номер, сверяясь с книжкой.

– Алло! – после первого же гудка трубку сняла женщина. – Я вас слушаю.

– Можно Ларису? – осторожно поинтересовалась Люся. – У нас тут э-э-э… Петров. Он… Э-э-э…

– Мишук! – звонко закричала женщина, по-видимому, прикрыв трубку рукой. – Он нашелся! – Ее голос снова ударил по Люсиным барабанным перепонкам. – Куда за ним приехать?

Люся быстро продиктовала адрес и попросила:

– Только вы не звоните, а постучите, у нас дети спят.

– Послушайте, а как он к вам попал? – весело спросила невидимая Лариса.

– Понимаете, – объяснила Люся, заведя глаза к потолку. – Он лежал на балконе у брата…

– Так-так, – поощрила ее Лариса, очевидно, находя рассказ страшно забавным.

– И балкон обвалился.

– Что вы говорите?

– Мы подобрали его внизу и хотели подвезти до дому, но он заснул, не успев сообщить адрес.

– А наш телефон вы как узнали?

– У него из кармана выпала записная книжка…

– Чего ты перед ней оправдываешься? – горячо зашептала Настя. – Пусть скажет спасибо, что мы не выкинули его на помойку!

– Спасибо вам, – с чувством произнесла Лариса. – В прошлый раз его отнесли на помойку и сгребли вместе с мусором.

Лариса и Мишук приехали за Петровым примерно минут через сорок. На улице начался дождь, и оба они были в одинаковых желтых дождевиках с капюшонами, оба улыбались, показывая ровные влажные зубы, и относились ко всему как к забавному приключению.

– А вы ему кто? – напоследок поинтересовалась Настя, провожая процессию до лифта.

Мишук держал Петрова под мышки, Лариса – за ноги. Рука Петрова безжизненно свисала вниз, поскребывая пальцами выщербленную плитку.

– Мы его коллеги, – сообщила Лариса. – Наркологи. Занимаемся срочным вытрезвлением граждан. Доктор Петров проводит на себе опасный эксперимент – пытается влезть в шкуру тех, с кем имеет дело.

Настя с Люсей переглянулись и прыснули.

– Смотрите, чтобы эта шкура к нему не приросла, – предупредила Настя уже закрывшуюся дверь лифта.

– Наверное, ты чувствуешь себя виноватой, – заметил за завтраком Люсин муж Петя, указав глазами на свою загипсованную ногу.

«Пить надо меньше», – подумала про себя Настя, но вслух, конечно, ничего не сказала, потому что муж лучшей подруги – существо неприкосновенное. Он всегда выше критики.

– Сам виноват, – тут же встряла Люся, подсовывая Пете еще один тост.

– Я?! – до глубины души возмутился тот. – Я споткнулся об изгородь палисадника, когда шел на правое дело!

– У пьяных всегда так: и заборы слишком высокие, и рюмки слишком большие, – отрезала жена.

Семейное достояние Коротковых – двухлетних близняшек Полю и Толю – бабушка на несколько часов забрала на прогулку в парк, поэтому завтрак проходил без вокального сопровождения.

– Кофе я отнесу тебе в комнату, – не допускающим возражений тоном сообщила Люся мужу. – Нам с Настей надо пошептаться.

Недовольно ворча, Петя потянулся за костылями.

– Не прикидывайся рассерженным! Я в курсе, что через пятнадцать минут на экране появится твоя любимая Лусия Мендес!

– Петька что, правда смотрит сериалы? – не поверила Настя.

– Боюсь, что он втянется, и когда снимут гипс, я не отскребу его от дивана.

– Хорошо тебе сейчас – вся семья дома.

– Хорошо?! Ты просто не знаешь, что такое домашнее хозяйство! Это Бермудский треугольник, в котором исчезают молодость, продукты и тонны стирального порошка. А муж у меня теперь как третий близнец. Кроме того, раньше мы встречались только по выходным, и я не подозревала, какой у него мерзкий характер. Впрочем, это все проза жизни. Давай-ка лучше поговорим о том, что тебе удалось узнать по поводу Любочки Мерлужиной. Подведем, так сказать, итоги.

Настя охотно откликнулась на это предложение. Ей и самой хотелось обсудить все, что случилось.

– Итак, – начала она, – Любочка Мерлужина уехала из загородного дома в Москву, сказав мужу, что несколько ночей проведет у тетки. Накануне самоубийства я встретила ее в ресторане под руку с усатым мужчиной.

– Теперь мы знаем его фамилию, – перебила Люся, – поэтому, чтобы не сбиваться, называй усатого как положено – Ясюкевичем.

– Хорошо. Итак, накануне самоубийства Любочка ужинает в ресторане с неким Ясюкевичем. Он не разрешает ей отходить от него далеко и внимательно слушает, о чем мы с ней говорим. Любочка находит предлог, чтобы передать мне записку, где черным по белому написано: «Меня хотят убить». Утром выясняется, что она покончила с собой в городской квартире, оставив странное предсмертное письмо.

– Почему странное? – заинтересовалась Люся.

– Потому что оно безликое. Там только дата. Нет ни обращения, ни прощальных слов.

– Эгоистичное письмо, – отрезала Люся. – Ничего особенного для женщины, которая заботилась только о себе. И вообще – все самоубийцы эгоистичны. Они не думают о тех, кому причиняют боль.

– Ну, хорошо, – не стала спорить Настя. – Пусть так. А накануне ранним утром на даче у Мерлужиных шарят люди из компании «Клин Стар». Одновременно с этим странные события начинают происходить и у меня. Сначала ко мне приклеивается Иван. Затем он загадочным образом исчезает. У меня ломается компьютер, и компьютерный мастер, который случайно оказывается гипнотизером, помогает мне вспомнить, что на визитке Ясюкевича написаны буквы «КЛС». Именно поэтому я начинаю искать фирму «КЛС», нахожу и встречаю в ее офисе Ясюкевича. Однако, как позже выясняется, на его визитке написано нечто совершенно другое. Гипнотизер ошибся или обманул меня.

– Что этот Ясюкевич вообще делал в офисе «Клин Стар»?

– Понятия не имею. Если верить визитке, он не работает в этой фирме. И сотрудничать с ней не может. Он психолог, а фирма занимается уборкой помещений.

– Ладно, давай неясности оставим на потом. Перейдем к встрече парочки на Тверском бульваре. Ты подбила Петрова подслушать, о чем у них пойдет разговор.

– И он выяснил, что Ясюкевич посылает Аврунина в некое место под названием «Сады Семирамиды», чтобы тот провел операцию на воде. У женщины, говорят они, хороший мотив, и почва уже унавожена.

– Слушай! – Люся больно схватила подругу за запястье. – Может, это шпионы? Враги нашей родины?

– Не знаю, чем могла помешать врагам родины Любочка Мерлужина, – пробормотала Настя. – Кстати, не забудь мне напомнить, чтобы я позвонила в компьютерную фирму этому гипнотизеру-недоучке. Меня просто распирает сказать ему пару ласковых слов.

– Так позвони сейчас! Что тебя держит?

Настя достала из сумочки записную книжку и аккуратно набрала номер.

– Алло! – важно сказала она в трубку, когда ей ответили. – Могу я поговорить с Владимиром? Владимир? Здравствуйте. Это Настя Шестакова. Вы приезжали ко мне на дачу и… – Она споткнулась на полуслове и удивленно подняла брови: – Не вы? Извините. Значит, мне нужен другой Владимир. Как другого нет? Простите, но я вчера вызывала мастера именно из вашей фирмы. Я всегда вызываю из вашей… Да, хорошо.

Она растерянно посмотрела на Люсю и, прикрыв трубку ладонью, пояснила:

– Говорят, ко мне никто не приезжал. Сейчас подойдет их начальник. Да-да, – оживилась она. – Да, Анастасия Шестакова. Рада, что вы меня помните. Ах, вы лично принимали у меня заказ?

Она некоторое время молча слушала, затем сказала:

– Как же так? Ко мне приезжал мастер из вашей фирмы. Представился Владимиром… Какое недоразумение?

Послушав еще немного, она попрощалась и осторожно положила трубку на рычаг.

– Он клянется, что ровно через пятнадцать минут после первого звонка я перезвонила и отменила вызов.

Подруги в немом изумлении уставились друг на друга. Сразу же стали слышны бурные рыдания, доносящиеся из комнаты.

– Что это? – вздрогнула Настя.

– Это кричит Лусия Мендес, – успокоила ее Люся и тут же вернулась к прежней теме: – То есть, ты хочешь сказать, что парень, который починил твой компьютер, взялся невесть откуда?

– Выходит, так, – кивнула Настя. – Только смотри, что получается: на фирме мне обещали, что пришлют Владимира, и тот тип, который приехал, тоже представился Владимиром!

– Очень плохо, – покачала головой Люся. – Чует мое сердце, это все одно и то же дело. Любочка впутала в него тебя, когда подсунула записку. Если ты еще и не вляпалась окончательно, то коготок у тебя уж точно увяз.

– И что же мне теперь делать? – растерялась Настя.

– Иди в милицию и все-все расскажи. Там тебе твой увязший коготок – чик! – и отхватят. Снова окажешься на свободе.

– Я подумаю.

– Послушай, дорогая моя, – Люся по-пиратски сощурила глаз. – А с чего вообще началась вся эта история?

– С Ивана, – тотчас же ответила Настя, и внутри у нее противно заныло, словно где-то там, в груди, вместо сердца сидел простуженный зуб.

Она, запинаясь, принялась рассказывать про знакомство с Мистером Вселенная, а Люся кивала, поощряя каждое новое откровение. Наконец не выдержала и воскликнула:

– Так какого лешего ты от него отказалась?!

– Как ты не понимаешь? – возмутилась Настя, которая из кожи вон лезла, пытаясь мотивировать свои поступки. – Это мужчина из какой-то другой жизни. Целоваться с ним – все равно, что целоваться с «Автопортретом» Дюрера. Весь вечер я чувствовала себя самозванкой. Так, будто бы я его обманываю. Будто я – третьесортный товар, на который по ошибке навесили элитный ярлычок!

– Но он ведь не слепой! – возразила Люся. – Он был достаточно близко, чтобы разглядеть «все твои трещинки». Он сам причислил тебя к первому сорту.

– Однако с утра нашел предлог, чтобы исчезнуть.

– Это тебя, конечно, задело.

– Смутило, – поправила Настя. – Настолько, что я даже подумываю о том, чтобы извиниться.

– Перед Иваном? А где ты его возьмешь?

– Я ведь была у него дома, – пожала плечами Настя. – Запомнила адрес. Память у меня что надо. В отличие от интуиции.

– Поезжай к нему прямо сейчас! – загорелась Люся.

Настя промямлила:

– Наверное, он на работе.

– А кем он работает?

– Я не знаю. Разговор об этом как-то не заходил. Вернее, заходил, но всегда сворачивал в сторону.

– Может быть, он артист? – предположила Люся. – Тогда у него работа начинается вечером. Или манекенщик. Судя по твоим отзывам, он – нечто особенное.

– Это так, – уныло согласилась Настя.

– Не будь мямлей, поднимайся.

– Может быть, ты поедешь со мной?

– Еще чего! Вы станете выяснять отношения, а я буду стоять поодаль и бросать на вас хищные взоры?

– Почему хищные?

– Потому что я неравнодушна к красоте в любом ее проявлении.

– Хорошо, тогда я поеду одна, – решилась наконец Настя.

Глава 5

Сказать по правде, ехать к Ивану она боялась. Вернее, ей было не по себе. Если бы между ними существовали хоть какие-то отношения и они некоторое время встречались… А так? Всего один бурный вечер и одна сумбурная ночь. Может быть, для такого парня, как Иван, это вообще ничего не значит и Настя – лишь крошечная искорка в фейерверке его бесконечно исполняющихся желаний.

Тем не менее она была полна решимости повидаться с ним еще раз. «Впечатление о мужчине должно быть цельным, – думала она. – Либо плохим, либо хорошим. Иначе тоска по несбывшемуся съест тебя с потрохами».

Она без труда нашла нужную улицу, потому что в прошлый раз сидела за рулем и отлично запомнила дорогу. Ей хотелось, чтобы, невзирая на дневное время, Иван оказался дома, ведь во второй раз решиться приехать к нему будет еще труднее.

Очутившись перед знакомой дверью, Настя почувствовала дрожь в коленках. Из-за двери доносилась ритмичная музыка, и ее зубы стали активно стучать в унисон. Руки сделались потными и дрожали, как у пьянчужки. Чтобы успокоиться, она несколько раз глубоко вдохнула, подняв руки вверх и потом резко бросив их вниз.

– Мне тридцать лет, – вслух сказала она себе. – Я не должна вести себя, как девственница, перед которой сняли брюки. Я большая девочка, я готова встретить лицом к лицу того, кто сейчас передо мной появится. Что бы он ни сказал, я не стану паниковать или, не приведи господи, плакать. Кроме того, он не монстр и не откусит мне голову просто за то, что я заехала поговорить.

– К-хм, – выразительно кашлянул кто-то позади нее, и Настя подпрыгнула, словно каучуковый мячик.

Обернувшись, она нос к носу столкнулась с незнакомым мужчиной в очках-хамелеонах, который смотрел на нее через коричневые стекла с невероятным любопытством. Был он среднего роста и не особенно крепко сбит, однако в опущенных руках и дерзкой посадке головы ощущалась скрытая сила, которая разит наповал даже самых взыскательных женщин. Крупный нос и резко очерченный подбородок придавали ему упрямый вид. В качестве противовеса всей этой мужественности на высоком лбу топорщилась короткая аспирантская челка.

– Господи! – воскликнула Настя, страшно рассердившись. – Зачем вы ко мне подкрались, как индеец?!

– Извините, – мрачно ухмыльнулся обладатель очков. – У меня очень мягкие подошвы.

– Дурак какой-то, – буркнула она. – Идите отсюда.

Мужчина был некрасив, и это ободряло, позволяло чувствовать себя раскованно. Вместо того чтобы отодвинуться, он продолжал стоять и изучающе ее разглядывать.

– Что вам надо? – Настя почувствовала, как на самом донышке души звякнули льдинки беспокойства.

– Это моя квартира, – заявил незнакомец, ткнув рукой в дверь. – И, как вы верно заметили, я не монстр. Так что можете смело выкладывать все, что у вас там наболело.

– Разбежался! – нахально отрезала Настя и, потянувшись к звонку, в панике принялась давить на кнопку. – Ну, открывай же скорее!

Мужчина аккуратно обошел ее и, достав из кармана ключ, вставил его в замочную скважину. Два раза повернул и распахнул дверь, из-за которой на лестничную площадку вырвалась освобожденная музыка.

– Я открыл, – сообщил он, поворачиваясь к Насте лицом. – А теперь могу я узнать, кто вы такая?

– Нет, это вы кто такой? – возразила она, отчаянно петушась.

– Купцов Игорь Алексеевич, – чинно представился незнакомец и даже протянул Насте прямую ладонь с оттопыренным большим пальцем.

Настя ладонь проигнорировала. Вместо этого она встала на цыпочки и заглянула Купцову через плечо, рассчитывая увидеть кого-нибудь знакомого – Ивана, его младшего брата или, на худой конец, его мать.

– Там никого нет, – уверил ее Купцов, неохотно опуская руку. – Я вышел за сигаретами и просто не стал выключать приемник.

– Послушайте, – сказала Настя, заглянув ему прямо в очки. – Это какое-то недоразумение.

– Я так и понял. Кстати, что вы там говорили про девственницу?

– Вы подслушали чужие мысли.

– Не передергивайте. Мысли были высказаны вслух прямо в подъезде.

– В пустом подъезде, – подчеркнула Настя. – Если бы я услышала шаги, я бы не раскрыла рта. А вы подкрались и ввели меня в заблуждение.

– Ладно, я подкрался, – покорился Купцов. – Я увидел, что перед моей дверью стоит незнакомая мадам и разговаривает сама с собой. Мне стало любопытно.

– Какая я вам мадам? – оскорбленно вздернула подбородок Настя.

– Вы сами сообщили свой возраст моей двери.

– Ну и что?

– А! Наверное, знакомые мужчины льстят вам и все еще называют девушкой.

– Послушайте, Игорь Алексеевич, – отступила Настя. – Вообще-то я приехала поговорить с Иваном.

– С каким Иваном, позвольте уточнить?

– Ну… С тем, который здесь живет. Живет с мамой и младшим братом.

– Вот здесь? – Купцов, не оборачиваясь, указал на квартиру за своей спиной.

– Ну да.

– Это какая-то ошибка, – решительно возразил он. – Здесь живу я. Причем в единственном числе. Об Иване я слышу в первый раз, о его брате и маме тоже. Вы перепутали адрес.

– Да ничего подобного! – воскликнула Настя. – Накануне я провела здесь потрясающий вечер! Дом был полон гостей, мы пили вино, танцевали…

– Так вы пьете, – хмуро заметил Купцов. – Пожалуй, это все объясняет.

– Послушайте, я была здесь! – уперлась Настя. – Именно здесь. Ну, как вам доказать? Слушайте: в маленькой комнате на письменном столе лежит морская раковина, полная мелких монет. Рядом – пепельница в форме рыбки. На стене картина неизвестного художника с изображением пруда с плавающими на поверхности желтыми листьями. На кухне – вертикальные жалюзи, а в ванной комнате – занавеска с дельфинами.

– Вы убиваете меня, – пробормотал Купцов, хмуря брови. – Вы в точности описываете мою квартиру, хотя я готов биться об заклад, что не знаком с вами и уж тем более никогда не приглашал вас в гости.

– Вот видите! – радостно воскликнула Настя. Впрочем, радость ее тут же остыла, словно сброшенный со сковородки блин. – Но как же Иван? – спросила она растерянно. – Он был тут! С мамой, братом, гостями и семейным фотоальбомом в придачу.

– Судя по всему, фамилии Ивана вы не знаете. – Настя потупилась. – А как он выглядит?

– Как бог, – быстро и деловито ответила она.

– Ваш бог блондин или брюнет? – стал допытываться Купцов. – Высокий или низкий?

– Безусловно, блондин и, безусловно, высокий, – надменно ответила Настя, бросив взгляд на темную макушку свого нечаянного знакомого.

– Заходите, – решительно предложил тот, отступая в сторону от двери. – Надо во всем этом хорошенько разобраться.

Настя нерешительно переступила порог. Квартира была чисто убрана, вещи как будто бы играли в «Замри!» – каждый стул стоял на своем месте и тайком улыбался, глядя на то, как гостья обшаривает глазами каждый пятачок пространства.

– Я вернулся из командировки вчера ночью, – сообщил Купцов, задумчиво потирая переносицу. – В мое отсутствие здесь была только женщина, которую я время от времени приглашаю прибраться.

– И долго вы были в командировке? – рассеянно спросила Настя.

– Больше месяца. Поэтому-то я и не могу поверить в вашу историю.

– Не можете поверить? – Настя перестала озираться и в упор посмотрела на него. – Но я ведь не сошла с ума!

– Откуда мне знать? – живо возразил тот. – Кстати, у вас сейчас совершенно дикий вид.

– Ничего удивительно. Я потрясена до глубины души. Представьте: вы знакомитесь с человеком, едете к нему домой, успеваете подружиться с его родственниками, рассмотреть его детские фотографии и даже становитесь очень близким человеком…

– Хотите сказать, вы стали близки в моей квартире? – с подозрением спросил Купцов.

– Успокойтесь, ханжа! Мы всего лишь целовались на балконе. Кстати! Я потеряла там сережку.

– Какую? – заинтересовался Купцов.

– Сережку-жемчужину. Такую кругленькую, на серебряной подвеске.

– Оставайтесь здесь, – велел тот и отправился на балкон.

Минут пять он занимался поисками, присев на корточки, а Настя все это время тупо смотрела на его всклокоченную макушку. Наконец с балкона до нее донесся удивленный возглас. Купцов появился в комнате, держа найденную сережку кончиками пальцев, словно пиявку.

– По всей видимости, это ваше, – сказал он со странным отвращением в голосе.

– Конечно, мое! – Настя подставила ладонь ковшиком, и сережка тяжелой каплей свалилась в нее.

– Неужели вы носите такие старушечьи украшения? – пробормотал Купцов. – Впоследствии я мог бы подарить вам что-нибудь более… хм… молодежное.

– Вы? Подарить? Мне? – переспросила Настя, глядя на него с откровенным непониманием.

– Знаете, вы мне нравитесь, – без обиняков признался тот. – Думаю, я мог бы приударить за вами. Вам хочется, чтобы за вами ухаживали?

Он смотрел на нее внимательно и серьезно, как доктор, пытающийся поставить верный диагноз.

– Я вовсе не хочу, чтобы вы за мной ухаживали! – глупо моргнув, заявила Настя. – Запрещаю вам даже думать об этом.

– Разве женщина может запретить мужчине думать о том, чтобы оказывать ей знаки внимания? – удивился тот и, аккуратно поправив очки, спросил: – Кстати, как вас зовут?

– Анастасия, – выдавила из себя она.

– Я буду называть вас Настасьей, – уведомил ее наглый Купцов. – Скажите, а бог, с которым вы целовались на моем балконе, – он серьезный соперник?

– Послушайте, вы в своем уме? – дрогнувшим голосом спросила Настя, делая неуверенный шажок назад.

– Конечно, в своем. С чего вы взяли, что со мной что-то не так?

– Надеюсь, вы не маньяк? – Настя нервно хихикнула.

Как раз в эту минуту позвонили в дверь. Настя бросилась на звонок, словно хозяйская собачка, разве что без громкого лая. Задыхаясь, она открыла замок и изо всех сил дернула ручку. На пороге стоял пожилой свежевыбритый мужчина в светлом костюме и галстуке. Был он представителен и высокомерен и с важностью носил весьма заметный живот.

– Добрый день, – поприветствовал он Настю и, одарив ее ускользающей улыбкой, обратился к Купцову: – Машина внизу, можно ехать.

– Хорошо, я через пять минут спущусь, – сдержанно ответил тот и, обогнув Настю, резко захлопнул дверь. – Мне пора на работу, – пояснил он.

– А вы специалист в какой области? – спросила та.

– Я эксперт по оружию.

– Редкая профессия, – потерянно сказала Настя.

– Раз я собираюсь за тобой ухаживать, – непреклонно заявил Купцов, – нам лучше перейти на «ты».

– Послушайте, Игорь Алексеевич…

– Игорь, – мгновенно поправил тот. – И на «ты».

– Ты так ты! – с отчаянием в голосе бросила Настя. – Я очень сожалею, что испортила тебе утро. Но, как ты сам убедился, я действительно бывала тут раньше. Что ты по этому поводу думаешь?

– А что тут можно думать? Кто-то вскрыл мою квартиру, пока я находился в командировке, и заманил тебя сюда.

– Но почему?! Зачем?!

– Это надо у тебя спросить. – Купцов склонил голову к плечу и посмотрел на нее изучающе.

– Но использовали твою квартиру! – вскипела Настя. – Трудно поверить, что перед командировкой ты просто обронил ключи, а какие-то аферисты случайно выудили связку из водостока, куда ее смыло буйным июньским ливнем.

– Пожалуйста, успокойся, – попросил Купцов. – Хотя ты очень хорошенькая, когда сердишься, я люблю, чтобы эмоции держались под контролем.

– Мне все равно, что ты любишь, а что нет! – разошлась Настя. – И если ты отказываешься искать ответ на эту загадку, я сама его найду!

– Прекрасно. Тем более что мне сейчас нужно уехать. Кстати, у тебя паспорт с собой?

– Да, а ты собираешься по-быстрому на мне жениться? – подбоченилась Настя.

– Жениться чуть позже, – ответил Купцов, даже не ухмыльнувшись. – Не мог бы я просто взглянуть на этот документ?

– С какой стати? – опешила Настя.

– Настасья, дай, пожалуйста, паспорт. На одну минуту. И мирно разойдемся.

– Ну и странная квартирка! – присвистнула та, прижимая сумочку к животу.

Купцов сделал резкий бросок вперед и, проведя захват, просто выдернул сумочку у нее из рук. Чувствуя его стальную руку у себя на горле и понимая, что ей катастрофически не хватает воздуха, Настя просипела:

– Ты же говорил, что хочешь на мне жениться.

– Я думаю над этим.

– На трупах не женятся, – предупредила она. – А ты меня сейчас задушишь!

– Извини. – Купцов ослабил хватку и виновато отступил. – Иногда не могу рассчитать силы. У меня не слишком богатый опыт нападения на слабый пол.

Пока Настя приходила в себя, он достал из сумочки ее паспорт и принялся внимательно изучать.

– Ну, все. Теперь можно ехать, – заявил он наконец, возвращая ей все добро разом. – И не сердись, пожалуйста. Я должен был узнать твою фамилию и адрес.

– Таким способом?!

– Ты бы мне соврала, я по глазам вижу.

– Тоже мне, эксперт по женщинам! – обиженно сказала Настя. – И не воображай, что, обращаясь со мной подобным образом, ты имеешь хоть какие-то шансы на взаимность.

– Обсудим это позже, – заявил Купцов и снова поправил очки. – Я сейчас очень загружен.

– За женщинами не ухаживают периодами, – ехидно заметила Настя, первой выходя на лестничную площадку. – Женщинам не нужны типы, которые ставят их на второе место после деловых интересов.

– Женщинам также не нужны безработные эксперты по оружию, – в тон ей заметил Купцов и с силой захлопнул дверь. – Тебя подвезти, дорогая?

Услышав это словечко – дорогая, – Настя громко фыркнула и начала спускаться по лестнице.

– До встречи, милая! – крикнул ей в спину Купцов.

Сев в машину и нажав на газ, она ни разу не оглянулась назад.

Заехав в большой магазин, Настя долго бродила по отделам, пытаясь выработать хоть какую-нибудь стратегию. Неожиданно на нее напало пораженческое настроение. Она немедленно выкидывает из головы все, что связано с гибелью Мерлужиных! Ни Макару, ни Любочке уже ничем не поможешь, а она не народный мститель, чтобы в поисках справедливости рисковать собственной шкурой. У нее еще есть простые женские надежды и две-три заветные мечты, которые вполне могут осуществиться.

Москва лежала перед ней, раскисшая от жары. Воздух дрожал так, будто на улицу из окрестных домов высыпали все имеющиеся в наличии привидения, чтобы погреться на солнышке.

Настя купила пакетик сока и забрела в сквер в поисках тени. Через минуту к ней на скамейку подсели две нарядно одетые дамы – блондинка и брюнетка. Они синхронно закинули ногу на ногу, выставив на всеобщее обозрение босоножки с такими длинными носами, что в них вполне можно было бы спрятать по морковке. Дамы достали из крошечных сумочек тонкие сигареты и, закурив, принялись болтать, перескакивая с предмета на предмет с чисто женской непринужденностью.

– Я отвезу тебя в этот салон, – покровительственно говорила блондинка, выпуская дым в воздух узенькой ленточкой. – Можно поехать в пятницу.

– Нет, лучше давай на следующей неделе. В пятницу я обещала отвезти бабуську за город.

– И куда ты ее пристроила?

– Отличное местечко, называется «Сады Семирамиды». Там речка, лес, четыре раза в день кормежка. В общем, полный шоколад.

Настя вздрогнула и принялась так усердно втягивать в себя сок, что даже не заметила, когда он закончился. Пакет издал неприятное длинное рычание, и дамы, обернувшись, с любопытством уставились на Настю. Она глупо улыбнулась, они улыбнулись в ответ и тут же продолжили беседу.

– А где находятся эти «Сады Семирамиды»? – спросила блондинка.

– Минут сорок по Савеловской дороге. Я, конечно, отвезу бабуську на машине. Доезжаешь до Бескудниковского бульвара, потом сворачиваешь направо…

Настя готова была заткнуть уши руками. Однако это привлекло бы к ней внимание, поэтому она вскочила и быстро пошла прочь. «Никакой это не знак, – убеждала она себя, со злостью швырнув пустой пакет в урну. – Это у Люси каждая кошка – зловещее предзнаменование, даже если черный у нее только кончик хвоста. Не стану обращать внимания. Сдались мне эти «Сады Семирамиды»! Незачем мне знать, как туда ехать. Кроме того, что мне там делать?»

Тем не менее по пути домой она пропустила нужный поворот, потом зазевалась на светофоре и получила свою порцию рассерженных гудков и водительских воплей. «Нет, это не знак, – продолжала она убеждать сама себя, плетясь к подъезду. – Знак – это что-то более весомое. Что-то зримое. Да, именно так! Зримое. А просто слова? Пуф! Они уже улетели в космос. Можно сделать вид, что я их не расслышала».

Достав ключи, она вытащила из почтового ящика беспорядочную кипу газет и рекламных листовок и сунула ее под мышку. Войдя в квартиру, небрежно бросила все это на подзеркальный столик и, скинув туфли, задержала взгляд на тощем красочном буклете, оказавшемся сверху. Кроваво-красные буквы назойливо лезли в глаза. «ОТДЫХАЙТЕ В ПОДМОСКОВЬЕ!» Ниже шел перечень мест, где можно отдохнуть на все сто, и вторым в списке оказался пансионат «Сады Семирамиды».

– Нет, ну это надо же, а! – воскликнула она, схватила буклет и азартно шлепнула им по ладони. – Не могу поверить в это сказочное свинство!

Она изорвала буклет на мелкие клочки и, чтобы они немым укором не выглядывали из мусорного ведра, спустила их в канализацию. Гневно стуча пятками по паркету, Настя пооткрывала в квартире все окна, приняла душ и, повалившись в кресло, включила телевизор. «По телевизору пансионаты не рекламируют», – злорадно подумала она. Однако где-то внутри притаился клубочек веселого ужаса, который то и дело подскакивал к самому горлу, заставляя Настю переключаться с канала на канал. Наконец она выбрала передачу о кино. Речь шла о съемках только что вышедшей на экраны отечественной «мыльной оперы», и творческий коллектив делился своими впечатлениями и воспоминаниями.

Вот крупным планом дали лицо режиссера с печатью усталости на челе.

– Эпизод с дракой мы снимали в подмосковном пансионате, – сообщил он. – Не слишком далеко от столицы. Савеловское направление…

Настя схватила пульт и поспешно нажала на кнопку. Экран мрачно потемнел, а речь режиссера оборвалась на полуслове. «Лучше мне не сидеть здесь и не искушать судьбу, – подумала Настя. – Схожу-ка я в кино. На девятнадцатичасовой сеанс. Домой вернусь в половине десятого, пока поужинаю, пока то да се, уже пора будет ложиться спать. Ну, пусть даже это знаки. Плевать мне на них! Я обещала Люсе вытащить свой коготок из всего этого дерьма, и я его вытащу!»

В половине десятого вечера она вышла из кинотеатра и мрачно огляделась по сторонам. Фильм оказался дрянным и совсем не мешал думать обо всяких глупостях. «А что, если просто подъехать к этому пансионату да посмотреть, что там и как? – царапнулась в голове подлая мыслишка. – В конце концов, я теперь на колесах, никак не связана с транспортом и дурацким расписанием. Если что не понравится или покажется подозрительным, заведу мотор да уеду. Всего и делов-то!»

Приняв судьбоносное решение, Настя заехала домой переодеться. Ей казалось, что не пристало сверкать голыми ногами там, где ты рассчитываешь разжиться информацией. Опять же комары могут испортить даже короткую прогулку по окрестностям. На всякий случай она сунула в карман маленький тюбик с кремом, призванным отпугивать всяческий гнус, улыбнулась своему отражению в зеркале и отправилась в путь.

Пансионат «Сады Семирамиды» расположился на берегу реки. Несколько двухэтажных каменных корпусов, глядящих в затылок друг другу, навевали уныние. Вокруг них кучками, словно грибы, были разбросаны деревянные коттеджи. Несмотря на внушительную металлическую ограду, вход оказался открыт, и Настя беспрепятственно проникла на территорию. Она решила просто побродить вокруг и оглядеться.

Над землей уже воцарилась роскошная летняя ночь со всей своей атрибутикой: пронзительно верещали сверчки, в небе в уютных гнездышках лежали звезды, многочисленные влюбленные парочки глазели из укромных уголков на сытую луну и томно вздыхали.

Одна такая парочка попалась Насте по дороге к главному корпусу. В свете тусклого фонаря она разглядела плотоядную физиономию кавалера и вкрадчивые движения его рук. У него на локте висела тонконогая растрепанная девица, которая громко хихикала и пыталась поцеловать своего спутника вытянутыми трубочкой губами.

– О ночь! Вместилище страстей! – продекламировал тот, широко поведя рукой вокруг себя.

Проходя мимо, Настя не сдержалась и фыркнула. Этому поэтично настроенному гаденышу уже наверняка перевалило за сорок, девчонка же похожа на школьницу. Впрочем, сейчас Насте было не до размышлений о морали. Глаза ее шарили по сторонам, ощупывая взглядом сгустки тьмы и ловя всякое подозрительное движение.

Попетляв между коттеджами, она уже собралась было спуститься к реке, как вдруг на узкой дорожке, ведущей к лесу, увидела фигуру, показавшуюся ей знакомой. Так и есть! Суетливо озираясь по сторонам, по дорожке семенил Аврунин. Конечно, света, который давали редкие фонари, в беспорядке натыканные по всей территории пансионата, было явно недостаточно, чтобы с уверенностью кого-то опознать, но Настина интуиция говорила «да».

Выходит, он уже здесь! И Насте невероятно повезло, что она наткнулась на него сразу, с первых же шагов. Аврунин очень спешил. «А вот если бы я приехала днем, пришлось бы без толку потратить много-много часов», – с удовлетворением подумала она.

Пока она размышляла, как лучше проследить за человеком-поросенком, по дорожке, цокая каблуками, пробежала какая-то женщина в наброшенной на плечи розовой кофточке. Настя сошла с асфальта на траву и двинулась в том же направлении, забирая чуть в сторону, чтобы не столкнуться с Авруниным нос к носу. Вскоре она стала различать голоса и, торопясь подслушать, принялась перебегать от дерева к дереву, ориентируясь на размытое розовое пятно.

Наконец голоса приблизились, и невнятное бормотание разделилось на слова, обретшие смысл:

– Сейчас вы вернетесь в номер, сконцентрируетесь и сделаете это, – повелительно сказал Аврунин.

– Да, да! – с жаром ответила женщина.

Настя не могла разглядеть ее толком, видела лишь, что она небольшого роста, с темными волосами и очень хрупкая.

– Вы не должны торопиться, – продолжал Аврунин тоном оракула. – Необходима полная сосредоточенность. В общем, сделаете все так, как я вас учил.

– Да, да! – снова подтвердила женщина полушепотом.

– Доверьтесь мне, Инга!

Настя, державшаяся двумя руками за ствол сосны, переступила с ноги на ногу. Раздался хруст ломающейся ветки. Ахнув, женщина вскинулась и повернулась лицом к лесу.

– Что это? – дрожащим голоском спросила она.

– Наверное, кабан! – со знанием дела ответил человек-поросенок, и в ту же секунду мимо Насти просвистела большая шишка.

«Если они начнут за мной охотиться, придется изображать кабана и бежать сквозь бурелом с громким хрюканьем», – подумала она. Впрочем, Аврунин решил, что шишки вполне достаточно, и снова повернулся лицом к своей собеседнице:

– Вы возвращаетесь первой. Встречаемся, как договорились, в два часа ночи под зонтиком, о’кей?

– Да, да! – словно заводная, повторила женщина.

– А теперь идите. И не волнуйтесь: все будет хорошо. Только сделайте это!

«Боже мой, да что же эта Инга должна сделать?» – подумала Настя, раздираемая любопытством. Держа в уме самоубийство Любочки Мерлужиной, она решила сначала, что Аврунин приказывает Инге ни больше ни меньше, как покончить с собой. Но нет! Ведь он назначил ей свидание на два часа ночи. Значит, это «Сделайте!» относится к чему-то другому.

Информации не хватало, словно воздуха. Настя поняла: надо во что бы то ни стало проследить за Ингой и посмотреть, чем же она займется, возвратившись со свидания. «Хорошо, если эта Инга живет в коттедже, – размышляла Настя, торя дорожку в высокой траве. – А если в большом доме? Как мне проскользнуть вслед за ней?»

– Ах, невезуха! – шепотом воскликнула она, когда увидела, как Инга побежала как раз к двухэтажному корпусу – тому, что стоял ближе к лесу.

Ее розовая кофточка трепетала за плечами, а каблуки выстукивали нервную дробь по выщербленному асфальту. Настя метнулась было за ней, но через стекло увидела, что прямо в холле, на стуле возле входа, сидит толстая старуха. Старуха была знатная: второй подбородок лежал прямо на груди, делая ее похожей на жабу. И глаза у нее были в точности как у жабы – пустые и равнодушные. При взгляде на нее сразу становилось ясно, что со всяким комаром, подлетевшим слишком близко, будет покончено на счет «раз».

Настя беспомощно наблюдала за тем, как, влетев в холл, Инга бросилась к лестнице и помчалась на второй этаж. Второй этаж! Это означало, что в окно не подсмотришь. И внутрь никак не пробраться.

– Интересно, что делают в таких случаях профессионалы? – пробормотала Настя себе под нос.

Она осторожно обошла корпус, опасаясь наткнуться по дороге на Аврунина, и успела увидеть, как на втором этаже вспыхнуло окошко. Прямо под этим окошком росла большая липа с мощным стволом и густой кроной.

– М-да, – сказала Настя, имевшая обыкновение разговаривать вслух, когда ее никто не слышал. – Покой, по определению, нам может только сниться.

Самым трудным, поняла она, будет путь до развилки. Там, выше, в темноту уходят толстые ветки, но добраться до них непросто. Подпрыгнув, она обхватила ствол руками и ногами и зависла на высоте собственного роста.

– Со стороны я, скорее всего, напоминаю мишку коала, – пробормотала она и тут же свалилась вниз, ударившись мягким местом.

Можно было попрыгать по полянке и потереть это самое место ладонями, но окно наверху не позволяло расслабляться. Собрав всю свою волю в кулак, Настя доползла-таки до развилки и уселась верхом на толстый сук. Листва пахла изумительно, и, если бы не желание заглянуть в проклятое окно, она, пожалуй, посидела бы так некоторое время, вдыхая сладкий липовый дух. Но дело есть дело. Проявив чудеса смелости и ловкости, гордясь собой до невероятности, она покорила такую высоту, которая позволяла заглянуть в комнату Инги. К счастью, занавески оказались не задернуты.

И что же? Разочарованию ее не было предела! Инга сидела за столом, держа ручку над листом бумаги, и о чем-то напряженно размышляла, уставившись в стену. Настя следила за ней минуту, две, пять. Еще немного – и руки ее ослабеют, после чего она шарахнется оземь и наверняка себе что-нибудь сломает. Может быть, даже шею.

Теперь-то она поняла, почему кошки, взобравшись на дерево, начинают орать как оглашенные. Спускаться вниз гораздо труднее, чем лезть наверх. Может быть, перевернуться лицом вперед? Тогда зад окажется гораздо выше головы и придаст всему телу нежелательное ускорение. Исступленно вращая пятой точкой, Настя медленно поползла назад. Но едва добралась до первой серьезной развилки, как услышала внизу возбужденные голоса – мужской и женский. Голоса стремительно приближались – кто-то шел прямо к этой самой липе.

Вглядевшись в полумрак, царивший внизу, Настя обнаружила, что это уже знакомая ей парочка – хихикающая девица и слегка потасканный ловелас лет сорока. Вероятно, обойдя всю территорию, они не нашли лучшего места, чтобы предаться страсти.

– О нет! – сквозь зубы процедила Настя.

Ей очень не хотелось поднимать шум, а это неизбежно произойдет, если она обнаружит свое присутствие. Ее волновала не Инга, а Аврунин, который в настоящее время находился неизвестно где. Может быть, он маленьким толстым призраком бродит по окрестностям. «Впрочем, – спохватилась она, – он ведь не знает меня в лицо!»

Эта благословенная мысль пришла Насте в голову слишком поздно – влюбленные уже впились друг в друга, словно вампиры.

– Вадик, не надо! – неожиданно прохныкала девица, вяло отбиваясь руками.

– Почему? – сальным басом переспросил Вадик, на голове которого Настя заметила лысинку размером с пробку от бутылки.

– Мама не велит мне…

– Она не узнает, – проникновенно сказал гнусный Вадик.

– У меня голова кружится, – продолжала ныть девчонка, тряся своими лохмами.

– Это от вина! – успокоил ее Вадик, не собираясь сдавать завоеванных позиций.

«Наверняка поил ее портвейном», – с отвращением подумала Настя. Насколько она успела разглядеть, у соблазнителя был курчавый чуб, свободно падавший на правый глаз, и бледная кожа. В целом коварный Вадик производил впечатление малооплачиваемого конторского служащего, много лет просидевшего в женском коллективе: изрядно потасканный, он все еще считал себя первым парнем на деревне.

То, что Насте пришлось сидеть неподвижно, очень понравилось комарам. Первый подло впился ей прямо в щеку. Она охнула и прихлопнула его ладонью. Внизу ничего не заметили. Противное попискивание между тем нарастало. Настя слазила в карман и, добыв оттуда припасенный тюбик, быстро обмазалась кремом. Комары принялись озадаченно кружить вокруг нее, словно пчелы вокруг мультяшного Винни-Пуха.

– Вадик, отпусти меня, я не хочу! – продолжала канючить девица громким шепотом. Страх, что ее застукают в сомнительной ситуации, был сильнее голоса разума, потому, видно, она и не вопила во все горло.

Конечно, Настя не собиралась сидеть и смотреть, как соблазняют пьяную школьницу.

– Хочешь, я снова почитаю тебе стихи? – неожиданно спросил Вадик, сообразив, что над объектом надо еще немного поработать. – О ночь! Вместилище страстей! – нараспев завел он.

– Это ты уже читал, – заметила Настя, решив, что пора слезать с дерева.

– Кто это сказал? – спросил Вадик, отпуская свою добычу и растерянно озираясь по сторонам.

Поскольку ему никто не ответил, он начал сначала:

– О ночь! Вместилище страстей!

– Как же ты надоел, козел! – процедила Настя.

– О месяц… – подвывал Вадик и вдруг осекся. – Это ты сейчас сказала, Пимпочка? – обратился он к девице.

– Нет, – проблеяла та и жалобно добавила: – Я хочу уйти!

– Уйти? – взволновался он. – Но мы обещали сегодня ночью подарить себя друг другу!

– А ботинки тебе не почистить? – спросила Настя.

– Да кто это говорит? – растерялся Вадик и, задрав голову, пристально обозрел фасад здания.

– Это богиня мщения, – прокряхтела Настя, переползая на другой сук. – Собираюсь наказать тебя за совращение малолетних.

– Она сидит на дереве, – пискнула полуголая Пимпочка, которая лежала на спине и смотрела строго вверх.

– Кто? – тупо переспросил Вадик.

– Б-гиня мщения, – икнула та.

– Это от нее так отвратительно пахнет? – Вадик повел носом, учуяв крем от комаров.

– Отстань от девчонки, или тебе скоро нечем будет нюхать, – предупредила его Настя, достала тюбик и злорадно выдавила из него остатки комариной отравы, целясь в лысинку, маячившую внизу. К ее великому огорчению, она промахнулась. Вадик схватился за плечо и, вляпавшись рукой в вонючую массу, противно взвизгнул.

– Эй ты! Будет лучше, если тебя унесет отсюда колесница, запряженная грифонами! – крикнул он, демонстрируя известную начитанность.

– А карающим мечом по башке? – немедленно отозвалась Настя.

Исходя злобой, Вадик начал судорожно озираться по сторонам.

– Что ты ищешь? – пробормотала Пимпочка.

– Достойный ответ мерзавке.

Он поднял с земли что-то большое и неприятное на вид и, размахнувшись, крикнул:

– Получай, Немезида хренова!

Раздался свист, хруст ломающихся веточек и разорванных листьев. Настю, словно зазевавшуюся ворону, сбило с дерева, и она полетела вниз в облаке разноцветных звезд, вспыхнувших перед глазами.

Первым, что она увидела, придя в сознание, было лицо Киану Ривза, которое плавало в воздухе и шевелило губами. Лишь спустя некоторое время Настя сообразила, что лежит на земле все под той же липой, что скоро рассвет, потому что небо посерело и поблекло, а рядом с ней на коленях стоит живой человек, а не плод ее воображения.

– Ложки не существует, – заявила Настя, погрозив ему пальцем.

– Вы что, летели с дерева? – Мужчина огляделся по сторонам, с недоумением обозревая валяющиеся повсюду сучья. – У вас бред.

– У меня нет бреда.

– Тогда почему вы начали с какой-то ложки?

– Это цитата из фильма «Матрица».

– А!

– Разве вам не говорили, что вы похожи на Киану Ривза?

– Говорили, – сдержанно ответил тот. – К вашему сведению, мое имя Артем. Я случайно проходил мимо и увидел, что вы неподвижно лежите под липой.

– Вы отдыхающий?

– Нет, я электрик. Приезжал кое-что отремонтировать здесь к началу дня.

– Электрик – почти то же самое, что компьютерщик, – пробормотала Настя, но Артем услышал.

– Что вы имеете в виду?

– Так, глупости.

– А вы отдыхающая? – задал контрвопрос Артем.

– Нет. Приехала навестить подругу, а та уже возвратилась в Москву. Так что я тут не пришей кобыле хвост. Скажите, а я ничего себе не сломала?

– Сейчас проверим.

Артем взял Настю за руку и осторожно ее согнул.

– Не больно?

– Нет.

– А так?

Он проверил вторую руку, потом по очереди ноги, потом подсунул ладонь Насте под затылок, а вторую под плечи и попытался ее приподнять.

– А-а! – истошно закричала она.

Артем отдернул руки и вытаращил глаза:

– Господи, что?!

– Плечо! – простонала Настя.

Она с трудом села и, спустив кофточку, обнаружила на плече неприятный на вид кровоподтек.

– Интересно, чем он в меня кинул? – простонала она. – Скорее всего, булыжником.

– На вас напали? – нахмурился Артем. – Кто?

– Двое любовников. Я помешала им совокупляться, и они за это приговорили меня к смерти.

– С вами не соскучишься, – покачал головой Артем. – Давайте я отнесу вас к доктору. Не думаю, что он может сделать больше, чем я, но…

– Доктор исключается, – отказалась Настя. – Скажите лучше, сколько сейчас времени?

– Половина пятого, – мельком глянув на часы, ответил он.

– Господи, я опоздала!

– Куда вы опоздали?

– На свидание. Под зонтом в два часа ночи.

– Под каким зонтом?

– Я точно не знаю. Но теперь это неважно.

– Как вы вообще себя чувствуете? В целом?

– Я чувствую себя как мышь, побывавшая в зубах у кота.

– Такой же потрепанной?

Настя дернула уголком рта:

– Нет, такой же мягкой и пушистой. Послушайте, вы не могли бы помочь мне добраться до машины?

– Вы точно ударились головой, – развел руками Артем. – Какая машина? Даже не думайте о том, чтобы сесть за руль. Вы только что валялись в обмороке. Хорошо еще, что из вас дух не вышибло.

– И что вы мне предлагаете?

– Здесь рядышком есть пустой коттедж. Думаю, не будет ничего страшного, если вы проведете там некоторое время. Полежите, придете в себя, а чуть позже я сам отвезу вас в Москву. Договорились?

– У вас что, совершенно случайно выдался свободный денек? Вам завтра разве не нужно на работу?

– Работаешь каждый день, – сообщил Артем, осторожно поднимая ее на руки, – а потрясающих женщин встречаешь один раз в жизни.

– Вы меня не донесете, – запротестовала Настя, цепляясь за его шею.

– Конечно, донесу. Вы такая легкая.

«Льстит, – про себя подумала она, подбирая зад, чтобы он не провисал слишком сильно. – Определенно, во всем этом есть некая закономерность. Сначала мне встретился потрясающий Иван. Но когда я сказала, что люблю брюнетов с родинкой на щеке, Иван испарился, и появился Владимир. Владимир тоже не пришелся мне ко двору. Я пожаловалась на его характер и вспомнила Киану Ривза. И вот – пожалуйста! Меня несет на руках парень, очень похожий на него. Разве это может быть совпадением? С другой стороны, если это не совпадение, то что же? Черт возьми, здесь есть, над чем подумать!»

– От вас исходит такой нежный аромат, – тихо заметил Артем, ткнувшись губами в ее волосы. – Это «Шанель»?

– «Антикомарин». Действует четыре часа, пахнет до тех пор, пока не вымоешься.

«Господи, наверное, со мной что-то случилось, – в панике подумала Настя, которая совершенно не привыкла к подобному поведению мужчин. – Может быть, мой организм начал вырабатывать какой-нибудь неизвестный науке гормон, от которого у противоположного пола едет крыша? Если это будет усугубляться, во что превратится моя жизнь?»

Артем открыл дверь коттеджа и поставил Настю на пол. Она тут же подскочила к зеркалу, чтобы проверить, нет ли каких-либо зримых изменений в ее внешности. Ничего похожего не наблюдалось. Кроме синяка на плече, естественно. На всякий случай она высунула язык и оттянула оба нижних века. Потом повернулась к своему спасителю и, глядя на него в упор, смело спросила:

– Скажите честно, я вам нравлюсь?

Тот прижал ладонь к груди и проникновенно сказал:

– Безмерно. Как только я увидел вас, лежащей там, под деревом, я сразу же почувствовал шквал эмоций!

«Ну, так и есть. Внутри меня происходит какая-то аномалия. А что, если на мне проводят опыты? Тот компьютерщик, Владимир, сначала вырубил меня, а потом сделал какой-нибудь укол… Впрочем, Иван познакомился со мной еще до Владимира… Ничего не могу понять!»

– Так вы и в самом деле поможете мне добраться до Москвы?

– Я буду помогать вам во всем! Останусь рядом.

Настя не знала, что и думать. Артем заставил ее лечь на кушетку, а сам устроился в кресле. Она то и дело ловила на себе его ласковый взгляд. Размышляя обо всем странном, что с ней произошло за последние дни, Настя незаметно для себя задремала.

Разбудили ее беспокойные голоса на улице.

– Что там такое? – сонно спросила она у Артема, который стоял в дверях и наблюдал за тем, что происходит снаружи.

– Что-то случилось у воды.

– У воды? – испуганно переспросила Настя, одним рывком сбрасывая ноги на пол. – Вы сказали: у воды?

– На реке. Если хотите, я пойду узнаю.

– Да, да, я хочу. Пойдите, конечно!

Настя почувствовала во рту странную горечь – предчувствие беды было таким осязаемым, что пришлось встать и попить из-под крана, чтобы сбить его металлический привкус. В «Садах Семирамиды» Аврунин должен был провести «операцию на воде». У женщины, говорили они с Ясюкевичем, имеется отличный мотив. И почва вроде как унавожена. Господи, какими зловещими теперь кажутся эти слова!

Артема не было довольно долго.

– Одна молодая дама покончила с собой, – сообщил он, возвратившись назад. – Пошла ночью на реку и утопилась. Ее фамилия Харузина.

– А имя? Имя? – полушепотом потребовала Настя.

– Инга.

– Откуда… Откуда стало известно, что Инга покончила с собой? – дрожащим голосом спросила Настя. – Может быть, это несчастный случай?

– Она оставила в номере предсмертную записку.

Настя схватилась руками за горло. Неужели именно предсмертную записку сочиняла Инга Харузина, когда Насте удалось заглянуть в окно ее номера? У нее был сосредоточенный вид, это так. Но она не выглядела несчастной и должна была встретиться с Авруниным в два часа ночи. Выходит, Аврунин отослал ее писать предсмертную записку? А позже собирался присутствовать при самоубийстве? Бред какой-то.

– А… А что там, на реке? – продолжала допытываться она.

– Там стоит большой зонт, а под ним валяется розовая кофточка. Тело, как я понимаю, уже вытащили. Милиция приехала, врачи. В общем, для пансионата большая-большая неприятность.

– Ясно, – пробормотала Настя, хотя на самом деле ей ничего не было ясно. В голове набухала туча, готовая разразиться совершенно дикими предположениями. – А что слышно о предсмертной записке? Что говорят люди?

– Что у этой женщины и в самом деле был мотив для самоубийства. Серьезный мотив. Если можно так сказать – уважительная причина. Месяц назад у нее погиб муж. Он был бизнесменом, и его застрелили прямо в подъезде. Молодая вдова написала, что очень любила его и сильно страдает.

«У женщины отличный мотив», – снова пронеслось в Настином сознании. Ей захотелось обсудить происшедшее с Люсей. Конечно, когда она узнает обо всем, что случилось, то будет вопить, как рассерженная ослица. Однако эту неприятность вполне можно пережить.

– Я не хочу здесь больше оставаться, – заявила Настя, поднимаясь на ноги.

– Нет проблем, – мгновенно отозвался Артем и направился к ней.

Она тут же отпрыгнула в сторону:

– Не надо тащить меня на руках!

– Почему? – искренне изумился тот.

– Я могу привыкнуть, а потом будет трудно отвыкать.

– Зачем же отвыкать? Я готов делать это всю жизнь!

Его проникновенность смахивала на плохо приготовленную манную кашу, обильно посыпанную сахаром. «Он похож на человека, которого пинками выгнали на сцену и заставили читать роль по бумажке, – подумала Настя. – Или я просто полна необоснованных подозрений? Глаза у него, по крайней мере, чертовски невинные».

Глава 6

Геннадий Ерасов ходил по кабинету милого сердцу загородного дома, вздернув вверх уголки губ, что означало безмятежную улыбку. Лицо его было ярким, с крупными чертами и широко расставленными глазами. Такая внешность могла бы вдохновлять поэтов на вольнолюбивые стихи. Поднятые жалюзи на окнах открывали хозяйскому взору пасторальный пейзаж с упитанными коровами на заднем плане.

Когда зазвонил телефон, уголоки губ мгновенно опустились вниз, придав лицу недовольное выражение – Ерасов не любил, когда его тревожили дома. На проводе оказался его помощник Леша Алексеев.

– Геннадий Витальевич, – с придыханием сказал он. – Неприятности. Нами интересуются.

Ерасов быстро сел, сосредоточив взгляд на карандаше, лежавшем посреди стола.

– Откуда информация?

– От нашего клиента. Из прокуратуры.

– Кто наводит справки?

– Адвокат, который работал с Мерлужиным в одной фирме. Маслов.

– Черт!

– Не думаю, что он знает что-то конкретное.

– Леша, суть! – жестко произнес Ерасов. – Как он действует?

– Очень осторожно. Бросил пробный шар.

– Сегодня же прими меры.

– Хорошо. Мы можем подобрать версию. Например, мозговой удар.

– Никаких версий, – прервал Ерасов. – Сам. По-ковбойски. И немедленно.

* * *

«Итак, надо сконцентрироваться, – продолжала размышлять Настя по дороге в город, усердно притворяясь спящей. – Если интуиция меня не обманывает, этот Артем подослан. Так же, как Иван и Владимир, буквально канувшие в небытие. Но подослан кем? И с какой целью? Убить меня? Или, наоборот, охранять? Впрочем, убить можно было сразу, безо всякого антуража. А охранять, в конце концов, с моего согласия!»

– Мы в городе, Настя! – Артем мягко тронул ее за локоть. – Вы должны показать мне, как подъехать к вашему дому.

Настя притворно похлопала глазами и принялась объяснять, как бы между прочим поинтересовавшись:

– И куда вы потом?

– Никуда, – пожал плечами тот. – Побуду с вами.

– В каком смысле – побуду? – раздосадованно уточнила Настя. – У меня… У меня масса личных дел.

– Да я вам не помешаю.

– Нет, помешаете! У меня свидание. Не думаю, что человек, с которым я встречаюсь, обрадуется вашему присутствию.

– Человек, с которым вы встречаетесь? – внезапно обеспокоился Артем. – Разве такой есть?

– Ну, если вы пришли в трепет, узрев меня под липой всю в синяках, – ехидно заметила Настя, – то почему другие молодые люди не могли сделать это раньше вас?

– Нет-нет, я верю, что за вами ухаживают мужчины! – промямлил Артем. – Просто я решил, что у вас никого нет.

– Вы зря так решили. – Настя стащила с заднего сиденья сумочку и, достав пудреницу, принялась возить пуховкой по носу.

– Но я же хотел быть все время рядом! – не унимался Артем. – И вы не возражали.

– Я не приняла вас всерьез.

– Меня? – Артем так изумился, что даже сбавил скорость. – Меня? – Снова переспросил он, дав «петуха».

Вероятно, до сих пор его мужское самолюбие находилось в состоянии покоя, словно озеро в безветренную погоду. Но когда Настя бросила в него крошечный камушек, тут же пошли круги по воде.

– А вот и мой молодой человек! – воскликнула Настя. Правда, в ее голосе было больше изумления, чем радости.

Неподалеку от подъезда, к которому они подкатили на малой скорости, стоял ее вчерашний знакомый Купцов Игорь Алексеевич. Узнав Настю, он засунул руки в карманы брюк и, демонстративно насвистывая, двинулся к машине.

– Откуда взялся этот тип? – мрачно спросил Артем, держа руки на руле и через лобовое стекло глядя на приближающуюся фигуру.

– Думаю, заехал меня проведать, – неуверенно ответила Настя. Она понятия не имела, чего ждать от Купцова.

– Нет, но откуда он взялся?

– Он эксперт по оружию, – заявила Настя, как будто бы это все объясняло.

Ситуация совершенно явно выходила из-под ее контроля. И все потому, что она понятия не имела, что означают все эти мужчины в ее жизни. Связано ли их появление со смертью четы Мерлужиных или нет? «Ладно, – решила она, – пусть сейчас все будет, как будет. Не стану вмешиваться. Судьба распорядится, как надо».

На самом деле она вовсе не испытывала подобной уверенности. Судьба запросто могла показать ей язык. Она не раз уже смеялась над Настей. Вот, например, история с Шишкиным. Когда он признался, что собирается сказать ей что-то важное в день рождения, она подумала, что речь пойдет о свадьбе. А этот хам пришел без подарка, с бутылкой водки под мышкой и, тяпнув стакан, сообщил, что решил ее бросить!

Купцов подошел к машине с Настиной стороны, открыл дверцу и молча подал ей руку. Настя поспешно сунула в его ладонь свои пальцы и выбралась на воздух. Артем не стал дожидаться приглашения и тоже просочился на улицу, резко захлопнув за собой дверцу.

– Кто это с тобой? – демонстративно не обращая на него внимания, спросил Купцов. В его глазах под очками сверкнула сумасшедшинка.

– Э-э-э… – затянула Настя.

– Что такое «э»? – насупился тот.

– Э-электрик.

– Электрик? И куда он тебя возил? На экскурсию по электростанции?

– Отвянь от нее, по-ял? – внезапно подал голос сам электрик. – Она тебе не жена, чтобы ее допрашивать!

– Заткни варежку, – тотчас же ответил Купцов, по-прежнему не поворачивая головы.

– В самом деле, Игорь, я не должна перед тобой отчитываться, – искренне возмутилась Настя, которой поведение Купцова нравилось все меньше и меньше. Даже внушало определенный страх. Они познакомились вчера и разговаривали не больше получаса. Что он о себе возомнил? Может быть, у него в голове вместо мозгов стреляные гильзы?

– Но я всю ночь думал о тебе! – воскликнул Купцов таким тоном, словно его обязаны вознаградить за каждую мысль.

– Ну ладно, хватит! – заявил Артем, хлопнув ладонью по капоту автомобиля. – Мы с Настей заняты, так что прощайтесь.

– Это ты мне? – Купцов повернулся и посмотрел своему сопернику в лицо.

– Тебе, тебе!

– Че, хочешь по носу получить?

– А ты по очкам?

Они уже стояли друг против друга и, словно бычки, били копытами. Настя понятия не имела, к кому из них взывать и за кого волноваться.

– Послушайте, друзья! – только и успела сказать она, когда противники внезапно кинулись друг на друга и, сцепившись, принялись рычать от натуги.

– Ты ее не получишь! – просипел Купцов и, размахнувшись, мастерски провел удар правой. Однако Артем успел отклониться, и кулак всего лишь задел его ухо. Он тут же провел ответный удар в живот. Купцов всхрапнул, отпустил противника и согнулся пополам. Драка разгоралась, словно огонь, которому скармливали бумагу. В ход пошли ноги и отборные ругательства. Двое прохожих хотели вмешаться, но Настя не позволила.

– В кои-то веки из-за меня подрались мужчины, а вы собираетесь все испортить! – закричала она.

– Ладно, – примирительно заявили несостоявшиеся спасители. – Мы пойдем. В конце концов, драка из-за женщины – все равно что пьянка по достойному поводу.

Они прошли мимо, а Настя продолжала азартно наблюдать за сражением, от волнения закусив зубами указательный палец. Артем выглядел великолепно: в основном он полагался на свои кулаки и, несмотря на разбитый нос, держался с достоинством. Купцов, в отличие от него, беспорядочно махал ногами и вопил, как индеец. Любимым его приемом был удар носком ботинка по коленной чашечке. Сейчас он попал в цель, и взбешенный Артем завопил:

– Ах ты, змей очковый!

Как раз в этот момент к подъезду направлялся профессор биологии, живущий прямо над Настей. Остановившись рядом с ней, он некоторое время задумчиво наблюдал за дракой, потом сказал:

– Жаль, что мой коллега профессор Варенчук не видит этого.

– А зачем Варенчуку это видеть? – с любопытством спросила Настя.

– Понимаете, он считает, что люди произошли от инопланетян. Я бы советовал ему чаще наблюдать за людьми. Несомненное сходство с papio hamadryas, несомненное! У них взрослые самцы так же нетерпимо относятся друг к другу.

– Это гамадрилы, что ли? – с опаской спросила Настя.

– В точности так. А орангутаны? Самцы орангутанов сталкиваются чрезвычайно редко, но если это произошло, скандал неизбежен. Они орут друг на друга и демонстрируют собственную силу.

В драке как раз наступил похожий момент. После серии ударов в область печени Купцов пытался восстановить дыхание, а Артем поигрывал мускулами и кричал:

– Ну что, падла оружейная? Съел?

– Если я правильно понимаю, вы, Анастасия, выступаете здесь в роли самки? – заинтересованно спросил профессор.

– Чего скрывать? – развела руками Настя. – Так и есть. Выступаю в этой непривычной для себя роли.

– И что вы собираетесь делать?

– Уверяю вас, профессор, против законов природы я не пойду. Тот из самцов, который победит, отправится со мной обедать.

– Не думаю, что в качестве награды они рассчитывают получить пищу, – покачал головой профессор. Потом окинул Настю внимательным взглядом, словно пытался на глазок определить ее биологическую ценность. – Скажите, Анастасия, а личные симпатии имеют для вас какое-нибудь значение?

Настя с кислой миной посмотрела на сцепившихся в очередной раз «самцов» и покачала головой:

– Нет, профессор. Определенно – нет.

– Хм, хм, – пробормотал тот. – Ну что ж! Тогда желаю вам от души развлечься.

Стоило только ему скрыться в подъезде, как стычка завершилась самым предсказуемым образом: Артем уложил Купцова ударом в ухо, тот свалился на асфальт и остался лежать, тупо глядя в безоблачное небо. Очки отлетели в сторону и замерли рядом, раскорячив дужки.

Ленивой походкой Артем подошел к Насте и сказал:

– Надеюсь, тебе не было скучно?

Она сразу заметила, что после драки он перешел на «ты». Кроме того, у него был отвратительно покровительственный вид и традиционный фингал под глазом.

– Надо приложить к твоему синяку что-нибудь холодное, – растерянно заметила Настя.

– У тебя в холодильнике есть лед?

– Нет, ко мне мы не пойдем! – испугалась та. – Когда этот тип очнется, он станет биться в дверь и устроит отвратительную сцену.

– Откуда вообще ты его взяла?

– Ну… Откуда женщины берут мужчин? – заколебалась Настя. – Их посылает им господь. Мужчины, словно «Летучие голландцы», могут внезапно появляться и так же внезапно исчезать.

– Интересный подход к делу, – пробормотал Артем. – А куда мы в таком случае отправимся? Ко мне?

– Да нет же! К моей подруге Люсе.

– Уверена, что она нам обрадуется?

– Мне она точно обрадуется, а это уже половина дела.

Впрочем, поколебавшись, Настя решила все-таки позвонить с дороги, чтобы не ввести подругу в шок.

– Хочу показать тебе кое-что, – понизив голос, сказала она в трубку телефона-автомата. – Вернее, кое-кого.

– Что, еще один ухажер? – тут же догадалась Люся.

– Откуда ты знаешь?

– У тебя это в последнее время запросто!

– Я собираюсь провести на нем один эксперимент.

– А в чем его суть? – тут же загорелась Люся.

– Суть в том, чтобы за один день избавиться от него.

– Что? Опять?! – вознегодовала та. – Снова попался не Киану Ривз?

– Потерпи, сама увидишь. Мы скоро приедем. Кстати, не сильно помешаем?

– Вообще не помешаете. Дети у мамы, а Петьку приятели забрали на дачу вместе с гипсом и программой телепередач.

– Надо же, какая удача! Мне с тобой столько всего нужно обсудить!

Артем ждал ее в машине, приложив к быстро созревающему синяку пятирублевую монету.

– В общем, сделаем так, – сообщила она. – Выпьем у моей подруги по чашечке кофе, затем ты отправишься по своим делам, а я останусь у нее.

– Почему? – обиженно спросил Артем.

– Вообще-то я тебя еще не усыновила, – заметила Настя, – поэтому не обязана предоставлять кров и заботиться. Кроме того, мы только что познакомились.

– Но я дрался за тебя!

– Меня это впечатлило, – она важно кивнула головой. – Но не до такой степени, чтобы взять тебя на содержание.

– Да это я собираюсь о тебе заботиться! – горячо возразил Артем.

– Знаешь, мы обсудим это в следующий раз. Пройдет горячка первого знакомства, наши синяки тоже пройдут…

– Кстати, как твое плечо? – обеспокоился Артем.

– Сейчас приедем к Люсе, она смажет его чем-нибудь целебным. Люся у нас домашний доктор.

– Да? – безо всякого интереса спросил Артем.

– Да! И еще она отлично готовит. И красавица к тому же!

– Ты так говоришь, словно собираешься нас свести.

– Ну что ты?! – испугалась Настя. – Люся – мать!

– Можно подумать, что женщины, у которых есть дети, навсегда выпадают из сексуального обращения.

Настя некоторое время молчала, потом предложила:

– Знаешь, давай поговорим о чем-нибудь другом.

– Давай! – обрадовался Артем. – Расскажи мне, что ты делала на той липе?

Новая тема разговора Насте не понравилась. Тем не менее она начала довольно вдохновенно:

– Ну… Я очень люблю пение птиц. Хотела слиться с пейзажем, чтобы на рассвете птички встречали зарю прямо рядом со мной!

– А знаешь, окно номера той женщины, которая покончила с собой, выходило как раз на то самое место, где я тебя нашел! Если бы ты забралась повыше, то могла бы увидеть ее через стекло.

– Я не заглядываю в окна! – возмутилась Настя как могла правдоподобно.

«Вот он уже начинает все выпытывать», – подумала она про себя. Автомобиль тем временем подрулил к подъезду Люсиного дома, и разговор прекратился сам собой.

Когда Люся открыла дверь и увидела Артема, заготовленная радушная улыбка испарилась с ее лица, точно капля воды с раскаленной сковородки. Люся издала даже очень похожее шипение – это из нее выходил воздух, который она вдохнула для того, чтобы поздороваться.

– Знакомься, дорогая, это Артем! – растянув рот до ушей, Настя представила своего спутника. – Синяк под глазом заработан им в честном бою.

Люся кое-как совладала с собой и, отступив в коридор, рукой показала, что приглашает их войти. Речь, однако, вернулась к ней не сразу.

– Вы похожи на Киану Ривза, – заявила она обвиняющим тоном.

Артем криво улыбнулся и подушечками пальцев помассировал свой синяк, словно проверяя его на мягкость.

– Он знает, – ласково ответила Настя вместо него. – Ты угостишь нас кофе?

– Угощу, – кивнула Люся и обратилась к Артему: – Можете пройти в ванную и вымыть руки.

Артем послушно отправился в ванную.

– Это просто невероятно! – трагическим шепотом произнесла Люся, как только услышала, что щелкнул замок. – Зачем ты это делаешь?

– Делаю что? – спокойно спросила Настя.

– Меняешь мужчин, словно белье: вечером засовываешь в мусорную корзину ношеное, а с утра достаешь из шкафа свежее. Однако, насколько мне известно, мужчины в шкафу не сидят!

– Ты говоришь таким тоном, как будто я в чем-то виновата! – обиделась Настя. – Я специально привезла показать тебе этого типа, потому что поражена не меньше твоего. Я даже побаиваюсь его, если честно сказать.

– Из-за его внешности?

– Нет, из-за его поведения. Он ведет себя в точности так, как вел себя Иван, а потом Владимир. Которые испарились – фыр! С первой же минуты знакомства он признается, что хочет быть рядом всю жизнь и готов на все ради меня.

– Подожди-ка, – сдвинула брови Люся. – А почему ты про Ивана говоришь «фыр»? Ты же знаешь, где он живет, и даже собиралась к нему заехать?

– Я и заехала, – повела бровью Настя. – Только оказалось, что никаким Иваном там и не пахнет. Там живет совсем другой человек.

– Какой? – оторопела Люся.

– Купцов Игорь Алексеевич. Это он только что поставил Артему фингал под глаз.

– За что?

– Купцов решил за мной поухаживать, а Артем стоял на пути.

– Что, он тоже решил? – не поверила Люся. – Вы же с ним едва успели познакомиться!

– Наконец-то до тебя дошло! – сердито сказала Настя. – Я тебе пытаюсь втолковать это с самого первого дня: вокруг меня происходит нечто удивительное. Нечто такое, что не поддается анализу!

– Анализу поддается все, – отрезала Люся. – Надо только уметь анализировать. А поскольку ты в панике, то у тебя ничего не получается.

– Вчера ты тоже пыталась анализировать вместе со мной! – не согласилась Настя. – И ты не в панике. Однако результатов – ноль.

Артем вышел из ванной, и она быстро добавила:

– Вот что. Препираться не имеет смысла. Сейчас напоим его кофе и отправим восвояси. А потом еще раз все обговорим.

Перед тем как сесть за стол, Люся обработала Настин ушиб и, пока обрабатывала, непрестанно качала головой и приговаривала:

– Значит, упала с дерева?

– С дерева, с дерева.

– А где растет то дерево?

– Потом расскажу.

– Скажите, Артем, а как вы познакомились с Настей? – спросила Люся, наполняя чашки.

– Это случилось на рассвете, – сообщил тот. – Я обходил территорию, проверяя, все ли фонари горят исправно, как вдруг увидел под деревом ее.

– Под деревом на рассвете? А что, вы были в таком месте, где нет общественных туалетов?

Настя изо всех сил пнула ее ногой под столом.

– Она лежала на спине, – продолжал Артем, мечтательно заведя глаза к потолку, – такая прекрасная, такая бледная… Сначала я подумал, что она умерла, и хотел пройти мимо. Но потом все-таки решил подойти и проверить пульс.

– Спасибо, – с чувством сказала Настя.

– И когда она пришла в себя, – подхватила Люся, – вы решили бросить работу электрика и помогать ей во всем! Ездить к ее подругам, драться с ее знакомыми…

– Вы все дико утрируете, – обиделся Артем. – Я видел, что она сама вряд ли сможет вести машину.

– И вы тут же вызвались вести машину вместо нее.

– Но ведь это я нашел ее под липой! Нашел бы кто-то другой, он бы и повез.

– Определенная логика в этом есть, – пробормотала Люся.

Она быстро опустошила свою чашку и стала напряженно следить за тем, как Артем пьет. Столь пристальный интерес мог бы смутить кого угодно. В два глотка прикончив кофе, Артем спросил у Насти:

– Так ты сегодня уже точно никуда не пойдешь?

– Никуда! – ответила она тоном, каким произносят торжественные клятвы.

– И останешься ночевать в этой квартире?

– Ну, конечно!

– Меня даже муж так не допрашивает, – не удержалась и заметила Люся. – А вы, если я правильно поняла, познакомились всего несколько часов назад?

Артем смутился и, вскочив, стал прощаться. Насте он поцеловал руку, хотел уже уйти, потом вернулся и поцеловал вторую руку. Послал ей длинный тоскливый взгляд и сказал:

– Где ты живешь, я знаю, и телефон записал.

Когда он захлопнул за собой дверь, Настя посмотрела на Люсю и побежала к окну. Люся тоже побежала к окну. Они молча наблюдали за тем, как Артем выходит из подъезда и движется в сторону метро. Когда он наконец скрылся из виду, Настя воскликнула:

– А теперь начинаем эксперимент! Сейчас, Люся, я поеду к себе на дачу.

– Зачем? – тут же спросила та.

– Чтобы позвонить тебе оттуда.

Люся сделала кислое лицо и спросила:

– Знаешь, по-моему, ты ударилась не только плечом, но и башней. У тебя мушки перед глазами не летают?

– Люся! Я просто хочу удостовериться кое в чем.

– Да?

– Я думаю, что мой телефон прослушивается. А возможно, и твой тоже.

– Вот как? – удивилась Люся и, вместо того чтобы взволноваться, спокойно заявила: – Тогда прослушивается и твой городской телефон. Поезжай к себе на квартиру – это гораздо ближе.

– Но ты все поняла с этими мужиками?

– Честно говоря, нет.

– Кто-то пытается контролировать все мои действия с их помощью! Смотри! – Она встала посреди кухни и наставила на Люсю указательный палец. – Первым появляется Иван. Ты его не видела, но можешь мне поверить: он великолепен. До такой степени, что если бы существовал банк, где работают одни женщины, его можно было бы брать голыми руками, запустив туда Ивана для отвлечения внимания. И вот такой тип видит меня и буквально теряет голову. Ты можешь в это поверить?

– Да, – сказала Люся.

Настя подошла и ободряюще похлопала ее по плечу:

– Ты настоящая подруга, но сейчас не время обмениваться комплиментами. Итак, целый вечер и всю ночь этот тип изображает пылко влюбленного. Наутро я звоню тебе и говорю, что не доверяю ему и никогда не смогу доверять. И хочу, чтобы он испарился. Ты тут же описываешь тип мужчины, от которого я тащусь, и что происходит дальше?

– Что? – спросила Люся, как будто ни разу не слышала об этом.

– Иван исчезает, словно по мановению волшебной палочки, а его место тут же пытается занять брюнет с короткой стрижкой и родинкой на щеке – точь-в-точь, как ты описала.

– Но он тоже тебе не угодил, – медленно прозревала Люся. – Ты позвонила, облила его грязью и посетовала, что на твоем жизненном пути не встретился такой мужчина, какого сыграл Киану Ривз в фильме «Скорость».

Настя прищелкнула пальцами:

– И – алле-оп! Владимир исчезает. А уже сегодня утром, придя в себя после падения с липы, я вижу прямо над собой лицо человека, похожего на Киану Ривза.

– Слушай, в этом что-то есть! – вдохновилась Люся. – Похоже, что кто-то действительно пытается найти для тебя, так сказать, попугайчика-неразлучника.

– И этот кто-то – мужчина! – пылко заявила Настя.

Люся удивленно подняла брови, и она охотно пояснила:

– Только мужчина может быть столь низкого мнения о женщине, чтобы выбрать именно такой способ наблюдения за ней. Непоколебимая уверенность в том, что женщина может клюнуть на красивого самца и за день, в крайнем случае за ночь, попасть под его безоговорочное влияние – это ли не доказательство того, что процессом управляет мужик? Он плетет какую-то паутину.

– Пожалуй, – пробормотала Люся. – И у этого паука, обрати внимание, неограниченные людские ресурсы. С ходу найти парня, который выглядит, как Киану Ривз, – это тебе не понюшка табаку. Некоторые всю жизнь ищут. Ты не боишься его, этого паука?

– Он считает, что у меня стрекозиные мозги! – фыркнула Настя. – И ему даже в голову не пришло, что я смогу уловить закономерность в появлении кавалеров!

– Думаю, сейчас ему приходится несладко, – высказала догадку Люся. – Ты постоянно отвергаешь тех типов, которых он для тебя находит.

– И собираюсь отвергнуть еще одного. Надеюсь, ты мне подыграешь?

– Еще бы, конечно, подыграю. Кого ты потребуешь на этот раз? Лицо кавказской национальности?

– Для чистоты эксперимента необходимо выбрать что-нибудь особенное, что-нибудь экзотическое. Если после «заказа по телефону» такая экзотика появится, то все – мы правы на все сто.

– Попроси негра, – хихикнула Люся.

– Хорошая мысль, – согласилась Настя, – но мне что-то не хочется.

– Что за предрассудки? В молодости ты ездила в спортивные молодежные лагеря, где жгла с неграми костры и ела с ними из одного котелка!

– Это другое, – уперлась Настя. – О, придумала! Пусть это будет финн. Все знают, что моя мать вышла замуж за Эйно. А Эйно – классный мужик. Ведь может такое быть, что я ей завидую?

– Запросто.

– Тогда сиди здесь и жди, когда я позвоню!

Настя схватила сумочку и бросилась вон. Заперев за ней дверь, Люся взяла книжку, легла на диван, а телефон поставила себе на живот. Примерно через полчаса он неожиданно взорвался, разбросав звуки по всей комнате.

– Только ты можешь вывести телефонный аппарат из равновесия, – заметила она, сняв трубку. – Ты где?

– Я у себя в квартире.

– Ты одна? – Люся бросила пробный камень.

– Как перст.

– Артем больше не появлялся?

– К счастью, нет. Господи, Люся! – страдальческим тоном воскликнула Настя. – Почему мне так катастрофически не везет с мужчинами?

– Чем же тебе Артем не понравился? – с напускным интересом спросила та. – Вроде бы он выглядит в точности, как Киану Ривз?

– Выглядит, как Киану Ривз, а ведет себя, как Панкратов-Черный! – отрезала Настя. – Если бы ты видела, как униженно он выклянчивал у меня номер телефона! Тьфу, даже вспоминать тошно. Пусть еще попробует сунуться.

– Вот именно! – поддакнула Люся, совершенно явно не зная, как вести беседу дальше.

– Наверное, права моя мама, уверяя, что только финны влюбляются по-настоящему, по-мужски! По крайней мере, в русских женщин.

– Финны – это да! – охотно поддержала ее Люся, будто бы съела на финнах собаку. – Финны – это просто праздник какой-то.

– Как ты думаешь, можно полюбить человека за одну его национальность? – пристала к ней Настя.

– Да, да и еще раз да!

– Нет, ты думаешь не о той национальности. Я имею в виду финскую национальность.

– О!

– Вот тебе и «о!», – рассердилась Настя. – Слушай, что я тебе говорю: если бы я встретила подходящего финна, я бы прямо сразу написала завещание в его пользу. Так я полюбила этих людей.

– Когда же ты успела? – ехидно спросила Люся, не выдержав экспрессии разговора.

– Мама много мне о них рассказывала, – отрезала та. – Кроме того, как ты недавно заметила, в молодости я несколько лет подряд ездила в международный спортивный лагерь. Там было много финнов. Да что я? Он просто кишел финнами! И они все были моими друзьями.

– По очереди? – уточнила Люся.

– Твои глупые подколы совершенно ни к чему, – холодно заметила Настя. – И вообще: я рассказываю тебе о человеке, с которым могла бы прожить всю жизнь, а ты никак меня не поддерживаешь.

– Нет, ну что ты? – Люся пошла на попятный. – Если бы ты встретила финна, да еще написала в его пользу завещание, я бы наверняка смогла с ним подружиться.

– И совсем неважно, что они медлительные, ведь правда?

– Да что там! – воскликнула Люся, которой, судя по голосу, разговор стал надоедать. – Мужчина-тормоз в два раза дольше проявляет чувства.

– Вот-вот, – подхватила Настя. – Я вообще люблю все медленное: медленные танцы, медленные поцелуи, медленный секс…

– Ну, пока у тебя еще нет финна, – вышла Люся из терпения, – давай, клади трубку и лети ко мне, поняла?

– Поняла, – буркнула Настя.

Когда через полчаса она ворвалась в квартиру, то была рассержена сверх всякой меры.

– Мне хотелось тебя задушить! – воскликнула она, сбрасывая босоножки. – Что за глупые шуточки? Обещала поддержать меня, а сама?

– Твой человек-паук почуял бы подвох, начни я разговаривать с тобой не в обычной своей манере.

– Да? – смягчилась Настя. – Может быть, ты и права. Пойдем на кухню. Ты обмозговала тут без меня ситуацию?

– Отчасти.

– Ну, – спросила Настя. – И что ты обо всем этом думаешь?

– Сначала расскажи, как ты провела остаток вчерашнего дня и прошедшую ночь. Тогда я буду думать. Пока у меня одни только эмоции.

– Твоих эмоций я и боюсь. Обещай, что выслушаешь спокойно. А лучше бы тебя к стулу привязать.

– Ты что, разбойничала на дорогах?

– Я ездила в «Сады Семирамиды»! – торжественно сообщила Настя.

– Так я и знала, что твое честное слово – все равно, что маковое зернышко. Обронишь – не найдешь.

– Я не давала тебе честных слов.

– Ладно, что уж там! – Любопытство изнуряло Люсю, поэтому она поспешила примириться с подругой-авантюристкой.

Настя села поудобнее и принялась рассказывать о своих приключениях. Люся медленно мрачнела.

– Знаешь, что я думаю? – спросила она, сощурив глаза. – Что «КЛС» только официально расшифровывается как «Клин Стар». На самом же деле, это не что иное, как «Клуб самоубийц»!

Настя некоторое время молчала, потом спросила:

– У тебя после Петрова не осталось коньяка?

– Думаешь, стоит разогреться? Я уже сто лет не пила от души – близнецы обязывают.

Они с чувством выпили по стопочке и закусили лимоном, нарезанным толстыми кружками.

– Так, – Настя побарабанила пальцами по столу. – А зачем самоубийцам нужен какой-то там клуб?

– Как зачем? Книг совсем не читаешь? Допустим, ты хочешь покончить с собой, но у тебя не хватает решимости наложить на себя руки. Ты вступаешь в «Клуб самоубийц», платишь вступительный взнос, и друзья по клубу охотно помогают тебе отправиться на тот свет.

– Так это получается «Клуб убийц»! – возразила Настя.

– Но ведь жертва согласна.

– И как, ты думаешь, развивались события в наших двух случаях? – Настя хотела, чтобы Люся рассуждала вслух, ибо так легче отыскать тропинку к истине.

– Да очень просто! Любочка Мерлужина решила покончить с собой, но поняла, что одного желания мало. Необходима еще смелость, а со смелостью у нее были проблемы. Каким-то образом, каким – мы можем только гадать, она выходит на фирму «КЛС», за фасадом которой действует настоящее тайное общество. – Люся налила себе еще одну рюмочку и опрокинула ее в рот с такой сноровкой, будто была асом в деле распивания спиртных напитков.

– Но Макар тоже как-то связан с «КЛС»! – тут же напомнила ей Настя. – Ранним утром на его даче шарили служащие этой компании. Заметь, с его согласия.

– Всему можно найти объяснение, – Люся отринула ее возражения.

– Ну, найди, – уперлась та.

– Допустим, Макар что-нибудь подозревал. Может быть, он слышал, как его жена упоминала этот «КЛС». Он просто позвонил в их офис и сказал, что ему нужно помочь найти важную бумагу. Ты же не знаешь точно, какие дополнительные услуги, кроме уборки, там оказывают.

– Но зачем он их вызвал?

– Может, хотел приглядеться? Макар волновался за жену. И когда узнал, что все-таки опоздал, впал в депрессию. Из-за этого с ним и произошел несчастный случай.

– А как же предсмертная записка? – спросила мучимая сомнениями Настя.

– Любочка написала ее для того, чтобы никого из членов клуба не заподозрили, если вдруг что. Для членов «Клуба самоубийц» это страховка. И поскольку записка подлинная, милиция никого не обвиняет.

– А Инга? – продолжала допытываться Настя. – С ней как быть?

– Да все то же самое! Ты сказала, что недавно застрелили ее молодого, богатого, а потому наверняка любимого мужа. Она поняла, что жизнь без него безрадостна, и решила уйти из жизни. Вероятно, она была пуглива, как и Любочка. Как и тысячи других женщин. И обратилась в «Клуб самоубийц». Тут все сразу становится на свои места! Смотри: ты вот думала, как мог Аврунин послать ее писать предсмертную записку, а потом назначить свидание? Он назначил ей свидание для того, чтобы убить! Убить по ее просьбе. Ты понимаешь, как все хитро провернули? И предварительно встречались они тайно, ночью, чтобы не было свидетелей.

– А почему Аврунин говорил Ясюкевичу, что почва унавожена? – прицепилась Настя. – Как это интерпретировать?

– Не знаю. Мало ли! Зато он еще сказал: у нее отличный мотив. Как мы уже и говорили, для членов клуба это важно. Меньше шансов на то, что начнется расследование.

– Мне не нравится, что, выстроив версию, ты укладываешь в нее те факты, которые туда влезают без труда, а те, которые не укладываются, просто игнорируешь. Вот что такое: «почва унавожена»? Ты не можешь объяснить!

– Но мы же просто строим предположения! – оскорбилась Люся. – А у тебя есть какая-то другая идея?

– Есть, – кивнула Настя. – В наше сумасшедшее время «Клуб самоубийц» выглядит как-то неестественно. Надуманно. Ты не находишь?

– Ну, мало ли… – промямлила Люся и налила еще по рюмочке коньяка.

Настя схватила свою и погрела ее в ладонях.

– В нашем обществе может быть создан какой-нибудь бандитский клуб. Это да! А твоя версия хоть и отвечает на некоторые вопросы, но настолько далека от жизни, что это даже не смешно.

– Да ладно! – расхорохорилась Люся. – Сейчас люди какими только способами деньги не зарабатывают! Одна моя знакомая женит хомяков и торгует потомством. Тебе бы пришло такое в голову?

– В детстве у меня был хомяк, он скрестился с мышью, и они со всем выводком решили жить в моем террариуме, – с отвращением сказала Настя. – Нет, я бы не смогла.

– Поэтому ты теперь безработная, – констатировала жестокая Люся. – Ну, и какова же твоя версия?

– Я думаю, под вывеской «КЛС» скрывается настоящая киллерская контора. Вот это по-нашему, по-российски! По крайней мере, похоже на правду. Там нанимают убийц, чтобы разделываться с неугодными людьми.

– И кто же кого нанял в наших двух случаях? – хмыкнула Люся.

– Не знаю. Может быть, бедные родственники решили завладеть наследством богатых родственников и заказали их? Смотри: Макар был адвокатом и отнюдь не бедствовал. И муж Инги Харузиной занимался бизнесом. У Мерлужиных детей не было, и, похоже, у Инги с ее мужем тоже. Хотя точно я не знаю. Две супружеские пары подряд – вряд ли просто совпадение. Надо над этим хорошенько подумать. И вообще: киллерская контора нравится мне гораздо больше, чем «Клуб самоубийц». Здесь больше правды жизни.

– Но при чем здесь ты?

– Не знаю. Может, усатый увидел, что Любочка передала мне какую-то записку, и решил выяснить, что в ней? Не подозреваю ли я чего плохого? Начал подсылать ко мне мужиков…

– Нет, тут неувязка, – решительно заявила Люся, снова налегая на коньяк.

– Говори, – разрешила Настя.

– Насколько я понимаю, когда на твоем пути возник Иван, Любочка была жива. И ваша встреча в ресторане еще не состоялась. А это противоречит выстроенной тобой версии с подосланными мужчинами. Не просто противоречит – перечеркивает ее.

– Но если это дьявольский план, разработанный человеком-пауком, то он предвидел, что Любочка умрет! И заранее подослал Ивана!

– А зачем?

– Ну… Следить.

– Зачем за тобой следить?

– Затем, что я занялась расследованием, стала искать «КЛС» и Ясюкевича.

– Откуда человек-паук мог заранее знать, что ты займешься расследованием? До твоей встречи с Любочкой, до того, как она передала тебе записку, о которой человек-паук вообще вряд ли знает?

– Может, он просто надеялся на то, что я влезу в это дело? Заметь: это Иван выбрал тот ресторан, где мы столкнулись с Любочкой.

– Какой бред, – с чувством сказала Люся. – Никто никогда не может загадать, что сделает или чего не сделает женщина.

– Ты права, – поникла Настя.

Чтобы взбодрить ее, Люся налила еще по рюмочке коньяка.

– Вот что этот человек-паук сделал заранее, так это отвел тебе в деле какую-то роль. И мы до сих пор не поняли, какую. Ты не боишься?

– Еще как боюсь! Но при этом мне совершенно не светит выступать в роли жертвы, которую во что-то впутали, а она и лапки кверху задрала. Он считает, что я без мозгов. Что ж! Пусть пребывает в этом заблуждении и дальше. А я стану действовать.

Люся проявила себя настоящей подругой и спросила:

– Чем я могу тебе помочь?

Глаза ее горели храбростью, и Настя поняла, что благодаря коньяку подруга уже снялась с тормоза. Впрочем, она и сама чувствовала себя как никогда смелой.

– Ты и в самом деле можешь мне помочь! – сообщила она важно. – Давай вдвоем выведем эту «КЛС» на чистую воду!

– Давай, – тотчас же согласилась Люся. – А как?

– Я дам тебе денег, ты позвонишь на фирму и вызовешь уборщиков. Когда они приедут, мы дадим им понять, что ты мечтаешь избавиться от собственного мужа. Вскользь брошенные намеки, то-се… Если это действительно киллерская контора, уборщики донесут руководству, и оно с тобой свяжется.

– А ты не преувеличивашь? Думаешь, они вот так находят клиентов?

– Люся, попытка – не пытка. Под лежачий камень вода не течет, разве ты не в курсе? Мы должны что-то делать, иначе что-нибудь сделают с нами.

– С тобой, – поправила ее Люся.

– Хорошо, со мной.

– А если тебя убьют? – спросила Люся, испуганно моргая.

– Пусть лучше меня убьют за то, что я что-то предпринимала, а не за то, что не предпринимала ничего.

– Давай позвоним туда прямо сейчас!

– Давай!

Обе были уже в таком состоянии, что сговориться им ничего не стоило. Настя достала визитку фирмы, а Люся набрала номер и вызвалась разговаривать.

– У меня близнецы, – пьяным голосом сообщила она девушке, принимавшей заказы. – Целых два года они стремились уничтожить все ковровые покрытия в доме. Им это не удалось. И у нас все еще есть что почистить.

– Семьдесят рублей за квадратный метр, – предупредила девушка.

– А когда приедут ваши люди?

– Завтра вас устроит?

– Да. Давайте завтра утром. В десять, – сказала Люся и продиктовала адрес, не представляя себе, в каком она будет находиться состоянии к тому времени.

Они долго вырывали будильник друг у друга из рук, потом все-таки завели его на девять, решив, что часа на то, чтобы умыться и позавтракать, им хватит с лихвой. Но когда наутро будильник зазвонил, выяснилось, что ни о каком завтраке не может быть и речи.

– Такое впечатление, что накануне мне вскрыли голову и навалили туда камней, – простонала Люся и побрела в душ, рассчитывая с его помощью прийти в норму. Ничего не вышло.

Когда она вошла в кухню, Настя сидела за столом, вперив недвижный взор в сахарницу. На лице у нее застыла мировая скорбь, а волосы завились колечками и торчали в разные стороны.

– Хочешь кофе? – выговорила Люся, еле-еле ворочая шуршащим языком в сухом рту.

– А у тебя больше ничего не осталось?

– Есть бутылка шампанского.

– Тащи ее сюда! Да побыстрей.

После шампанского дела пошли веселее. Солнце больше не резало глаза, во рту появилась слюна, а в сердцах – боевой задор.

– Скоро должны подъехать. – Люся потирала руки, то и дело выглядывая в окно. – А если они попадутся на удочку, что станем делать?

– Я позвоню Маслову, а он подскажет, как действовать правильно. Думаю, милиция их повяжет. – Настя по-гусарски широко махнула рукой.

На самом деле так далеко она не заглядывала.

Глава 7

Получив указания Ерасова, его помощник Леша Алексеев несколько минут неподвижно сидел за столом. Безвредная конторская внешность Леши могла ввести в заблуждение кого угодно: тощий, угловатый, слегка сутулый, он никому и никогда не казался опасным. И никто и никогда не мог узнать, о чем он думает.

Сейчас он думал о своем задании. Убрать Маслова – коротко и ясно. Где это лучше сделать? На подготовку времени ему не дали. Впрочем, как всегда. Это Ясюкевич со своей командой неделями готовит мизансцены, разрабатывает сценарии, печется о деталях. Ему же велено действовать по-ковбойски. Первым делом необходимо проверить сотовый телефон адвоката. И никому ведь не поручишь – придется бегать самому.

Через пару часов у него на руках уже были распечатки. Все номера телефонов, по которым звонил Маслов в течение последнего месяца. И номера телефонов, с которых звонили ему. Алексеев выхватил из стаканчика на столе черный маркер и, бегло проглядев распечатки, сразу же вычеркнул из длиннющего списка домашний телефон адвоката и рабочий телефон его жены. Потом принялся выписывать на листок повторяющиеся номера. Работа была простой и привычной, рутинной.

Так. Четырежды в месяц, два раза в четверг и два раза в пятницу, он звонил кому-то между десятью и одиннадцатью утра. Вероятно, как только приезжал на работу. Потом, в этот же самый день, звонил еще раз, только позже, с шести до восьми вечера. Утром назначал встречу, а вечером подтверждал, что едет? Помощник Ерасова обвел телефон красным. Сегодня как раз был четверг. «Это мне подарок», – отрешенно подумал он.

Еще некоторое время ушло на то, чтобы выяснить, по какому адресу установлен телефон и кто там живет. Некая Рина Савченко, продавец ювелирного магазина. Молодая. Отлично. Леша Алексеев надел белую рубашку с короткими рукавами – дань удушающей жаре – и сноровисто собрал «дипломат».

– Кто там? – спросила Рина Савченко из-за двери будничным голосом.

– Цветы от Севастьяна Маслова прекрасной даме! – весело ответил помощник Ерасова и поднес розы к глазку.

Как только хозяйка квартиры открыла дверь, он ворвался внутрь и, бросив букет на ковер, прижал ее к стене. Лицо его скрывала черная шапочка с прорезями для глаз. Глаза были умные и совсем не злые.

– Когда приедет Маслов, ну? – Он сунул ей под подбородок холодное и жесткое дуло.

– К восьми, – прохрипела та, зажмурившись.

Алексеев ударил ее пистолетом по голове, не мешкая, достал из «дипломата» веревку и пластырь, связал руки, лодыжки, заклеил рот и вышел, захлопнув за собой дверь.

Сева Маслов стоял в пробке, когда ему позвонили по телефону.

– Это я, – сказал приглушенный мужской голос. – На первый взгляд, с фирмой все в порядке. Ни в каких делах она не фигурирует.

– Удалось выяснить, кто владелец?

– Некий Ерасов.

– Что про него известно?

– Лет двадцать назад работал в ОБХСС, потом в РУВД. Занимался «милицейским бизнесом» – уводил деньги, выделенные под выкупы заложников. Управление собственной безопасности МВД прищемило ему хвост, но до суда дело не дошло. Он уволился и пропал из виду.

– А нынче подвизается владельцем фирмы, занимающейся уборкой помещений?

– Да.

– Хорошо, позже мы с тобой это еще обсудим. Встретимся, как договорились.

Сева отключился и покачал головой. Как ему не хотелось влезать в это дело! «Ладно, – решил он. – Отвлекусь на пару часов, потом подумаю, как действовать дальше». Один раз в неделю он «отвлекался» по совершенно определенному адресу в районе метро «Студенческая».

Оставив машину возле детской площадки, он проверил сигнализацию и вошел в подъезд. Подошел к домофону и легкими пальцами пробежал по кнопкам.

Замок щелкнул, и Сева оказался в небольшом холле, все стены которого были увешаны почтовыми ящиками. Предполагалось, что в стеклянной будочке должна сидеть консьержка, но ее услуги не оплачивали, и окошко было заставлено куском фанеры.

Сутулый молодой человек в белой рубашке с короткими рукавами и с куцым галстуком на шее пытался засунуть в «дипломат» кипу газет. «Дипломат» он держал на коленке, и тот все время норовил захлопнуться. Сева некоторое время ждал, пока молодой человек освободит ему дорогу, потом вежливо сказал:

– Разрешите пройти.

– Ой! – ответил молодой человек. – Конечно. Пожалуйста.

После чего свободной рукой достал из «дипломата» пистолет с глушителем, вскинул его и выстрелил, почти не целясь.

* * *

Тем временем Люсин муж Петя держал курс на родной очаг. Выставив вперед белую гипсовую толстую кочергу, он всю дорогу до Москвы разглагольствовал о том, как не любит надолго уезжать из дому.

– Слышь, Серега! – говорил он приятелю, который вел машину. – Ты не поверишь, но я уже соскучился по Люсе. Вот увидишь, как она мне обрадуется.

– Не знаю, не знаю, – отвечал флегматичный Серега. – Совокупный мужской опыт показывает, что жен надо предупреждать заранее. Никогда еще неожиданное возвращение домой не приносило радости в семью.

– Думаешь, у нее любовник? – хохотнул Петя. – Зуб даю: они с подружкой сидят на кухне, и у них происходит невинный треп.

– Не знаю, не знаю, – снова сказал скептик Серега. – Если подруга появляется в отсутствие мужа, то лишь для того, чтобы перемыть ему косточки.

– Да ладно, брось! – начал сердиться Петя. – У меня все не так. У меня с Люсей любовь. Она за глаза обо мне слова дурного не скажет.

– Допускаю, – кивнул Серега. – Слышал о таком, но не встречал.

Петя уже наловчился передвигаться на костылях, однако Серега все равно поплелся за ним, как он сказал, для страховки. Когда они подошли к двери, то услышали, что в квартире ревет пылесос.

– Убирается, – удовлетворенно констатировал хозяин и открыл замок своим ключом.

Приятели вошли в коридор и закрыли за собой дверь. Петя уже собрался молодецки гикнуть, чтобы перекричать шум и позвать жену, как вдруг пылесос взревел последний раз и внезапно стих. Тут же раздался громкий Люсин голос:

– Если бы ты знала, как он мне надоел!

Петя остался стоять с открытым ртом, а Серега больно схватил его за запястье и приложил палец к губам.

– Так надоел, что больше нет моих сил терпеть.

– Да, я тебя понимаю, – вторила жене ее мерзкая подруга. – Здоровый бугай целыми днями сидит на диване и смотрит телевизор. У кого хочешь нервы не выдержат!

– Но у меня же нога сломана! – прошептал Петя, сделав круглые глаза.

– Вот хожу мимо него и ненавижу, – продолжала Люся чужим голосом. – Так бы взяла и задушила своими руками. Чтобы из горла хрипы, хрипы!

– Нельзя, – с явным сожалением сказала подлая подруга жены. – Тогда тебя посадят.

– А как было бы хорошо найти способ, чтобы избавиться от него навсегда. Никаких денег не пожалела бы!

– А что ты хочешь, чтобы с ним случилось? – спросила жуткая подруга жены с садистским любопытством.

– Да что угодно! Пусть бы он с балкона упал, что ли. Или его машина переехала. Какая бы жизнь пошла!

– Пожалуй, мне пора, – прошептал Серега и попятился к двери.

В этот миг снова завыл пылесос, и Петя метнулся следом за приятелем:

– Погоди, я с тобой!

Очутившись на лестничной площадке, они ошалело поглядели друг на друга.

– Как ты думаешь, что это было? – спросил Петя дрожащим голосом.

– Не иначе, как невинный женский треп.

– Боже мой! Да она настоящая кобра! Ее надо раздавить камнем!

– Не забудь, что у вас с ней двое кобрят, – мрачно заметил Серега.

Из квартиры как раз начали выходить уборщики. Один из них, примерно Петиного возраста, проходя мимо, спросил:

– Хозяин?

Петя с мученическим видом кивнул.

Тот потупился, некоторое время изучал свои ботинки, явно намереваясь что-то сказать, потом махнул рукой и, похлопав Петю по плечу, посочувствовал:

– Эх, мужик!

Серега растерянно посмотрел ему вслед, потом предложил:

– Может быть, вернемся ко мне на дачу?

– Ни за что. Сидеть там и думать, какую казнь она мне готовит? Нет уж, я предпочитаю битву с открытым забралом.

Он вошел в квартиру и громко захлопнул за собой дверь.

– Только когда откроешь забрало, следи, чтобы тебе не выцарапали глаза, – с некоторым опозданием посоветовал Серега.

– Петька, ты?! – воскликнула Люся, выскакивая в коридор. – То-то я слышу, будто костыли стучат!

– А для тебя это, конечно, настоящая музыка, – мрачно молвил тот, глядя на нее вприщур.

Люся сделала такое лицо, будто бы только что проглотила пуговицу.

– С тобой все в порядке? – спросила она.

– Пока да, – сварливо ответил он. – Я ведь был вне пределов твоей досягаемости!

– Люся, с кем это ты там разговариваешь? – поинтересовалась Настя, появляясь в коридоре. – О, Петька! – воскликнула она. – Рано вернулся.

– Спутал вам все карты, а?

– Да нет, – пожала плечами Настя. – Ты нам не мешаешь.

– Неужто? – вопросил тот, пытаясь вместе с костылями протиснуться в комнату.

Настя пошла следом и, когда он рухнул на диван, взволнованно обратилась к нему:

– Скажи, Петька, как, по-твоему: во мне что-нибудь изменилось за последнее время?

– О да! – с чувством ответил он.

– Да? – недоверчиво переспросила Настя. Она некоторое время молчала, потом осторожно поинтересовалась: – И твое отношение ко мне тоже изменилось?

– Еще как! – живо сказал Петя, глядя на нее откровенно оценивающим взглядом.

– Слушай, ты меня пугаешь, – стушевалась Настя и повторила для вошедшей в комнату Люси: – Он меня пугает.

– Покажи язык, – приказал Петя, махнув в ее сторону костылем.

Настя молча показала язык.

– Теперь ты, – обратился он к жене.

Та тоже молча высунула язык.

– Надо же! – саркастически заметил Петя. – А я думал, что они у вас раздвоенные!

– Чего? – хором спросили подруги и ошалело переглянулись.

– Он заболел, – так, словно мужа не было в комнате, заметила Люся.

– Да он все слышал! – неожиданно догадалась Настя и захохотала. – Он слышал, как ты мечтала сбросить его с балкона! Я права, Петька? Права? Ты слышал, как Люся распиналась по поводу того, как ей хочется тебя придушить или толкнуть под машину, да? Ой, умора!

Настя сложилась пополам и принялась издавать икающие звуки. При этом она била себя руками по бокам, словно спасалась от мороза.

– Не надо было высасывать остатки шампанского прямо из бутылки, – укорила ее Люся. – Кроме того, когда тебе наливала, я не думала, что вернется мой муж. Я ведь знаю, как на тебя действует спиртное, – сейчас начнешь ходить вокруг него лисой, хвостом мести, коленки показывать.

– Я удостоюсь каких-нибудь объяснений? – вспылив, крикнул Петя тонким голосом.

– Да подожди! – отмахнулась от него Люся. – Тоже мне, герой! Как ты мог поверить, что я хочу от тебя избавиться?

– А что? Я тоже должен был начать хохотать прямо с порога?

– Это же просто шутка! – разогнувшись, начала оправдываться Настя. – Мы хотели поглядеть, какие рожи будут у уборщиков.

– Ничего себе вы шутите!

– Да мы вчера коньячком побаловались, пришлось с утра шампанским лечиться.

– А уборщики что здесь делали? – гневно спросил Петя.

– Чистили ковры.

Люся, некоторое время переводившая взгляд с одного на другого, неожиданно остановила его на Насте и твердо заявила:

– Чует мое сердце, что придется ему все рассказать.

– Ты с ума сошла?! – закричала та. – Он нас тотчас же разлучит!

Петя побледнел и схватился за сердце:

– У вас что, любовь?!

– Вот. – Люся пренебрежительно показала на него подбородком. – Чувствуешь, какая у него в голове свалка?

– Это все Лусия Мендес виновата, – важно заявила Настя. – Надо написать на телевидение гневное письмо.

Петя поднял костыль и прицелился.

* * *

Настя включила телевизор и вполуха слушала московские новости, хаотично передвигаясь по комнате. Вроде бы целый день отсутствуешь, а беспорядок такой, словно человек десять спешно собирались на работу.

Внезапно из общего потока информации ракетой вылетели слова, которые так больно ударили по Насте, что она едва не упала. Схватилась пальцами за край стола. «Сегодня утром выстрелом в голову убит московский адвокат Севастьян Маслов. Еще месяц назад ему угрожали неизвестные, требуя оставить дело крупного бизнесмена…»

Настя кое-как добралась до дивана и повалилась на него лицом вниз. Сева Маслов? Нет, не может быть! Настя заплакала. Слезы слегка размыли тот ужас, который обручем сжал ее сердце. Стало немного легче дышать.

Поддавшись порыву, Настя натянула первое попавшееся платье и выбежала во двор. Завела машину и поехала к жене… нет, теперь уже вдове Маслова. Несколько раз она была в гостях у этой пары вместе с Мерлужиными. «В квартире наверняка полно официальных лиц, – думала она, развивая небывалую для себя скорость. – Я обязательно должна рассказать свою историю. Вдруг убийство Севы как-то связано со смертью Макара и Любочки? Я все выложу, а они пусть сами решают».

Влетев в подъезд, Настя не стала дожидаться лифта, а побежала наверх пешком, задыхаясь и охая. Голос Татьяны, Севиной вдовы, она услышала издали. Голос был высокий, срывающийся. «Она в истерике, – поняла Настя. – И я вряд ли смогу ей помочь».

Татьяна стояла на лестничной площадке, а вокруг громоздились явно застегнутые впопыхах дорожные сумки. Четырнадцатилетний сын Масловых бегал по квартире, собирая забытые мелочи. Мать то и дело торопливо окликала его. Увидев Настю, Татьяна ахнула, и по ее щекам тут же побежали слезы. Женщины обнялись и некоторое время хлюпали носами.

– А ведь он вспоминал тебя накануне! – неожиданно заявила Татьяна, отступая на два шага и пытливо глядя на Настю. – Сказал, что ты была права, а он не придал этому значения.

– Чему? – испуганно спросила та.

– Я не знаю. Вчера вечером к нему кто-то приходил, какой-то мужчина. Сева вышел на лестничную площадку и некоторое время пропадал там. Я смотрела кино, он прошел мимо меня, неся в руке сверток. Похлопал по нему и говорит: «Помнишь Настю Шестакову? Она была права, а я не придал ее словам никакого значения». Я тогда и внимания не обратила. – Татьяна напряглась: – Настя, что он имел в виду?

– Я разговаривала с ним о самоубийстве Любочки. Спрашивала про одну фирму. Господи, Таня, если бы ты знала, как это важно!

– Здрасьте, тетя Настя! – скороговоркой пробормотал Коля Маслов, появляясь на пороге. – А это поможет узнать, кто убил папу?

– Что – это? – хором спросили обе женщины.

– Подробности насчет того пакета.

– Ты видел, что в нем? – спросила Настя, непроизвольно взяв Колю за плечо.

– Я слышал, – пробормотал тот, переступая с ноги на ногу. Он боялся взглянуть на мать.

– И где же ты был в тот момент? – спросила та.

– На лестничной площадке.

– Курил, что ли?

– Нет, выпил банку пива, жвачкой зажевал. – Никто этого признания не прокомментировал, поэтому он продолжил: – Когда лифт остановился на нашем этаже, я быстренько поднялся на полпролета. – Он мотнул головой, показывая, куда поднялся. – Папа открыл дверь и спросил, кого надо. Человек назвал его имя и сказал, что у него для папы срочный пакет. Папа не хотел открывать его сам. Тогда человек говорит: «Не бойтесь, там нет бомбы. Пакет вам просил передать Макар Мерлужин. Он оставил его у меня дома и предупредил, что, если не заберет его сам через три дня, я должен доставить его вам и отдать лично в руки. Вот смотрите, ничего опасного, это видеокассета».

– Видеокассета? – эхом отозвались обе женщины.

– Где она сейчас? – жестко спросила Настя.

– Я не знаю, – пожал плечами Коля. – Папа поблагодарил его и закрыл дверь, а человек уехал на лифте. Я немного подождал и прокрался в дом.

– Ты милиции рассказал? – с надрывом спросила Таня.

– Рассказал. Просил, чтобы тебе не говорили. Они весь дом обыскали, но кассеты не нашли. Я знаю, я слышал. Они удивились, потому что папа вечером никуда больше не уходил, а утром вышел из квартиры с пустыми руками.

– Может, он и уходил, – пробормотала та. – Ночью, когда мы с тобой уже спали.

Настя в волнении посмотрела на Таню.

– Таня! Мы должны отыскать эту видеокассету во что бы то ни стало!

– Нет, Настя, не обижайся, но мы искать ничего не будем. Нас попросили как можно скорее уехать. Сева взялся за какое-то жутко сложное дело, связанное с высокопоставленными чиновниками. Ему угрожали по телефону, а месяц назад избили прямо на автостоянке. В милиции нас предупредили, что вряд ли смогут приставить к нам охрану, так что… Мы спрячемся. У меня сын, ты ведь понимаешь, да?

Настя все понимала, но была страшно разочарована. Увидев ее лицо, Таня сунула ей огромную связку ключей:

– Вот возьми. Можешь обшарить всю квартиру, я разрешаю. Если надо, обрывай обои и ломай паркет. Мне все равно, что будет со всем этим добром. По крайней мере, пока наша с Колей жизнь в опасности.

– Спасибо, – тихо сказала Настя.

Уже через минуту она осталась одна перед открытой дверью в чужую квартиру, которую еще вчера можно было назвать счастливым семейным гнездышком.

«Господи, кто же тот тип, который с такой легкостью решает, кому жить, кому умереть? – со страхом подумала Настя. – Что, если он следит за мной? Что, если он захочет убить и меня тоже? Вот прямо сегодня, сейчас?»

В панике она ворвалась в квартиру и закрылась на все замки. Пять часов продолжались поиски. И все напрасно: кассеты не было. «Я бы положила ее в холодильник, – стала рассуждать Настя. – Или в пакет с мукой. Или…» Она вскочила и, секунду помедлив, бросилась к двери. Выбежала на лестничную площадку и принялась звонить в ближайшую квартиру.

Словно по мановению волшебной палочки, дверь отворилась, и на пороге возникла бабушка – божий одуванчик на шустрых кривеньких ножках и с глазками-буравчиками. Настя поздоровалась и взволнованно спросила:

– Бабушка, вы не в курсе, куда Таня Маслова дела своего кота? У них ведь был кот, я хорошо помню – серый кот в белых носочках.

– Да он у меня! – удивилась старушка. – А тебе зачем?

– Я Танина подруга, помогаю ей… в разных делах. Она уже уехала, а мне отдала ключи, потому что нам необходимо кое-что найти. Так вот, я подумала, может быть, это случайно попало к вам вместе с котом?

– Милочка, да что ж ко мне попало-то? – удивилась старушка. – Кошачий нужник да еда – вот и все Мурзиковы пожитки.

– Еда! – воскликнула Настя. – Ее я и имею в виду. Она в коробке?

– Иди сюда, – махнула рукой старушка и, развернувшись, засеменила на кухню. – Еда вот она. Ее тут много всякой.

Старушка вытащила из-за холодильника пакет, продолжая объяснять:

– Таня с мальчиком в отпуск собирались, в туристическую поездку. А у Севы дела были, он не ехал. Но Мурзика все равно велел пристроить. Некогда, говорит, мне за ним ухаживать будет. Они мне его уж три дня как отдали. Хотели посмотреть, как он себя поведет в незнакомой обстановке. А то, говорят, если станет переживать да кричать всю ночь, в специальную гостиницу придется везти.

А вчера вечером Сева пришел, – старушка всплакнула и, задрав передник, вытерла им глаза. – Принес вот этот пакет. Говорит: «Берите, Марья Николаевна, весь корм сразу. Мурзик лопает за двоих, не вводить же вас в расход». А какой расход, когда Таня мне денег оставила?

– Марья Николаевна! – дрожащим голосом воскликнула Настя. – Могу я посмотреть пакет?

– Конечно, смотри, раз надо.

В пакете стояло три коробки сухого кошачьего корма. Настя потрясла каждую из них. Услышав волшебные звуки пересыпающихся хрустящих кусочков, из комнаты примчался Мурзик и стал вертеться под ногами, тычась лбом во все, что попадалось ему на пути. Старушка подхватила его на руки и понесла прочь.

Кассеты ни в одной из коробок не нашлось. Они даже не были вскрыты. Неужели Сева выходил куда-то ночью, дождавшись, пока родные уснут? Выходит, запись оказалась такой важной, что ее необходимо было немедленно спрятать? Или кому-то передать?

В этот момент Настя заметила на боку одной из коробок небольшое отверстие – такое, как если бы кто-то проткнул картон кончиками ножниц. Она без раздумий расправилась с упаковкой, схватила лежащую на холодильнике газету и высыпала туда содержимое коробки. Потом разгребла руками корм. В самом низу кучи что-то блеснуло. И уже через секунду проворные Настины пальцы схватили ключ – маленький плоский ключ с затейливой бородкой. От чемодана? От камеры хранения? От крошечной дверцы в стене?

Настя поспешно сунула ключ себе в сумочку и принялась ссыпать корм обратно. Движимый могучей силой инстинкта, Мурзик вырвался от бабульки и снова примчался на кухню. Здесь он стал скакать и мерзко мяукать.

– Придется подсыпать ему свеженького, – вздохнула бабулька, появляясь в дверях.

– Вы уж извините меня, – смутилась Настя, понимая, что ее поведение выглядит довольно странным.

– Да я понимаю, – покивала головой бабулька. – Севочку убили, а у вас розыски. – Она понизила голос: – Мне не опасно будет в их квартиру-то ходить, цветы поливать?

– Думаю, что нет, – сказала Настя. – А Таня оставила вам ключи?

– Ну да, оставила. – Бабулька сунулась в ящик и показала Насте точно такую же связку ключей, какую дали ей.

– Знаете что, тогда я оставлю и те, что мне дали, тоже у вас, хорошо? Они мне вряд ли еще понадобятся.

Распрощавшись с хозяйкой, Настя предприняла отчаянную попытку найти союзников. Она поехала в юридическую фирму, где работали Макар и Сева, и там имела долгий разговор с руководством. Руководство осталось глухо к рассказу Насти. Оно придерживалось официальной версии: Макар попал в обычное ДТП, а Маслова «заказали» известные следствию люди, связанные с делом, которое адвокат начал вести несколько месяцев назад. Милиция видела свою задачу в том, чтобы на чем-нибудь подловить предполагаемых заказчиков убийства.

– Боже мой, Люся! – говорила Настя подруге, приехав к ней на следующее утро. – У всех словно пелена на глазах! Я все рассказала Севиному начальнику. Он выглядит таким умным!

– Конечно, он умный, раз послал тебя подальше. Надеюсь, ты не начала с истории о мужчинах, которые стремятся во что бы то ни стало тебя обаять?

– За кого ты меня принимаешь?

– Знаешь, мы тут с Петькой посоветовались и решили: тебе надо немедленно бросить это дело. Выйти из игры. Просто забудь про все и живи, как раньше. А лучше всего поскорее устройся на работу. Сразу станет не до опасных приключений.

– Вы с Петькой молодцы, – сказала Настя. – Но, боюсь, ничего не получится. Я бы вышла из игры, если бы могла изменить правила. Но их диктует кто-то другой.

– Ну что, что тебе мешает? – раскипятилась Люся.

– Во-первых, я знаю, что Макар оставил видеокассету…

– Которая представляет угрозу для жизни. Пример Маслова это доказал.

– Во-вторых, – не обращая на ее слова никакого внимания, продолжила Настя, – я нашла ключ, который Сева находчиво спрятал.

– Ты не знаешь, что открывает этот ключ!

– И, в-третьих, финик уже у меня.

– Какой финик?

– Как какой? Которого я заказала по телефону. Из Финляндии. Теперь ты понимаешь, что меня в любом случае не оставят в покое?

Люся нервно сглотнула, а Настя наклонилась к ней и понизила голос, будто предмет обсуждения мог ее слышать:

– Хочешь поржать?

– Ну?

– Его зовут Юхани.

– Господи боже! А… Как он появился? Под каким соусом, я имею в виду?

– Привез посылку от мамы.

– И где он теперь?

– Сидит у меня дома, ждет, пока я освобожусь. Хочет, чтобы я повела его на экскурсию по городу.

– Конечно, ты первым делом покажешь ему Москву-Сити, торговый комплекс на Манеже и новый аквапарк?

– Смеешься? Мозг интуриста сформировался еще в советские времена. На протяжении десятилетий они все хотят видеть одно и то же: Красную площадь, Большой театр и Мавзолей Ленина. Дикие люди!

Когда накануне приезда Юхани позвонила мама, Настя только-только разлепила ресницы.

– Дорогая, я там послала тебе кое-что из одежды.

– Мам, ну зачем?

– Что за вопросы? Затем, что я забочусь о тебе. Кроме того, я тут пристрастилась к распродажам. Скажу тебе по секрету: это не менее увлекательно, чем тотализатор.

– Ты разоришь Эйно.

– Эйно нравится, когда у меня хорошее настроение.

– Ты всегда умела управлять людьми. Когда работала на телевидении, манипулировала общественным сознанием, а теперь манипулируешь Эйно.

– Что поделать, если я ему нравлюсь? Но я хорошая мать и хочу, чтобы ты тоже всем нравилась.

– Вроде бы подвижки в этом деле уже есть. Вот только как определить, настоящее у мужчины к тебе чувство или одно притворство?

– Нет ничего проще. Если он ведет себя в твоем присутствии как болван, значит, чувство подлинное.

– Выходит, ты всю жизнь общаешься с болванами?! – ужаснулась Настя.

– Как ты любишь утрировать! Кстати, дорогая, тряпки тебе пригодятся.

– Что это ты имеешь в виду? – насторожилась Настя.

– Я разговаривала с Жанной, она хочет, чтобы ты на следующей неделе поучаствовала в съемках ее передачи.

– Ни за что!

– Она сама тебе позвонит, скажет, когда прийти. Закажет пропуск. Все, как обычно.

– Мама, это для тебя в «Останкино» все обычно. А для меня это Зазеркалье. И ты знаешь, как я ненавижу находиться на публике. Кроме того, на съемках жарко. И лампы светят в глаза, как в камере пыток.

– Ну все, все! Перестань ребячиться. В твоем возрасте пора научиться практичности.

– Отбивать ладоши перед телекамерами – это, по-твоему, и есть практичность?

– Практично ходить туда, где водятся мужчины.

– Ты говоришь о них, как о земноводных!

– Да, я никогда не обожествляла сильный пол. Даже твой отец не был идеалом.

– А кто привезет мне посылку? – Настя поспешила переменить тему. Разговор об отце всегда заканчивался слезами или ссорой.

– Юхани. Он знакомый наших знакомых. Уверена, он тебе понравится.

– Да? А как он выглядит?

– Ну, как они все выглядят?

– Кто?

– Финны.

– А все-таки, мама! Мне интересно.

– Не знаю, дорогая, я его не видела. Просто передала сумку друзьям, а они сказали, что Юхани – настоящее сокровище.

Сокровище было высоким, белобрысым и розовощеким. Его отличали вдумчивые синие глаза, невероятно курносый нос и низко остриженная челка, разделенная на пробор в середине лба. Юхани говорил по-русски бегло, но с каким-то варварским акцентом. Имел приличный лексический запас и при этом почти полностью игнорировал падежи и другие нормы русской грамматики. Настя, естественно, с первой же секунды заподозрила в госте «засланного казачка». Однако он ухитрился поколебать ее уверенность.

Во-первых, Юхани уже оплатил номер в гостинице и не делал никаких попыток переселиться к ней на время своего визита. Во-вторых, не смотрел на нее томным взором, не прикладывался к ручке и не обещал луну с неба. В-третьих, рассказал историю про то, как в Москве у него едва не утащили сумку, которую он вез Насте.

– Я ждать такси, и некто человек взять сумка и побежать зайцем, делать петли, оглядываться на меня.

– Как он выглядел? – насторожилась Настя.

– Неинтересный женщине. Маловырослый, ноги гнутые, глаз хитрый, мыший волос.

– Не знаю такого, – пробормотала Настя.

– Как вы знать вор? В Москве много вор, мне говорить до поездки все русский друг.

– А рядом с этой сумкой была еще какая-то поклажа?

– Да, стоять мой новый чемодан, мой новый сумка «Найк».

«Вот-вот, – подумала Настя. – Рядом стояли более дорогие на вид вещи, однако вор схватил именно ту сумку, без которой финн вряд ли заявился бы ко мне с визитом. Скорее всего, позвонил бы и принес свои извинения. Зато на следующий день у меня в квартире наверняка появился бы совершенно другой Юхани. Он принес бы сумку и соврал, что милиция ее быстро нашла. Причем со всем содержимым. А на самом деле это был бы подставной Юхани. Нет-нет, сумку пытались утащить не просто так».

– И каким же образом вы ее вернули? – с любопытством спросила Настя.

– Я просил таксиста караулить мои вещи, сам бежать за вор. Догнать, бить по рукам, отнимать собственность.

Судя по внешнему виду сумки, битва была нешуточной. Настя отвезла Юхани на Красную площадь и поводила по Александровскому саду, после чего с чувством выполненного долга доставила к гостинице.

– Люся! – спросила она у подруги, которую, несмотря на ее протесты, по-прежнему считала своей сообщницей. – Тебе из «КЛС» так никто и не звонил?

– К счастью, нет, – мрачно ответила та. – Не представляю себе, что было бы, предложи они мне укокошить любимого мужа! Только по пьяной лавочке я могла согласиться участвовать в твоем диком плане.

– Люся! Я решила действовать смело, – оправдывалась Настя.

– А до сих пор ты как действовала?

– Тоже смело. Но до сих пор все было не опасно.

– Конечно, чего опасного? Могли всего лишь угробить моего мужа… – Люся осеклась и спросила с подозрением: – Так что ты там задумала?

– Завтра суббота. Поеду-ка я под видом Наташи на свидание с Шинкарем. Помнишь, я тебе рассказывала? Авось через полчаса после моего прихода что-нибудь прояснится.

– Да ты в своем уме?! – возмутилась Люся. – Ты даже не представляешь, что ты там должна делать!

– Вообще-то догадываюсь. Это я сначала не сообразила, со страху. А так не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, почему работодатели ожидали увидеть на моем месте девицу с большим бюстом.

– Думаешь, эта «КЛС» поставляет девушек по вызову? – вслух подумала Люся. – А что? Приезжают к тебе девочки в халатиках и кокетливых фартучках. Знаешь, как в немецких порнофильмах?

– И знать не хочу, – с отвращением сказала Настя. – Ты со своим любимым мужем совсем опустилась.

– Чья бы корова мычала! – парировала Люся. – Я видела у тебя на кассете «Эмманюэль»!

– Люся, «Эмманюэль» – это просто пособие для женщин, которые хотят похудеть. Слушай, как ты считаешь, не стремно ехать завтра по тому адресу, который мне велели запомнить?

– Еще как стремно! Я бы ни за что не поехала. Кстати, а о каком Шинкаре идет речь? Это не тот, который по телику выступает? Ну, знаешь, шоу «Модная тема»?

– Первый раз слышу про такое шоу, – призналась Настя.

– Ну, правильно. Шоу дневное, а ты днем телик не включаешь. Хотя твоя мама наверняка знакома с этим парнем!

– Вот уж не обязательно.

– Нет, наверное, это все-таки тот самый Шинкарь, который тебе нужен. Фамилия не такая уж распространенная, согласись. Советую тебе, прежде чем совать голову в петлю, воспользоваться мамиными связями, встретиться с этим типом и с пристрастием допросить его. Может быть, обменявшись информацией, вы оба останетесь в выигрыше. Судя по твоим словам, затевается некая операция против Шинкаря?

– Ну да. Его хотят на чем-то подловить.

– Настя, где твои мозги? На чем-то! Шинкарь должен встретиться с продажной девкой на какой-то квартире. Девке платят деньги и заранее предупреждают, чтобы за полчаса она довела его до нужной кондиции. А через полчаса что-то произойдет.

– В квартиру ворвется его жена и выкинет меня в окно.

– Что-то вроде того.

– И что в этом опасного?

– Тебе просто хочется сыграть роль продажной девки, – заявила Люся, – поэтому ты делаешь вид, что ничего не боишься.

– Да ладно, я склонна с тобой согласиться. С Шинкарем необходимо переговорить заранее.

У Люси радостно заблестели глаза. Настя понимала, о чем она думает. Узнав о ловушке, которая его подстерегает, Шинкарь, может, и расскажет Насте что-нибудь для нее интересное, но никогда не согласится пойти на ту злополучную квартиру. Однако у нее в голове уже созрел интересный план…

Шинкарь был одним из тех мужчин, возраст которых можно определить только по паспорту. Не то молодой, но хорошо поживший, не то пожилой, но неплохо сохранившийся. Ему можно было дать лет тридцать, а можно – пятьдесят. Все зависело от ракурса, освещения и выражения лица. Смуглый, зубастый, с большой заводной улыбкой, Шинкарь вел свое шоу с такой энергией, будто рассчитывал поднять в студии ураган или к чертовой матери смести с земли все «Останкино». Он еще не был пресыщен профессией, и зрители любили его за неподдельный азарт, а также за то, что он никогда не унижал даже самых недалеких своих гостей.

Люся нашла фотографию Шинкаря в одном из старых «ТВ-Парков» и показала Насте, чтобы та его ни с кем не перепутала. А мамина подруга Жанна, которая взялась устроить встречу, предупредила:

– Только не опаздывай! Точность – его пунктик. Опоздаешь на пять минут – сделает замечание, опоздаешь на десять – выскажет свое возмущение.

– А на пятнадцать? – с любопытством спросила Настя.

– В этом случае можешь вообще не приходить.

– А если я приду раньше?

– Не знаю, – совершенно серьезно задумалась Жанна. – Полагаю, ничего страшного. Но ты на всякий случай все-таки сверяйся с часами.

Встреча была назначена Шинкарем в клубе «Трилистник», который находился на полпути между «Останкино» и его квартирой. Настя обрядилась в одно из привезенных Юхани броских платьев, надела пару браслетов и, заглядывая в модный журнал, скрутила волосы в маленькую нахальную фигу. Из дому она выехала сильно загодя, чтобы никакая случайность не помешала ей в назначенное время появиться в клубе. Даже двадцатиминутная пробка не смогла ее смутить. Гордясь собой, с довольной улыбкой на устах она свернула в переулок и плавно остановила машину возле скромной вывески, украшенной трехпалым зеленым листочком. До встречи оставалось двадцать минут.

Первым делом Настя достала из сумочки пудреницу. Когда Шинкарь ее увидит, она будет свежа, как маргаритка. Подняв пудреницу повыше, Настя полизала палец и хотела пригладить брови и тут совершенно неожиданно для себя увидела в зеркальце отражение до боли знакомой физиономии. Это был Владимир! Тот самый гад, который приезжал к ней на дачу под видом компьютерщика и загипнотизировал ее! Он сидел в машине, которая стояла чуть поодаль, и таращился через стекло, уверенный, что Настя его не заметила.

Вскипев, она принялась вертеть пудреницу в руках так и сяк, стараясь разглядеть все как следует. И разглядела. Владимир занимал пассажирское сиденье, а за рулем сидел не кто иной, как Артем – ее личный Киану Ривз!

– Батюшки! – ахнула Настя шепотом и приложила пудреницу к животу. – Сбились в пару, да? Шпионите за мной, да?

Она постаралась взять себя в руки и, закрыв глаза, минуту глубоко дышала. Этим двум фруктам вовсе незачем знать, что она их вычислила. «Хорошо бы застать их врасплох, – подумала она. – Если я сейчас просто пойду на них грудью, они дадут задний ход и удерут. А мне так хочется подержать хоть одного за воротник и посмотреть в его красивые глазки!»

При любом раскладе вряд ли она сможет заставить их рассказать, на кого они работают и зачем. Настя и сама толком не знала, чего рассчитывает добиться. В ней просто-напросто взыграло ретивое. «Представляю, что они обо мне друг другу рассказывают», – распаляла она себя.

Открыв дверцу, она выставила на обозрение обтянутые чулками ножки, потом встала и двумя руками поправила прическу. Платье было таким тесным, словно его выбирал учитель анатомии, собиравшийся использовать обрисованное платьем тело в качестве наглядного пособия. Надо заметить, что Настя чувствовала себя в нем совершенно свободно, привыкнув к тому, что в каком бы виде ни появлялась на улице, на нее все равно никто не обращал внимания.

Впрочем, ситуация изменилась: сейчас за ней с неослабевающим интересом следили целых четыре отборных глаза. Настя решила заманить гадов в какое-нибудь безлюдное место, а потом зайти с тыла и грозно спросить: «Ну? И что все это значит?» Конечно, они не ответят, но ей просто хотелось посмотреть на их физиономии в тот момент. Кроме того, пусть знают, что она раскусила их тактику, что не такая уж она и дура безголовая.

Безлюдное место, как назло, никак не попадалось. Кругом густо стояли многоэтажки, вокруг них роились жильцы, да и время было неподходящее – вечер пятницы. Наконец Настя увидела впереди каменный забор, за которым высился целый ряд мрачных строений неизвестного назначения. Слева раскинулся небольшой пустырь, заваленный ржавыми железяками, справа теснились гаражи. Здесь же стояли доверху наполненные мусорные баки. К ним-то Настя и побежала. Надежно спрятавшись, она стала поджидать своих преследователей.

Те не заставили себя долго ждать. Первым, размашисто шагая, к гаражам вышел Артем. За ним появился Владимир. Настя поправила бретельки на платье и уже состроила подходящую рожу, когда вдруг из-за гаражей появились три свирепых создания в тренировочных штанах и черных майках. В их бритых головах отражалось усталое солнце.

Троица окружила Настиных знакомых таким образом, что сразу стало ясно – драки не избежать. Последовал предварительный «обмен любезностями», после чего местные начали атаку. Настя надеялась, что ее парни себя в обиду не дадут. Однако с первых же минут стало ясно, что приемам самообороны их учил в полуподвале школы какой-нибудь физрук, страдающий алкогольной зависимостью.

Один из местных достал из кармана кастет и надел его на руку. Надо было срочно что-то делать. Настя решила бежать за помощью и выскочила из-за мусорных баков с криком:

– Сейчас я милицию приведу!

Одна черная майка тотчас же метнулась к ней. Все произошло в какие-то доли секунды. Поняв, что ей не добежать не только до милиции, но и до ближайшего угла, Настя огляделась по сторонам в поисках защиты и увидела, что к мусорному баку прислонен облезлый карниз, унизанный колечками для занавесок. Она тотчас же схватила его в руки и принялась размахивать им перед собой, словно пикой. Впрочем, карниз был слишком длинный.

Она тут же сориентировалась и стала крутиться на месте, как большой пропеллер, вопя во всю глотку:

– Ща всех поломаю!

Бугай в черной майке никак не мог улучить момент, чтобы приблизиться к ней. Он то наклонялся вперед, то отпрыгивал в сторону. Голова у Насти очень скоро закружилась, и карниз стал вращаться неровно. Один его край на бешеной скорости пронесся над ближайшим баком, срезав верхушку мусорной кучи. В дерущихся со свистом полетели консервные банки, банановые шкурки и всякая липкая дрянь. Самой Насте тоже досталась пара объедков.

– Ща всех забомблю! – продолжала надрываться она.

Чтобы ее не затошнило, Настя остановилась, решив раскрутиться в обратную сторону, не удержала равновесия и со всего маху врезала концом карниза по баку. Раздался оглушительный грохот и хруст – кусок карниза отломился и остался висеть, что называется, на одной ниточке. Воспользовавшись заминкой, тип в черной майке бросился на Настю. Она, не будь дура, взмахнула своим оружием. Тут кусок карниза с тяжелым набалдашником на конце оторвался окончательно и полетел, словно камень, выпущенный из пращи. Попал нападавшему в ухо и сбил его с ног. Тот упал, раскинул руки и остался лежать, тихо постанывая.

Настя побежала на оставшихся врагов.

– Ща всех заколю! – закричала она, собираясь протаранить самого здорового бандита.

Тот обернулся на крик и, увидев, что обломок карниза нацелен ему в почки и приближается с огромной скоростью, посчитал правильным немедленно отбежать в сторону. Настя, не будь дура, тоже изменила направление и погнала его за гаражи. Артем и Владимир общими усилиями справились с оставшимся аборигеном, разбив ему нос. Тот присел на корточки и захныкал, зажав лицо двумя руками.

– Он убежал! – гордо заявила Настя, возвращаясь на поле битвы.

Оба красавчика, тяжело дыша, смотрели на нее и молчали.

– Ну? Может, скажете мне что-нибудь? – надменно поинтересовалась она.

Переглянувшись, наглые типы, не обменявшись ни словом, развернулись и бросились наутек.

– Эй вы! – обиженно закричала Настя. – Я вас спасла от смерти!

Она побежала следом, держа в руках свое боевое оружие. Впрочем, сражение истощило ее силы, и бежала она довольно вяло. Сладкая парочка успела влезть в машину и заблокировать дверцы. Нервными рывками машина задним ходом вырулила со двора и, надрывно гудя мотором, ушла в неизвестность.

И тут Настя вспомнила про Шинкаря. Взглянув на часы, она едва не грохнулась в обморок: ее опоздание составило двенадцать минут. Еще три минуты – и можно ставить крест на всей операции. Она потрусила к двери клуба и ворвалась внутрь, не сообразив расстаться со своей ношей.

Зал был набит битком. Все повернулись и посмотрели на Настю.

– Здрась-сьте, – пробормотала она, пытаясь подтянуть сползший чулок.

Увидев Шинкаря, она улыбнулась и помахала ему рукой. Тот с каменным лицом помахал в ответ.

– Может быть, хотите сдать эту вещь в гардероб? – с достоинством спросил метрдотель, пристально глядя на обломок карниза.

– Да, – высокомерно заявила Настя, – пожалуй. Номерка не надо.

Шинкарь тем временем перестал хмуриться и сложил руки под подбородком. Настя шла к нему с гордо поднятой головой. При этом она была удивительно похожа на Чиполлино: фига растрепалась, и ее голова напоминала проросшую луковицу.

– Привет, – сказала она. – Я – Настя. А как мне к вам обращаться?

– Вы опоздали, – вместо ответа заметил тот. – Кроме того, от вас отвратительно пахнет.

– Извините, по дороге я подралась на помойке.

– Может быть, вам стоит зайти в дамскую комнату?

– А вы не убежите? Ну, в отместку за то, что я позже пришла? О вашей пунктуальности ходят легенды.

Это замечание Шинкарю очень понравилось. Он самодовольно ухмыльнулся и сделал королевский жест рукой:

– Так и быть, я подожду.

Настя выскочила к машине за своей сумочкой и быстро привела себя в порядок. Когда она вернулась на место, перед ней тут же появились кофе и блюдо с пирожными.

– Вы должны любить сладкое, – заметил Шинкарь, обежав ее глазами. – Меня зовут Семен. Мечтаете попасть на телевидение?

– О нет! – воскликнула Настя. – На телевидении прошло мое детство, так что можете сразу оставить эти мысли. Я не хочу сниматься. Вообще я ничего от вас не хочу. Только поговорить. Может быть, я вам даже очень помогу. Именно я – вам.

– Вот как? – спросил Шинкарь, закуривая. Он сидел в эффектной позе, поигрывая зажигалкой, и смотрел на нее сквозь полуприкрытые веки. Настя подумала, что ему, пожалуй, все-таки не больше тридцати.

– Скажите, – она наклонилась к нему через стол, – вы хорошо себе представляете, куда собираетесь ехать завтра к семи часам вечера?

Шинкарь глотнул дыма и закашлялся. Настя терпеливо выждала, пока он утрет салфеткой глаза, потом настойчиво переспросила:

– Ну, так как?

– Что вы об этом знаете?

– Знаю место встречи, – сказала Настя и назвала улицу, дом и квартиру. Шинкарь позеленел.

– Ладно, не паникуйте, – осадила она его. – Вы должны завтра встретиться по этому адресу с девицей легкого поведения, не так ли? Так вот. Девицу вам собирается поставить фирма, которая связана со всякими темными делами. Убийствами и самоубийствами в том числе. Я случайно – подчеркиваю: случайно – оказалась там в тот момент, когда вам организовывали девочку. И знаете что? Выдала себя за нее. Не стану утомлять вас подробностями, но вот что: это со мной вы должны завтра встретиться на той квартире. И знаете, что мне велели сделать?

Шинкарь положил сигарету на край пепельницы и изо всех сил стиснул руки. Кожа у него на лице обвисла, а в глаза просочился страх. Настя решила, что нет, ему, пожалуй, все-таки пятьдесят. Она взяла чашку и с удовольствием отхлебнула кофе. На верхней губе осталась пенка с корицей.

– У вас усы, – дрогнувшим голосом сообщил Шинкарь. Помолчал немного и спросил: – Так что вам велели сделать?

Настя плотоядно облизнулась.

– В течение получаса я должна довести вас до кондиции, а потом…

– Потом?.. – эхом откликнулся Шинкарь.

– Потом все и произойдет.

– Что – все? – помертвевшим голосом спросил тот.

– Так я у вас хотела узнать. Они сказали: «Ты только до кондиции его доведи, а все остальное мы возьмем на себя».

– О господи! – пробормотал он и начал усиленно тереть лоб обеими руками, словно его голова была волшебной лампой и он тщился вызвать оттуда джинна.

– У вас ревнивая жена? – спросила между тем Настя, принимаясь за корзиночку с кремом.

– Да ну, – отмахнулся Шинкарь, – она ко всему привыкла. Скорее всего, это недруги.

– А как вообще вы договорились об этой встрече? С кем?

– Боже мой, это друзья решили сделать мне подарок на день рождения. Продиктовали адрес, дали ключи. Сказали, что там исполнятся все мои эротические фантазии.

Он с укоризной взглянул на Настю, которая, пусть и невольно, но все же разрушила эти прекрасные обещания.

– Так я и подумала, – с удовлетворением констатировала та. – Если бы пришла настоящая Наташа, вам бы не поздоровилось. Как раз во время самой бурной фантазии в квартиру ворвались бы ваши неведомые доброжелатели с криками: «Ага! Попался!» А может быть, там над кроватью установлена видеокамера, и через полчаса вы бы об этом узнали. И пленочку бы увидели. Может быть, кто-то хочет заграбастать ваше шоу? А, Семен?

– Может быть, – задумчиво произнес Шинкарь. – В любом случае я вам обязан. Думаю, я уже камнем летел вниз, а вы не дали мне разбиться. Я ваш должник, девушка.

– Меня зовут Настя.

– А меня Семен, – машинально ответил Шинкарь, вперив невидящий взгляд в стол.

– Послушайте, Семен, у меня свои счеты с фирмой, которая собиралась организовать для вас именины сердца. Давайте, расскажите-ка мне, что это за друзья, которые подарили вам подобное приключение.

Шинкарь отрицательно покачал головой:

– Извините, но со своими друзьями я разберусь сам.

Возмущенная Настя напустилась на него, но он остался тверд, как разящий кулак.

– Ну, ладно, – отступила она. – Тогда вы должны позволить мне инсценировать ваше появление в этой квартирке. Заодно сами понаблюдаете за событиями. Откуда-нибудь со стороны.

– Что вы имеете в виду?

– Вы дадите мне ключ. Это раз. И два – мы с вами обменяемся машинами.

Шинкарь тотчас вспенился, словно теплый квас. Не обращая никакого внимания на его реакцию, Настя продолжала:

– Вы на моей «Тойоте», – квас тут же успокоился, – едете на место и паркуетесь где-нибудь неподалеку. А на вашей…

– «Хонде», – подсказал тот.

– На вашей «Хонде» к дому подъезжает совсем другой мужчина. Прикрывая лицо, он входит в подъезд, после чего в назначенный срок туда же вхожу я. Когда пройдет полчаса, мы все увидим, что будет. Я со своим другом увижу, и вы увидите. Может быть, узнаете кого-нибудь из знакомых.

Шинкарь колебался.

– Вы ведь сказали, что теперь мой должник! – укоризненно воскликнула Настя, приканчивая эклер. – Не думаете же вы, что расплатились за мою помощь пирожными!

Она облизала пальцы и только после этого протерла их салфеткой.

– Ладно, – неохотно согласился Шинкарь. – Давайте договариваться конкретно. Как все будет происходить и когда мы встретимся?

Глава 8

Теперь дело оставалось за малым – найти мужчину, который согласится сыграть роль Шинкаря. Если бы не гипс, Настя, конечно, принялась бы уговаривать Люсиного мужа. Кроме него, уговаривать было решительно некого. «Надо же, – укорила она себя. – Дожить до тридцати лет и не заиметь друга, к которому можно обратиться за помощью в щекотливом деле! Кроме того, мне ведь нужен не просто мужчина, а смелый мужчина. Такой, который не спасует и не бросит в беде, если что».

Уже подъезжая к дому, она подумала: «Ну ладно! Если судьба мне разоблачить эту шайку из «КЛС», кто-нибудь да найдется». В этот миг она повернула за угол дома и увидела Купцова. Тот бродил возле ее подъезда, засунув руки в карманы брюк, и рассеянно гонял камушек. Никаких следов недавней драки на его лице заметно не было.

Когда Настя вышла из машины, он оставил свое занятие и быстро пошел ей навстречу.

– Вижу, ты мне рада, – констатировал он, верно оценив выражение Настиного лица.

– Рада, рада! – поддакнула та. – Извини, что в прошлый раз я оставила тебя лежать на асфальте.

– Забудем, – мрачно буркнул Купцов.

– А сейчас мне как воздух нужна поддержка!

– Моя?

– Чья-нибудь. Но обязательно мужская.

– Любопытно.

– Есть одно дело, с которым я не смогу справиться в одиночку. Ты завтра вечером свободен?

– Да, а что от меня потребуется?

– Раздеться и полежать со мной в кровати.

Купцов некоторое время молчал, потом выпятил грудь и поинтересовался:

– А зачем ждать до завтра? Я – здесь, ты – здесь, постель в двух шагах. Пойдем разденемся и полежим.

– Ах, боже мой, ты ничего не понял! Когда я говорю – полежать, это значит именно полежать.

– И не проявлять никаких признаков мужественности?

– Никаких.

– Тогда пусть с тобой подружка полежит, – обиделся Купцов.

– Подружка не годится! – отчаялась Настя. – Хотя ты, кажется, тоже не подойдешь.

– Почему это? – невольно заинтересовался Купцов.

– Рост у тебя не тот, и разворот плеч другой, и вообще…

– В кровати все мужчины одного роста! – заявил отвергнутый Купцов.

– Понимаешь, по дороге к постели за нами наверняка будут следить.

– Ого! Вот это мне нравится. Какая-нибудь криминальная история?

– Похоже на то.

– И я точно не сгожусь на роль любовника?

Настя еще раз оглядела его с ног до головы и вздохнула:

– Точно.

– А не связано ли это дело с моей квартирой? – с подозрением спросил он.

– Еще как связано! До сих пор не могу понять, почему ты так пассивно отнесся к рассказу об Иване, к моей сережке на твоем балконе, наконец!

– Да что я могу поделать? Не в милицию же тащиться с твоей сережкой и с твоим рассказом. Меня засмеют. Кстати, если я не гожусь на то, чтобы лежать в постели, могу я хотя бы пригласить тебя на ужин?

– Сожалею, – сказала Настя. – Я уже обещала финну… – Она замерла на полуслове и уставилась на носки своих туфель. – Финн! Ну, конечно! Он идеально подходит. И рост, и комплекция, и цвет волос – все совпадает!

– Ты пытаешься подогнать живого мужчину под какой-то стандарт?

– Угадал. Он должен быть похож на Семена Шинкаря, ведущего шоу «Модная тема».

– Слушай, ну у тебя и вкусы! Понимаю, еще Малахов. Или Пельш какой-нибудь. Но Шинкарь!

– Это совсем не то, что ты думаешь. Не любовная, а в самом деле криминальная история. Шинкаря хотят подставить, а я вызвалась ему помочь. Завтра его недруги явятся, чтобы застукать его с девицей легкого поведения. Но у них ничего не получится. Вместо девицы буду я, а вместо Шинкаря – Юхани.

– А это что еще за ужас такой – Юхани? – изумился Купцов.

– Это финский подданный, очень приятный молодой человек. Хочешь поужинать сегодня с ним и со мной?

– Если он и впрямь похож на Шинкаря, то не хочу, – отказался Купцов. – И почему это ты идешь с ним ужинать?

– Он привез мне посылку от мамы, поэтому я должна отдать долг вежливости. А кроме того, мне надо уговорить его поучаствовать в завтрашнем представлении.

– Кстати, где будет проходить это представление?

– На съемной квартире.

– Вот что. Я пойду с вами. Вдруг случится что-то непредвиденное и этот Юхани не справится с ситуацией?

– Тогда тебе лучше познакомиться с ним заранее.

– Ладно, я не против совместного ужина, – сдался Купцов. – И почему ты не оставляешь мне возможности поухаживать за тобой как полагается? Я весь день звонил, чтобы назначить свидание, и впустую. Несколько часов болтался возле твоего дома, словно подросток. А теперь условием нашего совместного ужина становится какой-то Юхани!

* * *

Почти всю ночь с пятницы на субботу Настя ворочалась в постели и раз десять вставала попить воды. После нескончаемого пекла впервые за много дней на город обрушилось ненастное утро. Моросил мелкий тревожный дождь, Настя высовывала голову в окно, чтобы остудиться. Купцов обещал взять с собой какое-нибудь оружие, чтобы во время проведения операции она чувствовала себя спокойно. Однако его заявление возымело прямо противоположное действие – Настя стала волноваться еще сильнее.

Встретиться с Юхани они договорились в пять часов и уже вместе с ним ехать на встречу с Шинкарем.

– Юхани, вы хотите поучаствовать в русской игре? – спросила Настя, подобрав его на остановке. В толпе озабоченных москвичей финн стоял большой и радостный, словно игрушечный слон. – Знаете, такая забава для взрослых.

– Да, Настя, – кивнул Юхани, покорно глядя на нее. – Я согласился. Будем забавляться.

– Он ни черта не понимает, – вполголоса предупредил ее Купцов, ерзавший на заднем сиденье автомобиля. – Когда ты положишь его в постель и разденешься сама, он пойдет на поводу у своих инстинктов.

– Он из цивилизованной страны, – одной стороной рта произнесла Настя. – У него отмерли все инстинкты. Если сказать ему, что таковы правила игры, он во что бы то ни стало будет им следовать.

– Юхани, – твердо заявил Купцов, всунув лицо в пространство между двумя передними сиденьями. – Вы должны запомнить очень твердо: что бы ни случилось, секса не будет. Все понарошку, о’кей?

– Понарошку, – повторил Юхани и старательно записал понравившееся слово в записную книжку.

– Нет, он точно все испортит!

– Не болтай ерунды – он очень послушный. Юхани, – обратилась она к финну, – вы сможете войти в подъезд, прикрыв лицо газетой?

– Скрывать свой личина?

– Да, – сказала Настя. – Так положено.

– Я сможете.

– Сейчас мы встретимся с одним человеком, он даст нам свою машину.

– Кстати, – оживился Купцов, – а он водить-то умеет?

– Иностранцы все умеют водить, ты что, с луны свалился?

– Откуда я знаю? – буркнул тот. – Может, у него ограниченные умственные способности, и он не смог сдать на права.

– Прекрати наезжать на человека, с которым у меня связано столько надежд, – рассердилась Настя.

О Юхани они говорили приглушенными голосами, рассчитывая, вероятно, что русский шепот он не воспринимает. Машина Шинкаря стояла в условленном месте. Сам он в темных очках и бейсболке нервно ходил взад-вперед и вертел головой по сторонам. Приезд Насти воспринял с облегчением, но, увидев двух незнакомых мужчин, сразу сделался подозрителен.

– Кто это? – спросил он у нее после короткого обмена приветствиями.

– Это Юхани. – Она подтолкнула финна под руку. – Он будет исполнять вашу роль. А это Игорь, он нас страхует.

– Привет! – сказал Шинкарь и вяло улыбнулся обоим. – Надеюсь, Юхани, вы хорошо водите машину?

– Перестаньте! – рассердилась Настя. – Ему надо проехать всего один дом.

– Итак, вот ключ от квартиры. – Шинкарь подбросил названный предмет на ладони и вложил его в Настину руку. – Еще пусть ваш Юхани возьмет мою бейсболку и солнечные очки. Думаю, одеждой меняться мы не станем. Кстати, я уже выбрал для себя отличный наблюдательный пункт. Вон там, видите, небольшая стоянка? Никто не обратит на меня внимания. Оттуда хорошо просматривается подъезд.

– Я все поняла, – кивнула Настя. – Значит, Игорь идет в ту квартиру первым. – Она обернулась к Купцову и сказала: – Даже если за подъездом следят, на тебя не обратят внимания. Зайдешь в квартиру и найдешь, где спрятаться. Свой ключ я тебе уже отдала, как открыть замок внизу, ты знаешь. В половине седьмого Юхани подрулит к самому подъезду и, прикрыв лицо газетой, войдет внутрь.

– А это не будет выглядеть подозрительно? – засомневался Шинкарь. – Он ведь меня изображает. С чего бы мне ходить, прикрывшись газетой?

– Вы известный человек и вполне можете быть мнительным. Нервничаете вы перед встречей, ясно?

– И дальше что?

– Потом в подъезд вхожу я. Мы с Юхани готовим мизансцену, а затем с помощью Игоря залавливаем того, кто все это вам организовал.

– В каком смысле – залавливаем? – всполошился Шинкарь. – Хотите взять «языка»?

– Да вы не переживайте, – успокоила его Настя. – Поговорим и отпустим. Не бандиты же мы, в самом-то деле.

– А со стороны точно похожи на шайку уголовников, – с неудовольствием заметил тот.

– Вы преувеличиваете, – пробормотала Настя. – Игорь, тебе уже пора идти.

– Сейчас, только оружие возьму.

Он подбежал к «Тойоте» и вытащил с заднего сиденья длинный темный чехол.

– Господи, да вы что?! – не на шутку струхнул Шинкарь. – Что вы там прячете?

– Винтовку, – не стал врать Купцов. – Но она не заряжена. Это просто для устрашения врагов.

– Ваших врагов, – подчеркнула Настя, и Шинкарь тут же заткнулся.

Купцов, взяв чехол под мышку, помахал всем рукой и весело пошагал к нужному дому. За ним следили с неослабевающим вниманием, пока он не скрылся из виду, свернув за угол.

– Лучше бы нам видеть, что он благополучно вошел, – пробормотала Настя.

– Тогда я, пожалуй, поеду на свой наблюдательный пост, – сказал Шинкарь и сел за руль Настиной машины.

Прекратившийся было дождь закапал снова, поэтому Юхани полез в машину Шинкаря, а Настя последовала за ним.

– Кто есть этот опрятный человек? – спросил финн, подбородком указав на медленно тронувшуюся с места «Тойоту».

– Приятный, – машинально поправила Настя. – Вы хотели сказать: приятный. По крайней мере, я так думаю. Это телевизионный ведущий.

Она с трудом дождалась назначенного времени и всучила Юхани припасенную заранее газету?

– Не снимайте ни очки, ни бейсболку. И когда выйдете из машины, прикройте лицо, договорились?

– А открывать мне дверь? – задал насущный вопрос Юхани, который, оказывается, все усекал, как надо.

– Внизу нажмете два-пять-четыре. А дверь в квартиру Игорь обещал не захлопывать. Она будет просто прикрыта.

– Что мне будет делать?

– Ничего не делать, – строго-настрого приказала Настя. – Войти внутрь, сидеть и ждать, пока я не приду.

– Почему вы не приду? – тотчас же огорчился Юхани.

– Я приду, приду, просто не так сказала. Надо сидеть и ждать, когда я приду.

Финн усиленно закивал головой и напомнил:

– Вы вылезать, я поехать.

Настя выбралась из машины и с тревогой наблюдала за тем, как «Хонда» проскользнула вдоль дома и повернула за угол. Потом она поднесла к глазам часы и стала наблюдать за стрелками. Когда позади раздался шум мотора, она, не оборачиваясь, машинально отступила на тротуар.

Мимо нее медленно проехал микроавтобус с надписью «КЛС» на боку. Увидев его, Настя вздрогнула. Итак, наблюдатели прибыли. В автобусе были затемненные стекла, поэтому рассмотреть, что там внутри, не представлялось возможным. Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, Настя развернулась и обошла дом с другой стороны. Микроавтобус тем временем подъехал к той самой стоянке, которую облюбовал для себя Шинкарь, и пристроился неподалеку от «Тойоты». Наружу никто не вышел.

Чувствуя внутреннюю дрожь, Настя закинула сумочку на плечо и неторопливой походкой двинулась навстречу приключению. Изображать непринужденность было трудно: она знала, что за ней следят. И все, кроме разве что лопоухого финна, находятся в напряжении.

Добравшись до квартиры и захлопнув за собой дверь, она вздохнула с облегчением. Квартира оказалась однокомнатной, но выглядела просторной и была обставлена хорошей мебелью. Юхани сидел на большой кровати и качал ногами.

– Где Игорь? – спросила Настя, озираясь по сторонам.

– Он сел в коридорный шкаф, – махнул рукой тот. – Большой место для его длинный ружье.

– Чудесно, – пробормотала Настя. – Пусть обживается. А мы пока займемся приготовлениями. Юхани, вам нужно снять с себя верхнюю одежду.

– Пусть останется в джинсах! – сдавленно крикнул Купцов из коридора.

– Никаких джинсов! – отрезала Настя. – Все должно быть правдоподобно. Юхани, раздевайтесь.

Юхани, хихикая, принялся стаскивать с себя ботинки и носки. Потом снял рубашку, обнажив широкую, словно полигон, грудь, покрытую бурой растительностью. Когда он расстался с джинсами, Настиному взору явились ситцевые трусы с мишками и разноцветными буковками «Winnie the Pooh».

– Боже мой, – не удержалась и воскликнула она, – никогда не видела ничего подобного!

– Что он тебе показывает? – гневно крикнул Купцов из коридора.

– Игорь! Я просила тебя защищать Юхани, а не нападать на него.

Настя засунула финна под одеяло и стащила с себя платье. Под ним обнаружилось весьма откровенное ярко-красное белье. Финн глядел на нее во все глаза.

– Мне нравится ваш понарошку! – сообщил он, когда Настя собралась лезть к нему в постель.

Как раз в этот момент позвонили в дверь. Настя вскинулась и посмотрела на часы. Было ровно семь. Купцов снова высунулся из шкафа.

– Еще рано! – зашипел он. – Не открывай. Позвонят и уйдут.

– Я вообще не думаю, что типы из «КЛС» будут звонить в дверь. У них наверняка есть свой ключ. Ведь они хотят застать Шинкаря врасплох!

В дверь продолжали настойчиво звонить. Потом наступила минута молчания, а потом… Потом в замке заскрежетал ключ. Это были зловещие звуки, которые повергли троицу в шок.

– Прячемся! – решила Настя.

Купцов тут же втянулся в свой шкаф, словно черепашья голова в панцирь. Настя велела Юхани лезть под кровать. Благо кровать была на высоких ножках, а простыни свисали до полу.

– Юхани, от этого зависит, чья команда выиграет! – шипела она, подталкивая его двумя руками.

Ногой она затолкала туда же горку одежды, а сама на цыпочках пробежала в ванную комнату и затихла там.

Входная дверь медленно открылась, и в коридоре появился похожий на хорька молодой человек с бегающими глазками. Самой примечательной деталью его одежды были перчатки. Он открыл вместительную сумку, которую держал в руке, и бросил в нее здоровенную связку ключей на кольце.

Молодой человек носил милую кличку Карлсон, и не просто так: он проникал в квартиры весьма забавными способами. Сегодня дело ограничилось простым подбором ключей: два вечера подряд Карлсон следил за окнами – они не горели. Адрес был случайным, и он ни на что особо не рассчитывал, разве что на удачу.

Велико же было его разочарование, когда он понял, что в квартире практически нет вещей. Вычурная итальянская «стенка» хранила в своих недрах лишь пыль да пару забытых журналов. Чертыхнувшись, воришка собрался покинуть место несостоявшегося преступления, когда его пытливый взор упал на разобранную кровать. Постельное белье не только благоухало свежестью. Оно было шикарным. Шелковые простыни с мелким английским узором по краю и наволочки, украшенные широкой полосой кружев, могли послужить утешением за напрасно потраченное время.

– Какие прелестные цветочки на этом бельишке! – пробормотал он вслух, поставил сумку на пол и дернул за край простыни.

Простыня не поддалась. Впечатление было такое, словно ее где-то защемило. Он дернул снова, и снова безрезультатно.

– Вот зараза! – выругался Карлсон и зашел с другой стороны. Дернул изо всех сил. Простыня натянулась, и стало ясно, что ее не пускает что-то, что находится на полу.

Воришка наклонился и, взметнув шелковую волну, заглянул под кровать. Под кроватью лежал на боку Юхани и улыбался во весь рот.

– Кю-кю!! – крикнул он и озорно подмигнул.

Карлсон дико вскрикнул, резко выпрямился и отпрыгнул от кровати, словно кот, наткнувшийся на ежа. Он не смог удержать равновесия на скользком ламинированном полу, беспомощно взмахнул руками и грохнулся оземь, задев головой гармошку батареи.

В квартире повисла зловещая тишина.

– Настя! – позвал наконец Юхани. – У нас нужен менять один игрок.

Настя на цыпочках вышла из ванной. Из шкафа появился Купцов с винтовкой наперевес. Положив оружие на пол, он присел на корточки и приподнял пострадавшему голову. Голова была в крови.

– Кирдык, – печально произнес Купцов.

– Что значит – кирдык? – закричала Настя. – Не хочешь же ты сказать, что он умер?!

– Да нет, он не умер, но из него льется кровь, и если мы ничего не предпримем, очень быстро наступит кирдык.

– Так давайте что-нибудь предпримем!

– У нас нет времени, – цокнул языком Купцов. – Если мы хотим завершить операцию, этого типа надо срочно выкинуть из квартиры.

– Зверь! – крикнула Настя, повернулась и побежала на кухню, со всего маху хлопнув дверью.

Купцов, думая, что она собирается намочить полотенце и перевязать раненого, никак на это не отреагировал.

– Не бойся, Юхани, я знаю, что ты не виноват, – он похлопал по плечу финна, покосившись на трусы с Винни-Пухами.

– Я вызвала «неотложку»! – сообщила Настя, возвращаясь обратно.

– Что?! – закричал Купцов. – Да ты в своем уме? Тут голый Юхани, тут я с винтовкой и этот тип весь в крови! Врач немедленно вызовет милицию. Нас всех переловят, как цыплят.

– Не паникуй. Вы с Юхани спрячетесь, а врачу я скажу, что это мой приятель. Что произошел несчастный случай. Мы занимались любовью, потом он встал, чтобы открыть окно, и у него закружилась голова. Боже мой, ну кто меня заподозрит?

– Какой любовью вы занимались, если он в штанах? И еще на нем перчатки!

– У нас есть время его раздеть, – возразила Настя.

Купцов посмотрел на часы и заметил:

– Уже пять минут восьмого.

– Если «неотложка» приедет быстро, мы успеем благополучно избавиться от этого типа.

– Давай я все-таки вынесу его в подъезд и красиво разложу на ступеньках. Авось кто-нибудь его найдет.

– Ты! – закричала Настя. – Ты бесчувственный! Ненавижу мужиков, которые кажутся крутыми, а на самом деле черствые, словно сухие буханки.

– Но я действительно крутой, – развел руками Купцов.

– Чушь! Настоящая крутизна – это сила, умноженная на великодушие! А в тебе нет ни того, ни другого.

– Мы еще будем играть? – спросил Юхани. В голосе его сквозило сомнение.

– Будем, будем, – успокоила его Настя. – Давай, Игорь, поищи на кухне ножницы или нож, что найдется. Надо первым делом снять с него перчатки, а они туго сидят. Если бы надрезать!

– И штаны надо снять! – подсказал Купцов.

Он сбегал на кухню, постучал там ящиками и вернулся с пустыми руками.

– Ничего нет. Дай я попробую снять так. Юхани, ты тоже попробуй. Если не получится, придется зубами.

Между тем дверь, которую Карлсон не запер за собой, а просто прикрыл, тихонько отворилась, и в квартиру зашла соседка. Это была средних лет дама с двумя сумками в руках. Она шагала очень осторожно и так вытягивала шею, словно хотела, чтобы голова отправилась на разведку без тела. Пару раз пол в коридоре скрипнул, но в комнате ничего не услышали, потому что разговаривали друг с другом.

– Я иметь нож, – говорил здоровенный полуголый верзила, стоя над распростертым телом.

Покопавшись под кроватью, он достал нож и нажал на кнопочку. Бесшумно выскочило короткое лезвие. Верзила склонился над телом и принялся тыкать ножом куда-то ему в руку.

– Сколько крови! – плотоядно заметила девица в белье, которая, стоя на коленях, стаскивала с тела брюки.

Третий живой участник жуткой сцены, рядом с которым лежала винтовка, молча наклонился и, придерживая очки, впился во вторую руку покойника зубами.

Невольная свидетельница этого зверства хотела убежать, но ноги ее приросли к полу. Из ступора ее вывели слова девицы:

– Осталось мало времени. Ну, где же они?!

Соседка попятилась, вышмыгнула из страшной квартиры и с такой скоростью влетела в собственную, что едва не растянулась на полу. Закрывшись на все замки, она бросилась к телефону и дрожащей рукой набрала 02.

Тем временем воришку избавили от штанов и резиновых перчаток, завязали голову полотенцем и водрузили на кровать.

– Они уже скоро придут! – ломая руки, воскликнула Настя. – Парни из «КЛС»!

– Что с ними надо поделать? – с любопытством спросил Юхани, блистая роскошным торсом.

– Надо поймать хотя бы одного, – пояснила Настя.

– Их игрок в наш плен? – уточнил тот.

– Точно, в наш плен. Только бы «неотложка» приехала вовремя!

В дверь позвонили.

– Прячьтесь! – крикнула Настя.

Юхани тотчас же заполз под кровать, а Купцов нырнул в шкаф.

– «Скорую» вызывали? – спросил из-за двери усталый голос.

– Да, да! – крикнула Настя и распахнула дверь, не обратив внимания на то, что она не заперта.

На лестничной площадке стоял доктор в изрядно помятом халате и с чемоданчиком в руке. У него были унылые усы и глаза человека, которого ничем нельзя удивить. Увидев Настю в неглиже, он не проявил никаких эмоций и быстро прошел в комнату.

– Кто болен? – спросил он, усаживаясь за стол, заткнутый в самый угол комнаты.

– Вот, доктор. Этот человек. Ему нужна срочная помощь. Он разбил голову о батарею.

– Фамилия? – спросил доктор, добыв откуда-то пачку бумаг и нависнув над ней всем корпусом.

– Иванов, – без запинки ответила Настя. – Иван Петрович.

– Год рождения?

– Доктор, ему плохо! – робко напомнила Настя. – Он может умереть от потери крови.

– Вы что, врач?

– Нет, – промямлила она.

– Тогда не ставьте, пожалуйста, диагнозы. Он, видите ли, может умереть! Я еще не знаю, может или нет. Адрес!

– Доктор, время! – взмолилась Настя. – Он теряет силы! Везите его скорее в больницу. Что же вы такой варвар? Я подам на вас жалобу!

– Ну, чего вы разорались? – спросил доктор с досадой. – Ладно, черт с вами. Давайте его страховой полис, и мы поедем.

– Страховой полис? – опешила Настя. – Где же я его возьму? Этот человек пришел ко мне в гости. Не думаю, что он принес с собой страховой полис.

– Тогда нам не о чем говорить, – поднялся доктор. – У вас есть йод? Я смажу ему голову йодом, и все.

– Как – все? – растерялась Настя. – А что же с ним будет дальше?

– Дальше, если ему так хочется в больницу, пусть он возьмет направление в районной поликлинике – и милости просим!

– Доктор, вы шутите?

– У меня нет времени на шутки, девушка.

Из коридора появился Купцов с винтовкой в руках.

– Эй ты, Гиппократ недоделанный! – сказал он. Доктор повернулся и моргнул. – Забирай раненого и проваливай, понял?

– Нет, – уперся доктор. – Без страхового полиса я его не возьму.

– А без раненого ты никуда не поедешь.

На лестничной клетке послышались громкие, возбужденные голоса.

– Юхани, – попросила Настя, – погляди, что там.

Юхани выполз из-под кровати и, в два прыжка преодолев комнату, скрылся в коридоре. Послышалась какая-то возня, короткий вскрик, падение тела, потом все повторилось еще раз в том же порядке и стихло.

– Мне надо в туалет, – сказал доктор. – Надеюсь, это не возбраняется?

Купцов винтовкой подтолкнул его к выходу. Когда они очутились в коридоре, их взглядам открылась следующая картина. На полу валетом лежали два милиционера, над ними с победным видом стоял Юхани в своих потрясающих трусах.

– Наш команда победить! – сказал он и показал на поверженных врагов.

– Господи! – воскликнула Настя. – Нам крышка!

Врач между тем вошел в туалет, достал из кармана сотовый и набрал номер. Когда ему ответили, он для маскировки спустил воду и сказал:

– Миня, прикинь, меня опять взяли в заложники! Нет, не наркоманы. Я не знаю, какие у них требования. Не надо, милиция уже здесь. Валяется в коридоре. Скажи, чтобы прислали ОМОН. Скажи, срочно. Сколько их? Черт его знает. Я видел двоих. С ними баба. У одного ружье.

Тем временем воришка, который уже некоторое время назад пришел в себя, воспользовавшись моментом, сбросил с головы полотенце, поднялся на ноги и метнулся к балкону. Дверь открылась так легко, словно петли смазали маслом. Пожарную лестницу он видел, но, чтобы добраться до нее, нужно было перелезть на другой балкон. Карлсоном овладело отчаяние. Он взобрался на тонкие металлические перила и встал во весь рост.

Настя, которая в этот момент вошла в комнату, заметила его через стекло и крикнула:

– Стойте! Вы что?!

Глупец обернулся, посмотрел на нее безумными глазами и прыгнул. На крик Насти в комнату вбежали Юхани, Купцов и доктор. Они высыпали на балкон и молча наблюдали, как воришка в одних трусах спускается по пожарной лестнице вниз.

– Говорил я тебе, не надо было «неотложку» вызывать! – укоризненно сказал Купцов.

В это время из машины «Скорой помощи» вылез здоровенный детина и направился прямиком к пожарной лестнице. Как только ноги воришки коснулись земли, он схватил его за шиворот и, подняв голову, крикнул доктору:

– Я его поймал!

Тот устало махнул рукой и крикнул в ответ:

– У него все равно нет страхового полиса!

– А-а! – разочарованно протянул детина и выпустил жертву. Тот понесся по улице, словно пулька, выпущенная из рогатки.

Все дальнейшее происходило в быстром темпе. Пока доктор переговаривался со своим санитаром, к дому подтянулись омоновцы. У них была туча оружия и, конечно, немалый боевой опыт. Увидев их, Настя потянула Купцова за рубашку в комнату и сказала:

– Быстро ложись в постель, иначе нас всех посадят.

Купцов оказался сообразительным малым, стянул штаны и с быстротой суслика, спасающегося от врагов, юркнул в постель, словно в норку. Проследив за его манипуляциями, Настя стащила с его носа очки, снова выскочила на балкон и истошно завопила:

– Зачем же вы его выпустили, доктор?! Это ведь бандит! Он всех нас держал тут в заложниках!

– Какой бандит? – опешил доктор.

– Который угрожал нам винтовкой! Он же при вас из шкафа выскочил!

Доктор посмотрел на нее мутным взором: он совершенно точно ничего не понимал. Потом заглянул в комнату, увидел лежащего на кровати Купцова с полотенцем на голове и всплеснул руками:

– Черт, я всех вас здесь перепутал.

Когда омоновцы ворвались в квартиру, по очереди перепрыгивая через стонущих милиционеров, доктор неожиданно сказал:

– Ладно, уговорили. Отвезу его в больницу без страхового полиса. Пусть с ним в приемном покое разбираются. – Он снова высунулся на балкон и, засунув пальцы в рот, заливисто свистнул.

Санитар послушно потащил из машины носилки.

– Доктор, по-моему, ему уже лучше, – неуверенно сказала Настя, и тут в комнату ворвались омоновцы.

– Всем руки за голову! – закричала первая «маска». – Лечь на пол!

– Юхани, простите меня! – прошептала Настя, распластавшись на холодном ламинате. – Кажется, я втравила вас в неприятности.

Купцов лежал в кровати неподвижно, изображая беспамятство.

– Я врач «неотложки»! – попытался прояснить свой статус доктор и тут же получил по ребрам.

– Лежите тихо! – приказала Настя.

Судя по топоту, омоновцы обследовали квартиру, после чего вернулись к задержанным.

– Поднимайтесь! – приказали им. – Только без глупостей.

В коридоре снова зашумели, потом в комнату втолкнули санитара.

– Еще один пришел.

Настя непроизвольно посмотрела на часы. Один из омоновцев заметил это и тут же приказал:

– Заприте дверь и стойте тихо. И вы тоже, – бросил он пленникам.

Прошло примерно минуты две, и в замке начал поворачиваться ключ. Затем послышались ругательства, короткие вскрики, и в комнату ввели двух ребят в сине-белых комбинезонах от «КЛС». Ни одного, ни второго Настя ни разу не видела. Конечно, им и в голову не пришло, что «неотложка», милиция и ОМОН сгрудились в интересующей их квартире.

– Мы приехали окна мыть! – возмущались они. – У нас наряд, вот, посмотрите!

– Обыщите их! – взвизгнула Настя, которой страсть как хотелось самой добраться до этих типов. – У них наверняка есть с собой что-нибудь противозаконное.

– Это вы – хозяйка? – грубо спросил один «комбинезон».

– Нет. Я – гостья хозяина.

– А где хозяин?

– Вон он, лежит с разбитой головой. Я пришла в гости, а на нас напал какой-то тип с винтовкой.

– Он выскочил из шкафа в коридоре, – подтвердил окончательно ошалевший доктор.

– Потом прыгнул на соседний балкон, спустился по пожарной лестнице и дал деру, – добавил санитар.

– Вин-тов-ка, – по слогам повторил Юхани и внимательно посмотрел на брошенное оружие, вероятно, пытаясь внедрить поглубже в мозг его название.

В этот момент Купцов застонал и сел на постели. Окровавленное полотенце свалилось на пол.

– Что здесь происходит? – умирающим голосом спросил он.

– Послушайте, – тут же оживился доктор, – у вас есть страховой полис?

Тут в комнату ввели дрожащую соседку. Она оглядела собравшихся дикими круглыми глазами и сообщила:

– Вот этот здоровый и вот тот в очках глумились над телом. Они его резали ножом и грызли.

– А женщина где была?

– В ногах. – Щеки соседки полыхнули пожаром.

– Она резала и грызла ему ноги?

Та промямлила:

– Я не поняла.

– Тело – это я, – важно заявил Купцов. – И, смею вас заверить, у меня ничего не отгрызено и не отрезано.

Разбирательство продолжалось несколько часов. Так называемых мойщиков окон из «КЛС» отпустили сразу – у них и в самом деле оказался оформленный по закону наряд на проведение уборочных работ по указанному адресу. «Подстраховались, гады!» – с ненавистью подумала Настя. Оставшиеся в квартире «заложники» хором убеждали омоновцев в том, что преступник сбежал, бросив оружие. Свидетелей было так много и все они были столь единодушны, что дело закончилось простой проверкой документов.

Когда дошли до Юхани, Настя попыталась вмешаться:

– Этот человек приехал к нам в гости из Финляндии.

– Мой документ в гостинице, – важно сообщил Юхани. – Мы можем ехать туда с господами.

– Где ваша одежда? – спросили его.

– Мой одежда есть мой частный собственность, – заявил финн. – Не есть можно ее брать без спросу.

– Посмотрите в кровати и под ней, – велел главный омоновец.

Купцова выпутали из одеяла и водрузили в кресло. Под подушкой нашли его очки, которые он тотчас же признал своими и водрузил на нос, после чего доктор стал смотреть на него с подозрением. Затем под кроватью обнаружили летний костюм Юхани.

– Не мой вещи, – замотал головой тот.

Настю страшно удивили его слова, потому что именно в этом костюмчике она подобрала его сегодня на автобусной остановке.

– Не мой, – уперся Юхани.

– Финн, говоришь? – переспросил омоновец, листая обнаруженный в пиджаке паспорт. – Не твой, говоришь? А лицо то же самое. Белов Константин Алексеевич. Прописан в матушке-Москве с незапамятных времен, как я погляжу. Откуда же акцент?

– Я хотеть говорить наедине, – заявил Юхани, ни на кого не глядя.

Его вывели в коридор, а Настя под усмехающимися взглядами оставшихся «масок» сделала два шага на цыпочках в ту же сторону.

– Ну, дурил бабе голову, хотел обаять, – журчал, словно родник, Юхани на чистом русском языке. – Бабы, они же все на иностранцев западают. Я уже почти уложил ее в постель, а тут этот придурок с винтовкой!

– Ах ты, змея! – воскликнула Настя, попытавшись прорваться в коридор. Ее не пустили, а мнимый Юхани тут же забился в угол.

Дверь в комнату захлопнули. Настя стала расхаживать туда-сюда и размахивать руками.

– Поверить не могу! – Потом подскочила к Купцову и понизила голос: – Вот кого нам надо допрашивать, Игорь! А не каких-то там людей из «КЛС». Но зачем этот гад затесался в нашу компанию? И почему не предупредил своих, что Шинкаря не будет? Ведь он же сам играл его роль! А эти типы явились как ни в чем не бывало…

Купцов, знавший слишком мало для того, чтобы строить версии, только качал головой. Все его мысли были направлены на винтовку, которую омоновцы, естественно, собирались забрать с собой.

– Как мне ее жалко, – бормотал он. – При всех своих связях я вряд ли вытащу мою ласточку из этой переделки.

«Меня никто не называет своей ласточкой, – думала Настя, – и не пытается вытащить из переделки». Ей было обидно, грустно и немного страшно. То ли из мужской солидарности, то ли по каким-то своим соображениям, но омоновцы отпустили так называемого Юхани на все четыре стороны. Купцов был слишком опечален расставанием с любимой винтовкой, чтобы преследовать его. А Настя в своем красном белье меньше всего склонна была нестись на улицу. Доктор и санитар уехали, не попрощавшись.

Представители закона дождались, пока они с Купцовым оденутся, и выдворили их из квартиры, так как они не были в ней прописаны. Когда они наконец остались одни возле подъезда, на «Тойоте» подкатил вдрызг расстроенный Шинкарь.

– Я уж было думал, вас прямо оттуда этапируют в тюрьму, – сказал он. – Страшно переживал. Ведь это я должен был находиться в той квартире! Что там произошло?

– Появилась масса посторонних личностей, – призналась Настя. – Они все жутко запутали.

– Я видел людей с буквами «КЛС» на комбинезонах. Двое вошли в подъезд, но внутри микроавтобуса их было гораздо, гораздо больше.

– Милиция отпустила голубчиков, потому что у них оказалась отличная отмазка. Если бы не случай, мы бы прижали их к ногтю!

– Значит, ничего не вышло? – Шинкарь, кажется, даже испытал облегчение.

– Ничего, – вздохнула Настя. – А вы, пока сидели в машине, не видели никого из знакомых?

– Нет, – покачал головой тот. – Кстати, почему ваш Юхани улетел, словно истребитель? Я ему посигналил, но он даже не глянул в мою сторону. Поймал машину и был таков.

У Насти сделалось кислое лицо. Посвящать Шинкаря в подробности происходящего ей не хотелось. И смысла в этом тоже не было. Поэтому она отделалась общими фразами:

– Извините, что вам пришлось потерять столько времени. Надеюсь, Юхани, – она произнесла это имя с отвращением, – оставил ключи зажигания в машине, как мы и договаривались.

– Пришлось не спускать с машины глаз, – признался Шинкарь. – Честно говоря, я за нее боялся: мимо все время бегали то с оружием, то с носилками. Кстати, вы не хотите прийти на съемки моего следующего шоу? Ах да, да! Вы ведь резко против. Но… Если вдруг передумаете – звоните.

Он всучил ей визитку и, пересев в свою «Хонду», немедленно надавил на газ. Настя осталась наедине с Купцовым, которого с головой захлестнула печаль после потери винтовки.

– Куда тебя подвезти? – устало спросила она.

Глава 9

Заснуть в эту ночь Насте удалось только с валерьянкой. На следующий день она отправилась к Люсе, которая осаждала ее звонками и требовала немедленно рассказать, что случилось накануне. Рассказ получился длинный.

– Представь себе мое состояние, когда я услышала, как Юхани шпарит по-русски! – в заключение сказала Настя. – Запудрил мне мозги: поселился в гостинице, наврал, что у него пытались украсть мою сумку, даже извалял ее в пыли для правдоподобия. Я тут же уши и развесила.

– Может, я покажусь тебе однообразной, – начала Люся, – но тебе самой не кажется, что надо завязывать? Брось все это, пока не поздно!

– То есть ты считаешь, что я смогу просто выбросить из головы шайку, которая убивает людей? – возмутилась Настя. – Они нашли какой-то оригинальный способ маскировать убийства под самоубийства и несчастные случаи. Милиция запросто проглатывает все эти предсмертные записки, все эти ДТП, а я, зная, где находится паучье гнездо, спокойненько буду коптить воздух?

– Настя, это несерьезно! Ты должна всю свою энергию направить на то, чтобы убедить милицию в причастности фирмы «КЛС» к смерти четы Мерлужиных и этой Инги из пансионата.

– И к смерти Севы Маслова.

– Хорошо, пусть так.

– Кстати, по дороге я заехала в «Металлоремонт», где изготавливают ключи. Показала им тот ключик, который Сева спрятал в кошачьем корме. Они считают, что он от «дипломата» или в крайнем случае от чемодана. Думаю, все же от «дипломата», чемодан для кассеты слишком велик. Вероятно, Сева просмотрел запись сразу после того, как ее принесли. Понял всю ее важность, запер в «дипломат» и куда-то отнес. Куда? Люся, куда бы ты отнесла «дипломат»?

– Тебе, – тут же ответила Люся.

– Но все знают, что я твоя лучшая подруга. У меня будут искать в первую очередь.

– Значит, он отнес ее не к хорошему другу. К врагу. Или снял ячейку в банке.

– Вряд ли банки работают по ночам. Я про такое не слышала. А Сева, судя по всему, выходил из дому именно ночью, потому что родные ничего не заметили.

– Я не знаю, что тебе сказать. Ты не входила в окружение Мерлужина и Маслова, поэтому вряд ли найдешь то место, где Сева спрятал кассету.

Из комнаты донеслись женские рыдания и душераздирающие крики.

– Петька смотрит очередную «мыльную оперу»? – усмехнулась Настя.

– Точно. Кстати, очень интересное кино. Сначала была такая благополучная с виду семья, но стоило случиться одной маленькой неприятности, как позолота слезла и стало ясно, что у каждого в доме есть свои страшные и отвратительные тайны. Младший сын увлекся подругой матери, дочь беременна. Сама мамаша оказалась британской шпионкой, а у отца есть любовница, которая ждет его вот уже много лет, но он не может бросить семью из-за детей и карьеры. О любовнице никто не знал, потому что она была хорошо законспирирована.

– Люся! – перебила ее Настя страшным голосом. – Любовница! Вдруг у Маслова была любовница? Как ты замечательно выразилась – законспирированная? Что скажешь?

– И он отвез ей «дипломат»?

– Почему нет? Если дело касается жизни и смерти. Представляешь себе: Макара убили, и через несколько дней его коллеге и другу Маслову передают от него видеозапись. Вероятно, это некий компромат. Или просто подозрения, которые Макар высказал накануне своей гибели.

– Послушай, Маслов был адвокатом, а адвокаты любят сейфы.

– Но это совершенно особенное дело! И оно касается не какого-нибудь клиента! Сева мог поступить так, как поступил бы на его месте слесарь или учитель. Он поехал к близкому человеку, к женщине. Люся, ее надо найти!

– Возможно, ее уже нашли. Еще до тебя.

– Нет, ты ошибаешься. Никто не знал о кассете. Иначе квартиру Маслова уже перевернули бы вверх дном, а его жене и ребенку не дали бы уехать из Москвы. Нет, Люся, бандиты не знают о кассете.

– Ну, и что теперь делать?

– Помнишь, я хотела нанять частных сыщиков, чтобы они нашли «КЛС»? Я все-таки найму их. Пусть они найдут любовницу Маслова.

– Ты уверена, что она существует?

– Я не уверена, но почему не попытаться?

– Хорошо, – смирилась Люся. – А сама что будешь делать? Сегодня, завтра?

– Есть еще одна паутинка, которая может привести меня к пауку.

– Ага, к нему в челюсти, – поддакнула Люся.

– Если ты так настроена, то лучше не спрашивай! – обиделась Настя.

– Но я хочу знать все! Понимаешь, мы с Петькой и с близнецами собираемся ехать в отпуск. Его отец снял нам квартиру в Сочи, представляешь? Прямо на берегу моря. Это будет что-то волшебное! – расцвела было Люся, но тут же снова помрачнела. – Ты останешься одна, без моей поддержки, без надзора. Я волнуюсь.

– Обещаю, я буду очень осторожной.

– Как же ты собираешься действовать?

– У меня есть визитка усатого, помнишь? Константин Алексеевич Ясюкевич, психолог центра «АЛЕЯК».

– Ну?

– Я отыщу этот центр и стану одной из пациенток доктора.

* * *

Когда Настя позвонила в центр «АЛЕЯК», ей сказали, что доктора сегодня не будет, но организационные вопросы можно решить и без него. Недолго думая, она собралась и двинула на Таганку. Доктора не будет – какая удача! Попадаться ему на глаза после встречи в ресторане без предварительной подготовки не следовало.

Центр забился под крышу длинного двухэтажного дома, похожего на поликлинику. На первом этаже помещалась галерея современного искусства, где вечно клубились художники. Чтобы попасть к доктору Ясюкевичу, следовало пройти через импровизированную курилку и по устланной жестким ковром лестнице подняться наверх, к белоснежной двери, которую фирма, делавшая в центре евроремонт, впаяла прямо в старую некрасивую стену. Дверь словно обещала, что за нею скрывается нечто столь же потрясающее, как сокровища Али-Бабы.

Настя позвонила в звонок и некоторое время ждала, беспокойно топчась на месте. Потом дверь распахнулась, и на пороге появилась накрахмаленная девушка, похожая на Снегурочку. Ее преувеличенно ласковая улыбка наводила на мысль о том, что сюда приходят только законченные психи, к которым нужен особый подход.

– У вас проблемы? – понимающим голосом спросила она.

Настя хотела было ответить что-нибудь, подходящее к случаю, но, оказалось, этого вовсе не требуется. Девушка исполняла некую ритуальную скороговорку, которую заучила наизусть:

– Вам кажется, что в вашей жизни все разладилось? У вас неприятности в семье, на работе? Проблемы с друзьями, с детьми? Доктор Ясюкевич разработал собственную методику, которая позволяет в семидневный срок снять стресс, наладить общение, вернуть радость жизни. Вы почувствуете себя обновленным и…

– Обновленной, – подсказала Настя.

– А?

– Я говорю: обновленной. Для мужчин вы должны говорить – обновленным, а для женщин – обновленной.

Снегурочка покраснела и, выхватив из кармана халатика ручку, что-то записала на крошечном листочке. Настя спросила:

– А методика доктора в самом деле работает?

– О да! Его имя пациенты передают из уст в уста. Мы даже не помещаем рекламу в прессе – такой у нас наплыв людей.

– Могу ли я попасть в их число?

– Доктор как раз набирает группу на следующую неделю, – сообщила Снегурочка с такой радостью, как будто подобные вещи случались раз в сто лет. – Занятия каждый вечер, с восьми до девяти.

– Прекрасно! – мазнув рукой по воздуху, воскликнула Настя. – Меня это устраивает.

– Девять тысяч рублей, – мягким и одновременно холодным, снежным голосом произнесла девушка.

«Это ведь почти триста долларов!» – ахнула про себя Настя. Она была готова потратиться и принесла с собой довольно приличную сумму, которую взяла из денег, отложенных на черный день, но все-таки не могла не удивиться алчности усатого. Внезапно до нее дошло, что название центра – «АЛЕЯК» – составлено из букв его имени, фамилии и отчества. Я – Ясюкевич, К – Константин, АЛЕ – Алексеевич. «Вероятно, он ощущает себя если не богом, то уж, по крайней мере, апостолом, – подумала она. – Наверное, именно поэтому здесь все такое белое и пушистое, как в раю».

Она расплатилась, и девушка стала еще любезнее, словно в лед добавили сахара:

– Итак, мы ждем вас завтра без четверти восемь. Четверть часа требуется на подготовку к занятиям.

Чтобы смутить ее, Настя хотела сказать: «Заметано», но в последний момент раздумала. В конце концов, вряд ли Снегурочка много зарабатывает, и деньги эти далеко не легкие. Она хорошо представляла, какие персонажи могут себе позволить платить такие суммы за сомнительное удовольствие стать подопытным кроликом доктора Ясюкевича.

Когда она вышла на улицу, то сразу поняла, что скоро будет гроза. Обязательно будет. Настя всегда чувствовала приближение грозы, что называется, нутром. Дышать становилось тяжело и сладко, а в слоеном небе, висящем над городом, появлялась тяжелая свинцовая прослойка. Она торопливо села в машину и прикинула, успеет ли доехать до дому.

Гроза накрыла ее на Ленинградском шоссе. В одну минуту все вокруг потемнело и нахмурилось, небо задрожало. Гром загрохотал, словно старый таз, пущенный по длинной лестнице. Потом наступила минута молчания, после которой на землю обрушилась вода, мигом залив стекла. «Дворники» плохо справлялись со своим делом – дождь стоял стеной, и все машины на шоссе замедлили ход и включили фары. Перед Настей плавали оранжевые огоньки, и она снизила скорость до самой маленькой, соображая, где бы остановиться. Потом решила – за мостом, и выровняла ход.

Где-то впереди, за несколько машин до нее, мелькнуло нечто красное, стремительное – это с соседней улицы вылетел на гаснущую стрелку какой-то лихач.

– Кретин, – пробормотала Настя по привычке. Она всегда сердилась на неосторожных или нахальных водителей.

Но едва ее «Тойота» приблизилась к тому же самому перекрестку, как раздался визг шин, и вода веером полетела в лобовое стекло. Потом ее машину сотряс удар, вокруг все заскрежетало, и Настю бросило на руль. Ей стало больно и страшно. Разинув рот в немом крике, она ударила по тормозам, и ее завертело на мокром асфальте. Кое-как справившись с управлением, она ткнулась передним бампером в тротуар и осталась сидеть, потрясенно глядя перед собой.

Подсознательно она понимала, что кто-то вопреки правилам движения и инстинкту самосохранения пытался вырулить на Ленинградку, не обратив внимания на красный свет. Мотор заглох, «дворники» медленно качнулись перед ее глазами и обессиленно опали вниз. Дождь тотчас же завладел машиной, шаря по ней струями, колотя и облизывая.

Внезапно сверкнула молния, и в ее мертвом свете Настя увидела бегущего человека. Он был без зонта, да и зонт вряд ли спас бы его в такой ливень. И он был испуган. Настя поняла это по тому, как он держался. Перепуган до смерти! Ей пришлось повернуть ключ зажигания и открыть ему дверь, потому что он начал бешено дергать ручку и биться в окно, словно большая обезумевшая птица.

– Вы в порядке? – спросил он, распахнув наконец дверцу и пытаясь засунуть голову поглубже.

Вода сразу же полилась Насте на колени, забрызгала пол. Незнакомец потянул ее за руку и буквально выдернул под дождь, словно редиску из тугой грядки. Дождь оказался на редкость холодным, и, захлебнувшись на мгновение, она внезапно обрела голос и ощутила, как разбуженная ярость с клекотом несется откуда-то из горла, словно сдвинутая с места лавина.

– Вы что?! – закричала она, пытаясь перекрыть раскаты грома, свист проносящихся мимо автомобилей и упоительный грохот дождя. – С резьбы слетели?!

– Простите! Простите! – закричал мужчина, приблизив к ней лицо. – Я оплачу ваш ремонт!

Он был мокрый и смешной, с размазанной по всему лбу челкой и длинными черными ресницами, которые торчали во все стороны, словно ворсинки намокшей беличьей кисточки. Незнакомец схватил Настю за плечи и потряс.

– С вами все в порядке? Вы не ударились?

Неожиданно для себя Настя заплакала.

– Зачем вы это сделали? Зачем? – спрашивала она, некрасиво вывернув нижнюю губу наизнанку. – Я и без вас боялась водить, а теперь…

– Понимаете, я не просто так. Не по дурости. Я частный детектив. Преследовал машину одного пренеприятного типа. Я не знал, что так получится, думал – успею проскочить. Но такой дождь, я не смог правильно оценить расстояние…

Настя тут же перестала плакать и замерла, мгновенно ощутив, как мощные потоки катятся по ее телу. Создавалось впечатление, что одежды на ней больше нет, она растворилась и утекла вместе с водой. Ей стало тепло, даже жарко. Вернув нижнюю губу на место, она, в свою очередь, схватила незнакомца за плечи и впилась ногтями в шов на его рубашке.

– Это судьба! – прокричала она что было сил, потому что снова свекнула молния, протащив за собой по небу очередной раскат грома.

– В каком смысле – судьба? – насторожился тот.

– Мы с вами встретились не случайно! Нас свело провидение.

В прищуренных глазах незнакомца появилась настороженность.

– Вообще-то у меня жена и трое детей, – заявил он, широко и жалко улыбнувшись. – Четвертый на подходе. И я такой верный семьянин, аж самому противно!

– Я не собираюсь уводить вас от семьи! – крикнула Настя, сунув лицо прямо ему в нос. – Я хочу, чтобы вы компенсировали мне нервные затраты.

– Да? – трусливо спросил сыщик. – Ну… Что ж? Ладно. – Он развел руки в стороны, показывая, что ничего не может поделать, если уж Насте так хочется… – Я компенсирую, конечно. А как вы себе это представляете?

– Все равно вы упустили своего пренеприятного типа. Поэтому сейчас поедете ко мне домой. Обсохнем и все обсудим.

– Скажите на всякий случай ваш адрес. Вдруг я потеряюсь?

– Даже не вздумайте! – отрезала Настя, но адрес все-таки назвала, а потом крикнула: – А как вас зовут?

– Вадим Никифоров.

– А я Настя Шестакова.

Она полезла в свою машину, размышляя, сколько времени после этого приключения будет сохнуть сиденье. «Этот Никифоров кажется приятным человеком, – думала она, хотя и не разглядела его толком. – Только бы он не дал деру, я ведь его не найду. Нет, никуда не денется! Недаром же он попался мне на пути, едва я решила обратиться к частному сыщику».

Никифоров действительно не удрал. Он словно привязанный ехал за «Тойотой», и даже его автомобиль каким-то образом ухитрялся изображать покорность. Только очутившись в тепле и в тишине, Настя почувствовала некоторую неловкость. Она затолкала сыщика в ванную комнату, нагрузив его полотенцами, халатом, махровыми тапочками, и коротко напутствовала:

– Горячий душ!

Когда он вновь появился на кухне, Настя не выдержала и рассмеялась. У Никифорова была обиженная мальчишеская физиономия. Года двадцать четыре, не больше. Ему явно не нравилась ситуация, в которой он очутился.

– Вот вам чай и мед, – сказала Настя. – Пока вы будете наслаждаться, я тоже смою с себя последствия катастрофы.

– Вы что, не замужем? – спросил тот, едва она вышла из ванной, источая соблазнительные запахи. – И вы заманили меня сюда, чтобы оттянуться?

– Да ладно вам! – отмахнулась она. – Тоже мне, мальчик-одуванчик. У вас что, правда трое детей?

– Провалиться мне под ваш паркет.

– Тогда давайте, папочка, прямо к делу.

– Но я так не могу! – запротестовал тот. – Мне нужно время и более тесный контакт.

– И что я должна сделать? – удивилась Настя.

– Ну… Поцелуйте меня, что ли.

– Я с женатыми мужчинами не целуюсь, – гордо отказалась та. – Возможно, вы сочтете меня старомодной…

– Отчего же? Очень, очень современное веянье! – оживился Никифоров.

– Вы будете записывать?

– Я никак не пойму – чего вы от меня хотите?

– Профессиональную услугу, папочка. У меня проблема, и решить ее может только частный сыщик.

– Фу! – выдохнул Никифоров. – Ну вы и штучка! Я подумал черт знает что.

– Послушайте, я действительно выгляжу столь жалко?

– Да что вы! Наоборот! Просто чем женщина интереснее, тем больше у нее в голове всяких пакостей. Уж поверьте моему сыщицкому опыту. Кстати, дайте листочек и ручку, у меня с собой нет.

– Не знаю, может, вы слышали в «Новостях», – начала Настя, передав ему, что требовалось, – об убийстве адвоката Маслова?

– Слышал, – коротко ответил Никифоров. – И это ваше дело? Ничего себе!

Настя не обратила на его слова никакого внимания.

– Вечером накануне убийства Маслову передали видеокассету. Он посчитал ее столь важной, что ночью тайком от домашних вынес из дому и где-то спрятал. Вот все, что у меня есть, – сказала она, выложив на стол ключик, найденный в кошачьем корме. – Возможно, он от «дипломата». Возможно, нет. Есть предположение, что у Маслова была хорошо законспирированная любовница, и он отнес «дипломат» с кассетой к ней домой.

– Моя задача? Найти видеокассету?

– Хотя бы любовницу. Проверить его связи и хорошо подумать: к кому Маслов мог поехать той ночью? Дать мне хоть какую-нибудь ниточку.

– А я… хм… не схлестнусь с ментами?

– Они пока ничего не ищут, – коротко ответила Настя. – И вряд ли у них вообще появится такое желание.

– Почему?

– У нас с милицией разные версии. Они упорно настаивают на своей.

Никифоров, который до сих пор чувствовал себя неуютно и явно торопился смыться, неожиданно расслабился и откинулся на спинку стула. Посмотрел на Настю молодыми пытливыми глазами и со значением заявил:

– Раз вы посылаете меня рисковать шкурой, думаю, я должен знать больше.

– Насколько больше? – осторожно спросила та.

– Я должен знать все.

* * *

Поскольку усатый видел Настю в ресторане и мог запросто узнать при встрече, ей пришлось подумать о маскировке. Накануне она спросила у сыщика Никифорова, как лучше всего изменить внешность. Он посоветовал ей сделать новую прическу и купить очки с простыми стеклами.

– Уверяю вас, – сказал он, – если вы близко не знакомы, человек вас ни за что не узнает.

В парикмахерской ее коротко постригли, и она сразу помолодела лет на пять.

– Это ваш стиль, – заметила девушка, которой Настя безоглядно доверила свою голову. – Советую вам всегда носить такую прическу.

Очки довершили преображение. Настя с удивлением и недоверием смотрела на себя в зеркало. Вроде бы почти все то же самое, да не то! Пара удачных штрихов – и ты вдруг чувствуешь себя так свободно! И все комплексы остаются дома в коридоре вместе со старыми тапочками и поломанной расческой.

Белоснежная девушка ее не узнала. Насте пришлось предъявить квиточек с круглой печатью «Оплачено».

– Сюда, пожалуйста! – воздержавшись от комментариев, предложила та и повела Настю по коридору.

Казалось, сейчас они войдут в помещение, похожее на операционную, и станут говорить шепотом. Однако ничего подобного не произошло. За дверью, которая открылась перед Настей, находился уютный зал с рядом глубоких кресел и теплого цвета обоями на стенах. Свет был мягким, а ковер льнул к башмакам.

– Группа, еще один пациент! – произнесла Снегурочка учительским тоном и мягко прикрыла за Настей дверь.

Группа состояла из пяти женщин разного возраста и одного существа мужского пола, страдающего нервным тиком. У него постоянно дергался глаз и в дополнение к этому несчастью время от времени вздрагивала вся голова. Он кивнул Насте, после чего буквально забился в конвульсиях.

– Вы первый раз у доктора? – спросила полная дама за пятьдесят, закутанная в длинное сари.

– Первый, – подтвердила Настя.

– А вот я восстанавливаюсь здесь раз в два месяца, – сообщила молодая декольтированная особа с длинными хищными ногтями. – Это так взбадривает!

«Если бы я могла выбрасывать из бюджета триста баксов раз в два месяца, – подумала Настя, – я бы лучше съездила к морю». И тут по губам пациентов пронесся шелест: «Доктор!» – и вошел усатый.

Он вошел и подкрепил первое впечатление, которое сложилось у Насти еще в ресторане. Доктор очень любил себя, очень. Осознание собственной значимости висело над его головой как нимб, а взгляд был покровительственный и чуть снисходительный. С первой же минуты он начал дарить себя пациентам. Он был великодушен и разговаривал голосом доброго барина. Он заставлял их закрывать глаза и воображать цвета, запахи и звуки. Под его неусыпным руководством они заучивали мантры, вертели головами, топали ногами и впадали в прострацию. В конце занятия Настя зевала во весь рот.

Она специально задержалась в комнате, высыпав на пол содержимое сумочки. Ей хотелось как следует осмотреться в святилище Ясюкевича. «Эдак я вообще ничего не узнаю, – раздраженно подумала она. – Утекут мои денежки, словно вода в песок».

– Простите, а где у вас туалет? – спросила она у Снегурочки, не придумав ничего более оригинального.

Группа уже выкатилась за райские врата и сползала по лестнице.

– Вон там, – как всегда приветливо ответила белоснежная девушка.

После туалета Насте ничего не оставалось делать, как покинуть помещение. «Тойоту» она оставила на платной стоянке в десяти минутах ходьбы от центра «АЛЕЯК» и теперь пыталась сориентироваться, как быстрее до нее добраться. Тут из дверей позади нее выплыл Ясюкевич. Он именно выплыл, как плывет по воздуху некое диво, которому по-детски радуется толпа.

Маленький чертик выскочил из Настиного подсознания и толкнул ее под локоть. Она вздрогнула и заступила Ясюкевичу дорогу. Чертик бойко дернул ее за язык, и Настя проворковала грудным голосом:

– Ах, доктор, дорогой! Я потрясена вашим профессиональным мастерством! Ваши занятия – это нечто волшебное. Я чувствую в себе силу, необузданность и подлинную волю к жизни! Такого со мной никогда не было.

Ясюкевич благосклонно прикрыл глаза, как сытый удав, согретый солнечными лучами. Чертик повис у Насти на языке и болтал ногами.

– Скажите, Константин Алексеевич, – вкрадчиво спросила она, – а не проводите ли вы занятий с пациентами один на один? Ведь к некоторым нужен индивидуальный подход…

Удав поднял веки и окинул Настю откровенно оценивающим взглядом. Чертик забежал сзади, подпрыгнул и ткнул ее кулаком меж лопаток. Она тотчас выпятила грудь и облизала губы.

– Индивидуальный подход… – эхом откликнулся усатый. – А что конкретно вас беспокоит, дорогая моя?

– Одиночество, доктор, – со страстью ответила Настя. – Оно снедает меня. Оно гложет!

Вероятно, охотничий азарт зажег в ней тот внутренний огонь, на который мужчины клюют сразу, словно прозрачные мальки на приманку.

– Можем обсудить это за бокалом вина, – решился наконец Ясюкевич и, подойдя к своему автомобилю, придержал для Насти дверцу.

На ватных ногах она сделала несколько шагов и медленно заползла в салон. Она готова была открутить чертику голову, но он уже спрятался и не подавал признаков жизни. «Мне надо замуж, – обреченно подумала Настя, когда Ясюкевич тронул машину с места. – Я совершаю поступки, которые заставили бы Фрейда восторженно потирать руки». Впрочем, она понятия не имела, как еще можно приблизиться к «телу». Чем заинтересовать? Если Ясюкевич замешан в дела «КЛС» – а он точно замешан! – то все остальные подступы к нему, кроме обнаруженной Настей лазейки, свирепо охраняются.

Настя смутно осознавала, как они ехали по городским трассам, как поднимались в застекленном лифте куда-то под самую крышу новенького, закругленного со всех сторон дома. Единственное, на что она обратила внимание, – это папка, которую Ясюкевич не выпускал из рук, а войдя в квартиру, сразу же спрятал в письменный стол.

– Располагайтесь, дорогая. Вас ведь Настя зовут, да? – Он обвел рукой всю красоту, которая до краев наполняла квартиру. – Сейчас немного отдохнем и начнем безжалостную борьбу с вашим одиночеством.

Настя тотчас же почувствовала себя висельником, которому показали ту самую веревку. И что теперь делать, интересно? Завлечь его в ванну и утопить? Сказать, что она передумала? «Надо сделать так, чтобы он сам отказался от меня! – осенило Настю. – Мысль замечательная, вот только тактику продумывать некогда. Сложное дело!»

Дело действительно казалось сложным. Ведь Насте надо не просто убежать, иначе зачем вообще все это затевалось? Предварительно следует хотя бы покопаться в его бумагах. Здесь у усатого настоящее логово – две металлические двери, сигнализация, охрана внизу. Не так уж и опасно держать под рукой важные документы. Такие, которые, если и не станут в чужих руках компроматом, то позволят Насте хотя бы на шаг продвинуться в ее хаотичном расследовании.

«Может, он уйдет на кухню, чтобы принести вина? – подумала она, бросив вожделеющий взгляд на письменный стол. – А я бы одним глазком заглянула в ту папочку». Словно по мановению волшебной палочки, зазвонил телефон. Ясюкевич, который только что расстался с пиджаком и аккуратно вешал его в шкаф, извинился, вышел в другую комнату и плотно прикрыл за собой дверь.

Настя тут же взвихрилась, словно пыль под метлой, и в два прыжка оказалась возле стола. Папка лежала в самом верху. Она схватила ее и коленкой задвинула ящик. Потом снова метнулась к дивану, откинула обложку и, приподняв диванную подушку, уже в раскрытом виде разложила папку под ней. Чтобы было удобнее читать, Настя встала на колени и засунула под приподнятый край диванной подушки голову.

В папке лежала всего одна компьютерная распечатка – листочек, густо заполненный сведениями о каких-то людях. Здесь были фамилии, адреса, телефоны, занимаемые должности, перечень членов семьи и еще какая-то мелочовка, в которую Настя не успела вникнуть. «Я провалю это дело! – поняла она, шаря глазами по строчкам. – Фотоаппарата у меня нет, даже блокнота в сумочке нет. А разве я все это запомню?»

Тогда она решила запомнить что-нибудь одно, но твердо. Выбрать оказалось легко. Одна фамилия в середине списка была обведена красным. Воровато оглянувшись на дверь, Настя прочитала: «Медведовский Леонид Леонидович. 1960 года рождения. Гендиректор фирмы «Восток-Спецпроект». Ниже было написано: «Супруга Лариса Львовна». Лариса Львовна была безжалостно зачеркнута. И на полях стоял восклицательный знак.

Дверь мягко дрогнула, и за секунду до того, как она открылась, Настя успела хлопнуть углом диванной подушки. Папка осталась под ней.

– Что с вами, милая? – спросил Ясюкевич, увидев Настю на коленях возле дивана. – Что вы делаете?

– Одиночество раздирает меня! – воскликнула та, принимаясь истово биться головой о мягкую обивку. – Не оставляйте меня одну, доктор! Не оставляйте никогда!

Озадаченный доктор, который и в голове не держал, что у подобранной им девицы и в самом деле какие-то проблемы с психикой, схватил ее под мышки и водрузил на диван.

– Вижу, детка, вам действительно необходимо расслабиться, – заявил он.

– Вино очень расслабляет меня! – возвестила Настя, надеясь, что он уйдет на кухню, а она в это время затолкает папку обратно в стол. – Или чай, – добавила она, подумав, что вино может находиться в комнате в баре. А чай-то уж точно на кухне.

Однако на кухню Ясюкевич не пошел, а уселся рядом и ласково обнял Настю за плечи. Эта ласковость была неприятной. Наверное, потому, что Настя боялась Ясюкевича. Она была уверена: он замешан в убийствах, поэтому ей все казалось в нем опасным – умные глаза с жесткими зрачками, ухоженные усы, под которыми пряталась несмываемая усмешка, руки с сильными артистичными пальцами.

– Душечка, – приятным, хорошо поставленным голосом сказал он, – доверьтесь мне, я вас и без вина расслаблю.

Он наклонился к Насте и провел усами по шее. Ее скрутило от ужаса. «Может, укусить его? – подумала Настя. – Впрочем, нет, он ведь доктор, сдаст в приют для психов, никогда не выберешься. Господи, наведи на ум! Подскажи, что делать?!»

– Не надо каменеть, котеночек, – пробормотали усы прямо в вырез Настиного платья. – Отпусти себя, дай себе волю!

Он ловко накрыл губами ее рот, и Настя непроизвольно зажмурилась. Он целовал ее мастерски, и пахло от него изысканным горьким одеколоном, и Настя подумала, что именно так пахнет дорогая смерть. Смерть, за которую хорошо заплатили.

Неожиданно ей в голову пришла любопытная мысль. «Мужчины не любят, а порой и боятся активных женщин. Я могу прикинуться активной идиоткой – верный путь к тому, чтобы он меня выкинул из квартиры».

Когда усатый отстранился, чтобы дать ей отдышаться, она распахнула глаза и, уставившись на него, воскликнула:

– Ах, доктор! Вы такой… аппетитный! – Доктор усмехнулся. – Такой… загорелый! – Он прикрыл глаза. – Словно покрыты хрустящей корочкой! – Он в немом вопросе вскинул брови. – Мне хочется вас съесть! – крикнула Настя зверским голосом и кинулась ему на шею.

– Ласточка, подожди, – засмеялся тот, пытаясь отстраниться.

Ему это не удалось. Настя схватила его двумя руками за уши и начала наносить беспорядочные поцелуи в лоб, глаза, щеки и подбородок.

– М-м-ма! Какой персик! – вопила она, наступая острыми коленками куда попало. – Такой ароматный! – Она повалила его на диван.

– Подожди! Что ты собираешься делать? – отбивался тот.

– Собираюсь съесть тебя! Выпить твою кровь! Тогда мне уже никогда не будет одиноко! Ты всегда будешь во мне!

– Не всегда, а до первого стула, – пробормотал он, пытаясь схватить ее за запястья.

Однако Настя работала на чистом адреналине, и ему это не удалось.

– Гыр-р-р! – сказала она и пребольно укусила его за плечо.

– Да чтоб тебя! – рассердился Ясюкевич, сообразив наконец, что любовной игрой здесь и не пахнет. – У тебя и в самом деле полная башка тараканов?!

– Если бы у меня были хотя бы тараканы! Но у меня никого нет… А я так хочу кого-нибудь!

– Кого? – прокряхтел Ясюкевич.

– Тебя! – рявкнула Настя. – Я одинокая охотница на мужчин! – Она так сильно обняла его за шею, что едва не раздавила его кадык. – Почему-то они все бросают меня…

– И неудивительно! – прохрипел тот, ощутив, как в нем что-то хрустнуло.

– Но ты! Ты всегда будешь со мной. Ты первый согласился согреть меня поцелуем.

– Я погорячился.

– Любимый! – простонала Настя, всем весом упав на его напрягшийся живот. – Обещай, что с этой минуты ты будешь рядом до конца моих дней.

– Да! – прохрипел тот. – Я буду рядом. Только с завтрашнего дня. Сегодня у меня дел… очень много.

– Я останусь здесь и, пока ты работаешь, буду лежать на коврике и обвивать твои ноги! – низким голосом сообщила Настя.

– Ноги – это, должно быть, волнующе! Послушай, цыпленочек, я хочу тебе что-то показать. Что-то удивительное. Подожди, остановись!

Усатый кое-как скрутил ей руки и поднялся с дивана, после чего отскочил от Насти, словно от гремучей змеи.

– Это твоя сумочка? – тяжело дыша, поинтересовался он.

– Да, мой фараон! – в нос простонала она, глядя на него снизу вверх.

– Дай ее сюда!

Ясюкевич вышел в коридор, держа Настину сумочку двумя пальцами. Здесь он открыл входную дверь и спросил:

– Там есть что-нибудь ценное?

– Конечно! – удивилась та.

Тогда доктор размахнулся и одним легким движением выбросил сумочку на лестничную площадку.

Настя вскрикнула и, не помня себя, бросилась следом. Дверь за ее спиной хлопнула, и послышался звук торопливо запираемых замков.

Ей удалось! Надо же – удалось! Играть роль больше не имело смыла, поэтому кидаться на дверь она не стала. Более того – если Ясюкевич прямо сейчас обнаружит, что папки, которую он при Насте клал в ящик стола, нет на месте, он погонится за ней. Так что надо смываться.

Настя скатилась на пару этажей и принялась давить на кнопку лифта. Он явился быстро и бесшумно, словно умный слуга, и унес ее вниз, начав движение с мягкого толчка, от которого на секунду захватило дух.

Кое-как сориентировавшись на улице, она бегом рванула в сторону метро. Сначала надо забрать машину, а потом… Она не знала, что делать потом. Путь к Ясюкевичу ей теперь заказан. Рано или поздно он хватится своей папки. А если найдет ее под диванной подушкой, открытую, то догадается, что у Насти к нему был особый интерес. Будет удачей, если он спишет все на ее больную голову. А если нет? Он далеко не дурак. Далеко не дурак!

Хорошо, что в центре «АЛЕЯК» она назвала вымышленную фамилию и у нее не спросили паспорт. Да и зачем им документы, когда пациенты платят наличными! Снегурочка просто записала напротив выдуманной фамилии номер телефона, который та назвала. Тоже, кстати, ненастоящий. Нет, усатому ее не найти, определенно.

И все равно Насте было страшно. Пока она не села в свою машину и не приехала домой, чувство тревоги не оставляло ее ни на секунду. Ворвавшись в квартиру, она первым делом схватила тетрадь и поспешно написала все, что успела запомнить: Медведовский Леонид Леонидович, год рождения, должность, «Восток-Спецпроект», а также зачеркнутая супруга Медведовского Лариса Львовна. Настя уже догадывалась, почему она зачеркнута, и эта догадка теперь сидела и болела у нее в желудке, словно язва.

Глава 10

Утром ее разбудили телефонные звонки – отвратительные, длинные и такие тоскливые, словно аппарат превратился в собаку и решил повыть на луну. Настя открыла один глаз и поняла, почему так сладко спится – за окном плавали благословенные жирные тучи, из-за них вокруг было сумрачно и прохладно.

– Алло! – невнятно сказала она в трубку, почти уверенная, что звонит Люся, чтобы допрашивать ее и давать наставления.

Однако это была не Люся, а совсем незнакомая женщина. Или даже девушка. Голос казался молодым и слегка отстраненным.

– Мне Анастасию Шестакову, – произнес голос, забыв поздороваться.

– Это я, – пробормотала Настя, откашливаясь. Ей почему-то показалось, что на том конце провода сидит мымра в дорогих шмотках и, скучая, разглядывает свои ногти.

– Мы незнакомы, Анастасия. – Настя тотчас же насторожилась, словно болонка, которая не знает, как защититься от более клыкастых и агрессивных сородичей. – Меня зовут Валентина.

В ее устах имя прозвучало благородно. Насте всегда казалось, что Валентина, Валя – имя очень простое, хорошее такое, домашнее. Но эта конкретная Валентина произнесла свое имя так, словно в каждую букву было вставлено по фамильному бриллианту.

– Я некоторое время отсутствовала в Москве, – зачем-то объяснила она. И тут же добавила: – Дело в том, что Сева Маслов попросил меня связаться с вами. – Настя почти перестала дышать. – Я обещала, что позвоню, но закрутилась и забыла. А когда вернулась, узнала, что Севу убили.

Она замолчала. Настя тоже не подавала признаков жизни, жадно ожидая продолжения.

– Так вот, – явно начиная раздражаться ее молчанием, продолжала невидимая Валентина. – Я живу с этим уже некоторое время, постоянно думаю о несостоявшемся звонке. Как будто не выполнила последнюю волю умирающего. Хотя позвонить он меня просил из-за сущего пустяка. Но я все равно не могу успокоиться. Вы меня понимаете?

– Да, – хрипло ответила Настя и, кашлянув в сторону, еще раз подтвердила: – Да, понимаю.

– Давайте встретимся за чашкой кофе и поговорим, вы не против?

– Я только за.

Они договорились о свидании в модной кофейне в центре города.

– Как я вас узнаю? – спросила Настя. Ей не хотелось, как дуре, озираться по сторонам на входе.

– На мне белые брюки и красная блузка, – сообщила Валентина.

Вероятно, она посчитала, что этого более чем достаточно. Настя понимала: если не успеет привести себя в порядок, ее чувству собственного достоинства будет нанесен маленький подлый удар. Она поспешно приняла душ и вывалила на кровать все тряпки, которые передал ей поддельный Юхани.

Мысли ее невольно перескочили на этого ужасного типа. Вероятно, настоящий Юхани был перехвачен сразу по приезде в Москву людьми человека-паука. Бедному финну задурили голову и сказали, что сумку передадут сами. Кем они представились? Почему Юхани им поверил? Как бы то ни было, но в квартире у Насти появился уже другой, поддельный Юхани.

Будто бы подслушав ее мысли, телефон тревожно заверещал. Межгород, мама!

– Девочка моя, у тебя все в порядке? – спросила мама.

Выспросив Настю про самочувствие и про то, как она переносит эту ужасную сверхъестественную жару, мама поинтересовалась:

– Послушай, а тебе передали мою посылку?

– Да, – сказала Настя, – все такое красивое! Спасибо тебе, мамочка!

– Надо же, нашлись добрые люди!

– Что ты имеешь в виду?

– Юхани попал в Москве в автомобильную аварию. Так глупо и нелепо, просто не верится! Его отвезли в больницу. Хорошо, что у него была – как это? – туристическая страховка. А шофер той машины, которая подрезала их машину, чувствовал себя виноватым и предложил отвезти посылку. Юхани очень переживал, что у него чужие вещи.

«Интересно, – отстраненно подумала Настя, – а если бы финн не пострадал в аварии, сумку у него просто отняли бы?»

– Надеюсь, с ним ничего серьезного? – вслух спросила она. – Скажи мне, в какой он больнице, я его навещу.

– Не волнуйся, дорогая, он уже едет домой. Очень жалеет, что его свидание с Россией получилось таким дурацким. Правда, если верить нашим друзьям, он начал готовиться к неприятностям месяца за два до поездки. Как говорится, за что боролся… Да, кстати, в маленьком блестящем пакете – потрясающее платье.

– Платье? – изумилась Настя. – Я думала, это носок. Не могла понять, почему ты прислала его в единственном числе.

– Не сомневайся, это платье. Я купила его на международной выставке, дорогая. Китайцы изобрели какой-то суперматериал, он растягивается. Вот увидишь, как хорошо оно сидит.

Оно и в самом деле хорошо сидело. «Может, тряхнуть костями и ответить на чью-нибудь любовь, пока я еще не сгибла в очередной бухгалтерии?» – подумала Настя. Она быстренько уложила волосы феном, благо, их теперь было умопомрачительно мало, и надела те самые узкие очки, очень стильные, которые купила для маскировки. Такая маленькая деталь, а сколько глупого удовольствия!

Валентина сидела за столиком у окна и нервно курила. Она была типичной представительницей того подотряда блондинок, которые с легкостью опустошают мужские кошельки. «Вернее, портмоне», – поправила себя Настя.

Она подошла и небрежно бросила сумку на пустой стул. Сумка вздрогнула всеми внутренностями. Настя волновалась, что ей сейчас скажут, и немножко гусарствовала.

– Вы ведь Валентина? – спросила она, основательно усаживаясь за столик. – Я Настя, приятно познакомиться.

С лица блондинки мгновенно соскочило выражение скуки. Она с интересом оглядывала новую знакомую, пока та делала заказ.

– Не успела выпить кофе, проспала, – улыбнулась Настя. – Знаете, я очень нервничаю, поэтому, может, вы сразу расскажете, в чем дело?

– Конечно. – Валентина расправилась с окурком, растерев его в пепельнице с таким ожесточением, словно это он виноват в том, что она курит. – Все дело в записке.

Настя почему-то сразу поняла, какую записку Валентина имеет в виду. Ту самую, которую ей сунула в руки Любочка Мерлужина накануне своего подозрительного самоубийства. Записку, на обороте которой было торопливо написано: «Меня хотят убить».

– Сева мне все рассказал, – заявила Валентина и повела бровями. Мол, рассказал, что ж тут поделать?

– Что – все? – испугалась Настя. Ей не хотелось верить, что подозрения, которыми она поделилась с Масловым, стали известны этой совершенно незнакомой, холеной и надменной девице.

– Он рассказал мне, что Люба Мерлужина что-то написала для вас на листочке, вырванном из блокнота, а потом на обороте вы увидели слова: «Меня хотят убить». И когда узнали, что Люба умерла, начали беспокоиться.

– В общем, все правильно, – настороженно ответила Настя.

– Так вот. Эти слова – «Меня хотят убить» – не имеют к смерти Любы никакого отношения. Я точно знаю. Она написала их за несколько дней до встречи с вами. И когда что-то записывала для вас, просто не обратила внимания на то, что на листке уже есть запись.

Настя молча ждала продолжения. Ей хотелось подробностей. Она смотрела так требовательно, что Валентина не выдержала:

– Сейчас все расскажу. – Она закурила новую сигарету, причем без всякого удовольствия, просто чтобы занять руки или между делом полюбоваться маникюром. – Мы с Любой были знакомы. Шапочно. Так получилось, что мы встретились в одной компании, я не знала, о чем с ней говорить, поэтому мы перескакивали с темы на тему и в конце концов перешли на книги. Она читала все подряд, все, что попадало к ней в руки.

«Ну, это ты преувеличиваешь, – подумала Настя. – Если бы Любочке в руки попал Стендаль, она бы точно читать не стала».

– Она рассказала мне сюжет одного интересного детектива. Я, чтобы не остаться в долгу, тоже рассказала. Но я не очень люблю детективы. У меня дома есть парочка довольно старых, вот я о них и упомянула. Люба заинтересовалась. Или сделала вид, что заинтересовалась. И даже захотела записать название.

– Кажется, я догадываюсь, что вы хотите сказать, – пробормотала Настя. – «Меня хотят убить» – это название детектива?

– Да, точно. Тогда я не вспомнила, кто автор, потом специально посмотрела. Петер Бэннон – на всякий случай. Но тогда, во время того разговора, я не вспомнила, и Люба просто отметила в своем блокноте название, чтобы не забыть. Именно этот листочек, судя по всему, и попал к вам. Такая вот… история.

Настя бешено вращала ложечку в остатках кофе, пытаясь примерить новую информацию ко всему тому, что уже было ей известно. Значит, Любочка Мерлужина вовсе не просила помощи? Не дрожала от страха за свою жизнь? И о контрамарке вспомнила лишь для того, чтобы как-то отвлечь ее, Настю, от усатого. Задабривала ее, чтобы она не проболталась ревнивому муженьку.

– И еще, – металлическим голосом добавила Валентина. – Сева говорил, вы подозреваете, что Макар покончил с собой. Что он устроил аварию нарочно, потому что не мог жить без Любочки.

– Я не исключаю такой возможности, – осторожно ответила Настя, подумав про себя: «Кем меня изобразил Сева – Пинкертоншей, что ли?»

– Так вот. Это полная ерунда!

Валентина нахмурилась и стала какой-то некрасивой. Вероятно, она сильно нервничала, и это ей решительно не шло.

– Полная ерунда? – повторила за ней Настя. – Но почему?

– Потому что из-за своей жены Макар никогда ничего бы с собой не сделал. Он ее не любил.

– Ну да! – не поверила Настя. – С чего вы взяли?

– С того, что я была его любовницей.

Настя совершенно неприлично вытаращилась на свою собеседницу.

– Да, да! – сердито подтвердила та. – Мы встречались почти два года. Люба так раздражала Макара в последнее время, что ее смерть могла его только разволновать. Ну, как любого психически нормального человека. Но не больше. Можете мне поверить – Макар ничего с собой не делал. Это была авария. Дорожное происшествие, и не более того.

– И вы с женой Макара обсуждали детективы? – с упрямым недоверием уточнила Настя.

Валентина сделала глубокую затяжку и выдохнула вместе с дымом:

– Так получилось.

– Это все? – мрачно спросила Настя. – Или будут еще какие-то сюрпризы?

– Все. – Валентина разогнала дым энергичной ладонью и глубоко, освобожденно вздохнула. – Ну, вот и славно. Мне явно полегчало, и я, пожалуй, пойду.

Им и в самом деле больше не о чем было говорить. Вернее, они не знали, как надо говорить друг с другом.

– Еще один вопрос! – Настя подскочила на стуле и подалась вперед. – Он не праздный, и я это не из любопытства спрашиваю. – Валентина посмотрела на нее выжидательно. – Вы не знаете, а в жизни самого Маслова не было любимой женщины? Я имею в виду – кроме жены.

– Любовницы? – усмехнулась Валентина. – Понятия не имею. Макар был достаточно бесшабашным и без стеснения знакомил меня с друзьями. А вот Сева нет, Сева был скрытен и даже коварен, как киношный Мюллер. Если у него кто и имелся, он не распространялся.

– А Сева ничего не оставлял вам на хранение? – на всякий случай спросила Настя. – Может быть, пустяк какой-нибудь?

– Да что вы! С какой стати? Нет. Конечно, нет.

Валентина пожала плечами, и Настя еще раз поблагодарила ее за звонок и за разговор. Он и в самом деле многое ей дал. Во-первых, можно перестать сходить с ума из-за записки. Любочка не была заложницей Ясюкевича и не просила о помощи. Это ошибка. Люся как в воду глядела! Она сразу сказала, что это просто досадное совпадение.

Впрочем, что с того? Любочка провела вечер накануне самоубийства с Ясюкевичем, от этого никуда не деться. Плюс к тому странное-престранное предсмертное письмо без обращения! А Инга Харузина, утонувшая в реке? Настя своими глазами видела, как она что-то обдумывала накануне своей смерти. Обдумывала и записывала. И Аврунин посылал ее в номер со словами: «Сделайте это!» Логично предположить, что он вынуждал ее писать предсмертную записку. Неужели Люся права и «КЛС» действительно «Клуб самоубийц»?

Все в Насте протестовало против подобного предположения. Она чувствовала, что «КЛС» – не тайная организация, объединившая каких-то там рафинированных личностей. Это – танк, который прет сквозь строй, подминая под себя всех, кто стоит на пути. Просто управляет им кто-то очень ушлый. И умный.

Умный, конечно! Настя не могла даже представить, каким способом удалось этим типам заставить написать двух женщин предсмертные письма. Может, таких писем вообще не два, а двадцать два? Или сто двадцать два?

Рано или поздно она, конечно, все поймет. Ведь в ее руки постоянно попадает новая информация. Крошечными шажками, но она движется вперед. Складывает факты в общую кучу, рассчитывая, что из всех этих кусочков в конечном итоге сложится простая и ясная картинка.

Единственное, чего Настя не понимала, но отчаянно хотела понять, это то, как она сама оказалась в поле зрения бандитов? Просто потому, что видела микроавтобус «КЛС» возле дачи Макара? Однако если бы те решили, что она знает лишнее, с ней бы разделались сразу. Или они не уверены в том, что она что-то видела, и подсылают одного за другим мужиков, чтобы это узнать? «Нет, для бандитов слишком сложно, не стали бы они ничего выяснять окольными путями, – решила Настя. – Утюг на живот, а потом в реку. Тогда что означают все эти Иваны, Владимиры, Артемы и Юхани в моей жизни?»

* * *

Едва она возвратилась домой, позвонил частный детектив Никифоров.

– Привет, папочка, – довольно мрачно сказала Настя. – Звоните узнать, как мои синяки? Или появилась информация?

– Я бы хотел приехать. – У него был бесцветный от усталости голос.

– Ладно, – осторожно ответила Настя. – Адрес знаете, я вас жду.

Сказать по правде, то, что она втравила в историю всамделишного частного детектива, слегка пугало. Одно дело – ее собственные домыслы, ее ухажеры и ее эскапады. А настоящий сыщик, который собирается приехать с докладом, – это совсем другое. С ним все становится таким серьезным, таким… опасным. Настя даже поежилась, покрывшись от страха крепкими огуречными пупырышками.

Никифоров явился небритый, всклокоченный и тут же потребовал черного кофе.

– И не пыль из банки, – добавил он, – а настоящего кофе из размолотых зерен.

– Только не сидите молча, словно у вас во рту пробка, – попросила Настя, шаря по ящикам и полкам в поисках кофемолки. Сама-то она постоянно пила эту самую пыль.

– Я нашел любовницу Маслова, – бухнул тот.

Настя живо обернулась и посмотрела на него.

– Рина Савченко, очаровательная молодая дама. Сидит на больничном после нападения неизвестного. Адвоката убили в ее подъезде, чтоб вы знали. Незадолго до убийства к Рине в квартиру ворвался человек в маске. Угрожал пистолетом, требовал сказать, когда приедет ее любовник. Она сказала. Тогда бандит ее связал, заклеил рот и ударил по голове. Когда она очнулась, то стала бить ногами в дверь, и соседи услышали. Даже милицию вызывать не потребовалось – ее к тому времени и так набежал целый подъезд.

– А видеокассета? Сева не приезжал накануне гибели к этой девушке, Рине, ночью с «дипломатом» или портфелем?

– Не приезжал. Но я знаю, где он был той ночью. И «дипломат» нашел – ваш ключ к нему подходит. Только кассеты в нем нет.

Настя приоткрыла рот и уставилась на хмурого Никифорова.

– Чертовски странная история, – пробормотал тот. – Фокус-покус а-ля адвокат Маслов.

Настя подумала, что в этом деле с «КЛС» вообще одни сплошные фокусы-покусы.

– Расскажите толком, – попросила она.

– Вы кофе-то наливайте.

– Вот ваш кофе. Несладкий, без молока, но с пенкой. Такой любите?

– Люблю, – агрессивно подтвердил тот. Видимо, фокус-покус с «дипломатом» его достал.

– Ну? – спросила Настя, ерзая на табуретке. – Так как вы нашли «дипломат»?

– Соседей в подъезде Маслова милиция не допрашивала. Ведь убийство-то не там произошло. Я покрутился на месте, поговорил с людьми. И нашел одного типа. Живет на первом этаже, ночами почти не спит – статейки сочиняет. Матерый такой журналюга, злой и умный. Ну, а поскольку умный, то за воротник закладывает. Без этого у нас уму не выжить – заклинит. Вы у Маслова когда-нибудь были?

– Да, – кивнула Настя, не сводя с него настороженных глаз.

– Видели, рядом с домом – большая гостиница? Так вот, журналюга этот у себя спиртное не держит, чтобы, значит, не соблазняться. А ночью, если работы выше крыши и если уж совсем припрет, топает туда пропустить стопарик или пивом нагрузиться. В гостинице круглые сутки жизнь бурлит – дискотека «Петарда», соответственно, бар, девочки и все такое.

Никифоров с удовольствием отхлебнул кофе и, прислонившись спиной к подоконнику, вытянул ноги, как набегавшаяся собака. Настя глядела на него, не мигая.

– В ту ночь захотелось ему, как водится, пивка выкушать. А уж третий час шел, заметьте. Выходит он из квартиры, слышит – дверь в подъезде хлопнула, прямо перед ним тоже кто-то из дому подался. Уже на улице увидел он Маслова с «дипломатом».

– Все-таки с «дипломатом»! – не удержалась и воскликнула Настя. – Значит, я правильно догадалась.

– Угу, – пробормотал детектив, глядя в чашку. – Правильно. Маслов тоже в гостиницу пошел.

– Его пропустили?

– А чего его не пустить? Он охране сказал, что идет в бар. Только один из парней заметил, что, вместо того, чтобы свернуть налево, к бару, Маслов в конце холла свернул направо, к лифтам.

– Они его задержали?

– Он уже успел уехать. Лифт остановился на третьем этаже. Охранник поднялся туда ножками, бегом, значит. Выскакивает к номерам и видит, как Маслов заворачивает к лестнице в другом конце коридора. Причем уже с пустыми руками. А «дипломат» стоит в самой середине коридора, возле стены, на ковре, сиротливо так. Охранник посмотрел на «дипломат» и решил, что там не иначе как взрывное устройство. А поскольку у него ни телефона, ни рации – с голыми руками мы гостиницы охраняем, – он архаром вниз, давай звонить куда следует.

– А Маслова-то они поймали в конце концов?

– Не-а. Он каким-то образом из гостиницы улизнул. Наверное, пока охранники, выпучив глаза, бегали с первого этажа на третий, он успел до дому дойти и спать лег. Короче. Приехали специалисты, подобрались к «дипломату», вскрыли его, а там ничего нет – пусто. То есть вообще ничего.

Настя выглядела озадаченной:

– А куда же делась кассета? Может, Сева отдал ее кому-нибудь из жильцов третьего этажа? А «дипломат» в коридоре так, для отвода глаз, бросил?

– Каких глаз? – спросил Никифоров. – За ним ведь никто не следил.

– А может, он думал, что следят.

– Тогда бы он отдал кассету вместе с «дипломатом», это логичнее.

– Так или иначе, кассету кто-то вытащил.

– Что само по себе кажется виртуозным трюком. Охранник вниз спустился, а туда, на третий этаж, сразу второй побежал, своими глазами поглядеть на «дипломат». Он так там и стоял, а в коридоре пусто было.

– Может, кто-то из жильцов третьего этажа в эти несколько минут из номера вышел?

– Не вышел, – покачал головой Никифоров. – В ту ночь весь третий этаж пустовал. Поздно вечером уехали спортсмены-юниоры из Волгограда – целый вагон юниоров и сопровождающих. Новых постояльцев вселять стали только наутро.

– Значит, кто-то пришел заранее, сидел в пустом номере и ждал.

– Значит, сидел и ждал, – не слишком уверенно подтвердил Никифоров. – Только вот что странно: как же они договорились? Он же заранее не знал, что ему кассету принесут.

– Но дома у Маслова кассеты нет, – покачала головой Настя. – Милиция искала. А уж как я искала! Куда-то ведь он ее дел! Может, все-таки у старушки?

– У какой такой старушки? – буркнул Никифоров. – У той, что за котом присматривает?

– Я же вам рассказывала, что в кошачьем корме ключ нашла.

– Ну да, ну да. Старушка вроде обычная. В разведке раньше не работала, я проверял. Не стала бы она после убийства Маслова кассету от жены да от милиции скрывать. На кой ей это надо? Она бы даже испугаться толком не сумела, разве она чего понимает в кассетах?

– Значит, Маслов всех провел?

– Провел. – Никифоров одним глотком допил кофе, облизнулся и спросил: – Как вы думаете, я аварию отработал?

Настя задумчиво посмотрела на него и сказала:

– Ладно, живите, папочка. Считайте, что с крючка вы благополучно соскочили.

– Как я рад, – пробормотал Никифоров. – Если по-честному, я еще ни разу не ввязывался в дело о заказном убийстве. Лучше бы и дальше мне без этого обходиться.

Закрыв за ним дверь, Настя глянула в зеркало на свою озадаченную физиономию:

– Раньше я тоже ни во что подобное не ввязывалась.

Она вернулась на кухню, захватив по дороге тетрадь, в которую вписала Медведовского Леонида Леонидовича и его зачеркнутую жену Ларису Львовну. Название фирмы, которую возглавлял Медведовский, «Восток-Спецпроект», звучало солидно. Она включила компьютер, почти тотчас же нашла название в сети и присвистнула: Медведовский – птица высокого полета. Просто так к нему вряд ли подступишься.

Однако попробовать все же необходимо. Раз Медведовский занимает такое положение, он уж точно не беден, у него охрана, связи и наверняка большое желание жить. Поскольку милиция не хочет ее слушать – она лично все расскажет Медведовскому, предупредит его. Погибли две супружеские пары подряд – мыслимое ли дело! Причем одна почти на ее глазах. И вообще – ей есть, что рассказать этому Медведовскому.

Перед тем как умерла Инга Харузина, она тайком встречалась в лесу с поросенком-Авруниным. Тот получил инструкции по поводу действий в «Садах Семирамиды» непосредственно от Ясюкевича. Их обоих Настя собственными глазами видела в офисе фирмы «КЛС», служащие которой обыскивали дачу Макара Мерлужина накануне гибели его жены. И в ресторане Любочка ужинала все с тем же Ясюкевичем.

Дальше. Незадолго до смерти Инги Харузиной был застрелен ее муж. А после смерти Любочки погиб Макар. Если выяснится, что Лариса Львовна, которую Ясюкевич аккуратно зачеркнул в своем списке, тоже мертва, как думает Настя, надо предупредить Медведовского об опасности. Недаром же он попал в список Ясюкевича!

В конце концов, это Настин гражданский долг. Хороша она будет, если промолчит, а потом в каких-нибудь «Новостях» услышит сообщение об очередном заказном убийстве! Так, как это было с Севой Масловым. Нет, Настя грех на душу не возьмет. Как это там говорится: предупрежден – значит, вооружен. Она должна вооружить Медведовского. Вот только как к нему пробиться?

Связи у нее были только на телевидении. Вернее, связи были у мамы, но Настя вполне могла ими воспользоваться. Еще раз. Жаль, что затея с Шинкарем провалилась. Теперь ей надо выйти на более высокий уровень, на Медведовского. Может, именно благодаря ему милиция обратит-таки внимание на фирму «КЛС» и как следует ее потрясет?

* * *

Ерасов, весь в белом, приехал в офис в кондиционированном автомобиле, поэтому выглядел свежим и хрустящим, как молодой капустный лист. Лишь когда он вошел в кабинет и увидел физиономии собравшихся, глаза его потемнели, а над губой выступила росинка пота. Такие физиономии ему не нравились. Они предвещали неприятности, а этого добра в жизни Ерасова уже и так было выше крыши, больше он не хотел.

– Ну? – спросил он, усевшись за стол и улыбаясь пробирающей до костей улыбкой. – Что на сей раз?

– Женщина, – сказал его помощник Леша Алексеев, оказавшийся, как и положено, ближе всех к шефу.

– Какая… женщина? – раздельно и очень спокойно переспросил Ерасов.

– Мы как раз пытаемся понять – какая, – брякнул маленький вертлявый мужчина, руки которого свободно лежали на коленях.

– Которая сорвала операцию с Шинкарем, – пояснил помощник.

– Что это за операция? – без выражения спросил Ерасов. Он вникал не во все детали, доверяя это Ясюкевичу.

– Шинкарь – телеведущий, – ответил все тот же Алексеев. – Его надо было пугнуть, собрать кое-какую грязь. Попросили у Марии Сергеевны умную девочку. Она сказала, что пришлет Наташу. Пришла Наташа, Никита Петрович дал ей адрес, дал ключ, но операция сорвалась. Когда наши ребята подъехали, никакого Шинкаря в квартире не было. А был там ОМОН.

– Ну, дальше, – нетерпеливо сказал Ерасов, словно кто-то медлил, или мялся, или не мог подобрать нужных слов.

– Никита Петрович позвонил Марии Сергеевне, тут-то и выяснилось, что никакой Наташи она не посылала. А позвонила Никите Петровичу прямо в кабинет и велела обратиться к Нонне.

– А кто трубку брал? – тут же спросил проницательный Ерасов.

– Вероятно, та самая Наташа и брала. Так называемая Наташа, – поправился Алексеев. – Она как раз поджидала Никиту Петровича в его кабинете. Одна.

– Ну, и что вы предприняли?

– Мы просмотрели видеозапись за тот день, нашли эту даму, сделали фотографии и раздали их всем служащим.

Леша Алексеев достал из папки отменного качества фотоснимки и положил на стол поближе к шефу. Тот протянул руку и взглянул. От комментариев воздержался.

– Выяснилась очень неприятная вещь, – продолжал между тем его помощник. – Эту женщину опознали несколько человек. Во-первых, именно она была вместе с ОМОНом в той квартире, где ждали Шинкаря. Решила играть в Наташу до конца. Зачем? Во-вторых, она подходила к одной из наших легальных бригад на улице, когда они мыли витрины спортивного магазина, и попросила у водителя визитку фирмы. В-третьих, ее заметили в одной из квартир, когда чистили ковры. Заказ делала не она, но пока наши люди работали, постоянно находилась возле хозяйки.

Ерасов поднял верхний снимок и уже гораздо более внимательно посмотрел на изображенную там Настю.

– Простовата что-то она для той роли, которую вы ей отводите.

– Сейчас она выглядит не так, – неожиданно подал голос Ясюкевич.

Ерасов вскинул на него глаза. У него дернулась щека – почти незаметно.

– Она остригла волосы и носит узкие очки в черной оправе, – продолжал тот, ни на кого не глядя.

– Откуда ты это знаешь? – спросил Ерасов. Ему хотелось затопать ногами, но он сдержался.

– Она приходила ко мне в центр, – невыразительным голосом ответил тот. – Записалась в группу под именем Анастасии Кругловой, заплатила сразу. Телефон дала вымышленный. Уверен, что сегодня вечером она не придет. Вообще больше не придет.

– Почему? – требовательно спросил Ерасов.

– Она попросила меня поработать с ней индивидуально. – На щеках Ясюкевича проступили круглые малиновые пятна. Только это и выдавало его подлинные чувства. Голос же по-прежнему был ровным. – Я пригласил ее домой.

– Та-а-ак… – довольно зловеще протянул Ерасов.

– А до этого был случай на бульваре, – признался Ясюкевич. – Мы с Авруниным обсуждали очередную операцию, когда вокруг нас начал крутиться один мужик. Мы его поймали, поговорили с ним по душам, и оказалось, что его подослала женщина, по описанию похожая на эту, – он дернул подбородком в сторону фотографий. – Подослала, чтобы он подслушал, о чем мы говорим.

– И он подслушал?

– Он был сильно под градусом, и мы ему помогли забыться – добавили еще.

Над верхней губой Ерасова проступило несколько капелек покрупнее:

– Ну, и кто из вас может спрогнозировать, что она будет делать дальше?

Ясюкевич потер усы и выдавил:

– После ее ухода у меня пропала папка.

– Просто папка? – ласково переспросил Ерасов.

– В ней был список клиентов.

Ерасов открыл рот, оскалив при этом зубы. Однако сказать ничего не успел, потому что зазвонил его мобильный телефон.

– Да? – спросил он, пытаясь раздавить в себе гнев. – Кто?

Он некоторое время слушал, потом жестко приказал:

– Задержите ее.

Отключившись, он сделал секундную паузу и, обведя глазами присутствующих, сообщил:

– Насмерть перепуганный Медведовский только что звонил по контактному телефону. Она у него в офисе.

Глава 11

Настя была невероятно настойчива, и мамина подруга Жанна во второй раз взялась ей помогать. Во-первых, Насте дали возможность поговорить с неким анемичным типом, у которого имелось журналистское досье на Медведовского. Он долго и нудно рассказывал ей о фирме «Восток-Спецпроект», пока она его не перебила:

– А что случилось с женой этого парня?

– Два месяца назад она отправилась в Италию отдохнуть и утонула. На многолюдном охраняемом пляже. Жуткая история.

Настя согласилась, что история действительно жуткая. Потом Жанна долго учила ее, как вести себя с Медведовским и что ему говорить.

– Смотри, не ляпни лишнего. И хорошенько запомни, на кого конкретно ты работаешь. Скажешь, что задумано интервью, эдакая беседа в неформальной обстановке, и тебя послали прозондировать почву. Как он вообще относится к такой идее? Скажешь, что детали с ним будут обговаривать позже, тебя прислали для предварительного разговора, поняла?

Настя не собиралась обсуждать с Медведовским мифическое интервью, но покорно кивала. Ее радовало, что накануне Люся с семейством отбыла в Сочи и не надо ни о ком беспокоиться. Ее приводило в ужас воспоминание, как они по пьяной лавочке вызвали из «КЛС» бригаду чистить ковры и при них придумывали подходящую смерть Люсиному мужу. А потом еще провал операции с Шинкарем, где она тоже засветилась по полной программе. Нет-нет, просто отлично, что Люся уехала, забрав загипсованного мужа и крикливых близнецов.

Офис фирмы «Восток-Спецпроект» застрял где-то на верхних этажах стеклянного параллелепипеда, в котором поршнями ходили вместительные лифты, таская туда-сюда озабоченный люд. Настя задрала голову и оглядела блестящую громаду, внутренне настраиваясь на успех. Она сто раз читала, что настраиваться нужно именно на успех, только тогда будет все, как надо.

Внизу, в просторном холле, к ней подбежала женщина с бантом под подбородком и каким-то растерзанным списком и нервно спросила, не на конференцию ли она. Настя ответила, что нет, и прошла к лифтам мимо молодого человека с горящим взором, который стоял перед широко раскрытой дверью с красочным плакатом в руках: «Участники конференции – сюда!»

Участники неведомой конференции поодиночке и парами бродили от киосков с прохладительными напитками к фонтанчику и обратно и потихоньку втягивались в разверстую, бархатно-алую пасть конференц-зала. Все они были важные и одновременно взвинченные. Вероятно, важность объяснялась необходимостью выслушать какой-нибудь доклад, а взвинченность – ожиданием бурных прений. Однако двери лифта закрылись, отрезав Настю от всего виденного, и мысли ее тотчас же перескочили на предстоящую встречу с Медведовским.

Вступив в царство массивных дверей «Восток-Спецпроекта», она невольно замедлила шаг и побрела по мягкому ковру, терявшемуся в перспективе коридора. В конце пути ее встретила пожилая тощая секретарша. Она была такая сухая и яростная, что в ее присутствии невольно думалось о противопожарной безопасности. И голос у нее оказался под стать внешности – трескучим, словно сухой хворост.

– Леонид Леонидович ждет вас, – сообщила она, прострочила хвостик какой-то фразы на клавиатуре компьютера и поднялась, чтобы лично проводить Настю к двери главного кабинета на этаже.

Переступив порог, Настя остановилась. Вот уж чего она не ожидала, так это увидеть в кабинете гендиректора еще двух человек. Они сидели за длинным столом и просматривали бумаги. И еще она не ожидала, что Медведовский столь импозантен. Насте это не понравилось – отношения с красивыми мужчинами в последнее время у нее явно не задались.

Медведовский сидел в кресле, положив на стол красивые руки, обернутые белоснежными манжетами. Грива русых волос делала его похожим на льва, который спокойно обозревает свои владения. Завидев Настю, он чуть приподнялся и весьма любезно предложил ей садиться. Миролюбиво улыбнулся и заявил:

– Ну-с, можете начинать. Что там у вас за предложения?

– Простите, – сказала Настя, покосившись на посторонних людей, – но мне хотелось бы побеседовать наедине.

– Да бросьте! – небрежно отмахнулся Медведовский с видом утомленного владыки. – У моих помощников то и дело возникают вопросы. Пусть они сидят.

– Нет, – уперлась Настя. – У меня тоже есть к вам вопросы деликатного свойства. Вам самому не понравится, если я задам их при посторонних. Тем более что я рассчитываю на правдивые ответы.

Помощники принялись в три раза усерднее листать бумаги. Медведовский некоторое время задумчиво обозревал Настину блузку, затем неохотно приказал им:

– Ладно, идите.

Они взлетели вверх, словно бумажки, попавшие в вентилятор. После чего их утянуло в открывшуюся дверь.

– Приступайте, – предложил Медведовский, слегка приправив фразу монаршим неудовольствием.

Настя решила сбить с него спесь одним ударом.

– У меня есть информация, – резким тоном заявила она, – что ваша жена была убита.

Эти слова произвели на владельца кабинета сокрушительное впечатление. За какие-то секунды он покрылся гипсовой бледностью, а волосы у него на макушке стали дыбом.

– Что-о?! – шепотом переспросил он, отлепляясь от мягкой спинки и вытягивясь в своем кресле, словно радист, поймавший вражеский радиосигнал.

– Вы все поняли правильно. – Настя чувствовала, что, если начать жалеть Медведовского, он просто не дослушает. Поэтому продолжила наступление: – Вы когда-нибудь слышали о фирме «КЛС»?

– «КЛС»? – завороженно повторил тот. – Нет, никогда. Что это такое – «КЛС»?

– Можно сказать по-другому: фирма «Клин Стар».

– Что они производят? – механически спросил Медведовский.

– Чистоту, – коротко ответила Настя. – Убирают помещения. Официально, я имею в виду. А неофициально выполняют поручения особого свойства. Убивают за деньги.

Она выложила на стол визитку фирмы, которую выпросила у шофера.

– А моя жена… – промямлил Медведовский, повертев визитку в руках. По всей видимости, у него отказал язык. – При чем здесь моя жена?

– Дело в том, что ваша семья оказалась в их черном списке. Не знаю, по какой такой причине. Сначала они избавились от вашей жены, а теперь примутся за вас. Собственно, я пришла предупредить. Телеинтервью – это просто повод.

– Откуда… Откуда у вас эти сведения? – Медведовский явно пытался взять себя в руки.

– Я ведь журналист, – не моргнув глазом, соврала Настя. – А в руки журналистов попадает всякая информация. Я не стану называть вам свои источники.

– Но…

– Поверьте мне, – с нажимом сказала она. – Я знаю о гибели двух семей, которые попали в поле зрения этой фирмы. Харузины и Мерлужины. Это реальные люди. К сожалению, никого из них больше нет в живых. И вас, Леонид Леонидович, судя по всему, ожидает та же участь.

– Боже мой! – воскликнул тот. – Но надо ведь что-то делать! Почему вы не пошли в милицию?!

– У меня нет доказательств. Я понадеялась на то, что делать что-нибудь будете вы. У вас положение, связи, влияние, охрана, наконец. А у меня ничего.

Медведовский неожиданно вскочил на ноги и принялся бегать по кабинету, вцепившись двумя руками в волосы. Настя была рада хотя бы тому, что он с позором не выставил ее из кабинета, поверил сразу. Может быть, подозревал о чем-нибудь? Или просто сильно испугался?

– Мне надо… Надо позвонить. Связаться с кем-нибудь, – пробормотал он наконец, беспомощно поглядев на Настю.

– Действуйте, – одобрила она, кивнула головой и тоже поднялась с дивана.

– Нет-нет, – испугался он. – Вы должны остаться. Сейчас я отдам необходимые распоряжения, и вы расскажете мне все в подробностях. – Его голос с каждой секундой обретал потерянную в начале разговора твердость. – Для того чтобы защититься, я должен знать детали. Вы согласны?

– Да, – сказала Настя. – Хорошо, я останусь.

Увидев, как быстро Медведовский взял себя в руки, она подумала, что, вероятно, именно с его помощью удастся посеять панику в рядах «КЛС». Человек такого уровня вполне может устроить бандитам небольшое землетрясение. И земля загорится у них под ногами!

Не желая, по всей видимости, отдавать распоряжений в присутствии Насти, Медведовский бросился вон из кабинета, обронив на ходу:

– Скажу Эльвире, чтобы она принесла вам кофе.

Насте принесли кофе в такой крошечной чашечке, что ей пришлось раз двадцать опрокидывать в нее кофейник, чтобы напиться. Медведовский прибегал в кабинет и убегал обратно, поглядывая на Настю дикими глазами. При этом постоянно говорил:

– Сейчас, сейчас!

Посидев некоторое время в бездействии, она подошла к окну и полюбовалась открывшимся видом. Потом решила освежиться и отправилась на поиски туалета. Взрывоопасной Эльвиры в приемной не было, и Настя бодрым шагом двинулась к слегка приоткрытой двери в коридор.

Хорошо, что она не вышла туда сразу! Потому что по коридору прямо на нее шел Ясюкевич. Он шел быстро и сосредоточенно смотрел себе под ноги.

Настю будто окатили ледяной водой, она в ужасе отпрянула назад. Деваться было решительно некуда – только обратно в кабинет Медведовского. Она вбежала туда и в панике стала озираться по сторонам. В кабинете имелся один-единственный шкаф, загнанный в самый угол. Шкаф, как ему и положено летом, оказался пуст. На вешалке болтался один только зонт, подвешенный за хвостик. Настя влезла внутрь и, ломая ногти, прихлопнула за собой дверцы. Прислушалась. Прошло несколько секунд, которые громко отсчитало ее сердце, и Ясюкевич появился в кабинете.

Настя не видела его, но хорошо слышала. Он прошел совсем близко, словно большой осторожный кот. Скрипнуло кресло. На минуту в помещении повисла ватная тишина. Потом стукнула дверь, и голос Медведовского воскликнул:

– Слава богу, что вы уже здесь! Я так перенервничал!

– Где она? – Ясюкевич так рявкнул, что Настя чуть не упала в своем шкафу.

– Не знаю, – испугался тот. – Я оставил ее тут… Просил подождать… А сам побежал вас встречать, предупредить охрану…

– Как она представилась?

– Ни…никак.

– Кретин! – процедил Ясюкевич. – Форменный кретин.

Повисла небольшая пауза, потом Ясюкевич снова заговорил, по всей видимости, в телефонную трубку:

– Так, ребята. Из офиса она ушла. Ушла только что. Начинайте искать с верхних этажей. Она могла от страха забиться под крышу. – Он оборвал связь и снова обратился к гендиректору: – Что она тебе сказала?

– Она все про вас знает! – Голос Медведовского трепетал от ужаса, словно бумажный флажок от ветра. – Она показала мне вашу визитку. Сказала, что вы убиваете людей…

– Мою визитку?

– Нет, фирмы. Фирмы!

– Посмотри на снимок, – перебил его лепет Ясюкевич. – Это она? Да не трясись, гляди внимательнее!

– Она, точно, – ответил Медведовский, неожиданно обрадовавшись Настиному снимку. – Только теперь у нее короткая стрижка и очки. Узкие такие очки…

– Я знаю, – оборвал Ясюкевич, и Настя помертвела.

«Откуда у них моя фотография? – пронеслось в ее голове. – Как они меня вычислили?!»

– Вот что, Медведовский, – приказал между тем Ясюкевич. – Возможно, она еще в здании. Возьми несколько фотографий, иди предупреди охрану внизу, чтобы ее задержали. Под любым предлогом. Скажи, что она украла у тебя важные документы. А я отдам распоряжения своим людям.

– Ага, – пробормотал Медведовский и вышел.

Ясюкевич принялся ходить взад и вперед мимо шкафа и отдавать расторяжения по телефону:

– Ищите ее в каком-нибудь укромном местечке, в туалете, за портьерами, в шкафу…

Когда он сказал – в шкафу, Настя зажала рот двумя руками. Какого же маху она дала! Медведовский-то, выходит, с ними заодно! Значит, это не бедные родственники «заказывают» супружеские пары, ее расчеты оказались неверными. В реальной жизни все не так, а как – она не могла сообразить. Она понимала еще меньше, чем прежде. Впрочем, голова ей не служила сейчас, как положено. Голова отказалась думать, а только смотрела и слушала. При этом была такой пустой, словно никаких мозгов в ней сроду не водилось.

Снаружи несколько раз тоненько чирикнул сотовый.

– Да! – нервно ответил Ясюкевич, снова проходя в опасной близости от шкафа. – На каком этаже? На десятом? Хорошо, я сейчас подойду, ничего не предпринимайте.

Послышались приглушенные ковром шаги, закрылась дверь, и наступила тишина. Обливаясь потом, Настя выбралась из шкафа и, подлетев к двери, выглянула в приемную – никого. Теперь дверь в коридор. Сквозь щелку она увидела, что Ясюкевич прошел половину коридора и повернул к лифтам. Настя вслушивалась так, что у нее кровь шумела в ушах от напряжения. Вот, кажется, лифт пришел. Теперь двери закрылись. Он уехал! На десятый этаж.

Настя подумала, что никто, кроме Ясюкевича, не знает ее хорошо. Так хорошо, чтобы с первого взгляда, с лету, сообразить, кто перед ним. Она сняла и сунула в сумочку «засвеченные» очки, прихватив со стола Эльвиры другие – большие, в старомодной оправе грязно-розового цвета. Попеременно то приседая, то приподнимаясь на цыпочки, она добежала до лестницы, опасаясь, что навстречу ей сейчас выйдет кто-нибудь опасный, кто крикнет ей: «Стой!» – и бросится в погоню – сильный и страшный. «Интересно, что они собираются со мной делать? Ударят по голове? Сделают укол и на носилках вынесут из здания? Сразу убьют? Или попытаются сначала вытянуть из меня все, что я знаю? А что, если я под пытками скажу, что знаю? И разболтаю им про Люсю, про Никифорова… Господи, какой ужас!»

Настя просквозила один пролет по лестнице и неожиданно остановилась, как будто налетела на препятствие. Кто-нибудь из людей Ясюкевича должен стоять на этой чертовой лестнице. Это ведь выход, а выходы они должны перекрыть! Настя попятилась в незнакомый коридор и быстро пошла к лифту. Здесь оказалось довольно оживленно – на площадке топталось целых четыре человека, и Настя подумала, что, может быть, ей и повезет добраться до первого этажа. Но как потом она выберется на улицу?

Когда двери лифта открылись, Настя напряглась, ожидая увидеть в нем своих преследователей. Однако кабина была благословенно пуста, и у нее вырвался невольный вздох облегчения. В лифт вошли по очереди злобно сопящий дядька с красной, словно обваренной кипятком, лысиной и женщина, которая что-то тихо и озабоченно говорила ему. Затем внутрь ступила сосредоточенная девушка, прижимающая к груди папку, за ней высоколобый молодой человек с криво застегнутыми пуговицами и драным портфелем в руке. Настя вошла последней и спросила:

– Всем вниз?

Они нестройно ответили:

– Да.

Лифт поехал, и Настя, к неудовольствию пассажиров, полезла в глубь кабины.

– Извините, – нервно улыбалась она. – Мне нужно поправить ремешок на босоножке. Простите.

Мягкий толчок – и лифт остановился. Двери поехали в стороны. Поверх голов Настя сразу увидела шофера микроавтобуса – того, который приезжал к Мерлужиным на дачу. Хорошо, что он не видел ее тогда, этот шофер.

– Послушайте! – потянула она за локоть нескладного молодого человека с портфелем. – Вы не поможете мне дойти до туалета? Кажется, я подвернула ногу. Надо сделать холодный компресс.

– Конечно! – растерялся тот и неуклюже подставил руку, оттопырив тощий локоть. – Держитесь за меня.

«Они ищут девушку в единственном числе, – подумала Настя, направляя своего спутника по тому пути, который казался ей наименее опасным. – Поэтому на меня пока не обратили внимания. Как умно я придумала! И оделась неброско. – На ней была юбка цвета мышиной шерстки и делового покроя блузка. – В таком виде я похожа на одну из участниц конференции».

Участники конференции почему-то до сих пор не закрыли дверь в зал. Они роились внутри – все с одинаковыми папками в руках, создавая равномерный гул, похожий на гудение турбины.

– Ой, а проводите меня туда! – сказала Настя, кивнув подбородком в конференц-зал. – Я там посижу немного.

Молодому человеку было без разницы, куда ее деть. Он довел ее до кресла и, рассеянно кивнув, удалился. Настя смотрела, как он движется к выходу из здания, как двери раскрываются перед ним, как он выходит на улицу и исчезает в мировом пространстве. «У меня такой финт не пройдет, – отрешенно подумала она. – Меня задержат еще на подступах. Вон тот нервный тип, шныряющий между колонн. Или вон тот, который стоит, словно изваяние, и водит глазами по сторонам. Или шофер, которого я знаю в лицо».

Не успела она подумать про шофера, как он вошел в конференц-зал и остановился у двери. На нем был светлый костюм и неприятный глазу рябой галстук. Он заложил руки за спину и стал внимательно разглядывать присутствующих, медленно переводя взгляд с одного на другого. Настя поняла, что сидеть отдельно от толпы нельзя, он ее сразу заметит. Поэтому тихонько поднялась и присоединилась к ближайшей группе людей, что-то горячо обсуждавших.

– В условиях неразвитости правовой системы России к чему это приведет? – обратился к Насте какой-то мужчина с козлиной бородкой. – К экологической катастрофе, вот к чему!

– Я тоже так считаю, – горячо согласилась она.

– Кстати, мы незнакомы, – мужчина посмотрел на нее поверх очков. – Саничев Василий Петрович, фракция «Яблоко».

Настя тоже посмотрела на него поверх очков, потому что очки Эльвиры были настоящие, с диоптриями, и в них она не различала лиц.

– Левитан Мария Никифоровна, – в свою очередь сообщила она, протягивая ладошку. – «Женщины-центристки».

Краем глаза Настя заметила, что шофер двинулся с места и медленно пробирается через толпу как раз в ее направлении. Она поспешно перешла к следующей группе. Здесь говорили о территориях, свободных от проблемы йододефицита.

– Таких территорий в России нет! – заявила дама, похожая на собаку, и рубанула ребром ладони воздух. Настя как раз оказалась в ее воздушном пространстве.

– Вот вы кто? – грубо спросила женщина, наставив на нее палец с желтым собачьим когтем.

– Врубель, – тотчас же ответила Настя. – Бэлла Врубель. Движение «Женщины против расизма».

– Очень хорошо! – гавкнула та. – Во всем мире недостаток йода в рационе восполняется за счет йодированной соли. Сейчас в мире восемьдесят процентов всей соли йодировано. А у нас? У нас потребность в ней – более пятисот тысяч тонн в год! Разве мы ее удовлетворяем?

– Конечно, нет! – возмутилась таким ужасным положением дел Настя. И зачем-то добавила: – Мы вообще никогда и никого не удовлетворяем.

Стоявшие кругом плохо одетые мужики, из числа тех фанатов науки, кто еще в юности променял и без того неярко выраженное либидо на красный диплом и кандидатский минимум, ни смешком, ни возгласом на двусмысленность не отреагировали.

Тем временем неутомимый шофер продолжал грести в ее сторону. «Только не смотреть на него!» – приказала себе Настя. Заложила вираж и присоединилась к следующей группе дискутирующих.

– Постановление было принято правительством еще в девяносто втором году! – рассуждал узколицый молодой человек, собравший вокруг себя порцию сочувствующих. – И до сих пор оно работало. А тут вдруг Верховный суд признал, что взимать штрафы за загрязнение окружающей среды незаконно! Вы представляете, к чему это может привести? К беспределу! Ведь так? – обратился он к Насте.

«И почему на меня все сразу обращают внимание?» – раздражилась та. Вероятно, от страха в ее внешности проступило что-то энергичное, государственное.

– Так, – подтвердила она и поправила очки.

– А вы, простите?.. – спросил молодой человек.

Все, кто стоял в кружке, повернулись и внимательно посмотрели на нее.

– Ангелина Васнецова. Женское движение «Идущие в ногу», – без запинки ответила Настя.

– Во что только они не объединяются! – сердито сказал какой-то старик, покачав большой седой головой.

– Кто?

– Женщины, – ответил тот. – Вот что такое «Идущие в ногу»? С кем вы идете в ногу? И, главное, куда?

– Куда все, туда и мы, – трусливо сказала Настя.

– Мы идем за нашим президентом, – сообщил старик.

– И мы в том же направлении, – поспешно заявила Настя. – Только отдельной группой.

Извинившись, она нырнула под чей-то локоть, и ее тут же попытались вовлечь в диспут о целесообразности создания единой государственной пожарно-спасательной службы.

– Пожарные в бедственном положении! – горячо выступила Настя, в ужасе заметив, что шофер подобрался слишком близко. Пожалуй, он даже слышит ее голос.

– Совершенно с вами согласен! – обрадовался мужчина, оказавшийся слева. – Очень приятно познакомиться. Борисов. ГУ ГПС МЧС. А вы?

Шофер, словно дух, материализовался у нее за спиной. Она почувствовала его дыхание на своей шее.

– Ге, – леденея, ответила Настя.

– В каком смысле? – набычился спасатель Борисов.

– Людмила Петровна, Ге – это моя фамилия.

Оказавшийся отходчивым, Борисов без передышки продолжил:

– А вы знаете, госпожа Ге, что правительство уже подготовило постановление о выделении денег на закупку пожарной техники?

– Да что вы говорите! – вздрогнув, воскликнула она и схватила его за пиджак. – Какое у нас мудрое, ответственное правительство! Кто бы мог подумать?

Шофер прошел мимо, так подробно обшаривая глазами каждую молодую женщину, словно выбирал себе любовницу. В двух шагах от Насти у него затрещал мобильный.

– Да? – негромко спросил он. – Что за Эльвирины очки? Какие они?

Одним движением руки Настя сдернула с носа очки и засунула их в сумочку. После них в глазах у нее двоилось. «Господи, подскажи, как выбраться отсюда! – взмолилась она. – Поджечь разве что-нибудь? Позвонить в милицию и сказать, что в здании заложена бомба? Так этих бомб уже никто не боится, все двинутся к выходу чинными рядами без всякой паники».

Взяв под руку даму с расплывшимся лицом, одетую примерно, как она сама, Настя представилась ей Еленой Малевич из группы «Молодые аграрницы России» и покинула конференц-зал, глядя по сторонам с наглым отчаянным любопытством. Ее спутница бубнила что-то о торфяных пожарах, но Настя не слушала.

Так. Все возможные выходы перекрыты. Сколько же народу в распоряжении этой растреклятой «КЛС»! Вон стоит человек перед входом в ресторан. Возле женского туалета тоже стоит. У лифта теперь уже двое. Все одеты самым банальным образом, но Настя сразу же могла отличить их по глазам – ищущим. Несколько раз она ловила на себе пристальные взгляды. Еще бы! Ведь у них есть ее описание. От стрижки и одежды, которая сейчас на ней, никуда не денешься!

А если денешься? В поле ее зрения попал магазинчик готового платья с растопыренными манекенами в витрине. «Какая прелесть эти офисные здания! – зажигаясь радостью, подумала Настя. – Чего тут только нет!» Хорошо, что она взяла с собой деньги. Можно пойти, купить какой-нибудь сарафан, легкомысленную летнюю шляпку и скрыться. Лучше всего просочиться через главный вход, там, где меньше всего ждут.

Отделавшись от дамы, озабоченной торфяными пожарами, она фланирующей походкой вошла в магазинчик и сразу же увидела мужскую спину возле кассы.

– У вас в примерочных кабинках никто не оставлял одежды? – негромко спрашивала спина у растерянной продавщицы. – Может быть, купили новую, а старую попросили завернуть?

Настя попятилась. Ложбинка, идущая вдоль позвоночника, незаметно превратилась в русло, по которому непрерывным потоком тек пот. Через минуту она снова очутилась в холле, среди мельтешащей людской массы. Приблизилась к фонтанчику и, намочив руку, протерла лицо. Нет выхода! Еще немного, и ее обнаружат. Подойдут с двух сторон, схватят за руки, вызовут Ясюкевича. Дальше представлять не хотелось. Еле переставляя глиняные ноги, она подошла к книжному лотку и принялась бешено перелистывать страницы, хватая одну книгу за другой. Продавщица неодобрительно смотрела на нее.

«А может быть, мне как раз привлечь к себе внимание? – пришло в голову Насте. – Никто не ожидает, что я высунусь, ведь так?»

Рядом с киоском, расставив ноги на ширину плеч, стояла пара милиционеров в форме. Оба были примерно Настиного возраста и довольно дюжие. «Если уж они повяжут, – приценилась к ним Настя, – то типы из «КЛС» вряд ли меня у них отобьют. Побоятся, что засветятся. Если я, допустим, нахулиганю, милиционеры выведут меня из здания и повезут на своей машине в отделение. По дороге я от них откуплюсь. Или в отделении откуплюсь. Или объясню все, в конце-то концов!»

– Эй вы, козлы! – сказала им Настя, положив обратно на прилавок книгу обложкой вниз. – Чего застыли, как елки у Кремля? Вы должны тут дежурить? Так идите, дежурьте! Вам не за то зарплату платят, чтобы вы подошвы простаивали!

Стражи правопорядка посмотрели сначала на Настю, потом друг на друга, потом снова на Настю. Она стояла в воинственной позе, уперев руки в бока и наклонив голову, словно бодливая корова.

– Какая-нибудь феминистка с конференции, – задумчиво сказал один милиционер, поправляя ремень.

– Да не, просто дребанутая, – не согласился второй, лениво почесав руку.

– Вишь, униформа на ней, – заспорил первый. – И злобный нрав так и прет наружу. Они там, на конференции, друг дружку разогрели, ща начнут выходить, на простой народ кидаться.

– Ты чего это про меня сказал? – прищурилась Настя, подходя ближе. – Какая я тебе феминистка? Ты чего женщин оскорбляешь, мент заплесневелый?

Милиционеры не успели больше и рта раскрыть, как сзади подскочил какой-то живчик и воскликнул:

– Ошибаетесь! Она не из этих, не из феминисток! Она из группы «Идущие строем». Или «В ногу». Верно я говорю, Ангелина?

– Это которые книжки на площадях рвут? – спросила сзади лоточница, подгребая к себе поближе те брошюрки, которые только что листала Настя.

– А вы читали Сорокина? – встрял какой-то человек с головой в виде огурца. – Я бы его тоже порвал.

– Кого бы ты порвал? – набросилась на него сердитая Настя. – У тебя сил не хватит даже листок из записной книжки вырвать!

– Ангелина… – задумчиво пробормотал первый милиционер, глядя вдаль. – Не Маня, не Катя – Ангелина! Еще есть Хакамада. Все у них, у политиков, с вывертом. Не живут, как простые люди!

– Глядите, что там? – заинтересовалась лоточница, привстав на цыпочки.

Все посмотрели на улицу, где по кругу ходило человек шесть-семь воинственно настроенных личностей с самодельными плакатами в руках. На плакатах с разной степенью корявости было написано: «Долой Болотова! Даешь Перехватова!»

Милиционеры страшно заинтересовались.

– Пойди приведи какого-нибудь, – предложил первый второму.

Тот не стал спорить и отправился на улицу. Через некоторое время он вернулся, ведя в фарватере белокурую оторву в шортах и босоножках без пятки. Она была загорелой, длинноногой и, по всему видать, страшно распущенной. Плакат «Нет – Болотову!» несла на плече, словно котомку.

– Ну? – спросил первый мент, который, видно, был у них за главного. – По какому поводу митингуем?

– А я откуда знаю? – пожала плечами девица и вытянула изо рта жвачку. – Мне заплатили, чтобы я немножко поносила эту штуку. – Она потрясла плакатом. – Вот я и ношу.

– Орать будете? – строго спросил страж порядка. – Помидорами кидаться? Бутылки бить?

– Мне ничего такого не говорили, – равнодушно ответила девица и выдула пузырь.

– А документы у вас есть? – нахмурился тот.

– Да чего ты ко мне пристал! – рассердилась девица, изо всех сил работая челюстями. – С какой стати я тебе документы буду показывать? Я ведь не лицо кавказской национальности!

– Вы держите в руках плакат неясного содержания.

– У нас что, запрещено картонки к палкам приделывать? – повысила голос блондинка.

– Да! – поддержала ее Настя. – У нас нынче, менты дорогие, демократия! Если вы знаете, с чем ее едят.

– Знаем, знаем, – закивали менты. – А документики все же позвольте.

Блондинка совершенно точно не хотела показывать им свои документы. Она бросила плакат на пол и начала качать права, вопя во всю глотку. Настя сразу же приняла ее сторону и вертелась рядом, поддакивая и подвизгивая.

– Я свободная гражданка! – кричала блондинка, наскакивая на милиционеров. – Я могу ходить с чем хочу и как хочу. Хоть голая!

Сказав так, она внезапно загорелась свежей идеей и стащила с себя желтую майку. Под ней обнаружился кружевной лифчик, который блондинка, не задумываясь, расстегнула. Дело было минутное. Сдернув бюстгальтер, она ловко прикрутила его к верхушке плаката. Все вокруг уставились на ее грудь. Кто-то ахал, кто-то смеялся, кто-то тупо молчал. Но на грудь смотрели все. И никто не смотрел на лицо.

– Эх, да что там! – крикнула Настя, мгновенно оценив ее почин. – Поддерживаю такую демократию! Моя страна – моя демократия!

Она рванула на себе блузку и, зажмурив глаза, махом обнажилась до пояса. Толпа зашевелилась и загалдела.

– Что там такое? – спросил голос откуда-то с задворок.

– «Идущие вместе» очередную акцию устроили! – сообщила лоточница. – Голые будут ходить!

– В знак чего?

– Как всегда. Путина поддерживают.

– А ему это надо?

Настя была уверена, что милиционеры немедленно скрутят их с блондинкой, заставят прикрыть нагое тело и повезут в участок. В конце концов, они находятся в центре столицы! В этом дурацком офисном здании наверняка полно иностранцев! Однако милиционеры вовсе не собирались делать ничего подобного. Они выбрались из толпы и заняли место наблюдателей где-то с самого края. Настя не могла поверить, что осталась стоять в одной юбке на глазах у десятков людей.

– Пошли! – кивнула ей блондинка и протянула плакат, куда прикрутила и Настин лифчик тоже. Та с благодарностью схватила транспарант и выставила перед собой, словно щит, загородив лицо. Сумочку пришлось повесить на шею и перекинуть за спину.

– Вот придурки! – кричала блондинка, пробираясь к выходу. Настя, ни жива, ни мертва, семенила за ней.

Типы из «КЛС», которые стояли у входных дверей, ее, конечно, не остановили. Они увидели только плакат и идущую под ним голую женскую грудь, которая, судя по всему, страшно куда-то торопилась.

«Это ужасный сон! – думала Настя, очутившись на улице. – Наяву такого со мной произойти просто не могло!» Она зажала плакат между коленок и принялась напяливать на себя скомканную кофточку. Вокруг нее продолжали ходить разномастные личности, скандируя:

– Пе-ре-хва-тов! Пе-ре-хва-тов!

Сунув плакат кому-то из них в руки, Настя на дрожащих ногах кинулась прочь. Верхняя часть ее шелкового гарнитура, словно знамя, реяла над толпой.

* * *

– Ну? – придержав все остальные слова, катавшиеся у него на языке, спросил Ясюкевич у одного из своих людей, уже час бегавших по офисному центру.

– Ее нет! – запыхавшись, сообщил тот. – Нигде нет.

– Продолжайте искать, – процедил Ясюкевич. – Вот уж воистину: всякая молодость резвости полна. Кстати, мы теперь знаем, кто она. Вот, возьми распечатку.

– Анастасия Шестакова, – прочитал тот и заметил: – Не такая уж молодость, тридцать лет.

Ясюкевич насупился. Когда он сажал ее в свою машину, думал, что ей не больше двадцати пяти. Облажался.

Идентифицировали Настю моментально. Бригада, которая чистила у Люси ковры, сразу же опознала ее на фотографии. Нашли квиточек об оплате, выехали по адресу. Хозяев дома не оказалось, но приятный молодой человек Леша Алексеев поговорил с соседями и узнал, что на снимке – Люсина подруга Настя Шестакова. Дочка той Шестаковой, которую по телевизору показывают. Той Шестаковой, которая дикторша.

Дочку «дикторши Шестаковой» разработали за час. Потом вся ее простая биография была занесена в компьютер, распечатана и разослана заинтересованным лицам.

– Господи! – воскликнул Леша Алексеев, когда прочитал этот листочек в первый раз. – Посмотрите, где у нее дача! Вот откуда она всплыла! Она видела, как наши приезжали к Мерлужиным!

– Ну, видела, – пожал плечами маленький вертлявый Никита Петрович. – Видела, как комнату обыскивали. И что дальше? Зачем она ввязалась?

Ясюкевич промолчал. Он никому не сказал, что встретил Настю еще и в ресторане, когда ужинал с Любочкой. Не сказал, что Любочка разговаривала с этой девкой. Он понимал, что это будет уже слишком. Чересчур. Ерасов ему не простит. Хотя при чем здесь он, Ясюкевич? Просто дурацкое стечение обстоятельств.

– Поднимайте всех, – приказал он, хлопнув ладонью по дорогому столу Медведовского. – Установите ее связи, пошлите людей по всем адресам, где она только может появиться.

– Да она небось еще носится по зданию! – отмахнулся его человек. – По логике-то вещей.

– Не знаю, не знаю, – пробормотал Ясюкевич. – Это хитрая гадина! – добавил он, вспомнив, как Настя кидалась на него с поцелуями, а потом выяснилось, что она утащила папку. – Кроме того, женщины не признают никакой логики, и в этом их сила.

Глава 12

«Тойота» стояла в тихом переулке в двух минутах ходьбы от офисного центра. Если бы Настю слушались ноги и она вбежала бы в этот переулок, как ей, собственно, и хотелось сделать, ее бы скрутили в две секунды. Скрутили и увезли.

Однако ноги Настю не слушались. Поэтому прежде, чем повернуть, она на минуточку остановилась и прислонилась спиной к каменной стене. Думать о том, что случилось, не хотелось. А о том, что предстоит, и подавно.

Неожиданно зазвонил телефон. Громко, словно находился где-то поблизости. Может быть, из открытого окна так хорошо слышно? Настя вздрогнула и невольно напряглась.

– Алло, – произнес незнакомый мужской голос. Голос находился не над ней, а за углом. Как раз там, куда она направлялась.

– Нет, у нас все тихо, – негромко сообщил голос. – Она не появлялась. «Тойота» стоит, как стояла. Конечно, мы ее узнаем. Серая юбка, белая кофточка, короткие волосы. Возможно, очки. Настя, говорите? Ладно, окликнем, если подвернется возможность. Хорошо-хорошо, доложусь.

Настя медленно повернулась и пошла прочь. Лопатки сами собой устремились навстречу друг другу: у нее было полное ощущение, что сейчас кто-нибудь схватит ее за шиворот. Что, если люди из «КЛС» оцепили весь квартал? Может быть, они патрулируют улицы в темных машинах, и это всего лишь иллюзия, что она вырвалась на свободу?

Она шла, ускоряя шаг, и наконец побежала. Выскочила на Гоголевский бульвар, впрыгнула в подошедший троллейбус и упала на сиденье. Через пару остановок вышла и, часто оглядываясь, добрела до метро. Кубарем скатилась вниз по эскалатору и влетела в поезд перед тем, как захлопнулись двери. Доехала до «Маяковской», поднялась на поверхность, зашла в сад «Аквариум» и, сев на скамейку, расплакалась.

Домой нельзя. Мама за границей, Люся в Сочи. Идти к Шишкину? Лучше застрелиться. Поскольку у нее в сумочке лежало двести долларов, она решила вообще ни к кому из знакомых не соваться, а снять номер в гостинице. Можно даже уехать в ближайшее Подмосковье, в Химки, например, и поискать гостиницу там. Даже если типы из «КЛС» начнут проверять постояльцев, делать они это будут, конечно, в Москве.

Настя зашла в Сбербанк, отыскала глазами обменный пункт и встала в очередь. Ей было здорово не по себе. Каждый раз, когда кто-то входил с улицы, она втягивала голову в плечи и зажмуривалась, как ребенок, который от всех ужасов прячется под одеяло. Молодой парень в вельветовом костюме бросил на нее один заинтересованный взгляд, второй, потом не выдержал и подошел.

– Простите, – тихо сказал он, – вы доллары продаете?

– Да, – растерянно кивнула Настя.

– А мне надо купить. Поможем друг другу? У вас сколько?

– Две бумажки по сто.

– Можно посмотреть?

Настя оглянулась по сторонам. Народу было полно, и у двери стоял охранник с кобурой под мышкой. Она отдала двести долларов, парень посмотрел купюры на просвет и сказал:

– Только у меня вся сумма будет десятками. Ничего?

– Как это – десятками? – рассердилась Настя. – По десять рублей? – Тот кивнул. – Вы что, с ума сошли? Двести долларов десятками! Отдайте мои деньги.

Она выхватила у него из рук свои двести долларов и прижала их к груди, бормоча:

– Совсем народ ополоумел. Ходят, ищут дурочек из переулочка.

Когда подошла ее очередь, она сунула в окошко деньги и паспорт. Девушка приняла поданное, подняла голову и внимательно посмотрела на нее через стекло. Настя ответила сердитым взглядом. Девушка опустила глаза, немножко повозилась и выдала обратно документ и шестьдесят два рубля с копейками.

– Это что такое? – не поняла Настя, держа веером паспорт, синенькую пятидесятирублевку и заклеенную скотчем десятку.

– Как что? – рассердилась девушка. – Вы мне дали два доллара, я вам русский эквивалент.

– Не два, а двести долларов! – закричала Настя. – Двести!

– Какие двести? Два доллара! Вот они, у меня в руках, я их еще не убирала. – На лице девушки поверх очаровательного румянца выступили свекольные пятна. – Пожалуйста, не надо так шутить!

Настя быстро повернулась и обежала глазами помещение. Парень в вельветовом костюме исчез. Она выскочила на улицу, но его не было и там. Она метнулась в одну сторону, в другую и только тут поняла, каким образом ее надули. Одно движение – и мошенник подменил купюры. А поскольку цвет один что у доллара, что у сотни, Настя ничего не заметила. Зачем она дала ему свои деньги в руки? Что на нее нашло?

На шестьдесят два рубля не снимешь гостиничный номер не то что в Химках, а даже и в каком-нибудь Урюпинске. На шестьдесят два рубля не поужинаешь. На шестьдесят два рубля можно съесть мороженое, покататься на метро и купить газету, чтобы постелить ее на облезлой лавке.

Настя довольно долго горевала и рвала на себе волосы. Потом решила, что, раз она такая дура, придется обращаться за помощью к знакомым.

Первым ей на ум пришел Купцов. Конечно, он потерял из-за нее свою винтовку, но почему-то Насте казалось, что он не откажет ей в приюте. В конце концов, он ведь был в ней так заинтересован! Сам набивался помогать, опекать и даже обещал ухаживать. Да что там – жениться обещал!

Без машины передвижения по городу превратились в настоящий кошмар. В метро было нечем дышать, а троллейбусы, ползавшие по улицам, напоминали раскаленные консервные банки. Тратиться на маршрутку было жалко. И то сказать, поездка стоила столько, сколько целая булочка! Вдруг ей придется голодать? На самом деле Настя в это, конечно, не верила. Уж как-нибудь она выкрутится.

Очутившись в знакомом подъезде, она взлетела вверх по лестнице и остановилась перед дверью.

– Что ж, попытка номер три, – пробормотала она себе под нос и поднесла указательный палец к звонку.

Однако позвонить не успела. За дверью неожиданно зазвучали голоса – оба мужские, и оба знакомые. Один, без вопросов, принадлежал Купцову. А второй… Второй был голосом Мистера Вселенная.

Иван! Да быть того не может. Настя припала к двери правым ухом, вслушиваясь изо всех сил.

– Если она появится, ты мне сразу звонишь, понял? И сделай это незаметно, понял? – настаивал Иван.

– Да понял, понял, – буркнул Купцов. – Только она не появится. Не нравлюсь я ей совсем.

– Я ей тоже не нравлюсь, – успокоил его Иван, – так что не комплексуй.

– Я не комплексую, – промямлил тот.

– Игорь, она нам нужна, – с нажимом сказал Иван. – Я понимаю: тебе не нравится то, что мы собираемся с ней сделать, поэтому ты виляешь. Но возьми себя в руки.

– Взял.

– Она вышла из офиса Медведовского и просто растворилась в воздухе. Не понимаю, как ей это удалось!

Настя белкой взлетела на следующий этаж и замерла, едва осмеливаясь дышать. Значит, Купцов – из компании врагов?! А она верила ему! Верила, что он незнаком с Иваном! Почему, почему она такая доверчивая? Господи, но как оперативно действует эта «КЛС». И что такое с ней собираются сделать, что пугает даже странного Купцова?

В его подъезде она провела больше часа, боясь высунуть нос на улицу. Вдруг он увидит ее из окна? Она бы и дольше стояла, держась руками за подоконник, если бы с работы не пошли жильцы. Пришлось пересилить себя и выйти.

Радуясь, что у нее есть телефонная карточка, она позвонила маминой подруге Жанне и напросилась ночевать. Но когда приехала на Каширку и приблизилась к дому, сердце глухо забилось о ребра. Возле подъезда дежурила машина, внутри которой сидели два типа. Один был ей хорошо знаком – шофер! Такие же неприметные машины стояли возле дома Шишкина и подруги из банка – не слишком близкой, но все-таки подруги.

К двенадцати часам ночи у Насти не осталось ни знакомых, ни денег, чтобы ездить и проверять адреса. В мрачной круглосуточной забегаловке она выпила стакан чаю с печеньем и отдала последние десять копеек нищему, скрючившемуся у входа. Все. Финита ля комедия.

Застегнув блузку под горло, Настя побрела по улице, прижимая к боку сумку с пустым кошельком. Ей казалось, что хуже уже не будет. Она ошиблась. Возле нее начали останавливаться машины, оттуда выходили пьяные или просто дикие мужики и пытались увезти ее с собой, вопя и сквернословя. Потом на Настю напали две гарные проститутки и драли ей волосы, пока она не вырвалась и не убежала.

Обливаясь слезами, она вышла на хорошо освещенный бульвар, от души надеясь, что здесь на нее не кинутся бомжи или просто бандиты и не пырнут ножом просто за то, что у нее плохая походка. Вместо бомжей на бульваре она увидела довольно много гуляющих и вдобавок ко всему встретила наряд милиции. Первым ее порывом было броситься навстречу милиционерам, расплакаться и попросить защиты. Но потом она сдержалась. Ночью, в рядовом отделении, одна, без денег и покровителей…

Сжав зубы, Настя прошла мимо с видом деловой девушки, спешащей домой после напряженного трудового дня. И тут услышала, как кто-то из ментов сказал:

– Смотри, девица пошла. Похожа на ту, из ориентировки. Ну, ту, которая из сумасшедшего дома сбежала. Серая юбка, белая блузка. Волосы короткие, очки.

– Очков на ней не было.

Желудок заворочался у Насти внутри, словно живое существо. Совершенно ясно – он задумал вывернуться наизнанку. Это происки Ясюкевича! Он выдает ее за сумасшедшую, ее ищет милиция! Нырнув в кусты, она почувствовала себя совсем плохо. Ее кидало то в жар, то в холод, голова кружилась, руки дрожали. Настя опустилась сначала на колени, потом встала на четвереньки. Желудок отчего-то медлил.

Тут за ее спиной послышалось глухое ворчание. Настя даже не успела испугаться, когда чей-то четвероногий друг, отпущенный с поводка, бросился на нее и вцепился в то самое место, которое оказалось у него прямо перед носом.

* * *

Олег Самойлов засунул кассету в автомагнитолу и нажал на кнопку. Салон автомобиля наполнился мощным голосом Фредди Меркьюри. В глубокой темноте таинственно светились огоньки приборной панели. Было два часа ночи. Самойлов пощелкал зажигалкой и с удовольствием затянулся. Правая его рука свободно лежала на руле. Сделав еще пару затяжек, он потянулся левой рукой к окну, чтобы стряхнуть пепел, как вдруг…

Что-то светлое выпрыгнуло с тротуара прямо ему под колеса! Самойлов вывернул руль, ударил по тормозам, но это ничего не изменило. Он почувствовал удар так, словно сам был автомобилем, и, оглянувшись, увидел тело, лежащее на асфальте. Тело, похожее на тряпичную куклу. Очень большую куклу. Улица в центре Москвы была узкой и безлюдной. В окнах окрестных домов не горел свет. Никто не высунулся, чтобы узнать, что случилось.

Самойлов рывком распахнул дверцу, выскочил из машины на чернильный асфальт и несколькими прыжками приблизился к сбитой женщине. Она лежала на боку, подогнув одну ногу. Рука с тонким серебряным кольцом на пальце безжизненно повисла. Самойлов упал на колени и подсунул ладонь под коротко стриженную голову. Женщина застонала и открыла глаза.

– Господи, вы живы? – дрогнувшим голосом спросил он.

Она некоторое время непонимающе смотрела на него, потом всхлипнула:

– Вы меня сбили.

Она приподнялась на локтях и села. Самойлов наклонился и одним рывком поднял ее на руки.

– Вам надо в больницу.

– Нет! – испуганно вскрикнула она. – Нет, не надо в больницу. Со мной все в порядке.

Луна солировала в небе, переливаясь перламутром. Ей аккомпанировали фонари, давая ровный, невыразительный свет. В этом свете глаза женщины блеснули так ярко, словно были залиты ртутью. Самойлов почувствовал, что под легкой кофточкой у нее нет белья.

Пока он нес ее к машине, она тихонько хныкала, уткнувшись ему в рубашку. Она была довольно высокой, но легкой, почти ничего не весила. А может быть, ему так только казалось. От страха.

Самойлов засунул ее на переднее сиденье своей машины, захлопнул дверцу и сходил за ее сумочкой. Сел и бросил ее женщине на колени. Захлопнул за собой дверцу – слегка помятую, небрежно подкрашенную белой краской. Потом включил мотор и подал машину к тротуару. Заглушил мотор. Стало слышно, как где-то далеко переругиваются два голоса – мужской и женский.

– Если бы это случилось за границей, вас бы посадили в тюрьму, – спокойно сказал он, повернувшись к женщине всем корпусом.

– Меня? – ахнула она, отшатнувшись. – Я попала под вашу машину!

– Вы бросились под мою машину. Еще счастье, что я ехал медленно. Вы сделали это специально. Хотели покончить счеты с жизнью? А? Ну, давайте, отвечайте.

Он начал сердиться. Нервы были как натянутые струны, готовые лопнуть в любую секунду.

– Дайте мне сигарету, – попросила она.

Когда она закуривала, у нее дрожали губы и пальцы. Самойлов отчетливо понял, что ненавидит ее.

– Почему вы прыгнули под машину? – резко спросил он, не собираясь давать ей поблажки. Несмотря на то, что у нее были разодраны щека и локоть – в кровь.

– У меня не осталось другого выхода, – призналась она, зыркнув из-под растрепанной челки.

– А я должен был – что? Похоронить вас?

– Я не собиралась умирать.

– А что же тогда?

– Я думала, что все будет, как в кино «Девушка без адреса». Там героиня попала под автомобиль и получила кров и работу.

– Ничего себе заявки! – рассвирепел Самойлов. – Это вы, выходит, так нищенствуете? Слышал я о таких делах! Сколько срубаете за ночь?

– Я не занимаюсь этим профессионально, – возмутилась она, доставая из сумочки платок и прикладывая к царапине. – Это случилось впервые. Потому что я в отчаянии.

– Теперь я тоже в отчаянии, – отрезал Самойлов. – Единственное, что я могу для вас сделать, – это подбросить до дому.

– Мне нельзя домой.

– Черт! – выругался он. – Бедная маленькая овечка вышла замуж за серого волка?

– Я не замужем, – заявила эта сволочь и выпустила дым себе в коленки.

– Ну, вот что! – отрезал он. – Не знаю, на что вы там рассчитывали, когда кидались под колеса, но вы напугали меня до смерти.

– Я знаю.

– И я не собираюсь выполнять ваших требований. Ни одного.

Самойлов завел мотор и тронул машину с места. Пассажирка молчала, продолжая сосредоточенно дымить. Он выехал к станции метро и остановился возле перехода. Сказал:

– Вылезайте.

– Но метро не работает!

– Ничего, посидите перед входом.

Она не поверила, что он собирается избавиться от нее просто так. Однако он повторил неприятным голосом:

– Вылезайте.

Кинув на него косой взгляд, она поняла, что он выкинет ее силой. Открыла дверцу и, понурив плечи, стала спускаться в подземный переход. Выглядела она, как бомж. В мятой одежде, с поцарапанной щекой и сведенными коленками. Он смотрел ей в спину и жалел, что не так воспитан, чтобы напоследок надавать ей пощечин.

Оставшись один, Самойлов глубоко вздохнул и огляделся по сторонам. Надо было купить сигарет. Чует его сердце, после выходки этой ведьмы он обкурится. Прямо напротив него стоял слабо освещенный киоск, из тех, что работают день и ночь. Самойлов увидел в витрине продолговатые пачки и, нашарив в нагрудном кармашке купюру подходящего достоинства, вылез из машины.

* * *

Наблюдатель набрал номер сотового телефона и, когда ему ответили, тихо сказал:

– Это я.

– Где она? – спросил напряженный голос.

– Залезла в машину, – хихикнул наблюдатель. – Без спроса хозяина.

– В каком смысле?

– Ну… Он отошел, чтобы купить сигарет, она выскочила из подземного перехода и забралась на заднее сиденье.

– И что это за машина?

– Да та же самая. Темно-синие «Жигули» с подкрашенной дверцей.

– О, черт!

* * *

Сильнее всего у Насти болел зад, укушенный мерзкой таксой. Когда хозяин коротколапого создания услышал из кустов женские вопли, то свистом подозвал своего любимца, подхватил его на руки и был таков. Как Настя ни просила, он не остановился. Бежать за ним она не могла. Во-первых, было больно. Во-вторых, желудок решил все же избавиться от той бурды, которую она съела накануне.

Теперь она лежала на заднем сиденье синих «Жигулей» и держала дверцу двумя руками, ожидая, когда мимо проедет что-нибудь достаточно шумное, чтобы можно было ее захлопнуть. Ей повезло. Мигая огнями, на поворот медленно пошла машина, укладывающая асфальт. Настя негромко захлопнула дверцу и сползла еще ниже. Если этот тип ее заметит и выкинет на улицу, она пропадет. Она рассчитывала остаться на ночь в его машине и хотя бы как следует выспаться. Ей нужны силы, чтобы действовать дальше.

Безжалостный мерзавец сел за руль и принялся потрошить только что купленную пачку сигарет. Потом скомкал целлофановую обертку и, не глядя, бросил через плечо. Обертка упала Насте на лицо, пришлось ее сдуть. «Неаккуратная свинья!» – подумала она.

Когда свинья включила музыку, Настя немного расслабилась. Теперь хоть можно шевелиться, не опасаясь, что тебя обнаружат. Внезапно в салоне раздался звонок. Убаюканная, Настя едва не вскрикнула. Вечно ее пугают эти мобильники!

– Да? – сказал мерзавец, приложив трубку к уху и подвергая таким образом опасности их жизни. Всякому известно, что за рулем нельзя разговаривать по телефону! – Что – Самойлов, что – Самойлов? Я тебе сказал, что закончу перевод к пятнице. В выходные ты все посмотришь, а я займусь комментариями.

«Интересно, с какого языка он переводит? – подумала Настя. – Самойлов… Неприятная фамилия».

– Да, я сейчас еду на дачу, – продолжал тот как ни в чем не бывало. – Отрешусь там на несколько дней от мира.

«Отрешусь? – испугалась Настя. – А я что буду делать? Жить в соседнем лесу и питаться зайцами?» Она приподняла голову и увидела, что по обеим сторонам дороги стоит стена деревьев – мистически темных, внушающих подлинный ужас. Блеклая луна неохотно светила в небе, обливая верхушки белой глазурью. «Если он выкинет меня здесь, я умру от разрыва сердца», – невольно подумала Настя и еще сильнее вжалась в обивку. У обивки был очень мужской запах – сигарет и кожи.

Ей казалось, что они уехали от Москвы за сотни километров. Наконец автомобиль завернул в какую-то деревню. Самойлов загнал его во двор неразличимого в темноте дома и заглушил мотор. Пока он открывал двери и зажигал внутри свет, Настя выползла из машины и нырнула за низкое строение – не то баню, не то большую конуру. Затаившись, она ждала, пока этот тип устроится на ночь. Наконец он заперся изнутри. Это было ясно по тому, как лязгнула щеколда. На всякий случай Настя подкралась к окну и заглянула внутрь.

Взгляду ее открылась просторная комната, отделанная сосной. Она казалась такой уютной! Особенно диван и кресла, накрытые клетчатыми пледами. Кухня была тут же, отделенная от комнаты низкой стойкой. Самойлов засовывал в холодильник привезенные продукты. Он уже стащил с себя рубаху, оставшись в новеньких тесных джинсах. Настя наконец смогла как следует рассмотреть этого типа.

На вид она дала бы ему лет сорок пять – сорок семь. Он был крупный и крепкий, с резкой, яростной, мужской внешностью. Короткие черные волосы, прямой рот, недружелюбные брови. Обращали на себя внимание сильный торс и красивые руки. Он был совсем не похож на Киану Ривза.

Настя вернулась к тому строению, за которым до сих пор пряталась, и стала искать дверь. Нашла и осторожно вытянула вперед руки. Через некоторое время ей удалось на ощупь определить, что она попала в сарай. Здесь стоял верстак, на котором лежали молотки, отвертки и гвозди. Настя сдвинула все это добро в сторону и улеглась на голые доски, решив, что сарай Самойлова все же лучше, чем уготованная ей психушка.

Проснулась она от боли. Уже наступило утро. Солнце проникало острыми лучами во все щели сарая. От верстака страшно ломило все тело, плюс к этому нестерпимо ныл собачий укус. И еще хотелось есть. Выглянув наружу, Настя увидела, что Самойлову принадлежит прелестный деревянный коттедж с маленькой верандой. На этой-то веранде он сейчас собирался завтракать. Вовсю пахло поджаренной с луком яичницей и кофе. Сам Самойлов плескался и фыркал где-то за домом.

Не в силах устоять против соблазна, Настя выскочила из своего укрытия и помчалась к дому. Взбежала на веранду, метнулась к накрытому столу и схватила то, что оказалось ближе всего, – ломоть черного хлеба и кусок сала. Через пару минут с этим салом в зубах она и была обнаружена.

– Так-так, – сказал Самойлов, резко распахнув дверь сарая. – Вот, значит, как обстоят дела.

Он был так взбешен, что сейчас мог бы одним взглядом сваривать металлические конструкции. Настя вытащила сало изо рта и быстро прожевала то, что там уже было.

– Чего ты от меня добиваешься? – жестко спросил Самойлов, делая два обманчиво мягких шага в Настином направлении.

Она соскочила с верстака и попятилась.

– Ты знаешь, что в округе на многие километры никого нет?

Настя смотрела прямо на его подбородок и молчала. Она уже знала, что разжалобить его невозможно. Конечно, он не бандит, а переводчик. Интеллигентный человек. Но такие женщины, как Настя, для него все равно, что пеньки вдоль дороги.

– Сейчас ты выметешься отсюда, – заявил Самойлов, – и ножками пойдешь куда глаза глядят. Поняла?

Он схватил ее за руку чуть выше локтя и неожиданно замолчал. Потом взял за вторую руку и свирепо спросил:

– А ты почему такая горячая, а?

– У меня жар, – сообщила Настя, прижимая сало к грязной юбке. – Меня вчера собака укусила. Надо было продезинфицировать, но… У меня не было такой возможности.

– Куда тебя собака укусила? – с подозрением спросил Самойлов, окидывая поникшую фигурку людоедским взглядом.

– Туда, – Настя мотнула головой себе за плечо.

– В задницу, что ли?!

Настя обреченно кивнула. Неожиданно Самойлов схватил ее двумя пальцами за шею и, сильно надавив, повел к дому. Возле мусорного бака притормозил и велел:

– Брось эту гадость.

Настя послушно выбросила остатки сала.

– Давно бродяжничаешь? – спросил недружелюбный хозяин, проводя ее мимо остывающей яичницы.

– Один день, – выдавила из себя Настя. – Вообще-то я бухгалтер.

– Бухгалтер! – усмехнулся Самойлов. – И где же ты бухгалтерствуешь?

– Сейчас нигде.

– Понятно.

– Можно я позвоню маме? – наливаясь слезами, спросила она.

– У нас и мама есть? – преувеличенно удивленным тоном спросил Самойлов. – И где же она?

– В Финляндии. Так можно, я ей позвоню?

– Ты очумела? Знаешь, сколько стоит минута разговора с Финляндией? Я таких денег не зарабатываю. Это, наверное, ты на пустых бутылках огребаешь миллионы и раззваниваешь по Финляндиям. Ладно, не болтай ерунды, а раздевайся.

– Лучше дайте мне йод и вату, я сама.

– Щас! – с чувством сказал Самойлов. – Я выйду, а ты сопрешь все, что сможешь найти и вынести? Нет уж, лапочка, твоей задницей я займусь лично.

Он приказал ей снять юбку и лечь на диван. «Ну и черт с ним, – подумала Настя. – Меня вчера полгорода видело с голой грудью. Пусть один завалящий переводчик увидит с голым задом». Она легла животом на диван и стала ждать, когда он бесцеремонно сдернет с нее трусики и обрушит на рану Ниагару из перекиси водорода.

Самойлов действительно держал в руках бутыль с перекисью и, играя желваками, смотрел на распластавшееся на диване довольно тощее тело. У мерзавки был такой беззащитный затылок, что ему стало не по себе.

– Я передумал, – заявил он. – Сейчас ты примешь душ, переоденешься, и я отвезу тебя к местному доктору. Не хочу, чтобы ты загнулась где-нибудь у меня под забором.

Он дал ей мыло, полотенце и впихнул в самодельную душевую кабину, повесив на деревянную перекладину толстый халат. Настя пустила чуть теплую воду, едва не завизжав от боли – царапины на лице, на локте, на коленях горели так, словно их прижигали каленым железом.

– Не знаю, во что тебя одеть, – заявил Самойлов, когда Настя появилась на веранде, волоча за собой длинные полы. – Поедешь так.

Она покорно полезла в его машину – босая и в мокром халате, с наскоро вытертой головой. Самойлов завел мотор, поехал по каким-то проселкам, и автомобиль прыгал на выбоинах, словно кенгуру. Насчет десятков километров безлюдья он преувеличивал. Минут через десять они въехали в большой поселок и остановились возле чистенькой больнички на две-три койки.

Настя никак не могла выбраться из машины, но Самойлов ей не помог, просто держал дверцу и ждал, пока она справится. Навстречу им вышел пожилой доктор, похожий на Чехова, одетый, чин-чином, в медицинский халат.

– Привет, Олег Алексеевич! – поздоровался он и пожал Самойлову руку. – Что случилось у вас?

– Вот, женщину вчера собака укусила, теперь у нее жар.

– Идите, голубушка, сюда, – предложил доктор и широко распахнул дверь в белоснежный кабинет.

Он не стал разводить писанину, как ожидала Настя, а решил сразу же приняться за лечение.

– А что у вас с лицом? – спросил он.

– Еще с локтями и коленями, – буркнул Самойлов. – Она попала под машину.

– Не забудь сказать, кто меня сбил! – со слезами в голосе заметила Настя, глядя на него, как на фашиста.

Доктор живо повернулся к Самойлову:

– Так это вы ее сбили, Олег Алексеевич?

– Она хотела подзаработать и прыгнула мне под колеса.

– Он врет. – Взгляд Насти загорелся. – Я переходила улицу, а он несся на дикой скорости.

– Отлично, – подбоченился Самойлов. – Решила врать? Думаешь, тебе кто-нибудь поверит?

Он так взъярился, что в глазах доктора мелькнуло подозрение. Почувствовав это, Настя запахнула халат поглубже и заявила:

– И это не собака меня укусила, а он!

– Кто? Олег Алексеевич? – уточнил удивленный доктор.

– Слушайте ее больше! – вознегодовал Самойлов. – Я не кусаю женщин за задницы. Кроме того, я думаю, можно отличить след человечьих зубов от собачьих!

– Я не дам устраивать моей заднице экспертизу! – выплюнула Настя. – Я и так натерпелась от вас! Выше крыши, вот.

– И зачем, интересно, я тебя покусал? – насмешливо спросил Самойлов, сложив руки на груди.

– Ты меня домогался!

– А! Вот! Отлично. Дошли до самого главного. Так я и знал, что этим все закончится. Какая женщина не воспользуется случаем!

– Идите, милая, за ширму, – предложил доктор. – И ложитесь на кушетку.

Настя послушно удалилась, везя по полу хвост халата. Рукава болтались на уровне колен. Самойлов смотрел ей вслед убийственным взглядом. Доктор кашлянул и, понизив голос, спросил:

– А почему она в таком виде, Олег Алексеевич?

– Ее одежда испорчена, а для женщин у меня ничего нет.

– Так, может быть, вы пока пойдете и купите ей что-нибудь? Какое-нибудь платье. – В голосе врача было столько укоризны, что Самойлов рассердился еще пуще. Однако сдержался и спросил:

– Как вы думаете, док, какой у нее размер? Пятьдесят второй?

– Сорок шестой, – ответил тот. – Впрочем, можем спросить у нее.

– Не надо. Вы не представляете, что будет. Когда она узнает, что я согласился на платье, велит прикупить мне еще тонну всякой дребедени. В довершение всего пошлет в аптеку за прокладками и тальком для подмышек. Нет, док, не надо спрашивать, я куплю на глаз.

Отправившись в магазин, он приобрел длинный старушечий сарафан коричневого цвета с красными цветочками, резиновые шлепанцы и самое откровенное нижнее белье, какое только нашлось в отделе. Довольный собой, он принес покупки в больницу и передал за ширму. Зашуршала бумага, потом наступило молчание. Самойлов ждал, когда она завизжит, но ничего такого не дождался.

– Я сделал ей укол и наложил лекарство на… укус, – сказал доктор. – Вы должны хорошо за ней ухаживать, Олег Алексеевич. Вот рецепт, купите в аптеке мазь. Когда будете менять повязку, прикладывайте мазь к ране. Ею же можете обрабатывать и царапины.

– И когда она заживет? – с подозрением спросил Самойлов. – Вся? Целиком?

– Давайте договоримся так. Я заеду к вам в коттедж послезавтра вечером, все равно еду мимо. Думаю, к тому времени можно будет сказать что-то определенное.

– Послезавтра?! – потрясенно переспросил тот.

– Попоите ее куриным бульоном. И следите за температурой. Кстати, как ее зовут?

Самойлов мрачно посмотрел на доктора и пожал плечами:

– Понятия не имею.

В этот момент Настя как раз появилась из-за ширмы. Самойлов самодовольно усмехнулся. Сарафан оказался слишком длинным, а шлепанцы слишком большими. Жаль, он не видел, как смотрится на ней нижнее белье. Однако, судя по всему, у него еще все впереди – ему придется менять ей повязки. С ума сойти!

– Как тебя зовут? – спросил он, когда они ехали обратно с мазью и засунутой в пакет курицей.

– Анастасия.

Самойлов долго думал, какое бы уничижительное прозвище образовать из Анастасии. Настька? Она сразу поймет, что он специально. Настюха? Слишком ласково. Настена? Это даже нежно. Настасья? Пожалуй, Настасья. Ни рыба, ни мясо.

Когда они приехали, Настя вылезла из машины и, глядя Самойлову в глаза, совершенно серьезно спросила:

– Я буду спать в сарае?

– Можешь занять диван, – процедил тот. – Конечно, если не боишься, что я снова буду тебя – как ты там выразилась? – домогаться.

– Послушай, у меня большие неприятности, – твердо сказала Настя. – Мне пока некуда идти. Ты совершишь благородный поступок, если предоставишь мне кров. Ненадолго.

– Конечно, предоставлю, – сердито ответил тот. – Иначе док настучит на меня в ментовку. Ты ведь этого и добивалась, верно?

Настя ничего не ответила, вошла в дом и спросила:

– Можно я полежу?

Видимо, ей и в самом деле было плохо. «Господи, она превратила меня в какого-то монстра!» – подумал Самойлов неприязненно и принялся мыть посуду.

– Я есть хочу, – неожиданно заявила Настя с дивана.

– Сейчас сварю курицу, – буркнул он.

– Я очень хочу, – пожаловалась та. Она сдерживала целое озеро слез. Это стало понятно даже такому бесчувственному чудовищу, как Самойлов.

– Могу сделать бутерброд, – рявкнул он. – Без масла.

Когда она наелась и заснула, свернувшись калачиком, он взял мобильный телефон и вышел на улицу. Прежде чем позвонить, ушел далеко за ограду, на луг. Не потому, что боялся ее разбудить. Просто не хотел, чтобы она слышала, о чем пойдет разговор.

Глава 13

После укола температура стремительно падала, Настя потела, и снился ей сон, похожий на явь. Будто она бегает по нескончаемым коридорам, а за ней охотится Купцов со своей винтовкой. И Люсин муж Петя тоже охотится за ней. В руке у него костыль, а лицо такое неприятное. Был в этом сне Ясюкевич с колючими усами. И шофер, который снял свой галстук и, соорудив из него петлю, шел на Настю с нехорошей улыбкой. А сыщик Никифоров бился в запертое окно и все что-то говорил ей, кричал. Настя силилась расслышать, что он пытается ей сказать. Она дергала раму изо всех сил. Дергала, дергала и проснулась.

Самойлов обернулся, потому что она вскрикнула и села в постели. Челка у нее стала дыбом, как растопыренная пятерня.

– Чего случилось? – спросил он, не желая признавать, что все это время беспокоился, как бы она не отдала концы. От заражения крови, например. А может, та такса была бешеная. Еще не хватало, чтобы после всего, что эта ведьма ему сделала, она еще и умерла у него на руках!

– Я вспомнила, что он сказал, – прохрипела мокрая как мышь Настя.

– Кто?

– Никифоров. Он сказал: «Старуха бы даже испугаться толком не смогла, разве она чего понимает в кассетах?»

– Я должен расценивать это как бред укушенной женщины? – вздернул брови Самойлов.

– Понимаете, у меня появилась версия. – Он молча смотрел на нее, ожидая продолжения. – Вы должны отвезти меня в город.

– Мы перешли на «ты», – напомнил Самойлов. Он чувствовал себя полным идиотом, потому что сварил ей курицу и еще приправил бульон петрушкой.

– Может быть, если ты отвезешь меня в город, – поправилась Настя, – все это закончится, и я съеду с твоего дивана.

– Может быть? – недовольно спросил тот. – Из-за может быть я должен тащиться в Москву? Ну уж нет. Я приехал сюда поработать и буду работать.

– Мне нечем тебе заплатить, – сказала Настя, глядя на него в упор.

Она спала в его боксерской майке с большим круглым вырезом и сейчас, взмокнув, была все равно что голой. Он окинул ее откровенно оценивающим взглядом и насмешливо согласился:

– Да уж. Тебе действительно нечем мне заплатить.

Она видела, что он всячески старается выказать свое отношение к ней. Так мелко для настоящего парня! Он ненавидел ее всего лишь за то, что она прыгнула под его машину.

– Ну, хорошо, – смилостивился Самойлов совершенно неожиданно. – Что мы будем делать в городе?

– Мне надо поговорить с одним человеком.

– Ага. А я вроде как буду шофер. Понятно.

– Я не могу тебе рассказать все. Это очень долго и… небезопасно.

– Док убьет меня, если я потащу тебя в Москву в этих шлепанцах.

– Ерунда, – заявила Настя. – У меня много обуви. Только сейчас она недоступна. И одежда тоже. И вообще вся моя жизнь.

– Надеюсь, ты собираешься что-нибудь сделать для того, чтобы все исправить? Давай, действуй, не будь нюней, не раскисай.

Насте очень хотелось раскиснуть хоть ненадолго, но Самойлов был для этого неподходящей компанией. Он повез ее в Москву и по дороге заставил-таки зайти в обувной магазин, где по собственному выбору купил жутко дорогие австрийские босоножки на шпильке. Даже старушечий сарафан сразу стал смотреться по-другому.

– Пусть только док попробует что-нибудь сказать, – пробормотал он, бросив шлепанцы в урну.

В машине Настя обдумывала версию, которая пришла ей в голову некоторое время назад. Проверить ее стоило непременно.

– Мне нужно позвонить, – сказала она, тайком любуясь босоножками.

– Возьми мой мобильный, – смилостивился Самойлов. – Тариф безлимитный, так что говори сколько хочешь, ты меня не разоришь.

С его точки зрения, это был верх благородства. Настя достала из сумочки записную книжку и набрала номер Никифорова.

– Привет, папочка! – поздоровалась она. И опрометчиво добавила: – Это девушка, которую вы чуть не убили своей машиной.

Самойлов страшно возбудился и спросил:

– Что? Еще один?!

Настя отмахнулась от него и продолжала говорить в трубку:

– Нет-нет, вы меня полностью удовлетворили!

– Вот, значит, что меня ждет, – пробормотал Самойлов.

– Я просто хотела уточнить, как фамилия того журналиста, который видел Маслова в гостинице. И номер его квартиры.

Никифоров ответил, и она поспешно нацарапала в записной книжке: «Николай Дергунов, квартира 37». Самойлов с любопытством скосил глаза.

– Веди машину! – прошипела Настя.

– Ты даже не знала, к кому едешь! – укоризненно заметил он, когда Настя попрощалась с сыщиком и вернула мобильный.

– Теперь знаю.

– Что грозит бедному Дергунову? – небрежно поинтересовался Самойлов. – Будешь подкарауливать его на тротуаре? Потом сиганешь под колеса и раскинешь лапки? Считаешь, что мужчина из чувства вины сделает для тебя что угодно?

– Конечно! – раздраженно ответила та. – Ты же везешь меня, куда я сказала.

Это было рискованное заявление, но придирки Самойлова безумно ей надоели. К счастью, они уже приехали на место. Время было подходящее – восемь вечера. Журналюга, как называл его сыщик, уже должен быть дома.

– Значит, ты идешь в квартиру тридцать семь? – уточнил Самойлов.

– Да. А ты жди меня здесь.

У Самойлова в ответ на это заявление дернулась щека, однако он ничего не сказал. Когда Настя вышла, сдал назад и приткнул «Жигули» возле палисадника, засаженного чахлыми кустами.

Дергунов оказался дома. Он открыл дверь после первого же звонка и молча уставился на гостью. Был он мал ростом, небрит, нечесан и хмур. Настя сразу поняла, что он один из тех людей, вокруг которых всегда пасмурно.

– Николай? – на всякий случай спросила она.

– Я, – развязно ответил тот. – Чего надо?

– Видеокассету.

– Какую видеокассету? – равнодушно спросил Дергунов.

– Вы знаете, какую, – повела бровями Настя. – Ту, которую вам передал Сева Маслов.

В лице журналиста ничто не дрогнуло, только глаза пробежали по Насте и уперлись в ее глаза.

– Зайдите. – Он неохотно отступил и, перед тем как захлопнуть дверь, выглянул на лестничную площадку.

– Я одна, – заверила его Настя. – Так как насчет кассеты?

– Да нет у меня никакой кассеты! – сердито ответил Дергунов.

– Зачем вы меня тогда позвали в квартиру?

– Затем, чтобы вы не орали на весь подъезд.

Настя молчала, Дергунов тоже молчал. Ситуация складывалась довольно странная.

– Вы вообще кто такая? – спросил наконец журналист.

– Никто. То есть я не власть и не бандитка. Я подруга Тани Масловой, Севиной жены. Сева Тане все рассказал, весь свой план.

– Какой такой план? – спросил Дергунов, но спросил как-то вяло, без нажима.

– Таня должна была сама прийти за этой кассетой, но она хотела как можно скорее увезти из города сына. Она очень боится.

Дергунов слушал, наклонив голову и глядя на гвоздик, вбитый в плинтус.

– Недавно в автокатастрофе погиб Севин друг, адвокат Мерлужин. Через несколько дней после его смерти Севе домой принесли видеокассету. Это Мерлужин просил передать, если с ним что-то случится. Сева посмотрел кассету, и ее содержание показалось ему таким важным, что он решил ее хорошенько спрятать. Он взял пустой «дипломат», запер его на ключ, а ключ засунул в коробку с кошачьим кормом. Коробку наутро отдал соседке. А в ту ночь он с пустым «дипломатом» и кассетой за пазухой появился у вас на пороге. Просто спустился на первый этаж.

Дергунов перенес тяжесть своего тела с одной ноги на другую, но взгляда от гвоздика не оторвал.

– Итак, – продолжала Настя, – он отдал кассету вам и попросил подержать ее у себя. А сам с запертым «дипломатом» отправился в гостиницу. Поднялся на третий этаж и оставил «дипломат» в коридоре. Из гостиницы вышел с пустыми руками. Таким образом он пытался запутать возможных наблюдателей. Если бы за ним следили, то подумали бы, что он передал кассету одному из постояльцев. В гостинице их сотни – попробуй всех проверь!

На следующий день Севу застрелили, – закончила Настя. – Когда вы узнали о его смерти, вы просмотрели кассету и сильно испугались.

– Да, – сказал Дергунов и вскинул голову. – Я сильно испугался. Я лично влезать в подобное дело не хочу. Я не знаю, почему Сева оставил кассету именно мне. Я не занимаюсь криминалом.

Настя едва сдерживала себя, так ей хотелось получить эту кассету в руки. Она тоже боялась, и еще посильнее, чем Дергунов, потому что уже влезла в это дело по самые уши, и теперь надо было как-то вылезать. По крайней мере, ей хотелось вылезти.

– Сева оставил кассету вам потому, что только вы, как журналист, могли понять ее ценность.

– Ценность! – презрительно повторил тот. – Чем она ценна? Тем, что Маслов заплатил за нее жизнью?

– Его убили не из-за кассеты, про нее никто не знает. Кроме вас, Тани и меня.

– А что Таня-то будет с ней делать?

– Думаю, если спросить Таню, – честно ответила Настя, – она предпочтет ее сжечь. Мужа не вернешь, но она хочет сохранить свою жизнь и жизнь Коли.

Дергунов повернулся и вышел из коридора. Через минуту появился снова, неся в руке черную коробку. Он весь покрылся потом, как будто бы это была бомба, готовая взорваться в любую секунду.

– Я рассчитываю, что вы никому и никогда не назовете мое имя, – отчеканил он, протягивая Насте кассету.

Она молча приняла ее и засунула в сумочку. Тщательно застегнула «молнию» и подняла голову.

– Обещаю, что никому про вас не расскажу.

Дергунов обошел ее и, ни слова не говоря, открыл дверь. Настя кивнула и, не попрощавшись, ступила за порог. Дверь захлопнулась. Теперь пришел ее черед покрываться потом. Господи, у нее в руках разгадка! Скорее бы добраться до видеомагнитофона! Интересно, есть у Самойлова в коттедже видеомагнитофон? Она не успела ознакомиться с его интерьером.

Настя вышла на улицу и вдохнула полной грудью. Самойлов неподалеку копался в багажнике своих «Жигулей». Прямо возле подъезда стояла задрипанная серая «Волга» с проржавевшим днищем и открытой задней дверцей. Когда Настя проходила мимо нее, сзади кто-то взял ее за локоть. Она удивленно обернулась и в ту же секунду очутилась лицом к лицу с шофером из «КЛС».

– Молчи, – произнес он и тихонько ткнул ей в живот чем-то острым.

Настя медленно опустила глаза и увидела, что это нож – с коротким, страшно заточенным лезвием.

– Садись в машину, – велел шофер и медленно, почти нежно провел лезвием по ее талии.

Настя так испугалась, что как-то сразу разучилась пользоваться легкими. Она стала задыхаться, раскрыла рот, делая короткие судорожные вдохи, пытаясь вобрать в себя живительный воздух, но воздух не шел, отказывался идти внутрь. Шофер положил руку ей на затылок и сильно нажал. Настя согнулась, ее толкнули в спину, и она повалилась на заднее сиденье «Волги», попав в чьи-то сильные и нелюбезные руки.

– Тихо, душечка, – сказали ей в ухо.

Перед Настей мелькнуло незнакомое лицо, почти такое же, как у шофера, – спокойное и холодное.

Самое ужасное, что вокруг было полно людей, они все так же шли по своим делам, словно ничего не происходило. И Самойлов стоял буквально в двух шагах. Что он забыл там, в своем багажнике? Неужели он не видел, что с ней сделали?!

Через секунду выяснилось, что Самойлов видел. Он поднял голову, захлопнул багажник и эластичной походкой направился к «Волге». В руках у него была бейсбольная бита.

Шофер еще не завел мотор. Он обернулся, чтобы переброситься с напарником несколькими словами, поэтому увидел Самойлова слишком поздно. Однако все же успел заблокировать дверцы и поднять стекло.

Дальше все было как во сне. Самойлов молча подошел, коротко размахнулся и ударил битой по стеклу. Раздался звон, шофер припал к рулю и закрыл голову руками. В него брызнули осколки. Тут же в разбитое окно влетел каменный кулак, и голова шофера некрасиво дернулась. Он упал вправо, на свободное сиденье.

Тип, который держал Настю, отчаянно завозился рядом и извлек откуда-то из-под себя пистолет. Несмотря на то, что перед ее глазами плыл красный туман, Настя рванулась к нему и буквально упала на оружие. Рука Самойлова тем временем выдернула кнопку блокировки дверей. Он рванул дверцу на себя и ударил еще раз. Раздался вскрик, и поверженное тело свалилось на Настю. Она закричала, и тут Самойлов, который уже обошел машину, потащил ее на улицу. Она мертвой хваткой вцепилась в сумочку.

Насте казалось, что она умирает – легкие все еще не работали, она задыхалась. Двор вокруг них вымер, словно перед началом грозы. Все попрятались, кто куда.

Самойлов швырнул Настю на переднее сиденье «Жигулей», на заднее бросил биту, прыгнул за руль и тут же стартовал. Он не смотрел ни на Настю, ни в зеркальце заднего вида, только давил на газ и вращал руль, совершая поворот за поворотом. Через пятнадцать минут бешеной гонки завел автомобиль на большую стоянку и только тут заговорил:

– Ну что? Твой неожиданный визит того стоил?

Настя усиленно закивала головой. Губы у нее посерели, а вокруг рта образовался голубой ободок. Ей по-прежнему остро не хватало воздуха.

– Машину придется бросить. Идти можешь?

– Могу, – выдавила она из себя. – Мне нужен видеомагнитофон.

– Приглядела новый эротический фильм?

– У меня важная видеозапись.

– Где это – у тебя?

– У меня в сумочке.

– Ну, сама посуди: где я тебе сейчас возьму видеомагнитофон? – воззвал к ее здравому смыслу Самойлов.

– А у тебя что, нет?

– В коттедже нет.

– А в квартире?

Самойлов остановился и прищурил глаза:

– Теперь ты все поворачиваешь так, чтобы попасть ко мне домой. Чует мое сердце – ты аферистка. И стоит запустить тебя в квартиру, как тотчас же появятся твои дружки. Скажут, что я тебя сначала переехал машиной, потом изнасиловал и за это должен им много-много денег.

– У меня нет дружков, – вяло ответила Настя. Дышать стало легче, зато перестало слушаться тело. – У меня вообще никого нет.

– Ну, тут ты, девушка, сама виновата, – с неожиданной злостью сказал Самойлов.

Она хотела спросить, что он имеет в виду, но передумала.

– А если ты отвезешь меня к себе в коттедж, а потом сгоняешь за магнитофоном? – предложила она.

– Ага. И за телевизором. Знаешь что?

– Что?

Настя посмотрела ему в лицо и увидела, что он борется с искушением бросить ее прямо здесь и прямо сейчас. Поиграв желваками, он сказал:

– Ладно, проехали. Так чего ты от меня хочешь?

– Видеомагнитофон, – упрямо повторила Настя.

– Хорошо, – процедил он. – Только у меня условие: я тоже посмотрю эту пленку.

– Не думаю, что тебе понравится, – заявила она, понимая, что выбора все равно нет.

Самойлов отвернулся и поднял руку.

* * *

– Ты на месте?

– Да.

– Где их наблюдатель?

– В поле моего зрения.

– Ты их слышал?

– Слышал. Девица раздобыла какую-то ценную видеозапись.

– Отлично. И куда отправилась?

– Самойлов повез ее домой.

– Отлично. Подожди. Как домой? К ней домой?

– К себе домой.

– А! В общем, так. Их надо разбить – Самойлова и девицу. Разъединить. Сегодня пусть все идет как идет, а завтра парня отсеките. Девица должна остаться одна. С кассетой или без нее, но одна.

– Принято.

– Конец связи.

* * *

Сначала на экране ничего не было – серые полосы по черному фону. Настя напряженно смотрела на них, зажав ладони между колен и наклонив тело вперед. Самойлов сидел по правую руку от нее в расслабленной позе.

– Надо было сначала принять душ, – сказал он, раздумывая, не содержит ли вся кассета такие вот полосы.

В это время экран мигнул, и на нем появился Макар Мерлужин. Он посмотрел в камеру и суетливо обтер рот ладонью. Потом приблизил лицо к зрителям и сказал:

– Сева! Я должен по-быстрому все рассказать. Я так вляпался, ты себе не представляешь! Теперь раздумываю, что лучше: удариться в бега или пойти куда следует. Только боюсь, в обоих случаях меня того… уберут.

Он схватил кухонное полотенце и вытер лоб. Судя по всему, он находился у себя дома и разговаривал с камерой, пристроенной на столе.

– Ты, Сева, о моей главной проблеме давно знаешь. Я имею в виду Любочку. В ее головке кое-что застряло. Не то, что нужно. В последние полгода она совсем с катушек слетела. Стала неразборчива в связах, «травку» нюхала. И развестись с ней нельзя было – она со злости могла пустить мою жизнь под откос. Я ведь, Сева, чтоб ты знал, уже года два, как беру клиентов частным порядком, без ведома начальства. То есть нарушаю корпоративную этику. Любочка могла сделать так, чтобы босс меня из фирмы выкинул и профессиональную репутацию мою навеки загубил.

В общем, как-то раз, случайно, зашел у меня разговор о… моей проблеме с одним особым клиентом. И он сказал, что все легко решается. За деньги. Понимаешь? Будто бы есть специалисты высокого класса, и никто никогда ничего не узнает. Он дал мне контактный телефон. Сказал, что этот номер рассчитан на один звонок. Я позвонил, и мне просто сказали, как передать деньги.

Макар отвлекся, налил из-под крана воды в стакан и, громко глотая, выпил. На несколько секунд приложил стакан ко лбу и снова наклонился к камере.

– А потом что-то на меня нашло. Какое-то наваждение. Я перестал спать и есть. Я не мог работать. Все думал – как они это сделают? Когда? Будет ли ей больно? Не то чтобы я хотел увидеть… В общем, я стал за ней следить, за Любочкой. Но они, видимо, тоже следили за ней, готовились. И они… они засекли меня.

Макар уткнулся носом в полотенце и на некоторое время замолчал. Настя покосилась на Самойлова – тот выпрямился и теперь шарил рукой по дивану в поисках сигарет. Макар между тем оторвался от полотенца и поднял заплаканное лицо.

– Ох, как я испугался, Сева! Как испугался! Меня на улице взяли, засунули в машину и куда-то привезли. Не то в лабораторию, не то в больницу. Они пристегнули меня к креслу и стали задавать вопросы. Я боялся, что они начнут меня пытать, и все рассказал, как на духу. Я вообще не чаял, что меня отпустят. Но они отпустили, а потом… Потом я узнал, что Любочка умерла.

И теперь, Сева, я чувствую, что надо мной сгущаются тучи. И не понимаю, отчего это. Если бы они хотели убить меня, то вряд ли выпустили бы на свободу, правда? Раз я уже был у них в руках? Ведь так?

Вопрос был риторическим, потому что, останься Сева жив, он все равно не смог бы ответить.

– А они как будто бы, наоборот, доверяли мне. И вот еще что, Сева. Пока я болтался в этой лаборатории или больнице, кое-что подслушал и подсмотрел. И подумал: дай-ка я подстрахуюсь. На всякий случай. Вдруг со мной что? А у тебя в руках хоть какая-то вещь, чтобы торговаться. Ты ведь поторгуешься за меня, Сева, а?

Теперь информация. Двенадцатого числа, в среду, по маршруту Москва – Нижний Новгород – Москва с Речного вокзала отправляется теплоход. Среди туристов будет некая Наталья Кратова. Это жена небезызвестного Семена Кратова. Ну, ты знаешь: он сейчас в политику полез. Как он начинал – история темная. Но теперь об этом никто не вспоминает. Кроме его жены. У жены на Кратова есть какой-то компромат. Он бы с ней уже сто раз развелся, а она не пускает. Не то сильно любит, не то не хочет менять социальный статус. И компроматом этим его шантажирует. Ну, почти все, как у меня с Любочкой.

Последнее время у них с Семеном страшная напряженка началась. Он обратился к киллерам и отправил ее в турпоездку, чтобы быть подальше от событий. Я сам слышал, как эти типы разговаривали об убийстве. Сказали, подготовят специально для Натальи Кратовой «операцию на воде». Утопят, наверное. И за самоубийство выдадут. Им почему-то важно, чтобы все это не в Москве случилось. Наверное, они уже кого-то таким же образом убрали, а слишом часто один и тот же прием применять в одном месте боятся. На Петровке все-таки головы сидят, а не горшки.

Наверное, они для того, чтобы Любочку убить, тоже операцию разрабатывали. Не знаю, как они это делали, Сева. Любочка предсмертное письмо оставила. Длинное такое, подробное. Для чего? Как она его написала? И буквы такие ровные, красивые. Если бы ее заставляли, она бы так не смогла написать, это ведь ясно, да?

В общем, Сева, вот все, что я хотел тебе сказать. Только еще одно. У этих типов, которые меня допрашивали, на рубашках были вышиты буквы – «КЛС». Не знаю, что это означает. А когда меня отпустили и я приехал в загородный дом, соседка сказала, что рано утром ко мне приезжали какие-то типы на автобусе с надписью «КЛС». Вероятно, это какая-то фирма. Но я ничего не смог выяснить. Впрочем, мне было не до этого.

Я пленку, Сева, оставлю одному мужику, он мне услугу должен. Он не знает ничего, так, проходной персонаж, можешь на нем не циклиться. Если я эту пленку у него лично в оговоренный срок не заберу, он тебе ее принесет. Раз ты ее смотришь, значит, Сева, что-то неладно со мной. Ты займись этим, хорошо? Может, больницу эту поискать или лабораторию? Вдруг они меня опять туда забрали?

Макар исчез так же внезапно, как и появился, и по экрану снова побежали черные полосы.

Самойлов поднял пульт и вытянул вперед руку. Экран погас.

– Ну? – спросил он. – И каким боком тебя это касается?

– Я кое-что видела, – потерянно ответила Настя. – Я видела, как микроавтобус фирмы подъехал к даче Макара Мерлужина. Оттуда вышли люди в комбинезонах и вошли в дом. Это я – та самая соседка.

– И? – напряженно спросил Самойлов. – Что эти типы делали в доме у Мерлужиных?

– Они начали обыскивать Любочкину спальню. Они делали это так тщательно! И все были в перчатках. Кажется, они заметили, что я на них смотрю. Послали одного типа проверить. Но я сделала вид, что сплю.

Настя слегка приврала и поэтому покраснела. Самойлов не обратил на ее смущение никакого внимания, задумчиво сказав:

– Видимо, в ее вещах было что-то, что могло их скомпрометировать.

– Видимо, – согласилась Настя. – Я Макару рассказала про это.

– А он?

– Испугался. Заверил, что все нормально, и свернул разговор.

– Но ты все не могла успокоиться из-за обыска и решила вывести «КЛС» на чистую воду! – с едва уловимой насмешкой в голосе произнес Самойлов.

– Вовсе не из-за обыска. Я встретила Любочку накануне ее гибели. Она ужинала в ресторане с тем самым психологом, о котором говорил Макар. Его фамилия Ясюкевич.

– Откуда ты узнала фамилию?

– Ко мне случайно попала его визитная карточка.

– Случайно?

– Ну… Я вела разведдействия, – неопределенно сказала Настя. – А потом со мной начали происходить всякие странные вещи.

– Например? – С тех пор как Настя получила на руки видеокассету, Самойлов как будто немного смягчился.

– Вот посмотри на меня, – призвала его Настя и, поднявшись на ноги, развела руки в стороны, как бы предлагая обозреть себя со всех сторон. – Как я тебе? Не красотка, верно?

Самойлов молчал, уставившись куда-то ей в живот неподвижным крокодильим взглядом. Она приняла его молчание за согласие и с воодушевлением продолжала:

– И вдруг совершенно неожиданно ко мне начинаются клеиться потрясающие мужики. И уж поверь мне: раз я говорю потрясающие, значит – потрясающие.

– Ясное дело! Каждая юбка считает себя великим экспертом по мужчинам, – съязвил Самойлов.

– А что тебя так задевает? – удивилась Настя и тут же нахмурилась: – Не знаю, зачем я тебе вообще все это рассказываю.

– Затем, что у тебя нет денег, тебе негде ночевать, а я поддался примитивному шантажу и выполняю все твои прихоти.

– Ну, если ты считаешь прихотью попытку спасти свою жизнь…

– Ладно. Давай, рассказывай, каким образом потрясающие мужики связаны с угрозой твоей жизни? – раздраженно перебил ее Самойлов. – Опасная пленка попала к тебе в руки только сегодня. До этого ты ничем не располагала. Ах да! Видела психолога в ресторане. Уверяю тебя, на суде это не будет считаться уликой. Психолог не должен был сильно расстроиться.

– Он не разрешил Любочке зайти со мной в туалет! – выпалила Настя.

– Скажет, что не мог на нее насмотреться.

– Забыла сказать: еще я побывала в офисе фирмы «КЛС».

– Похвальный порыв, – одобрил Самойлов. – И что ты там узнала?

– Узнала, что Ясюкевич – тот самый психолог – собирается научить одного типа по фамилии Аврунин, как проводить «операцию на воде».

– Что? – удивился тот. – Значит, ты в курсе, что это за операция?

– В том-то и дело, что нет! Я до сих пор не знаю всех тонкостей. Каким-то образом эти гады убеждают женщин писать предсмертные письма, а потом убивают их.

– Может быть, гипноз? – предположил Самойлов. – Подавление воли?

– Гипнозом занимался второй потрясающий мужик, которого ко мне подослали.

– Что значит – подослали?

– То и значит. Скажи, вот какая тебе женщина нравится больше всего на свете? – спросила Настя.

– Ты ее не знаешь.

– Да нет, я имею в виду что-нибудь общечеловеческое. Джина Лоллобриджида, или Николь Кидман, или Ольга Кабо, например?

– Фанни Ардан.

– Ага, – тут же «запротоколировала» Настя. – Она такая же дикая и такой же черной масти, как ты.

– Что значит – дикая?

– В ней много жизни, энергии, секса…

Самойлов тут же приободрился и спросил:

– Ты хотела что-то сказать по поводу женщины, которая мне нравится.

– Да, точно. Представь: сидишь ты в своем коттедже, листаешь словари, и вдруг стучат в дверь. Ты открываешь, а там – Фанни Ардан. Ну, или почти Фанни. Женщина, очень на нее похожая, отчего у тебя просто дрожь по спине. И вот эта Фанни рассказывает тебе, как она у тебя очутилась – вполне приемлемая версия, надо сказать. А потом начинаются чудеса. Она ластится к тебе, садится на коленки, обещает любить до гроба. Заметь – ни с того ни с сего.

– Ну и что? – непонимающе уставился на нее Самойлов.

– Как – ну и что? Ты разве не удивишься такому повороту событий?

– А почему я должен удивляться?

– Потому что ты не Дэвид Духовны! – рассердилась Настя. – И даже, смею тебя заверить, не Джордж Клуни! Ты гораздо страшнее.

– Мерси.

– Будем реалистами, мон шер. Даже если ты классный парень, ей надо узнать тебя поближе, чтобы влюбиться, не так ли?

– Ты сама сказала: во мне много энергии, секса…

– Фу, ну ладно. Одна Фанни Ардан – пусть. Пусть она ошалела от твоей энергии. Но четыре Фанни подряд! Это как? Причем раньше они что-то за тобой по улицам не бегали, за штаны не хватали.

– Хоть убей, не пойму, что ты хочешь сказать.

– То, что кто-то начал подсылать ко мне шикарных мужиков. Как только я забраковывала одного, тут же появлялся следующий. Вероятно, мне на телефон поставили прослушку. И как только я описывала своей подруге внешность мужчины, который мог бы мне понравиться, он материализовывался, словно фантом из бороды Хоттабыча. Думаю, меня таким образом пытались контролировать. И, конечно, это дело рук какого-то мужика.

– Аргументы?

– Так плохо думать о женщине может только мужик.

– Ну, что такого он думал, когда подсылал этих типов?

– Что, как только в поле зрения женщины с примитивной внешностью появляется красивый кавалер, у нее слетает крыша. Красавец тут же становится ее любовником. Ну, а для любовника эта кочерыжка сделает все, что тот от нее потребует. Все расскажет, всем поделится…

– Кочерыжка – это, стало быть, ты? – на всякий случай уточнил Самойлов.

– Это просто образное сравнение.

– Ты где-то подцепила комплекс неполноценности. Кстати, ты так и не уточнила: сколько всего было красавцев?

– Трое. Ой, что я говорю? Если считать Юхани, то четверо. Впрочем, он был не то, чтобы красавец…

– Юхани? – недоверчиво переспросил Самойлов. – Похоже на кличку чего-то пушистого.

– Он не был пушистым, а был самой настоящей гадиной. Я думала, он финн, а он оказался вшивой подделкой.

– Выходит, ты сразу почуяла чей-то злой умысел в появлении всех этих шикарных парней?

– Точно. С ними вообще-то было много мороки. Один меня загипнотизировал, наговорил всяких глупостей и скрылся в трубе. Я почти сразу его разоблачила. У него оказалась слабая легенда. Второй – на самом деле он был первым – убежал прямо из моей постели. Я пыталась его найти, а оказалось, что он не живет там, куда водил меня знакомиться с мамой. А живет там совсем другой тип, который подрался с третьим красавчиком… Потом они вообще стали ходить парами…

– Остановись! – призвал Самойлов. – Оставим эту тему, она пустая. Лучше расскажи, как случилось, что ты ударилась в бега.

– Это неприятное воспоминание, – скривилась Настя. – Я напросилась к Ясюкевичу домой, чтобы покопаться в его письменном столе. Конечно, предлог был совсем другой. Я сказала, что мне нужна психологическая поддержка, и все такое…

– Как же он клюнул на такую кочерыжку, как ты? – равнодушно спросил Самойлов, пристраивая пепельницу на коленку и закуривая.

– Черт его знает! Тем не менее он посадил меня в машину и повез домой.

– И как ты выкрутилась? Ты ведь выкрутилась? – вскинул он на нее глаза.

– Ну конечно! Я убежала, но мне не удалось положить на место папку, которую я просматривала. Когда он это обнаружил, поднял тревогу. Как-то очень быстро люди из «КЛС» меня вычислили. Разве я могла подумать, что у них вдруг окажутся в руках мои фотографии? И столько убийц в распоряжении? Может, они связаны со спецслужбами?

– Может, – кивнул Самойлов. – Расскажи, что было дальше.

– Дальше я отправилась к тому типу, о котором прочитала в этой папке, – к Медведовскому. Я думала, его собираются убить. Были все признаки. А он оказался с ними заодно. Вернее, как я теперь понимаю, он сейчас в таком же положении, что и Макар. Он – клиент. Пока я в его кабинете растекалась мыслью по древу, он позвонил типам из «КЛС». Они приехали во главе с Ясюкевичем и принялись ловить меня по всему офисному зданию. Перекрыли входы и выходы.

– Как же ты оттуда выбралась?

– Это долгая история…

– Нет, ну мне интересно.

– Разделась до пояса и вышла, – гордо ответила Настя. – Нестандартный ход. Все смотрели на мое тело и забыли про лицо.

– И я еще удивляюсь, что ты бросилась под колеса моих «Жигулей»! – пробормотал Самойлов.

– Я побежала к своей машине, но там меня ждали. Ждали меня у дома подруги, у дома бывшего жениха, у дома маминой подруги… Вот так я и стала бродяжкой.

Самойлов затушил сигарету и сказал:

– Я уже знаю так много, что мне даже как-то не по себе. Я теперь как будто бы с тобой заодно.

Насте очень хотелось, чтобы он был с ней заодно. Он совершенно точно перестал смотреть на нее волком и, кроме того, защитил ее, когда возникла необходимость. Да что там: он бился за нее не на жизнь, а насмерть! Настя не сомневалась, что, попади она в руки Ясюкевича, ей точно пришел бы каюк.

– Кстати, сегодня двенадцатое число, – сообщила Настя.

– Уже тринадцатое. Третий час ночи.

– Вчера теплоход с Наташей Кратовой на борту отправился к Нижнему Новгороду.

– Ты хочешь догнать теплоход?

– Почему бы и нет? Можно позвонить на Речной вокзал и узнать, где у них будут остановки. Добраться туда по суше и поговорить с Наташей. Предупредить ее. Или вообще снять с теплохода от греха подальше. Вдруг, если у них провалится загадочная «операция на воде», они убьют ее примитивным образом? Вот хорошо бы схватить их за руку!

– Нереально, – покачал головой Самойлов. – Чтобы схватить за руку, нужно плыть на том же теплоходе. Мы уже не плывем.

– Но Наташу в любом случае надо спасти. Это наш гражданский и человеческий доллг.

– Давай позвоним в милицию, – предложил Самойлов.

– Тогда я за свою шкуру не дам и ломаного гроша. «КЛС» представила все так, будто я психически нездорова и сбежала из клиники. Я сама слышала, что милиционеры получили ориентировки. Меня ловят.

– Что ж, значит, надо спасать Наташу Кратову своими силами. Кстати, у тебя нет температуры? – Он поднялся и положил руку ей на лоб. – Подожди, так я не понимаю. Надо губами.

Он взял ее за плечи, притянул к себе и приложил губы ко лбу. Долго не отпускал. Настя стояла неподвижно и дышала ему в пуговицу на рубашке, размышляя о том, почему некрасивые мужчины нравятся ей гораздо больше, чем все остальные.

– Температуры нет, – сообщил Самойлов странным голосом. – А как там поживает мой укус?

– Совсем не болит, – поспешно заверила его Настя. – Извини, что я при докторе на тебя наехала.

– Ты защищалась.

Было удивительно приятно, что он сменил гнев на милость. На какую-то минуту Настя вдруг испытала чувство защищенности. Оно было непривычным, словно чужое платье, взятое напрокат. Краешком сознания Настя понимала, что его скоро придется вернуть.

– Как ты думаешь, меня поймают? – будничным тоном спросила она.

Самойлов тут же отпустил ее и повалился на диван, закинув руки за голову.

– Если не будешь высовываться, то нет.

– А Наташа Кратова? Если я поеду наперерез теплоходу, будет считаться, что я высовываюсь?

– Естественно. Поэтому я поеду с тобой. – Настя хотела возразить, но он быстро добавил: – У тебя все равно нет денег на дорогу. И я обещал доку, что в пятницу покажу ему твой заживший румяный зад.

Он дождался, пока она выйдет из душа, и велел ложиться в маленькой комнате. Достал из шкафа постельное белье, вышел и плотно прикрыл дверь. Настя поглядела ему в спину и тут же заснула, едва успев закрыть глаза.

Проснулась она оттого, что Самойлов ходил по комнате и довольно громко произносил какие-то фразы. Она постаралась сосредоточиться.

– Мы можем перехватить теплоход в Угличе. Он там долго стоит, мы вполне успеем.

– Это ты со мной разговариваешь? – спросила Настя, моргая. У нее были сонные розовые щеки, а одно ухо, с той стороны, где она прижималась к подушке, сделалось ярко-малиновым.

Прежде чем войти, Самойлов стучал в дверь, но она не отзывалась, тогда он испугался, что вдруг ее там нет, – и вошел. Настя спала на правом боку, нелепо остриженная и, несмотря на пережитые события, свежая и спокойная. От нее пахло его собственным шампунем и еще чем-то неуловимо-нежным.

Самойлов позвал ее, но она не желала просыпаться. Тогда он протянул руку, чтобы потрясти ее за плечо, но почему-то не посмел дотронуться и насупился. Стоять и смотреть, как она спит, было нелепо, да и неудобно. Поэтому он принялся рассказывать, что успел узнать. От звука его голоса она и проснулась.

– Машину я заправил и уже подогнал к подъезду, с ней все в порядке, – вещал Самойлов. – Если мы хотим успеть, то должны выехать прямо сейчас. Можешь устроиться на заднем сиденье и досыпать. Завтрак я сложил в сумку.

Глаза Насти неожиданно увлажнились, и второе ухо отчего-то тоже стало малиновым.

– Я тебе так благодарна, – тихо сказала она.

– Это ты молодец! Ведь надо соображать, под какую машину прыгать, – заявил Самойлов. – Я пойду, а ты одевайся.

Она стояла у подъезда и ждала, пока он уложит сумку. Посмотрев на нее краем глаза, он понял, что ее одежда совсем не подходит для поездки. А уж обувь тем более. И что на него нашло тогда в магазине? Он просто сумасшедший. Сумасшедший, разучившийся контролировать собственные эмоции.

Настя не захотела спать на заднем сиденье. Она достала карту и расстелила у себя на коленях, чтобы подсказывать Самойлову, как правильно ехать.

Утро только занималось, и, выбравшись из Москвы, «Жигули» помчались по шоссе, точно снаряд, наведенный на цель. Видеокассета с рассказом Макара Мерлужина лежала в сумке на заднем сиденье.

Они некоторое время перекидывались фразами, словно подлаживаясь к дороге, потом стали обсуждать все, что узнали во время просмотра кассеты. Сегодня Самойлов гораздо настойчивее расспрашивал Настю обо всем, что с ней случилось за последние дни. Как будто бы раньше он делал это по обязанности, а теперь в нем пробудился подлинный интерес.

– Почему ты не уехала в Финляндию? – небрежно поинтересовался он. – Когда почувствовала опасность, я имею в виду?

– Что толку? – Настя пожала плечами. – Жену Медведовского утопили в Италии. Правда, никакого самоубийства не организовывали. На этот раз сработали под несчастный случай.

– А почему ты не вышла замуж? – неожиданно спросил он.

– Когда? – опешила Настя. – Когда почувствовала опасность?

– Да нет, вообще. Почему ты не замужем?

– А ты почему не женат?

– Я был. Два раза. У меня есть дети. Ну так как?

Настя не нашлась, что сказать. Сама толком не знала, почему так получилось, что она до сих пор одна.

– У меня работа неподходящая, – наконец, заключила Настя. – С утра до ночи я пылюсь в бухгалтерии. А там одни тетки. Мне не с кем даже пофлиртовать, не то что замуж выйти.

– Для флирта работникам даются выходные дни, – не отставал Самойлов.

– Видимо, у меня не только работа, но и характер неподходящий, – вздохнула Настя.

– Уже горячее, – одобрил тот.

– Вообще-то у меня был жених, но я сейчас думаю, как хорошо, что дело не дошло до брака.

– Почему?

– Он меня раздражал. Меня вообще раздражает большинство мужчин, – она покосилась на Самойлова. – Они золотыми буквами вписали себя в лучшую половину человечества и с тех пор активно вырождаются.

Самойлов хмыкнул. «Непонятно, сколько он спал, – подумала Настя. – Успел все узнать про теплоход, собрал сумку, съездил за машиной и еще побрился».

На самом деле Самойлов вообще не спал, но он к этому привык и чувствовал себя не хуже, чем обычно.

Они ехали и ехали, километры уносились назад, в серый пасмурный день, и вдоль шоссе стояли дома – бесконечное множество.

– Господи, сколько же на земле людей! – неожиданно сказала Настя.

Самойлов метнул на нее быстрый взгляд и добавил:

– И всем хочется счастья.

Глава 14

Теплоход лежал в темной воде и терпеливо дожидался пассажиров, как старый мудрый пес отлучившихся хозяев. От него исходил особый металлический запах, наводящий на мысль о путешествиях и просторах, раскинувшихся там, за поворотом реки. Настя первой взбежала на борт, почувствовав под ногами гулкую пустоту.

– Все ушли на экскурсию, смотреть «Дивную» церковь, – сообщил ей один из членов команды, вышедший навстречу.

– Я из Москвы приехала, – начала Настя, и тот сразу посуровел:

– Родственница?

– Чья? – не поняла Настя.

– Да так. Я думал – родственница. У нас женщина утонула.

У Насти подогнулись колени, и она некрасиво плюхнулась на одну из скамеек, расставленных вдоль палубы.

– Она записку оставила, – как будто оправдываясь, сказал мужчина. Глаза у него были больные. – Сама за борт прыгнула. Даже не знаем, где точно это случилось. Ее по всей реке теперь ищут. Наташей звали. Говорят, у нее двое детей-школьников.

– Перестаньте, – зло прервала его Настя, и он обиженно замолчал.

Она вытерла рукой влажный лоб и пригладила волосы. Несмотря на близость реки, казалось, что на этой палубе жарче, чем в Москве. Солнце так и липло к воде и ко всему, что плавало в ней.

– Все остальные туристы, говорите, осматривают сейчас «Дивную» церковь? – равнодушно спросила Настя. – А далеко она?

Мужчина объяснил, как найти церковь, и Настя заторопилась. Поджидавший на берегу Самойлов все понял по ее лицу.

– Опоздали? – коротко спросил он, сморщившись, как от кислого.

– Наташа оставила предсмертную записку, – дрожащим голосом ответила Настя. – Поедем к церкви, туристы сейчас там. Хочу посмотреть, не узнаю ли я случайно кого-нибудь из них.

Молча двинулись к машине. Капот раскалился, до него было не дотронуться, а внутри оказалось невыносимо душно. Самойлов рванул с места так, словно хотел загнать внутрь «Жигулей» весь имеющийся в Угличе ветер. Настя некоторое время крепилась, а потом ткнулась носом в колени и заплакала:

– Это я виновата! Надо было звонить в милицию, чтобы связались с теплоходом. Надо было кричать, что женщину хотят убить! Какой ужас, Олег!

Она впервые назвала Самойлова по имени, а он впервые испытал острый приступ жалости к ней.

– Ничего, – произнес он и неловко похлопал ее по плечу. – Это не ты виновата. Ты не убиваешь людей, Настя.

Приезжие цепочками обвивались вокруг «Дивной» церкви, задирали головы вверх и вполуха слушали женщину-гида, которая выводила свою соловьиную песнь, не особенно заботясь о том, внимают ей или нет.

– Узнаешь кого-нибудь? – спросил Самойлов, останавливаясь поодаль.

– Узнаю, – процедила Настя.

Взгляд ее уперся в круглую, словно сковорода, лысину поросенка-Аврунина. На лысине рос легкий пушок, который игриво шевелил ветер. Настя достал из сумки расческу с круглой ручкой и, тихо подойдя сзади, ткнула ею Аврунину в бок. Наклонилась и тихо сказала:

– Стой, сволочь, не рыпайся.

Аврунин дернулся и поднял испуганную мордочку. Он был совсем не похож на серийного убийцу. Самое большее, на что тянула его физиономия, – это на мелкую кражу в супермаркете.

– Подними рыло и посмотри на меня, – процедила Настя.

Аврунин послушался и осторожно вывернул шею. Он был такой маленький, что смотрел на Настю снизу и видел только ее подбородок. Настя наклонилась ниже и спросила:

– Узнаешь?

Он открыл розовый ротик и издал некий неопределенный звук.

– Что ж ты такой беспамятный, Аврунин! Я вот тебя везде узнаю. Ну, вспоминай, вспоминай! Тебе наверняка дали мою фотографию.

Аврунин кивнул и мелко-мелко затрясся. Настя еще глубже воткнула расческу в складки сала поверх ремня и наклонилась к его уху:

– А ведь я за тобой особо слежу, Аврунин. Я, конечно, не видела, как ты убиваешь, но дам суду такие показания, что прокурор пальчики оближет. Я тебя, Аврунин, закидаю косвенными уликами по самую макушку. Помнишь, как ты в «Садах Семирамиды» обрабатывал Ингу Харузину? Помнишь, да? – удовлетворенно констатировала она, почувствовав вибрацию. – Помнишь, Инга услышала шорох, ты поднял шишку и швырнул ее за деревья? Вижу, что хорошо помнишь. Так это я там стояла, Аврунин. Стояла и слушала.

– Вы меня с кем-то путаете, – пискнул тот, шевельнув торсом. Он смотрел на Настю собачьими глазами. И даже готов был извиниться, если бы это принесло ему какую-нибудь пользу.

– Передай своему боссу, – сказала Настя, – что его предприятие закрывается. Навсегда. А сам он отправляется в ад.

Она отделилась от него, трясясь от ярости, и быстро пошла к островку деревьев, под кронами которых прятался от солнца Самойлов. Аврунин остался стоять в той же позе, не смея шевельнуться, хотя Насте было все равно, обернется он или нет. Самойлов наблюдал за тем, как она на ходу пытается взять себя в руки, и подумал, что, пожалуй, он рад, что она сунулась под колеса именно его «Жигулей», а не какого-нибудь другого человека. Другого мужчины.

– Что теперь делать? – спросила Настя, когда они снова оказались на забитом машинами шоссе. – Если я пойду в милицию, мне вряд ли кто поверит. Ясюкевич и компания наверняка подготовили липовые документы. По ним я считаюсь неполноценным членом общества. Они поймают меня, и я стану почетной пациенткой психиатрической больницы, где мне зачистят мозги в считанные недели.

С другой стороны, если я не пойду в милицию, то останусь один на один с целой бандой киллеров. Не могу же я прятаться от них вечно? Значит, наша встреча неминуема, а финал предсказуем.

– Не драматизируй, – бросил Самойлов. – Приедем и спокойно во всем разберемся. Не думаю, что Ясюкевич такой большой авторитет, чтобы по одному его заявлению за тобой гонялась вся милиция. Кроме того, в милиции не идиоты сидят! С чего они будут совершенно нормальную женщину передавать в психушку?

– А если Ясюкевич кого-нибудь из них купит? Разве не бывает таких случаев? – насела на него Настя.

– Бывает, конечно. Но почему ты считаешь, что с тобой должно произойти самое плохое?

– Уверяю тебя, ничего хорошего со мной тоже не произойдет.

– Оказывается, ты пессимистка! – укорил ее Самойлов. – А ведь сначала такой не показалась. Готова была даже здоровьем рисковать, лишь бы не пропасть окончательно. И ведь нашла выход. Конечно, я его не одобряю…

– А я ведь даже не знаю, кто за всем этим стоит! – с неожиданной злостью воскликнула Настя. – Кому принадлежит эта киллерская контора?

Самойлов заколебался, но потом неохотно заявил:

– Пока ты спала, я это выяснил. – Настя вскинула голову, и он равнодушно пожал плечами: – Подобные вещи узнают у хакеров. Если есть кто знакомый.

– У тебя есть?

– Есть.

Самойлов достал откуда-то из-под сиденья свернутую в четыре раза компьютерную распечатку. Настя выхватила ее и поспешно развернула.

– Геннадий Витальевич Ерасов, – вслух прочла она. – Так вот как тебя зовут, дружок! Смотри-ка, ты довольно молод, судя по году рождения. Столько еще можешь дел натворить… – Она повернулась к Самойлову и спросила: – А почему у него три адреса?

– Богат, – коротко ответил тот.

Настя, не спрашивая разрешения, убрала компьютерную распечатку в свою сумочку.

– Как же так? – потерянно спросила она. – Про этого типа все известно. Кто он, что он, чем занимается. И он живет себе припеваючи. Охотится на людей и даже, наверное, находит это волнующим. Мне кажется, иметь такой, с позволения сказать, бизнес может только человек с глубоко травмированной психикой.

– Напрасно ты думаешь, что всем известно, чем он занимается. Если бы было известно, его лавочку уже давно бы прикрыли. Конечно, у нас беспредел, но пока что киллерским конторам не раздают лицензий на отстрел граждан.

Настя некоторое время задумчиво смотрела в окно, затем предложила:

– Давай я поведу. Тебе надо поспать.

– Нет, сначала ты поспи, я потом.

Он не будил ее до самой Москвы, и Настя вынырнула из душного сна совершенно разбитая. Машина стояла возле большого супермаркета, в двух шагах от дома, где жил Самойлов.

– Мы почти на месте, – обернулся и доложил он. – Сейчас закупим провизию и запремся в квартире. Будем вырабатывать стратегический план.

Заметив, что она ни чуточки не воодушевилась, добавил:

– Тебе должно быть передо мной неудобно, потому что ты втянула законопослушного гражданина, то есть меня, в скверную историю.

– Мне неудобно.

Настя вылезла из машины и стала осторожно разминать конечности.

– Я слежалась, как старое пальто, – пожаловалась она.

– Хочешь, я сам сбегаю в магазин? – предложил он. – Оставайся. Придешь немного в себя.

– Ладно, – кивнула Настя, и Самойлов оставил ключ в замке зажигания.

Настя стояла и смотрела, как он идет, энергично шагая по широкому пандусу. И тут что-то ее обеспокоило. Она не сразу поняла – что. А когда поняла, ничего сделать уже было нельзя.

К Самойлову с двух сторон двигались люди. Они вынырнули невесть откуда, словно их надуло ветром. Четверо ничем не выделяющихся из толпы мужчин, по двое с каждой стороны.

Он тоже заметил их слишком поздно. Настя видела, как они взяли его в «коробочку» и стали теснить назад, на дорогу, куда уже подкатил низкий темный автомобиль. Он даже не остановился – только притормозил.

Самойлов обернулся назад, к Насте, и крикнул:

– Беги! Уезжай!

Он предлагал ей бросить его. Он требовал практически невозможного. Ей понадобились несколько секунд и вся ее сила воли, чтобы решиться. Проклиная все на свете, она таки забралась на водительское место и, суетясь, путаясь, начала разворачиваться, слепо тычась в чужие бамперы.

Ей некогда было смотреть, что происходит сзади. Только выезжая со стоянки, она обернулась и увидела, что темного автомобиля нет возле магазина. И Самойлова тоже нет. Странно, что за ней никто не гнался, хотя она была вся как на ладони.

Настя остановила «Жигули» на обочине и стиснула руль. Она опять осталась одна. Конечно, кое-что изменилось. Теперь у нее есть кассета – все-таки вещественное доказательство. В ее жизни появился Самойлов, как бы она к этому ни относилась. И еще. Теперь она знала имя своего врага.

* * *

Настя загнала «Жигули» на большую стоянку и заглушила мотор. По городу ездить больше нельзя. Уже поздно, ее в любой момент может остановить милиция, и тогда она снова будет уязвима – без прав, без денег и без надежды выбраться из передряги целой и невредимой. И вытащить Самойлова.

Она стала думать о Самойлове, и все у нее мешалось в кашу. Как их выследили? И, главное, кто? Если бы это был Ерасов, то он, конечно, велел бы забрать и Настю. Впрочем, возможно, типы, которые напали на него, Настю не видели? Или она все-таки им не нужна? Настя терялась в догадках. Через некоторое время она решила, что это происки «КЛС». В самом деле: до тех пор, пока Олег не связался с ней, ему ничто не угрожало. Значит, причина в ней. А у нее один враг – «КЛС» во главе с Ерасовым.

«Наверное, дело было так, – неожиданно догадалась Настя. – Самойлов обратился к хакерам с просьбой найти сведения о Ерасове. Хакеров быстро вычислили, пришли к ним и потребовали сказать, для кого информация. Хакеры дали имя и адрес Самойлова. Когда типы из «КЛС» явились к нему домой, мы с ним уже ехали в Углич. Тогда Ерасов решил оставить засаду – в квартире и возле магазина. Наверное, они точно знали, где Самойлов отоваривается. Небось рылись в его помойном ведре и нашли там фирменные пакеты супермаркета.

«Одну женщину из-за меня уже убили, – тоскливо подумала Настя. – Теперь ни за что ни про что достанется Самойлову». Она всем сердцем надеялась, что он жив. Может быть, его захватили в качестве приманки? Для нее.

Насте очень хотелось переложить на кого-нибудь бремя, которое совершенно неожиданно пало на ее плечи. Ах, как права была Люся, когда призывала ее выйти из игры, пока не поздно. Вот теперь уже точно поздно. Самое ужасное, что у нее нет выбора. Она просто не может бездействовать.

Перво-наперво она решила обследовать «Жигули». Вдруг у Самойлова есть что-то, что может пригодиться? Настя принялась за дело и не пропустила ни одного квадратного сантиметра площади.

Находки были потрясающими. Во-первых, пять стодолларовых купюр, втиснутые в коробочку из-под лекарства и засунутые в аптечку. Во-вторых, мобильный телефон. Но самое главное – пистолет. Настя ничего не понимала в оружии. Настолько, что даже не могла проверить, заряжен он или нет. Впрочем, даже если бы она точно знала, что он не заряжен, все равно воспользовалась бы им в качестве орудия устрашения.

Устрашать она собиралась Ерасова. Она не задавала себе вопрос, сможет ли до него добраться? Она спрашивала себя: как? Как до него добраться? Как встретиться один на один с главой фирмы, которая занимается заказными убийствами? Жизненный опыт ничего ей не подсказывал. Здесь требовался опыт другого рода, а его-то как раз и не было. Настя стала вспоминать фильмы и книги подходящего жанра, но не преуспела. В них одни группировки боролись против других группировок. Она не знала ни одной.

Тогда она решила опираться на логику и действовать в соответствии с ней. Сначала следует выяснить, по какому из трех указанных в распечатке адресов реально проживает Ерасов? Или он постоянно перемещается из одной квартиры в другую? Заодно нужно посмотреть, что у него за охрана, как он проводит свободное время и появляется ли в офисе своей фирмы. В общем, за Ерасовым надо понаблюдать. Причем сделать это незаметно.

Настя подремала несколько часов, потом начала составлять конкретный план действий. Прежде всего – поменять деньги. И не так, как она сделала это в прошлый раз! Потом зайти в магазин и купить удобную одежду и обувь. Заниматься слежкой на таких каблуках и в сарафане, который оборачивается вокруг лодыжек, совершенно немыслимо. Если придется убегать, ее догонит даже ребенок. Еще что-то требовалось сделать с волосами. В тот раз она погорячилась. Надо же было постричься так коротко! Теперь ей светит только головной убор или парик.

Когда первые автомобили начали трогаться с места, развозя своих хозяев по служебным кабинетам, «Жигули» незаметно влились в общий поток. Сейчас нельзя ничем выделяться, нужно двигаться в толпе, слиться с ней.

Доллары Настя всегда меняла в отделениях Сбербанка, и на этот раз не изменила себе. Правда, в кошелек положила не все, а только две сотенные купюры. Остальное богатство сунула в эластичный гольф, который привязала морским узлом к бретельке бюстгальтера. Такой способ хранения сокровищ она подсмотрела у одной ушлой старухи. Тогда он показался ей страшно смешным, и она с удовольствием рассказывала о «сейфе» своим знакомым. Но вот настали и для нее черные времена.

Перед окошком обменного пункта стояли три человека. Настя пристроилась в хвост очереди и прижала к себе сумочку с такой силой, словно собиралась навсегда вдавить ее в живот. Неожиданно кто-то тронул ее за локоть. Она резко обернулась и увидела перед собой тощего юношу с жидкими усиками.

– Девушка! – начал он, но Настя его не дослушала.

– Уйди, гадина! – воскликнула она, наступая на него грудью. – Не подходи ко мне! Чтобы через минуту духу твоего здесь не было!

Юноша отступил. Его острый кадык нервно забегал по тощей шее. Девушка, менявшая деньги, возилась и возилась. Мужчина, стоявший впереди, несколько раз вздохнул, переступил с ноги на ногу, потом повертел головой по сторонам и обернулся к Насте.

– Послушайте, – обратился он к ней и наткнулся на полный ненависти взгляд.

– Пошел к черту! – тихо сказала Настя.

Проходивший мимо мужик в учительских очках укоризненно заметил:

– Дама! Вы же в общественном месте!

– И ты пошел к черту, – накинулась на него Настя.

Тут она увидела, что молодой человек с усиками не ушел, а топчется неподалеку, бросая на нее косые взгляды. Настя согнула палец и поманила его к себе. Тот быстро подошел, словно ждал приглашения.

– Если сейчас же не испаришься, я тебя сдам органам, – пообещала Настя, понизив голос.

– Но за что?

– Рожа мне твоя не нравится, вот за что.

– Но мне надо доллары поменять!

– Десятками? – ехидно спросила та.

В это время к ним ленивой походкой подошел охранник.

– Что случилось? – спросил он, засунув большие пальцы за ремень.

– Что случилось, что случилось? – напала на него Настя. – У вас тут мошенники по банку разгуливают, а вы глазами хлопаете. Вот аферист в чистом виде.

– Ваши документы, – потребовал охранник.

– Вы не имеете права проверять у меня документы! – возмутился молодой человек.

– Значит, сейчас я вызову милицию. Она-то имеет такое право.

– Почему вы ко мне прицепились? – рассердился молодой человек.

Настя краем уха слушала перебранку. Тут как раз подошла ее очередь обменивать деньги. Она обменяла и вышла из банка с чувством глубокого удовлетворения. Позади нее все еще кричали и ссорились.

Следующим пунктом программы был вещевой рынок. Здесь она приобрела джинсы, футболку, кроссовки и забавную панаму, похожую на шляпку поганки. На всякий случай она решила купить парик. И купила – глубокого каштанового цвета, с крутыми локонами, падающими на плечи. Парик был большой, а Настино лицо – маленькое. В нем она походила на школьницу, которая собирается попробовать себя на панели.

– Так, – сказала она самой себе, засунув руку под парик и почесав лоб, – теперь надо поесть и двигать на первую квартиру Ерасова.

Она подбадривала себя тем, что дело сдвинулось с мертвой точки, и старалась не думать о том, где сейчас Самойлов и что с ним.

Оставив «Жигули» на соседней улице, Настя достала из «бардачка» сигареты и гуляющей походкой обошла вокруг дома. Дом был новый, улучшенной планировки, внизу сидел консьерж и не пускал внутрь посторонних.

Настя завернула в сквер, разбитый напротив, и, присев на скамейку, лениво обозрела фасад. На втором этаже женщина средних лет мыла окна. Она расставила на подоконнике бутылочки с чистящими средствами и энергично работала тряпкой. Настя подумала: а вдруг это прислуга Ерасова? Судя по всему, у него непременно должна быть прислуга. В самом деле, шутка ли – три квартиры? Даже если в двух из них не жить, надо же вытирать пыль и проветривать. Сам он наверняка этим не занимается. Для таких вещей нанимаются специальные люди.

Настя торопливо поднялась и, дойдя до ближайшего магазина, купила большую коробку конфет. Вернулась к дому и, войдя в подъезд, подала коробку консьержу.

– В четвертую квартиру, Ерасову, – сказала она, убрав из голоса всякие интонации. Пусть консьерж думает, что она обычный курьер, что она устала от беготни по городу, и ей нет дела до того, что и кому она привозит.

У нее все получилось так, как надо. Консьерж кивнул и принял коробку. Потом постоял, подождал, пока она выйдет. Настя отошла в сторону и стала следить за мойщицей окон. Некоторое время наверху ничего не происходило. Потом движение тряпки замедлилось, и женщина повернула голову, поглядев внутрь квартиры. Положила тряпку на подоконник и отошла. Через пару минут вернулась с коробкой конфет в руках. Повертела ее, наклонилась и положила куда-то, вероятно, на стол. После чего снова принялась за работу.

«Так и есть, – подумала Настя. – Это его экономка!» С экономкой непременно следовало вступить в контакт. Если получится – завязать отношения. Конечно, дама могла оказаться излишне бдительной. Но попытка, как говорится, не пытка.

Настя сбегала к машине, сняла парик и водрузила на нос очки. Как вступить в контакт с экономкой? И как нужно выглядеть, чтобы внушить ей доверие?

Женщина вышла из подъезда только в пять часов вечера. Голодная Настя, которая все это время боялась уйти со своего поста, последовала за ней, урча животом. Прежде чем соваться к объекту, необходимо понять, что у него за характер. Хотя бы в общих чертах.

«Какой длинный и тернистый путь к цели!» – подумала Настя. Она очень надеялась, что экономка окажется обычной женщиной, со всеми присущими ей слабостями. Что ее не дрессировали и не запугивали. Только в этом случае она может завязать новое знакомство.

«Вдруг она клептоманка? – мечтала Настя, входя вслед за экономкой в магазин и виляя между полками с продуктами. – Вот бы мне удалось поймать ее за руку! Тогда бы она у меня не отвертелась! Я бы смогла задать ей любые вопросы о Ерасове!» Мечтам ее не суждено было сбыться: экономка расплатилась за каждую покупку и с двумя сумками направилась к остановке троллейбуса. Настя обрадовалась, что не пришлось бросать машину и спускаться в подземку.

Троллейбус укатил аж за метро «Речной вокзал». Здесь экономка сошла и, резво шагая, скрылась в подъезде типовой пятиэтажки, глядящей окнами на шоссе. Настя вбежала следом, чтобы заметить номер квартиры. Потом стала придумывать, как выкурить экономку из дому или, наоборот, попасть к ней. В голову лезли дикие вещи, вроде инсценировки налета с применением оружия.

Можно, конечно, позвонить в дверь и сказать, что она переписывает население. Но что, если запуганное население в лице экономки потребует у Насти документы? Настя слышала, будто переписчиков снабдили кучей бумаг, призванных доказать их государственный статус.

В конце концов она решила сделать ставку на простую человеческую алчность. Легкие деньги – тот самый соблазн, против которого не сможет устоять ни одна, даже самая верная экономка.

Настя заперла машину и решительно шагнула на тротуар.

– Кто там? – в лучших отечественных традициях спросили из-за двери.

– Я из фирмы «Арктур косметик», – нежным голоском пропела Настя. На самом деле она чувствовала себя серым волком. А хозяйка выступала в роли сразу всех семерых козлят.

– Я ничего не покупаю, – поспешно ответила та.

– Да я ничего и не продаю! – не менее поспешно отозвалась Настя. – Мы всего лишь проводим анкетирование. Можете немного подработать. Деньги я плачу сразу. За сущую ерунду!

Дверь приоткрылась на ширину любопытствующей физиономии. На вид экономке было лет пятьдесят. Она завивала волосы щипцами, о чем свидетельствовали паленые концы, и чрезмерно увлекалась косметикой.

– А сколько платите?

– Триста рублей за пятьдесят вопросов, – сымпровизировала Настя.

– А что надо делать? – не отставала та.

– Да просто отвечать, и все! – широко улыбнулась Настя.

– А какие вопросы? – Это уже было отступление. Экономка сдавала одну позицию за другой.

– Ерундовые. Чем мажете лицо на ночь, сколько рублей в месяц тратите на мыло, и тому подобное.

– А вы одна?

– Как пальма в пустыне.

– И сразу заплатите?

– Деньги вот. – Настя показала триста рублей. В тот же миг крепость пала.

– Может быть, мы на кухне? – спросила экономка, взволнованно стуча шлепанцами по паркету.

Настя согласилась «работать» на кухне, где проглотила предложенный кусок пирога и выпила чашку чая.

– Целый день крутишься, – пожаловалась она, объясняя свой зверский аппетит, – и просто не успеваешь позаботиться о себе. И к тому же едва сводишь концы с концами.

Это было очень правильное замечание. Оно нашло отклик в чувствительном сердце трудящейся женщины.

– Кстати, как вас зовут? – спросила Настя, от фонаря назвавшаяся Надей Кузнецовой.

– Фая. То есть Фаина, – застенчиво призналась экономка. – А вам моя фамилия нужна?

– Да нет, – махнула ручкой Настя и достала из сумочки блокнот. – Вы интересуете фирму не как личность, а как потребитель товаров.

После десятка сумбурных вопросов и не менее сумбурных ответов анкетирование зашло в тупик. Настя решительно не знала, что еще спрашивать, поэтому отвлеклась от расспросов и искусно втянула Фаину в беседу на общие темы. «А я, оказывается, жутко коварная женщина! – со страхом подумала про себя Настя. – Вот так живешь и не подозреваешь, что ты способен лгать, изворачиваться, жить под чужим именем и не испытывать при этом никаких угрызений совести».

– А вы знаете, что до недавнего времени я работала няней в одной состоятельной семье? – «призналась» она, рассчитывая, что, если посплетничает о воображаемых хозяевах, Фаина, в свою очередь, расскажет что-нибудь о своих.

Задача была не из легких, однако у Насти все получилось. Экономка откликнулась на доброе слово и принялась болтать с таким воодушевлением и с такой быстротой, будто у нее где-то под языком была вмонтирована батарейка. Настя была счастлива.

Часа через полтора она выкатилась на улицу, обогатившись потрясающей информацией. Если бы Ерасов об этом узнал, он отстрелил бы Фаине ее паленую голову. Во-первых, она выболтала, что большую часть времени Геннадий Витальевич проводит в своем коттедже неподалеку от МКАД. А две городские квартиры – не более, чем вложенный капитал. Фаина имела доступ ко всем трем жилищам и давно изучила привычки хозяина.

Жемчужиной ее болтовни стал рассказ о молодой женщине, которую раз в неделю доставляют к боссу домой в шикарном красном автомобиле.

– Она артистка, – доверительно сообщила Фаина, и ее вытаращенные мушиные глазки выплеснули наружу порцию зависти. – Шофер подъезжает за ней к театру в субботу вечером. А в воскресенье увозит. Хозяин очень ценит эти свидания. Никогда не назначает на выходные деловых встреч. А она-то, она-то, Диана, является к нему все время то в одном образе, то в другом. Один раз переоделась индуской, нарисовала красную точку на лбу и глаза подвела до ушей. Настоящая артистка! Наверное, его это развлекает, потому он за нее так держится. Мужчины, они ведь очень быстро начинают скучать! – со знанием дела добавила она.

– А эта Диана – настоящая артистка? Известная? – с загоревшимися глазами спросила Настя.

– Играла Зою в сериале «Месть без пощады». Знаете?

– Конечно! – с чувством воскликнула Настя, которая после незабвенной «Дикой Розы» не смотрела ничего длиннее двух серий. – Диана… Диана… Как же ее?

– Раткевич, – подсказала бестолковая Фаина.

– Раткевич, конечно! – обрадовалась Настя. – Кажется, она в Театре Маяковского играет.

– Нет, в театре-студии, – поправила та. – Недалеко от Трубной площади. Там еще над входом лампочки разноцветные мигают. Я один раз ходила ее смотреть, мне ведь интересно!

– Ну, и как она? – заинтересовалась Настя.

Фаина немного подумала, потом с одобрением заметила:

– Фигуристая.

«Судьба показывает мне тропинку, – думала Настя, подъезжая к Трубной площади. – Надо только осторожно шагать, чтобы не оступиться и не сломать шею». Совокупный мировой опыт доказывал, что именно с помощью женщины можно добраться до любого мужчины. Даже такого опасного, как Ерасов. Женщина – это его ахиллесова пята.

Настя пока еще плохо представляла себе, каким образом можно использовать Диану Раткевич. Для размышлений у нее есть сутки. Сегодня пятница. Значит, завтра после спектакля за девушкой приедет автомобиль ее любовника. Интересно, он посылает одного шофера или есть еще телохранитель? С другой стороны, зачем ей телохранитель, если остальные шесть дней в неделю она живет жизнью рядовой российской актрисы?

Как бы то ни было, а на Диану Раткевич стоило посмотреть. Настя довольно быстро нашла то, что искала. «АБВ» – мигали над входом разноцветные лампочки. А ниже шло более пространно: Театр-студия Андрея Актиненко.

Настя не знала, кто такой Андрей Актиненко, и никогда не слышала о его театре-студии. Теперь у нее появился повод ознакомиться с репертуаром и тщательно изучить афиши. Поскольку времени было вагон, а ночевать все равно предстояло в машине, Настя купила билет на вечерний спектакль. Как следовало из программки, Диана Раткевич исполняла в нем роль цыганки.

Когда она появилась на сцене, Настя едва не присвистнула. Это было тело! Оно просто вопило о том, что создано для любви и нечеловеческой страсти. Такое тело даже жаль растрачивать на повседневные нужды. Его надо обожать, поклоняться ему, служить ему беззаветно. Черные волосы, бесподобные зубы, высокая, словно накачанная воздухом грудь, талия и бедра, похожие на перевернутую рюмку, – все было свежим, живым, настоящим. Ног под длинным платьем Настя не разглядела, но можно поспорить на последнюю рубаху, что они выточены господом как полагается.

Сам спектакль напоминал бред сумасшедшего. Когда сумасшедший бредил, он при этом находился в глубокой тоске. У тех немногих зрителей, которые сидели в первых рядах, от зевоты выворачивало скулы. Одна Настя честно старалась уловить смысл происходящего на сцене, так как уже решила, что встретится с Дианой под видом журналистки. Должна же у них быть хоть какая-то тема для обсуждения! К тому же ей не привыкать.

Спектакль окончился, и под вежливые аплодисменты публики актеры удалились за кулисы. Настя тоже решила пойти за кулисы. Никто не пресек этот ее порыв, никто не окликнул, не спросил, что ей нужно. Нравы здесь царили самые вольные. К молоденькой актриске тотчас же закатились два молодых человека с бутылкой шампанского. Они тоже просочились сюда из зрительного зала.

Попасть в интересующую Настю гримерку было пустячным делом. Мысль о том, что о ней кто-нибудь что-нибудь напишет, показалась Диане Раткевич по-настоящему волнующей. Она заинтересовалась до такой степени, что пригласила Настю к себе, даже не сняв костюма. Та важно сообщила, что ведет театральную рубрику в журнале «Московский сезон», и во второй раз за сегодняшний день представилась Надей Кузнецовой. Журнала такого и на свете не было, и Настя, из которой без затруднений вылетело это название, почувствовала себя лгуньей экстра-класса. Надо же: она уже врет, не задумываясь!

Настя устроилась на крохотном диванчике возле зеркала, Диана села напротив и с удовольствием принялась повествовать о своей жизни. Настя знала, что надо не перебивать, а кивать. Она кивала и кивала, пока не стала клевать носом. Диана тем временем так увлеклась подробностями собственной биографии, что даже не обратила внимания на то, что журналистка ничего не записывает.

– И напоследок личный вопрос, – встряла наконец в ее монолог Настя. – Почему столь привлекательная женщина не замужем?

– Ну… Возможно, – Диана повела плечом, – возможно, скоро мне сделают предложение.

– У вас есть жених?

– Просто любимый мужчина. Он – необыкновенный.

– Красивый? – с неподдельным любопытством спросила Настя.

– Очень!

«Вот черт! – расстроилась Настя. – Ерасов красивый!» Внезапно ей в голову пришла безумная мысль, которая отразилась на ее лице неподдельным испугом.

– Скажите, он блондин? – жестко спросила она. – Узколицый, с голубыми глазами?

– Шатен, – ответила Диана, и Настя от облегчения едва не свалилась под стул.

Она-то подумала: вдруг это Мистер Вселенная! Хотя вряд ли большой босс отправился бы обрабатывать Настю. Он не занимается мелочовкой. Для этого у него есть армия исполнителей.

Однако теперь, когда речь зашла о Ерасове, о ее враге, надо вытащить из Дианы все, что возможно.

– Он романтик? – привязалась к ней Настя.

Задавая этот вопрос, она рассчитывала, что Диана вспомнит о субботних свиданиях и выдаст какую-нибудь занимательную подробность.

– Он встречает вас после спектакля с цветами?

Видимо, цветами ее не баловали, поэтому ответ слегка запоздал:

– Он присылает за мной машину с шофером, – поспешила похвастаться Диана. – Мы едем в прекрасный загородный дом, садимся за низкий столик возле камина…

«В такую жару? – подумала Настя. – Вероятно, богатые сначала охлаждают своих любовниц при помощи кондиционера, а потом согревают их у камина. В самом деле: надо же как-то использовать все, что они купили».

– Чудесный романтический ужин при свечах…

Диана пошла вываливать на Настину голову все, что казалось ей достойным пера. Настя кивала, мысленно отбрасывая все эти розовые слюни, как пустую породу.

– Скажите, как можно с вами созвониться? – поинтересовалась она, когда поток красноречия Дианы иссяк.

– Звоните мне на мобильный! – Актриса достала из сумочки блокнот с отрывными листочками и нацарапала на нем номер. – Всегда к вашим услугам. Не отвечаю, только если нахожусь в постели или на сцене.

Прощаясь с ней, Настя сказала:

– Если у меня возникнут какие-то вопросы, я еще загляну завтра. Вы ведь не возражаете?

Диана не возражала. Визит журналистки из неведомого «Московского сезона» поднял ей настроение, и, уходя, Настя слышала, как та напевает: «Пусть в твои окна смотрит беспечный розовый ве-е-ечер…»

В сущности, вариант развития событий был только один. Вывести за скобки Диану Раткевич, переодеться в ее платье, прикрыв лицо какой-нибудь шляпкой или вуалью, и, как ни в чем не бывало, выйти из театра. Сесть в машину, ухитрившись не выдать себя шоферу, войти в особняк Ерасова и там, в каминной, наставить на него пистолет. Потребовать, чтобы немедленно привели Самойлова. И когда его приведут, передать ему оружие. Уж он-то будет знать, что делать дальше!

«Все это страшно смахивает на водевиль, – мрачно размышляла Настя, завернув в китайское кафе, где она рассчитывала задешево наесться сладкой свинины и обожаемых ею маринованных грибов. – Единственное, на что остается уповать, так это на эффект ожидаемости события. Шофер ждет, что из театра появится именно Диана Раткевич. Поэтому он не будет особо присматриваться к тому, кто оттуда выйдет на самом деле».

Теперь предстояло обдумать, каким образом убрать с места действия саму Диану. Ничего особо затейливого в голову не приходило. Ударить по голове и связать? Дать ей подышать хлороформом и оставить в шкафу в гримерке? Но где взять хлороформ? Может быть, его продают в аптеке, но как Настя объяснит, для чего он ей нужен, если вдруг окажется, что купить его без рецепта нельзя? Продавцы в аптеках бывают такими настырными в расспросах!

Нет, лучше всего вызвать Диану куда-нибудь сразу после спектакля. Придется изобрести какую-нибудь особенную гадость, чтобы она убежала, не заботясь о том, как предупредить любовника об изменившихся планах. Сказать, допустим, что у нее в квартире прорвало трубу и вода уже залила весь дом. Отлично, как раз то, что надо. Ей будет не до звонков Ерасову.

У Насти оставалось достаточно времени, чтобы в подробностях представить себе, как все будет происходить. Самыми яркими рисовались ей первые сцены с переодеванием. Самыми туманными – картины пребывания в каминной Ерасова и ужин при свечах. Нет, конечно, до ужина дело не дойдет. Как только они останутся наедине, она тотчас же достанет ствол и скажет, что желает видеть Самойлова.

«А что, если Самойлова уже нет в живых? – шевельнулся в груди у Насти маленький червячок, который, оказывается, все это время точил ее сердце. – Что, если я потребую привести его, а приводить будет некого? И охрана Ерасова отберет у меня пистолет, потому что я не сумею им воспользоваться?»

Насте не хотелось об этом думать, но она решила, что в ее положении лучше все-таки быть реалисткой. Да, конечно, ее план вполне может провалиться. Или вмешается судьба, и все пойдет не так, как она задумала. «Нет, на один пистолет полагаться нельзя, – решила она. – Кроме него, при мне должно быть еще какое-то оружие».

Утро субботы она потратила на то, чтобы должным образом экипироваться. В хозяйственном магазине купила массу полезных вещей. Например, маленькую отвертку – ею можно выколоть Ерасову глаз. Еще отвес на длинной прочной леске – им можно Ерасова задушить. И крошечный распылитель, который она до краев наполнила ацетоном. Если в нужный момент брызнуть им в рот, парализует не только органы речи, но и мозг. У Насти был детский опыт. Она точно знала, что при удачном попадании ацетона на язык человек надолго утрачивает координацию движений и принимается скакать, как рехнувшаяся макака.

Лишь после того, как все было приготовлено, Настя поехала за МКАД отыскивать загородный дом Ерасова. Она должна там все осмотреть. Нужно отлично ориентироваться на местности, ведь этим вечером случиться может что угодно! Кроме того, если им с Самойловым придется уходить, у них под рукой должно быть верное средство передвижения.

Жилище Ерасова отыскать не составило труда. Он обосновался в коттеджном поселке на сто домов в особняке с номером пять. «Это хорошо, что почти с краю, – думала Настя, пряча «Жигули» в лесочке, куда привела ее старая колея. – Можно быстро смыться. Особенно если кого-нибудь из нас ранят».

Возвращаться в Москву пришлось на попутке. Она сразу велела везти себя на Трубную, где принялась мерить шагами бульвар, точно это была ее гостиная. За час до начала операции Настя так разволновалась, что почувствовала тошноту. «Может, выпить таблеточку валиума? – подумала она. – Одна таблеточка сильно не расслабит, зато я успокоюсь и не буду трястись, как осина». Валиум она еще вчера выудила из аптечки Самойлова и переложила в свою сумочку.

Спектакль начинался в семь и заканчивался в половине десятого. «На поклоны особо рассчитывать нечего, – прикинула Настя. – Значит, в девять тридцать пять Диана уже должна быть в своей гримерке. Не думаю, что шофер приезжает за ней именно в это время. Ей ведь нужно снять грим, переодеться, привести себя в порядок перед встречей с любимым.

Конечно, если сообщить Диане по телефону, что у нее дома потоп, она воспользуется любым транспортом, чтобы как можно быстрее добраться до квартиры. Если в этот момент ей подвернется под руку автомобиль с шофером Ерасова, она помчится на нем. И тогда весь план провалится. Нет, Диана должна выйти из театра как можно раньше. Позвоню ей в девять тридцать две».

Настя подошла к служебному входу и спряталась за углом. В одной руке она держала мобильный телефон, а другую поднесла к глазам, чтобы следить за стрелкой часов. Как только сравнялось девять тридцать две, она решила – пора! И тут телефон издал тихий, умирающий писк. На дисплее появилась надпись: «Просьба зарядить батарею». Еще один писк – и трубка отключилась. Настя смотрела на нее, не веря своим глазам. Потом на ватных ногах вышла из-за угла и огляделась по сторонам.

Ближайший телефон-автомат торчал возле продуктового магазина. Настя нащупала в кармашке сумочки телефонную карту и, глубоко вдохнув, бросилась бежать. Операция не должна сорваться! Не должна! У самой Насти никогда не было мобильного телефона, поэтому она и не подумала о том, что аппарат может внезапно отрубиться.

Под стеклянным колпаком уличного телефона-автомата стоял парень в турецком спортивном костюме, с гладко выбритой башкой. Настю он заприметил еще издали и сразу оценил ее разгон, поэтому заблаговременно повесил трубку и отступил в сторону.

– Чего, пожар? – сочувственно спросил он, когда Настя дорвалась до аппарата.

– Наоборот! – крикнула она, не в силах с лету восстановить дыхание. – Наводнение!

То, что она так сильно запыхалась, сыграло ей на руку. Когда Диана услышала ее предсмертные хрипы и неразборчивые вопли, то сразу же прониклась серьезностью момента.

– Соседей! Затопили! В квартире все плавает! С балкона льется! Караул! Кошмар! Катастрофа!

«Надеюсь, я успею перехватить ее еще в гримерке, – подумала Настя. – Мне ведь надо переодеться в ее тряпки! А что, если Диана бросится спасать свое добро прямо в театральном костюме, на который я так рассчитываю?»

Она не пробежала еще и половины дистанции, когда случилось ужасное. В конце улицы показался красный автомобиль. Он вполне подходил под данное экономкой Фаей определение «шикарный». Именно на таком шофер Ерасова возил Диану Раткевич к своему боссу.

«Все пропало! – в отчаянии подумала Настя. – Сейчас эти двое столкнутся, и мой план рассыплется, точно карточный домик». Этого нельзя было допустить. Поэтому вместо того, чтобы затормозить у театра, Настя полетела дальше, разогнавшись, словно торпеда. Пока красный автомобиль мирно стоял перед светофором, Настя шла на мировой рекорд по бегу на короткие дистанции.

Она успела. Зеленый еще только-только загорелся. Автомобиль плавно тронулся с места, и тут она выскочила прямо на дорогу и принялась размахивать руками у себя над головой. За рулем сидел жгучий брюнет, похожий на испанца, и смотрел на нее во все глаза. Ему отлично подошло бы имя Фернандо или что-нибудь в этом роде. Он смотрел, а Настя скакала.

Наконец шоферу зрелище надоело, и он попытался забрать вправо, чтобы объехать неожиданное препятствие. Настя обернулась назад и увидела, что Диана сбегает по ступенькам служебного входа и бросается на шоссе ловить попутку. Невооруженным глазом было видно, что она потеряла голову. Итак, надо выгадать еще только пару минут.

Чтобы не дать красному автомобилю улизнуть, Настя тоже подалась вправо и храбро легла ему под колеса. Шофер рассердился и вылез из машины. Настя лежала на спине, запрокинув голову, и наблюдала за тем, как Диана Раткевич садится в сильно потрепанную «Волгу» и захлопывает за собой дверцу.

– Ну, и что это значит? – спросил предполагаемый Фернандо, уперев руки в джинсовые бока.

Валяться на асфальте больше не было надобности, поэтому Настя тотчас поднялась на ноги и недовольно ответила:

– Что, что? Шла, упала, потеряла сознание… Езжай, дядя, куда ехал.

Шофер с большим чувством сплюнул и снова сел за руль. Сильно хлопнул дверцей. Настя же подхватилась и помчалась к зданию театра. Только бы Диана не заперла на ключ свою гримерку!

Она оказалась такой милой, что не заперла. По дороге Насте встретилась женщина в кружевном платье и шляпке с вуалью, которая взглянула на нее лишь мельком. А больше в коридорах не было никого. Наверное, актеры разоблачаются после спектакля, а обслуживающий персонал проверяет, все ли в порядке на сцене.

Схватив цыганское платье, брошенное на стул, Настя приложила его к себе. Счастье, что она ненамного тоньше любовницы Ерасова и примерно того же роста. Она стащила с себя джинсы и кроссовки и достала предусмотрительно прихваченные босоножки. Затем высыпала из пакета на столик перед зеркалом все, что нужно для вояжа.

Во-первых, чулки, чтобы засунуть за широкую резинку отвертку и флакончик с ацетоном. А также эластичный бинт, с помощью которого она собиралась прикрутить к какой-нибудь части тела пистолет. Наконец, сам пистолет и парик, призванный придать голове нужный объем – ведь у Дианы длинные волосы!

Когда все было засунуто, прикручено и прилажено, Настя полезла головой в платье. И вот тут-то выяснилась одна совершенно ужасная подробность. Лиф платья был пошит таким образом, чтобы вместить в себя весь без исключения бюст Дианы Раткевич. Настя со своими параметрами там и рядом не валялась. Встав перед зеркалом, она критически оглядела уныло обвисший верх. Ежу понятно: надо подложить что-нибудь в бюстик, но что?

Настя попробовала засунуть в вырез платья носовой платок. Однако второго носового платка у нее не было, и она воспользовалась шелковой косынкой, болтавшейся на зеркале. Грудь получилась несимметричной и какой-то кособокой на вид. Вытащив все обратно, Настя в очаянии огляделась по сторонам.

На низком столике в углу стоял роскошный парфюмерный набор в плетеной корзинке. Флаконы и баночки были уложены в нарезанную на воздушные ленты гофрированную бумагу. Настя решила, что это лучшее из всего, что можно придумать. Но вот незадача – гофрированной бумаги хватило только на одну чашечку. Однако на самом дне корзинки обнаружилась разноцветная пенопластовая крошка, которая без колебаний была пущена ею в дело. Результат Насте понравился. Все в ее фигуре стало круглиться, как полагается.

Теперь нужно подумать, куда спрятать лицо. Можно набросить на голову косынку и завязать ее так, чтобы остались одни глаза. Если Диана постоянно переодевается, чтобы порадовать своего любовника и взбодрить его новизной, то он вряд ли сильно удивится, увидев ее в таком виде. Однако Насте казалось, что платок – не слишком удачная мысль.

Кроме цыганского платья и полагающихся к нему аксессуаров, в гримерке не было никаких костюмов. Вероятно, они хранятся там, где им и полагается, – в костюмерной. Как отбить у костюмерши что-нибудь подходящее, Настя не представляла. Но тут она вспомнила о встреченной в коридоре женщине в шляпке с вуалью.

Ей потребовалось пятнадцать минут на то, чтобы обнаружить, где переодевается та женщина, дождаться, пока она выйдет из гримерки, и выкрасть шляпку. Настя посмотрела на часы и заторопилась – уже начало одиннадцатого. Еще не хватало, чтобы Диана позвонила своему любовнику. Надо торопиться! Насте главное – попасть в дом. А там – хоть трава не расти.

Как назло, вуаль оказалась недостаточно густой. Настя схватила эластичную сетку, в которой Диана хранила бигуди, выбросила их вон и подсунула сетку под шляпку. Получилось то, что надо. Ее физиономию вряд ли кто теперь разглядит. Что ж! Вперед!

* * *

Самойлов вошел в знакомый кабинет, обставленный дорого и с большим вкусом. Его босс сидел за длинным столом, скрестив на груди руки. Это был пожилой мужчина с сединой в волосах и длинными некрасивыми складками вокруг рта. На двери его кабинета висела табличка с фамилией Зараев.

– Садись, Олег, – предложил он, указав подбородком на стул.

Самойлов секунду колебался, потом все же сел, не коснувшись позвоночником спинки.

– Я что, под арестом? – холодно спросил он, глядя боссу прямо в лицо.

– Да что ты! Тебя просто ненадолго вывели из игры. И я тут совершенно ни при чем! – с нажимом добавил он, заметив, как Самойлов дернулся. – Это все милиция.

– Как же так получилось, что милиция вмешалась в самый последний момент? – процедил Самойлов. – Я разработал операцию, я посадил на крючок Шестакову, я вел ее за ручку и уже подвел к цели… И тут вдруг – раз, откуда ни возьмись появляется милиция!

– А вот про «откуда ни возьмись» я тебе могу объяснить, – повел бровью Зараев. – Ты – начальник службы безопасности. Сам подбирал людей. И лучше всех знаешь, какие у них остались связи.

– Хотите сказать, что, когда я начал следить за «КЛС», кто-то из моих людей стукнул ментам?

– Вот именно, – кивнул Зараев. – Я даже знаю, кто. Да и ты догадываешься. Позвонил этот человек своему покровителю Фокину и сказал: знаешь, Петр Иваныч, что-то интересное тут наклевывается. Самойлов начал разрабатывать одну фирму по уборке помещений. С чего бы это, а? А у Петра Иваныча уже и так по поводу этой фирмы подозрения возникали. Вот он и сел тебе на хвост.

– Но ведь нашей целью было сдать им «КЛС».

– И они нам верят! – хмыкнул Зараев. – Вот только наверху решили, что операцию надо довести до логического конца. И ты им в этом не помощник.

– Что значит – до логического конца? – спросил Самойлов, хотя и так знал.

– Это значит, – охотно принял подачу Зараев, – что Ерасова нужно заставить совершить преступление. На сегодняшний день прямых улик против него нет.

– Значит, Фокин хочет, чтобы Ерасов своими руками убил Анастасию Шестакову?

– Почему – убил? Попытался убить. Или приказал убить.

– Да им же всем наплевать на нее!

– Ну, что ты такое говоришь, Олег? Что ты кипятишься? Мое задание ты выполнил, досье на «КЛС» собрал. Да еще какое досье! Прокурор будет очень доволен.

– Разрешите, я от вас позвоню?

Зараев помедлил, потом неохотно кивнул. Самойлов резко придвинул к себе аппарат и начал нажимать на кнопки с такой скоростью, что тот едва не захлебнулся цифрами.

– Алло, наблюдатель? – тихо спросил Самойлов. – Ты на посту? Хорошо. Скажи, где она?

– Она, Олег Алексеевич, насколько я понимаю, собирается подменить любовницу Ерасова и отправиться прямиком в ад.

– Господи, зачем?

– Наверняка она думает, что вас схватили его люди. Что вы где-то там.

– Попробуй держаться рядом, – попросил Самойлов.

– Попробую. А вы, Олег Алексеевич?

– Я тоже попробую, – ответил он, прикидывая, как отвлечь и хотя бы на время вывести из строя приставленных к нему людей.

Он положил трубку и снова сел на стул. Было видно, что ему хочется выпустить пар, но он сдерживается.

– Шестакову надо страховать, – наконец произнес он ровным тоном. – Неужели вы не понимаете, в какой она опасности?

– С ней все будет в порядке, не волнуйся, – отмахнулся Зараев.

– Значит, ради того, чтобы отомстить Ерасову, вы готовы позволить ему убить еще раз? Пожертвовать невинным человеком?

– Я никогда никем не жертвую, – отрезал тот. – Кстати, если ты не забыл, Ерасов убил мою любимую женщину.

Самойлов поднялся на ноги и зло ответил:

– А теперь собирается убить мою.

* * *

Когда Настя шла по коридору к служебному выходу, ей навстречу попался мужчина в синей спецовке. Увидев ее, он остановился и открыл рот. Поскольку, одеваясь, Настя думала только о пользе дела, она не сообразила, что шляпка с вуалью плохо подходит к цыганскому платью. Примерно так же мог бы смотреться черный фрак в паре с голубыми джинсами. «Ладно, прорвемся! – решила Настя и, проходя мимо спецовки, гордо вздернула подбородок. – В конце концов, я еду спасать жизнь Самойлова и свою, разве сейчас до красоты?»

Как она и ожидала, увидев на ступеньках служебного входа разряженное чучело, шофер выскочил из машины и открыл ей дверцу. Настя влезла на заднее сиденье, подхватив подол. Устроившись наконец как следует, она сложила руки на коленях и напряженно выпрямилась. Шофер молчал, ожидая, по всей видимости, какого-нибудь знака. Не дождался и тронулся с места.

«Слава тебе, господи!» – возликовала Настя, довольная, что все идет, как она планировала. Однако буквально через десять минут выяснилось, что радоваться рано. Вместо того чтобы прямехонько катить в загородный дом Ерасова, шофер съехал на обочину, заглушил мотор и, повернувшись к своей пассажирке, сальным голосом спросил:

– Что с тобой сегодня?

– Что? – глухо переспросила Настя, задыхавшаяся под черной вуалью.

– Ты даже не поцелуешь меня?

«Поцелуешь? – про себя ахнула та. – Вот это номер! Неужели пошлая интрижка с шофером?! Или у Дианы вместо мозга силиконовый протез, или она не знает, кто ее любовник на самом деле. Иначе она не стала бы так рисковать. А уж шофер какой болван!»

– Ну, так что? – продолжал настаивать болван и протянул руку, чтобы потрогать у Дианы что-нибудь мягкое. Настя не могла допустить, чтобы он шуршал гофрированной бумагой, поэтому больно стукнула его по клешне и сказала в нос:

– У бебя басморк.

– Ну, ладно, ладно, – шофер ни капельки не обиделся.

Он повозился на переднем сиденье, и через минуту в его руках оказалась плоская бутылочка, наполненная коричневой жидкостью, а также маленький стаканчик.

– Сейчас глотнешь коньячку и приедешь к боссу как новенькая! Твой насморк сразу пробьет. Это такая вещь!

«Коньячку? – ужаснулась Настя. – Ни в коем случае нельзя пить коньяк! После валиума меня развезет, как грязь на дороге!» Однако противный Фернандо наполнил стаканчик до краев и сунул ей в руки.

– Пей! – приказал он, глядя ей прямо в вуаль.

Если начать отказываться, он непременно поймет, что голос не тот. Для того чтобы отвлечь его и вылить коньяк на пол, тоже нужно сказать хоть пару слов. Дескать, смотри, олень пробежал.

Раздосадованная Настя засунула стаканчик под сетку и выпила в три больших глотка. Это оказалось неожиданно приятно. Коньяк был такой крепкий и ароматный, что захватило дух. Три глотка тремя горячими горошинами скатились в желудок и рассыпались в нем на миллион горячих искорок. Настя откинулась на сиденье и блаженно вздохнула.

– То-то! – сказал шофер и, к ее невероятному облегчению, снова завел мотор. Больше он уже к ней не лез, а включил радио и стал петь вместе с ним какие-то ужасные песни с ужасными рифмами типа «уснула – обманула», «было – позабыла».

«Вон в том лесочке стоят мои «Жигули», – машинально отметила Настя, когда они свернули к поселку. – Вернее, не мои, конечно, а Самойлова». Ей казалось, что она неожиданно попала на Марс, а бухгалтером в банке работала когда-то давным-давно, на другой планете. Она не чувствовала себя собой. Это было странно и слегка пугало.

Однако к тому моменту, когда они приблизились к цели своего путешествия, все ее страхи развеялись. Причиной тому, несомненно, был кстати выпитый алкоголь.

Автомобиль въехал в ворота, которые плавно закрылись за ним, и подкатил прямо к крыльцу, пальнув гравием по клумбе с астрами. Настя выбралась из машины на волю и сладко потянулась. Несмотря на грозящую опасность, ей почему-то было хорошо. То есть умом она понимала, что ее могут разоблачить и даже убить. Убить – скорее всего. Однако это понимание притулилось где-то в самом уголке сознания. А на первый план вышло плотское удовольствие дышать полной грудью, улыбаться и смотреть в вечернее небо, запрокинув голову.

В результате всех этих манипуляций ее фальшивая грудь стронулась с места и начала потихоньку ссыпаться вниз. Шофер с невероятным удивлением наблюдал за тем, как любовница хозяина плавными зигзагами продвигается к крыльцу, оставляя за собой тоненькую дорожку из пенопласта. «Наверное, она сегодня уже выпила с поклонниками», – решил он.

Настя тем временем поднялась на крыльцо и налегла на дверь. Подлая дверь не поддавалась. «Может, у меня должен быть с собой ключ?» – вяло подумала она. Почему-то сейчас ей было все равно, что у нее должно быть и чего не должно. Проклятая дверь по-прежнему не открывалась. Настя крякнула и ударила в нее правым плечом. Остатки пенопласта высыпались на пол, образовав под ногами небольшую горку. Она ее даже не заметила.

«Интересно, что это из нее сыплется?» – подумал шофер, удивленно разглядывая разноцветные пенопластовые крошки. Настя разбежалась и с кряканьем врезалась в неподатливый дуб.

– Минутку! – сказал шофер, обогнул ее и потянул за ручку.

Чертова дверь плавно пошла на него, открыв взору большой холл, выдержанный в зеленых тонах. Холл был пуст, и, оглядевшись, Настя увидела четыре двери, ориентированные на четыре стороны света.

– Где тут камин? – громко спросила она, оборачиваясь к шоферу.

Она уже совсем не боялась, что ее голос покажется ему странным. Коньяк с валиумом образовали внутри ее некое загадочное химическое соединение. Теперь ей все было по фигу. Настя смутно понимала, что должна чего-то опасаться. Или кого-то.

– Камин в той комнате, где ждет босс, – поведал шофер, стараясь сохранять на лице невозмутимое выражение.

Ах да! Босса, вот кого надо опасаться. Опасаться босса. Настя некоторое время размышляла, потом велела:

– Веди меня к нему!

Вздохнув, верный Фернандо пересек холл и остановился возле одной из дверей. Настя последовала за ним, примерилась и ударилась в нее всем телом. Дверь неожиданно для нее распахнулась, и она ввалилась в просторную комнату, устланную белым ковром. «Белый ковер – подумать только, какой разврат!» – гневно подумала Настя.

В комнате царил полумрак. Плотные шторы были тщательно задернуты, и только над столом, накрытым к ужину, мерцал настенный светильник.

Ерасов стоял у камина с бокалом в руке. Настя сразу поняла, что это именно он. Не стоило и сомневаться. У него была подходящая внешность для человека, ведающего убийствами, – сильная нижняя челюсть, красивый широкий лоб, яркие глаза с дробинкой вместо зрачка и осанка победителя.

– Бо-оже мой! – со смешком протянул Ерасов, увидев то, что явилось его взгляду. – Вот это сюрприз так сюрприз. Дорогая, ты превзошла себя. Я бы не узнал тебя, даже если бы лишился из-за этого ночи удовольствий.

Настя понимала, что нельзя давать ему себя разглядывать.

– Погаси свет! – бархатным басом велела она.

– Как мило, – сказал он. – Это у нас сегодня что-то новенькое?

Он взял с камина зажигалку и поднес огонек к свече, плававшей в широкой вазе, украшавшей стол. И лишь когда свеча занялась, погасил светильник. В комнате стало почти совсем темно. Только фитилек плескался в плошке. Таинственные блики пробегали по хрусталю и дивным фарфоровым блюдам. Шестым чувством Настя поняла, что сейчас самое время доставать пистолет. Ерасов не заметил подмены, да и в комнате, кроме них, никого нет.

Пистолет она при помощи эластичного бинта примотала к правой ноге чуть выше коленки. Это было неудобно и даже больно, но она готовилась вытерпеть и не такое. Настя наклонилась и начала поднимать юбку, путаясь в ее воздушных складках и ярусах. Ерасов неслышно подошел к ней и положил руку на плечо, тихо сказав:

– Ну-ка, подожди.

Настя осталась стоять, согнувшись пополам и прислушиваясь к тому, как чертов пузырек с ацетоном проваливается под резинку и медленно ползет по ноге. Она попыталась его поймать, но он выскользнул и соскочил еще ниже, к щиколотке. Пока Настя била по нему рукой, колпачок отвернулся, и жидкость пролилась на ковер.

– Чем это от тебя так пахнет? – с подозрением спросил Ерасов и, взяв Настю за плечи, поставил ровно.

Потом вытянул вперед обе руки и провел по ее платью. Тут же его брови взметнулись вверх. Одна грудь была большой и хрустящей, другой не было вовсе. Вернее, она, конечно, имелась, но слишком жалкая, чтобы принадлежать великолепной Диане Раткевич.

Настя поняла, что сейчас последует разоблачение. И пистолет, как назло, слишком туго примотан к ноге! Ерасов не даст ей времени, чтобы достать его и прицелиться. Сквозь складки платья она нащупала отвертку и выдернула ее из чулка. Наставила на своего врага острие. И когда он потянулся к вуали, отвела руку и резко выбросила вперед.

Ерасов с криком отпрянул, и Настя, решив, что выиграла время, полезла-таки под платье за оружием. Однако расчет ее не оправдался. Ерасов прыгнул и повалил ее на пол. Одной рукой завел руки за голову, другой быстро пробежал по телу и сразу же обнаружил пистолет.

От удара шляпка вместе с париком свалилась с Настиной головы и отлетела в сторону. Голова тоже чуть не отлетела в сторону. Поняв, что она в нокауте, Ерасов поднялся на ноги и ударил по выключателю. Под потолком вспыхнула огромная люстра, одним махом проглотив темноту.

Стриженая Настина голова выдавала ее с потрохами. Она лежала и смотрела в перевернутое лицо своего врага затуманенным взором.

– Так вот кто пожаловал ко мне в гости! – протянул Ерасов.

Из бедра, которое Настя проткнула отверткой, на брюках выступила кровь и капала на белый ковер. Но он не обращал внимания ни на кровь, ни на боль. С явным удовольствием он рассматривал женщину, которая доставила ему столько беспокойства. И вот она тут, поверженная, с вырванным жалом. Она еще будет ползать перед ним на коленях! Она еще попросит у него пощады. Она еще поскулит, вымаливая легкую смерть!

– Ну, милая, – сказал он, – ты и озорница! – Закинул голову и громко, освобожденно рассмеялся. – Я должен был сразу догадаться, что ты охотишься именно на меня. И обязательно подберешься близко.

Он склонился над Настей, ошпарив ее взглядом:

– Теперь ты так близко, что я уже чувствую запах крови.

– Конечно, чувствуешь, – выдавила из себя Настя. – Это пахнет твоя кровь.

– Пустяк! – отмахнулся Ерасов. – Царапина.

Неожиданно он протянул руку и схватил Настю за волосы. Да так сильно, что у нее слезы брызнули из глаз, а кожа на висках натянулась до последнего болевого предела.

– Поднимайся, озорница! – велел он и почти волоком дотащил ее до дивана.

Когда Настя попыталась подняться, он резко ударил ее кулаком по скуле. Мир рассыпался на цветные кусочки, и Настя на некоторое время потеряла способность двигаться. Ерасов между тем похромал к двери и, распахнув ее, крикнул в гулкое пространство холла:

– Эй, Стас! Принеси антисептик и пластырь! – Ему никто не ответил, тогда он докрикнул: – У меня тут поломка!

Тем не менее никакой Стас не пришел, и Ерасов, чертыхнувшись, вынужден был сам идти за аптечкой.

– Куда все, к черту, подевались? – пробормотал он и, подтащив стул поближе к дивану, стал стаскивать с себя брюки. – Они думают, у меня тут романтическое свидание!

Когда Настя немного пришла в себя, она вспомнила, что на шее у нее вместо украшения висит отвес на прочной леске. Вдруг ей удастся накинуть леску на Ерасова и затянуть концы?

Настя схватилась рукой за горло, словно ей нечем было дышать, и осторожно потянула. Гирька поползла вверх, и вот она уже между ключицами. Настя наклонила голову, совсем чуть-чуть, совсем капельку, но Ерасов заметил и протянул руку:

– Дай сюда!

Настя замешкалась, тогда он подошел и ударил ее по второй скуле. Ей показалось, что под потолком расцвели корявые красные цветы. Ерасов посмотрел на то, что отнял, поцокал языком и спрятал в карман.

– Такое впечатление, что ты собиралась на охоту. Это, наверное, силки. Но я птица высокого полета. Тебе меня не поймать. Даже забавно, что ты подумала, будто можешь со мной тягаться.

Настя раздула ноздри, но Ерасову даже ее мимика казалась неуместной.

– Не мешай мне, озорница! – равнодушно пробормотал он, принимаясь за перевязку.

Справившись с этим, достал из встроенного шкафа спортивные брюки и быстро натянул, стараясь не выпускать Настю из виду. Потом, все так же следя за ней, сходил к камину и вернулся, держа в руке пистолет с глушителем.

– Дорогая! – позвал он. – Вот и я. Теперь мы можем поговорить. Знаешь, мне даже хочется с тобой поговорить! Ты должна рассказать мне о своих приключениях. Чтобы я сделал выводы на будущее, понимаешь?

– Нет у тебя никакого будущего, – заявила Настя, облизав пересохшие губы.

– Ладно, кончай! – ухмыльнулся тот. – Тоже мне, партизанка!

– Но у тебя действительно нет будущего, – пожала плечами Настя, едва чувствуя язык во рту.

– Это ты пытаешься убедить меня или себя? Будущее у меня есть, дорогуша. Я собираюсь еще долго жить. Чего не могу сказать о присутствующих здесь дамах. – Он сделал дурашливый реверанс в ее сторону.

– Сам меня убьешь? – спросила Настя, разглядывая его лицо, такое приятное, если оставить в стороне глаза.

– Если станешь дергаться, то сам.

– Прямо здесь? – с притворным испугом переспросила она. – В собственной каминной? Какая честь для меня!

– Все равно ковер испорчен. Так что пристрелю и глазом не моргну. А может, поручу кому и просто посмотрю со стороны. Вообще-то обычно я не присутствую при проведении операций, но тебя мне даже приятно проводить в последний путь.

– Расскажи мне про ваши «операции», – попросила Настя, стараясь не обращать внимания на дикую боль, разрывающую виски.

– А-а! – ухмыльнулся Ерасов и закинул ногу на ногу. – Зацепило?

– Я поражена и не скрываю этого.

– Что тебя особенно поразило? Фокус-покус с предсмертными записками? – Ерасов получал явное удовольствие от разговора.

– Да, – сказала Настя. – Конечно. Не могу понять, как вы это делали. Как вы заставляли писать предсмертные записки женщин, которые не думали о смерти, о самоубийстве?

– А они не знали, что пишут предсмертные записки, – с затаенной улыбкой пояснил Ерасов. – Душенька, на самом деле это все так просто, ты себе не представляешь! Ты ведь уже знакома с доктором Ясюкевичем?

Настя попыталась обидно усмехнуться, но Ерасова это не задело.

– Доктор у нас голова. Он такие ходы придумывает – закачаешься! Хочешь, я покажу тебе, как это выглядит на деле? Хочешь?

– Хочу.

Она действительно хотела. Несмотря на то, что боялась за свою жизнь. Она вспомнила, как Аврунин приказал Инге Харузиной: «Пойди и сделай это!» После чего Инга поднялась в свой номер, села за стол и, сосредоточившись, написала письмо, которое… Которое не было предсмертной запиской, но все его за таковую приняли!

Ерасов снова отошел и вернулся с пачкой стандартных листов и ручкой.

– Итак, – начал он, придвигая к себе круглый стеклянный столик и раскладывая на нем свое добро. – Слабая женщина, у которой куча проблем и горестей… А почти у всякой женщины есть проблемы, дорогуша. Муж изменяет, денег не хватает, талия не такая узкая, как хотелось бы… Ну, ты понимаешь! Так вот. Такая женщина случайно, в какой-нибудь компании, или на пляже, или еще где-нибудь знакомится с психологом. У него располагающая к доверию внешность…

– Как у Аврунина? – насмешливо спросила Настя.

– Располагающая или безобидная, – воздел указательный палец Ерасов. – Доктор сочувственно относится к проблемам, которыми женщине очень хочется с кем-нибудь поделиться. А уж с психологом-то сам бог велел! Он слушает, дает советы, сопереживает. А потом и говорит… Знаете, дорогая, говорит он, есть такая методика освобождения от всех неприятностей. Методика древняя, описана во многих книгах. Она проста, как апельсин. Ее может применить каждый. Попробуйте, не пожалеете! А я вам помогу. Называется методика, условно говоря, «Сожги неприятности».

Глубокой ночью, когда природа спит, вы должны взять лист бумаги, поставить на нем число – это важно! – и выписать в столбик все то, что вам не нравится в вашей жизни. На сегодняшний день. Все, что вас волнует и мучает. Затем следует очень важный момент. Эту бумагу надо сжечь на огне свечи. Но сжечь умеючи, чтобы не сделать себе хуже. Если вы сами боитесь, моя милая, я вам помогу. Я приду к вам, когда вы все напишете, и мы сожжем эту бумагу, а пепел развеем по ветру. Еще хорошо бы после процедуры принять ванну или окунуться в водоем – что окажется под рукой.

Настя следила за Ерасовым расширенными, горячечными глазами. Все наконец стало на свои места. Вероятно, Любочка впустила Ясюкевича в квартиру, когда уже выплеснула на бумагу свое, наболевшее. Доктор велел ей приготовить ванну. Но листочек сжигать не стал. Вместо этого он убил Любочку, а ее список оставил на столе для милиции.

И Аврунин, утопивший Ингу Харузину! Он заранее «унавозил почву». Видимо, встречался с ней, разговоры разговаривал. А потом явился в пансионат и потребовал: «Сделайте это!» Инга пошла и сделала. Написала все свои горести. Готовилась расстаться с ними при помощи чудесной методики. Затем она со своим листочком вышла на берег реки и полезла в воду. Вероятно, перед сожжением письма Аврунин велел ей окунуться. Может быть, даже с головой.

– Как погиб муж Инги Харузиной? – спросила Настя.

– Его застрелили конкуренты. Но поскольку он нам уже заплатил, Инга была обречена.

– Господи, какой цинизм! Вы могли просто взять эти деньги и оставить ее жить!

– А профессиональная репутация?

Ерасов спросил это совершенно серьезно, и Настя едва сдержалась, чтобы не отшатнуться.

Бедная наивная Инга! Она так горевала о своем муже! Именно этим и воспользовался мерзкий человек-поросенок.

– Людьми так легко манипулировать! – словно угадал ее мысли Ерасов. – Только пообещай им избавление от всех несчастий, как они, словно тупые овцы, побредут навстречу собственной гибели.

– А почему вы выпустили Макара? – Настя никак не могла угомонить свое любопытство. – Вы узнали, что он следил за Любочкой, видел кого-то из ваших людей. Вы забрали его к себе, вы засыпали его вопросами, а потом отпустили.

– Он пробыл на свободе всего ничего, – пожал плечами Ерасов.

– Однако успел записать видеокассету и передать ее Маслову.

– Да что ты говоришь? – протянул Ерасов. – И где же эта кассета?

– Уже в милиции. Я правду говорю, можешь не втыкать булавки мне под ногти.

– Фу, какие ужасы приходят тебе в голову. А что там на кассете?

– Ваши планы относительно убийства Наташи Кратовой.

– Господи, да ничего нельзя доказать!

– Так почему вы выпустили Макара?

– Потому что он у нас попадал в графу ДТП. Именно поэтому он должен был еще потолкаться среди людей. Мы его не боялись: Макар был запуган и не знал ничего опасного. Только контактный телефон.

– Он знал кое-кого из ваших в лицо.

– Это преступление, быть нашими? Наши – это вполне обычные люди, которые за деньги убирают квартиры и офисы. Что, съела?

Вопросы роились в Настиной голове, точно мухи, поднятые с места резким взмахом руки.

– К слову сказать, – продолжал распинаться Ерасов, – методика Ясюкевича очень перспективна. На этот крючок попадались уже не только женщины, но и мужчины. Да-да, мужчины, чтоб ты знала, существа даже более легковерные и внушаемые, чем женщины. Удивлена?

– Не слишком.

– Ясюкевич, когда только придумал этот фокус-покус с методикой «Сожги неприятности», испытал его на мне. Сидел, распинался, голову морочил. И я купился! – Он восторженно хлопнул ладонью по поджарой ляжке, той, которая не болела. – До этого я о своих неприятностях даже не задумывался. А этот стервец так все повернул, что я ахнул: грехов-то на мне! Грехов!

Ерасов рассмеялся. Он вообще смеялся теперь через каждую фразу – так ему нравилась ситуация.

– Вот я и взял лист бумаги. – Ерасов придвинул к себе лист, иллюстрируя, как это было. – Взял ручку и поставил число. Какое сегодня число? Двадцать четвертое? Отлично.

Он нарисовал в уголке дату, и Настя обратила внимание, что почерк у него под стать внешности – крупный, представительный, хоть сейчас показывай его младшим школьникам в качестве образца.

– Какие у меня до сегодняшнего вечера были неприятности? – вопросил он, хитро глядя на Настю. – Неприятность первая, – он коснулся кончиком ручки листа. – Некая Анастасия Шестакова сильно интересуется деятельностью моей фирмы. Абзац.

Он помолчал, дописывая фразу, потом начал снова:

– Факты говорят о том, что Анастасия Шестакова знает, чем на самом деле занимается моя фирма. Абзац.

Настя, словно завороженная, следила за его действиями.

– У Анастасии Шестаковой в руках находится список клиентов, которые обратились в мою фирму, заказав убийство кого-нибудь из своих родственников или знакомых.

Эту фразу он писал дольше, но не торопился и закончил ее столь же аккуратно, как начал.

– Из-за Анастасии Шестаковой мои люди вынуждены были раскрыть свое инкогнито клиенту Медведовскому. И теперь Медведовского тоже придется убить. – Он вскинул голову и добавил: – Бесплатно, представляешь? Ну, куда это годится? Со всех сторон виновата эта Анастасия Шестакова.

Он вскинул голову, и Настя поймала его взгляд, стараясь изо всех сил удержать его. Кажется, от этого усилия даже волосы на ее голове зашевелились.

– И последний абзац. Анастасия Шестакова никогда не выйдет из этого дома живой. Вот все.

Настя сидела неподвижно и старалась не моргать.

– Ну, что глядишь глазами грустной лани? – поддел ее Ерасов.

Он свернул листок вчетверо и, держа его в одной руке, потянулся за лежавшей на столике зажигалкой.

– Сейчас мы… – начал он.

И в этот момент листок из его пальцев – хоп! – и осторожно вынули. Ерасов резко обернулся, и тут же в затылок ему уперлось дуло пистолета.

– Вот спасибо! – с чувством сказал Самойлов, пряча листок в карман и забирая оружие, которое Ерасов положил рядом с собой, чтобы ему удобнее было писать. – Чистосердечное признание, выполненное собственноручно! Без подписи, правда, но с датой. Это ли не праздник для сотрудников милиции?

– Ты не сотрудник милиции, – буркнул, проходя мимо, один из представителей правоохранительных органов, которые очень быстро рассредоточились по комнате.

– Я имел в виду, что это праздник для вас.

Милиция давно уже находилась в доме. Поэтому-то и не отзывался ни Стас, ни шофер по кличке Фернандо. Всех прихвостней и соратников Ерасова взяли одновременно, и некому было позвонить по секретной линии, чтобы предупредить босса о грозящей опасности.

– Кстати, Геннадий Витальевич! – сказала Настя, стараясь, чтобы голос у нее не дрожал и не срывался. – Папка Ясюкевича со списком клиентов лежит у него дома под диванной подушкой. Я ее не похищала.

Ерасов остекленел. В нем замерло все – казалось, он одним усилием воли остановил в себе жизнь, словно башмаком затушил пламя, оставив только крохотную искорку в глубине глаз.

Как только Ерасова увели, Самойлов тотчас же сбросил с лица насмешку и, подойдя к Насте, присел перед ней на корточки. Она заплакала.

– Я боялась посмотреть на тебя, – призналась она, позволяя ему гладить свои руки. – Я боялась, что он проследит за моим взглядом и догадается, что сзади кто-то есть. Что кто-то подходит к нему. Я старалась сделать так, чтобы он не отвел глаз.

– Ш-ш! – прошептал Самойлов, подсаживаясь к ней и прижимая ее голову к своей груди. – Ну и карнавал ты устроила, Настя Шестакова!

– Это я тебя спасала.

Глава 15

– И теперь мне можно вернуться в свою квартиру? – сонно спросила Настя, повиснув на локте Самойлова. После пережитого потрясения коньяк и валиум снова активизировались у нее внутри.

– Можно, но… не нужно, – ответил тот. – Во-первых, мы пропустили визит дока, и, думаю, он здорово злится на меня.

– Но у меня уже все в порядке! – пробормотала Настя. – С тем местом.

– Да? А лицо?

– Мне его набили только что.

– Ну вот. К нему нужно прикладывать лед, а у тебя наверняка дома нет льда.

– Никак, ты приглашаешь меня к себе на дачу?

– Не то чтобы приглашаю… Хотя да – приглашаю. Дело в том, что нам нужно поговорить.

– Почему мы не можем поговорить не на даче? – заплетающимся языком спросила Настя.

– Надо, чтобы ты меня выслушала до конца. Чтобы не убежала.

– Можно, я здесь где-нибудь посижу?

– Нет уж, лучше ты посидишь в машине, – улыбнулся Самойлов и подхватил ее на руки.

– Твоя машина в лесу, – продираясь сквозь ватный сон, сообщила Настя.

– Не волнуйся, волки ее не съели.

Но Настя уже ничего не слышала – она крепко спала. Самойлов с боем отбил ее у милиции – ее и себя. Потребовалось даже вмешательство Зараева. Узнав об аресте Ерасова, об уликах, тот сделался чрезвычайно покладистым, и их отпустили.

Поэтому сейчас Самойлов вез свой живой груз в коттедж, поминутно протягивая руку и что-нибудь поправляя: то острую прядку волос, упавшую ей на глаза, то краешек куртки, которым он накрыл ее плечи.

Потом он внес ее в дом и устроил на диване. А сам полез в холодильник, потому что был страшно голоден, и наткнулся на курицу, которую Настя ковыряла несколько дней назад. Он подумал, что ей нужна свежая курица, и хотел уже рвануть в магазин, но потом спохватился, что ее не стоит оставлять одну, и остыл.

Сел на диван и долго вглядывался в узкое лицо с нахмуренными бровями. Подумать только, она угодила к нему под колеса, и за это он ненавидел ее. Он и раньше ее ненавидел. Вернее, она его бесила.

Он был уверен, что утром, когда она окончательно придет в себя, устроит ему допрос, и случится несколько неприятных сцен. Надо будет как-то разруливать эту ситуацию, а как – он не знал.

Она открыла глаза, минуту лежала, глядя в потолок и соображая, где находится. Потом неожиданно оттолкнулась локтями от подушки и села. Прическа ее была похожа на игольницу, утыканную портновскими булавками. Увидев, что Самойлов стоит и смотрит, она зевнула и азартно потерла ладонь о ладонь.

– Ну, рассказывай!

– Тпру! – осадил ее он. – Сначала ты примешь душ, позавтракаешь, выпьешь чашку кофе, и только потом мы приступим.

Она в точности выполнила инструкции, а он все оттягивал разговор. Однако, тяни не тяни, объяснение неминуемо.

Настя начала его с того самого вопроса, на который ему больше всего не хотелось отвечать:

– Послушай, я так и не поняла: зачем Ерасову понадобилось подсылать ко мне всех этих… красавчиков?

Настя сидела на диване Самойлова, подобрав под себя ноги, и от этого старый диван казался ему ужасно уютным и симпатичным. «Почему я собирался его выбрасывать?» – мельком подумал он.

Заметив, что он не слушает, Настя схватила его за руку и, смеясь, потрясла.

– Олег! Зачем Ерасов подсылал…

– Он не подсылал, – ответил тот.

– А кто подсылал? – опешила Настя.

– Я.

– Ну что ты несешь?

– Как он мог к тебе кого-то подсылать, сама подумай. Если бы он только заподозрил, что ты вышла на Ясюкевича, или видела, как обыскивали дачу Мерлужиных, он бы сразу отправил к тебе убийц. При таких масштабах одним телом больше – одним меньше…

– Ты сказал: «Я», – напомнила Настя, глядя на него с недоверием.

– Сказал, – согласился Самойлов. – Ну и что? Могу объяснить, как было дело.

– Может, сначала объяснишь – кто ты?

– Я возглавляю службу безопасности человека по фамилии Зараев.

– Ого! – сказала Настя. – Так ты, значит, бывший профессионал?

– Я свой профессионализм никуда не дел, – заметил Самойлов, принимаясь ходить взад и вперед по комнате и хлопать себя по бокам.

– Сигареты на столе, – подсказала она, глядя на него во все глаза.

– Некоторое время назад, – подступился наконец к теме Самойлов, – погибла любовница Зараева. Оставила предсмертную записку. Но он не поверил в то, что она покончила с собой. Накануне они обсуждали его возможный развод и совместные перспективы, так что… Он знал, кто заказчик убийства, и хотел отомстить, но его враг предусмотрительно погиб в авиационной катастрофе. Тогда он стал искать исполнителей. Потратил много сил, задействовал свои связи, и в его руки в конце концов попала тонюсенькая ниточка. Ниточка вела к компании «Клин Стар».

Если на заказчика у него вначале были совсем иные виды, то исполнителей он твердо намеревался посадить в тюрьму. И поручил мне, как начальнику собственной службы безопасности, взять «КЛС» под колпак. Нарыть на них все, что только возможно, и преподнести ментам на блюдечке с голубой каемочкой.

Мы работали почти полгода, когда наконец вышли на первого клиента. Это был Макар Мерлужин. Мы не знали, кого он заказал, не знали, как будут развиваться события, не знали ничего конкретно. И если в городе за Мерлужиным постоянно ходил наблюдатель, то в загородном доме он был предоставлен самому себе. Там ведь у вас на километры – одни поля. Ни деревца, ни кустика. Каждая машина на виду.

Но, проделав такую работу, мы просто не могли оставить Мерлужина безнадзорным.

– И тогда ты подумал, что хорошо бы кому-то из твоих людей окопаться в соседнем доме, – помогла ему Настя.

– Да, я так подумал, а что? – с вызовом спросил Самойлов.

– Ничего, – она пожала плечами. – Жутко интересно. Рассказывай дальше.

– Дальше ты знаешь, – буркнул он.

– Нет, ты рассказывай, рассказывай!

– Я подумал, что одинокую молодую женщину может заинтересовать красивый молодой мужчина.

– Ну, еще бы!

– По-моему, ничего сверхъестественного, нормальная психология.

– И физиология.

– И физиология, – с вызовом произнес Самойлов. Помолчал и добавил: – Я тогда никак к тебе не относился. Ты была просто объектом, к которому приставили наблюдателя.

– Теперь я понимаю, почему, напросившись ко мне в попутчики, Иван поднял вверх два пальца. Он показывал кому-то из своих – виктория, победа. И в ресторан, где Любочка ужинала с Ясюкевичем, мы ведь с ним не случайно попали?

– Тут вышла очень интересная история. Иван действительно повез тебя туда, где ужинала Любочка. Но тогда мы еще не знали, что Ясюкевич имеет какое-то отношение к «КЛС».

– Просто не верится, что в твоей службе безопасности работают такие красавцы! – насмешливо сказала Настя.

– Иван с нами только сотрудничает. Его внешность отвлекает женщин от всего остального, это ценно.

– А что за дурацкая история с его мамой, с его квартирой?

– Конечно, это не его мама, – пожал плечами Самойлов. – Весь тот вечер был инсценировкой.

– Но почему пьесу ставили в квартире Купцова? – спросила Настя.

– Купцов – двоюродный брат Ивана. У него есть ключи. Иван знал, что Купцов уехал в командировку, и использовал его квартиру в качестве… ну… конспиративной.

– Без его ведома.

– Да.

– Надо же, как вы постарались ради меня!

– Да ничего особенного. Пока вы там с Иваном… развлекались, мы поставили прослушку на твой телефон.

– Это я уже поняла и без тебя.

– Знаешь, как я разъярился, когда ты сказала, что не доверяешь Ивану и хочешь с ним расстаться. Получилось, все было зря! Кстати, он до сих пор в шоке, что ты его отвергла. Считает это пятном на своей репутации.

– А Купцов имеет к вам какое-нибудь отношение?

– Ровным счетом никакого.

– Но он врал мне, будто не знает никакого Ивана.

– Верно, врал. Купцов сразу догадался, что произошло. В его отсутствие кузен проворачивал на его площади какие-то делишки. Он решил во что бы то ни стало выяснить какие.

– Из любопытства?

– Не только. Купцов самолюбив, а Иван всегда его подавлял. И внешностью, и успехами.

– И он решил взять реванш?

– Ну да. Пытался хоть что-нибудь выдоить из этой ситуации, чтобы получить над кузеном хотя бы минимальную власть. Он ведь мог разоблачить его, рассказать все тебе, верно?

– Экий гаденыш, – снисходительно заметила Настя.

– Он тебе понравился?

– Мне не понравился никто из тех, кого ты для меня так тщательно выбирал.

– Когда ты сказала, что собираешься расстаться с Иваном, нам пришлось импровизировать буквально на ходу. Пока ты возилась на кухне, я позвонил ему на сотовый и велел убираться. Перед уходом он испортил компьютер. Ты ведь уже рассказала ему, что включаешь агрегат каждый день, что не можешь жить без Интернета и писем от друзей. Поэтому мы были уверены, что ты схватишься в тот же день.

– И я оправдала ваши ожидания. – Настя сохраняла спокойствие, которое Самойлову не очень нравилось.

– Из твоего разговора с подругой выяснилось, какой тип мужчин ты предпочитаешь. Брюнет, короткая стрижка, все такое… После твоего звонка на фирму мы тоже позвонили туда и отменили заказ. Вместо мастера к тебе приехал Владимир.

– Я позже поняла, чем от него пахло. От него пахло парикмахерской. Вот бы мне тогда догадаться!

– При чем здесь парикмахерская? – не понял Самойлов.

– Ну, как же? Вывод напрашивается сам собой. Он носил длинные волосы, а его срочно заставили стричься. Перед приездом ко мне.

– Верно. Он носил длинные волосы.

– Скажи, а родинка у него на щеке настоящая?

– Не знаю, не присматривался.

– Он тоже внештатник, так сказать?

– Нет, Вова – мой сотрудник.

– Передай ему большой привет, – тут же отреагировала Настя. – Кстати, он и в самом деле меня загипнотизировал?

– Да нет, конечно. Дал тебе снотворное с чаем.

– А для чего он соврал, что на визитке Ясюкевича было написано «КЛС»?

– Это была моя идея, – признался Самойлов. – К тому моменту ты уже обнаружила написанные Любочкиной рукой слова: «Меня хотят убить». Мы ведь тоже поначалу приняли их за чистую монету. Владимир решил, что ты обязательно ввяжешься в историю. Доложил, что ты собираешься искать того типа, который ужинал с Любочкой в ресторане. И я подумал: если ты уж так хочешь действовать, то хорошо бы тебе действовать с пользой и какой-никакой отдачей.

– То есть это я сама себя втянула в историю? – прежним насмешливым тоном уточнила она.

– Нет, конечно, если бы нам не надо было следить за Макаром…

– Послушай, пока не забыла: а зачем люди из «КЛС» обшаривали Любочкину спальню?

– Думаю, они проверяли, не оставила ли она каких-нибудь записей, касающихся Ясюкевича и его методики «Сожги неприятности». Подстраховывались. Ведь она могла вести дневник или упомянула о чем-нибудь таком в разговоре с Ясюкевичем.

– Я тебя перебила.

– А я уже все рассказал.

– Нет, не все. Был еще Артем, был Юхани. Впрочем, с Юхани мне и так все ясно. Я разговаривала с мамой.

Самойлов прикончил сигарету и, размазав окурок по всей пепельнице, сказал:

– Ох, как я злился на тебя за то, что ты вытурила Вовку!

– Могу себе представить. И чего дуре-бабе надо, верно? И такого ей предложили, и сякого! А она нос воротит. Так?

– Примерно. Нет, ну сама же просила брюнета с короткой стрижкой, с родинкой на щеке! – раздраженно воскликнул он.

Настя посмотрела на него злыми глазами и уточнила:

– Я разве у тебя просила?

Поскольку Самойлову нечего было ответить, он достал стакан, полез в холодильник и начал вытряхивать из ванночки кубики льда. Кубики летели в разные стороны.

– Ладно, давай уж доведем разговор до логического завершения, – вздохнула Настя. – Признайся, где ты раздобыл Артема? Честно тебе скажу, когда я его увидела, то была потрясена. Люся тоже была потрясена.

– Да уж, Киану Ривз! – закатил глаза Самойлов. – Он что, действительно такой потрясающий?

– Киану Ривз – да, Артем – нет.

– Но он на него похож, – оскорбился Самойлов, словно заправская сваха за любимого кандидата в женихи.

– В последние дни мне стало ясно, что красивое лицо только сбивает с толку, – заметила Настя, корябая диванную обивку ногтем.

Самойлов тут же подсел к ней и спросил:

– Можно я приму это на свой счет?

– Разве ты считаешь себя некрасивым? – удивилась Настя.

Самойлов напряженно посопел, потом ответил:

– Сам бы я никогда не стал набиваться тебе в приятели, полагая, что ты на меня не клюнешь.

– Вот, значит, как?

– Значит, вот так.

– Кстати, как это получилось, что я попала именно под твои «Жигули»?

– За тобой постоянно ходил мой наблюдатель, – ответил Самойлов. – И еще кто-нибудь на колесах находился на подстраховке. В тот раз на подстраховке был я. Просто крутился поблизости. Мне даже в страшном сне не могло привидеться, что ты выкинешь такой фортель.

– Я была в отчаянии.

– Я тоже. Представляешь, что я чувствовал? Чуть не убил человека.

– Поэтому так кидался на меня. Когда ты обнаружил меня в сарае, я думала, что умру от ужаса.

– Я с самого начала знал, что ты у меня в сарае.

– Знал?!

– Наблюдатель позвонил мне на сотовый, когда я покупал сигареты. Он сообщил, что ты снова влезла в мою машину.

– Так вот почему ты прикинулся переводчиком! Этот звонок был рассчитан на меня!

– Конечно. Все, что я делал, было рассчитано на тебя.

– Олег, я ведь находилась на грани! Почему ты был таким злым? Почему гнал меня прочь?

– Как почему, Настя? Ты что, ничего не поняла? Я работал. Я полгода разрабатывал операцию. И тут ты! Впуталась в нее совершенно бессовестным образом. Мы даже разработали под тебя сценарий, когда поняли, что «КЛС» начала охоту за тобой.

– И что мне полагалось по вашему сценарию?

– Ты должна была остаться одна и дейстовать по своему усмотрению. Конечно, мы тебя страховали.

– Но я об этом не знала.

– Но мы ведь страховали!

– Так вот почему ты стремился выкинуть меня из машины? Не потому, что ненавидел?

– Конечно, нет, – буркнул он. – Хорош бы я был, если бы открыто взял тебя под защиту. Ну, спрятал бы я тебя от «КЛС», и все дело затянулось бы еще неизвестно на какой срок. Ты же со своей непредсказуемостью играла в наши ворота, забивая гол за голом. Например, нашла видеокассету. Ты вышла на Медведовского, о котором мы ни сном ни духом. Кстати! – спохватился он. – Забыл тебе сказать: в офисном центре мои ребята тебя потеряли.

– Еще бы! – ехидно ответила Настя. – Они ведь мужчины, и ничто человеческое им не чуждо.

– Настя!

– Да?

– Может быть, мы закроем эту тему?

Он наклонил свою большую черную голову и стал разглядывать свои кроссовки.

– Почему это? – упрямо спросила она.

– Мне хочется поговорить с тобой о чем-нибудь другом.

– О чем-нибудь другом?

– О чем-нибудь принципиально другом.

– М-м… Но ты ведь еще не попросил у меня прощения.

– За что это?

– За то, что подсовывал мне мужчин, словно шоколадки ребенку.

– А ты не извинилась за то, что бросилась мне под колеса, – мгновенно парировал он.

Настя вскочила с дивана и стала наступать на него – босая, взволнованная и яростная.

– Почему ты не рассказал мне все еще тогда, когда мы у тебя дома смотрели видеокассету?

– А почему ты соврала доку, будто я тебя покусал?

– Ты относился ко мне хуже, чем к собаке!

– Я сварил для тебя курицу!

Настя некоторое время смотрела на него, раскрыв рот. Потом сказала:

– Да, это действительно серьезно.

– Я никогда еще ни для кого не готовил. Честное слово. И еще я очень боялся, что ты умрешь.

– Мне знакомо это чувство. Я вообще думала, что ты уже умер.

– Ну, в честь того, что я не умер, как ты думаешь, ты могла бы меня поцеловать?

– Поцелова-ать? – с притворным испугом протянула Настя. – Если это начало какой-то новой боевой операции, то я пас.

Самойлов подступил к ней ближе и признался:

– Это начало новой боевой операции. Только вести ее я собираюсь один.

– И в чем же цель операции? – пробормотала Настя, вдыхая его запах, потому что он уже ткнулся своим лбом в ее сливочный лоб.

– Цель – завоевание, – сообщил он и обозначил поцелуй первым тревожным прикосновением губ.

– И покорение? – подсказала Настя, взяв его за воротник рубашки двумя руками.

– Если только ты захочешь.

Самойлов наклонил голову и пошел в первое наступление.

Content

Галина Куликова
Заклинательница зла, или Пакости в кредит. Не родись богатой, или Синдром бодливой коровы (сборник)

Заклинательница зла, или Пакости в кредит

Начало истории

День первый, понедельник

День второй, вторник

День третий, среда

День четвертый, четверг

День пятый, пятница

День шестой, суббота

День седьмой, воскресенье

День восьмой, понедельник

День девятый, вторник

День десятый, среда

День одиннадцатый, четверг

День двенадцатый, пятница

День тринадцатый, 31 декабря

Тринадцатая ночь

Не родись богатой, или Синдром бодливой коровы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15