Галина Куликова

Женские штучки, или Мир наизнанку

– Она очень ответственная, умная и неординарная, – уверял Дима Скороходов, еле поспевая за шефом, размашисто шагавшим по тротуару.

– Ты ведь знаешь, – Ратников был раздражен и всячески это подчеркивал, – я хотел взять на освободившееся место какого-нибудь сообразительного парнишку.

– Лиза невероятно сообразительная, – мгновенно нашелся Дима.

– Но она не парнишка…

– Сдался тебе парнишка? Ну, Валер, ну я тебя прошу…

У Димы Скороходова было открытое лицо и глаза, которые не постеснялся бы назвать зеркалом своей души самый благородный человек на свете. Легкая взъерошенность добавляла его облику капельку бесшабашности.

– Чего ты ноешь? – Ратников сморщился и, остановившись, наставил на Диму указательный палец. – Ладно, я возьму ее. Но она готова к трудностям?

– Готова-готова, – подобострастно начал Дима, однако тут же переменил тон: – А к каким трудностям?

– Ты же понимаешь, это не просто место секретаря. Твоя Лиза будет в курсе всех дел, которые мы ведем, она должна ориентироваться в обстановке, знать, кто из сотрудников где находится, уметь грамотно поговорить с любым клиентом, который вдруг позвонит в мое отсутствие, и так далее.

– Она справится, – махнул рукой Дима.

– Ты в ней что, лично заинтересован? Это… м-м-м… твоя девушка?

– Нет, – с сожалением сказал Дима. – Мы давние-предавние друзья. Хотя когда-то я к ней клеился.

– Ладно, где твоя Лиза?

– Ждет в офисе. Ты поговоришь с ней?

– Поговорю. Впрочем, чего особо разговаривать? Познакомимся, и пусть приступает к работе. Кстати, через час у нас встреча с клиентом.

– Новым?

– Да. Ты его и возьмешь. Вернее, ее. Это женщина.

– Истеричка?

– Пока что я разговаривал с ней только по телефону.

– Она не рыдала? Не грызла трубку от отчаяния? Чего она хочет?

– Дима, отвали, я обсуждаю дела с потенциальными клиентами только тет-а-тет, ты же знаешь.

Они подошли к массивной железной двери с глазком и переговорным устройством, слева от которого висела аккуратная маленькая табличка с надписью: «Детективное агентство “Партнер”».

Дима позвонил, и дверь почти мгновенно распахнулась. На пороге появился Коля Михеев, низенький парень с круглыми розовыми щеками. Комплексы пожрали всю отпущенную ему Господом жизнерадостность, и он вечно ходил насупленный и говорил через губу.

– Привет, – буркнул он, застегивая куртку. – Я ухожу. Работаю по делу об угоне.

– Ладно, отчитался, – кивнул Ратников. – А на месте кто есть?

– Никого. Только девушка Лиза. Я сварил для нее кофе.

– Ну и как она? – понизив голос, спросил Ратников. – Симпатичная?

– Ты же выбираешь помощницу, а не жену, – пробормотал Дима, который отчаянно волновался за свою протеже.

– Мы нашли общий язык, – туманно ответил Михеев и удалился.

Ратников не любил работать с женщинами. Весь его тридцатишестилетний опыт подсказывал: где женщина – там раздор, непонимание и лишние эмоции. «По крайней мере, – думал он теперь, – это всего лишь одна женщина. Одна женщина в мужском коллективе может оказаться даже полезной».

Ратников отчего-то представлял себе Лизу жеманным существом с длинными волосами модного красноватого цвета, для которой хороший макияж равняется чувству собственного достоинства. И был поражен, когда навстречу ему поднялась высокая худенькая брюнетка с короткой стрижкой и слегка заостренным лицом. Лицо не было красивым, но дивные серые глаза разили насмерть – они глядели прямо и внимательно, и незаурядный мужчина мог прочесть в них и ум, и иронию, и чуточку кокетства.

Ратников оглянулся на Диму, недоумевая, отчего всегда недооценивал его вкус, потом подал девушке руку, убрав из жеста все царственное. Она вложила в его пальцы крепкую ладошку, которую ее новый шеф легонько потряс.

– Ратников. Очень приятно. Для вас – просто Валерий. Так удобнее. Мы ведь теперь будем видеться почти каждый день. – Он продемонстрировал изысканную узкую улыбку.

Лиза метнула короткий взгляд на Диму, как бы спрашивая: «Меня действительно уже приняли на работу?» И он кивнул: да, да. Он сразу понял, что босс доволен.

– Дима сам введет вас в курс дела, – продолжал тем временем Ратников, усаживаясь напротив. – Что касается меня, то здесь стоит сообщить лишь несколько пунктов. Я демократичен. – Лиза растянула губы. – С подчиненными мы хорошие друзья, все на «ты», помогаем друг другу и стараемся не ссориться.

Лиза сосредоточенно кивнула, быстро убрав улыбку. Дима предупредил ее, что Ратников боится несдержанных дамочек. Он не любит, когда они рыдают, смеются в голос и в разговоре переходят на визг. Лиза изо всех сил старалась выглядеть сдержанной. На встречу она надела темный брючный костюм и отказалась от духов, чтобы потенциальный работодатель не учуял в ней ни капли легкомыслия. В сущности, она знала за собой только один недостаток, знал его и Дима. Лиза зачастую принимала спонтанные решения, руководствуясь исключительно собственной интуицией. И потом не могла внятно объяснить, что ее подвигло на то или иное деяние.

Ратников поглядел на часы, и чары тут же рассеялись.

– У меня куча дел! А у вас клиентка! – воскликнул он, вскочив. Мелькнул раздвоенным хвостом плаща в дверях своего кабинета, махнул рукой где-то позади себя и скрылся.

– Димка, ты гений! – громким шепотом сказала Лиза. – Спасибо тебе. Если честно, я даже не ожидала, что меня так сразу возьмут.

Она наклонилась вперед, сложив руки на груди в приливе горячей благодарности.

– Я тоже не ожидал, – признался Дима. – Но Ратников мгновенно пал жертвой твоего обаяния. В тебе нет ничего пошлого, а он это ценит.

– Постараюсь тебя не подвести, – сказала Лиза. – А что, сейчас действительно придет клиентка? Где ты будешь с ней беседовать?

– Тут приемная и как бы твой кабинет, – пояснил Дима, хлопая рукой по заваленному всякой офисной ерундой столу. – Слева – кабинет шефа, справа – мой вместе с Михеевым и Сухаревым. С Сухаревым ты еще познакомишься. Честно говоря, все вместе мы редко собираемся. В этот общий кабинет мы клиентку и пригласим. Если хочешь, можешь поприсутствовать.

– Хочу, если ты не против. Это так интересно!

– Черта лысого это интересно. Ты даже представить себе не можешь, какая в большинстве случаев тебя подстерегает рутина. Составив план, ты методично, тупо добываешь информацию. И лишь иногда от тебя требуется сообразиловка, реакция или воображение. А клиенты какие бывают тяжелые – отпад.

В этот момент запищал зуммер. Дима взглянул на монитор и, увидев одинокую женскую фигуру, открыл дверь.

– Добрый день, – бодро сказал он. – Проходите, пожалуйста. – Он был предельно вежлив. – У вас назначено?

– Да, на одиннадцать.

На вид женщине можно было дать лет тридцать с небольшим. На ней был длинный светлый плащ с капюшоном. Под капюшоном обнаружились гладко причесанные светлые волосы, забранные в низкий пучок. Скривив лицо, словно ей не понравилось то, что она увидела, женщина резко спросила:

– Куда мне идти?

– Сюда, пожалуйста.

Лиза встала и открыла ту дверь, на которую ей раньше указал Дима. Пропустив клиентку в кабинет, она прошла вслед за ней. Дима замыкал шествие. Они расселись в чистенькой маленькой комнатке, лишенной всякой индивидуальности. Дима сел на вертящийся стул возле стола. Лиза по правую руку от него, а женщина в кресло для гостей – высокое и не слишком мягкое, которое не проглатывает клиентов, заставляя их унизительно шарить ногами в поисках опоры.

«Наверное, это Ратников выбирал мебель», – подумала Лиза.

Ратников показался ей умным и проницательным. Именно такие люди обычно внимательны к мелочам. Впрочем, в работе, которая связана с людьми, мелочей не бывает.

Дима между тем выхватил откуда-то блокнот и, покатав по нему карандаш, подал голос:

– Ваше задание буду выполнять я. Мое имя Дмитрий Скороходов. А это моя помощница – Лиза Левашова. Мы гарантируем полную конфиденциальность и сделаем по возможности все, чтобы вам помочь. Вы теперь изложите нам суть дела, хорошо? Расскажите все в общих чертах, а мы, если что, зададим вопросы.

– Не надо разговаривать со мной, как с малым ребенком. Я все поняла.

Лиза впервые видела клиента детективного агентства и рассматривала женщину с огромным интересом. Та, напротив, никакого интереса к Лизе не проявляла. К ее красивому лицу было идеально подогнано презрительное выражение. Лицо удостоверяло, что мир не очень-то хорош, а радоваться жизни могут только дураки и мямли. Несмотря на то, что женщина, совершенно очевидно, была чем-то озабочена, глаза ее оставались холодными. По мнению Лизы, выглядела она слишком надменной для человека, которому требуется помощь детектива.

Тем временем потенциальная клиентка, избрав Диму в качестве главного слушателя, начала беседу:

– Меня зовут Ольга Гладышева. Я занимаюсь художественными переводами с немецкого. Не замужем. Родители умерли, и я живу с сестрой. Сводной сестрой, – поправилась она. – Жанной.

Она излагала факты таким казенным тоном, словно отвечала на вопросы анкеты.

– Судя по всему, речь пойдет как раз о вашей сестре? – вмешался Дима, чтобы разбавить монолог клиентки и дать ей возможность расслабиться.

Однако Ольга Гладышева расслабляться не пожелала и продолжала в том же телеграфном стиле:

– Вы верно догадались. Жанна очень способная девочка, в свои семнадцать лет она уже учится на первом курсе университета, на журфаке.

– Вы с ней ладите?

– Конечно! – без запинки выдала Ольга и очень энергично кивнула. – Да, мы ладим. У нас почти идеальные отношения. Не стану скрывать, она порой невоздержанна на язык, упряма. Бывает, капризничает не по делу, но это все мелочи. Понимаете, до сих пор я относилась к ней, как к маленькой, поэтому не слишком обращала внимание на ее мировоззрение.

Ольга замолчала и, поджав губы, уставилась на свои руки, словно прикидывала, не пора ли ей делать маникюр. Руки у нее были безупречными, с красивыми округлыми ногтями. Сообразив, что клиентка раздумывает, как ответить, Дима тут же пришел ей на помощь:

– Жанна попала под дурное влияние? В какую-то секту? Или просто в плохую компанию?

– Господь с вами, в какую секту? Я имела в виду ее взгляды на взрослую жизнь. Я думала, она мечтает о карьере, о любимой работе.

– А она?

– А она вынашивает варварские планы раннего замужества.

– В каком смысле – варварские?

– Хочет выйти замуж за богатого мужчину, который будет потакать всем ее прихотям, заваливать подарками… А что такое в наше время богатый мужчина?

– Что? – с неподдельным интересом переспросил Дима.

– Это либо бандит какой-нибудь, либо пресытившийся жизнью старик, – очень убежденно заявила Ольга.

– Так-так, – пробормотал Дима, который пока не слишком хорошо понимал, при чем здесь частный сыск.

Ольга тоже сообразила, что пора уже переходить к делу, поэтому пояснила:

– Мне кажется, у нее кто-то появился.

Сказано это было довольно желчно. Злые люди точно так же не умеют долго держать себя в руках, как и страстные натуры. «Отлично ладите с сестрой? Почти идеальные отношения? Ну-ну», – скептически подумала Лиза.

– То есть Жанна уже начала осуществлять свой план? – снова подсказал Дима.

– Это она так думает. Ведь, согласитесь, вполне вероятно, ей попался кто-то совершенно неподходящий. Что, если это какой-нибудь мафиози… Или, что еще хуже – старый похотливый сатир, который сломает девочке судьбу, растопчет первые чувства, лишит девственности…

Дима уткнул глаза в блокнот и постучал карандашом по столу. А Лиза подумала: «Кто знает, что представляет собой девчонка на самом деле? Может, она уже давно лишилась девственности, и старые сатиры ходят за ней стройными рядами?» Она кашлянула и спросила:

– В доме появились какие-то дорогие вещи? Которые могут быть подарками от обеспеченного мужчины?

Ольга на секунду задумалась, хищно сверкнув глазами. Вероятно, проводила мысленную инвентаризацию квартиры.

– Дорогую вещь я бы заметила, – наконец выдала она. – Впрочем, семнадцатилетние дурочки могут польститься на всякую ерунду. Так что – кто знает?

– Что же натолкнуло вас на мысль, – поинтересовался Дима, – что Жанна встречается с кем-то… неподходящим?

– Во-первых, то, как в последнее время изменилось ее поведение. Она не из тех девиц, которые бегают по барам, толкаются на дискотеках, не пропускают ни одной вечеринки. Нет, она разумная и толковая девочка, я всегда старалась воспитывать ее… правильно. Даже поступив в университет, она продолжала вовремя возвращаться домой, свободное время, как правило, проводила в библиотеке или занималась с подругами. И вдруг…

Ольга вздернула подбородок, как будто заранее предупреждая собеседников о том, как неодобрительно она относится к этому «вдруг».

– Она стала исчезать по вечерам, домой возвращается к полуночи, и я ничего не могу с этим поделать. Она не хочет мне ничего говорить и только постоянно таинственно улыбается. Но главное, я нашла в ее комнате дневник… Порылась, уж извините за нескромный поступок. – Ольга сказала это с едким смешком, дав понять, что ничего нескромного на самом деле она в этом не находит. – Сестра пишет там о своих свиданиях, и по всему выходит, человек, с которым она связалась, – немолод.

– Как его зовут?

– Не знаю. В дневнике Жанна называет его Он. Просто Он, и все. Понимаете, – с пафосом заявила клиентка, – я чувствую свою ответственность… Я не могу равнодушно наблюдать, как Жанна рискует. Вы ведь хорошо знаете, какие сейчас времена. Столько всяких придурков, преступников, маньяков… Короче говоря, я хочу выяснить, с кем встречается моя сестра. Чтобы вы это выяснили.

– В дневнике не было никаких указаний – где происходят свидания? В какое время?

– Нет, ничего такого. Хотя… У меня сложилось впечатление, что Он обычно встречает ее возле университета. Ждет, когда окончатся занятия.

– А до этого Жанна уже с кем-нибудь крутила романы? – спросила Лиза. – Я имею в виду, были ли у нее какие-нибудь приятели-сверстники?

– В десятом классе она встречалась с Женей Сушко из параллельного класса. Но в последнее время он что-то не особенно активно звонит. И не появляется… Наверное, она дала ему от ворот поворот.

– Или наоборот, – пробормотал Дима.

– Вряд ли. – Ольга шевельнула бровью, отвергая такую возможность. – Жанна очень красивая девочка. У нее много ухажеров среди ребят. Поэтому будет особенно обидно, если она растратит свою красоту бездарно и не станет счастливой.

Дима спросил про себя: «Вы-то сами счастливы в свои тридцать лет, красивая, незамужняя, нерастраченная?» Но, даже рискни он выговорить это вслух, Ольга не дрогнет. Она уже заняла позицию взрослого, взявшего на себя ответственность, и это мешает ей поглядеть на ситуацию с любой другой точки зрения.

– А вы не пытались поговорить с Жанной откровенно? – спросила Лиза.

Ольга ей не нравилась, но она изо всех сил пыталась быть объективной. Симпатии и антипатии хороши в компании, а не на работе.

– Нет, – резко ответила Ольга. – Мы не привыкли к откровенности такого рода. Я имею в виду – в личных делах. Эти задушевные разговоры за полночь только развращают молодежь. Когда мамаши и бабуси выслушивают всю эту муть, все эти девичьи признания, они только потворствуют всякому… разврату.

«Господи, какая ханжа! – подумала Лиза. – Не удивлюсь, если Жанна давно уже научилась обводить ее вокруг пальца. Ловчить, хитрить и обманывать. Это не сестра, а просто тюремный надзиратель какой-то!»

Дима быстро посмотрел на Лизу, и она сразу же пожалела, что вообще задала подобный вопрос. В конце концов, тут не кабинет психоаналитика. Клиент дает им поручение. Они должны кивать и записывать все по пунктам.

Дима как раз этим и занялся. Он занес в блокнот все необходимые данные, взял у Ольги фотографию сестры, расспросил о ее распорядке дня и поднялся на ноги.

– Мы будем поддерживать с вами связь. Думаю, выяснение истины не займет много времени. Все зависит от того, когда они встретятся в очередной раз. Первое же свидание – и сведения у вас в кармане.

– Уж я надеюсь. – Ольга встала, застегнула плащ, кивнула Лизе, Диме и направилась к двери.

Было видно, что, несмотря на всплеск негативных эмоций, она довольна визитом и испытывает чувство удовлетворения. Что ж, она уже на пути к тому, чтобы исполнить свой долг – разыскать соблазнителя и… Интересно, что она будет делать потом, когда узнает, кто такой этот загадочный Он?

* * *

По дороге домой Лиза ликовала. У нее появилась работа! Настоящая, важная работа. Нормальная. Не такая, как прежде. Воспоминание о прошлом заставило ее на минуту нахмуриться. Когда она только закончила филфак, судьба столкнула ее с Андреем Фагориным – напористым, уверенным в себе, красивым… Он влюбился в нее и вложил в чувства столько же энергии, сколько вкладывал в любое свое предприятие. Лиза увлеклась, вышла замуж. Тогда ей казалось замечательным, что Андрей устроил ее к себе – он занимался оптикой, и у него была собственная торговая фирма. Пока муж проявлял бурную деловую активность, Лиза целый год заполняла накладные, запертая в маленьком душном кабинете. По вечерам она сидела дома одна, потому что деловая активность Андрея не заканчивалась в урочное время, и после заката он продолжал фонтанировать на каких-то тусовках. Завершилось все скучной банальностью – Лиза застукала своего благоверного с другой женщиной. Фагорин даже не оценил трагизма ситуации. На развод согласился с плохо скрываемой радостью – то ли он устал от Лизы, то ли она заслоняла ему какие-то неведомые горизонты.

Фагорин любил широкие жесты, любил, когда о нем отзывались с уважением, и, уходя, сделал Лизе королевский подарок – купил для нее однокомнатную квартиру, чтобы она не возвращалась к пьянице-отцу. Воспоминания о бывшем муже вызвали у Лизы приступ необъяснимой тоски. Любовь, конечно, умерла, но все же разрыв с Андреем прошел не так уж легко для ее сердца и самолюбия. Возможно, нужно заставить себя наконец снова влюбиться?

Лиза почему-то подумала о своем новом шефе и улыбнулась. Ратников был ох как не прост, но некоторые человеческие слабости продемонстрировал мгновенно. Лиза была рада, что, кроме нее, в коллективе больше нет представительниц слабого пола. С мужчинами проще – они легко покупаются на лесть и редко бывают по-настоящему злобными. Даже хмурого Колю Михеева ей удалось разговорить по полной программе.

На следующее утро Лиза непозволительно долго вертелась перед зеркалом, ярче, чем обычно, накрасила губы и, прилетев в офис, наткнулась на недружелюбного типа в очках с мощными линзами, который, оглядев ее с ног до головы, нахмурился и довольно холодно спросил:

– Вы что, без предварительной договоренности?

– Я не клиентка, – обиделась Лиза. – Со вчерашнего дня я тут работаю. Вам разве не сказали?

Вместо ответа тип неодобрительно фыркнул и повернулся к ней спиной.

– Значит, вы и есть Артем Сухарев? – спросила Лиза, мгновенно заражаясь неприязнью. – А я – Лиза Левашова.

– Я сейчас занят, Лиза Левашова, – пробурчал вредный Сухарев.

Даже не обернувшись, он прошествовал в общий кабинет, и за распахнувшейся на миг дверью Лиза заметила рыжеволосую заплаканную женщину, скрючившуюся в кресле.

«Не удивлюсь, если этому типу нравится смотреть, как другие мучаются. У него стопроцентно садистская внешность». В сущности, она имела в виду сдвинутые брови, очки в квадратной оправе и аккуратную гитлеровскую челку, зачесанную набок.

Несмотря на отсутствие начальства фронт работ Лиза определила для себя без труда – на столе и в ящиках был застарелый беспорядок. Она засучила рукава и принялась за дело. Однако через некоторое время перестала шелестеть бумагами и прислушалась. Артем и его посетительница о чем-то спорили, и Лиза прокралась поближе к двери.

– Я никогда, никогда не обзывала мужа скотиной! – с нажимом говорила посетительница. Ее голос был глубоким от сдерживаемых слез.

– Но на пленке все записано, и она не смонтирована, – возражал бестрепетный Сухарев. – Вы обзываете его скотиной, причем не один раз.

– Может быть, это я не его обзываю?

– А кого? Соседа по даче?

– Он подлец, а не сосед!

– Партнер вашего мужа? Подлец? С чего вы взяли?

– Подсунул пленку, когда я и так раздавлена гибелью мужа…

– Милиция подозревает, что вы его убили и теперь разыгрываете скорбь. В любом случае не стоит отрицать очевидное: вы поссорились со своим супругом накануне его гибели. Потом поехали неизвестно куда…

– Не неизвестно куда. Я же вам рассказывала. Я поехала в город, но по дороге передумала. У меня было плохое настроение. Может быть, предчувствие? Остановилась на обочине, вышла побродить.

– Да-да, я помню. И человека, которого вы встретили, единственную вашу надежду, можно сказать, отыскать никак не получается, потому что вы не даете ни одной зацепки.

– Вы думаете, я специально это делаю? – Женщина перешла в другую октаву, и Лиза непроизвольно втянула голову в плечи, опасаясь, что сейчас последует взрыв.

Однако черствый Сухарев, по-видимому, даже не напрягся.

– Вы не хотите думать, Нина Николаевна. Вы просто упиваетесь своим горем. Ведь перед вами был живой человек, из плоти и крови. Вы проговорили с ним полчаса и ничего, ну ничегошеньки не можете о нем сообщить.

– Я не заводила с ним знакомства, если вы это имеете в виду, – ехидно ответила невидимая Нина Николаевна. – Это он распинался. Какая хорошая погода, как, мол, птички поют, как клевер пахнет. Я и так замучена допросами в милиции, а тут еще вы…

– Я пытаюсь вам помочь, – возразил Сухарев. Но это заявление прозвучало совершенно неубедительно.

Лиза усмехнулась и, вернувшись к столу, подперла щеку кулаком. Если не шевелиться, можно слышать абсолютно все, что говорится за дверью. Конечно, ей было любопытно, поэтому она затаилась, как мышка.

– На кого же все-таки вы сердились, Нина Николаевна? В день смерти мужа?

– Этот… сосед… партнер… не может доказать, что пленка записана в день смерти моего мужа. Возможно, он записал ее месяц, год назад!

– Возможно. Но сомнительно. И не забывайте – сосед здесь совершенно ни при чем. Это мальчик, его сын, поставил пленку на запись и забыл выключить диктофон. Однако, как бы то ни было, вы настаиваете, что никогда, я подчеркиваю, никогда не обзывали мужа скотиной. Ни месяц, ни год назад.

– Мы вообще не обзывали друг друга. У нас были… трепетные отношения. Не представляю, как это я обозвала бы его скотиной? Мы обожали друг друга. Спросите у кого хотите!

– А что, если на людях вы ворковали, как голубки, что и подтвердят многочисленные свидетели, а наедине друг с другом превращались в диких зверей? Такое тоже бывает в жизни… если вы не в курсе.

– К кому угодно это пусть и относится, но только не к нам, – мгновенно парировала невидимая клиентка.

– Вы кричали: «Я тебя, скотину, убью!» И так далее… Угрожали, Нина Николаевна. Что скажете? В вашем доме не на кого больше кричать. Ни одного живого существа…

– Господи! – взвизгнула женщина. – Ну, конечно! Это я на кота кричала. На кота! К нам кот повадился лазить, приходил и валялся в клумбе. А я только-только цветы посадила! Конечно! Вот кого я обзывала скотиной. Он и есть скотина, так что никаких оскорблений я никому не нанесла. Не так ли?

Зловредный Сухарев ее юмора оценить не пожелал.

– Ну, допустим, сосед ваш… гм… преувеличивает.

– Врет, проще говоря. Наговаривает на меня.

– Но алиби у вас все равно нет.

– Так вы найдите этого парня, с которым я разговаривала. Я за это вам и плачу, не забыли?

– Что вы, что вы, – пробормотал Сухарев. – Как я могу забыть. Но искать человека без имени, фамилии и места работы – дело тухлое. Это я вам ответственно заявляю, как человек, собаку на этом деле съевший.

– У него была светлая машина.

– Ах да. Вы сказали, кажется, иномарка. Не пойдет, Нина Николаевна. Вот если бы хоть кусочек номера…

Нина Николаевна громко и невесело рассмеялась. Стало понятно, что никаких кусочков номера она не разглядела. Сухарев тем временем предложил:

– Давайте попробуем еще раз вспомнить, что он вам говорил. Слово в слово, по порядку…

Зазвенел зуммер. Лиза посмотрела на экран монитора: на пороге стоял улыбающийся Дима Скороходов и подмигивал. Отворив дверь, Лиза отступила в сторону и приложила палец к губам:

– Т-с-с, у Сухарева клиентка.

– Рыжеволосая дамочка? Которой позарез необходимо алиби?

– А, так ты знаешь!

– Сухарев похудел на этом деле на три с половиной килограмма, – доверительно сообщил Дима. – Каких только ходов мы не придумывали, чтобы разыскать этого парня! Когда Неверова звонит, бедного Артема просто крючит.

– Я кое-что из их разговора слышала… Слышимость у вас… У нас… отличная! Неужели этот человек, ну, тот, которого вы ищете, не захотел продолжить знакомство с понравившейся ему женщиной? Не сунул визитку, не нацарапал своего телефона на каком-нибудь листочке из блокнота? По ее словам, они полчаса болтали, гуляя по обочине шоссе!

– Неверова дорожит своей репутацией. Случайные связи не по ней. У нее муж – большой человек. Был большим человеком, – поправился Дима. – Дачный поселок, где его убили, сплошь заселен министерскими работниками. Так что неверовский особнячок окружен особнячками его замов. Один из них уверяет, что в роковой день Нина Николаевна собачилась со своим мужем, а диктофончик, выставленный его мальцом на запись и забытый на столике возле ограды, крутил и крутил пленочку.

– Сегодня она вдруг догадалась, что кричала на кота, – выпалила Лиза. – Который валялся в ее клумбе и ломал цветы.

– На кота? Вот забавно.

– Эта женщина… она рассчитывает, что вы найдете парня, с которым она встретилась, прогуливаясь по лугу с ромашками?

– Так точно. Вот только сказать о нем может немного. Бедный Артем здорово влип. Дело оказалось уж больно сложным.

– Оно действительно выглядит безнадежно. Есть ли вообще какой-то выход?

– Сухарев ищет, – пожал плечами Дима. – В сущности, мы все пытаемся что-нибудь придумать.

– А если не придумаете?

– Ратников не позволяет сотрудникам делать такие допущения.

– Надо же.

– Потому мое текущее задание выглядит простеньким, как школьный диктант для профессора.

– Следить за девушкой Жанной? – уточнила Лиза.

– Ну… – Дима посмотрел на часы. – Я уже разузнал, занятия у нее сегодня заканчиваются в час.

– Ты на машине?

– Естественно. Дядя-соблазнитель – скорее всего парень обеспеченный и прикатит на чем-нибудь мощном и красивом. Как помчится с ветерком, только его и видели. Я давно говорю: сотрудникам такой конторы, как наша, нужны самые передовые средства передвижения.

– Расскажешь потом, как все прошло?

– А тебя, конечно, раздирает любопытство? Ничего, скоро тебе так опротивят простые человеческие слабости, что ты вообще перестанешь на них реагировать.

– А ты перестал?

Дима поднял вверх обе руки:

– Поймала, поймала. Не перестал. Черт его знает почему, но я всегда как-то напрягаюсь, когда клиенты вываливают на меня свои горести. И очень радуюсь, когда могу им помочь.

В этот момент распахнулась дверь, и в приемной возникла Нина Николаевна Неверова с лицом, подпорченным припухлостями и красными пятнами. На вид ей было не больше двадцати пяти, но, учитывая красоту и общую ухоженность, можно было смело накинуть еще лет пять. Значит, тридцатка. «Хотелось бы мне в тридцать выглядеть так, как она!» – вздохнула про себя Лиза. Бывают же женщины, у которых в фигуре ровно столько изгибов, сколько требуется для счастья – и ни одним изгибом больше. И ножки, которые провожают глазами даже бездомные собаки. Мужчинам трудно устоять перед такими.

Сухарев, вышедший из кабинета вслед за Неверовой, вручил ей целую кипу газет и проводил до самого порога.

– Зачем бедняжке домашнее чтение? – спросила Лиза.

– Это издания, в которых мы поместили частные объявления, – пояснил Дима. – Молодая рыжеволосая женщина просит откликнуться мужчину, который тогда-то и тогда-то остановился на светлой машине там-то и там-то, разговаривал с рыжеволосой женщиной… ну и прочее.

– Никто пока не откликнулся?

– Да десятка два параноиков. Если рыжеволосая женщина согласна, они не против встретиться и развлечь ее по полной программе… Ну, ты понимаешь.

– Господи, – сокрушенно покачала головой Лиза. – В самом деле, разволнуешься за эту самую Жанну. Как ее – Гладышеву?

* * *

Припарковаться неподалеку от журфака днем – дело, требующее сноровки и сообразительности. Диме удалось найти небольшую щель между густо стоящими автомобилями на Большой Никитской улице, и он втиснул туда нос своей «манюни», оставив ее лакированный зад торчать на проезжей части. Пока он крутился рядом, ему возмущенно сигналили, но как только отошел, водители стали покорно объезжать нелепо припаркованную машину. Бодро дошагав до изгороди, окружающей здание факультета, Дима нырнул в калитку и замедлил шаг. Здесь легко можно было крутиться сколько душе угодно и не вызвать ничьих подозрений. Он остановился неподалеку от входа и щелчком выбил из пачки сигарету.

Бросить курить! Как может бросить курить человек, которому приходится вести слежку? Это было самооправдание, и Дима сладко затянулся, достав из кармана фотографию Жанны Гладышевой. Утром он звонил Ольге, уточнил, во что сегодня одета ее сестра. Оказалось, в красную куртку. «Вызывающий цвет, – заметила та. – Ей просто необходимо, чтобы на нее обращали внимание. И еще у нее сегодня кудельки на голове. Ну, знаете, такие… как у пуделя. На самом деле у девчонки прекрасные волосы. Всю жизнь я пытаюсь заставить ее ходить с приличной прической, но без толку. Она упрямая, как маленькая ослица!»

Дима приехал на место с приличным запасом времени. Во-первых, последнюю пару могли отменить. Во-вторых, Жанна могла просто прогулять ее, если бы Он вдруг оказался нетерпеливым. В-третьих, Дима хотел, что называется, слиться с пейзажем. Вдруг ему еще до появления Жанны удастся углядеть человека, привалившегося к дереву или, как и он сам, медленно тянущего сигарету? Или, что тоже вероятно, этот самый Он здесь работает и вполне может сидеть в одном из автомобилей, имеющих право въезжать на охраняемую территорию. Опыт ведения подобного рода дел у Димы был порядочный. Поэтому он спокойно покуривал. Человек, который ведет себя спокойно, меньше всего привлекает к себе внимание. Внутренне, однако, он был собран и сосредоточен.

В положенное время с грохотом распахнулись двери, и на улицу вырвалась первая порция студентов. Пространство сразу же наполнилось гомоном, смехом и даже выкриками. Защелкали зажигалки, над группками замедливших ход молодых людей поднялись в воздух шапочки сигаретного дыма. Дима поискал глазами красную куртку… и тут вдруг увидел Его.

Он появился из-за здания факультета и, засунув руки в карманы, медленно двинулся в сторону памятника Михаилу Ломоносову. Дима как-то сразу понял, что перед ним тот самый мужчина, инкогнито которого так хотела раскрыть Ольга Гладышева. «Не такой уж он и старый, – подумал сыщик. – Мы почти ровесники. Правда, я, черт побери, уже давно не соблазнял первокурсниц».

Мужчина выглядел лет на сорок. Чуть выше среднего роста, нормального телосложения. Одет в вельветовые брюки цвета кофе с молоком и короткую замшевую куртку. Из-под нее выглядывала белая водолазка. Дима вытянул шею, чтобы разглядеть ботинки. Они оказались дорогими, с узкими носами. Совершенно не вязалась с этим нарядом каскетка с круглым козырьком. Сама по себе каскетка была весьма симпатичной, однако из-за нее сложно было разглядеть, какие у незнакомца волосы. И еще на нем были темные очки. Этот тип явно не желал светиться. «Самая противная деталь гардероба – темные очки, – с отвращением подумал Дима. – Их любят носить все – и бандиты, и пижоны, и самые обычные люди. А мы тут сиди в недоумении».

Едва Дима впитал в себя все подробности, как увидел Жанну Гладышеву. И едва не присвистнул. Этой девице не нужна была красная куртка, чтобы обратить на себя внимание. Стройная, длинноногая, на высоченных каблуках, юбочка в обтяжку, она неторопливо направилась к мужчине в каскетке походкой женщины, знающей себе цену. Кажется, сотворив Жанну Гладышеву, сам Господь Бог растерялся и не посмел испортить ее внешность хоть каким-нибудь дефектом. Соблазнительные губки, носик кверху и шальные глаза, которые могут вывернуть наизнанку мир даже самого примерного семьянина. В них откровенно читались бравада, наглость и это особенное женское «да плевать мне на все на свете», на которое противоположный пол клюет, как плотва на мормышку. «Безбашенная, – понял Дима. – Бесшабашная оторва, притягивающая к себе неприятности. М-да. Если женщина – “штучка”, даже десять домашних тиранов не смогут подавить ее природные инстинкты». Вероятно, Ольга Гладышева почувствовала, что сводная сестра вот-вот вытворит нечто такое, что пошатнет ее собственные устои, подмочит репутацию. Люди станут говорить, как плохо она воспитала Жанну. А для нее это непереносимо. Гораздо более непереносимо, чем довериться частным детективам…

Когда мужчина в каскетке поцеловал Жанну в губы, Дима не почувствовал охотничьего азарта. Одно дело следить за юной девой, рассчитывая спасти ее невинность, и совсем другое – выслеживать финтифлюшку. Иногда юные дурочки не отдают себе отчета в том, что делают, провоцируя мужчин своим поведением и внешним видом, однако у них другие глаза. Жанна Гладышева прошла совсем близко, бросив на Диму слишком откровенный взгляд. Он сказал Диме о многом… Ему немедленно стало скучно. Он привычно проследил парочку до машины, которую тип в каскетке припарковал на другой стороне площади. Записал номер и облегченно вздохнул – первая зацепка есть. Теперь, даже если случится некая неожиданность, мужика можно будет отследить без проблем.

Все же он решил продолжить слежку. За своей «манюней» бежать было слишком далеко, и Дима поднял руку. Тотчас к бордюру прибилось разваливающееся на ходу корыто, в салоне которого явственно пахло тленом. Хозяин, однако, был вполне себе жив и как-то по-особому задиристо лыс. Помимо лысины у него была короткая, лопаткой, седая борода и пушистые усы, разлетающиеся к ушам. Он весело балагурил, сев на хвост белому «Форду-Фокусу».

– Дед, – сказал Дима, посчитав такое обращение вполне уместным, потому что, по его мнению, водителю исполнилось уже лет сто. – Дед, ты особо-то не светись. Я слежку веду. Заметят – и мне накостылять могут, и тебе.

Он сразу понял, что в это дело лучше внести ясность с самого начала, иначе дед может что-нибудь отчебучить. Психологом Дима был замечательным. Однако где и как его учили психологии, старался не вспоминать.

– За кем следим? – деловито осведомился дед, вцепившись в руль одной рукой, а другой пристегивая ремень безопасности. – Погоня будет?

– Лучше обойтись без погони, – посоветовал Дима. – Это скрытая слежка. Тут хитрость нужна, а не перестрелка. За младшей сестрой друга слежу. Другу моему кавалер ее больно не нравится.

– Ха! – восхитился дед. – Младшая сестра завсегда шустра! Если что почует – хрен ее поймаешь.

– Так вот наша задача в том и заключается, чтобы не почуяла.

– Ладно, я буду за ними красться! – пообещал дед и тут же вдавил в пол педаль газа.

Белый «Форд» легко набрал скорость и ушел в левую полосу. Судя по решительно вздернутой бороде, дед вознамерился не отставать. Его драндулет неожиданно зарычал, как «Харлей-Дэвидсон», и сделал мощный рывок, распугав парочку «Мерседесов». Серебристый «Лексус» зайцем увильнул с его пути.

– Хорошо крадешься! – крикнул Дима. Стекла были опущены, и в ушах ревел ветер, грозя разодрать в клочья барабанные перепонки.

– Дык… Слежка же! – проорал дед, повернув к Диме лицо и отвлекшись от дороги.

«Сегодня не мой день, – обреченно подумал тот, перебирая в уме слова молитвы, застрявшие в памяти. – Вмажется в столб – и глазом не моргнет! Повезло мне как утопленнику». Сказать по правде, в такой езде было что-то безумно захватывающее. Несколько раз им возмущенно гудели вслед, а какой-то джип даже погнался было следом, но когда из глушителя старого корыта вылетел очередной залп, джип неохотно отстал.

К огромному облегчению Димы, белый «Форд» неожиданно свернул в переулок, замедлил ход и через несколько минут затормозил перед входом в ресторан «Итальянский рай» с помпезной вывеской, украшенной пластмассовой виноградной гроздью размером с ведро. К окнам прилепились ящики с цветами – тоже пластмассовыми. Через витражные стекла просматривались белые скатерти, что само по себе было недобрым знаком. Вероятно, здесь высокие цены и маленькие порции. Меню, обрамленное рамкой и выставленное перед входом, скорее всего являлось своего рода предупреждением.

Возблагодарив небеса за то, что остался жив, Дима мысленно провел инвентаризацию своей наличности. Поскольку на данный момент у него не было подруги, которой периодически требовались бы цветы, конфеты и билеты в театр, его бюджет вполне мог выдержать поход в дорогой ресторан. Главное, чтобы место подходящее нашлось. В обычной ситуации он подождал бы тех, за кем вел слежку, где-нибудь снаружи. Но сегодня решил махнуть на все рукой и изменить правилам.

– Ну как, я молодец? – простодушно спросил дед, заглушив мотор.

Наступила тишина, которая показалась Диме странной. Возникло ощущение, что уши заткнули ватой.

– Молодец, – вяло согласился он и полез за бумажником.

– Мне денег не надо, – отмахнулся дед, вытирая пот со лба большим платком, который отчетливо пах луком. – Я бесплатно людей подвожу. За идею.

– За какую такую идею? – оторопел Дима.

– Я учусь машину водить. У меня права давно уже есть, лет тридцать. А автомобиля до сих пор не было. Только что купил – на кровные сбережения!

– Тогда действительно молодец.

Дима выбрался на улицу и глубоко вдохнул, заведя глаза к небу. Парочка наверняка уже изучила меню и сделала заказ официанту. Вероятно, там, в ресторане, таинственный Он снял каскетку и темные очки, и можно было надеяться разглядеть его как следует. Войдя внутрь, Дима притормозил, ожидая, пока к нему подойдет менеджер и предложит столик. Окинул взглядом зал. По закону подлости, его подопечные уселись так, что девушка оказалась лицом к публике, а ее спутник – спиной. Очки он снял, положив их на стол рядом с собой, а каскетку просто повернул козырьком назад, и это выглядело страшно подозрительным. Диме это не понравилось. В ресторане мужчина просто обязан снимать головной убор. Конечно, вряд ли ему сделают замечание, но все-таки это неспроста!

Жанна Гладышева сидела вольно, откинувшись назад, и гортанно смеялась, показывая завидно ровные зубы. Было невозможно поверить, что ей всего семнадцать. В ней чувствовалась хватка взрослой женщины, которая следует намеченной цели. Спутник то и дело брал ее за руку, целовал пальчики, и она принимала такие интимные знаки внимания как должное. «За девчонкой нужно было начинать следить года два назад, – подумал Дима. – Правда, и тогда успеха я бы не гарантировал. Держать такую штучку в узде – все равно что пытаться заставить кошку прыгать через скакалку».

Дима заказал минеральную воду и тарелку пасты с морепродуктами. На фотографии блюдо выглядело восхитительно. Позвонив в офис, он попросил Михеева пригнать к ресторану служебную машину. Благо ехать было недалеко. Михеев пообещал передать ключи через метрдотеля.

Дима бросил деланно-рассеянный взор в сторону Жанны Гладышевой и ее кавалера и вдруг услышал за спиной характерное покашливание. Подскочив на стуле, он обернулся и увидел деда, который живо взял соседний стул за спинку, с грохотом отодвинул его и уселся рядом.

– Здрасьте! – сердито сказал Дима. – Вы чего это пришли?

– Поесть захотел, – бесхитростно ответил дед.

Глаза у него оказались голубыми, как у врубелевского Пана.

– А почему именно тут? Вам что, других столиков мало?

– Дык… Меня пускать не хотели. Наверное, подумали, что у меня денег нет. Так я сказал, что я с вами!

– Молодец, – привычно похвалил Дима. – Находчивый, как Колобок.

– Смерть как хотелось посмотреть, что нынче в ресторанах делается. Меня сын никогда с собой в ресторан не берет. Говорит – я вести себя не умею. Хотя я обычно смирно сижу. Вот в кафе «Бабочка» мы с ним вместе ходили. Я чай пил и пирожное с кокосовым орехом ел. Вилкой. Официантка мне улыбалась, как сумасшедшая.

– Сегодня явно не мой день, – пробормотал Дима.

А потом неожиданно подумал, что, если дед пустится в пляс или подерется с официантом, тип в каскетке наверняка обернется, и тогда можно будет разглядеть его во всех подробностях.

– Слышь, Штирлиц, а что это такое – ризотто? – с любопытством спросил дед, обнюхав меню, словно блюда можно было выбирать по запаху.

– Это итальянский плов, – ответил Дима, стараясь не глазеть на Жанну Гладышеву слишком откровенно.

Хотя, пожалуй, ничего особенного в этом не было – она вела себя довольно раскованно, стреляла глазками по сторонам, а появлявшегося то и дело официанта игриво тянула за рукав форменной куртки. Многие мужчины обращали на нее самое пристальное внимание.

– То есть ризотто – это рисовая каша, – вынес вердикт дед. – Ну ее к черту. А себе ты что заказал?

– Пасту. То есть макароны, – покорно ответил Дима.

– Вот ты придумал – в ресторане макароны есть! Я судака хочу. С картошкой. Расписали так, что слюнки текут. Скажи, пусть мне его поскорее принесут. А я пока отлучусь ненадолго.

Рядом с ними сидел дядька в дорогом костюме и с брюхом, как у кита. Сопя, он просматривал меню, относясь к этому делу со всей серьезностью. Дед остановился возле его столика и доверительно сообщил:

– Соевый соус не заказывайте. Я однажды в столовой взял, потом плевался три дня. Гадость страшная!

Пока дядька переваривал это сообщение, дед гордо удалился. А Дима целиком сосредоточился на слежке. Ему хотелось понять, какие отношения связывают Жанну Гладышеву и ее спутника. Вдруг он обманулся, и девушка всего лишь глупо флиртует? Хорош он будет, если сделает доклад, основываясь исключительно на первом впечатлении!

Прошло минут двадцать. Уже принесли рыбу, а дед все не возвращался. Зато через некоторое время к Диме подошел бледный метрдотель и, наклонившись, тихо сказал:

– Там папаша ваш в туалете заперся.

– Какой папаша? А… Этот. Ну и что? – рассердился Дима. – Он в таком возрасте, когда можно сидеть в уборной, сколько вздумается.

– Мы бы не против. Только он там песни поет. И стучит чем-то. Подыгрывает себе, значит. Гости, которые к гардеробу подходят, смеются. А женщины пугаются. У нас приличное заведение. А еще он машину свою поставил на стоянку для инвалидов.

– Да ему лет сто! – воскликнул Дима. – Наверняка он инвалид. Кроме того, он больной на всю голову. Вы сразу не заметили?

– М-да? – задумчиво спросил метрдотель. – Значит, пусть лучше поет?

– Пусть.

– А мне что делать?

– Можете гордиться своей демократичностью.

Метрдотель посмотрел на него с сомнением, однако приставать перестал и вышел из зала. Жанна Гладышева тем временем пересела на другой стул, чтобы быть поближе к своему спутнику. И даже этот стул ухитрилась придвинуть к нему на непозволительно близкое расстояние. Закинула ногу на ногу, расхохоталась, прижалась щекой к плечу кавалера, словно призывая его к активным действиям. Кавалер немедленно воспользовался ситуацией. Его рука заскользила по ее спине, оказываясь то на талии девушки, то на ее обтянутом задике. Он целовал ее в шею и в плечо. Если бы речь действительно шла о младшей сестре друга, Дима обязательно подошел бы и выступил. Неизвестно, к чему бы это привело, зато было бы не так противно.

В этот момент вернулся дед – с веселым и незамутненным лицом. Увидев на овальной сковородочке судака с картошкой, он издал радостное восклицание и, как заправский гурман, засунул себе за воротник салфетку. А потом весело принялся за дело. Отпилив рыбе голову вилкой, он стал торопливо есть белое мясо, обсасывая косточки и складывая их горкой. Дима смотрел на него с гораздо большим удовольствием, чем на Жанну Гладышеву. Впрочем, представление длилось недолго. Через несколько минут входная дверь отворилась, и вошли два человека в черных костюмах с наушниками, прилаженными к голове. Окинув взглядом зал, они безошибочно определили цель и направились к их столику. Встали позади деда и, как по команде, сцепили перед собой руки в замочек.

– Изловили, Семен Петрович, – сказал один из «наушников» приглушенным голосом в микрофон. – И сам жив, и машина целая. На этот раз никого не угробил. Одет как? Не знаю, что и сказать… В ресторан его, по крайности, пустили. Что делает? Рыбу ест. С каким-то парнем. Так точно – возместить парню моральный ущерб.

– О, подарок тебе! – весело воскликнул дед, подбирая чесночным хлебом подливку и отправляя ее куда-то в усы. – За тебя эти два волкодава заплатят. Зря ты макароны ел! Надо было чего подороже заказывать.

– Я ж не знал, какая вы важная персона, – обреченно заметил Дима.

– Да это не я – важная персона, а сын мой, Лешка. На машине с мигалкой ездит. Сто человек охраны у него.

– Прямо сто? – кисло спросил Дима.

– Ну, уж по крайности четверо! И в Кремль его приглашают. Но это уже государственная тайна. Ты никому не говори, что я проболтался.

Дима пообещал, что ни за что не скажет. К своему большому стыду, он верил в приметы. Если начинали случаться дурацкие происшествия, дело наверняка должно было осложниться. Это уж к гадалке ходить не надо. Дед сегодня попался ему не просто так. А в качестве предупреждения. За Жанной Гладышевой необходимо следить в оба. Добром все это не кончится. Когда метрдотель передал Диме ключи от машины, которую подогнал к ресторану Михеев, он резво поднялся на ноги. Как ни удивительно, его счет действительно оплатили, а дед, прощаясь, обнял Диму, как родного.

– А на девицу эту рукой махни, – доверительно сообщил он на прощание. – Она, как червивый персик. Снаружи-то красивая, а внутри вся порченая. Для настоящей любви потерянная. Так своему другу и доложи.

Дима сидел за рулем и дожидался, когда парочка выйдет из ресторана. Ожидание оказалось недолгим. Спутник Жанны снова был в очках и в каскетке. Конспиратор хренов.

Дима считал себя хорошим водителем и легко повел белый «Форд», то отпуская его вперед, то немного обгоняя. Кавалер довез Жанну почти до самого дома. Почти. Так что соседи вряд ли смогли бы его заметить. Прощались влюбленные недолго, хотя и страстно. Спустя минуту белый «Форд» помчался в сторону Савеловского вокзала. Дима вел машину плавно, пытаясь вернуть себе утраченную бодрость и доброе расположение духа. Объект слежки проживал рядом со станцией метро. Дима, не таясь, вошел вместе с ним в подъезд, поглядел, как тот вытаскивает почту из ящика с номером 224, прошел вперед и начал подниматься по лестнице. Мужчина поехал на лифте. Убедившись, что он вошел именно в 224-ю квартиру, открыв ее своим ключом, Дима прищелкнул пальцами и на скорости сбежал вниз по ступенькам. Оставался сущий пустяк – выдать Ратникову номер автомобиля и адрес, чтобы тот по своим каналам установил личность человека, который вскружил голову Жанне и лишил сна ее старшую сестру.

* * *

Свой третий день в офисе Лиза начала с чашки крепкого кофе. Она сидела за идеально убранным столом, отпивая горячий напиток маленькими глоточками, и любовалась стеллажом. Благодаря ее стараниям стеллаж превратился из творческой свалки бумаг в аккуратнейшее собрание дел, которые вело агентство. «Я буду образцовой секретаршей, – думала она про себя. – И Валера Ратников никогда не пожалеет, что взял меня в агентство».

– А эта папочка, судя по всему, навсегда останется такой же хиленькой, – сообщил Дима, потрясая перед собой пластиковым конвертом, в котором и в самом деле покоилась всего пара листов.

Он сильно заблуждался, но в тот момент, конечно, знать этого никак не мог.

– «Дело о престарелом соблазнителе»? – усмехнулась Лиза, и ее серые глаза полыхнули любопытством. – Вы никогда не даете названий делам, которые ведете?

– У нас нет Пэрри Мэйсона, – хмыкнул Дима. – И если ты обратила внимание, картотека составляется по фамилиям клиентов. Так что «Дело о престарелом соблазнителе», увы, будет называться гораздо прозаичнее – «Дело Ольги Гладышевой». Соблазнитель, кстати, вовсе не старый, а в самом соку. Тридцать восемь лет, как тебе?

– Ну… для семнадцатилетней девчонки и это слишком! Ей бы кого-нибудь посвежее, согласен?

– Согласен, – Дима горестно вздохнул. – Сейчас придет Ольга Гладышева, я отчитаюсь, потом напишу бумажку для Ратникова – и снова готов к труду и обороне. Вообще-то, я хотел завершить все завтра, но Валера наехал, говорит: слишком много клиентов, расслабляться некогда.

– Я поприсутствую на вашей встрече, ладно? Мне хочется отследить весь процесс. Как это все происходит… от начала и до конца.

– Давай-давай. Может, когда-нибудь ты встанешь в наши стройные сыщицкие ряды. А на твое место возьмут смышленого парнишку.

– Чего?

– Это я так, не обращай внимания, – пробормотал Дима. – Кстати, я уверен, Валера не будет возражать, если ты проявишь свои способности в каком-нибудь из текущих дел. Так что, если появятся идеи, сразу говори. Хотя на всякий случай должен тебя предупредить, что у женщины, которая занимается сыском, собачья жизнь.

– А вот и наша клиентка, – перебила его Лиза.

Ольга Гладышева выглядела точно так же, как и вчера. Сцена ее прихода повторилась вплоть до мелочей, и Лиза, входя вслед за ней в кабинет и устраиваясь на стуле, даже потрясла головой, чтобы избавиться от этого «дежавю».

– Что ж, Ольга, вы были правы, – начал Дима, дождавшись, когда все рассядутся. – Ваша сестра действительно встречается со взрослым мужчиной. Я, собственно, потому вам и позвонил, что все выяснилось достаточно быстро.

Он достал бумажки и разложил перед собой на столе. Ольга напряглась, вытянувшись в струнку, ее глаза буквально вцепились в документы, будто она могла прямо так, издали, узнать всю правду об ухажере своей сестры.

– Ему тридцать восемь лет, он работает начальником отдела довольно крупной фирмы, торгующей канцелярскими товарами, – «Митэкс».

Ольга вздрогнула и медленно выпрямилась. Губы ее превратились в тонкую прямую линию – так плотно она их сжала. После чего резко переспросила:

– «Митэкс»? Я правильно поняла?

– Правильно.

– Мне кажется, вы ошиблись.

– Я не ошибся.

Лиза почувствовала, как бьется сердце – было ясно, что сейчас они узнают что-то неприятное.

Ольга Гладышева сузила глаза. Кончик ее носа и скулы побелели. Дима молча уставился на клиентку. Во взгляде его появилась тревога.

– Как его зовут? – бросила та, потерев ладони друг о друга, и звук этих движений – сухой и нервный – заставил Лизу поежиться.

– Вадим Хабаров, – быстро сказал Дима.

Он уже понял, как и Лиза поняла, что имя окажется Ольге знакомым. И все же такой реакции никто из них не ожидал. Произнесенное вслух, оно произвело на клиентку сокрушительное впечатление.

– Хабаров! – сдавленно воскликнула она и потрясла головой, словно отгоняя наваждение. – Ах, мерзавец! Сволочь, подонок… Сукин сын!!!

Если бы словами можно было отравиться, Дима и Лиза наверняка упали бы замертво. Столько в голосе Ольги было яда.

– Кто такой Хабаров? – резко спросил Дима. – Я имею в виду – кто он вам?

Клиентка дышала так бурно и часто, словно ей не хватало воздуха. Однако губы ее по-прежнему были плотно сжаты. Вероятно, она просто боялась разжать их, чтобы не разразиться страшной бранью.

– Кто такой Хабаров? – выкрикнула она наконец, уставившись на Диму так, словно это он был подонком и сволочью. – Это тип, за которого я собиралась выйти замуж!

Ее глаза заволокло пеленой ярости. Ольга отлично помнила свой последний разговор с Вадимом. Это был тот еще разговор! Она, как дура, убеждала его, что брак для них – наилучший, наиудобнейший способ существования.

– Может быть, тебя напрягает Жанна? – волновалась она. – Я понимаю, что девчонка – не сахар и что жениться на мне теперь, пока она учится, все равно что взять женщину с ребенком.

– Она вообще здесь ни при чем, – качал головой Вадим. – Я не рассматриваю Жанну как обузу. Это касается только нас двоих.

– И что тогда тебя останавливает? – злилась Ольга. – Мы отлично уживаемся вместе, ты с удовольствием остаешься ночевать…

– Не нервничай, ладно? Нам ведь не обязательно говорить об этом на повышенных тонах. Да, мы хорошо ладим, но не забудь, периодически я все же отправляюсь в свою берлогу. То есть у каждого из нас есть потребность побыть в одиночестве, пожить своей жизнью.

– Уж этот мне мужской эгоизм! – кипятилась Ольга. – Как ты не понимаешь: мне хочется выйти замуж. Как любой женщине, черт бы тебя побрал! И если ты меня любишь… Кстати, а ты меня любишь?

– Не задавай дурацких вопросов, – пробормотал Вадим.

Они так и не пришли ни к какому решению в тот день. Ольга ждала, что в самое ближайшее время Вадим уступит ей. Потому что она стала холодна с ним. Он не мог не понимать, что это своего рода наказание и попытка настоять на своем. Она была убеждена, убеждена, что на самом-то деле Вадим просто прячет голову в песок, словно страус, пытаясь отсрочить неизбежное. Она пребывала в уверенности, что, едва дело доходит до брака, все мужчины становятся жалкими трусами, поэтому их надо брать за шиворот и тащить под венец. И лишь потом, спустя какое-то время, они оценят твою настойчивость по достоинству.

Сейчас, подняв полыхающие праведным гневом глаза на Диму Скороходова, Ольга спросила:

– Так это Хабаров вчера встречался с моей сестрой?

– Да, – ответил Дима коротко.

– Вы следили за ними, – Ольга наставила на сыщика палец. – Что они делали? Валялись в постели?

– Ездили в ресторан. И вели себя, как любовники, – заключил Дима. – Хотя…

– Оставьте свои «хотя» при себе! – Ольга вскочила, отшвырнув стул так, что тот ударился о батарею и недоуменно закачался. – Я больше ничего вам не должна?

– Нет, – ответил Дима. – Все в порядке.

Конечно, у этой женщины далеко не все было в порядке. Лиза должна была бы ей сочувствовать, однако не испытывала ничего, кроме беспокойства.

* * *

Очутившись на улице, Ольга сделала несколько глубоких вдохов, потому что ей казалось, будто она задыхается. Она не могла поверить… Вадим и Жанна – какой кошмар! Ведь они практически не общались друг с другом – так, постольку-поскольку. Вадим вел себя с девушкой совершенно естественно. Черт, значит, только на ее взгляд. На самом-то деле они притворялись! Мерзкая, отвратительная правда. Позвонить Ивану? Рассказать все как есть?

Иван Болотов был женат на сестре Вадима Хабарова – Любочке. Поскольку Вадим и Ольга считались парой (в конце концов, они год жили в гражданском браке!), то Вадим, само собой, познакомил неофициальную жену со своими родственниками. Иван, Вадим и Любочка были друзьями детства. Кажется, Вадиму даже нравилось, что в конечном итоге все они породнились, и теперь Любочка не просто пристроена, а по-настоящему счастлива.

Вполне понятно, что своими подозрениями относительно сестры Ольга поделилась именно с Иваном. Он-то и посоветовал ей обратиться к частным детективам, считая этот путь выяснения истины самым верным и безболезненным.

– Никто не будет впутан из знакомых, а это немало. Может быть, ты, поддавшись порыву, расскажешь кому-то всю правду, а потом пожалеешь. Еще неизвестно, как там сложится дальше. Конечно, решать все равно тебе…

Однако для нее, Ольги, истина оказалась не просто болезненной – убийственной. Нет, сегодня она не будет звонить Ивану. В конце концов, они с Вадимом самые близкие друзья, он мгновенно кинется к нему и все выложит. А Ольге не хотелось сейчас наломать дров. Нужно сосредоточиться и все как следует обдумать…

Она вошла в квартиру и привалилась к двери спиной. Выронила сумку, сбросила с плеч плащ прямо на пол, отшвырнула туфли и с решительным лицом направилась в комнату младшей сестры. В сущности, меньше всего Ольга считала Жанну сестрой. В большей степени – ребенком, которого она должна вырастить и устроить в жизни.

Жанна была ребенком ее отчима. Конечно, детство девочки нельзя было назвать счастливым. Сначала она потеряла мать, потом отца. Так что у нее осталась только сводная сестра. Впрочем, отношения у них не сложились. Жанна отличалась неуживчивостью, бойким нравом, дерзкими выходками. Ее внутренний мир оставался для Ольги тайной за семью печатями. Например, она до сих пор ничего не знает об увлечениях девчонки. Хотя нет, теперь знает. По крайней мере, об одном увлечении!

Ольга постаралась успокоиться. Она возвратилась в коридор, разложила брошенные вещи по местам, а потом села за письменный стол Жанны и внимательно огляделась вокруг. Ничего особенного. Обстановка, обычная для молодой девушки. Музыкальный центр, рядом стопка дисков, постер группы «Guano Apes» на стене. На краю стола под стеклом – вырезанная из киножурнала фотография Джорджа Клуни. Черт возьми, может быть, это тоже должно было навести ее на размышления? Не какой-нибудь белобрысый юнец со слюнявым ртом, снявшийся в паре блокбастеров, а солидный Клуни – брюнет, глаза с поволокой, как у Хабарова…

Кода Ольга начала обследовать ящики стола, перед ней вскоре выросла кучка вещей, которые можно было бы смело назвать уликами. Во-первых, тут был злосчастный дневник. В нем, правда, не прибавилось записей, и Он по-прежнему оставался безымянным, но теперь Ольга все написанное воспринимала совершенно по-другому. «Нет, но какова гадина? Ведь она знала, что Вадим – мой! Что мы спим вместе… Неужели ей не противно? А может быть, наоборот? Ей весело? Она испытывает чувство мстительного удовольствия? Я совершенно не знаю эту маленькую стерву», – растерянно подумала Ольга.

Второй уликой был серебряный медальон в виде маленького пухлого сердечка, на обратной стороне которого красивой вязью было выгравировано: «Моей любимой девочке». Медальон Жанна прятала в коробочке с коллекцией монет. Никто не мог подарить ей это украшение, кроме Вадима. Простенько и со вкусом. Если бы это был подарок от какого-то мальчишки, Жанна наверняка небрежно бросила бы его где-нибудь на виду. Но нет, она припрятала его подальше от Ольгиных глаз.

Последней находкой оказалась фотография, от которой аккуратно было отрезано ее, Ольги, изображение. Ольга хорошо помнила эту фотографию. Они снимались все вместе, когда ездили на плотину кататься на лодке. Но вот теперь Ольгу с общей фотографии безжалостно удалили. И остались на ней только Вадим с Жанной, оба улыбающиеся, с чуть прищуренными глазами. Правда, слева, там, где раньше стояла Ольга, одно плечо Вадима было отхвачено ножницами, и куцый снимок взбесил исследовательницу невероятно. Эту «подправленную» фотографию Жанна засунула в старый блокнот, куда в детстве записывала названия фильмов, которые ей понравились. Какое-то время Ольга сидела неподвижно, потом рассовала все находки по местам.

Что же делать? Когда нахалка вернется из университета, можно будет устроить сцену, поговорить с ней по-взрослому, как женщина с женщиной. Или нет. Это поставит их на одну доску. А Ольга считала, что она выше, умнее и достойнее Жанны. Несмотря на смазливую физиономию, которой ту наградил Создатель.

Нет, с Жанной разговаривать бесполезно. Она взовьется, они наговорят друг другу пакостей… И вступят в открытую конфронтацию. Надо призвать к ответу главного виновника происшедшего – подлеца Хабарова. Это единственный выход.

Ольга злилась на свою слепоту, на то, что считала Жанну хоть и противной, но безвредной дурой. Было унизительно осознать, что дурой оказалась она сама – слепой и глухой, которая ничегошеньки не понимает ни в этой проклятой жизни вообще, ни в сердечных делах, в частности.

* * *

Ольга сердилась на Вадима из-за того, что тот не хочет, как принято выражаться, узаконить их отношения. Именно поэтому, прочитав в дневнике сводной сестры о том, что та связалась с каким-то типом, который годится ей в отцы, она не обратилась к Вадиму за помощью. Видно, Бог на нее обернулся. Хороша бы она была, если бы обратилась!

Вместо этого Ольга выложила все свои подозрения лучшему другу Вадима – Ивану Болотову. Он был рассудительным, спокойным и, как любят говорить психологи, дружелюбным. Сейчас они сидели в кафе, на крытой веранде. На столе между ними горела плоская свеча, от которой шел ванильный дух. Впрочем, интимную обстановку одна несчастная свеча создать не могла.

А Ольге, чего греха таить, было бы лестно нравиться именно такому мужчине. Несмотря на Вадима… Но Иван, к сожалению, никогда не смотрел на нее с интересом, и Ольга подспудно чувствовала, что дело в ней самой. Ей были присущи сдержанность и некая холодность. А Иван был легкий, веселый и любил живые отношения и чувства.

– Детективы пока ничего не выяснили? – спросил он, примериваясь к салату.

– Еще слишком мало времени прошло.

– Хм. Ненавижу проволочки.

Иван был из тех блондинов, которые с возрастом утрачивают резкость черт. Лица их оплывают, теряют контрастность и становятся среднестатистическими. Единственным активом Ивана, сохранившимся с юности, была ослепительная улыбка. Улыбался он широко и ярко, помогая себе глазами, которые в этот момент становились волшебными, как небо над Парижем. Улыбка обнаруживала его мужское обаяние, и окружающие безотчетно поддавались этой магии.

– Я так и не понял, почему ты не рассказала о своих семейных проблемах Вадьке, – продолжал он, энергично нагружая вилку едой. – Он умный и порядочный, и, в конце концов, вы с ним давно уже вместе. Речь ведь идет о твоей сестре. Вадька сам находился в таком же положении, ему одному приходилось присматривать за Любочкой. Он, как никто, должен понять твое беспокойство за младшую сестру.

– Послушай, а почему ты на ней женился? На Любочке? – спросила Ольга, пытливо поглядев на своего визави. Иван удивленно вскинул голову, и она быстро добавила: – Я понимаю, любовь и все такое. Но ведь можно было просто встречаться, не обременяя, так сказать, себя обязательствами.

– Да Вадька меня убил бы! – усмехнулся Иван. – Если бы я позволил себе такое – жить с Любочкой во грехе.

Он хмыкнул и покачал головой, словно удивляясь Ольгиной наивности.

– А как ты думаешь, почему Вадим не хочет идти со мной под венец? – спросила та с откровенным вызовом. – Он не делился с тобой? Может быть, я чем-то его не устраиваю?

– Знаешь, Оль, – Иван отложил вилку и взъерошил волосы на затылке, как делал всегда, когда находился в затруднении, – мы с ним вообще не очень-то обсуждаем такие дела. Думаю, это как раз из-за того, что я женат на его сестре. Понимаешь, какую бы мысль о женщинах я ни высказал, он всегда будет примерять ее к Любочке. Однажды я пошутил, что у женщин, которые хорошо варят суп, плохо варит голова. Так он на меня обиделся: решил, что я низкого мнения об умственных способностях его сестры.

– Я попросила Вадима заехать ко мне днем, – призналась Ольга. – Думаю, пора наши проблемы как-то решить.

– Хочешь поставить его перед выбором: или свадьба, или амба – разбежались?

– Вадима не так-то легко поставить перед выбором. Я уже пыталась. Бессмысленно.

– Н-да, непростые у вас отношения, – пробормотал Иван. – Не лучше ли тебе сначала все же попытаться помочь Жанне? А потом уже разбираться со своей свадьбой? Что скажешь?

– Наверное, ты прав.

Ольга почувствовала, как ее сердце наливается черной желчью. Она живо представила себе, как Вадим, которого она считала почти что своей собственностью, дождавшись, пока она отвернется, бросал на Жанну полный обожания взгляд. Гадость какая. Вот взять сейчас и рассказать Ивану правду о его лучшем друге. Да он не поверит! Как же – старший брат его обожаемой жены Любочки просто не может быть подонком. Иван слеп, он думает, что Вадим – золото. Ничего, когда-нибудь она откроет ему глаза. Не сейчас.

– Знаешь, ты не очень расстраивайся из-за Вадима, – попытался утешить ее Иван. – Раз у вас сейчас напряженные отношения, не стоит обращаться к нему за помощью. Ты не должна унижаться, ощущать зависимость от него. Я сам тебе помогу! Как только детективы выяснят, что за тип ухлестывает за Жанной, сразу позвони мне. Я вполне в состоянии разобраться с ним по-мужски, вполне. Ты не должна быть одна.

– Спасибо, – пробормотала Ольга, чувствуя, что еще немного – и она возненавидит и Ивана тоже. За то, что он такой отвратительно порядочный. Такой предприимчивый. Такой добряк.

Если бы она могла поплакать, зарывшись носом в подушку! В романах пишут, что женщины обычно так и делают. В кино постоянно показывают рыдающих девиц. Ольга не представляла себе, как это – выплакаться от души? И после этого почувствовать облегчение. Слезы если и приходили к ней, то недолгие и скупые.

Предложив ей свои услуги, Иван приободрился. Боже, как мало нужно мужчине, чтобы прийти в хорошее расположение духа! Ощутить себя перцем. Повыпендриваться перед женщиной. Какие же они все… мелкие.

Ольга вспомнила о своей женской природе, которая заставляла ее стремиться к замужеству. Что, если это вовсе не женская природа? А страх прослыть в глазах окружающих никому не нужной старой девой? Что, если замужество необходимо не ей самой, а ее самолюбию?

Она рассталась с Иваном, ничем не выдав обуревавших ее чувств. Приехала домой и отправилась на кухню. На столе, придавленный чашкой с остатками чая, лежал перевод, брошенный на середине фразы. Ужасная небрежность, которой она раньше никогда не допустила бы. Ольга поглядела на часы и пошевелила ноздрями. Вадим должен был прийти с минуты на минуту. Какая ирония судьбы! Она дала частным сыщикам задание выследить ухажера младшей сестры, и он оказался ее собственным женихом. Фу, как это унизительно! С каким мерзким снисхождением смотрела на нее та девка, которая работает в частном сыскном агентстве… Лиза, кажется. Она поняла, что ненавидит Лизу.

Звонок в дверь разорвал паутину ненависти, в которой Ольга едва не задохнулась. Вероятно, явился Вадим. Наглый обманщик, подлец… Однако это был не Вадим, а Жанна. Еще того не легче…

– Привет, у нас сегодня не было последней пары, – сообщила младшая сестра небрежным тоном и, скинув куртку и сапоги, прошла в свою комнату.

Сапоги остались лежать на коврике – длинные и блестящие, на тонких шпильках, подчеркивающие красоту ног, на которые их надевали. У Ольги были обыкновенные ноги. Ее всегда бесила эта несправедливость. Она стояла и смотрела на проклятую пару обуви, словно та была воплощением всего, что она так не любила в сводной сестре. Чтобы ее не разорвало от злости, Ольга крикнула в сторону кухни:

– Суп в холодильнике. Только разогрей.

«Чертова лентяйка!» – хотелось добавить ей, но она, как обычно, сцепила зубы и промолчала.

В этот миг в дверь снова позвонили. Ольга прижалась к «глазку» и сделала глубокий вдох. Вадим! Пришли прямо друг за другом. Это подозрительно. Наверное, он встретил Жанну возле факультета и привез домой. Девчонка поднялась первой, а он некоторое время сидел в машине – для конспирации.

Впустив Вадима в квартиру, Ольга впервые за долгое время не подставила ему щеку для поцелуя. Этот обязательный поцелуй при встрече был ее личным завоеванием, которым она втайне страшно гордилась. Однако мерзавец ничего не заметил. У него была хмурая холеная физиономия, в которую Ольге хотелось вцепиться ногтями.

Вадим прошел в гостиную и остановился возле окна, глядя на хозяйку дома. Она тоже не стала садиться, а уставилась своему так называемому жениху прямо в переносицу, мечтая, чтобы его перекосило. Проклятья всегда получались у нее искренними и жаркими. Может быть, бросить ему в лицо все, что она о нем думает? Сказать, что она знает о том, что он волочится за ее идиотской младшей сестрой?

Жанна громыхнула на кухне кастрюлей, будто напомнив, что они в доме не одни.

– Наверное, ты ждешь, что я извинюсь, – внезапно подал голос Вадим, и Ольга даже не сразу сообразила, что он имеет в виду их отношения.

Вадим изо всех сил старался глядеть ей в глаза, но у него плохо получалось, и взгляд то и дело убегал в сторону.

– Да, я именно этого и жду, – бросила Ольга.

– Ну, тогда извини. Мне было с тобой хорошо, но… ничего настоящего между нами так и не возникло.

Ольга окаменела. Так он пришел сказать, что бросает ее! Если сейчас накинуться на него с обвинениями, он будет только рад облегчить душу. Нет, фигушки. Она не станет упрощать этой пошлой парочке жизнь. Нужно хорошенько подумать, подготовиться и уж потом… Что она сделает потом, Ольга не знала. В голове ее билась мысль о том, что Жанна – несовершеннолетняя. Соплюшке только семнадцать, она даже не имеет права заказывать выпивку в ресторане и водить машину. Наверное, этим можно как-то воспользоваться, чтобы отомстить…

– Ну, оглянись на наши отношения, будь честной, – говорил между тем Вадим. – Между нами все время существовала дистанция.

«Я даже знаю, как ее зовут», – ехидно думала Ольга.

– Наша совместная жизнь оказалась чередой сплошных будней. Ни у тебя, ни у меня не возникало желания совершать милые безумства. Мы никогда не называли друг друга шутливыми прозвищами, не хохотали по пустякам… Да у нас и не было общих приятных пустяков! Все было так невероятно серьезно… Ты понимаешь, о чем я?

Она понимала. Она понимала, что он без ума от этой маленькой фиглярки, которая притаилась где-то на кухне и, наверное, почти не дышала, прильнув к щелке в двери. Нет, долго держать себя в руках она не сможет.

– Ты еще должен будешь вернуться на работу?

Ей необходимо высказаться. Как можно быстрее. Сегодня.

– Да. Освобожусь к одиннадцати.

– Но это чертовски поздно!

Когда Ольга принимала решение, она не терпела проволочек.

– Первое апреля, ты не забыла? День дурака. Очередная пьянка. Ты ведь знаешь: нашему народу дай только повод повеселиться… Начальник ждет, что я буду тамадой за столом.

– Жаль, – сухо сказала Ольга. – Я должна сказать тебе кое-что наедине. Без… свидетелей. – Она мотнула головой в сторону кухни. – Ну, значит, в другой раз.

– Да, в другой раз, – охотно согласился тот.

Вероятно, мужчины ощущают опасность, как ящерицы, и вовремя отбрасывают хвост.

– Я что-то не поняла: с какой стати ты явился днем? – спросила она, спохватившись.

– Хочу забрать кое-какие вещи. Не возражаешь?

– Да на здоровье. – Ольга широким жестом обвела комнату. – Вспоминай, что здесь твое…

Ему хватило четверти часа на то, чтобы побросать в сумку барахлишко. Все это время девчонка не показывалась, засев на кухне. Длинноногая белобрысая мерзавка! Ольга была уверена, что придумает достойную месть. Им обоим.

* * *

Лиза робко постучала в кабинет Ратникова. Она по-прежнему относилась к новому шефу с опаской, хотя он всячески выказывал ей свое расположение. Лизе нравилось, что он не фамильярничает, не позволяет себе пошлостей типа «лапочки», «киски» или «детки». В свою очередь Ратникову импонировало, что его новая помощница не прибегает к опереточным приемчикам вроде демонстрации ножек и хлопанья ресницами.

– Можно мне спросить? – осторожно поинтересовалась Лиза, не зная, как ее шеф отнесется к инициативе снизу.

– Давай садись, я весь внимание.

Ратников отложил бумаги и, сцепив руки перед собой, поглядел на Лизу тем особенным взглядом, который отрабатывал годами, – внимательным, дружелюбным и немножко нежным. Его светло-голубые глаза обежали всю ее и остановились на лице. Лиза тоненько кашлянула и сказала:

– Я тут все думала про историю с Неверовой Ниной Николаевной.

– Так-так, Лиза, умоляю, не бойся показаться глупой, высказывай любую идею. У нас нет покуда ни единой зацепки. Если что пришло в голову – давай, не томи.

– Мне кажется абсолютно невероятным, чтобы, проговорив больше получаса с Неверовой, мужчина ничего про себя не рассказал.

– Сухарев досконально выспросил ее о содержании той спонтанной беседы и не обнаружил там ничего ценного.

– Может, Неверова утаила кое-какие подробности?

– Зачем? Это ведь не в ее интересах.

– Возможно, она просто недооценивает важности того, что утаила.

– С чего ты вообще взяла, что она что-то утаила?

– Ну… просто я подумала: Сухарев – не тот человек, которому может довериться такая женщина.

Ратников вперил взгляд в полированную крышку стола, пытаясь вызвать к жизни образ Артема Сухарева, потом раздумчиво кивнул:

– Да, в этом что-то есть. Тогда, может быть, ты сама с ней побеседуешь?

– А этика? – нахмурилась Лиза. – Сухарев и так-то отнесся ко мне… э-э-э… несколько предвзято.

Ратников так удивился, что непроизвольно выпучил глаза и даже пару раз по-совиному моргнул:

– Предвзято? А как же его слащавая любезность, которой он одаривает всех без исключения женщин?

Лиза сморщила нос и решительно ответила:

– Никакой любезности. Со мной он ужасно недружелюбен.

– Странно, странно. Весьма странно. Ну да ладно. Если ты говоришь, что Неверова могла не до конца довериться Сухареву, я тебе, конечно, верю. Тогда, если не возражаешь, скажем, что автор идеи – я сам. В этом случае наш Тема не станет показывать характер.

Лиза кивнула, но все же сочла своим долгом предупредить:

– Конечно, я могу и ошибаться. Здесь нет ничего, кроме женской интуиции…

– А что? Это интересно. Уж чего только мы не использовали в своей работе! А вот женскую интуицию – еще ни разу.

* * *

Нина Николаевна сидела напротив Лизы и, надув губы, рассматривала свои изящные руки. Лиза уже составила о ней свое впечатление. Эдакая скрытая эгоистка. Веселая, жизнерадостная, готовая помочь… если это никоим образом не мешает ей решать свои проблемы. Себя, любимую, она всегда ставит на первое место. Собственные интересы – превыше всего. Ими она никогда не поступится. Но если вы впишетесь в график ее добрых дел, она вас с удовольствием осчастливит. Черт, таких людей трудно не любить. А любить – еще труднее. Они и нравятся, и вызывают досаду, и сердят, и восхищают…

Очень важно иметь в виду, что Нина Николаевна была красавицей. И еще артисткой. Она позволяла себе жеманиться даже перед женщинами, и глаза ее, когда она очаровательно моргала, были наивные-наивные, лишь иногда в них мелькала хитринка – вот, дескать, я тут разыгрываю роли, но вы-то, вы-то все понимаете…

Лиза решила, что самое правильное – сыграть с Ниной Николаевной Неверовой в ее собственную игру. Принять ее правила безоговорочно.

– Поверить не могу, – восхищенно сказала она, – что незнакомый мужчина может вот просто так, сразу проникнуться нежными чувствами к женщине. Ко мне никогда никто не клеится на улицах. Посмотрят оценивающе – и проходят мимо. Видимо, во мне не хватает чего-то эдакого…

Она окинула Неверову слегка ревнивым взглядом. Та приложила руку к груди и плаксивым голосом протянула:

– Ума не приложу, почему они ко мне цепляются…

Копна темно-рыжих волос рассыпалась по ее плечам. Волосы выглядели не просто ухоженными – заласканными.

– Вы очень красивая, – будто бы с неохотой призналась Лиза. – И прическа, и фигура, и ноги.

– Вот-вот, – встрепенулась Неверова. – Этот тип начал именно с ног.

– Да что вы? Впрочем, ничего удивительного, – спохватилась она, вспомнив, что подыгрывает.

– Говорит, ваши ножки привели меня в трепет. Если бы я встретил вас неделей раньше, обязательно уговорил бы вас позировать для рекламного снимка.

– Как волнующе! – Лиза шумно выдохнула. Это было и в самом деле любопытно. И чисто по-женски безумно интересно. – А для какого рекламного снимка?

– Не то чулок, не то колготок. Знаете, он минут пять бегал вокруг меня, цокая языком и потирая руки. Словно мои конечности – некое существо, отдельное от меня. Сущий болван!

«Что же ты раньше об этом не рассказывала, Нина-дубина?» – раздраженно подумала Лиза, а вслух воскликнула:

– Послушайте! А ведь он может быть рекламным фотографом!

Неверова завела глаза вверх и, секунды две поразмышляв, медленно кивнула:

– Да… Пожалуй, может. Боже, почему я сама об этом не подумала?! Не вспомнила наш разговор от первого до последнего слова? Какая я глупая! – И, тут же воодушевившись, повысила голос: – Да это просто чудо что за мысль! Он действительно говорил про колготки. А я-то даже внимания не обратила на его трескотню – идеальная лодыжка, хороший подъем…

– Считайте, что ваше дело сдвинулось с мертвой точки, – уверенно сказала Лиза. – В Москве не так много рекламных фотографов, как это может показаться несведущему человеку.

– Вы думаете, мы его все-таки найдем? – со жгучей надеждой в голосе спросила Неверова. – И милиция от меня отвяжется? Если бы вы знали, в каком ужасе я живу! У них нет против меня прямых улик, но и подозреваемых, кроме меня, тоже нет! Я так устала от допросов, от подозрений! Тогда как единственная моя провинность состоит в том, что муж оставил мне все свои деньги и недвижимость. Хотя это так естественно! Ведь мы обожали друг друга.

«Особенно ты его», – с иронией подумала Лиза. Сухарев выяснил, что муж Неверовой был ревнив, как Отелло, и заставлял красавицу-жену отчитываться о каждом своем шаге, который она совершала без его присмотра. Поверить в то, что такого деспота можно обожать, невероятно трудно. Да просто невозможно. Конечно, женщинам нравится, когда их ревнуют, однако всему есть предел.

– Как же я не вспомнила раньше про эти дурацкие колготки? – спрашивала себя Нина Николаевна, кусая губы. Было заметно, что ей действительно не терпится сбросить с себя груз подозрений. Наконец она успокоилась и азартно потерла руки: – И что мы теперь будем делать?

– Вы будете ждать, а мы – искать дальше.

Неверова вздохнула и кивнула, смирившись с этим планом.

– Только ищите, пожалуйста, скорее. Я не могу жить нормальной жизнью, находясь под подозрением!

Скрывая внутреннее ликование, Лиза вышла из кабинета. Неверова выпорхнула вслед за ней. Артем Сухарев с ироничной улыбкой на лице повернулся на вращающемся стуле и уставился на женщин. Глаза его за толстыми линзами очков казались нарисованными.

– Нина Николаевна кое-что вспомнила, Артем, – по-деловому сообщила Лиза. – Мужчина, с которым она встретилась по дороге в город, скорее всего – рекламный фотограф. Мне кажется, не так давно он делал снимки для фирмы, рекламирующей колготки.

– Серьезно? А с чего вы взяли? Расскажите мне поподробнее.

Надо отдать должное Сухареву – он тут же заглотил наживку, совершенно забыв о том, что какая-то почти что приблудная секретарша обошла его на повороте.

Пока Сухарев по второму разу допрашивал Неверову, к Лизе подошел Ратников и, глядя в ее серые глаза, тихо сказал:

– Лиза, вы – гений. Я не ожидал, что у вас все пройдет как по маслу. И сразу же результат. Молодец.

Помялся немного и отошел. Обычно он легко рождал комплименты, умел и любил произносить их вслух, но со своей новой помощницей не то чтобы тушевался, а просто как-то не мог нащупать верный тон. Поэтому ограничивался сдержанными одобрительными репликами. Вот как сейчас. Лиза хранила серьезность, хотя ей было до безобразия приятно, что все получилось. Все получилось, как она и думала! Черт возьми, женская интуиция – это все-таки сила.

* * *

С самого утра Вадим мучился головной болью. И это после двух бокалов шампанского! А ощущение такое, будто он с вечера пил водку, а потом его били собутыльники. Почему так бывает? Только намылишься радоваться жизни, соберешься прочувствовать что-нибудь хорошее – и тут какая-нибудь мелкая гадость все тебе испортит. Похмелье, чтоб ему…

Хорошим событием Вадим считал разрыв с Ольгой. Он все-таки сказал ей! Сколько недель готовился к решающему разговору, сколько репетировал, сколько ночей провел без сна. И все-таки сказал. «Надо было давно сознаться, что я не люблю ее. А все жалость. Глупая, надо сказать, жалость. Вялый роман отнимает гораздо больше сил, чем бурный. У обоих. Ольга тоже не казалась особенно счастливой, пока мы были вместе. Смешно надеяться, что штамп в паспорте вдруг в одно мгновение превратил бы ее из мороженой креветки в страстную пантеру».

В дверь кабинета весело постучали, и на пороге, как по волшебству, возник Иван Болотов. Лучшие друзья обычно так и появляются – когда их не ждешь, но когда они нужны больше всего на свете. Войдя, Иван подмигнул и зацокал языком:

– Привет! Ой-ой, какое некрасивое у нас похмелье…

– Это не похмелье, а мигрень на нервной почве, – проворчал Вадим, с отвращением глядя на продолговатый сверток, который его друг притащил с собой. – Ты что, заехал меня полечить?

– Я вчера встречался с Ольгой. – Иван уселся на небольшой диванчик у окна и достал бутылку вина. – Мне показалось, она решила пойти ва-банк. Так что мы сегодня или празднуем помолвку, или оплакиваем разрыв.

– Нечто среднее, – усмехнулся Вадим. – Мы празднуем разрыв.

– Ах, вот даже как?

Иван покачал головой. Пожалуй, одобрительно. Они никогда не обсуждали достоинства и недостатки Ольги, но однажды, по пьяни, Иван признался, что представления не имеет, как приятелю удается заводить женщину, обтянутую акульей шкурой…

– Черт возьми, ты сам прекрасно знаешь, что в нашем возрасте не женятся по недоразумению. Ольга очень старалась культивировать в себе лучшие чувства. Однако любовь не растет, как морковка. Увы!

Иван улыбнулся своей фирменной улыбкой, которая когда-то сразила наповал младшую сестру друга.

– От Любочки есть известия? – спросил Вадим, потирая виски.

Впрочем, вопрос был риторическим. Наверняка известия есть. Любочка и дня не могла прожить без своей дражайшей половины. Даже теперь, когда Иван отправил ее на отдых, подышать морским воздухом, она каждый день звонила домой.

– У твоей сестры все тип-топ, не беспокойся. Самое главное – у нее хорошее настроение.

– Хорошее настроение женщины – залог здоровых будней мужчины, – пробормотал Вадим, прекратив тереть виски и переключившись на лоб. – Меня беспокоит, как она там одна…

– Ты привык видеть в ней маленькую девочку, – отмахнулся Иван. – Тогда как Любочка уже давно не беспомощный младенец, а самостоятельная молодая женщина.

– И при этом очень хорошенькая, – напомнил Вадим. – Поэтому твоя беспечность меня порой просто поражает.

– А меня забавляет твой родительский инстинкт.

Иван покрутил в воздухе бутылкой, поддразнивая Вадима.

– У тебя есть штопор?

– Есть. Тащи сюда свое магическое зелье.

Он достал бокалы и позволил Ивану наполнить их до краев. Взял один в руки и нахмурился.

– Погоди-ка. Ты сказал, что вчера встречался с Ольгой. Это она тебе позвонила? Она что, плакалась тебе в жилетку?

– Шутишь? Из нее слезу можно выжать только под пытками. Нет, там другое. Ольга ничего не говорила тебе про Жанну?

Иван порезал на дольки яблоко, которое тоже притащил с собой, подозревая, что никакой другой закуски в кабинете Вадима они не найдут. Секретарши, которая могла бы сбегать за чем– нибудь существенным в магазин, у приятеля не имелось.

– А что там с Жанной? – Голос Вадима был сдавленным, словно и он страдал от мигрени. – Что-то случилось?

– Да как тебе сказать…

Вадим уже поднес стакан к губам, уже на него пахнуло чудесной прохладной кислинкой, когда Иван продолжил:

– Ольга обнаружила, что Жанна встречается с каким-то стареющим плейбоем, и решила узнать, кто он такой. Я посоветовал ей обратиться в частное сыскное агентство.

Ароматный глоток вина остановился в рефлекторно сжавшемся горле Вадима, и он закашлялся – мучительно, судорожно. Потом немного пришел в себя, хватая воздух короткими порциями, отдышался и пробормотал:

– Черт, я ничего не знал… Как же так? Она ничего мне не сказала.

– Зря не сказала. Я думаю, твое вмешательство было бы кстати. Насколько я понял, Ольга с девчонкой даже не поговорила по душам.

– Как же она узнала? Следила за ней?

– Ну… не знаю, как узнала. Может, следила. Может, разговор по телефону подслушала. Разговор Жанны с этим типом, я имею в виду.

– По телефону вряд ли, – покачал головой Вадим. – Как тогда она определила его возраст? По голосу?

– А что? Может быть, и по голосу.

– Не представляю себе Ольгу, которая подслушивает телефонный разговор. Она такая щепетильная. Даже в личных делах.

Иван взъерошил волосы на затылке и спросил:

– Как разговор прошел? Вы с Ольгой насмерть разругались?

– Мы вообще не ругались. Она дико обижена, но холодна. Впрочем, собиралась в ближайшее время встретиться со мной снова и еще о чем-то поговорить. Я не хотел, но она настаивала.

– Вот, наверное, как раз о Жанне, – предположил Иван. – Девчонке семнадцать лет, но она вовсю эксплуатирует свою сексуальность. Ты не мог не заметить. Наверняка она и тебя пыталась обаять.

Вадим покатал стакан между ладонями и нервно бросил:

– Да уж… Придется с Ольгой повидаться еще раз. И как можно скорее. В свете открывшихся фактов.

– Слова не мальчика, но мужа, – тотчас откликнулся Иван. – Хоть я и предложил Ольге свою помощь абсолютно искренне, не думаю, что она ее примет. Ты – совсем другое дело. Вы жениться собирались как-никак. Кстати, помочь ей сейчас – хороший повод остаться друзьями.

– Думаешь, это правильно? – с сомнением спросил Вадим.

– Оставлять за своей спиной такого врага, как Ольга Гладышева, не стоит. Нет, не стоит.

* * *

Коля Михеев явился на общий совет по делу Неверовой самым последним.

– Думайте, думайте, – пробормотал ему в спину Ратников, скрываясь в своем кабинете. – Что-нибудь быстрое и эффективное. Дело слишком давно висит.

– Висит, растреклятое, – подтвердил Дима, усаживаясь верхом на стул. – Если бы не Лизин прорыв, тут бы ему и заглохнуть насмерть.

– Фотографа можно поймать на хороший заказ, – заявил Михеев.

– Согласен. Вернейший путь. Нужно объявить тендер, – провозгласил Сухарев, наставив ручку на автора идеи. – Будто бы мы небольшая рекламная фирма, сумевшая ухватить жирный заказ. Своего фотографа у нас нет, и мы желаем взять кого-нибудь на субподряд.

– А что мы будем рекламировать?

– М-м-м… автомобильные покрышки.

– Дурак, – сказал Дима. – Если фотограф делает рекламу колготок, вряд ли он кинется предлагать свои услуги в съемке покрышек.

– Пусть это будет обувь, – предложила Лиза. – В общем-то, близко.

– Пусть, – согласился на удивление покладистый Сухарев, стрельнув в Лизу суховатым взглядом из-за толстых стекол.

– Ты сядешь на один из телефонов, – начал распоряжаться Дима, – номер мы засекретим. И станешь обзванивать крупные рекламные агентства. Ля-ля тополя, в общих чертах обрисуешь ситуацию, потом спросишь, кого из фотографов тебе могут порекомендовать для наружной рекламы.

– Чтобы они действительно заинтересовались, нужно предложить привлекательный бюджет, – заметила Лиза.

– А привлекательный – это сколько? – с интересом спросил Михеев.

– Минимум полмиллиона, иначе они и вязаться не станут.

Михеев присвистнул.

– Ну, ладно, Сухарева на телефон посадили. Что потом?

– Потом надо на несколько дней снять офис. Туда будут приходить фотографы со своими работами. Не забудь, Тёма, надо обязательно просить, чтобы они работы приносили, это важно для придания делу достоверности.

– Я должен всем отказывать? – уточнил Сухарев, покорно сносивший нежное обращение Тёма.

– Естественно, ты же не настоящий торговец обувью, ласточка моя.

– А дальше?

– А дальше все, – пожал плечами Дима. – В офисе вместе с тобой будет сидеть Неверова. Если появится тот самый человек, ловушка захлопнется.

– Сколько она нас промурыжила, пока не вспомнила про рекламу! – покачал головой Михеев.

– Ведь это ее бабки, Коля, и нервы тоже ее. В милиции что сказали в ответ на ее визги? Ищем давно, но не можем найти…

– Еще бы! Она дала такое словесное описание, что художник в ментовке решил, будто ему придется воспроизвести лицо «Юноши с перчаткой» как минимум.

– Интересно, если этот фотограф такой красавчик и так уж ей в душу запал, какого черта она с ним поближе не познакомилась? Не взяла координаты? – принялся рассуждать вслух Дима.

– Ты забыл: тогда Неверова еще не знала, что ее мужа шлепнули, – пожал плечами Сухарев. – А муж у нее был – ого-го. Выдавал лицензии частным торговым организациям. И тиран был – не приведи господь. Нина Николаевна у него по струнке ходила. Какие там знакомства с фотографами! Она небось не чаяла от этого настырного парня поскорее отделаться. Наверное, поэтому и не помнит ничего толком. Представь себе: она останавливается на обочине – и он тоже. Две машины, две одинокие фигуры. Из любой проезжающей тачки видно их как на ладони. А проехать может кто угодно. Хоть тот же муж, хоть его прихлебатели – дачный поселок общий на всех. Думаю, от этого навязчивого знакомца Нина Николаевна бежала, как черт от ладана.

Едва Сухарев завершил свою тираду, как дверь кабинета отворилась и на пороге возник Валера Ратников. Его лицо было пасмурным и даже слегка суровым.

– Неприятности, – коротко сообщил он с порога.

– У кого? – хором спросили все.

– У нас, у кого же еще. Сочувствую, Дима, но хуже всех придется тебе.

– А чего так? – Дима встал, растерянно приглаживая волосы.

– Ты вчера следил за Жанной Гладышевой?

– Да. Вернее, не совсем за ней, за ее ухажером.

– Неважно, – поморщился Ратников.

– Так что там с девушкой?

Ратников вздохнул и, моргнув, сказал:

– Девушку вчера убили. Рано утром водитель трейлера нашел ее в кювете. Какой-то подонок свернул ей шею.

* * *

Во взгляде следователя по фамилии Яркий угнездилось стойкое неприятие мира. С кислой миной он глядел на Вадима Хабарова, пока тот лихорадочно прикуривал, потом жадно затягивался и после короткого мощного выдоха резко разгонял островок дыма ладонью. Яркому не нравились мужики, от которых исходила внутренняя сила, они были серьезными противниками и никогда не откровенничали. Этот к тому же был еще и фактурным. Есть типы, глаза которых ничего не обещают женщинам, а те просто с ума сходят от одного их взгляда. Яркий вспомнил, что один коллега недавно назвал его предвзятым, и попробовал быть объективным. Хабарову на роду было написано стать дамским любимцем. Высокий и крепко сбитый, теплые глаза, ленца в движениях. Вероятно, в обычной жизни он ведет себя как победитель. Но только не сейчас.

– Бред, просто бред, – повторял Вадим как заведенный. – Я ума не приложу, как могло получиться, что меня заподозрили в интимной связи с Жанной. Мы с Ольгой собирались пожениться, я на Жанну смотрел как на родственницу.

– Это, положим, вы загнули, – покачал головой следователь. – Ольга Гладышева сообщила, что буквально накануне вы забрали из квартиры свои вещи. Значит, жениться не собирались. А с ее сестрой всегда держали дистанцию. По крайней мере, на людях. Какие же тут родственные отношения?

– И наедине я тоже держал с ней дистанцию, – оскорбленно добавил Вадим. Глаза его от волнения и возмущения стали круглыми и светлыми. – Этот медальон я вижу в первый раз. И меня точно так же, как и вас, удивляет, зачем Жанна искромсала снимок.

– Да меня-то, положим, не удивляет.

– Но это никакие не улики, а так – девичьи глупости! Я, честное слово, потрясен. Даже не знаю, что сказать. Может быть, Жанна была тайно влюблена в меня? Тайно, понимаете?

– Сейчас мы пригласим сюда одного человека. Дмитрия Скороходова.

– Я его не знаю.

– Конечно, не знаете. Но вам будет интересно его послушать.

– Черт знает что, – криво ухмыльнулся Вадим. – Это очная ставка?

– Можно сказать и так.

Следователь Яркий все же надеялся, что ему рано или поздно удастся сломать Хабарова. Он первый в списке подозреваемых – с хорошим мотивом, с крепкими косвенными уликами. И как нервничает!

Возникший на пороге Дима производил впечатление гораздо более жалкое, чем подозреваемый. Все произошедшее погрузило его в прострацию – вялыми руками он то и дело поправлял воротник рубашки, не сразу осознавал обращенные к нему вопросы и отвечал медленно и с довольно глупой улыбкой, не подходящей ни к случаю, ни к обстановке. Он рассказал, как Ольга приходила в агентство и как он на следующий день отправился следить за ее сводной сестрой.

– Посмотрите внимательно на этого человека и скажите – это с ним, – следователь небрежно кивнул на Вадима, – Жанна Гладышева встретилась после занятий в университете?

– Я не могу утверждать, – пожал плечами Дима, мазнув взглядом по его напрягшемуся лицу. – Тот парень был в зеркальных очках. В больших очках с затемненными стеклами, такими капельками, знаете? Они скрывают даже скулы. И еще на нем была каскетка. Ни волос, ни лба рассмотреть невозможно. Зато я могу описать, как он был одет.

– Опишите.

– Во-первых, кремовые брюки, нет, скорее, кофе с молоком. Замшевая куртка, светлая, справа карман на молнии, над карманом вышивка или аппликация, не знаю: несколько букв, написанных прописью…

Вадим выпрямился на стуле. Взгляд его сделался тревожным.

– Еще на нем была белая водолазка и такие ботинки… знаете… – Дима бросил взгляд на ноги Вадима и радостно добавил: – Вот такие! То есть, наверное, эти самые ботинки.

– Надеюсь, вы это не всерьез? – каменея лицом, бросил Вадим. – Вы действительно описали одежду, похожую на ту, какая есть у меня. И тем не менее это был не я.

– А кто? – тут же спросил Дима.

– Откуда же мне знать? – Вадим постарался сделать так, чтобы вопрос прозвучал ехидно, хотя на самом деле ему хотелось просто пристукнуть этого болвана, который нес всякую ахинею. Тоже мне, сыщик!

Дима тем не менее своих позиций сдавать не собирался. Он назвал номер белого «Форда», который принадлежал Вадиму, и адрес квартиры, в которой тот был прописан. После чего спросил:

– Скажите, разве не вы проживаете по этому адресу?

– Я, черт побери!

– Так я своими глазами видел, как вы подвезли девушку до дома, потом поехали к себе, вытащили почту, поднялись на лифте на третий этаж и открыли ключом квартиру номер двести двадцать четыре.

– Ложь! – выкрикнул Вадим помертвевшим голосом. – Не пойму, какой смысл вам меня чернить. Может быть, вам лень было выполнять свою работу, вы взяли первого попавшегося знакомого семьи, то есть меня, и написали свой гаденький отчет?! Чтобы получить денежки безо всякого труда!

В глазах следователя Яркого затеплился слабый интерес к происходящему. Подозреваемый яростно отрицал какую бы то ни было связь с Жанной Гладышевой. Выпроводив Скороходова из кабинета, Яркий спросил:

– Ну, что вы можете сказать?

– Это был кто-то другой. Я не встречался с Жанной Гладышевой. Не поджидал ее возле университета и не возил в ресторан.

– А где были в таком случае вы?

– Я? В клубе. У меня был выходной. Я на своем собственном «Форде» поехал в свой собственный клуб, куда обычно и езжу по вторникам. Это может подтвердить куча народа.

– Где находится ваш клуб и как называется?

– Клуб «Силач» на улице Руставели.

– Руставели? Это ведь совсем неподалеку от «Дмитровской», где живет Ольга Гладышева со своей сестрой.

– Да! Да! Но я ведь не специально тащил свой клуб поближе к ней! Я в этом клубе уже третий год. Я и сам живу неподалеку.

– Кто-нибудь может подтвердить, что вы не выходили из клуба в течение дня?

– Не знаю. Надо поспрашивать…

– Что ж, поспрашиваем.

Было совершенно ясно, что Яркий считает, будто результат расспросов вряд ли порадует Вадима.

– Вы вчера видели Жанну?

– Да. То есть я хотел сказать, когда приходил к Ольге, Жанна высунулась из кухни и поздоровалась.

– И больше вы вчера не общались?

– Да. Впрочем, нет. Не общались.

Вадим не знал, что говорить. Он понимал, что сидящий напротив человек ему не верит. То есть вообще не верит. Поэтому он злился и путался, и ему было страшно проговаривать в это равнодушное лицо свою собственную правду, настоящую правду, которая в данных обстоятельствах наверняка принесет еще больше неприятностей.

Вадиму живо вспомнился вчерашний вечер. Весь коллектив застрял в офисе и веселился в честь первого апреля. Отрывались по полной программе. Вадим немного выпил. Да и все они, надо признаться, немного выпили, лишь две сотрудницы, которых обещали отвезти домой на такси, накачались основательно, им было смешнее всех, и обе почему-то весь вечер хватали Вадима за руки, словно чувствовали, что он теперь свободен. Впрочем, наверное, действительно чувствовали. Потому что личная свобода наверняка имеет и ауру, и запах – ни с чем не сравнимый, призывный и манящий.

Около одиннадцати Вадим вышел на улицу и двинулся на стоянку. Ему было весело и вольно. В его крови еще играло шампанское, и он тихонько насвистывал мотив песенки про белую собаку. Фонари свесили шеи и снисходительно глядели на него сверху. Вадим поднял лицо, подставив его ветру, и увидел луну. В честь праздника старушка тоже оказалась пьяной и кособокой. Она валялась на соседней крыше, вся в неряшливых пятнах, накрытая обрывком облака. Рекламные огни затмевали ее неровный свет, прогоняя темноту с проезжей части. Вокруг урны слонялись две кошки, задрав гордые тощие хвосты. Вадим по инерции сказал «кыс-кыс», и кошки отозвались длинным тягучим завыванием. Вроде как – пошел ты!

Усевшись в машину, он открыл окна, удивляясь, что вокруг так непривычно малолюдно, потом осторожно вырулил со стоянки. Собственно, он только начал набирать скорость, когда с тротуара, как ему показалось поначалу – почти под колеса, – бросилась стремительная фигурка и отчаянно замахала обеими руками, словно случилось нечто чрезвычайное.

Вадим сначала даже не узнал Жанну, наверное, потому, что не ожидал увидеть ее именно здесь и именно теперь – вечером, возле собственного офиса. Только когда она наклонилась к дверце и воскликнула: «Вадим!» – только тогда он понял, что эта акробатка в белом коротком плаще – Жанна.

– Черт побери! Чуть под колеса не попала! Что ты здесь делаешь?! – с сердитым изумлением спросил он, наблюдая, как девушка открывает дверцу и бухается на сиденье рядом с ним. – С тобой, вообще-то, все в порядке?

– А что? – с вызовом спросила она.

– Ничего, – пробормотал Вадим.

Вид у нее был непривычный. В выражении лица появилось нечто хищное и порочное. Вадим никогда ее такой раньше не видел, поэтому стушевался. Ей семнадцати и не дашь. Дашь все двадцать пять! Внешне она, конечно, прелестна, ничего не скажешь. Прелестна и обольстительна.

Сначала он думал заглушить мотор, но потом вдруг понял, что не хочет оставаться наедине с этим хищным созданием в абсолютной тишине. Жанна сидела, вытянув ноги в лакированных сапогах и демонстрируя бедра.

– Я так рада, что мне удалось тебя отловить!

Вадима мгновенно охватило раздражение.

– Я что, заяц? – спросил он сердито. – Ты почему шляешься по ночам? Здесь, между прочим, небезопасно. Много хулиганья.

– Так мы не поедем? – капризно спросила Жанна, разворачиваясь к нему лицом и глядя на него жадными глазами.

Вадим тронул машину с места, но, завернув за угол, почти тут же снова притормозил.

– Значит, ты именно меня здесь поджидала?

– Тебя. Разумеется. Неужели ты ничего не понял?

Вадиму пришло в голову, что Жанна специально выследила его, чтобы поговорить об Ольге. Или просто решила в честь того, что он разорвал с ее сестрой отношения, наговорить ему гадостей. И заранее приготовилась к бою. Именно поэтому она так неотрывно, так нахально смотрит ему прямо в глаза. Будто бы подтверждая его догадку, Жанна сообщила:

– Сегодня днем я кое-что подслушала из вашего с Ольгой разговора.

– Ну?

– Ты не хочешь на ней жениться, правда?

– Чего ж ты спрашиваешь, раз подслушала? – спросил Вадим, недовольный этим допросом.

– Насколько я понимаю, теперь тебе нужен просто кто-то… ну, для поддержания формы.

– В каком смысле? – опешил он. – Какая форма?

– Я имею в виду хороший секс.

Вадима словно кипятком окатили. Праздничное настроение помахало ему ручкой и упорхнуло. Значит, Жанна явилась не для того, чтобы убеждать его помириться с Ольгой. Нет, черт побери, она решила предложить ему себя! Он моргнул, словно пытался прогнать видение. Видение, однако, было вполне осязаемым. У него были алые губы и хамоватые глаза. И пахло от него тяжелыми духами, одной капли которых достаточно для того, чтобы сладко задохнуться где-нибудь в районе декольте. Вероятно, перед тем как идти в лобовую атаку, она тщательно подготовилась.

– Что, у тебя материальные трудности? – недобро усмехнулся Вадим. – И ты решила продаться кому-нибудь из знакомых мужчин?

Жанна фыркнула и передернула плечами:

– Я не продаюсь. Я пытаюсь устроить свою судьбу.

– А я-то тут при чем? – Пары шампанского медленно улетучивались из головы.

– Ты мне подходишь, – ответила нахалка, протянула руку и похлопала Вадима по щеке, как какого-нибудь щенка.

Огромным усилием воли он заставил себя сдержаться.

– Тебе семнадцать лет, ты в университет поступила, – довольно грубо сказал он. – Значит, мозги в голове должны быть. Мало тебе юных журналистов? Ты решила поохотиться на дичь постарше?

– Я тебя хочу, – заявила Жанна, продолжая пожирать его глазами.

Вадим всей кожей чувствовал, что рядом с ним сидит отнюдь не невинное дитя. Черт побери, почему он не обращал на это внимания раньше? Возможно, потому, что Жанна этого не хотела. Но теперь намерения ее изменились.

– Я знаю, что моя сестра ни на что не годится. А в постели она пыхтит, как старый баян.

– Слушай, катись отсюда! – неожиданно рассвирепел Вадим. – Открывай дверцу и выкатывайся.

– Ой, Вадичка, не прогоняй меня! – томным голосом пропела Жанна. – Ты даже представить себе не можешь, чего лишаешься. Хочешь попробовать?

Внезапно она закинула руки на плечи Вадима и впилась в его холодные губы горячим ртом. У него был вкус корицы, мандаринов и глинтвейна. Волшебный вкус, который, наверное, свел с ума уже не одного мужчину. Поцелуй был исполнен виртуозно, и эта мысль подняла в душе Вадима бурю возмущения. С огромным трудом он отцепил девушку от себя, перегнулся через ее идеальные колени и, открыв дверцу, приказал:

– Катись. Хочешь, дам тебе денег на такси?

Она вытерла рот тыльной стороной ладони, словно утиралась после доброй порции алкоголя, который выпила махом, и довольно злобно сказала:

– Нужны мне твои деньги! Я с Ольгой поеду.

Она кивнула назад, на круглосуточный магазин, сиявший украшенными витринами. Вадим удивился:

– Ольга здесь? Она что, хотела встретиться со мной?

– Ничего подобного. Она от тебя уже ничего не хочет. Я просто ждала ее на улице и увидела тебя.

– Я рад, что это был всего лишь порыв, а не стратегический план. Иначе я бы в тебе сильно разочаровался. Прощай, Жанна, – сказал Вадим и начал поднимать стекло с той стороны, где она стояла. – Надеюсь, тебе не придет в голову кататься автостопом в целях устройства личной судьбы.

Жанна показала ему средний палец. Раздосадованный, Вадим покачал головой и нажал на газ. Поглядел в зеркальце – девица и впрямь двинулась ко входу в магазин. «Надо торопиться, – подумал он. – Если появится Ольга и затеет запланированный днем разговор, вообще кранты. Меня просто не хватит на такие страсти».

Позже он мельком вспомнил о выходке Жанны и фыркнул – интересно, правильно ли он поступил, отшив ее? Или надо было дождаться Ольгу, выложить ей всю правду и устроить Жанне головомойку? Может, и надо было бы. Но… После того как Вадим все-таки решился на разрыв и даже уже отпраздновал это событие как свершившееся, ему совершенно не хотелось снова ввязываться в дела, которые слишком сильно напоминали семейные.

* * *

– На душе как паршиво! – признался Вадим, доставая кофейные чашки и шаря по полкам в поисках какого-нибудь печенья.

В кухонном шкафу, кроме сахара и чая, стояла пачка ячменной крупы. Это было смешно. Он понятия не имел, откуда она взялась. Он даже не знал, что получится, если ее сварить. Ячменка?

– Еще бы не паршиво, когда убивают одного из твоих знакомых, – согласился Иван. – Да не просто знакомых. Если бы вы с Ольгой поженились, Жанна стала бы тебе вроде как приемной дочерью.

Сегодня Иван приехал к Вадиму не один, а со своим двоюродным братом, которого просто оказалось некуда деть. Брат был высоким, плечистым и отзывался на имя Коля Барабанов.

– Ему паршиво, потому что его менты в убийстве подозревают! – заметил он.

Иван укоризненно взглянул на родственника, но тот едва заметно пожал плечами:

– Он сам сказал.

– Коля у нас простой, – сообщил Иван другу. – Его вполне можно использовать как тренажер. Он будет изображать упертого следователя, а ты начнешь подкидывать ему признания. Посмотришь, как он станет реагировать.

– Я что, правда на мента похож? – оживился Барабанов. – Прикольно!

На самом деле он работал личным шофером директора большого торгового комплекса, был не слишком разговорчив, но постоянно вставлял свои короткие замечания в беседу. Эту манеру можно было считать профессиональным заболеванием. Дорога болтунов не терпит, говорил он, а молчунов не любят пассажиры. Поэтому Коля нашел компромисс. Он слушал других, а потом дополнял их разговор своими репликами. Со временем даже стал гордиться даром комментатора.

Еще Колю постоянно обуревало какое-то совершенно провинциальное желание родниться. Один из своих выходных он посвящал визитам к родственникам. Сегодня, судя по всему, настала очередь двоюродного брата, то бишь Ивана. А тот то ли не смог от Коли отделаться, то ли решил с его помощью отвлечь Вадима от тяжких мыслей, но, как бы то ни было, в гости к нему они явились дуэтом.

Вадим, собственно, не возражал. После вчерашней совершенно дурацкой беседы со следователем он пребывал в состоянии лихорадочного возбуждения.

– Этот сыщик, – схватив чайник, снова вернулся он к больной теме, – уверял, что накануне убийства я в своей собственной одежде, на своей собственной машине возил Жанну в ресторан «Итальянский рай», где кормил ее утиной грудкой и целовал за ухом. Представляешь себе эту чушь? Чушь полная!

– Одежду можно было спутать, а машину – нет, – авторитетно заявил Коля.

– Может, кто-то приделал к своему «Форду» мои номера? – с глупой надеждой спросил Вадим у слушателей.

– Скорее всего кто-то просто ездил на твоем «Форде», – снова высказался Коля.

– Если бы возле клуба была платная стоянка, ничего такого не случилось бы. У меня были бы какие-то шансы. А так…

– Кстати, ты не звонил в клуб? – поинтересовался Иван. – Не спрашивал ребят насчет вторника?

– Еще чего! – склочным тоном ответил Вадим. – Это не мое дело – алиби себе добывать.

– Правильно, – поддержал его Иван. – Пусть этот… как его… Яркий побегает.

– Авось потускнеет, – буркнул Вадим. – А то каждый у них там мастер идеи кидать. Идиотские.

Он хорохорился, но всем было ясно, что бедняга по-настоящему перепуган.

– И все-таки это странно, – высказался Коля. – Какая-то ситуация… фальшивая. Машина та же самая, адрес… Даже ботинки!

– Ты с Ольгой разговаривал? – вмешался Иван, с тревогой поглядев на друга поверх чашки.

– Да. Вечером после допроса поехал к ней. Как я мог не поехать?

– И что она? Надеюсь, не поверила этим сыщикам? Не кидалась на тебя с кулаками?

– Я поклялся всеми страшными клятвами. Жизнью Любочки поклялся.

Иван неодобрительно хмыкнул. Потом немного подумал и сказал:

– Тогда она должна была тебе поверить. Раз ты Любочкой клялся.

– В общем, она немножко отошла. Я обещал ей помочь всем, чем смогу.

– А что делать с показаниями этого сыщика? – снова подал голос примолкший было Коля. – Сестра жертвы тебе поверила. А люди в фуражках?

– Их клятвами не проймешь, – согласился Вадим. – Я, конечно, не слепой и не глухой, знаю, как у нас преступления расследуют. Какие злоупотребления… Взятки, подкуп… Но ведь существует же презумпция невиновности! Пока они не докажут, что я убил, – а они не докажут, потому что я не убивал! – меня не смогут обвинить.

– Да уж, суд не примет в расчет дневник с туманными указаниями на взрослого дядю и снимок, который Жанна изрезала ножницами, причем неизвестно когда, – заметил Иван.

«Но я же с ней встречался накануне смерти, – испуганно думал Вадим про себя. – Я, наверное, последний, кто видел ее живой. Вернее, предпоследний». Последним, по его разумению, был убийца.

Может быть, нужно было выложить следователю всю правду? Что, если Жанна встретила убийцу именно в том самом супермаркете, куда отправилась после того, как он выставил ее из машины? А как он мог ее не выставить? Она его почти что соблазнила!

Именно это обстоятельство заставило Вадима скрыть эпизод от следователя. Он и от Ольги его скрыл. Хотя не забыл спросить, где она была в роковой вечер, и она сказала – дома, сидела за переводом. Значит, Жанна солгала, что приехала к офису вместе с сестрой. Он и тогда еще мог бы догадаться, что подобных совпадений не бывает. Будто они встретились ненароком… И теперь пообещал себе запомнить навсегда: в жизни все банально, и не стоит искать сложных объяснений для простых вещей. Нельзя верить в невероятные совпадения и странные случайности.

– У тебя дома есть какая-нибудь еда? – прервал его сумбурные размышления Иван.

– Холодильник пустой. Но вы не волнуйтесь, я сбегаю в магазин. Заодно куплю пивка. Обойдемся пивом? Боюсь позволять себе что-то более крепкое – вдруг опять на допрос потащат?

«И там я случайно проболтаюсь, как Жанна предлагала мне сделать ее своей сексуальной партнершей. Первого апреля». Внезапно Вадим вскинулся: «Может быть, Жанна меня разыграла?! Про первое апреля я и забыл! Она случайно увидела, как я выруливаю со стоянки, и ее внезапно осенило. Недаром же она кинулась к машине как одержимая!»

– Хочешь, я тебя на рынок отвезу? – предложил Коля, выводя Вадима из задумчивости.

– Спасибо, я лучше сам съезжу.

– Твоя тачка в гараже, а моя – под окнами, – возразил Коля. – Поедем. Иван без нас не заскучает. Он любит книжки читать. Дай ему книжку.

– Что значит – дай? – возмутился Иван. – Я же не всеядный. Сам выберу.

Они действительно отправились на рынок, и Вадим, переходя от палатки к палатке и наполняя сумки продуктами, растерянно думал: «Люди продолжают заботиться о своем желудке даже в момент тяжелого жизненного кризиса. Когда их подозревают в убийстве, например».

Когда они возвратились, Иван прямо с порога сказал:

– Тебе только что Ольга звонила.

– Что-то случилось? – вскинулся Вадим. – Что она сказала?

– Сказала, что нашла в вещах Жанны что-то, на ее взгляд, важное. Хочет с тобой поделиться. Просила, чтобы ты к ней заехал сегодня.

– Я и так собирался вечером, – помрачнел Вадим. – Надо ведь помочь с похоронами. Она совсем одна.

– Хочешь, поезжай сейчас, – предложил Иван. – Ты на нас не смотри, мы не те гости, перед которыми нужно кренделя выписывать.

– Давайте все же сначала перекусим. Полчаса ничего не изменят. Просто зажарим по куску мяса и заедим помидорами с майонезом.

– Ладно, в самом деле – давай поедим.

Тут в кармане у Коли запиликал мобильник. Буркнув в трубку короткое «да», тот немного послушал и повернулся к приятелям.

– Мужики, мне надо ехать.

– Как так? – опешил Иван. – А выходной?

– Это у начальства бывают выходные, – усмехнулся Коля. – А у подчиненных только короткие вздохи облегчения.

Резво собравшись, он отчалил, помахав с порога рукой. Вадим с Иваном возвратились на кухню. «Может быть, рассказать ему про четверг? – думал Вадим, поглядывая на жующего друга. – Мы же не разлей вода. Он никогда меня не предаст, не унизит подозрением. Отчего я скрытничаю с Ванькой?» Он знал отчего. Недавно в их потрясающих отношениях возник один маленький нюанс, который они не обсуждали, но который оба держали в голове.

– Ну что? Поедешь к Ольге прямо сейчас?

– Да, не хочу задерживаться. Было бы странно сидеть дома и мучиться дурными мыслями, когда она меня ждет. Тем более она что-то нашла.

– Особо-то ни на что не надейся. Скорее всего это какой-нибудь очередной девический талисман. Узелок на память или твоя физиономия, вставленная в рамочку.

– Да почему моя?! – взвился Вадим.

– Ну не твоя. Прости, я просто подумал о той, первой фотографии.

– Хочешь, я тебя подвезу? – предложил Вадим, когда они вышли на улицу.

– Совершенно ни к чему. Тебе к «Дмитровской», а мне в другую сторону. Тормозну попутку, делов-то. Иди с богом.

– Ну, лады, тогда пока.

Иван хлопнул Вадима по плечу и поглядел ему вслед почти что с нежностью. Он отлично понимал, в каком тот находится состоянии. Ему и объяснять ничего было не нужно. Годы общения сделали свое дело, они чувствовали друг друга, как братья-близнецы. По крайней мере, он так чувствовал.

Вадим же думал о другом. Выводя машину из гаража, он тут же вспомнил, не мог не вспомнить, как вчера оперативники обшаривали салон. Проводили, как один из них выразился, «следственно-розыскные мероприятия». Они попросили разрешения, и он, конечно, разрешил. Хорош бы он был, если бы уперся и потребовал официальных бумажек. Хотя, может, так и надо было сделать? Черт его знает, что они могут там найти или сделают вид, что нашли? Вдруг милиция нечиста на руку и подсунет ему какие-нибудь улики?

Дом, где жила Ольга и куда он приезжал долгое время почти как к себе, показался сегодня особенно мрачным. Может быть, виной тому была плохая погода: низкое мокро-серое небо, похожее на вздыбившийся асфальт, и неприятный ветер, гоняющий рваные клочья смога вдоль запруженных машинами автострад. Вдобавок ко всему воздух был пропитан неприятным прелым запахом раскисших газонов, на которых было полно прошлогодней грязи.

Вадим поглядел на окна второго этажа, мельком, не ожидая, собственно, ничего увидеть. Вошел в подъезд и, взбежав по лестнице, двумя короткими ударами по звонку дал знать о своем появлении. Прошло достаточно долгое время, но ничего не произошло. Неужели Ольги нет дома? Но Иван сказал – она будет ждать и никуда уже сегодня не пойдет. Единственное – ее могла затребовать милиция по каким-то своим оперативным делам. Или она сама помчалась туда с новой уликой. Черт, обидно.

Вадим уже решил было спуститься вниз, чтобы подождать Ольгу в машине, когда по невероятной случайности, ну просто машинально, сам не зная почему, взялся за ручку двери и повел ее вниз.

Дверь приоткрылась. Вадим тронул ее рукой, потом надавил сильнее. И внезапно – в секунду – весь внутренне сжался, словно на него из квартиры скакнул притаившийся там страх. На ватных ногах Вадим переступил порог, сделал два первых шага и негромко позвал:

– Ольга?

Потом шагнул еще… И тут увидел ноги. Судя по всему, Ольга лежала на ковре в комнате. Но оттуда, где стоял Вадим, целиком ее было не разглядеть.

До сих пор Вадим даже не подозревал, что ужас, настигая вас, ударяет мощной ледяной струей прямо в грудь. Мгновенно его затрясло, как будто он промерз до печенки, он даже подышал на руки, потому что не смог вытерпеть болезненного покалывания в кончиках пальцев.

Внизу, в подъезде, хлопнула дверь, и этот звук вывел Вадима из шокового состояния. В одну секунду он обрел прежние ориентиры и бросился в комнату. Ольга была мертва. Ее висок оказался разбит и окровавлен. Кровь осталась и на углу журнального столика, чей парадный вид не вязался с нелепой смертью хозяйки. Присев на корточки, Вадим на всякий случай начал разыскивать пульс на руке, хотя не верил, абсолютно не верил в чудо. Потом потрогал шею, в надежде, что, может быть, какая-нибудь самая тоненькая, самая маленькая жилка все же еще бьется в обмякшем теле. Но жизни не было. А если и была, ничем не выдавала себя. Пугаясь, что теряет время, если оно еще есть, Вадим бросился к телефону, набрал дрожащими пальцами 03 и хриплым голосом потребовал:

– Записывайте адрес. Скорее, здесь женщина умирает. Несчастный случай.

Он лгал. Не специально, чтобы кого-то обмануть, а от страха. Выдавал желаемое за действительное. Хоть он и не любил Ольгу по-настоящему, сердце подсказало ему, что с ней не произошло никакого несчастного случая. Просто кто-то схватил ее за волосы, с силой ударил об угол стола и швырнул на пол.

* * *

– Прикинь: приперся на допрос в тех самых ботинках, в которых я его видел в тот самый день, когда он убитую выгуливал, – возбужденно говорил Дима Скороходов, роняя сигаретный пепел на папку с бумагами.

– А может, ты видел не его, – предположил Михеев, на миг оторвавшись от компьютера.

– Может, и не его, – неохотно согласился Дима. – А ботиночки, кстати, просто писк.

– В последнее время ботинки как-то вдруг у всех вышли на первый план.

Лиза со своего места все отлично слышала, поскольку с ее появлением детективы перестали закрывать дверь в свой общий кабинет, чтобы она, как выразился Дима, смогла пропитаться духом сыщицкого братства.

– А у кого еще ботинки вышли на первый план? – с любопытством спросила она.

– Ну, как же? Убийство мужа Нины Неверовой. Следы возле тела! – откликнулся Михеев.

Петр Михайлович Неверов был убит на собственном дачном участке, что называется, среди бела дня. Как удалось установить следствию, случилось это между пятью и шестью часами дня. В пять Петра Михайловича видели соседи и даже говорили с ним. В шесть – нашли его мертвое тело. Незадолго до пяти, а точнее, примерно без десяти или без пятнадцати пять, Нина Неверова вывела машину из гаража и отправилась в город.

Оперативники не исключали, что, поссорившись с мужем, Нина Николаевна решила с помощью быстрой езды развеять свой гнев, однако ей это не удалось, она только еще больше взвинтила себя. Поэтому вернулась обратно и, спрятав машину где-то в соседнем лесочке, прошла в дом, надела мужские ботинки и рабочие перчатки, спустилась в сад, подошла к ничего не подозревающему мужу сзади и ударила его по голове подхваченным с земли поленом. Потом сняла ботинки и перчатки, запаковала в пакет, пробралась к машине и снова уехала. Улики где-то спрятала или уничтожила и через некоторое время как ни в чем не бывало возвратилась на дачу. Где и «узнала» о смерти мужа.

Нина Николаевна, естественно, подобную версию категорически отвергала, утверждая, что на даче в ее отсутствие побывал убийца.

Следы ботинок, в которых он прошелся по взрыхленным грядкам, оказались весьма примечательными. Узор на подошве представлял собой стилизованный рисунок трех ежиков, идущих друг за другом. Можно было надеяться, что это товарный знак некой фирмы. Но пока что поиски результатов не дали. В стране было столько мелкооптового импорта и подделок, что задача оказалась неразрешимой. Зато волокна, обнаруженные на орудии убийства, брошенном тут же, возле тела, совпадали с теми, из которых были изготовлены зеленые немецкие нитяные перчатки, какими пользовались Неверовы для работы на участке. Точно такие же перчатки были и на убитом. В коридоре загородного дома, в верхнем ящике тумбочки, их обнаружили не меньше десятка. Однако никаких следов на двери, никаких отпечатков пальцев на этой самой тумбочке, кроме хозяйских, найдено не было.

Нина Николаевна, испуганная настойчивым стремлением оперативников раздобыть против нее улики, обратилась к частным детективам с просьбой разыскать человека, который мог бы обеспечить ей алиби. Она возила Сухарева на то место, где встретилась по дороге в город с неизвестным мужчиной, восхищавшимся ее лодыжками. Сухарев ездил от дачи Неверовых до места их встречи и обратно, пытаясь установить время преступления и сопоставить его со временем, затраченным на дорогу. В конечном итоге он пришел к выводу: если Нина Николаевна не врет, то, разыскав ее случайного знакомого, можно действительно снять с нее все подозрения. Ибо если она в шестнадцать сорок пять выехала с дачи, а в семнадцать двадцать встретилась с фотографом, вернуться назад и убить мужа у нее просто не оставалось времени. Она и так-то должна была гнать что есть мочи.

Короче, оставалось найти фотографа-рекламщика. Правда, фотограф должен будет вспомнить, какое время показывали его часы, когда он встретился с привлекательной рыжей женщиной, но сейчас это казалось мелочью. Лиза, конечно, втайне немножко гордилась тем, что ей удалось вытащить из Неверовой новую информацию. Теперь она с нетерпением ждала вестей от Сухарева, который вместе с Ниной Николаевной и оперативником сидел в снятом неподалеку офисе и с видом знатока просматривал работы появлявшихся время от времени рекламных фотографов.

Ратников, естественно, раскрыл милиции механизм поиска важного свидетеля. Ведь в его задачу входило снять клиентку с «милицейского крючка». Нина Николаевна, вдохновленная тем, что дело сдвинулось с мертвой точки, демонстрировала прямо-таки истерическое оживление, и Сухарев по секрету признался, что проявление ее эмоций носит порой весьма экстравагантный характер. Уточнять, в чем заключается экстравагантность, он, правда, не стал.

Между тем Дима вернулся к делу Жанны и Ольги Гладышевых.

– Этот Вадим Хабаров, – продолжил он, – ведет себя как-то странно.

– Он мог действительно встречаться с девушкой, но не убивать ее, – предположил Коля Михеев. – Возможно, отсюда все странности поведения. Представляешь его состояние?

– Смутно, – признался Дима. – Меня еще ни разу не подозревали в том, что я кого-то грохнул.

В этот момент из своего кабинета в приемную просочился Ратников.

– Так, мальчики-девочки, – сказал он, нервно потирая руки. – Известно ли вам, что понедельник – день тяжелый?

– У Сухарева какой-то облом с фотографом? – мгновенно насторожилась Лиза.

– Да нет, Сухарев пока сидит и ждет. Дело совсем в другом. Неприятности у нас другого толка, дорогие мои. В субботу погибла Ольга Гладышева.

– Как?! Вторая сестра? Наша клиентка?! – завопил Михеев и стукнул кулаком по столу. – Гадство!

– Предположительно – несчастный случай. Упала в своей собственной квартире и стукнулась виском об угол журнального столика. Или не сама упала. В любом случае нам придется искать убийцу ее сестры самостоятельно.

– Черт побери! – внес свою лепту в общее тревожное оживление Дима. – Ничего себе – неприятности…

Лиза нервно поежилась. Ольга Гладышева! Та самая дамочка, которая так ей не понравилась. Надменная, неуступчивая… Первая клиентка детективного агентства, которую она видела в своей жизни…

– Дело об убийстве Жанны Гладышевой все еще не закрыто, – продолжал Ратников. – Неизвестно, кто и почему расправился с девушкой.

– И что? – неприязненно спросил Михеев. – То есть теперь, когда старшая сестра умерла, мы будем продолжать расследование просто из идейных соображений? А платить нам никто не будет?

Лиза укоризненно взглянула на него, но он только рукой махнул:

– Все равно меня никто не послушает!

– Никакой благотворительности, – успокоил его Ратников. – Вадим Хабаров, подозреваемый номер один, только что звонил мне по телефону. Он просит найти настоящего убийцу. И Жанны, и… Ольги.

– Ты же сказал – несчастный случай!

– Предположительно. У двух этих женщин не было родственников, а Хабаров до последнего времени числился у Ольги Гладышевой кандидатом в мужья. Он же и нашел тело. И разумеется, попал под подозрение. Сами подумайте – такое удивительное совпадение! Я еще поражаюсь, что он до сих пор на свободе. Его могли бы задержать до выяснения…

– Хорошо, что не задержали. Кто бы нам платил? – пробормотал Михеев. – Везет нам на главных подозреваемых.

– Итак, Вадим Хабаров – наш новый клиент. Против него у милиции действительно кое-что есть. Эксперты вынесли заключение, что Жанна находилась в машине Хабарова именно в той самой одежде, в которой ее убили. На полу в салоне нашли ее браслет.

– Черт бы побрал этого Хабарова. На что, интересно, он рассчитывает? – возмутился Дима.

– Сейчас он придет и расскажет, на что рассчитывает, – пожал плечами Ратников. – И не пыли. Если мы беремся за его дело, будем исходить из того, что наш клиент невиновен. Можно подумать, ты не знаешь, как иногда складываются обстоятельства. Или даже подтасовываются улики.

– Теперь, значит, мы будем искать врагов Хабарова? – спросил Михеев.

– Он утверждает, что у него нет врагов.

Все одновременно хмыкнули. «У меня нет врагов!» – эта фраза звучала в стенах агентства, словно некое заклинание. С нее начинал рассказ о своих проблемах практически каждый клиент.

Вадим Хабаров появился в офисе «Партнера» ближе к вечеру. Он вошел с дождя изрядно промокший и, наткнувшись на Лизу, слегка растерялся. Она тут же пришла ему на помощь:

– Здравствуйте, проходите, пожалуйста!

Вадим кивнул и, стряхивая на коврик капли с зонта, снимая плащ, все глядел на нее с настороженным любопытством. Лиза не улыбнулась. Она посчитала, что подбадривать улыбкой человека, которого подозревают в двух убийствах, по меньшей мере, нелепо.

Лиза постучала в кабинет Ратникова, и тот появился на пороге, приглашая посетителя войти. При этом он показал жестом, чтобы Лиза присоединилась к ним.

– Валерий Ратников, – он протянул Хабарову для пожатия свою аристократическую руку, затем представил: – Моя помощница, Лиза Левашова. Мы готовы вас выслушать, присаживайтесь, пожалуйста.

Вадим взглянул на Лизу немного внимательнее, та ответила твердым, чуть вприщур, взглядом.

– Лиза славится собственным, авторским подходом к расследуемым делам, – поторопился пояснить Ратников. – У нее есть своя методика. В вашем случае это может оказаться полезным.

– Да, не исключено. – Вадим даже не пытался скрыть своего плохого настроения. – Возможно, вам покажется, что я немного не в себе, но вы должны меня простить. Если бы не счастливая случайность, я сейчас наверняка уже был бы схвачен и посажен в тюрьму.

– Вот как? – Брови Ратникова взлетели вверх. – Вы должны рассказать нам все максимально подробно.

– Понимаете, я встречался с Жанной накануне ее гибели. И скрыл это обстоятельство от милиции. Но оказалось, подруги девушки видели, как она села в мою машину.

– Подождите, вы сказали – счастливая случайность. Что же в этом счастливого? Свидетели показывают, что накануне смерти Жанна села в вашу машину…

– Сейчас я все объясню. Дело было так. Жанна с двумя своими подругами первого числа отправилась вечером к моему офису. Девушки уверяют, что ждала она именно меня, а они просто составляли ей компанию.

– Откуда Жанна знала, когда вы появитесь? – подала голос Лиза.

– Днем я говорил Ольге о том, что у нас намечается вечеринка, и Жанна наверняка слышала, что я задержусь на работе примерно до одиннадцати. Не знаю, с каким запасом времени она явилась, но караулила до позднего вечера. Однако едва не прозевала. Когда я выехал со стоянки, она буквально бросилась мне под колеса.

– Вы остановились?

– Разумеется! Она забралась в салон, устроилась на переднем сиденье. Две другие девушки это видели.

– Плохо.

– Отвратительно. Тем более плохо, что они не углядели, как за поворотом я притормозил и выставил Жанну на улицу.

– Почему? – живо спросил Ратников. – Почему вы ее выставили?

– Хм. Днем Жанна подслушала наш с Ольгой разговор. Узнала о том, что мы решили расстаться… Вернее, я решил. Это решение не было спонтанным, оно зрело давно, так что… Все равно получилось, что я ее бросил.

– А почему вы ее бросили? – вмешалась Лиза.

Она спросила так просто, что он не стал уходить от ответа.

– Потому что Ольга твердо решила выйти за меня замуж.

– А вас это не устраивало?

– Нет, не устраивало.

– Почему?

– Потому что жена – это та женщина, которая меня любит, а не та, которая проживает в моей квартире.

Хабаров был обаятелен даже во взвинченном состоянии. У его глаз был теплый золотистый оттенок. Лиза серьезно кивнула. Вероятно, такое объяснение ее удовлетворило.

– Жанна явилась, чтобы выразить свое возмущение? – предположил Ратников.

Бомбардируя Хабарова наводящими вопросами, он не давал тому передышки.

– Черта с два! – Хабаров поднял на собеседника злой взгляд. – Ей было наплевать на наши с Ольгой отношения. Вернее, не совсем наплевать. Я вот тут подумал: может быть, она меня разыграла? Ведь было первое апреля…

– Разыграла? – вырвалось у Лизы. – В каком смысле – разыграла? Что она вам сказала?

– Она сказала, что была бы не против занять место своей сестры.

– В вашем сердце?

– Если бы! В моей постели.

Ратников присвистнул.

– Я понимаю, в это трудно поверить, – начал было Вадим, но Валерий его перебил:

– Отчего же? В это очень легко поверить. Нельзя сбрасывать со счетов современные нравы, как бы пафосно это ни звучало. В семнадцать лет девушки завоевывают мировые подиумы, становятся актрисами и содержанками… Кроме того, я видел фотографию Жанны Гладышевой. А наш сотрудник видел ее, так сказать, живьем. Так что я легко могу поверить в то, что вы рассказываете.

– Собственно, я обратился в ваше агентство потому, что это именно вы следили за Жанной. Вы в курсе дела, вы общались с Ольгой… Однако есть один вопрос, который мы должны прояснить с самого начала.

– Что за вопрос? – уточнил Ратников, сложив руки перед собой. Руки у него были спокойными, они не волновались по пустякам, не перебегали с предмета на предмет, не теребили хозяйское ухо или пуговицу. Такие руки бывают только у очень уверенных в себе людей.

– Вы должны с самого начала рассеять недоразумение со слежкой. Ваш человек, который следил за Жанной по заданию Ольги, уверял, что в тот день я встречал девушку возле здания факультета. Но это неправда. Это был не я, а кто-то другой.

– Возможно, это и был убийца, – тотчас сказал Ратников. – Я даже допускаю, что он знал о слежке. И воспользовался вашей машиной, ключами от квартиры и одеждой.

– Скорее всего Ольга о чем-то догадалась, – предположил Вадим. – Что-то ее встревожило. Она позвонила мне для того, чтобы срочно о чем– то рассказать, но, пока я ехал, ее уже убили. На сегодняшний день милиция исключает несчастный случай. Удар был такой силы, что… Ну, вы понимаете… На нее кто-то напал.

– Все-таки вернемся к маскараду, который устроил предполагаемый убийца. Напрашивается вывод, что вас подставил тот, кто знал, что частный сыщик будет следить за Жанной. Отсюда вопрос: кто знал, что Ольга обратилась в частное детективное агентство?

– Думаю, мало кто знал. Я и сам тогда не знал, понимаете? Вот Ивану она сказала. Накануне. Иван Болотов – это мой друг со школьных лет. И муж моей сестры.

– С ним можно поговорить?

– Конечно. – Вадим сообщил основные сведения об Иване и Любочке. – Именно Иван сможет вам рассказать о последнем звонке Ольги. Она звонила в мою квартиру как раз в то время, когда мы с Колей ездили за продуктами.

– Кто такой Коля?

– Коля Барабанов – двоюродный брат Ивана. Не могу сказать, что мы близко знакомы. Так, встречались иногда за праздничным столом.

Вадим коротко поведал о событиях субботы.

– Понимаю, – пробормотал Ратников. – Значит, этот самый Коля, как только Иван сообщил о звонке Ольги, сразу же спохватился и уехал?

– Вы что, думаете?..

– Подозревать и рассеивать подозрения – наше ремесло, – пробормотал Ратников.

Лиза наблюдала за мимикой Вадима, стараясь не упустить ни одного нюанса. Он с самого начала казался ей искренним. И очень симпатичным. Вадим же обращался в основном к Ратникову, лишь изредка поглядывал в сторону Лизы, причем с тайной опаской. Она же смотрела на него неотрывно, прикусив от напряжения нижнюю губу.

«Старается постичь мою сущность, – подумал Вадим с усмешкой. – Интересно, представляюсь я ей монстром, пытающимся скрыться от правосудия, или несчастной жертвой?» Ни та, ни другая ипостась ему не нравилась. Но что поделать? Он попал в ситуацию, когда надо спасать не только доброе имя, но и шкуру, откровенно говоря. Так что впечатление, которое он может произвести на хорошенькую сыщицу, не последнее дело. Или она поверит ему и применит свой авторский подход, начав расследование, или нет.

Вадим был рад, что Любочки сейчас нет в Москве. Конечно, рано или поздно сестра обо всем узнает. Но, может быть, к ее приезду детективы или – что было бы идеально! – оперативники уже найдут настоящего преступника, и тогда рассказ потеряет свой драматизм. Они с сестрой были очень привязаны друг к другу. Любочка всегда ценила усилия Вадима как воспитателя, никогда не скрывала от него своих проблем и, в свою очередь, поддерживала, чем могла. Конечно, в силу своего детского разумения, но это было еще трогательнее.

Возможно, поэтому Вадиму было так неуютно с Ольгой, которая не смогла или не захотела стать для сводной сестры доброй подругой. Она заняла позицию надзирательницы, и ни к чему хорошему это не привело. Юные существа смиряются с надзором только в том случае, если он основан на любви.

Ратников тем временем методично вытягивал из Вадима информацию. И делал это мастерски. Вадим и сам не понимал, как детективу удалось развязать ему язык. Он выкладывал такие подробности своей биографии, о которых не вспоминал, кажется, лет сто. Еще в юности он дал себе слово никогда не болтать лишнего, ограждая друзей и знакомых от субъективных и часто несправедливых оценок. А сейчас вот болтал, как сорока, которой прищемили хвост. Он раскрывал Ратникову свои вкусы и пристрастия, искоса поглядывая на девушку Лизу.

Он сразу заметил, какие у нее зоркие глаза и с каким жадным интересом она впитывает информацию. Такое внимание Вадима, с одной стороны, ободряло, а с другой – здорово тревожило. Шут ее знает, что она на самом деле думает! И что у нее за эксклюзивный подход к расследованию? Вдруг она нападает на клиентов и пытает их при помощи раскаленной кочерги?

– Кстати, – внезапно спросила эта самая Лиза, сузив серые глаза, – а что за счастливая случайность, о которой вы упомянули в самом начале? Вас ведь всерьез заподозрили в убийстве Жанны? Но даже не задержали для серьезного допроса.

– Я просто не успел вам рассказать. Нашелся свидетель, который видел, как Жанна вышла из моей машины и села в другую. Один из служащих супермаркета, собирающий тележки на улице. Он видел, что за поворотом я притормозил, и Жанна вышла. Ну, конечно, он не знал, что это именно Жанна… Короче, он обратил внимание на то, что из белой машины вышла девушка в белом плаще. Загляделся на ее ноги. Ничего удивительного, кстати. Плащ был короче некуда. Служащий говорит, что девушка отправилась было ко входу в магазин, но тут подъехала другая машина, посигналила, и она, обернувшись и приглядевшись к водителю, проворно впорхнула на переднее сиденье. И была такова.

– Марка машины? – лаконично спросил Ратников.

– Этот парень не знает. Он не из тех, кто разбирается в машинах. Он только и мог сказать, какого она цвета.

– И какого же?

– Серебристого.

– Для вас этот свидетель и в самом деле находка.

– А то я не понимаю! Если бы не он, сидел бы я сейчас не здесь, у вас, а в гораздо менее приятном месте.

– Итак, вот что у нас получается, – подытожил Ратников. – Жанна Гладышева действительно встречалась со вполне зрелым мужчиной. Будем считать, условно вашего возраста. Он мог быть и моложе, и старше, но ненамного. Иначе бы Дима по фигуре сориентировался. По какой-то причине этот человек задумал убить Жанну. Однако просто убийства ему оказалось недостаточно. Он захотел подставить вас. И в тот день, когда, как он наверняка знал, за ним следил частный детектив, сыграл вашу роль.

– Фантастика, – пробормотал Вадим. – Это ведь не так просто было сделать! Ведь не просто, правда? Мне не верится…

Ратников пожал плечами:

– Верится или нет, а он переоделся и взял вашу машину. Это не случайно. Давайте еще раз. Значит, Иван Болотов знал, что Ольга обратилась в частное детективное бюро. А еще? Кто еще мог знать? С кем Ольга Гладышева могла поделиться столь важной информацией? Близкая подруга у нее есть?

– Нет у нее подруги, – безнадежно махнул рукой Вадим. – Меня это тоже всегда поражало. Как это женщина обходится без болтовни, сплетен, дамских посиделок и походов по магазинам?

При этих его словах Лиза сначала насупилась, потом сморщила нос, как будто собиралась чихнуть. И тут же спросила:

– А по телефону она с кем-нибудь болтала? Ну, хоть иногда?

– Нет. Все звонки были только по делу. Может, она, конечно, просто не хотела откровенничать при мне…

– Ну, тогда бы она говорила: «Перезвони мне попозже» или что-нибудь в этом роде.

– Нет, – снова покачал головой Вадим. – Ничего такого я ни разу не слышал.

– Ладно, – подвел итог Ратников, – с вами более или менее все ясно. А теперь нам необходимо поговорить с Болотовым.

* * *

Собираясь на встречу с Иваном Болотовым, Дима решил взять с собой Лизу.

– Вдруг она углядит что-нибудь такое, что мне покажется несущественным? – объяснил он Ратникову.

Слышавший его заявление Сухарев мгновенно поджал губы. Заметив это, Лиза толкнула своего приятеля в бок: ей вовсе не хотелось наживать себе врага в лице педантичного Артема.

– Зачем ты унижаешь его чувство собственного достоинства? – отчитывала она Диму по дороге. – Это нечестно. Он и так меня невзлюбил…

– Кто? Тёма? Да он от тебя в восторге! Кажется, он даже не спит ночами.

Лиза устало вздохнула, принимая это сообщение за обычный треп, но Дима настаивал:

– Да я не вру! Спроси у Михеева. Тёма совсем башку потерял. Это из-за тебя он такой унылый ходит.

– Естественно, из-за меня – это ведь я его свидетельницу раскрутила, – пожала плечами Лиза. – Поставила его в идиотское положение. Ущемила сыщицкую гордость.

– Не прикидывайся дурочкой, это тебе не идет, – буркнул Дима и в тот же миг ударил по тормозам. – Приехали.

Болотов ждал их в гостиной своей большой квартиры неподалеку от Патриарших, которая по-настоящему поразила гостей. Здесь было не просто красиво и уютно – здесь было классно. Никакой тебе дорогущей мебели, никакой тебе лепнины и эксклюзивных каминов, все просто, но невероятно стильно. Каждая вещь выбрана не только с учетом интерьера, но еще и с любовью. Такое модному дизайнеру не закажешь.

– Мы с женой все делали сами, – сказал Иван в ответ на их дружные комплименты. – В конце концов, хороший вкус – основа моего профессионального успеха. Не сочтите меня хвастуном.

– Вы дизайнер? – невинно спросил Дима, хотя отлично знал, что Болотов в свое время окончил Бауманский и вплыл в свою нынешнюю профессию на гребне довольно мутной волны девяностых.

– Нет, молодой человек, я – криэйтор. Дословно – творец! Генерировать идеи – вот что входит в круг моих обязанностей. Именно за это платит сегодня заказчик. Толковых исполнителей много, но толковые мозги еще поискать надо.

Он хвастался так искренне, с таким энтузиазмом, что невозможно было ему не подыграть. Они и подыгрывали – улыбались и кивали. В ответ на это он еще больше распушал хвост, обрушивая на гостей мощь своего обаяния. Гарцевал и был красив в своей амбициозности.

Болотов работал в крупной сетевой компании, считавшейся одним из китов рекламного рынка. Как нынче принято говорить, его имя было широко известно в узких кругах. Он разрабатывал стратегию продвижения новых торговых марок, занимался имиджевой политикой крупных корпораций и благодаря своему таланту оказывал существенное влияние на развитие бизнеса. Он находил новые идеи, которые позволяли в разы поднять продажи и обеспечить приток инвестиций. В своей области он блистал и очень дорого стоил.

Наконец хозяин спохватился и усадил гостей за массивный стол, покрытый льняной скатертью. Приготовил кофе – очень вкусный, крепкий, с легким привкусом шоколада, и распечатал пачку какого-то диковинного печенья. Двигался он легко, делал все с удовольствием, и чувствовать себя объектом его заботы Лизе было приятно.

– Так вы пришли поговорить со мной о важном деле, – напомнил он, передвигая сахарницу на середину стола.

– Да, действительно, – кивнул Дима, который почему-то был настроен к Болотову не столь дружелюбно, как Лиза. – Мы пришли поговорить об Ольге Гладышевой.

Улыбка, дрогнув, стекла с лица Ивана, оставив на нем выражение скорби.

– Ах да, я в курсе. Вадим позвонил мне. Собственно, я, наверное, не многое могу о ней рассказать. Я дружу с Вадимом, а с Ольгой дружил постольку-поскольку, она была его… невестой, что уж там.

– Мы зададим конкретные вопросы.

– Хорошо.

Иван внимательно посмотрел сначала на Диму, а потом на Лизу, хотя Лиза все это время просто молча пила кофе.

– Скажите, почему Ольга вам рассказала о своих семейных проблемах, а Вадиму – нет?

– У них не все ладно было в последнее время, – задумчиво проговорил Иван. – Вадим с вами разве не поделился?

– Поделился. Но нас интересует ваша точка зрения.

– Да какая тут может быть точка зрения? Ольга хотела выйти замуж, а Вадька был к этому не готов.

– А почему?

– Ну и вопросики вы задаете!

– Не готов, говорите. Все-таки вашему другу не двадцать лет, правда? Вполне зрелый мужчина…

– Вы меня не поняли. Вадька не то чтобы вообще не был готов к браку. Он не хотел жениться конкретно на Ольге. Она ему нравилась, конечно, но влюбиться по-настоящему он так и не смог. Что-то его все время в ней напрягало… Отношения – это тонкая материя, сами знаете. Он уважал Ольгу и потому страшно переживал, что не может дать ей того, чего она заслуживает.

– А чего она заслуживала?

– Ну как? Семьи, детей, наверное. Как все женщины. Она хотела обычных человеческих радостей. Звучит банально, но это та самая правда, против которой не попрешь.

– И у вас с Ольгой состоялся по этому поводу доверительный разговор, – заявил Дима, будто точно знал, что так и было.

– Сначала я пригласил Ольгу к нам на ужин. Моя жена Любочка так готовит – лучше, чем в любом ресторане! Уж поверьте мне. И еще раз мы с ней встречались тет-а-тет совсем недавно, по тому же, в сущности, поводу. В том числе поговорили насчет Жанны.

– А в первый раз, выходит, вы беседовали втроем? Вы, ваша жена и Ольга.

– Да, конечно. Знаете, мне показалось, Ольга жаждала этого разговора не потому, что ей необходимо было выговориться, и не потому, что она нуждалась в поддержке. Просто… Она хотела понять, что за причина удерживает Вадима от последнего, так сказать, шага.

– То есть почему Вадим не делает предложения?

– Вот-вот. Она так прямо и спросила. Ведь мы с Вадькой друзья со школьных лет. А Любочка – его сестра. Естественно, что Ольга попыталась найти ответ с нашей помощью.

– И что вы ей сказали?

– Да ничего толкового. Не могли же мы сказать ей правду?

– А правда в том, что Вадим Ольгу не любил, так? – негромко спросила Лиза.

– Да ведь это очевидно.

– А какие отношения связывают Вадима с сестрой? – внезапно спросил Дима.

Иван сдвинул брови и метнул острый взгляд в его сторону. Лиза могла бы поклясться, что с его языка готова была сорваться резкость типа: «А какое вам до этого дело?» или что-нибудь в этом роде. Но он мигом стер с лица неудовольствие, пожал плечами и ответил:

– У них хорошие отношения. Даже очень. Доверительные, дружеские, нежные. Не знаю, как еще сказать. Такие отношения, какие всегда хочется видеть между родственниками.

– Можете рассказать о том дне, когда убили Ольгу?

– Вас интересует что-то конкретное? Дело в том, что я рассказывал все это уже не один раз, и даже не два.

– Что вы делали, когда Вадим и ваш двоюродный брат уехали за продуктами?

– Книжку читал, – усмехнулся Иван. – Потянуло пролистать Маркеса. Я к нему неравнодушен.

– Вижу, вы любитель чтения, – Дима кивнул в сторону большого, под самый потолок, стеллажа, заставленного книгами.

– Не только я, но и Любочка.

Лиза повернулась, чтобы посмотреть. Даже не особо погружаясь в детали, можно было определить, что перед ними не скупленные подряд тома известных авторов, а хорошо подобранная библиотека.

– А сколько прошло времени с того момента, как позвонила Ольга, до возвращения Вадима и Николая?

– Десять минут. Я так уверенно говорю, потому что милиции удалось установить точное время ее звонка. А когда вернулись ребята, мы все смотрели на часы – Коля потому, что ему необходимо было позвонить начальнику, а Вадим прикидывал, когда ехать к Ольге. Я тоже посмотрел, за компанию. Было без двадцати пяти два. Коля практически сразу уехал, а мы с Вадимом немного задержались и только примерно часа в два вышли из дома.

Милиции и в самом деле без труда удалось установить точное время звонка Ольги. Дима, который шел за оперативниками след в след, разговаривал с соседкой Ольги по площадке, которая являлась свидетелем ее разговора с Иваном. Соседка, молодая интеллигентная женщина, искренне хотела помочь и старательно припоминала все подробности.

– Моему сыну задали читать «Записки охотника». Я думала, может, у Ольги есть Тургенев. Неохота было тащиться в библиотеку. Она открыла мне дверь, придерживая подбородком телефонную трубку, и шепотом сказала: «Заходи. Подождешь минутку?» Видимо, она только что набрала номер и, как только я позвонила в дверь, на том конце провода ответили. Ольга спросила: «Это ты, Иван? А где Вадим? Позовешь его?»

Соседка принялась пересказывать начало разговора Ольги с Иваном, а Дима тем временем пытался представить себе эту сцену.

– Потом она ушла на кухню, и я уже больше ничего не слышала.

– Во что была одета Ольга?

– В халат. Она так в нем и осталась, когда… Когда умерла.

– У нее в руках ничего не было?

– В руках? Кажется, нет. Хотя… Да, точно! В правой руке она держала календарик. Я еще обратила на него внимание потому, что на нем был изображен самолет-истребитель. У меня сын одно время собирал эту серию, замучил нас с отцом.

– Карманный календарик с истребителем? Вы не могли бы показать какой-нибудь из этой же серии?

Позже Ратников поделился новой деталью с оперативниками. Обыскали квартиру Гладышевых в поисках календарика, но ничего похожего не нашли. Ратников кипятился:

– Не может быть, чтобы обычный календарик являлся причиной убийства женщины.

– Почему нет? – возражал Дима. – Если его не забрал с собой убийца, то куда же он тогда делся?

– Не знаю, – огрызался тот. – Ольга Гладышева выбросила его в окно, сожгла, спустила в унитаз!

– Не кипятись, давай рассмотрим все же мою версию. Ольга нашла в квартире календарик. В нем было что-то такое, что ее насторожило. Надпись, отмеченные крестиками даты… Да мало ли! Она неожиданно поняла, кто мог убить Жанну. Схватилась за телефон и позвонила Вадиму, требуя, чтобы он немедленно приехал.

– Если бы Вадим был убийцей, она не стала бы ему звонить, ‒ рассеянно заметила Лиза. – Один-ноль в пользу Хабарова.

Ратников некоторое время сопел, потом включился в обсуждение, расхаживая по кабинету.

– Карманный календарик! Что в нем могло быть такого, что напугало убийцу? – спрашивал он.

– Во-первых, убийца должен был узнать о находке, – заметил Михеев. – Нам известны лишь четыре человека, которые были в курсе. Это Иван, его кузен Николай Барабанов, сам Вадим и соседка по лестничной площадке, которая слышала телефонный разговор. Ведь Ольга сказала ясно: «Я кое-что нашла».

– И при этом она держала в руках карманный календарик, – не преминул еще раз подчеркнуть Дима.

– Мы не знаем, кому Ольга еще рассказала о находке. И необязательно по телефону. В конце концов, убийца мог зайти к ней в гости.

– Других соседей опросили? – поинтересовался Ратников.

– Опросили. Там глухо, – ответил Дима.

– Но ведь была суббота. Все дома! Во дворе наверняка тусовался народ.

– Погода выдалась на редкость паршивая, поэтому никто и не тусовался, – пожал плечами Дима. – Ты сам-то обращаешь внимание на людей, заходящих в соседние подъезды?

– Ну, ладно, проехали. Не обращаю.

Лиза во время этого разговора сидела, задумавшись, и отрешенно глядела в окно. Ей было о чем поразмыслить! Дело в том, что после посещения Ивана Болотова дотошный Дима решил провести следственный эксперимент.

– Слушай, Лизавета, – сказал он, когда они вышли на улицу. – Не будешь возражать, если мы сначала на пару минут заскочим ко мне домой? Я только прихвачу одну вещичку, и сразу же тронемся в контору, ладно?

– Хорошо, – согласилась она, ни о чем не подозревая.

Дима наотрез отказался оставлять Лизу в машине и потащил за собой.

– Подожди меня в комнате. – Он схватил с низкого столика пачку газет и журналов, метнулся на кухню, потом в ванную, загремел чем-то стеклянным.

Лиза сто раз бывала у Димы в гостях, поэтому рассматривать интерьер ей было неинтересно. Все, как всегда: носки висят на фикусе, на пепельнице вековые наслоения, пульт от телевизора засунут в вазу с яблоками. Одно из яблок хамски и весьма негостеприимно обгрызено с левого бока. Лиза постояла у окна, потом прогулялась вдоль стеллажа с книгами, подув на фарфоровую кошку, обросшую мохнатой пылью. Пыль поднялась в воздух, и Лиза чихнула. После этого она сняла с полки сборник современной английской прозы и лениво пролистала его. Достала другую книгу и углубилась в аннотацию. Прошло минут десять, а Дима все не появлялся.

– Дим! – крикнула Лиза в сторону ванной. – Ты там не заснул, часом?

– Уже иду.

Довольный Дима появился на пороге и, взяв у нее из рук книгу, посмотрел на обложку.

– О, Вудхауз! – воскликнул он. – Наверняка твой любимый писатель.

– У меня до него руки не дошли, – призналась Лиза. – А что, интересно? Советуешь?

– Давать советы женщине – огромное искушение, которое всегда выходит мужчине боком. Так что я лучше воздержусь. А что ты смотрела до этого? Какую книжку?

– Английскую прозу смотрела. Еще детектив какой-то, такой красненький.

– Какой детектив?

– Да черт его знает! Вон тот, с мужиком на обложке.

– Значит, все книжки, которые ты просматривала, тебе не знакомы, так? – спросил Дима, азартно приплясывая.

– Ну, положим, так, – удивилась Лиза. – А что?

– А то, что это был тест! Садись-ка. – Дима подтолкнул ее к креслу. – Целых десять минут ты была не Лизой Левашовой, а Иваном Болотовым.

– С этого места, пожалуйста, поподробнее, – недовольно сказала девушка.

И то сказать – кому понравится быть подопытным кроликом? Впрочем, сама идея ее заинтересовала.

– Ты видела, какая у Болотова библиотека?

– Конечно, видела. Мы же ее достоинства вслух обсуждали.

– И ты помнишь, что Болотов позиционировал себя как большого любителя чтения?

– И что?

– А то, что попав в чужую квартиру, настоящий любитель чтения первым делом схватится за незнакомые ему книги, а не возьмется перечитывать то, что есть у него дома.

– Фигня, – пренебрежительно бросила Лиза. – Мотивы, которые двигают людьми, зачастую не поддаются рациональному объяснению. Строить на них теории – дело тухлое.

Дима немедленно вскипел и хлопнул себя ладонями по коленкам.

– Нет, ну ты посмотри на себя! Ты разве схватила какого-нибудь Диккенса или какую-нибудь Агату Кристи, зачитанных тобой до дыр?

– Ладно-ладно, не кидайся на меня, – пошла на попятный Лиза. – В твоих рассуждениях есть смысл, не отрицаю. Но все-таки предположение шаткое. Все люди разные. И еще учти, что я – женщина, а Болотов – мужчина.

– Ну, я бы тоже не стал перечитывать то, что знаю наизусть, – задиристо возразил Дима. – Хотя я и не женщина.

– Ну, хорошо. Допустим, Болотов соврал, когда сказал, что читал Маркеса. А смысл вранья?

– Если Иван выходил из дома, но не хотел, чтобы об этом знали другие, он, естественно, сказал, что читал что-то знакомое. Книгу, содержание которой он знает хорошо.

– Но Иван в субботу был без машины, – возразила Лиза. – Его привез двоюродный брат. Если бы Иван после звонка Ольги бросился убивать ее, то просто не успел бы вернуться до прихода Вадима и этого, как его, Барабанова.

– Не успел бы, – согласился Дима с сожалением в голосе. – Я проверял.

– Постой-ка, – Лиза вскинула брови. – Когда ты успел что-то там проверить, я не поняла? И с какой такой стати? Разве мы подозреваем Болотова в убийстве Ольги Гладышевой? Что-то я не помню, чтобы мы обсуждали такую версию.

– А я ее еще и не выдвинул, – сварливо ответил Дима.

– Да как ты будешь двигать, когда у тебя на руках мотива нет! Зачем Болотову убивать невесту своего ближайшего друга?

– Мало ли… Может, мотив потом всплывет.

– Так что ты там проверял насчет него? – сощурилась Лиза.

Дима, которого ни за что ни про что отчитала «младшая по званию», неохотно ответил:

– Вчера поздно вечером я отправился к дому Болотова, поймал тачку и велел водителю мчаться как ветер к Ольгиному дому. А потом назад.

– Ну?

– Баранки гну. Не уложились мы в заданное время. Хотя пробок не было.

– Тогда что тебя так беспокоит?

– Мне кажется, Болотов выходил из дома, пока Хабаров и Барабанов ездили на рынок. Это может оказаться важным для нашего расследования. Я хочу попытаться понять, куда он мог ходить.

– Например, за сигаретами, – пожала плечами Лиза. – До метро две минуты ходу. А там полно киосков.

– Ну да, – уныло сказал Дима. – Но зачем он это скрыл?

– Чтобы такие умники, как ты, к нему не цеплялись.

– Допустим, я погорячился. Но все равно мне этот Болотов подозрителен. Человек, который легко врет по мелочам, может оказаться грандиозным обманщиком.

– Ладно, я буду иметь в виду, что Болотов у тебя на подозрении. Хотя мне кажется, ты вчера вечером занимался ерундой.

– Я потратил на эту ерунду личное время, – возразил Дима. – Причем не слишком много.

– А что у нас еще на повестке дня?

– Ты едешь в офис дежурить и держишь руку на пульсе. А я встречаюсь с юношей, который некоторое время был близким другом Жанны Гладышевой.

– С Женей Сушко?

– У тебя память, как у разведчика. Мне бы твои таланты, я бы Ратникова уже с должности сместил.

– Мне просто хочется помочь Вадиму Хабарову. Ненавижу несправедливость.

– Ты на него глаз положила, что ли? – с живым любопытством спросил Дима.

– Тебя это возмущает?

– Меня? – задрал брови Дима. – Меня может возмутить только амбал, не уступивший место старушке в трамвае. Но вот если Валера узнает, что ты запала на Хабарова, он тебя от расследования отстранит.

– Почему это?

– Лиза, не прикидывайся дурой.

– Я знаю, мне это не идет, – бросила та и похлопала приятеля по плечу: – Не бойся, я девушка с характером. Если ты не проболтаешься, никто и не заметит.

* * *

Женю Сушко Дима заприметил еще издали и сразу понял, что этого парнишку не припугнешь и не смутишь. Спортивный, широкоплечий, с кичливым выражением лица. На нем была короткая куртка, белоснежные кроссовки и джинсы в лохмотьях. Диме при взгляде на модные штаны с прорехами всегда делалось как-то неуютно.

Он подошел, поздоровался, представился и предложил:

– Может быть, зайдем в кафе? Я тебя мороженым угощу. – Женя бросил на него снисходительный взгляд, и Дима быстро поправился: – Или пивом.

Однако от пива Женя тоже отказался.

– Давайте просто прогуляемся по скверу. Вы же частный детектив. Наверняка разговор у нас пойдет серьезный. А в кафе столики так близко друг к другу стоят. Там много ушей!

– Ты абсолютно прав. Свидетели нам не нужны.

Когда они вошли в сквер и приладились шагать в ногу, Дима осторожно начал:

– Я бы хотел поговорить с тобой о Жанне Гладышевой. Ты ведь в курсе того, что случилось?

– В курсе, – буркнул Женя и сразу же выпалил: – Я видел ее недавно с этим типом.

– Кого ты имеешь в виду?

– Да ладно вам, – на Жениных скулах загорелись два красных пятна. – Будто вы не знаете. Ее последнего ухажера я имею в виду.

Дима постарался справиться с лицом и нехотя спросил:

– Вы с Жанной поддерживали отношения после школы?

– Нет.

– Нет? – удивленно переспросил он.

– Она была моей девушкой в десятом классе. Но перед выпускным балом мы разругались. Ей хотелось получить и аттестат, и свободу. Она так говорила. Чтобы начать взрослую жизнь безо всякого груза прошлого. Я, значит, был для нее грузом. – Он сердито сплюнул. – Ну, я постарался выбросить ее из головы. В конце концов, на ней свет клином не сошелся. Ой, – тут же спохватился он. – Я в том смысле, что это я тогда так думал…

– Откуда же ты знаешь про ее последнего ухажера? – спросил Дима добродушно.

– Мы рядом живем. Иногда, бывает, встречаемся. Кивнем друг другу издали. А тут недавно мы с моей студенческой компанией закатились в пивной ресторан. Вот там-то я Жанну и увидел с тем типом.

Спешить со следующим вопросом не стоило, но удержаться было невозможно.

– Что ты можешь рассказать об этом парне?

– Все.

– В каком смысле – все? – опешил Дима. – Ты знаешь, кто он такой?

– Ну… – Женя замялся, потом скосил глаза на Диму и пробормотал: – Я догадываюсь. Не могу утверждать со стопроцентной уверенностью, однако предположения у меня есть.

Дима будничным голосом спросил:

– Это ваш с Жанной общий знакомый?

– Можно сказать и так.

Диме хотелось взять этого парня за шкирку и вытряхнуть из него все сведения разом, чтобы он не тянул кота за хвост. Однако приходилось сдерживаться.

– А у нас до сих пор нет ни одной зацепки, – признался сыщик, закуривая. – Я думал, и у милиции тоже нет.

– А у нее и нет. Я ничего не сказал. Потому что не уверен. Представляете, что будет, если я ошибся? Получится, что наговорил на человека. Меня однажды в девятом классе подставили – как будто я у малышни деньги сшибал. Потом все выяснилось, завуч передо мной извинялась даже. Но обидно было до чертиков. Так что я просто так наговаривать не стану. Другое дело – вы. Вы частный сыщик, информацию держите в секрете. Я прав?

Дима солидно кивнул, подтверждая, что прав.

– В любом случае нужно все тщательно проверять, прежде чем что-либо предпринимать. Так ты мне скажешь, кто это был?

Женя немного помолчал, потом с видимой неохотой проговорил:

– Я думаю, это наш бывший учитель физкультуры.

Дима затаился, никак не комментируя этого заявления. Парень немного выждал, потом повернулся и добавил:

– Борис Борисович Лагутин. Мы звали его ББ. Как Брижит Бардо. В шутку, конечно.

– Он все еще работает в школе?

– Нет. Год назад ушел с работы. И теперь возглавляет клуб «Атлет». Тут, неподалеку.

– Живет поблизости?

– В тридцать пятом доме, квартира пятьдесят семь.

– Вот это мне нравится, это по-взрослому, – оценил Дима. – Скажи, а у тебя с физруком в школе проблем не было? Может, он вообще всему классу не нравился?

– Наоборот, – вздохнув, признался Женя. – Очень нравился. Классный был педагог. Возил нас на природу, в турпоходы, в бассейн, на стадионы. Столько своего свободного времени тратил!

– А к девочкам-старшеклассницам ваш физрук симпатий не проявлял? Может, он на Жанну глаз еще в школе положил? Может, его за это и уволили, а?

– Да нет, он нормальный учитель был, – с неохотой сказал Женя. – Ничего такого себе не позволял, мы бы заметили. В школе народ такой… любознательный и языкастый. Видно, он с Жанной уже потом спелся, когда перестал учителем быть. Ну, и она уже взрослая, в университет поступила…

– Но ведь бывшего своего учителя ты отлично знаешь, – осторожно начал Дима. – Почему ты сомневаешься – он это или не он? Как он выглядел?

– Как настоящий шпион. На голове – кепка с козырьком, очки затемненные, огромные, в пол-лица.

– Но ты все равно сразу вспомнил Лагутина. Почему?

– Да не знаю я! – с досадой ответил Женя. – Наверное, мне его осанка показалась знакомой. Или жесты какие-нибудь.

– А ты его голос слышал?

– Откуда? Там, где мужики пиво пьют, всегда шум стоит, как на вокзале.

– Нет, ну все-таки, – не сдавался Дима. – Не каждый студент, увидев мужчину в каскетке и солнечных очках, вспомнит своего бывшего учителя физкультуры. Согласен?

Женя усмехнулся, поднял голову и задумчиво посмотрел в небо, захламленное неопрятными тучами.

– Ну, ладно, ладно, я расскажу, – вздохнул он. – Я вот почему на ББ подумал. Вы были правы. Незадолго до того, как он уволился, мы ездили на районный спортивный праздник в соседнюю школу. Сначала суматоха была, потом начались выступления. Я Жанну потерял. Начал искать. – Женя замолчал.

– И увидел ее с Лагутиным?

– Да. Они целовались в раздевалке. Жанна стояла на низенькой тумбочке и обнимала его двумя руками за шею.

Дима ничем не выдал своего волнения. Просто спросил:

– Они тебя видели?

– Нет, я ушел. Не то чтобы испугался, но было как-то и страшно, и противно. Не знаю, как объяснить.

– Шок, вот что это было. Я бы на твоем месте тоже почувствовал себя не в своей тарелке.

Женя немного оживился:

– Такое чувство было, как будто тебя под дых ударили. Понимаете, если бы ББ такой же козел был, как наш бывший преподаватель физры, мне бы просто противно стало, и все. А Борис Борисович…

– Да, ты говорил, что тебе он нравился.

– Он всем ребятам нравился.

– Наверное, девчонкам тоже. Может быть, со стороны Жанны это был просто порыв? А ваш Лагутин не захотел ее обидеть и высказался позже, потом, когда ты ушел. Например, если бы мне выказала свою симпатию пылкая юная девочка, я бы так и сделал. Не обижать же ее криком, понимаешь?

Женя пожал плечами. Было заметно, что такой поворот дела кажется ему маловероятным.

– Значит, поэтому ты и подумал на Лагутина, когда увидел Жанну с каким-то типом?

– Ну да. Поэтому.

Он замолчал, но Дима просто кожей чувствовал, что Женя рассказал не все. Поэтому сыщик повел себя, как хороший психолог – вопросов задавать не стал, а дождался, когда собеседник окончательно созреет. Скрывать тайну порой так же невыносимо, как терпеть боль.

– Пару месяцев назад я решил, что мы с Жанной как-то неправильно расстались. По-детски. Поехал на журфак и стал поджидать ее во дворе. Думал, она выйдет после занятий, я ее засеку, а потом подстрою все так, будто мы случайно на улице столкнулись. Но когда я пришел, то увидел ББ. Ну, или человека, который на него похож.

– Пусть будет ББ. Для краткости, – предложил Дима.

– Вы же сами сказали – сначала все нужно проверить.

– Проверим, не волнуйся.

– Ну, вот. Я подошел и вижу – он стоит неподалеку от входа, в руках что-то крутит. Прислонился к дереву, нога за ногу. Такой крутой, блин.

– А во что он был одет? – с любопытством спросил Дима.

– Еще холод стоял. На нем дубленка была, шапка коричневая. И эти очки затемненные. Совершенно не из той оперы.

– Слушай, а ты не пытался за ними следить? – свойским тоном спросил Дима.

– Пытался. А толку что? Он на машине ездит. Они с Жанной к машине подошли, сели и уехали. Так обидно было… Приперся, называется. С лучшими намерениями.

– Н-да… Может, ты марку той машины запомнил?

– Чего там запоминать? «Опель». На ней же написано.

– А цвет? – насторожился Дима.

– Серебристый, – коротко ответил Женя и тут же добавил: – Дурацкий цвет. Я бы такую машину никогда не выбрал. А вы милиции про Лагутина доложите?

– В самом крайнем случае.

– А про меня доложите?

– Только если ББ замешан в преступлении. Тогда уже скрывать источник информации не получится. А до тех пор – ни-ни.

– Не продинамите?

Дима заверил, что на него вполне можно положиться, и еще некоторое время терзал Женю Сушко вопросами. Не делал ли тот других попыток наладить отношения с Жанной? Где он чаще всего ее видел? С кем из бывших одноклассников она поддерживала отношения? Однако ничего путного больше не узнал и отчалил, вполне довольный состоявшейся беседой.

* * *

– Мы нашли его, – коротко сообщил Сухарев по телефону. – Сейчас придем. Неверова с нами.

– Они его нашли, – повторил Ратников, выходя в приемную и глядя на Лизу блестящими глазами. – Все сработало.

Фотографа звали Глеб Соколов. Это был довольно высокий плотный человек сорока трех лет – живой, улыбчивый, уверенный в том, что все люди – братья, и вполне довольный этим обстоятельством. Нина Николаевна Неверова завороженно смотрела новому персонажу в рот и, кажется, на радостях была не в силах мыслить здраво. Что бы у нее ни спрашивали, она только невпопад кивала и улыбалась.

Впрочем, сегодня сыщикам было не до нее. Все их внимание сосредоточилось на с таким трудом обретенном свидетеле. Глеб Соколов не мямлил, не заводил глаза в потолок, а на каждый вопрос, чуть подумав, давал точный и исчерпывающий ответ.

– Обычно я не пристаю к женщинам на улице, – признался он, забавно сморщив нос. – Но тут что-то меня словно толкнуло. Я увидел… э… Нину и тут же ударил по тормозам.

– Такое, конечно, случилось с вами впервые в жизни, – поддерживая его легкий тон, добавил Ратников.

– Да вы только взгляните на нее, – понизив голос, зашептал Глеб.

Все непроизвольно повернулись и посмотрели на Неверову. Она и в самом деле была хороша. Лизе она напоминала картинку из дамского журнала, однако в отличие от глянцевых красоток была до ужаса натуральной. Никакого обмана – рыжие волосы, широкие скулы, белая кожа. Все теплое, живое и сексуальное. Да, еще несколько веснушек на носу – вероятно, для пикантности. Даже глаза у нее были цвета горчицы, а не просто карие или, например, желтые. Короче, сногсшибательная мадам, спору нет.

– Почему вы не оставили ей своей визитки? Не попытались продолжить знакомство? – настаивал Ратников.

– Она бежала от меня, как от чумы. Я даже слегка растерялся. Сначала-то все было нормально. Мы немного поболтали обо всяких пустяках, посмеялись. И только я собрался познакомиться по-настоящему, представиться, все такое, как вдруг по дороге на большой скорости пронеслась машина. Нина вздрогнула и словно бы очнулась. Беспечность с нее мгновенно слетела, она стала нервничать и тут же засобиралась ехать.

– Но почему вы не сунули ей визитку? – настаивал Ратников.

– Да не было у меня с собой визитки. Визитница осталась в машине. Но разве она стала бы ждать?

– А почему вы не попросили у нее номер телефона?

– Я попросил, но она вместо ответа вытянула в мою сторону руку с обручальным кольцом.

– А вы не запомнили номер ее машины?

Глеб бросил в сторону Неверовой опасливый взгляд и коротко ответил:

– Запомнил.

Нина Николаевна непроизвольно приложила руку к груди. Кстати, обручального кольца на ней уже не было. Только след от него.

– Во время вашей встречи вы хотя бы раз смотрели на часы? – перешел Ратников к более насущному вопросу.

– Сто раз смотрел. Я опаздывал на важную встречу. И все равно не мог уйти. Меня держала непонятная сила. – Он говорил без тени иронии, а Нина Николаевна хлопала глазками. Эйфории по поводу появления свидетеля поубавилось, и сквозь нее проступило кокетливое любопытство.

– В котором часу вы встретились?

Глеб прикусил нижнюю губу, сдвинул брови и секунду спустя уверенно сказал:

– В пять двадцать.

Артем Сухарев медленно выдохнул. Заявление Соколова означало, что они свои деньги отработали. У Нины Николаевны Неверовой с сегодняшнего дня появлялось алиби. Что и требовалось по контракту.

Лиза испытывала самые сложные чувства. Ведь это именно она способствовала продвижению дела! Она пустила в дело свою женскую интуицию и подбила Неверову на более откровенный разговор. Значит, и поиски благополучно завершились во многом благодаря ей. Приятное и волнующее чувство. Сейчас Лиза почти что любила эту рыжеволосую штучку, которая сидела на венском стуле, закинув ногу на ногу.

Пока Ратников завершал с Соколовым всякие формальности, Нина Николаевна засобиралась домой. Она благосклонно приняла помощь Сухарева, который подал ей плащ, покопалась в своей сумочке, припудрила носик и, хлопнув крышкой, убрала пудреницу назад. После чего изобразила улыбку, которая деморализует мужские коллективы, выдала несколько слов благодарности всем-всем-всем «милым сыщикам» и двинулась к двери. Но перед тем как выйти, чуть-чуть повернула голову в сторону Лизы, бросив на нее быстрый взгляд. Взгляд победительницы. И он Лизе категорически не понравился. Вряд ли этот взгляд имел отношение к Лизе как к женщине – в конце концов, она себя тоже не на помойке нашла. Тогда он имел отношение к ней как к сыщице?

«Такое впечатление, что она обманула меня и торжествует, – с внезапной тревогой подумала Лиза. – Что бы это значило?» Взгляд Нины Неверовой преследовал ее целый день. Лиза стала рассеянной, невпопад отвечала на вопросы, чем обеспокоила даже невнимательного Сухарева.

– У тебя что, на радостях лихорадка началась? – мрачно спросил он и посмотрел на Лизу в упор.

Из-за толстых линз глаза его казались особенно глубокими.

– На каких радостях? – оскорбилась она. – Я что, щенок, который нашел в траве мячик?

– Ладно-ладно, Лиза, – вмешался в их диалог Скороходов. – Ты не можешь отрицать, что именно твой личный вклад помог сдвинуть дело с мертвой точки. Думаю, надо будет всерьез использовать твою интуицию в работе.

– Полагаться на женскую интуицию так же рискованно, как закладывать родовое имение, – проворчал Сухарев.

Лиза, которая отошла всего на несколько шагов, мгновенно обернулась.

– Хочешь сказать, что отрицаешь, будто у меня есть нюх? – с вызовом спросила она.

– Да кого это волнует? Нюх нужен ревнивой жене, а детективу необходима сообразительность. Не спорю, ты ее проявила.

– Спасибо тебе, Артем.

– За что?

– За то, что не отказываешь мне хотя бы в сообразительности. Я же слышала, как ты разговариваешь по телефону с девицами.

– Как? – озадачился тот.

– Как с кретинками. По-твоему, женщины так же забавны и бессмысленны, как морские свинки.

– Чушь, – ответил Артем категорично. – Свинки – существа безвредные.

– Конечно-конечно. А женщины – это настоящие вампиры, – насмешливо продолжила Лиза.

– Да уж не без этого. Женщина отличается от вампира только скоростью высасывания крови.

Спорщики стояли лицом друг к другу и не двигались с места.

– Артем, сними очки, – внезапно попросила Лиза.

Дима Скороходов готов был поставить свой правый глаз на то, что Артем никогда этого не сделает.

– Зачем? – спросил Артем и снял очки. Похлопал ресницами и сощурился.

Дима подумал, что ни черта не понимает в отношениях, а потому ходить ему Билли Бонсом.

– Другой человек, – сказала Лиза, хмыкнув. – Тебе не идет эта оправа. Она слишком массивная и давит в тебе все человеческое. Надо подобрать другую, более легкую.

– Оправа не может влиять на характер, – встрял Дима. – Если человек вредный, из него эту вредность ничем не вытравишь.

– На характер мужчины влияет все, даже цвет его зонтика, – парировала Лиза.

– Я знаю, что без очков я выгляжу гораздо лучше, но я плохо вижу, – сказал Артем, проявляя, по мнению Димы, все признаки кретинизма.

– Можно подобрать линзы, – сказала Лиза нейтральным тоном.

– Я так и сделаю. Если ты пойдешь со мной в «Оптику» и поможешь советом.

– Ладно.

– Когда?

– Когда скажешь, тогда и пойдем.

Артем снова надел очки, обошел Лизу и направился к вешалке. Начал надевать куртку и долго не попадал в правый рукав, потому что руки его отчего-то перестали гнуться. Очевидно, женщины обладают свойством парализовать не только мужские мозги, но и мышцы.

Как только Артем ушел, Дима набросился на Лизу:

– Я и не знал, что ты такая коварная! Зачем ты дразнишь Сухарева? Он хороший парень.

– С чего ты взял, что я его дразню?

– Ты с ним заигрываешь, а потом…

– Да, а что потом? – переспросила Лиза.

Дима негодующе хмыкнул.

– Не будь болваном, – попросила она. – Давай сделаем вид, что когда-то ты обладал тактом, и он внезапно к тебе вернулся.

Дима пристально посмотрел на нее и ничего не ответил.

– Я не сделаю твоему драгоценному Сухареву ничего плохого, – примирительно сказала Лиза. – Я просто хочу с ним подружиться. Он умный и находчивый. Может, я вижу в нем своего будущего наставника?

– Нахалка ты, – буркнул Дима. – Занимаешь стратегическую высоту? Я знаю: женщина, как и пантера, прыгает сверху. Кроме того, тебе уж точно не нужны наставники.

Возможно, наставники Лизе действительно были не нужны, зато ей просто необходим был друг. Чтобы рассказать ему о той особой улыбке Нины Неверовой, которая ее так насторожила. Как это ни странно, с Димой делиться своими подозрениями ей совсем не хотелось. Он тотчас воспламенится, начнет громоздить версии, доложит обо всем Ратникову и заранее его расстроит. Нет, Дима точно не подходил. А вот с Артемом Сухаревым она бы поговорила по душам. Он казался ей достаточно проницательным, чтобы оценить чей-то тонкий ход или почувствовать фальшь. И еще он оказался настоящим мужчиной. Он не держал камень за пазухой, хотя Лиза и обставила его во время поиска фотографа.

* * *

Руководитель клуба «Атлет» Борис Борисович Лагутин являлся продуктом высокой спортивной культуры. Поджарый, с прекрасно вылепленным телом, широко развернутыми плечами и плоским животом, он глядел на мир со спокойной уверенностью во взоре. Кожа у него была смуглой, глаза – синими, подбородок – твердым. «Должно быть, он дурак, – тотчас же подумал Дима. – По закону равновесия».

У него не было времени искать путей и подходов к Лагутину, не было времени втираться к нему в доверие. Приходилось идти другим путем. Дима явился в клуб с раннего утра и настоял на немедленном приватном разговоре. Лагутин пригласил его в свой крошечный кабинет, стены которого были увешаны вымпелами, значками и фотографиями. Дима не особо отвлекался на антураж и, устроившись на простом деревянном стуле, приступил прямо к делу:

– Я по поводу Жанны.

Он намеренно не стал уточнять. Жанна – и все. Лагутин должен понять, что Дима знает об их неформальных взаимоотношениях.

Борис Лагутин ни на секунду не отвел взгляда от детектива. Таким же твердым был и его голос, когда он сказал:

– Я знаю, что Жанну убили. Мне жаль. Она была неплохой девушкой. Хотя и рисковой.

– Вы можете ответить мне на некоторые вопросы личного характера? Только без обид?

– Пожалуйста. Если это имеет какое-то значение.

– Что вас связывало?

Лагутин опустил глаза и устало усмехнулся:

– Так. Значит, вы уже кое-что знаете о тех временах, когда Жанна ходила ко мне на физкультуру.

– Кое-что, – согласился Дима.

– Вы когда-нибудь работали с детьми?

– Нет, Бог миловал. Никогда.

– Значит, вам придется поверить мне на слово. Старики рассказывают, что девочки в прежние времена, заигрывая с учителями, обходились хихиканьем и глупыми записками. С тех пор все изменилось. Теперь старшеклассницы считают, что физрук – это в первую очередь мужчина, а уж в последнюю – педагог. Они выделывают всякие штуки. Если рассказать о некоторых девичьих выходках, вас продерет до костей.

Дима полагал, что так оно и есть, и ББ ни чуточки не преувеличивает.

– Ничего такого, что может меня дискредитировать как учителя, у меня с Жанной не было. Ни с ней, ни с одной другой девочкой. Хотя старшеклассницы порой совершают всякие глупости. Неоправданно рискуют репутацией, например.

– Или жизнью, – добавил Дима.

– Они импульсивны и труднопредсказуемы…

– Меня интересует только Жанна, – сказал Дима, которому не хотелось выслушивать лекции по педагогике.

– Еще раз повторяю – у меня не было с ней взаимоотношений. Но она очень хотела их иметь.

– Расскажите подробнее.

– Не забудьте, что с тех пор прошло много времени.

– Не забуду, – пообещал Дима, и Лагутин приступил к рассказу:

– Однажды Жанна решила, что женщинам в наше время нужно быть практичными. И задумала стать практичной. В связи с этим будущее виделось ей элементарно простым и понятным. У нее должна быть своя квартира и деньги, которые станет давать ей какой-нибудь мужчина, любитель молодого тела, так сказать.

– Вы догадались обо всем этом сами?

– Нет, Жанна рассказала. Сейчас объясню. – Лагутин впервые проявил некоторое беспокойство, схватив со стола карандаш и постукивая им по столешнице. – Почти все девочки старших классов кокетничали со мной. Я умею с этим справляться без всяких проблем. Но Жанна откровенно положила на меня глаз.

– Вас это, наверное, позабавило?

– Ничуть. Я расстроился. Не люблю сложностей на работе.

Дима понимающе кивнул.

– Так вот, – продолжал Лагутин. – Она несколько раз пыталась остаться со мной наедине, но я ускользал. А на одном мероприятии – это было в соседней школе – девчонка все-таки заловила меня в раздевалке и полезла целоваться.

Женя Сушко уверял, что ни Лагутин, ни Жанна в тот драматический момент его не видели. Значит, Лагутин не знает, что есть свидетели этого эпизода. Следовательно, он не пытается запудрить собеседнику мозги, а рассказывает правду. Это вселяло определенные надежды.

– Вы накричали на нее? – спросил Дима.

– Да нет. Это было бы глупо и вряд ли возымело нужное действие.

– Что же вы сделали?

– Я рассмеялся. И сказал, что юные красотки меня не интересуют. Жанна рассердилась и в запале выложила мне свою замечательную концепцию о практичном подходе к жизни.

– А что было дальше?

– Да ничего.

– Жанна обиделась на вас?

– Черта с два ее обидишь… Просто она поверила, что я не стану с ней спать. И уж тем более не женюсь на ней и не буду снабжать деньгами. Потом я вообще ушел из школы, у меня и было-то всего ничего часов, деньги не просто смешные, а потешные, даже для приработка, тем более для мужчины.

– Вы как педагог не подумали, что стоит предупредить родных Жанны о ее провокационном поведении?

– Я что, себе враг? Поставьте себя на место родителей Жанны. Что бы вы обо мне подумали, заявись к вам я, эдакий жеребец, с рассказом о беспутстве вашей дочери? Тем более у Жанны ангельская внешность.

Дима подумал, что равновесия в природе нет. Лагутин был кем угодно, но только не дураком.

– У вас есть машина? – спросил он.

– Да, «Жигули».

– Какого цвета?

– Зеленого.

– А после того как Жанна окончила школу, вы с ней виделись?

– Несколько раз, возле магазина. Она меня не замечала или делала вид, что не замечает. Вот и все.

К рассказу Лагутина Дима испытывал доверие. Конечно, ББ стоит еще проверить по другим каналам, поговорить с людьми, поспрашивать соседей и знакомых. Но Дима почему-то был уверен, что это пустой билет. Его сыщицкий взор теперь обратился в сторону Николая Барабанова, который в роковую субботу, узнав о том, что Ольга Гладышева нашла какую-то важную улику, пулей вылетел из квартиры Вадима Хабарова. К своему шефу, как мы выяснили, он явился с немалым опозданием. Иными словами, времени, чтобы заехать на «Дмитровскую», убить Ольгу и забрать улику, у него было предостаточно.

* * *

В одиннадцать часов Лиза обычно уже надевала свою уютную трикотажную пижаму и забиралась в постель. Включив ночник и прислонив подушку к спинке кровати, она устраивалась почитать, прихлебывая из большой керамической кружки настой мелиссы с медом. Сегодня же начатый томик Гарднера так и остался на полке. Лиза сидела на диване, глядя в стену, и пыталась рассуждать.

Почему Неверова, уходя сегодня из офиса, взглянула на нее с торжеством? Между ними не было ни трений, ни намека на соперничество в чем бы то ни было. Единственное, что их вообще связывало, – так это разговор о встрече Нины Николаевны с фотографом. Что же заставило ее посмотреть на Лизу взглядом победительницы?

Целью Неверовой было найти свидетеля, который мог бы дать ей алиби на время убийства мужа. Эту задачу она и поставила перед частными детективами. Лиза всего лишь помогла добиться желаемого. Почему же Неверова смотрела так, будто ей удалось Лизу одурачить? Если она солгала, то зачем? И в чем солгала?

– Нина Николаевна обвела меня вокруг пальца, – вслух сказала Лиза. – И гордится этим.

Подумав еще немного, она протянула руку к телефону и набрала домашний номер Ратникова. Когда он ответил, Лиза заговорила «простуженным» голосом:

– Валер, извини, что я так поздно. Кажется, я приболела.

– Температуришь? – посочувствовал тот. – Посиди завтра дома. Мед, молоко есть? Могу завезти по дороге.

– Нет, что ты! У меня все есть, спасибо. Если позволишь мне денек отлежаться, буду как новенькая.

– Конечно, лежи. Нет проблем. Я позвоню утром.

– Нет, лучше я сама позвоню. Собираюсь выключить телефон и отоспаться.

– Ну да, конечно! – спохватился Ратников. – Сон – лучше, чем участковый врач.

Ободренная, Лиза приняла душ и, налив в чашку любимый отвар, залезла под одеяло. Только сегодня вместо книги положила перед собой распечатки всех бесед с Неверовой. Покопавшись в объемистой куче листов, она извлекла те, что сейчас интересовали ее больше всего – ее собственный разговор с клиенткой. Лиза принялась перечитывать записи самым внимательным образом. Однако ничто не показалось ей странным, диалог выглядел естественным, без малейшего намека на фальшь. «И все-таки что-то было в этом ее торжествующем взгляде напоследок! – стукнула Лиза кулаком по стопке бумаги. – Но что?»

Весь завтрашний день она решила посвятить слежке за Ниной Николаевной. Ей хотелось понаблюдать за поведением этой женщины, попытаться понять, как и в связи с чем меняется ее настроение и выражение лица. Конечно, сделать это будет непросто. Подойти на достаточно близкое расстояние и остаться неузнанной практически невозможно. Кроме того, Неверова вообще может провести целый день дома – такую возможность тоже нельзя исключать. Но почему-то Лиза была уверена, что ей повезет, и Нина Николаевна непременно появится на людях.

Лиза владела плохонькой машиной, на которой выезжала только в крайних случаях. А завтра ей, безусловно, понадобятся колеса – такие дамочки, как Неверова, пешком по улицам не ходят.

Внешность необходимо изменить так, чтобы Нина Николаевна, бросив случайный взгляд в Лизину сторону, ее не узнала. То есть это должно быть нечто радикальное. Она сразу подумала про парик, который может сделать ее неузнаваемой. Натянула халат и отправилась к соседке по лестничной площадке – та пела в ночных клубах и наверняка имела в своем арсенале самые разные средства для перевоплощения.

Соседку звали Тоней. Она собиралась на работу и по этому поводу разгуливала по дому в одних чулках и нижнем белье. Тоня была красивой увядающей брюнеткой. Циничные Тонины глаза вызывали у мужчин желание поставить ее на место, а наливной бюст рождал в них просто желание. Эта любопытная двойственность позволила Тоне прослыть «интересной» и успешно отстаивать свое место под солнцем, несмотря на чудовищную конкуренцию.

– Хочешь напялить парик? – грудным голосом спросила она, прикусив сигарету крепкими зубами и сощурив от дыма глаз. – Ужасная глупость. В тебе есть природный шарм, и все искусственное будет тебя только портить.

– Тоня, я же теперь в детективном агентстве работаю, – напомнила Лиза. – Мне для выполнения задания надо. Чтобы меня не узнали.

– Фу, – выдохнула Тоня. – Это же совершенно другое дело.

Она достала из шкафа светлый парик и хвастливо повертела, надев на руку:

– Гляди, какой! Ты будешь в нем настоящей лапочкой. Правда, он чуточку пахнет растворителем. Я недавно ходила в цирк, и его загадил голубь, который улетел от фокусника. Все вокруг хохотали, а я сидела вся в помете и тоже хохотала, потому что ничего не заметила.

Лиза примерила парик и удивилась. В нем она стала не похожа сама на себя. Светлые волосы до плеч и длинная прямая челка, закрывающая брови, сделали ее лицо сплющенным. Глаза и нос почему-то отошли на второй план, а на первый план вышли губы, которые Тоня приказала красить яркой помадой.

– Даже мать родная тебя не узнает! – пообещала она.

– Еще бы. Я стала похожа на Кэмерон Диаз, которой кто-то наступил на голову, – пробормотала Лиза и широко улыбнулась своему отражению. – Никогда не думала, что у меня так мало носа и так много зубов.

В этот момент Тоне позвонил по телефону продюсер, и она выпроводила Лизу из квартиры. На лестничной площадке сыщица нос к носу столкнулась с соседом с верхнего этажа, Георгием Кучкиным – тощим типом, к которому был прилеплен круглый живот, делавший его похожим на беременную женщину. Говорили, будто он работает в мэрии, однако, учитывая вечно несвежие рубашки и запах изо рта, Лиза в этом сильно сомневалась. Скорее всего Кучкин преподавал игру на баяне или развозил товары, которые граждане заказывали через Интернет.

– Здрасьте, – сказал Кучкин, опешив от неожиданности, и переступил с ноги на ногу. – Э-э… Вам помочь?

– Чем это? – удивилась Лиза и посмотрела на него с любопытством: опознает или нет.

– Ну… Э-э… Сумку донести. Или просто… вас самих. Саму. Чтобы не оступились там… Или не поскользнулись… Довести.

Через пару минут стало ясно, что, глядя на блондинку, мужчина не способен сосредоточиться на ее лице. Лизе стало до чертиков обидно. Конечно, она не мисс мира, но все же вполне симпатичная девушка. Однако Кучкин никогда не реагировал на нее вот так активно, когда она была без парика.

– Кем вы работаете? – строго спросила Лиза, ткнув его пальцем в солнечное сплетение.

– Операционистом, – быстро ответил тот. – В банке. Принимаю коммунальные платежи. А что?

Лиза не стала объяснять ему – что, и скрылась за своей дверью. Кучкин еще некоторое время болтался на лестничной площадке, один раз нажал на кнопку звонка и наконец ушел, явно оставшись безутешным.

В шесть часов утра Лиза вывела машину из гаража и двинулась в направлении Ленинского проспекта. У дома Нины Николаевны она остановилась, нашла удобное место для наблюдения, заглушила мотор и зевнула. Рядом с ней на пассажирском сиденье стояла пузатая сумка, главной ценностью которой являлся находившийся внутри большой термос с горячим кофе. Лиза немедленно извлекла его на свет и налила себе полную крышечку. Прихлебывая кофе, она попыталась раздуть из искры недоверия к Нине Николаевне азарт преследования. Получалось неплохо. К тому моменту, когда бывшая клиентка появилась наконец на ступеньках подъезда, Лиза уже горела нетерпением и была готова к подвигам.

От сегодняшней слежки она ожидала чего угодно, но только не того, что получила в итоге. Элегантная Неверова в длинном замшевом пальто вышла из дому, распахнула над головой огромный зонт и попробовала ножкой лужу, в которую вчера вечером загнала свой «Ауди-ТТ». «Интересно, – подумала Лиза, – куда может отправиться в девять утра богатая неработающая вдова, с которой только что сняли подозрения в убийстве обожаемого мужа?»

Вдова, как оказалось, отправилась позавтракать в небольшой ресторанчик неподалеку. Лиза внутрь не пошла, предпочитая насыщаться домашними заготовками. Сыр на ее бутербродах был дорогим, французским, с благородной голубой плесенью, и этот факт непостижимым образом не давал пошатнуться Лизиному чувству собственного достоинства.

Она допускала, что после завтрака Неверова вполне может возвратиться домой, однако ничего подобного не случилось. Нина Николаевна двинулась в сторону центра и в конечном итоге оказалась на Бульварном кольце. Остановившись на светофоре позади нее, Лиза заметила, что Неверова нетерпеливо похлопывает ладонью по рулю. Опаздывает? Возможно, у нее с кем-то назначена встреча?

Алый «Ауди» прокатился вдоль шикарных магазинов и затормозил возле кафе, за толстыми стеклами которого хорошо были видны высокие круглые столики. Там бодрые мужчины и женщины, одетые в деловые костюмы, пили свой утренний кофе.

Нина Николаевна выскользнула из автомобиля и просеменила внутрь. Заняла столик у окна, сев спиной к двери. Лиза подумала, что, войдя следом, она ничем не рискует. Неверова вряд ли станет вертеть головой по сторонам. А если у нее действительно назначена здесь встреча, то лучше, конечно, быть где-то рядом, чтобы как следует разглядеть и запомнить ее спутника. Лиза вошла в кафе и юркнула за столик в самом дальнем углу.

Через минуту ей принесли фарфоровую чашечку кофе, в центре которой, прямо на шапке пены, лежала вишня, пропитанная ликером. Рядом, на бледно-зеленой салфетке, стояла хрупкая тарелка с треугольным куском сливочного пирога. Только Лиза нацелила ложку на этот самый пирог, как в кафе вошли два молодых человека с наглыми глазами. Один покручивал на пальце брелок, другой засунул руки в карманы куртки и поверх голов оглядывал зал. Заметив Лизу, он хмыкнул и направился в ее сторону. Приятель последовал за ним.

– Привет, цыпочка! – сказал он с ясной улыбкой непроходимого хама. – Может, составить компанию?

Лиза поманила его пальцем и, когда он наклонился, сказала ему прямо в ухо несколько слов. Нахал мгновенно померк и, отшатнувшись, злобно бросил:

– Да пошла ты!

Озираясь и фыркая, незадачливые ухажеры двинулись дальше и угнездились где-то в другом конце кафе. Лиза тем временем положила-таки кусок пирога в рот, подняла глаза и чуть не подавилась. Напротив Неверовой за столиком у окна сидел Иван Болотов. Видимо, он зашел буквально мгновение назад – на его светлых волосах еще лежала серебряная дождевая пыль. Наклонившись через столик к сияющей Нине Николаевне, он что-то быстро и тихо говорил ей. Довольная улыбка то и дело озаряла его лицо. Нина Николаевна тоже улыбалась и явно была возбуждена. Она не спускала глаз со своего собеседника, а один раз даже накрыла своей маленькой ладонью руку Болотова.

Не чувствуя уже больше вкуса лакомства, Лиза машинально ковыряла пирог и во все глаза смотрела на невероятную парочку. «Что за абракадабра? – думала она. – Почему персонаж одного дела оказывается связан с персонажем совсем другого? Что это – стечение обстоятельств или…» Ничего, абсолютно ничего путного ей в голову не приходило. Лиза отлично знала как подробности убийства мужа Неверовой, так и ситуацию, сложившуюся вокруг дела Вадима Хабарова. Между ними не было, не могло быть ничего общего!

Болотов и Неверова пробыли в кафе минут двадцать. Лиза дала им уехать и только после этого, растерянная и одновременно взбудораженная, помчалась на работу. Официант, забирая счет, подмигнул ей. Какой-то старый хрыч с испачканными пивной пеной усами поцокал вслед языком, а по дороге до машины неопознанный объект ущипнул за задницу. Лиза решила, что быть блондинкой – занятие не для слабонервных, и избавилась от парика, спрятав его в багажник.

В приемной агентства «Партнер» сидел одинокий Михеев. Он так обрадовался ее появлению, что даже забыл сделать очередной замысловатый комплимент, которые обычно выскакивали из него при виде Лизы.

– А мне сказали, что ты заболела! – затараторил он, собирая свои вещи. – А у меня столько дел сегодня!

– Все обошлось, – пробормотала Лиза, с нетерпением поглядывая на телефон.

Как только Михеев испарился, она схватила трубку и набрала номер Артема Сухарева. По-хорошему, конечно, сначала-то надо было позвонить Ратникову, но Лиза считала, что похудевший на деле Неверовой Артем имеет право на самую свежую информацию.

– Артем? Это Лиза, – выпалила она, когда Сухарев откликнулся. – Ты сейчас можешь говорить?

– Вполне.

– Чем ты занят?

– Делом Хабарова. Проводил любопытнейший эксперимент.

– Что за эксперимент?

– Проследил Хабарова до его клуба, приобрел гостевой билет, зашел туда, поплавал в бассейне, потом, прикрывая полотенцем набор отмычек, вскрыл его личный шкафчик, забрал ключи от машины, от квартиры, права, бумажник, оделся и поехал на его белом «Форде» кататься по Москве.

– И сейчас катаешься?

– Нет, уже накатался. Съездил обратно и все положил на место.

– Это хорошая новость, – одобрила Лиза. – У меня тоже есть новость. Совершенно невероятная. Я хочу с тобой срочно поделиться.

– Еще я был в «Оптике», – внезапно сказал Артем. – И купил новые очки.

Занятая своими мыслями, Лиза пропустила сей интригующий факт мимо ушей и быстро спросила:

– А ты сможешь подъехать в контору прямо сейчас?

– Конечно.

Некоторое время Лиза в нетерпении бродила по комнате, потом полила цветы, сварганила себе чашку чая и съела четыре шоколадные конфеты. Скатала из фантиков большой шар и бросила его в корзинку для бумаг. Именно в этот момент в офис вошел молодой мужчина в длинном коричневом плаще. Лиза бросила на него быстрый внимательный взгляд. Короткая стрижка, открывающая высокий лоб, интеллигентный подбородок, запах дорогого парфюма. Сквозь дымчатые стекла очков в тонкой металлической оправе туманно просматриваются серьезные глаза.

– Здравствуйте! – любезно сказала Лиза, вставая. – Вы договаривались о встрече предварительно?

Посетитель широко улыбнулся, и Лиза подумала, что этот незнакомец кажется ей до странности знакомым.

– Да, конечно, – ответил тот весело. – Я звонил полчаса назад.

Голос у него был басовито-бархатный, но тоже знакомый.

– Извините, – растерянно улыбнулась Лиза, соображая, почему Михеев, уходя, ничего не сказал ей о визите клиента. – Я просто не в курсе. С кем вы договаривались о встрече?

– С тобой, с кем же еще?

Мужчина снова улыбнулся, и Лиза, не сводившая с него глаз, медленно опустилась обратно на стул.

– Я вас знаю? – спросила она, впервые, кажется, почувствовав, что ее сердце предназначено не только для того, чтобы перекачивать кровь.

– Еще бы! Конечно, знаешь. Просто не узнаёшь. Дело в том, что с сегодняшнего дня я стал другим человеком.

Лишь сейчас до Лизы дошло, что перед ней не прекрасный принц, ненароком заблудившийся в их местах, а Артем Сухарев собственной персоной. Но это был совершенно новый Сухарев! Он запросто мог заткнуть за пояс парочку метросексуалов, которые ухмыляются с плакатов, рекламируя швейцарские часы и японские фотоаппараты.

– Господи, Артем! Это просто невероятно.

– Я должен быть польщен или наоборот?

Лиза выбралась из-за стола и обошла вокруг Сухарева, оглядывая его со всех сторон.

– Я чувствую себя конем на сельской ярмарке, – сказал тот, вертясь вслед за ней. – Выставленным на продажу. Ты до сих пор ни слова не сказала про мой внешний вид.

– А что тут говорить? – воскликнула Лиза, изо всех сил стараясь сохранить прежний дружеский тон. – Ты просто неотразим!

– Ну, слава богу! А то я уж было подумал, что ты сейчас начнешь смеяться.

Лиза посмотрела на него искоса. Все-таки мужчины – странные существа. Они отлично чувствуют себя в линялых джинсах и растянутых футболках и совершенно теряются, приводя себя в надлежащий вид.

Когда Артем скинул плащ и они уселись друг против друга, Лиза продолжала рассматривать его с большим интересом – все никак не могла прийти в себя. Сухареву пришлось пригрозить ей обратным перевоплощением, чтобы вернуть с небес на землю.

– Слушай, Артем, – наконец приступила Лиза к делу. – Случилось нечто невероятное.

И она поведала ему о своей слежке за Неверовой, не забыв поделиться и причиной, которая побудила ее предаться столь странному занятию. Да и то сказать, ведь клиентка осталась довольна работой сыщиков, расплатилась сполна, и расстались они друзьями.

– Объясни мне, глупой, что может связывать Болотова с Ниной Николаевной Неверовой?

Артем задумчиво барабанил пальцами по столу.

– Ответ может быть или очень простым, или очень сложным, – сказал он.

– Но что нам-то делать в этой ситуации?

– Предлагаю детский вариант.

– Какой это – детский? – с любопытством спросила Лиза, обожавшая все неожиданное и нестандартное.

– Поехать к Болотову и спросить у него в лоб.

– А почему к Болотову, а не к Неверовой?

– Потому что Хабаров, по делу которого Болотов проходит свидетелем, – все еще наш клиент. А Нина Николаевна уже выбыла из числа таковых.

– Да, я как-то не подумала. И ты считаешь, Болотов скажет нам правду? – засомневалась она.

– Это еще вилами на воде писано. Но от того, что он нам скажет, и будут зависеть дальнейшие наши шаги. Иначе, – он выразительно пожал плечами, – добытая тобой информация может зависнуть на недели. Мы же не знаем, когда Болотов с Неверовой встретятся снова. Вероятно, сегодня она рассказывала ему о том, что у нее появилось алиби и что с нее наконец-то сняли подозрения. Ведь ты говоришь, она была возбуждена и довольна?

– Да, скорее всего так и есть, – согласилась Лиза. – Она явно делилась с Болотовым своей радостью. Но почему они оказались знакомы?

– Поехали, – решительно сказал Артем, потянув Лизу за руку.

– А офис?

Лиза представила себе Ратникова, носящегося по пустому офису в развевающемся плаще, и против воли ухмыльнулась.

– Ну… Будем считать, что он закрылся на обед, – новым легкомысленным тоном ответил Сухарев.

– Босс меня убьет.

– Ты ведь болеешь! Поэтому он убьет Михеева.

* * *

Они позвонили Ивану Болотову на мобильный и договорились встретиться с ним в кафе возле его офиса. Когда Иван здоровался с детективами, он выглядел добродушным и абсолютно спокойным. Вероятно, был убежден, что речь снова пойдет об Ольге Гладышевой и ее взаимоотношениях с Вадимом. Но Артем, склонив голову к плечу, без всяких предисловий задал вопрос явно неожиданный:

– Скажите, Иван, вы знакомы с Ниной Николаевной Неверовой?

Лиза, неотрывно глядевшая в лицо Болотова, приготовилась увидеть на нем тень испуга или неудовольствия, но тот не выдал никаких подозрительных реакций. На его лице в самом деле не дрогнул ни один мускул. Только брови на секунду сошлись над переносицей. После чего Иван совершенно спокойно ответил:

– Да, мы знакомы. Не слишком дружим, но все же время от времени встречаемся. А что?

– Ничего особенного. Просто в ходе следствия мы обнаружили, что свидетели по двум разным делам связаны между собой. Поэтому…

Болотов его тут же перебил:

– Я сейчас объясню. Здесь нет ни тайны, ни загадки. Все элементарно. Мы действительно знакомы с Ниной Неверовой. Познакомились на выставке в Манеже несколько лет назад и с тех пор иногда видимся. Когда убили Нининого мужа, она обратилась в ваше детективное бюро. И знаете, как она его выбрала? Известным «методом тыка». Открыла телефонный справочник, прошлась по списку названий, ваше ей понравилось. Она позвонила и договорилась о визите. Нина еще раньше рассказала мне о своей ситуации, о том, что ее подозревают в убийстве. Господи, да что – мне? Она всем об этом рассказывала. О том, как она любила мужа, какой свиньей оказался его заместитель. И о том, что у нее нет алиби.

Артем и Лиза слушали его не перебивая. Болотов говорил достаточно эмоционально, но без всякого надрыва и, казалось, даже не пытаясь добиться полного доверия слушателей.

– Едва ваши люди принялись за ее дело, Нина воодушевилась. Она стопроцентно верила в успех. Она вообще верит, что за деньги можно купить все на свете. И считает, что, если хорошо заплатить, ей обязательно помогут. Она взахлеб рассказывала обо всех шагах, которые предпринимались для поиска свидетеля. И даже дала мне визитку вашего детективного агентства, которую я машинально сунул в нагрудный карман рубашки. В тот же день мы встречались с Ольгой. Она беспокоилась о своей сестре, не знала, что предпринять.

Артем благожелательно слушал, склонив голову к плечу.

– У меня вдруг упала вилка, – усмехнулся Иван. – Я наклонился, визитка выпала. Ольга заинтересовалась адресом вашего бюро и переписала номер телефона. Все очень просто, как я и говорил.

Иван улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой.

– А Ольга не спрашивала, откуда у вас эта визитка, что для вас сделали сыщики?

– Я сказал все, как есть. Что в детективное бюро обращалась моя приятельница.

– Ольга была знакома с Неверовой?

– Нет. Это два разных круга моего общения.

– А когда возвращается в Москву ваша жена? – внезапно спросил Артем самым невинным голосом, причем с такой интонацией, будто он знал ответ, но позабыл.

– Господи, да я каждый день убеждаю ее по телефону задержаться на море еще хоть на денек! Я ведь представляю, как она будет волноваться за Вадима, когда приедет и узнает все подробности!

Если Артем рассчитывал на какую-то особую реакцию Болотова, упомянув его жену сразу после Неверовой, то его ожидания не оправдались. Тот, кажется, даже внимания не обратил на его уловку.

– Он чертовски обаятелен, – сказала Лиза, когда они с Артемом вышли на улицу. – Перед этими ямочками на щеках устоять невозможно.

– Я лично ничего особенного в нем не нахожу, – пожал плечами Артем.

– Ты думаешь, они с Неверовой – любовники?

– Вряд ли. Если бы у Нины Николаевны был любовник, его бы уже давно вычислили оперативники в ходе следствия по делу об убийстве мужа. Кроме того, будь они любовниками, то не рискнули бы встречаться на людях – ведь, несмотря на то что саму Неверову освободили от подозрений, настоящего убийцу еще не нашли.

Лиза была вынуждена согласиться с его доводами.

– А если у Неверовой все же есть любовник? Глубоко законспирированный?

– Да черт с ним, – отмахнулся Артем. – Нам-то что за дело? Мы уже свою миссию выполнили.

– И правда, – с явной неохотой согласилась Лиза.

– Мне почему-то кажется, – прищурился Артем, – что Неверова тебе не нравится.

– Как она может не нравиться? Она великолепна. Ухоженна. Состоятельна. Один футляр от ее губной помады стоит дороже, чем мои зимние сапоги.

– Ты ей завидуешь? – Артем до того опешил, что даже остановился. – Тебе не хватает денег?

Лиза рассмеялась.

– Мне не хватает… – Она потрогала пальцами воздух, как трогают на ощупь ткань. – Нет, тебе я не скажу, чего мне не хватает.

Артем покосился на нее с сомнением.

– Почему именно мне не скажешь? Я еще не заслужил твое доверие?

– У тебя в последнее время появилась слишком нахальная улыбка. Слишком. А мужчинам с нахальными улыбками верят только героини мыльных опер.

Дима Скороходов тем временем продолжал методично собирать информацию по делу Хабарова. Он встречался с бывшими преподавателями и бывшими одноклассниками Жанны Гладышевой, с коллегами Ольги и ее соседями, подшивая к делу каждую мелочь, которая даже на третий и на четвертый взгляд казалась не заслуживающей внимания. Позже, если достойных версий так и не появится, он будет рассматривать все факты, как части головоломки, прилаживая их друг к другу всеми возможными способами. Но обычно верные пути намечались уже в ходе расследования. Однако на этот раз все было иначе.

Ратников то и дело устраивал мозговой штурм, собирая сотрудников и заставляя каждого из них рассуждать вслух. Разрешалось говорить самую невероятную чепуху, которая только приходила в голову. Чепуху активно опровергали, ввязывались в споры, и тогда порой где-то на горизонте начинала брезжить истина.

– Кто этот неведомый Он, из-за которого Ольга Гладышева заварила всю кашу? И вообще, в чем смысл убийства? Где он? – вопрошал Валерий, расхаживая по кабинету и дожевывая зубочистку, прихваченную из соседнего кафе.

– Ольга Гладышева погибла скорее всего потому, что нашла некую улику, изобличающую убийцу сестры, – сказал Михеев рассудительным тоном. – Здесь все более или менее ясно. Но мотив убийства Жанны никак не вырисовывается.

– Может быть, она шантажировала своего ухажера? – предположил Артем. – Вы же помните ее программу-минимум? Выйти замуж и позволить состоятельному мужу себя содержать. Что, если этот ухажер уже женат? И угрозы разоблачения его напугали?

– Чушь собачья, – отрезал Дима Скороходов. – Если бы все убивали своих любовниц, в мире уже давно не осталось бы женщин. Кроме того, он мог предложить ей содержание.

– Может быть, это все-таки Хабаров? Жанна хотела признаться Ольге, что крутит с ним роман, а он вспылил… – заметил Артем.

– Он же разорвал отношения с Ольгой! – напомнил Михеев. – Чего ж ему пылить?

– Примем за аксиому, что Хабаров невиновен, – решил за всех Ратников. – Он наш клиент.

– Мне нравится только одно объяснение, – признался Артем. – Некто хотел подставить Хабарова под серьезный удар. Обхаживая Жанну Гладышеву, он «работает под Хабарова». В тот день, когда этот человек воспользовался машиной и ключами от квартиры Вадима, он точно знал, что за ним будут следить частные детективы. Он хотел сделать состряпанную таким образом липу достоянием гласности. Он добивался того, чтобы вокруг Хабарова сложилась именно такая ситуация, какая и сложилась сейчас.

– Зачем? Ведь Хабарова невозможно осудить. Улик явно недостаточно.

– Да просто ему очень повезло! Это ведь чудо, что нашелся свидетель, видевший своими глазами, как в тот роковой вечер Жанна Гладышева вылезла из машины Хабарова, а потом села в другую.

– Значит, надо сосредоточиться на поиске врагов Хабарова, – заключил Ратников. – Нам позарез нужен мотив. Если Артем прав, то в окружении Хабарова есть человек, который ненавидит его до такой степени, что пошел даже на убийство. На два убийства.

– Мне кажется, все это притянуто за уши, – покачал головой Михеев. – Убить девушку только для того, чтобы кого-то подставить? В осуществлении подобного плана может возникнуть столько случайностей! И вот вам первая – свидетель, который видел, как Жанна вышла из машины Хабарова.

– Кстати, если бы не подружки Жанны, никто бы не мог с уверенностью утверждать, что она в нее вообще садилась! – впервые вмешалась в разговор Лиза.

– Мы определенно чего-то не ухватываем, – вздохнул Ратников. – Давайте теперь зайдем со стороны Ольги. Здесь у нас есть двое совершенно конкретных подозреваемых. Иван Болотов и его кузен Николай Барабанов. Оба они знали о том, что Ольга нашла улику, и оба имели теоретическую возможность убить ее до приезда Хабарова.

– Если это Болотов, – сказала Лиза, – то непонятно, зачем он вообще тогда поведал всем об этой улике. Если он опасался, что милиция может вычислить Ольгин звонок, он мог бы сказать что угодно. Да, звонила. Да, просила Вадима приехать. Зачем же про улику-то рассказывать?

– А вдруг именно таким образом он и хотел отвести от себя подозрения! – предположил Артем. С тех пор как Лиза недавно заметила, что Болотов «чертовски обаятелен», он проникся к последнему острой неприязнью.

– А что у нас там с Барабановым? – поинтересовался Ратников у Димы.

Дима вздохнул:

– Ох уж мне этот Барабанов! В общем и целом он ведет такую пресную жизнь, что даже противно. Единственным его развлечением после работы является телик. А единственной подлинной страстью – пиво с креветками. У него нет ни кота, ни собаки. Живет один, а по выходным, строго по списку, ездит в гости к родственникам.

– Родственники Барабанова – это ведь и родственники Болотова, – подсказал Михеев. – И что там с ними?

– Скукотища. Добропорядочные семейства с кучей детей всех возрастов и габаритов. Ни одного профессора или космонавта, – пошутил он. – Все люди простые и чрезвычайно предсказуемые. Кроме Болотова, конечно. Он единственный, кто, так сказать, выбился в люди.

– А женщина? Есть у Барабанова постоянная подружка?

– Вот с этим полный пролет. Ничего выяснить не удается.

– Почему не удается?

– Понимаешь, какая штука… Мне кажется, Барабанов догадывается, что за ним следят.

– Серьезно? – вскинул брови Ратников. – Это интересно. Полагаешь, он тебя заметил?

– Не знаю, но похоже на то. Когда он просто возит начальника, тут все чинно. Они ездят туда-сюда по всяким делам, и Барабанов даже не думает о том, чтобы прибавлять скорость или проскакивать светофоры на красный свет. Зато после работы начинаются самые настоящие шпионские страсти. Знаешь, как ведут себя люди, которые думают, что за ними следят?

– Догадываюсь.

– Ну вот, а Барабанов все же – шофер-профессионал, к тому же Москву знает как свои пять пальцев. Он выделывает такие фортеля, как будто точно знает о слежке и пытается оторваться от «хвоста». Поэтому я раза три его упускал.

– И так каждый вечер? – поинтересовался Михеев.

– Нет, не каждый. За неделю такое было два раза.

– Может быть, он петляет по городу именно перед свиданиями? – предположил Артем.

– Да я уверен, что в этом нет никакого криминала, – досадливо махнул рукой Михеев. – Барабанов отлично знает, что в связи с убийством Ольги Гладышевой его милиция будет проверять. Возможно, все эти предосторожности всего-навсего из-за того, что его пассия – замужняя женщина.

– Жена его босса, директора торгового центра, – усмехнулся Артем.

Лиза против воли ухмыльнулась. Она не видела Барабанова и поэтому поинтересовалась:

– А что он из себя представляет, этот парень?

– Тридцать пять лет, потрясающее самомнение, хорошая физическая форма. Лицо чуть плосковато, глаза близко посажены, но в целом – экземпляр достойный. Именно о таких типах мечтают женщины, которые считают, что мужчина должен быть плечом, на которое можно опереться, – ответил Артем.

– Или шеей, на которую можно сесть, – тотчас добавил Дима.

– В общем, так. Этого Барабанова надо выследить, – решительно сказал Ратников. – Дима, бери на подмогу ребят, и действуйте. Мы должны знать, что он делает, когда отрывается от преследования.

– Думаю, Дима засветился потому, что все время катается за ним на одной и той же машине, – предположил Михеев.

– Этого нельзя исключать, – заметил Ратников. – Сделаем вот что. Пусть теперь Дима не особо прячется. Зато вы, – он указал подбородком на Сухарева и Михеева, – завтра организуете настоящую погоню.

* * *

Втянув голову в плечи, Лиза забежала под козырек подъезда, в котором проживала Неверова, и принялась стряхивать с себя капли дождя, за полминуты осыпавшие ее плащ миллионами искрящихся крупинок. Апрель в этом году выдался на редкость дождливым и промозглым. В сумке у Лизы лежала папка с распечатками разговоров Неверовой и Сухарева.

О том, что она задумала, Лиза не сказала никому. Не сказала, потому что вряд ли смогла бы сформулировать причину, по которой ее тянуло повидаться с недавней клиенткой. В сердце Лизы засела заноза – последний торжествующий взгляд Нины Николаевны.

«Неверова – потрясающая актриса, – подумала Лиза. – Когда ей это выгодно, она изображает наивную простушку. Что ж, я тоже попробую себя в этой роли. Буду говорить всякие глупости с умным видом. Посмотрим, как она отреагирует. Напугает ли ее мой приход? Станет ли она нервничать? Поедет ли куда-нибудь после моего визита? Вдруг возьмет да и бросится к Болотову?» Лиза никак не могла примириться с тем, что сенсационная цепочка Болотов – Неверова получила столь банальное объяснение.

Она подошла к домофону и набрала номер квартиры Нины Николаевны. Было одиннадцать утра. Хозяйка могла еще спать. А могла уехать куда-нибудь завтракать. Однако она оказалась дома и почти сразу же откликнулась, проворковав:

– Кто там?

– Нина Николаевна! – невинным и слегка испуганным голоском сказала Лиза. – Это Лиза Левашова. Из «Партнера». Ради бога, извините меня за беспокойство. Вы не могли бы уделить мне пару минут? Чистая формальность, я забыла дать вам подписать кое-какие бумаги.

– Да, дорогая, заходите, – у Неверовой был приветливый тон.

«Дорогая! – фыркнула про себя Лиза. – Так обычно обращается к деловым женщинам та, которая до обеда ходит по квартире в пеньюаре». Было в этом обращении что-то конфетное, и Лиза против воли сморщила нос.

Она вошла в подъезд, где ремонт сделали для того, чтобы улучшить внешний вид помещения, а не для того, чтобы сдать отчет о ремонте. Лифт тоже производил странное впечатление. Пластиковые кнопки до сих пор никто не расплавил огоньком зажигалки, а панели были чистыми, без умных надписей, выдающих интеллектуальный уровень жильцов. Кроме того, лифт пошел вверх без угрожающего гудения и лязга. Напротив, во время подъема он тихо пощелкивал, а остановившись на нужном этаже, нежно толкнул Лизу в пятки.

Неверова ждала ее на пороге в домашнем брючном костюме темно-синего шелка. А может быть, это была пижама. Лиза понятия не имела, для чего предназначается подобный ансамбль. Она бы никогда не купила такой для себя. Рукава наверняка мешают мыть посуду!

– Здравствуйте, Лиза! – Нина Николаевна просияла навстречу нежданной гостье чистым светлым лицом без следа морщинок и усталости. – Проходите в гостиную. Что я там должна подписать?

– Всего несколько листов.

Лиза скинула туфли и без приглашения сняла плащ.

– Хотите кофе? – спросила Нина Николаевна, с интересом глядя на гостью.

– Да, – искренне обрадовалась Лиза. – На улице так противно.

Она похлопала ресницами, соорудив самую дурацкую улыбку из всех, что ей приходилось когда-либо изображать.

– Тогда подождите меня пару минут, хорошо?

Хозяйка отправилась на кухню, сделав изящный взмах рукой. Лиза поглядела ей вслед и вздохнула. Так покачивать бедрами способна только женщина, убежденная в собственной неотразимости. Оставшись в одиночестве, Лиза мгновенно завертелась на месте, жадно оглядывая комнату. «Господи, – злилась она на себя, – и что я надеюсь здесь найти, если у меня нет ни времени, ни возможности полазить по ящикам и полкам? Только Шерлок Холмс мог бы, бросив один-единственный взгляд на обстановку, сказать, что в ней подозрительно. Допустим, я – сыщик, – торопила себя Лиза. – Я прихожу в незнакомый дом… Да, собственно, так и есть. Окидываю взглядом мебель, стены, потолок. Что мне здесь не нравится?» Лиза тут же прервала мысленный диалог с собой, потому что ей явно не нравились картины на стенах.

Нет, это были даже не картины, а репродукции. Складывалось впечатление, что их спешно вырезали из журналов, сунули в рамки под стекло и развесили по всей комнате. Сборная художественная солянка: морские пейзажи, абстракции, садистские натюрморты с утками, которым свернули шеи, обнаженные женщины в пышных складочках. Тело одной из таких прелестниц явно располагалось некогда на сгибе листа – остались даже дырочки от скрепок. «Какая ерунда, – подумала Лиза. – Не может быть, чтобы Неверова со всей своей утонченностью удовлетворилась подобной дешевкой». Репродукции явно повесили сюда не навсегда. Значит, они должны были выполнять какую-то определенную роль. Какую? Может быть, за каждой из этих рам скрывается по маленькому сейфу, в которых хозяйка хранит свои драгоценности? Лиза не удержалась, подошла поближе и, взяв одну из рамок за уголок, осторожно отодвинула ее в сторону.

Никакого сейфа в стене, конечно, не оказалось. Зато Лиза заметила кое-что другое. Понятно, что обои под рамой должны были быть более яркими. Только вот этот сохранивший свои краски кусочек был по размеру гораздо меньше висевшей здесь сейчас репродукции. Лиза пошла вдоль стены, сдвигая все рамы подряд. И везде видела одно и то же – раньше здесь явно висели картинки других размеров, иногда они были вертикальными, а не горизонтальными, как теперь. В одном месте, в самом углу, одна яркая полоса даже вылезала из-под вновь повешенной здесь репродукции.

– А вот и я, – сообщила Нина Николаевна, появляясь в дверях с подносом.

Лиза снова похлопала глазами и с милой улыбкой приняла из рук хозяйки чашечку кофе. После чего заявила:

– Ужасно, что убийцу вашего мужа до сих пор не нашли.

Неверова беспокойно пошевелилась в кресле, и по шелковой ткани ее костюма пробежали мягкие волны.

– Знаете, а я ведь только сейчас начала по-настоящему задумываться о причинах, по которым могли убить моего Петю. Прежде я была обеспокоена тем, что милиция подозревает меня. Вы бы знали, до чего это мерзко! Да и страшновато, если честно.

– Да, конечно, я понимаю, – пробормотала Лиза.

– Так что я должна подписать? – сделав первый глоток, спросила Неверова. – Какие-то важные бумаги?

– Они нужны для отчетности. Это я прошляпила, извините, пожалуйста.

Лиза торопливо достала из сумочки распечатки и, выдернув самую верхнюю, подвинула ее к Неверовой.

– Надо подписать каждую страницу. Это запись вашей первой беседы с детективом Сухаревым. Так положено, понимаете? Чтобы каждая страница была завизирована клиентом.

Она несла полную и абсолютную чепуху. Неверова даже глазом не моргнула. Она взяла предложенную Лизой ручку и принялась старательно расписываться внизу каждой страницы. Лиза сидела с умным видом. Закончив работу, Нина Николаевна подняла глаза. Лиза уловила в них работу мысли. Неверова даже слегка прищурилась. Она явно что-то прикидывала и наконец решилась.

– Вы представляете, этот свидетель, Соколов, кажется… Ну, короче, Глеб, пригласил меня сегодня на ужин. Ужас, какой кретин! Я ему говорю: я в трауре и убийца моего мужа на свободе. За мной тоже могут охотиться. Мало ли что им было нужно, из-за чего они пошли на преступление? А он уже губы раскатал. Думает, если предоставил мне алиби, то это повод, чтобы со мной заигрывать. Я просто… просто в шоке.

– Вы отказались с ним поужинать?

– Ну… – Неверова надула губы. – Нет, я согласилась. Всего один раз. В конце концов, его так долго искали. И он оказался порядочным человеком.

– И с хорошей памятью, – добавила Лиза.

– Вот-вот. Мог бы попасться какой-нибудь склеротик. Тогда бы мне пришлось несладко. Послушайте! – внезапно оживилась она, будто ей в голову только что пришла чудесная мысль. – Вы не могли бы сделать мне одолжение и отправиться на это свидание вместе со мной?

Лиза замерла, пытаясь срочно понять, зачем Неверова предлагает ей совместный ужин.

– Помилуйте! – воскликнула она. – Мужчина приглашает вас в ресторан, а вы хотите привести с собой компаньонку. Это немыслимо! Это… верх неприличия.

Неверова надулась:

– Но я не хочу с ним встречаться наедине. И обидеть его отказом тоже не хочу. Вы могли бы меня здорово выручить. Я…

Она осеклась, но Лиза тотчас же сообразила, что она хотела сказать. Она хотела сказать: «Я заплачу». «Ах ты, лохматая ведьма! – возмутилась про себя Лиза. – Она мне заплатит! Совсем обнаглела. Все-таки некоторым людям нельзя быть сильно богатыми, у них от этого происходит воспаление совести».

– Как вы думаете, что скажет этот самый Глеб, когда мы с вами появимся парой? Он ведь и столик наверняка заказал на двоих.

– Ничего. Если он джентльмен, то все уладит и поведет себя вежливо.

«А если нет?» – подумала про себя Лиза, но вслух говорить ничего не стала. В конце концов, до сих пор она гонялась за Неверовой именно для того, чтобы понаблюдать за этой женщиной. Возможно, даже спровоцировать ее на какой-то неверный шаг. И вот сейчас удача сама плыла в руки! Нельзя же от нее отказываться. Сошлись на том, что Нина Николаевна заедет за Лизой в половине восьмого вечера.

Возвратившись в агентство, Лиза начала прокручивать в памяти недавний визит. Эти следы на обоях! Что там могло висеть? Что вообще может висеть на стене в комнате? Акварели, карандашные рисунки, репродукции, фотографии. Фотографии! Лиза едва не подпрыгнула на стуле. Фотографии! Как там говорил Иван Болотов? «Мы познакомились с Неверовой на выставке в Манеже». В Манеже бывают не только художественные, но и фотовыставки. Почему Неверовой в срочном порядке понадобилось снять со стен все фотографии и срочно замаскировать те места, где они висели, репродукциями? Эти фотографии не должен был увидеть – кто?

«Дура ты, Лизавета! – подумала Лиза. – Милиция не должна была их увидеть, вот кто». Потому что фотографии эти были уликами.

«Если есть фотографии, значит, должен быть и фотограф, – рассуждала она, дрожа от возбуждения. – А в нашем деле есть один фотограф. И очень даже неплохой. Довольно известный. Он вполне мог выставляться в Манеже. И если фотограф и Неверова были знакомы давно, то…»

В одну секунду Лиза осознала гениальность плана, который задумала и осуществила Неверова. Вернее, не одна Неверова, а в компании со своим сообщником. Человеком, который убил ее мужа. И человеком этим, судя по всему, был Глеб Соколов.

– Неверова и Соколов – любовники! – горячо доказывала Лиза Сухареву некоторое время спустя. – Они знакомы давно.

– Да откуда ты это взяла?!

– Я же тебе рассказала! Следы на обоях. Фотографии, которые по-быстрому спрятали, должны были провисеть там достаточно долго, чтобы остальные обои успели выцвести. Понимаешь?

– Да, – задумчиво протянул Артем. – В этом что-то есть. Они могли познакомиться на выставке, а потом Соколов выполнял для Неверовой заказ – делал серию ее портретов, например.

– Я думаю, Соколов как-то помечал свои работы. То есть по этим фотографиям сразу же можно было определить автора. Иначе зачем бы Неверовой срочно затевать смену интерьера, понимаешь?

Артем одобрительно кивнул:

– Да, все, что ты говоришь, определенно укладывается в схему.

– Муж Неверовой был ревнив до безобразия. Об этом говорили все. Отсюда вроде бы напрашивался вывод – у нее просто не могло быть мужчины на стороне.

– А он у нее был.

– Конечно! Такая женщина – и без всякой загадки? С безупречной личной жизнью? Нонсенс, – решительно заявила Лиза.

– Ну-ка, давай прикинем, как все могло происходить, – Артем поудобнее устроился в кресле и положил локти на стол.

Лиза все никак не могла привыкнуть к его новому образу. Он ее не то чтобы смущал, но – волновал.

– Думаю, Нина Николаевна и в самом деле покинула дачный поселок около пяти часов и помчалась по автостраде в сторону города, – заговорила она чуть более громко, чем следовало бы. – Соколов вряд ли заходил в их загородный дом за перчатками. Это было бы слишком опасно. Наверное, Нина Николаевна заранее их ему выдала. Не знаю, где он прятался до оговоренного часа…

– Скорее всего никакого оговоренного часа и не было, – выдвинул предположение Артем. – Соколов мог просто дожидаться удобного момента, а уже потом любовнички подогнали свой план под нужные часы и минуты.

– Господи, этот спектакль с поиском свидетеля, который обеспечит ей алиби, просто великолепен! Убийца, которого ищут для того, чтобы он дал свидетельские показания!

– Теперь ты наконец поняла, почему Нина Николаевна смотрела на тебя с торжеством? – усмехнулся Артем.

– Еще бы не понять. Она с моей помощью придала своему вранью особую правдоподобность. Змея. Она ведь не сразу «вспомнила» про то, что искать нужно рекламного фотографа. Сколько она вам голову морочила? А тут я со своей… женской интуицией.

– Как ты думаешь, Ратников захочет красиво взять Соколова?

– Не-а, – покачала головой Лиза. – Ратников наверняка захочет его красиво сдать. За такое сотрудничество с ним и делятся информацией. Бартер, так сказать. Слушай, а что мне делать с сегодняшним ужином?

– Конечно, не ходить, – Артем с тревогой посмотрел на Лизу. – Они могут догадаться, что ты все знаешь.

– И что потом, захотят меня убить? Это даже не смешно.

– Но зачем-то ведь Неверовой потребовалось столкнуть тебя с Соколовым? Не просто ведь так!

– Мне кажется, она о чем-то догадалась. Актриса из меня никудышная, поэтому Неверова сразу смекнула, что я не просто так заявилась к ней домой. Решила, что у меня была на это какая-то причина. Только она не смогла сразу сообразить, какая, вот и решила приглядеться ко мне поближе. И заодно показать своему любовнику.

– Сообщнику, – поправил Артем. – Надеется, наверное, что вдвоем им окажется легче тебя раскусить.

– Думаю, это будет разведка боем. Скорее всего они попытаются вытянуть из меня как можно больше информации. А может, думая, что я в чем-то их заподозрила, постараются разыграть очередной акт своего спектакля и развеять эти мои подозрения. Мне почему-то представляется, что Соколов станет откровенно флиртовать с Неверовой, изображая внезапно вспыхнувшую страсть.

– Нет, я не понимаю, зачем тебе так рисковать, – решительно хлопнул ладонью по столу Артем. – Все, что надо, ты и так уже выяснила, остальное – не наша забота.

– А вдруг мне удастся отыскать какую-то дополнительную деталь? Важную улику, которой можно будет окончательно припереть этих умников к стенке? Ведь я уже знаю самую суть, и мне будет легче ориентироваться.

– Тогда я тоже пойду в этот ресторан. Если даже ты меня не узнала с новой прической и в новых очках, то Неверова и подавно не узнает.

– Зря ты ее недооцениваешь, Артем, – живо возразила Лиза. – Она провела в твоем кабинете немало часов. Такие женщины, как Нина Николаевна, наблюдательны и умны. Их на мякине не проведешь.

– Да и черт с ней, пусть она меня узнает, – не сдавался Артем. – Еще сильнее испугается. Быстрее себя выдаст.

В этот момент в офис влетел возбужденный Ратников.

– Привет! – сказал он, швыряя мокрый зонт на кожаный диванчик. – Есть новости?

Видимо, он не ожидал услышать в ответ ничего особенного, потому что, не задерживаясь, проследовал к своему кабинету.

– Лиза вычислила убийцу Петра Неверова, – сообщил Артем ему в спину.

– Вы это что, серьезно? – Ратников замер на пороге, потом медленно обернулся. – Так мы вроде бы уже не работаем по этому делу.

– А она все равно его вычислила, – усмехнулся Артем.

– Это получилось случайно, – попыталась объяснить Лиза. – Понимаешь, когда Неверова от нас уходила, мне очень не понравилось, как она на меня посмотрела.

– Невероятно! – воздел руки к небу Ратников. – Благодаря этой женщине, – он в упор поглядел на Лизу, – мне предоставляется возможность постичь новый метод расследования убийств. Женская интуиция, взгляды, томительные предчувствия – какая бездна новых возможностей!

Лиза воззрилась на ухмыляющегося Артема и, не сдержавшись, пнула его под столом каблуком своего ботинка.

* * *

– Нина Николаевна! Глеб! Какая встреча!

Ратников, облаченный в элегантный костюм, остановился возле столика, за которым устроилась парочка вероятных преступников. Ну и Лиза Левашова, разумеется. Он решил поддержать ее почин и отправил вместе с подозреваемыми в ресторан. Версия, что Соколов и Неверова – любовники, задумавшие и осуществившие убийство мужа Нины Николаевны, заслуживала пристального внимания и оперативной проверки.

– Здрас-сь… – громко сказала Лиза в ответ на его приветствие. Язык ее подозрительно заплетался.

– И ты здесь? – «удивился» Ратников, следуя сценарию. Потом строго свел брови к переносице. – Лиза, надеюсь, ты не проявляешь никакой самодеятельности?

– Зачем мне проявлять? Я же не массовик… этот… затейник, – довольно нагло ответила та, отпив большой глоток шампанского из бокала. – Это всего лишь дружеская вечеринка.

– Я так благодарна вашей девочке! – Неверова подняла на Ратникова смелые глаза с такими чистыми белками, что на их фоне радужка казалась нарисованной. – Именно ваша Лиза нашла путь, по которому нужно было двигаться. В правильном направлении.

– К сожалению, она не моя Лиза, хотя я был бы не против, – заявил Ратников без тени усмешки и в упор посмотрел на «виновницу торжества». – Совсем не против.

Лиза помнила, что в этом месте ей надо было смутиться, но у нее получилась лишь глупая ухмылка, столь далекая от смущения, что до Ратникова наконец дошло, насколько пьяна его подчиненная. Самое ужасное, с этим уже ничего нельзя было поделать. «Я ее придушу», – подумал он, ощущая свою полную и абсолютную беспомощность.

Замысел у них был такой. Лиза соглашается пойти в ресторан с Неверовой и Соколовым. Там же, как бы совершенно случайно, оказывается Ратников. Прикинувшись слегка захмелевшим, он подходит к столику бывших клиентов, заводит легкий разговор, а затем нагло напрашивается к ним в компанию. Он изображает, будто неравнодушен к Лизе и намеревается провести вечер в ее обществе.

Артему Сухареву этот замысел категорически не понравился. Особенно та его часть, которая включала неравнодушное отношение Ратникова к Лизе. Однако переспорить шефа он так и не смог.

– Тёма, это ведь работа, а не всамделишная драма, – раздраженно сказал тот.

Они все собрались в агентстве и разрабатывали план предстоящей операции. Как только Ратников ушел, хмурый Михеев, засунув руки в карманы, покачал головой.

– Зуб даю, у него это всерьез.

Артем скрипнул зубами. Он тоже понимал, что у Ратникова это всерьез, но не мог же он из ревности тормозить расследование. В итоге его личный вклад в данное дело свелся к простой подстраховке. Артему предстояло занять место за одним из соседних столиков и просто наблюдать за тем, как коллеги разыгрывают заранее подготовленный спектакль.

И вот теперь, когда Ратников топтался возле столика Неверовой, Артем сидел возле большого зеркала, один за столиком, и наливался минералкой, не сводя глаз со всей честной компании. Он видел, как Валера о чем-то заговорил с Глебом Соколовым, а потом подтянул к себе стул и совершенно спокойно уселся рядом. Ратников продолжал оживленно жестикулировать, якобы что-то увлеченно обсуждая. Однако Артем примерно догадывался, что это лишь пустой треп, во время которого противники присматриваются друг к другу.

– Приятно иметь дело с профессионалами, – говорил между тем фотограф, предлагая Ратникову шампанское. – На профессионалах держится мир, и они должны уважать друг друга.

Ратников заверил, что он тоже уважает Соколова как профессионала. При этом попытался отобрать у Лизы бутылку бананового ликера, который она вдумчиво нюхала, отвинтив пробку. Из этой затеи ничего не вышло, потому что Лиза треснула его по руке, и он был вынужден рассмеяться. Хотя на самом деле ему хотелось свернуть ее глупую шею.

Знай Лиза его мысли, она возмутилась бы. Ведь то, что она сегодня вечером напилась, было целиком на совести Ратникова и Сухарева. На их общей совести! Перед тем как отправить Лизу на задание, они оба внезапно решили сделать ход конем – предложить ей себя в качестве бойфрендов. То ни одного приличного бойфренда, а то целых два! Надо заметить, что потенциальные бойфренды вели себя как плохие актеры, разыгрывающие сценку под названием «Это моя добыча!».

Сначала Лиза почувствовала себя королевой, из-за которой сражаются два рыцаря. Однако рыцари не говорили высоких слов и не скакали на лошадях, а только искрили, как высоковольтные провода. Через некоторое время королева осознала, что гораздо больше она похожа на курицу, ставшую причиной битвы двух петухов. Оба распушали хвост и ходили вокруг нее, загребая лапой землю.

Взбудораженная и немного сердитая, она отправилась в ресторан, решив, что может позволить себе немного выпить в компании Неверовой и Соколова. Просто для того, чтобы расслабиться и посмотреть на ситуацию со стороны. Однако после первого же бокала шампанского собственные сердечные переживания стали казаться ей гораздо более важным делом, чем разоблачение преступников. Отдавшись непростым размышлениям о своем будущем, Лиза принялась за банановый ликер.

Если завязать роман с Ратниковым, она навсегда убьет чувство Артема, который нравится ей гораздо больше. Но отказать шефу?! Может она отказать шефу или нет? Если она секретарша, но мечтает о перспективах, то – нет. А если она женщина, которой дороже любовь, а не карьера, то – да. Лиза поняла, что запуталась, поэтому выпила еще немного ликера. После чего через плечо посмотрела на Сухарева. Сухарев не сводил с нее глаз, и Лиза порозовела от удовольствия. Но тут появился Ратников и тоже стал смотреть на нее очень пристально. Потом он вдруг изо всех сил наступил ей на ногу, и она вспомнила, что должна была лишь притвориться пьяной. Для того чтобы притупить бдительность преступников.

Лиза попыталась собраться. Для этого она села ровно и сложила руки перед собой. От напряжения ее губы вытянулись трубочкой, а глаза сами собой сошлись на кончике носа. В таком положении она и замерла, пытаясь придумать, как достовернее всего изобразить пьяную женщину.

– Лиза, ты что, пьяна? – неожиданно спросил Ратников, притронувшись к ее локтю. По лицу было трудно понять, какие чувства обуревали его в настоящий момент.

Тут в голове у Лизы начали с натугой вращаться несколько металлических шестеренок, грозя разорвать ее черепушку. Она честно пыталась сообразить, что следует ответить на этот вопрос. Если она скажет «нет», все подумают, что она шутит. А если скажет «да», получится, что она не справилась с заданием. Разрешить эту дилемму она не смогла, поэтому просто воскликнула:

– Эх! А не съесть ли мне мороженого?! Официант! Пять шариков в одну вазочку!

– И можно без хлеба, – мрачно добавил Ратников, когда невозмутимый официант возник возле его локтя.

Неверова и Соколов добродушно улыбались, чокаясь бокалами, и пили за новых друзей.

Лиза вытряхивала из бутылки последние густые и сладкие капли ликера.

– Можно же девочке иногда и отдохнуть, – пыталась смягчить гостя добрая Нина Николаевна. – Она трудится, как пчелка.

– Интересно, а пчелы пьют ликер? – спросила Лиза. – Если пьют, у них должен получаться пьяный мед.

Когда официант принес мороженое, она схватила ложку, занесла ее над вазой и застыла в этой позе на целую минуту.

– Лиза, о чем ты задумалась? – спросил Ратников ласковым, как ему казалось, голосом.

– О том, что нет в жизни счастья, – громко ответила та и уронила на пол льняную салфетку.

Валерий рванулся было за ней, но Лиза не позволила.

– Нет, я сама, – грозно сказала она. – Если уж ты растяпа, твое место – под столом.

Она нырнула под скатерть, ничуть не заботясь, что лучшая, самая круглая, часть ее тела осталась снаружи. Зрелище было завораживающим, учитывая, что под столом Лиза совершала некие телодвижения.

– Дорогая, – шепнул Ратников, тоже засовывая голову под скатерть. – На тебя смотрят.

– Па-а-шли они все!

– Люди видят твой зад.

– И что же мне с ним сделать?! – вознегодовала Лиза. – Оторвать или скрутить жгутиком?!

– Лиза, ты, оказывается, не умеешь пить!

– Кто не умеет? Я не умею?! Да я уже выпила больше, чем гусарский полк.

Не в силах добраться до проклятой салфетки, Лиза встала на четвереньки и отправилась под стол наподобие собаки, охотящейся за подачкой. Под столом было тепло, уютно и пахло ковром, побывавшим в чистке. Слева стояли ножки Нины Николаевны, обутые в лаковые туфли. Справа постукивали носами по полу штиблеты Ратникова. А прямо перед ее носом болтался один ботинок Глеба Соколова. Дело в том, что Соколов сидел, слегка отодвинувшись от стола и закинув ногу на ногу. Лиза сосредоточила взгляд на этой болтающейся в воздухе ноге и икнула от неожиданности.

На подошве ботинка фотографа выстроились в линию три ежика. Три ежика, идущие друг за другом! «Не может быть, чтобы это были те самые ботинки, – подумала Лиза. – Или может?»

Она вылезла из-под стола и, поглядев прямо на Соколова, удивленно заявила:

– Ваши ботинки похожи на те, что были на убийце. Или это они самые и есть?

Глеб поперхнулся и мучительно закашлялся, стараясь поверх платка, которым он прикрывал рот, разглядеть выражение Лизиного лица.

– О чем это вы толкуете? – пришла на помощь своему кавалеру Неверова. Ее тон был подчеркнуто легкомысленным.

– Об убийстве вашего мужа я толкую, – честно ответила Лиза. – Получается, что это Глеб его убил. Вот ведь какая фигня.

– Ну что вы такое несете? – в глазах прелестной Нины Николаевны сверкнули искры злости. – Правильно сказал Валерий, пить вы совсем не умеете.

– Когда Глеб подкрадывался к вашему мужу, ботинки оставляли следы на грядках. Слушай, Валера, – обратилась Лиза к своему боссу, – этого типа надо срочно разуть и сдать обувь на экспертизу.

– Вы что себе позволяете? – повысил голос прокашлявшийся наконец Соколов. Глаза его выпучились, словно у жабы.

– Чего он орет? – спросила Лиза у Неверовой. – Сам виноват и орет. Надо же, какой смелый – решил даже не уничтожать улики. С ума сойти, какие ботиночки носит! Пожалел, наверное, выбросить. Они что, такие удобные? Никак с ними не расстаться?

– Лиза, уймись, мы все-таки в ресторане, а не в следственном изоляторе, – вполголоса сказал Ратников. – Довольно.

– А чего они? – обиженно повернулась к нему грозная помощница. – Я правду говорю. Мы их разоблачили? Разоблачили. Поэтому я не желаю тут с ними сидеть и делать вид, что они ужасно милые. Вы, Нина Николаевна, думали, я дура? Думали, обманули меня. Как бы не так! Я сразу вас раскусила – эти наивные глазки, ах, ах, ах!

В настоящий момент глазки у Нины Николаевны вовсе не были наивными. Они были бешеными. Ратников замер и, кажется, вовсе перестал дышать. Только взгляд переводил с Лизы на Неверову, затем на Соколова и обратно.

– Куда фотографии дели, Нина Николаевна? – ехидно продолжала наступать Лиза, наклоняясь через стол к Неверовой. – В гараже спрятали? Наверняка! Вряд ли вы их сожгли. Думали, потом снова по стенам развесите. Это же вас снимали в разных видах. А вы наверняка обожаете собой любоваться, да?

Фотографии, которые Неверова в срочном порядке заменила журнальными репродукциями, она и в самом деле спрятала в гараже. Не разоблачать же свое давнее знакомство со «случайно» встретившимся ей на дороге Соколовым. После того как Ратников, никак не прокомментировавший Лизиных выпадов, все-таки увел ее из ресторана, парочка, справившись с шоком, кинулась заметать следы. Неверова помчалась в гараж, а Соколов – домой, переобуваться. «Я думал, – позже признался он, – что самый лучший способ спрятать эти ботинки – продолжать их носить».

На следующее утро голова Лизы напоминала пустую гулкую комнату. Она с трудом припоминала вчерашний вечер. Кажется, в ресторане приключилось нечто скандальное. С трудом подняв веки, Лиза догадалась, что находится не дома. Поводив глазами по сторонам, она почти сразу опознала интерьер гостиной Димы Скороходова. Лиза застонала, и хозяин дома тут же появился в комнате с кривой улыбочкой на лице.

– Спасибо, что забрал меня к себе, – выдавила Лиза. – Господи, какой у меня хриплый голос!

– Не хриплый, а пропитой, – уточнил Дима. – Ну ты, старушка, даешь! Когда Ратников мне про вчерашнее рассказывал, я долго не верил.

– Где он? – спросила Лиза.

– Ратников? Со своими дружками из милиции дело заканчивает. Ты Неверову с Соколовым так шуганула, что они от неожиданности наделали глупостей.

– Значит, меня не выгонят из агентства?

– Выгонят? Ты шутишь? Валера сказал, чтобы я сегодня тебя любыми путями на ноги поставил. Ровно через час выезжаем следить за Барабановым. Шефу нравятся твои методы ведения дел.

– Слушай, зачем я напилась? – удивленно спросила Лиза, садясь в кровати. – Я ведь не собиралась.

Но тут она вспомнила молчаливый поединок Ратникова с Сухаревым и покраснела.

– Кстати, почему я голая?

– Когда тебя, душенька, вчера подвели к кровати, ты начала сдирать с себя одежду, совершенно не обращая внимания на окружающих. Нам с Валерой, как порядочным людям, пришлось спешно ретироваться. Мы едва успели сбежать до окончания стриптиза.

– Может быть, Неверова что-нибудь подсыпала в мой ликер? – задумчиво спросила Лиза.

– Вряд ли. Думаю, ты просто не умеешь пить. Ты вообще когда в последний раз допивалась до такого состояния?

– До такого – никогда. Дим, у тебя кофе есть?

– Сейчас сварю. А что ты ешь на завтрак?

– Диетические хлебцы.

– Ну, знаешь, это уж слишком.

Он разбил пару яиц и достал из холодильника йогурт. Лиза, прижимая к голове мокрое полотенце, уселась за стол и жадно выпила стакан холодной воды, поднесенный ей сердобольным Димой.

– Мы будем следить за Барабановым с тобой вдвоем?

– Нет, Ратников останется в агентстве, а все остальные отправляются на дело. Я буду, так сказать, болваном, приманкой, а вы втроем – на разных машинах – настоящим «хвостом». Если Барабанов действительно меня вычислил, то, оторвавшись, как всегда, вряд ли догадается, что за ним едут еще три машины.

– К чему такая массовость? – спросила Лиза, отбрасывая полотенце и ощупывая голову. Ей показалась, что у головы странная форма. Да и что хорошего может показаться спьяну? – Достаточно кого-то одного.

– Барабанов – ас вождения. Ратников считает, что лучше потратить один день, навалившись на проблему всем сразу, чем следить вдвоем за объектом и поймать удачу через неделю.

– Логично. Валера думает, что у Барабанова есть какая-то ужасная тайна?

– Иначе зачем ему прятаться?

– Как я посмотрю в глаза ребятам? Кстати, а Артем? Он тоже здесь вчера был?

– Слава богу, нет. Лиза, я подозреваю, что ты готова пуститься во все тяжкие. Не советую.

– Это получается как-то без моего участия. Как ты думаешь, Ратников может меня выгнать по… по личным причинам?

– Черт, – сказал Дима, почесав макушку. – Дело, кажется, зашло дальше, чем я думал.

– Оно никуда не зашло. Все еще только начинается.

Дима посмотрел на нее внимательно и покачал головой.

– Ты классная девица, Лизавета, – философски заметил он. – Ты можешь делать все, что душе угодно, и тебе за это ничего не будет.

– Почему?

– Классным женщинам всегда все сходит с рук.

– Это опыт или домыслы?

– Это суровая правда жизни.

* * *

– Ей не стоит садиться за руль, – сказал Артем, хмуро поглядывая на Лизу. – У нее в крови еще полно алкоголя.

– Но Ратников приказал ехать на трех машинах, – возражал Дима.

– Вот именно. Я и так уже вчера проштрафилась, – поддакивала Лиза.

– Ну, это еще как посмотреть, – хмыкнул Дима. – Если бы ты сорвала операцию, тогда проштрафилась. А ты пошла в лобовую атаку. Никто такого просто не ожидал. Они струхнули, и дело пошло!

– И все же ей лучше поехать пассажиром с кем-нибудь из нас, – настаивал Артем.

– С тобой, ты хочешь сказать, – ехидно заметил Дима.

Михеев весело жмурился, слушая перепалку.

– Скоро у Барабанова закончится рабочий день, а мы не успеем начать слежку, – напомнил он, поглядев на часы.

– Я поеду на своей старушке, – не допускающим возражений тоном заявила Лиза и, чтобы не обижать Сухарева, очаровательно улыбнулась. – Со мной все будет в порядке. Я выпила столько кофе, что он подавил в моей крови не только алкоголь, но и вообще все вредные вещества.

– И какой же у тебя теперь пульс? – Недовольный Артем не желал сдаваться. – Сколько чашек кофе ты ей споил? – обернулся он к Диме.

– Господи, да успокойся ты, – не выдержал тот. – Тебе по штату не положено терять самообладание.

– Я скорее всего сойду с дистанции минут через двадцать, – предупредил Дима. – Думаю, этого будет достаточно, чтобы Барабанов ничего не заподозрил.

– Интересно, а милиция за ним не следит? – спросил Коля Михеев.

– Вряд ли, – отозвался Дима.

– Но у него ведь нет алиби на момент убийства Ольги!

– У него и мотивов нет. И нет ни одного свидетельства того, что он был знаком с Жанной Гладышевой.

– Мы будем ездить за ним до вечера? Пока он возит своего шефа по всему городу? – спросила Лиза.

– Бывает и такое, что шеф среди дня дает ему свободу на пару-тройку часов, – пояснил Дима. – Допустим, удаляется на какое-то совещание. Или в сауну. Или едет пообедать – с чувством, с толком, с расстановкой. Раз на раз не приходится. Он, бывает, вообще отпускает Барабанова с половины рабочего дня. Как сложится. Так что нам надо быть начеку.

Лиза честно предупредила ребят, что в ходе погони запросто может отстать, поэтому Михеев и Сухарев обещали держать с ней постоянную мобильную связь.

Сидя в своей машине и ожидая, когда появится Барабанов, Лиза решила уточнить кое-какие детали и позвонила Диме:

– Интересно, почему директор торгового центра ездит на такой простенькой машине?

– Не хочет светиться. Кстати, этот серебристый «Опель» – личная машина Барабанова, чтобы ты знала.

– А телохранители директора?

– Отсутствуют.

– Странно как-то.

– Это новый стиль жизни бизнесменов. Им кажется, что так они не привлекают к себе внимания.

– А Барабанов, выходит, смертник? Ну, в том смысле, что если начнется стрельба, он первый попадет под пули.

– Думаю, его неофициальная зарплата намного превышает официальную. Шеф платит шоферу за риск.

– И все-таки… Может быть, Барабанов выполняет функции охранника?

– Нет, это вряд ли, – возразил Дима. – У него для этого нет подготовки. Типичный слабак. В армии не служил, в тренажерных залах не замечен, а дома у него, говорят, даже гантелей нет.

В это время в поле зрения как раз появился Николай Барабанов собственной персоной. Хотя Лиза видела его впервые, но сразу же догадалась, что это и есть объект их сегодняшнего преследования. Судя по повадкам, Барабанов был слегка хамоватым – такая в его походке и посадке головы чувствовалась самодостаточность, такая откровенная ленца во взгляде. Несмотря на то, что в целом он действительно смотрелся неплохо, крупная голова и близко посаженные глаза делали его издали похожим на сову. «Он от себя тащится», – сделала заключение Лиза, трогая машину с места.

– Не знаю… По-моему, для любителя пива и противника физкультуры он выглядит слишком подтянутым, – буркнула Лиза себе под нос. – Наверное, у него хороший метаболизм.

После вчерашнего приключения у Лизы совершенно не было куража. Она на автомате вела преследование и, если бы позже ее попросили описать маршрут передвижений Барабанова по Москве, вряд ли справилась бы с заданием.

Высадив тучного, неторопливо двигающегося босса возле офиса, Барабанов подождал, пока тот скроется из виду, и рванул с места. Лиза и Дима, ездившие за ним, как привязанные за веревочку, взревели моторами и понеслись, словно гонщики, получившие сигнал «старт». Михеев, который ушел далеко вперед и до сих пор полз, как черепаха, теперь снова прибавил скорость. Сухарев отстал.

Минут через пятнадцать Лиза забыла, что у нее болела голова, а настроение было хуже некуда. Чтобы не потерять Барабанова, ей приходилось изощряться вовсю. В конечном итоге она избрала тактику Михеева, который старался держаться немного впереди. Правда, один раз она не угадала поворот, и ей пришлось связываться с Колей по телефону. На двадцать пятой минуте Дима окончательно потерялся, и Барабанов мгновенно перестал носиться по переулкам, подобно взбесившемуся буйволу. После этого он на прогулочной скорости прокатился по улице Чернышевского. Потом остановился возле большой кондитерской, заглушил мотор и выбрался из машины. Внимательно огляделся по сторонам и, явно довольный собой, вошел внутрь магазинчика. Никто из троицы преследователей близко подъезжать к нему не стал. Лиза тормознула возле газетного киоска и приобрела пару женских журналов. Михеев вышел протереть переднее стекло. Сухарев продолжал на самом малом ходу двигаться вперед. Потом и он остановился, оставшись, впрочем, за рулем.

Прошло пятнадцать минут. Лиза заволновалась. Бросив настороженный взгляд в сторону Михеева, она с журналами в руках двинулась к стеклянным дверям кондитерской. Михеев резко махнул тряпкой, но она сделала вид, что ничего не заметила. Обежав зал глазами и не обнаружив Барабанова, Лиза беспокойно метнулась к дальнему прилавку, пытаясь понять, есть ли здесь вторая дверь. Или какой-нибудь служебный выход. И в ту же секунду налетела на своего «подопечного». От Барабанова пахло пряной туалетной водой. Запах был сильным и ярким, потому что Лиза ткнулась носом прямо ему в грудь. Только сейчас она поняла, насколько этот человек высок, хотя сама была немаленькой, да еще каблуки.

– Извините, – испуганно вздрогнув, пробормотала она, поднимая глаза.

– Да ничего страшного. – Барабанов глядел на нее и в прямом, и в переносном смысле сверху вниз. В его снисходительности мелькнула искорка любопытства.

Вежливо улыбнувшись, он обогнул Лизу и двинулся к выходу. В руке он нес здоровенный пластиковый пакет, набитый покупками. «Может быть, этот тип занимается благотворительностью? – неожиданно подумала Лиза. – И в свободное время развозит по приютам кексы и печенья? Для чего это он набрал столько сладостей?»

Она с виноватым видом вышла на улицу и метнулась к своей машине. Михеев все еще держал в руках тряпку, но, заметив Барабанова и Лизу, тут же нырнул на водительское место и завел мотор.

К огромной радости всей честной компании, Барабанов больше не собирался петлять и совершать рискованные броски на желтые сигналы светофоров. Он спокойно повел свою машину в сторону Белорусского вокзала, нырнул в переулок, миновал пару дворов и остановился у подъезда жилого пятиэтажного дома. Лиза быстро набрала номер Михеева и сказала:

– Я за ним не пойду, если что. Он меня заметил.

– Ладно, пойду я. А где Артем? Я его не вижу.

– Я тоже.

Прошло десять минут. Барабанов из машины не выходил. Опустив стекло, он неторопливо курил, выставив на улицу локоть, и время от времени поглядывал на часы. Без нескольких минут час Барабанов выстрелил окурком в центр ближайшей лужи и выбрался наружу. Постоял, поежился, застегнул куртку, поднял воротник и неторопливо двинулся вдоль дома. Михеев суетливо запирал свой «Москвич». Через полминуты он уже наступал Барабанову на пятки. Дойдя до последнего подъезда, Барабанов внезапно свернул влево и скрылся из виду. Михеев последовал за ним. Немного подумав, Лиза тоже выбралась наружу.

– Ну, что тут у нас? – раздался позади нее тихий голос Артема. – Есть что-нибудь интересное?

– Пока не знаю. Барабанов пешком отправился в соседний двор. Как ты думаешь, он может уехать на такси?

– Вряд ли. Пакет с покупками остался на заднем сиденье.

– А я и не заметила. Интересно, зачем он накупил столько сладостей?

– Не исключено, что к нему вечером на чай соберутся гости, и тогда его поход в кондитерскую получит самое простое объяснение.

– Пойдем следом?

– Нельзя. Надо, чтобы кто-то один был на колесах.

– Ладно, тогда я пойду за ними, а ты оставайся в машине, – сказала Лиза. – На меня как на водителя надежда маленькая.

Она уже собралась последовать за удалившейся парочкой, как вдруг прямо за спиной Артема, совсем рядом, увидела Барабанова. Судя по всему, он сделал петлю вокруг ближайших домов и теперь возвращался к машине с другой стороны. Где-то вдали маячил Михеев. Лиза непроизвольно схватила Артема за отвороты куртки и, притянув к себе, осторожно выглянула из-за его плеча.

– Сзади Барабанов! – испуганно прошептала она. – Он меня видел в магазине! Я боюсь, что…

Договорить она не успела. Пробормотав что-то типа: «Воспользуемся старым проверенным приемом», Артем обхватил ее одной рукой за талию и притянул поближе к себе. Ладонь его второй руки оказалась у Лизы на затылке. «Вот прямо так целоваться?» – в панике подумала та.

Через десять секунд она напрочь забыла про Барабанова. Она вообще забыла, где находится, и не соображала, что вокруг нее: день, утро, ночь? Чувствительный толчок под ребра вернул ее к действительности.

– Вы что, сбрендили? – прошипел где-то позади нее возмущенный Михеев.

Лиза шевельнулась, но Артем вовсе не собирался ее отпускать.

– Эй, сыщики! – уже весело позвал тот. – Наш объект уходит.

Артем не реагировал.

– А знаете ли вы, заразы, что находится в соседнем дворе? – снова разозлился Михеев. – Там школа. И через пару минут закончится пятый урок.

Артем отпустил Лизу, но глаз от ее лица не отводил.

– Срамники! – закричала от подъезда какая-то старуха, потрясая палкой. – Совсем стыд потеряли! Ступайте отседова! Тута ребятишки бегают, а оне встали на самом ходу!

Барабанов обернулся на ее крик, смерил веселым взглядом сладкую парочку, усмехнулся и последовал дальше. Разрумянившаяся Лиза растерянно смотрела то на совершенно нечувствительного ко всему окружающему Артема, то на разгневанного Михеева.

– Как классно вы работаете! – никак не мог успокоиться тот.

– Это был трюк, – попыталась оправдаться Лиза, но голос у нее был неуверенным.

– Замечательно! Ну ты, главный трюкач, – толкнул Михеев Артема в плечо. – Что делать будем?

– Вы с Лизой идите за ним, а я останусь в машине. Без меня не уедет.

– Никакой совести! – продолжала разоряться старуха. – Здоровые какие, а ума полушка!

– Замерзни, бабуся, – пробормотал Михеев. – Мешаешь работать.

Старуха, словно вняв приказу, снова села на лавку и, тихо ворча, отвернулась.

Коля быстрым шагом отправился вслед за Барабановым.

– Теперь этот тип всех нас знает в лицо, – пробормотал он напоследок.

Лиза завернула за угол немного позже Барабанова и Михеева. В школе как раз прозвенел звонок. Их объект непосредственно ко входу в школу не подошел, он прогуливался неподалеку, то и дело поглядывая на крыльцо. Прошло не больше минуты, и двор огласился первыми радостными криками и хохотом детворы. Барабанов засунул руки в карманы и стоял, притопывая ногой. Из своего укрытия Лиза могла видеть выражение радостного ожидания на его лице.

Девочка лет пятнадцати – худенькая и необыкновенно милая, с толстой каштановой косой, падавшей на спину, в джинсах и белой куртке с капюшоном, помахивая портфелем, неторопливо двинулась со школьного двора в его сторону. Барабанов вынул руки из карманов и, поглядев на небо, принялся насвистывать. «Нет, – прошептала Лиза. – Не может быть». Девочка прошла мимо Барабанова с выражением торжественности на лице. Он подождал, пока она свернет за угол, и направился в ту же сторону. Словно зачарованная, Лиза последовала за ними. Через десяток метров ее догнал Михеев.

Девочка с косой прошла мимо машины Барабанова и, нырнув под арку, выбралась на широкий проспект. Преследователи приотстали, давая возможность Барабанову беспрепятственно усесться за руль. Сухарев уже выезжал со двора. Когда обе машины скрылись из виду, Лиза и Михеев, не сговариваясь, побежали к своим автомобилям. Телефон Лизы призывно зазвонил.

– Он подобрал девочку возле перекрестка, – сообщил Артем. И без перехода добавил: – Я тебя люблю.

Лиза рассмеялась и, ничего не ответив, отключила связь. Прибавив скорость, она вскоре заметила впереди знакомую парочку автомобилей. Моля бога, чтобы Артем не начал ей сигналить или не сделал еще какой-нибудь глупости, Лиза легко обогнала машину Барабанова, бросив взгляд на его юную пассажирку. Девочка была оживлена и сияла, что-то весело рассказывая водителю. Барабанов повез ее в центр города, в кафе-мороженое.

– Судя по всему, эта девчонка – страшная сладкоежка, – предположил Михеев, когда они все втроем стояли неподалеку от входа в кафе и обсуждали дальнейшие действия.

– После того как они расстанутся, я поведу Барабанова, – сказал Михеев. – А вы все узнайте о девочке.

Артем, стоявший рядом с Лизой, незаметно для Михеева взял ее за руку.

– Что вы обо всем этом думаете? – спросил Михеев.

– Не знаю. – Лицо у Лизы было абсолютно глупым.

– Черт, я с ума от вас сойду, – внезапно разозлился Михеев. – Вы выглядите как два безмозглых голубка.

– По машинам! – Лиза вырвала руку из теплой ладони Артема и поспешила спрятаться в салоне. Сердце у нее стучало, словно у зайца. Если бы не Михеев со своими пламенными речами и едкими замечаниями, они с Сухаревым наверняка потеряли бы уже всякий след Барабанова.

* * *

– Уж эти мне клиенты! – Рассвирепевший Ратников по своей обычной привычке бегал по офису, пытаясь унять раздражение и хоть как-то успокоиться. – Полные идиоты! Ни один не говорит всей правды. Вечно им кажется, что, скрывая какую-нибудь мелочь, на их взгляд, незначительную, они только облегчают нам работу.

– А что случилось-то? – спросил Коля Михеев. – У нас новый скрытный клиент?

– У нас старый клиент.

– Это ты на Хабарова так разозлился?

– Естественно. Представляешь, я тактично объясняю ему, что следствие пока пробуксовывает, а наши услуги стоят дорого…

– Ну, понятно. Он расстроился.

– Он сказал, что в состоянии заплатить. Даже если, говорит, расходы превысят мои возможности, я попрошу коллегу вернуть долг.

– Так-так, большой долг? – Михеев уселся на диван, закинул ногу на ногу и сложил руки на груди. Видно было, что он целиком и полностью разделяет негодование шефа.

– Десятка.

– Десятка – это сколько? – робко поинтересовалась Лиза.

– Десять тысяч долларов. – Михеев рассмеялся.

– Вы думаете, за десять тысяч долларов не бандит, а обычный человек может убить девушку и молодую женщину? – не поверила Лиза.

Ратников не стал говорить о наивности отдельных членов общества. Он просто коротко и ясно ответил:

– Может. И еще как.

– У тебя есть на него данные? – Михеев достал блокнот.

– Деньков Александр Данилович. Вице-президент фирмы «Митэкс».

– Не понимаю… – протянул Михеев. – Хабаров – всего лишь начальник отдела. И у него вице-президент занимает десятку?

– То-то и оно. Возможно, у этого Денькова серьезные неприятности.

Ратников велел Михееву срочно заняться Деньковым, разузнать о нем все, что можно, и в самые кратчайшие сроки.

– Так, теперь нужно срочно заняться девочкой, которая появилась в деле.

– Мы уже кое-что выяснили, – вскинула голову Лиза. – Девочку зовут Ксения Володина, адрес есть. Мама работает бухгалтером, отец – инженер. Ксении пятнадцать лет, учится неплохо. Вполне благополучный ребенок, домой приходит засветло, по мальчикам не бегает. Единственная близкая подруга – Лера Митько, из того же класса.

– А вдруг и эту девочку убьют? – внезапно спросил Коля Михеев со своего дивана.

– С чего ты взял? – выпрямился Ратников.

– Не знаю, так просто, подумалось.

– Ты мне свои дурацкие думки в нос не тычь! – расстроился Валера. – Лучше работай продуктивнее. Тогда никого не убьют.

Лиза тоже расстроилась, услышав заявление Михеева.

– Мы пока ничего еще не понимаем в этом деле, – растерянно сказала она. – Вдруг Коля прав и мы вспугнем убийцу?

– Зачем убийце избавляться от Ксении? – раздраженно спросил Ратников.

– А зачем он избавился от Жанны?

– Жанну убили, чтобы подставить Вадима Хабарова. По крайней мере, пока это наша единственная версия. А здесь главный герой – Барабанов. Что-то не сходится, – заметил Михеев.

– Почему? Может быть, это как раз Барабанов подставил Хабарова.

– И в то время как полным ходом идет следствие по делу об убийстве одной девушки, он нашел себе другую, еще более юную? И хочет ее убить? – удивилась Лиза.

– Про нас Барабанов не знает. А разве милиция свяжет убийство молодой девушки из одного района с убийством девочки из другого района? – спросил Михеев.

– Если он свернет ей шею, то свяжет, – ответил Ратников.

– А если нет?

– Тогда, может, и нет.

– Лучше бы не попадалось нам таких дел. С девчонками, я имею в виду. Муторно ужасно. Так хотелось этому Барабанову морду начистить…

– Насколько я знаю, на этот раз там ничего не было, только кафе-мороженое и прогулка на машине, – сказал Ратников.

– Вот именно, что на этот раз, – горячо откликнулась Лиза. – Но кто знает, какие развлечения у него запланированы на завтра. А мы ведь не можем следить за Барабановым каждый день…

Вспомнив их недавние приключения, Лиза с замиранием сердца подумала об Артеме. Интересно, чем он сейчас занят? Со вчерашнего дня Лиза с Артемом не виделись. Ратников срочно вызвал его в неурочное время к себе, безжалостно прервав стремительное развитие событий на их личном фронте. Лиза осталась в паре с Михеевым. Весь вечер и даже большую часть ночи она надеялась, что Артем позвонит, но телефон молчал. Потом она решила, что Артем позвонит утром. Но он снова не позвонил. И вот только сейчас от Ратникова она узнала, что Артема, оказывается, бросили на какое-то важное, но при этом довольно нудное дело. Интересно, не специально ли шеф подкинул ему совершенно другую работенку? Может быть, он не хочет, чтобы у них завязался роман? Позвонить Артему на мобильный Лиза не рискнула: вдруг он сидит где-нибудь в засаде, а она его выдаст?

– Кстати, а где Дима? – вдруг вспомнила Лиза о своем приятеле, с которым вполне можно было бы посоветоваться, как вести себя с шефом. Если вдруг что…

– Дима в местной командировке. Он отправился в Химки наводить справки о прошлом бывшего учителя физкультуры Лагутина. Не можем же мы бросить столь перспективную фигуру.

– Барабанов после вчерашнего дня кажется мне более перспективным, чем Лагутин, – заметил Михеев, собирая вещи в спортивную сумку. – Господи, когда я успел натащить в офис столько барахла из дому? Мне кажется, я здесь уже живу, а дома только ночую.

– Давай, давай, не задерживайся, – подстегнул его деловую активность Ратников. – У нас нет времени для проволочек. Даже отсыпаться ты должен с толком, во имя дела.

Михеев ушел, отсалютовав им от двери, и Валерий немедленно обратился к Лизе:

– Слушай, а что говорит твоя женская интуиция?

– Э-э…

Лиза неожиданно поняла, что они остались в офисе вдвоем, и немедленно потеряла способность мыслить здраво. Если Ратников, воспользовавшись удобным моментом, снова заведет разговор о чувствах, она вынуждена будет сказать ему правду. Босс, положивший глаз на девушку и получивший отказ, вряд ли пожелает ей счастья и прибавит зарплату. Или Ратников выше столь пошлых «секретарских» сценариев?

– Так что там насчет интуиции? – напомнил Ратников, заглядывая Лизе в глаза.

У него был внимательный и немножко печальный взгляд. Возможно, он уже знает о них с Артемом? Лиза постаралась сосредоточиться на деле и решительно заявила:

– Я подозреваю Ивана Болотова.

– Болотова? Вот интересно, почему?

Ратников так озадачился, что стало ясно: сам он всерьез о Болотове как об убийце не думал.

Лиза развела руками:

– Интуиция.

– Расскажи, пожалуйста, на чем эта интуиция основывается?

– На мелочах. Мужчине серьезным все это не покажется.

– И все-таки. Мне, например, безумно интересно. Ну, рассказывай.

Он не пересел к ней поближе, не попытался взять за руку, поэтому Лиза окончательно успокоилась и, чуть помедлив, сказала:

– Во-первых, потому, что Болотов знаком с Неверовой. Тут сложная цепочка ассоциаций. Неверова с любовником разработали абсолютно неординарный план убийства. Вернее, не самого убийства, а отведения от себя подозрений. Понимаешь, если бы их не разоблачили, они совершенно спокойно могли бы встречаться сразу же после смерти мужа. Еще бы! Ведь Соколов якобы влюбился в нее сразу же, как только увидел. И она так долго его искала! Понимаешь?

– А при чем здесь Болотов?

– Он же криэйтор! Генерирует идеи. Он сам сказал. Он выдумщик, личность творческая.

– Ты думаешь, это Болотов подкинул Неверовой идею, как убить мужа и не попасться?

– А что, невероятно?

– Но тогда он становится для Неверовой опасным человеком!

– Почему?

– Он может ее выдать.

– Господи, зачем? Я уверена, что Болотов тщеславен. Живая и невредимая Неверова, избавившаяся с его помощью от мужа, доставляла бы ему радость, понимаешь?

– Он может ее шантажировать. Она ведь стала богатой вдовой.

– Я понимаю твои резоны, но я тебе выдаю не стройную версию, где все продумано и каждому факту найдено объяснение. Я рассказываю тебе о том, что меня подспудно беспокоит.

– И это все?

– Еще Дима провел небольшой психологический эксперимент. Читающий человек, приходя в чужую квартиру, если ему приходится ждать, никогда не возьмет с полки ту книгу, которая есть у него дома и которую он уже читал. Он схватится за незнакомые издания. Ему захочется их хотя бы просто просмотреть, понимаешь?

– К чему ты клонишь?

– К тому, что Болотов, когда Хабаров с Барабановым уехали за продуктами, якобы перечитывал уже хорошо известную ему книгу.

– Если что – он знает ее содержание.

– Вот именно. Еще мне не нравится, что Ольга Гладышева именно с Болотовым разговаривала по телефону перед самой своей смертью.

– Но у Болотова не было возможности добраться до ее квартиры и вернуться обратно за такое короткое время.

– Это еще надо выяснить, было или нет.

– Скороходов четыре раза ловил машину и катался туда-сюда от дома Хабарова к дому Гладышевой. Даже приблизительно ничего не получалось.

– Я подумаю над этим, – пообещала Лиза.

– А какие еще ты видишь зацепки? Относительно Болотова, я имею в виду.

– Он давний друг Хабарова. Он знает про него все. Все! Он женат на его сестре.

– Вот именно. Эти двое вечно говорят про Любочку, насколько я понял. Любочка для них – свет в окошке. С какой стати Болотову подводить под монастырь родного брата своей жены и своего лучшего друга? У них нет совместной собственности, они не должны друг другу денег и, кажется, ни разу в жизни по-настоящему не ссорились. У Болотова нет даже намека на мотив.

– Да мы можем этого не знать! С убийствами всегда так. Причина оказывается банальной до ужаса, просто выяснить ее бывает весьма сложно.

– У тебя есть идеи? Касательно этой причины?

– Нет. Однако я считаю, Хабарова надо вывернуть наизнанку, но выведать всю подноготную его закадычного дружка.

Ратников глядел на нее задумчиво. Было понятно, что Лиза, призвавшая на помощь женскую интуицию, его не убедила, но все же заинтриговала.

* * *

– Пока Лагутин работал у нас, на него никто никогда не жаловался, – заявил директор химкинской средней школы, представившийся Диме без отчества – Алексей Круглов.

Он был серьезным и показательно энергичным. Типичный молодой директор-реформатор. Строгие очки, галстук сбит на сторону, размашистый шаг, размашистые движения… Уже по внешнему виду школы становилось понятно, что Круглов не сидит сложа руки. Дима не знал, насколько глубоко реформы затронули непосредственно образование, но материально-техническая база была на уровне. Недавно в школе прошел ремонт, и отсутствовал налет убогости, который так удручает в рядовом учебном заведении.

– Может быть, официальных жалоб не поступало, – предположил Дима, – но ходили какие-то слухи, сплетни. Мы ведь с вами понимаем: если работник хороший, кое на что можно закрыть глаза… Подобрать сегодня достойного учителя – задачка не из легких.

– Да никогда в жизни, – перебил Круглов. – Если бы только тень легла на репутацию учителя, я бы сразу с ним расстался. Нет-нет, вы не правы.

– А можно мне побеседовать с другими учителями?

– Можно, конечно. Беседуйте. Но вряд ли вы узнаете у них что-то, что подмочило бы репутацию Лагутина.

Дима неопределенно пожал плечами. Круглова это взволновало.

– Думаете, я, как руководитель, оторван от коллектива и могу пребывать в неведении относительно всяких происшествий мелкого масштаба?

Уже по одному тону Круглова было понятно, что если Дима так думает, то он глубоко заблуждается. Потому что на его, Круглова, территории все подчинено единому руководству. «Наверное, у него и стукачи есть», – внезапно подумал Дима и тут же спросил:

– Вы хотите сказать, что просчет любого учителя на уроке не останется для вас тайной?

– Именно, – горячо подтвердил Круглов. – Дух нашей школы, сама этика взаимоотношений, которую мы выстроили, подразумевают доверие каждого учителя и каждого ученика руководству. И наоборот. Я верю своим подчиненным.

Выражение его лица могло бы вдохновить на политический переворот народ маленькой, но гордой страны. «Витиевато, – подумал Дима. – Вероятно, доверие в его понимании – это и есть тотальное доносительство». Тем не менее для его расследования подобная осведомленность директора была только плюсом. Заметив, что Дима по-прежнему сомневается, Круглов внезапно сменил тактику. Он сорвал с себя очки, которые, учитывая директорскую активность, изо всех сил цеплялись за его нос, и сказал обезоруживающим тоном:

– Давайте поговорим как мужчина с мужчиной, ничего не скрывая.

Без очков Круглов выглядел по-домашнему, как женщина без макияжа. Белесые бровки и нежные щеки запросто могли бы умилить даму бальзаковского возраста. Дима так удивился произошедшей прямо на его глазах перемене, что в ответ просто кивнул. Круглов тем временем устало улыбнулся и спросил:

– Вы лично встречались с Лагутиным Борисом Борисовичем?

– Да. И совсем недавно.

– Вы по-человечески отдаете себе отчет в том, насколько этот тип привлекателен? Он молод, атлетически сложен, неплохо образован, у него симпатичное лицо и хорошие манеры. Как вы думаете, девочки могут не реагировать на такого мужчину?

– Вот и я про то же! – обрадовался Дима. – Уверен, что не могут. И какая-нибудь из них запросто могла перейти дозволенные рамки.

– Так я не понял – вас интересует поведение девочек или самого Лагутина? Я думал, Лагутина. Поэтому так упорствовал. Лагутин всегда с честью выходил из трудных ситуаций.

Дима оживился.

– Значит, трудные ситуации все-таки были! – Он хлопнул ладонью по столу. – Что и требовалось доказать.

– Мне бы не хотелось, чтобы вы мутили воду в старших классах, – тут же отозвался Круглов и, сдавшись окончательно, откинулся на спинку своего большого директорского кресла.

– А что, ситуаций было множество?

– Да нет. – Директор, похоже, всерьез смирился с тем, что Дима просто так не отвяжется. – Был недавно случай в одном из старших классов.

– Как зовут девочку? – сразу спросил Дима, который ненавидел терять время, расхаживая вокруг да около.

Директор хмыкнул и подергал себя за галстук, окончательно испортив узел.

– Ну вы и трактор! – воскликнул он восхищенно. – Девочку зовут Алла Баранова. Ей сейчас шестнадцать с половиной.

– Вполне достаточно для того, чтобы наделать глупостей.

– Ха. Да они уже в тринадцать могут припереть вас к стенке. Раньше девочки читали книжки о похождениях забавных человечков и мечтали о путешествиях в страну волшебников. А сейчас их всерьез интересуют приключения белой женщины в гареме турецкого султана и эротические истории про вампиров.

– Во всем виновата современная литература, – уверенно сказал Дима, и Круглов посмотрел на него с подозрением.

– Школа не может в одиночку справиться с телевидением и рекламой, – раздраженно бросил он. – И победить их!

Дима хотел было предложить директору объединить школу с армией, но потом передумал и вернулся к тому, ради чего пришел.

– Расскажите мне, пожалуйста, сами, что произошло, когда. И я не пойду в массы. Не буду воду мутить, – пообещал Дима.

– Да уж расскажу, – с неохотой согласился Круглов. – Вы же просто так не отвяжетесь… – Он внезапно оборвал сам себя и воскликнул: – Да и рассказывать-то, в сущности, нечего! Алла влюбилась в учителя физкультуры и забросала его записками. Дальше – больше. Стала караулить его после уроков, даже, представьте себе, сидела на коврике возле его двери. Как потерявшийся щенок.

– Лагутин приходил к вам за советом?

– Нет.

– Как же вы узнали подробности?

Улыбка Круглова поблекла, а взгляд убежал в сторону, чтобы проводить в полет муху, благополучно перезимовавшую в храме среднего образования.

– Слухами, как говорится, земля полнится, – наконец ответил он неопределенно.

– И как же Борис Борисович с этой проблемой справился?

Муха затерялась в лабиринтах люстры, и взгляд директора вернулся к сыщику.

– Элегантно. Попросил других девочек наябедничать Аллиным родителям.

– Ничего себе педагогика! – не удержался от комментария Дима.

– Это очень умный ход с его стороны! – не согласился Круглов. – Никого не впутал – ни классного руководителя, ни самого себя. Дело окончилось простым семейным скандалом. Мать у Аллы – женщина строгая и волевая. У нее не забалуешься. Она быстро поставила свою дочь на место.

– Понятно… – пробормотал Дима.

Он с самого начала знал, что обманет доверие Круглова и все-таки повидается с девочкой. Правда, директору не обязательно об этом знать. Несмотря на отлаженную систему тотального доносительства, Дима был уверен, что ему удастся сохранить конфиденциальность. Единственной трудностью, которая стояла на его пути, было то, что он не знал, ни как выглядит Алла Баранова, ни где она живет. Поэтому он решил вытащить из Круглова максимум полезных сведений.

– Девочка стройная, с косой? – спросил он, доставая блокнот и заглядывая в него, словно собирался сверить слова собеседника с собственными записями.

– Вы все-таки уже с кем-то разговаривали! – укоризненно сказал Круглов.

– Ошибаетесь. Я ориентируюсь по другой девочке из другой школы.

– Вот как! – Круглов схватился за подбородок и начал задумчиво мять его пальцами. Подбородка явно не хватало, и он бросил это занятие.

Дима намеренно заронил в его душу крупинку сомнения, чтобы посмотреть, как тот себя поведет.

– И все-таки нет, Лагутин абсолютно не интересовался своими ученицами, – наконец выдал тот итог своих раздумий. – Будь там хоть что-то, я бы узнал. Да-да, узнал бы наверняка!

Дима понял, что больше ничего полезного он из директора не вытянет. Несмотря на то, что Круглов гордился своей осведомленностью, было понятно, что никаких волнующих подробностей случившегося между Аллой Барановой и физкультурником Лагутиным он не знает.

«Я вышел на охоту, прямо как Барабанов», – думал Дима, прогуливаясь по школьному двору. Чтобы найти Аллу, ему пришлось избрать способ простой, быстрый, но не слишком надежный. Девочку он запросто мог упустить.

– Ребята, вы из какого класса? – спросил он группку мальчишек, скатившихся с крыльца после звонка. – А вы из какого? А вы?

Ребята вразнобой отвечали, поглядывая на незнакомца без всякого интереса. Честное Димино лицо не в первый раз сослужило ему хорошую службу.

– А где Алла Баранова?

– Да вон она! – Один из мальчишек ткнул пальцем в высокую девочку с длинной косой.

Девочка была без шапки и занималась как раз тем, что с усилием засовывала этот предмет одежды себе в портфель. У нее была умненькая мордочка, а из-за серьезного выражения глаз выглядела она достаточно взрослой.

– Ты Алла Баранова? – спросил Дима, подходя к ней.

– Я. А что? – Девочка посмотрела на незнакомого мужчину довольно храбро, хотя ее большие зеленые глаза излучали тревогу.

– Я частный детектив. Можешь называть меня просто Дмитрием.

Дима показал девочке свое удостоверение и даже дал подержать его в руках.

Она придирчиво рассмотрела надписи, сличила Диму с его фотографией и только после этого отдала удостоверение назад.

– Можно с тобой поговорить? – спросил Дима.

– Не знаю… – растерянно сказала она. – А зачем?

– Если боишься, пойдем вон на ту скамейку возле детской площадки. Там рядом много мам с ребятишками, если что, они тебя защитят.

Алла неохотно кивнула и медленно пошла рядом с Димой.

– А что вы расследуете? – все-таки не удержалась и спросила она, искоса взглянув на своего неожиданного спутника.

– К нам обратились родители одной девочки с просьбой выяснить, нет ли у нее каких-нибудь отношений со взрослым мужчиной. С ее учителем физкультуры.

Алла Баранова мгновенно съежилась и покраснела до корней волос. У нее даже слезы выступили на глазах. К этому моменту они как раз дошли до намеченной издали скамейки, и Дима первым сел на край, сложив руки на груди.

– Я думаю, именно ты можешь мне помочь, – продолжил он, делая вид, что не замечает ее смущения. – Да ты присаживайся, не стесняйся. Тебя мама не будет искать? Есть у тебя полчаса?

Алла молча кивнула. Видимо, она просто не в силах была вымолвить ни слова.

– Все, что ты мне скажешь, останется между нами. Я обещаю. Частный сыск – это совсем не то, что расследование, которое ведет милиция. Понимаешь?

Алла кивнула и тихо пробормотала:

– Понимаю…

– Я не веду никаких записей, не буду никуда тебя вызывать, не заявлюсь к твоим родителям. Просто доверительная беседа. Мы один раз с тобой сегодня поговорим, и я исчезну.

– У Бориса Борисовича какие-то неприятности? – немного успокоившись, спросила Алла. – Вы ведь про него будете спрашивать? Кажется, вся школа знает про то, что я тогда натворила.

Дима посчитал, что уже может повернуться к ней, – с ее лица схлынул пунцовый румянец. Девочка зажала руки между коленями и низко наклонила голову.

– Ты стесняешься того, что произошло в прошлом году? – закинул удочку Дима.

– Я?! – Алла вскинула голову и удивленно воззрилась на Диму. – А чего мне стесняться?

Дима даже слегка опешил. Интересно, может быть, Круглов ему не все рассказал?

– Ты ведь смутилась, – осторожно напомнил он.

– Это от неожиданности. Что вы хотите знать?

– Кто из вас в кого был влюблен.

Алла, ни на секунду не задумавшись, быстро ответила:

– Я в него.

– Борис Борисович, наверное, многим девочкам нравился?

– Еще бы. Как он может не нравиться!

Кажется, она сама испугалась своей горячности и прикусила губу. «Жанна Гладышева в свои пятнадцать наверняка вела бы себя гораздо наглее», – подумал Дима.

– Мне он тоже показался весьма симпатичным, – слегка покривил душой Дима.

– Дело не в том, что он симпатичный, – бросила Алла. Нос ее неожиданно набряк слезами. – Он – настоящий человек. Когда я ему призналась во всем, он не стал смеяться. И не жаловался. И даже к нашей классной не пошел!

«Практически голливудский идол, который под прицелом папарацци перенес ребенка через лужу», – подумал Дима сердито.

– В первый раз я ему письмо написала, – торопливо сказала Алла. – Волновалась страшно, даже в школу не пошла на следующий день. Притворилась, что у меня горло болит.

– А ты письмо подписала?

– Нет, я его прямо в руки Борису Борисовичу отдала. Мне хотелось, чтобы все было честно с самого начала, понимаете?

– Угу, – сказал Дима. – А если бы Борис Борисович тебе свидание назначил? Стал бы ухаживать? Вам пришлось бы прятаться, скрываться. Ты бы на это пошла?

– Конечно, – сказала Алла и впервые прямо посмотрела на Диму. – Я именно об этом и мечтала! Чтобы он ждал, пока я школу окончу и все такое…

Даже сейчас, спустя год, она не утратила самоотверженности и совершенно явно симпатизировала своему бывшему учителю.

– А что, если бы он разозлился, прочитав твое письмо? Устроил бы тебе выволочку?

– Ну, наверное, он бы… как это сказать? Упал в моих глазах.

– Но, судя по всему, Борис Борисович не разозлился? Однако все равно навстречу тебе не пошел.

– Он был такой печальный, когда со мной разговаривал. Такой серьезный и грустный…

«Вот ведь тоже еще актер ББ! – с некоторой долей восхищения подумал Дима. – Подумать только, какие драмы разыгрывал!» В зеленых глазах Аллы Барановой появилось мечтательное выражение.

– А вы целовались? – тотчас спросил Дима самым свойским тоном, на какой был способен.

– Я сама. – Ресницы Аллы двумя черными веерами упали вниз, когда она потупилась. – Я сама его поцеловала.

«Вот гаденыш этот ББ! Позволял-таки девчонкам проявлять свои нежные чувства! Деликатничал, видишь ли, обидеть не хотел».

– А ты домой к нему ходила?

– Нет! – испуганно сказала Алла.

– Но, наверное, хотела, чтобы он тебя пригласил?

– Сначала хотела, а потом расхотела…

– Почему это? Испугалась?

– Да нет, не испугалась! Мне, правда, перестало хотеться.

– Ну, расскажи, пожалуйста. Я ведь для того и приехал, чтобы ты подтвердила мою теорию.

– Какую? – настороженно спросила Алла.

– Что Борис Борисович вовсе не виноват в том, что в него влюбляются ученицы.

– Конечно, не виноват! – горячо заговорила Алла. – Разве он виноват, что такой красивый?

– Действительно, – пробормотал Дима. – Это же природа виновата. Значит, он никогда не поощрял тебя?

– Не поощрял, – довольно грустно призналась Алла. – Я в то время как-то не задумывалась о его репутации, о том, что у него могут быть проблемы с директором и педсоветом. Однажды такую глупость сморозила… Он что-то забыл в спортзале, пошел обратно, а машину не запер. Я взяла и спряталась на заднем сиденье. И выбралась, когда он уже от школы отъехал.

– Могу себе представить, – пробормотал Дима, похвалив себя за то, что никогда не мечтал о профессии педагога. Лично он таких потрясений никогда бы не выдержал.

– Борис Борисович сказал, что, если меня увидят в его машине, его уволят, и он больше никогда не сможет работать с детьми.

– Что ж, он не соврал. Но вас, надеюсь, никто не увидел?

– Да нет, к счастью. Сейчас-то я понимаю, что сглупила и подставила его, а тогда обиделась жутко.

– Кстати, – повинуясь внезапному импульсу, спросил Дима, – на какой машине он тогда ездил? Ты не обратила внимание на марку?

– Обратила, конечно, – хмыкнула Алла. – Я обращала внимание на все, что касалось Бориса Борисовича. Это был «Опель».

Дима замер, словно сторожевой пес, заслышавший шорох у забора.

– А модель? Цвет? Можешь сказать?

– В моделях я не разбираюсь, – призналась Алла. – А цвета машина была серого. Вернее, серебристого.

* * *

– С этими серебристыми «Опелями» получается полная и абсолютная ерунда! – возмущался Дима. – Как в сказке про дочь чародея, которую тот не хотел в жены добру молодцу отдавать. Помните? Угадаешь, мол, которая моя дочь, будет твоей. И появляется перед добрым молодцем двенадцать совершенно одинаковых девиц с косами до колен.

– Ага, только в сказке дочь чародея своему милому знак подала. То ли муха ей на нос села, то ли ворона над головой пролетела, – добавил Артем, рисовавший кружочки на листе бумаги.

Когда Лиза появилась в офисе, Артем метнулся к ней и помог снять плащ. Потом наклонился и с превеликой осторожностью поцеловал ее в щечку. Однако ни слова не сказал, кроме тихого «здравствуй». Тем не менее Лиза страшно смутилась и быстро огляделась по сторонам, проверяя, как отреагировали на Артемову нежность окружающие. Дима вздохнул и отвернулся, а Михеев сделал вид, что вообще ничего не заметил. Поэтому она бодро спросила:

– Вы о чем сейчас толкуете? Что там с этим «Опелем» не так?

– Что? – с деланой веселостью переспросил Дима. – Да ничего особенного. Просто абсолютно все теперь ездят на серебристых «опелях».

– Кто это – все?

– Вот смотри. – Артем перевернул изрисованный лист и написал цифру «один». – В тот день, когда убили Жанну Гладышеву, свидетель видел, как она, выбравшись из белого «Форда» Вадима Хабарова, тут же пересела в серебристый «Опель».

– Вероятно, за рулем «Опеля» сидел убийца, – высказался Михеев.

– Вероятно.

– И таких «Опелей» вы нашли несметное количество, – утвердительно сказала Лиза.

– Точно, – кивнул Дима. – Они размножились, как колорадские жуки на картофеле.

– Второе, – продолжил Артем. – Женя Сушко, одноклассник Жанны, утверждает, что однажды наблюдал, как незнакомый тип встречал Жанну после занятий в университете на серебристом «Опеле».

– Ну это же отлично! Два независимых свидетельства в пользу того, что убийца действительно ездит на серебристом «Опеле», – обрадовался Коля.

– Ты подожди, – предупредил Артем. – Серебристый «Опель-Вектра» есть у Николая Барабанова.

– Это я помню, – хмыкнул Коля. – Разве можно такое забыть?

– Серебристый «Опель-Вектра» есть у Ивана Болотова, – продолжил тот.

– Класс. Наверное, кузены ездили покупать машины парой. А что? Выбор, так сказать, новой России.

– Слушай дальше, – вмешался Дима. – Серебристый «Опель» есть у отца Бориса Лагутина. Когда я спрашивал его про машину, он мне сказал, что ездит на зеленых «Жигулях». А о том, что часто пользуется отцовским транспортным средством, – ни гугу. «Жигуль» у него старенький, давно пора на свалку. И когда необходим красивый выезд, Лагутин бежит к папе за машиной.

– Класс, – повторил Михеев. – Это все?

– А тебе мало?

– Не все, – неожиданно подала голос Лиза, которая до сих пор сидела молча и только слушала. – Серебристый «Опель» есть у Глеба Соколова.

– Действительно, – сказал Дима. – Как-то это у меня выпало. – Он повернулся к Лизе: – Ты считаешь, Соколов может быть замешан и в этих убийствах тоже?

Лиза задумчиво пожала плечами:

– Запросто. Неверова знакома с Болотовым. Почему бы Соколову не быть знакомым с другими персонажами нашей драмы?

– А у тебя есть какие-то догадки по поводу участия Соколова в убийстве Жанны? Или Ольги?

– У меня вообще нет никаких умных догадок. Одни глупые. А у вас?

– И у нас, – вздохнул Дима. – Самое главное, нет ни одного мотива убийства Жанны. Зачем убивать девушку, которая не может рассказать про тебя никакой гадости?

– Подождите, – сказал Михеев. – А что, если девушка могла рассказать гадость? Только не ту, которую мы сначала подумали, а какую-нибудь другую? Вдруг она была свидетельницей чего-нибудь… эдакого?

– Еще одного убийства? – спросил Дима. – Это вряд ли. Получается цепочка, которую можно продолжать до бесконечности. Жанна что-то узнала, ее убили. Ольга узнала что-то об убийстве Жанны – и ее тоже убили.

– А что? Чаще всего так и бывает. Одно преступление тянет за собой другое, – высказался Артем.

– Но мы не знаем больше ни о каком убийстве, – возразил Дима.

– Послушайте, я вдруг подумал о Соколове. Он ведь фотограф? – встрепенулся Коля Михеев. – Что, если он делал фотографии обнаженных девушек и продавал их? Есть ведь любители. Допустим, Жанна хотела рассказать про его подпольный бизнес, и он ее убил.

Все переглянулись.

– Хорошо. Как в это прокрустово ложе можно засунуть переодевание Соколова? Зачем ему было нужно разыгрывать из себя Вадима, когда он встречался с Жанной? Хотя бы в тот день, когда за ним следил Дима, – спросил Артем.

– Он просто заметал следы! – воскликнул Дима. – Через Неверову он мог узнать, что Ольга наняла детективов следить за Жанной. Если он использовал девушку для своих съемок, то был с ней хорошо знаком. Кстати, и познакомиться с ней он мог тоже через Неверову. Мало ли. Хоть Болотов и уверяет, что это два разных круга его знакомств, наверняка могла сложиться ситуация, когда эти круги пересеклись!

– А что, если и Барабанов знаком с Соколовым? – В голосе Михеева появился азарт. – Вы представляете, какая открывается перспектива? Барабанов может просто вербовать моделей для Соколова. Для девушек сегодня модельный бизнес – это все! Ворота в прекрасную жизнь.

– В этом что-то есть, – загорелся Дима. – В этом определенно что-то есть!

– А Лагутин, выходит, ни при чем? – раздумчиво спросил Артем.

– Ну, из всей этой пропасти одинаковых машин какую-то нужно было отсеять! Не могут же все обладатели серебристых «Опелей» быть сообщниками!

– Давайте еще раз и помедленнее, – предложил Артем. – И позовите Ратникова.

Лиза нехотя поплелась за шефом. Версия, которую они только что обсуждали, была явно стоящей. По крайней мере, именно она давала объяснение таким фактам, которые раньше не укладывались ни в какую схему. Однако Лиза не испытывала никакого внутреннего подъема. «Наверное, это мое тщеславие, – думала она. – Мое подсознание протестует. Еще бы! Ведь это не я сообразила, как можно связать между собой профессию Соколова, серебристый «Опель» и юных девушек, которые встречаются со взрослыми мужчинами безо всяких последствий для своей невинности».

– Возможно, мы наткнулись на криминальный бизнес, – объяснил Артем посерьезневшему Ратникову. – В котором, кстати, – он обернулся к Лизе, – вполне может быть замешан Иван Болотов. Ведь это именно он является связующим звеном между Соколовым и Барабановым – раз и между Соколовым и Жанной Гладышевой – два. Мы предположили, – пояснил он, – что Соколов снимал молодых девушек ню или топлесс, обещая им карьеру в модельном бизнесе. Наверное, у него был постоянный заказчик. Или заказчики. Болотов, занимающийся рекламой, может быть связан с этим делом напрямую. Они с Барабановым подбирают и вербуют для Соколова моделей. Тех самых девушек, которые неожиданно стали встречаться со взрослыми мужчинами.

– Тогда у девушек, попавших в их лапы, должны были появляться деньги, – предположил Ратников.

– Необязательно, – сказала Лиза. – Насколько я знаю, легкомысленную девицу можно сначала обмануть, а потом запугать. Проще простого.

– Кто конкретно входил в бизнес, мы пока не знаем. Кроме самого Соколова, естественно, – добавил Дима.

– Принято. Теперь давайте конкретно по убийствам, – предложил Ратников. – Основную мысль я ухватил.

– Допустим, Жанна Гладышева была одной из натурщиц Соколова, – продолжал развивать новую теорию Артем. – Где и как они познакомились – дело десятое. Может быть, это действительно Болотов ее подготовил. А может быть, Барабанов. А может, сам Соколов. Жанна какое-то время подчинялась.

– Или ей вешали лапшу на уши. Карьера, деньги и так далее, – сказал Михеев.

– Возможно. Но однажды случилось нечто, что сделало ее опасной для гоп-компании, – заметил Артем.

– Не забудьте, в день своего убийства Жанна пробовала завязать нежные отношения с Вадимом Хабаровым, – вмешался Ратников.

– Может быть, она таким образом пыталась найти защиту? – предположила Лиза. – Ведь днем она подслушала разговор своей сестры с Вадимом – он решил разорвать их отношения. То есть единственный мужчина, на которого могла положиться ее сестра, а следовательно, и она сама, уходил. Единственный известный ей мужчина, которого она знала достаточно хорошо и к которому могла обратиться за помощью. И она предприняла отчаянный шаг – попыталась предложить Вадиму себя.

– Вот только почему она решила, что он клюнет? – вслух подумал Михеев.

– Как «почему»? Потому что она считала себя неотразимой, – ответил Дима. – Я видел, как она держится. Думаю, она была абсолютно уверена в своих чарах.

– Годится, – сказал Ратников. – Меня пока что все устраивает. Дальше.

– Мы остановились на том, что Жанна могла стать опасной, – снова заговорил Сухарев. – Или она по какой-то причине угрожала все рассказать сестре или тому же Вадиму. Кто-то, допустим сам Соколов, решил остановить ее во что бы то ни стало. Убийство девушки было уже обговорено и запланировано. Может быть, только не договорились, где это сделать. Понимая, что начнется следствие, убийца заранее решил отвести от себя подозрения. Он не мог исключить возможности того, что когда-то кто-то видел Жанну в его компании. Значит, если накануне смерти Жанны за ней будут следить детективы и увидят ее с конкретным мужчиной, именно этому мужчине потом и придется отмываться от подозрений. Логично?

– Вполне. Пока никакой натяжки, – радостно кивнул Ратников. – Наконец что-то начинает прорисовываться! А почему они выбрали Вадима Хабарова?

– Потому что они знали его привычки и распорядок дня. Они легко могли завладеть его ключами и машиной. Не одним, так другим способом, – заметил Артем.

– Сдается мне, что лучший друг Болотов все-таки приложил свою руку к этому делу! – воскликнул Коля Михеев.

– Похоже на то, – кивнул Ратников. – Ведь это именно через него Ольга Гладышева вышла на наше детективное агентство.

– Кроме того, – напомнила Лиза, – улики, которые Ольга нашла в столе Жанны, – дневник, медальон и разрезанная фотография, наверняка были сфабрикованы. Потому что, если бы это были настоящие записи Жанны, она писала бы там не о любви, а о своем новом занятии. Понимаете? А разрезанная фотография? В ней уж точно нет никакого смысла. Это чистая подстава.

– А за что в таком случае убили Ольгу? – поинтересовался Ратников.

– Хороший вопрос, – сказал Артем. – Ольга что-то узнала.

– Значит, Болотов виновен, – вынес вердикт Михеев. – Когда Ольга нашла неизвестную нам улику, она разговаривала с Болотовым. В первую очередь с ним.

– Может быть, она сверила какие-то даты? – предположил Артем. – Недаром же в руке у нее был календарик?

– Об этом сейчас гадать бессмысленно – что она нашла и что сказала Болотову, – заявил Ратников. – Надо думать, как вывести этих ребят на чистую воду. Ведь вполне логично допустить, что после убийств они надолго затаились.

– Да? А Барабанов? – не согласился Михеев. – Забыли, что он как ни в чем не бывало продолжает встречаться с молоденькими девушками? Попетляет по городу, оторвется от возможных преследователей – и вперед.

– Загадка.

– А Лагутина, значит, мы точно отвергаем? – на всякий случай спросил Ратников.

– Да. Лагутин скорее всего та самая случайность, которая подстерегает всякого сыщика на его тернистом пути, – вынес вердикт Дима.

– У нас остаются Соколов, Болотов, Барабанов и Неверова. Если Неверова с ними, возникает масса вариантов по поводу убийства ее мужа, – заметил Артем. – Возможно, они все вместе придумали этот план с поиском свидетеля. И убили Петра Неверова вовсе не потому, что он мешал Нине Николаевне жить в свое удовольствие, а потому, что кое-что узнал о ее причастности к подпольному фотобизнесу.

– Нина Николаевна может быть самой лучшей вербовщицей девушек, – заметил Коля Михеев. – Со своей голливудской внешностью и медоточивым голосом.

– Кажется, мы наконец-то вышли на финишную прямую, – оживленно сказал Ратников.

Михеев заулыбался, Артем удовлетворенно кивнул головой, а Дима радостно потер руки. Никто из них не подозревал, что впереди эта безупречная на вид финишная прямая делает крутой поворот.

* * *

Лизе редко снились сны. А уж сны, в которых действовали реальные личности, и подавно. Сегодняшняя ночь была исключением. Все сыщики агентства, и Артем в том числе, остались в офисе разрабатывать план разоблачения предполагаемых преступников. Лиза же, которая чувствовала себя совершенно больной и разбитой, отпросилась домой. Вместе с плохим самочувствием на нее напала апатия. Обычно Лиза немножко трусила, когда ей приходилось одной входить в темный подъезд и подниматься по пустым лестничным пролетам к своей квартире. А вот сегодня было все равно – никакие шорохи и скрипы, шевелящиеся тени на стенах или гулкие шаги наверху не могли бы заставить ее испугаться.

Она добрела до двери, вставила ключ в замок и переступила порог. Сбросив по дороге туфли, прошествовала в комнату и начала методично сбрасывать с себя одежду. «Стоит принять душ, – думала она. – Душ поможет мне снять напряжение. Может быть, вместе с ним уйдет и это необъяснимое разочарование». Оставив одежду кучей лежать на диване, она скользнула в ванну и пустила воду. Приятное тепло разлилось по всему телу. Чем дольше Лиза стояла под душем, тем отчетливее звучала в ее голове мысль о том, что во всех сегодняшних логических построениях, которые они делали в офисе, есть какой-то изъян.

«Надо попробовать сконструировать совершенно новую версию, – думала Лиза, яростно намыливаясь. – Версию, которая меня лично полностью устроит». Воодушевившись, Лиза выбралась из ванны, завернулась в халат и отправилась на кухню. Налила из термоса в чашку свой любимый отвар и забралась в постель. Взяла со столика толстый блокнот и, нацелив на чистый лист ручку, попыталась представить по очереди каждого из подозреваемых.

Глеб Соколов. Человек, который убил мужа Неверовой. Сейчас им вплотную занимается милиция. Интересно, если вдруг Соколов решит признаться в убийстве Петра Неверова, не расскажет ли он заодно и о своем фотобизнесе? «А может быть, – осторожно подумала Лиза, – нет никакого фотобизнеса?» После сегодняшнего коллективного обсуждения и всеобщей радости по поводу стоящей версии мысль эта казалась почти крамольной.

Лиза вызвала к жизни образ Соколова. В ее представлении он был похож на молодого перспективного политика – умные глаза, добротная одежда, жизнеутверждающая улыбка. Кстати, улыбался он постоянно, независимо от того, о чем шла речь – о любви или об убийстве. Именно этот человек, подойдя сзади к Петру Неверову, шарахнул его по голове поленом и спокойно удалился, оставляя на взрыхленных грядках отчетливые глубокие следы своих башмаков. Он сделал это ради удовлетворения своей прихоти и похоти. Ради женщины, которую ему хотелось иметь в полном своем распоряжении. Такой мотив убийства Соколову очень подходил.

А вот Соколов паникующий, боящийся разоблачения и потому поднявший руку на ближнего, Лизу никак не устраивал. «Ты всего лишь женщина, а не детектор лжи», – укорила себя она. Потом вздохнула и, отбросив остатки сомнений, перешла к следующему в списке подозреваемых человеку.

Николай Барабанов. Лиза вспомнила, как, ворвавшись в кондитерскую, уткнулась прямо в его грудь. Вспомнила его круглые, совиные глаза и усмешку, которой он наградил ее за неловкость. Яркий пряный запах его туалетной воды. «У Барабанова в данный момент нет женщины, с которой он проводил бы время, – подумала Лиза. – Почему? Может быть, именно потому, что его интересуют только девочки?» Лиза вспомнила лицо Ксении Володиной, когда та с независимым видом прошествовала мимо Барабанова, как будто они совершенно незнакомы. А спустя две минуты уже забралась в его машину.

«Вот же еще конспираторы!» – с досадой подумала Лиза и покачала головой. Потом Барабанов возил девочку на своей машине, угощал в кафе сладостями, а потом… А потом он высадил ее недалеко от дома и умчался, помахав на прощание ручкой! Нет, это вовсе не похоже на вербовку юной модели. А на что это похоже?

Школьницы сбивали Лизу с толку. Девочки, влюбленные в учителя физкультуры Лагутина. Девочки, на которых нацелился Барабанов. Жанна Гладышева, льнувшая к незнакомцу в каскетке и уехавшая с ним на серебристом «Опеле» в роковой для себя вечер. Какая между ними существует связь? И существует ли вообще?

В этот момент в дверь требовательно позвонили. Один раз, другой, третий. Лиза выбралась из постели и отправилась открывать. Сердце ее странно екнуло. На пороге стояла соседка Тоня, у которой недавно Лиза одалживала парик. Сегодня на ней было не легкомысленное неглиже с кружевами, крючками и лентами, а толстая пижама и носки, связанные из собачьей шерсти.

– У тебя яблочный уксус есть? – спросила она так мрачно, как будто речь шла о чем-то ужасном.

– Есть, – ответила Лиза, приглашая ее войти. – А зачем тебе? Хочешь что-нибудь замариновать?

– Если только свои мозги, – откликнулась Тоня, проходя на кухню. – Меня тошнит. А уксус, разведенный в теплой воде, говорят, от тошноты помогает.

– Так выпей таблетку какую-нибудь, – посоветовала Лиза. – Хочешь, я в аптечке поищу?

– Мне нельзя таблетки пить, – все так же мрачно сказала Тоня. – Я в интересном положении.

– Ой! – воскликнула Лиза, обернувшись к ней вместе с бутылочкой уксуса и радостно просияв: – Поздравляю!

– Поздравляю-поздравляю, – передразнила Тоня. – А с чем ты меня поздравляешь? С крахом всей моей жизни?

Лиза, любившая детей, стариков и кошек, возмущенно воскликнула:

– Как ты можешь так говорить!

– Вот так и могу. Да что ты понимаешь?! Я только что встретила мужчину всей свой жизни! Его зовут Роман Беренгов. Он бизнесмен, умница, у него два высших образования и четыре иностранных языка.

– Исчерпывающе, – пробормотала Лиза. – Ну, и что?

– А то, что он сделал мне предложение! У нас случился нечаянный роман – бурный и страстный. И вдруг выясняется, что я на втором месяце.

– A-а! Наконец-то до меня дошло. А кто отец ребенка?

– Да пошел он, – беззлобно ответила Тоня. – Скажи лучше, что мне теперь делать? Может, соврать Беренгову? Или нет. Лучше я ему расскажу всю правду и потом рожу ему еще одного ребенка. Черт, даже не знаю, как поступить. В общем, давай мне уксус, и я пошла.

Мысли в голове Лизы неожиданно завертелись быстрее.

– Если Беренгов согласится принять твоего ребенка, – сказала она задумчиво, – то его даже усыновлять не придется. Вы поженитесь – и все.

– Глубокая мысль, – пробормотала Тоня и посмотрела бутылочку на свет. Вероятно, проверяла, есть ли там подозрительный осадок.

Как только она ушла, Лиза ястребом метнулась к телефону и набрала номер Сухарева.

– Артем, – взволнованно сказала она, когда услышала в трубке знакомый голос. – У меня появилась потрясающая идея по поводу того, почему Барабанов кормил сладостями девочку Ксению. Возможно, он ее отец!

– Но у нее уже есть один отец. Не отчим, а именно отец, мы же проверяли, – возразил ее собеседник. – Лиз, ты как себя чувствуешь?

– Я чувствую себя, как пароварка, которую завинтили слишком плотно, – ответила она. – Ты не понимаешь. Возможно, по документам у Ксении один отец, а реально – совсем другой.

– Девочка не вела бы себя так странно, если бы встречалась с родным отцом. Барабанов ходил кругами вокруг школы, потом она тайком села в его машину…

– Но что, если мать Ксении не знает, что дочь встречается с биологическим папашей? Отсюда вся эта конспирация!

– Для отца пятнадцатилетней девицы Барабанов слишком молод, – возразил Артем.

– Не смеши мои подметки, – хмыкнула Лиза. – У молодых парней получаются отличные дети.

– Хм. Задала ты мне задачку. Но… Но тогда… Вся наша версия летит к чертям. У тебя что, уже есть другая?

Лиза призналась, что другой пока нет, и, положив трубку, снова забралась под одеяло. Откинулась на подушки и вернулась к своим записям. Подошла очередь Неверовой предстать перед ее мысленным взором. Неверова, опекающая девушек, на которых делает деньги Глеб Соколов, казалась Лизе чистой фантазией. Упоенная собой, Нина Николаевна не потратила бы на юных соперниц ни грамма своего шарма! Убеждать наивных девиц позировать для Соколова, обещая в будущем снимки в престижных журналах, съемки в рекламных роликах? Нет-нет, цинизм Неверовой был совершенно иного рода. Неверова, заставившая Соколова убить ее богатого, деспотичного и нелюбимого мужа, была Лизе гораздо понятнее.

Поставив пустую чашку на столик, Лиза погасила свет, положила руки поверх одеяла и усмехнулась. «Я оставила Болотова напоследок. Интересно, почему?» Болотов притягивал ее, как магнит. Она восстанавливала в памяти момент, когда только что невыразительное лицо его благодаря расцветшей улыбке превращается в лицо по-настоящему обаятельное. Как искрятся его умные, проницательные глаза, как мгновенно меняется их выражение. И как трудно определить это выражение, если только Иван сам не фиксирует чувство, которое хочет продемонстрировать собеседникам. «Потрясающий артист! Это не то что Неверова, которая обожает публику, но имеет успех не потому, что талантлива, а исключительно потому, что красива».

Несмотря ни на какие доводы, именно Болотов представлялся Лизе пауком, который находится в центре всей этой паутины лжи и преступлений. Невероятный тип! Отталкивающий и притягательный. Даже Артему Лиза не хотела говорить о своих ощущениях относительно Болотова. Достаточно того, что она открыла все свои неясные подозрения шефу, который в ответ лишь неопределенно пожал плечами. Лиза понимала: если она на самом деле хочет чего-то добиться, нужно раздобыть реальные доказательства, а не тыкать в нос профессионалам своей интуицией.

Ночью ей снились они все – надувающая губки Неверова, Соколов с застывшей, словно приклеенной, улыбкой, Барабанов, взирающий на нее сверху вниз. Их лица наплывали на Лизу и пугали ее своей огромностью. Потом начали звучать голоса. «Я так устала от допросов, от подозрений! – это был делано плаксивый голос Неверовой. – Тогда как единственная моя провинность состоит в том, что муж оставил мне все свои деньги и недвижимость. Ведь мы обожали друг друга». «Мы с Вадимом друзья со школьных лет, – убедительно говорил Болотов. – А Любочка – его сестра. Естественно, Ольга попыталась найти ответ с нашей помощью»…

Лиза проснулась в половине седьмого – взмокшая, взволнованная. Сон не принес успокоения. «А еще говорят – утро вечера мудренее, – подумала она. – Мудрости у меня уж точно не прибавилось». Она привела себя в порядок и уселась завтракать, по привычке включив маленький телевизор, стоявший на холодильнике. По третьему каналу шел очередной столичный репортаж, бодрый голос за кадром вещал о том, что метро – это самый лучший вид городского транспорта, который обладает высокой эксплуатационной скоростью и провозной способностью. В таком большом населенном пункте, как Москва, он является для многих граждан единственной возможностью ежедневно пересекать город из конца в конец, не неся серьезных затрат. «Мы находимся на станции метро “Пушкинская”, – говорил невидимый корреспондент. Его слова сопровождались картинкой бегущих эскалаторов и с любопытством глядящих в камеру людей. – Проходит всего несколько минут, и мы уже на “Цветном бульваре”!»

Лиза задумчиво поглядела на экран. Всего несколько минут между станциями. Интересно, а сколько ехать от станции «Савеловская» до станции «Дмитровская»? Почему все поголовно проверяльщики, желавшие выяснить, мог ли успеть Болотов доехать до дома Ольги и убить ее, пока Хабаров с Барабановым не вернулись с рынка, ловили машины? Дом, в котором живет Вадим, окнами выходит прямо на привокзальную площадь со входом на станцию метро «Савеловская». А дом, где жили Ольга и Жанна Гладышевы, расположен в непосредственной близости от станции «Дмитровская». Может быть, стоит прокатиться?

Через час Лиза уже стояла на лестничной площадке перед квартирой Вадима Хабарова, но звонить не собиралась. Вместо этого она внимательно смотрела на свои наручные часы. Как только стрелки заняли нужную позицию, Лиза сорвалась с места. Сбежав по лестнице, она выскочила из подъезда и очень быстрым шагом направилась в сторону метро. Проездным она запаслась заранее. Миновала турникет, побежала вниз по эскалатору. Через полторы минуты подошел поезд. Лиза вошла в вагон последней и всю дорогу не сводила глаз с циферблата. Еще минуту съел эскалатор, несущий пассажиров вверх. Вверх Лиза бежать не стала, хотя Болотов, если убийцей был он, наверняка не стоял на месте – в его крови должно было быть полно адреналина.

Марш-бросок от метро до дома Ольги Гладышевой занял еще две с половиной минуты. Запыхавшаяся Лиза прислонилась к холодной стене подъезда возле нежилой теперь квартиры и, посмотрев на часы, едва поверила своим глазам. На всю дорогу от двери до двери у нее ушло всего десять минут! А в распоряжении Болотова они были. Правда, он еще должен был позвонить, войти в квартиру, убить Ольгу, забрать улику… Но в отличие от нее, Болотов наверняка бежал, а не шел быстрым шагом. Ведь он понятия не имел, когда Вадим и Николай вернутся с рынка и сколько у него в запасе времени. Но ему приходилось рисковать – другого выхода не было.

– Я хочу еще раз поговорить с Болотовым, – сообщила Лиза Диме Скороходову, едва появившись в агентстве. – Но только не одна. Можешь посодействовать?

– А у тебя есть идеи? – вопросом на вопрос ответил Дима.

– Идеи появятся. Был бы материал для размышлений.

– Беседу с Болотовым ты рассматриваешь как такой материал?

– Вот именно.

– А ты уверена, что в качестве сопровождающего тебе нужен именно я? – невинно глядя на Лизу, спросил Дима.

– Уверена. Потому что Сухарева твой любимый шеф снова куда-то сослал.

– Ничего удивительного. С тех пор как Тёма изменил внешность, он впал в немилость.

– Да уж, мужская справедливость явно не выносит женского общества. Так ты сможешь выкроить для меня часок?

– Смогу. Если мы поедем прямо сейчас. – Дима схватил телефон и позвонил Болотову. Однако того не оказалось на месте.

– Думаю, он не появится несколько дней, – сообщил его коллега. – Лучше всего перезвоните через неделю-полторы.

– Что-нибудь случилось? – обеспокоенно спросила Лиза, когда Дима пожал плечами и положил трубку.

– Болотова неделю-полторы не будет на работе.

– Интересно, почему? Давай звонить ему домой.

К телефону никто не подходил.

– Возможно, с ним что-то случилось? – обеспокоилась Лиза.

– Вот уж не думаю.

Дима решил позвонить Хабарову. Дома его не было, в «Митэксе» испуганная секретарша сообщила, что Вадима нет.

– А когда он будет, не подскажете?

– Н-н-не знаю, – запнулась та. – Попробуйте позвонить дней через пять.

– Скажите, с ним все в порядке? – остановил ее Дима. – Я его друг. Не могу с ним встретиться, но чувствую, у Вадима что-то произошло.

– С его сестрой случилось несчастье.

– С Любочкой? – мгновенно переспросил Дима.

Уверившись, что это действительно кто-то из своих, секретарша глубоко вздохнула и со слезой в голосе выпалила:

– Вчера вечером Любочку убили!

* * *

Люба Болотова принимала ванну, когда убийца отворил дверь. По всей вероятности, он схватил ее за волосы, как прежде Ольгу Гладышеву, и сунул под воду. Люба сопротивлялась. Она сломала ногти о края ванны, часть воды с островками взбитой пены выплеснулась на пол, залив банный коврик. Со стеклянной полки полетели вниз флакон с шампунем, круглая баночка с ночным кремом, зубная паста, стаканчик со щетками и дезодорант. Полотенце, по всей видимости, висевшее неподалеку, утонуло вместе с хозяйкой. Молодая женщина изо всех сил старалась выжить. Пыталась за что-нибудь уцепиться. Пластиковая занавеска сиротливо провисла, сорванная с трех колец.

Мертвую Любочку обнаружил муж, вернувшийся домой в десятом часу вечера. Убийца побывал в квартире примерно за час до него.

– Я даже не смог ее встретить, – повторял Иван как заклинание.

Лицо его поблекло, и серые тени залегли на скулах и под глазами. Руки мелко дрожали.

– Я только поговорил с ней по телефону. Конечно, я хотел приехать пораньше, но у меня ничего не вышло. Две важные встречи подряд.

Дима лихорадочно записывал все, что удавалось вытянуть из убитого горем мужа. Было совершенно ясно, что дело об убийстве Любочки детективное агентство «Партнер» будет расследовать тоже. Вадим Хабаров все еще оставался их клиентом, Любочка была его родной сестрой. Кроме того, все три смерти произошли в одном и том же кругу и наверняка связаны между собой. Ратников, которому Дима и Лиза позвонили по телефону, отдал распоряжение собирать информацию.

– А можно немного подробнее про важные встречи? – извиняющимся тоном попросил Дима. – Вас, конечно, уже спрашивали об этом…

– Первая состоялась в моем офисе в половине седьмого. Приезжал представитель торгового дома «Кларисса» Изворотов, они хотят делать наружную рекламу.

Дима мгновенно вспомнил, как они искали Глеба Соколова, и искоса взглянул на Лизу. Рекламщик Болотов и рекламщик Соколов. И несколько убийств. Лиза ответила понимающим взглядом. Впрочем, несчастный вид Ивана мог сбить с толку кого угодно. Обе его ладони были в кровавых лунках от ногтей, которыми он впивался в собственную плоть, пытаясь сдержать отчаяние. Заострившийся нос, почти белые, с сиреневым оттенком губы.

– На вторую встречу ездил я сам, – монотонно продолжал Болотов. – Без чего-то восемь мы с Изворотовым расстались…

– А точнее? – мягко спросил Дима.

– Без двух, без трех минут. Кажется, так. Я посмотрел на часы, было почти что восемь.

– Хорошо, спасибо. А вторая встреча…

– Заказ на рекламу для нового ресторана «Полетта» неподалеку от Киевского вокзала. Я ездил взглянуть на помещение и пообщаться с владельцем.

Он продиктовал адрес, телефон и фамилию.

– Во сколько вы выехали из своего офиса?

– Меня уже раз сто спрашивали, – вскинулся Болотов. – Ничего нового я вам не скажу.

– Вы должны извинить мою настойчивость, – твердо сказал Дима. – Это исключительно в ваших интересах.

– Мне все равно, кто ее убил, – внезапно сказал Болотов, резко поднимая голову. – Все равно – кто. Я убежден, что рано или поздно подонок получит свое. Но Любочку-то, Любочку не вернуть… Как я буду без нее? Что мне теперь делать?

Он внезапно заплакал, закрывшись руками. Лиза наклонилась к Скороходову и одними губами сказала ему прямо в ухо:

– Из своего офиса он мог спокойно заехать домой, убить жену и потом отправиться на встречу с владельцем ресторана.

Дима посмотрел на нее как на сумасшедшую.

– Хронометраж такой поездки сделать практически невозможно. Светофоры, пробки, то-сё… – не сдавалась Лиза, кося глазом на вздрагивающего Болотова.

«Женщины – удивительные существа, – подумал Дима, качая головой. – Они могут взахлеб рыдать над какой-нибудь дурацкой мелодрамой, но при этом абсолютно не в состоянии поверить настоящему мужскому горю». Он взял Лизу за локоть и, развернув лицом к себе, так же шепотом возразил:

– Но замок в квартире был взломан!

– Он мог сломать его потом, чтобы отвести от себя подозрения. И вот еще что! Любочка к тому моменту уже набрала полную ванну и просто нежилась в ней – вода из крана не текла. Почему же она не слышала, что кто-то возится с замком?

Дима пожал плечами и отмахнулся. Иван тем временем уже немного пришел в себя. И смог ответить на следующий вопрос:

– Вы выехали из офиса сразу же по окончании первой встречи?

– Нет, немного задержался. Выехал в двадцать минут девятого. Художник может подтвердить, мы как раз посмотрели с ним на часы.

– А во сколько вы приехали в ресторан?

– В девять. Плюс-минус пять минут.

– Вы вчера общались со своей женой по телефону?

– Дважды. Понимаете, она не сказала, что прилетает. Хотела сделать сюрприз.

Лиза шевельнулась в своем кресле. Внезапный приезд жены из отпуска – это такая же классика, как возвращение мужа из командировки. Однако до сих пор нет ни одного намека на то, что Болотов изменял жене. Любочка, только Любочка была для него светом в окошке.

Люба Болотова прилетела в Москву в пятнадцать часов пятнадцать минут. Милиция оперативно разыскала пассажиров, которые могли общаться с ней в полете или еще в южном аэропорту. Как выяснилось, молодая женщина ни с кем не откровенничала, но казалась невероятно возбужденной. «Может быть, она предвкушала, как приедет домой без предупреждения и осчастливит мужа? – думала Лиза. – Или, напротив, застанет его с какой-нибудь красоткой?» Лизу весьма насторожило слово «взвинченная». Одна из пассажирок выбрала именно этот эпитет, чтобы охарактеризовать состояние своей соседки. Люба Болотова была взвинчена, когда самолет заходил на посадку. Почему?

Иван уверял, что по телефону ничего не говорил своей жене о ситуации, в которую попал Вадим. Поэтому Люба ничего не знала о смерти Ольги и Жанны Гладышевых. А может быть, знала? Может быть, она позвонила кому-то из общих знакомых и ее просветили на этот счет? Но все опросы оказались тщетными. Проверили звонки из ее номера в гостинице. Люба Болотова на протяжении всего своего отдыха на побережье звонила только мужу и брату. Оба утверждали, что намеренно держали ее в неведении.

– А почему Люба отправилась отдыхать одна? Для вашей семьи это нормально? – допытывалась Лиза.

– Нет, вовсе нет. Но в этот раз я заставил ее. Накануне она довольно тяжело болела. У нее был бронхит с осложнениями. Врач порекомендовал солнце. Я в любой момент мог отправить Любочку к морю, но не мог ее при этом сопровождать. Вадька тоже работает.

– А подруги?

– Подруг Любочка не завела. Близких, я имею в виду. А мимолетные подружки – они все замужем, у всех дети.

– Ваша жена не могла иметь детей? – осторожно спросил Дима.

– Могла, почему не могла? Просто мы думали, у нас еще есть время пожить в свое удовольствие.

«Что за удовольствие? – думала Лиза. – Люба Болотова сидела дома и стирала мужу рубашки. С такой потрясающей внешностью, с таким образованием!»

– А почему ваша жена не работала? – спросила она.

– Не хотела, – пожал плечами Иван. – Подвернись ей работа по душе, может, она и упорхнула бы из семейного гнездышка.

Без роскошной улыбки лицо Ивана Болотова потеряло свою выразительность. Горе сделало его блеклым.

Люба Болотова имела высшее техническое образование и с детства увлекалась фотографией. Несколько лет работала фотокорреспондентом, заключая договоры с самыми разными изданиями. Позже, после замужества, она просто продавала снимки куда придется. Но потом оставила и это занятие. Видимо, высокие доходы мужа убили в ней сначала материальный интерес, а затем и творческий.

Лиза этого не понимала. Зато знала многих женщин, которые сделали весьма успешную карьеру, но при первой же возможности с удовольствием засели дома. Была, правда, еще одна любопытная деталь, связанная с профессиональной стороной Любочкиной жизни. Один из оперативников, осматривавших квартиру Болотовых, нашел большую папку с фотографиями, которые сделала погибшая, и безапелляционно заявил, что она была чертовски талантлива. Он знал, что говорил, потому что сам много лет занимался художественной съемкой и участвовал в выставках, в том числе и международных. Лизе стало еще обиднее за Любу.

Она не ездила в морг осматривать тело, поэтому представляла себе жену Болотова живой, веселой и счастливой, чему способствовали домашние фотоальбомы, которые попали к ней в руки. «Двадцать восемь лет, а кажется, будто смотришь на совсем молоденькую девочку. Неудивительно, что и муж, и брат называли ее Любочкой, и никак иначе».

А что, если Любочка вовсе не такая, какой выглядит на фотографиях? Внешность обманчива. Женщины – коварны. Может быть, у Любочки был любовник? Он мог бы пролить свет на ее жизнь, на взаимоотношения с мужем и братом… Лиза бросилась к Ратникову.

– Мы вообще мало занимались Любочкой, – нахмурился тот. – Сестра Хабарова ни разу не была у нас в списке подозреваемых. Пробежались по верхам, и все.

– Нужно срочно добыть информацию! – кипятилась Лиза.

– Если Хабаров будет платить, то добудем.

Через час Хабаров лично подтвердил, что будет платить. Выглядел он даже хуже Ивана, но настрой у него был совершенно другой.

– За что? – спрашивал он, нервно щелкая огоньком зажигалки. Вокруг него валялись пустые смятые пачки из-под сигарет. – За что ее убили?! Это необъяснимо, это… это… противоестественно! Любочка никому не хотела зла, никогда!

– Мне кажется, – осторожно сказала Лиза, – весьма правдоподобной на сегодняшний день выглядит версия, что некто хочет зла вам, Вадим. Вас хотят сбить с ног, заставить страдать и, возможно, запятнать ваше имя, запутать, не знаю, что еще. Вы меня понимаете?

– Понимаю, но не вижу для этого никаких оснований. Я не знаю, кто может хотеть мне зла. До такой степени…

Вадим прикурил очередную сигарету и сделал глубокую затяжку.

– Вчера и сегодня, – тихо продолжала Лиза, – вас наверняка осаждали сотни мыслей. Были среди них какие-то особенные? Что-то показалось вам непонятным, странным, из ряда вон выходящим или просто немного необычным?

– Я не понимаю, почему Любочка не позвонила из аэропорта, чтобы я ее встретил, – мгновенно ответил Вадим. – Допустим, она хотела сделать сюрприз Ивану. Но ехать одной хлопотно. Ловить машину, тащить сумки… А она была такая хрупкая… Не могу понять.

– Может быть, ваша сестра как-то узнала об убийстве Ольги и Жанны Гладышевых? Ведь когда она улетала на море, вы с Ольгой еще не расстались, были вместе.

– Нет, она ничего не знала. Ведь она дважды после приезда разговаривала с Иваном. Если бы до нее дошли слухи о моей ситуации, вряд ли она промолчала бы. Ну, поставьте себя на ее место. Ольга в самом деле не была мне чужой. И Жанна…

– Кстати, какие у вашей сестры были взаимоотношения с Ольгой?

– У Любочки со всеми были хорошие взаимоотношения. Ее все любили. Ее нельзя было не любить!

– Я знаю, что вопрос, который я хочу задать, вас расстроит, – негромко сказала Лиза. – Вы должны заранее меня простить.

Вадим настороженно поглядел на нее и с силой раздавил в пепельнице окурок, превратив его в плоский блин.

– Ваша сестра не была влюблена в мужчину? Я не имею в виду Ивана Болотова. В какого-нибудь другого мужчину?

Она специально сформулировала свой вопрос так, чтобы избежать уничижительных слов типа «любовник», «адюльтер» и так далее. И тем не менее она была уверена, что Вадим все равно возмутится и, может быть, даже скажет что-нибудь оскорбительное. Вадим открыл было рот, удивленно взглянув на нее, но потом передумал и не озвучил своих первых ощущений. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями.

– Скажите, а почему вы задали этот вопрос? У вас есть какие-то подозрения на этот счет? Для меня это важно.

– У нас нет подозрений, – заверила его Лиза. – Так вы можете ответить?

– Нет, у меня лично даже такой мысли никогда не закрадывалось, – достаточно спокойно сказал Вадим. – Я не думаю, что у Любочки кто-то был. Хотя… Не уверен, что она со мной поделилась бы, будь это правдой.

– То есть вы не исключаете подобную возможность, – ухватился за его ответ Дима.

– Как я могу исключать? Я любил Любочку, но не идеализировал ее. Она была живым человеком – молодым, жизнерадостным… – На глаза Вадима навернулись слезы. – Какая черная душа ее убила? Не могу понять. Мне так хочется понять. Мне жизненно необходимо это постичь. Я мечтаю посмотреть в глаза тому подонку, который убил ее, а потом…

Лиза почему-то подумала, что Иван Болотов ни разу не задал риторического вопроса: «За что?» – который постоянно задавал себе Вадим.

– У тебя патологическая ненависть к Болотову, и ты не в состоянии ее контролировать, – сделал заключение Дима, когда она поделилась с ним своими сомнениями.

В деле на нынешний момент было два «белых пятна». Во-первых, осталось неизвестным, что делала Люба Болотова в Москве с момента прилета и до своей гибели. Старушки-соседки из дома напротив видели, как она приехала из аэропорта. Примерно в четыре часа она выгружала сумки из машины. Затем машина уехала, Любочка по одной донесла сумки до лифта, а буквально спустя три минуты выбежала из подъезда с одной маленькой сумочкой через плечо. Куда она отправилась? К кому? В котором часу вернулась домой? Вернулась она одна или с убийцей? Пока на эти вопросы ответа не было.

– Возможно, у нее действительно кто-то был, – сказал Ратников, задумчиво глядя на Лизу. – Насколько я знаю, красивые женщины не терпят рутины. Она надоедает им слишком быстро. А семейная жизнь – это рутина.

– Так что женитьба на дурнушке – лучшая инвестиция в старость, – сделал собственный вывод Дима.

Ратников выразительно вздохнул.

Тот вечер, когда убили Любочку, Хабаров провел в баре «Верный друг», познакомился там с двумя девицами – Таней и Светой, пил красное вино, потом джин с тоником. И никто из опрошенных милицией постоянных посетителей, а также оба бармена не могли точно сказать, во сколько он пришел, во сколько ушел, не отлучался ли надолго. То есть алиби не было и у него.

– Вы часто посещаете бары? – спрашивал Дима, когда Вадим казнился относительно того, что его сестру убивал маньяк, пока он веселился и даже плясал под музыку какой-то сомнительной группы с нелепым названием «Мы – чемпионы планеты».

– Чрезвычайно редко, поверьте.

– Можете вспомнить, какие песни звучали со сцены? – оживилась Лиза, когда мрачный Вадим во время их беседы закурил седьмую по счету сигарету.

– Э-э… Приблизительно. Запомнить это вряд ли удастся.

– Хоть что-то, общий смысл, может быть, отдельные фразы, ассоциации…

Они потратили на воспоминания около часа и все трое взмокли, как марафонцы. После этого Лиза помчалась в бар. Ей легко удалось созвониться и встретиться с руководителем «Чемпионов», которому было от силы лет восемнадцать. Светлые, чистые и легкие как пух волосы без остановки жующий юноша собирал в хвост. На нем были кожаные штаны и жилетка, надетая на голое тело.

– Помню ли я вчерашний репертуар? Еще бы мне не помнить! Я на ходу изгалялся. Солист у нас наркоман. Нанюхался вчера, дебил, я говорил ему – выгоню. Теперь выгоню.

– Кто же пел? – полюбопытствовала Лиза.

– Все по очереди. Даже я сам.

– Можете вот по этим заметкам, – Лиза достала свои записи, сделанные со слов Вадима, – восстановить последовательность выступления? Ничего здесь не перепутано, не пропущено?

Вадим уверял, что каждая композиция группы длилась по меньшей мере минут десять. Лиза спросила про это. Лидер «Чемпионов» оскорбился:

– Самая короткая композиция, «Когда ведьмы ложатся спать», длится пятнадцать минут тридцать пять секунд.

Лиза прикинула, что, если брать в среднем семнадцать минут на один выход, покрыть два часа, которые Вадим Хабаров, по его словам, провел в баре, можно было с помощью семи композиций. Плюс по паре минут между песнями, плюс один перерыв двадцать минут. Итого минус одна композиция – шесть. Шесть композиций Вадим довольно внятно описал.

– «Что-то про несчастных котят», – прочитал музыкальный юноша и кивнул: – Эта композиция называется «Котятки спать хотят». А это что? «Жалостливая песня про женщину, которая ездила на длинном лимузине». А… Это называется «Убили кареглазую Марго».

Лиза записывала их беседу на диктофон. Когда она вернулась в агентство, то победно выложила пленку на стол.

– Вот! – сказала она. – Все сходится. Может, для милиции это не алиби, но для меня вполне достаточное доказательство того, что с восьми до десяти Вадим Хабаров, как и говорит, находился в «Верном друге». Жаль, не удалось найти Таню и Свету, но это было бы уже слишком. Описание «они обе блондинки с пышной грудью» даже мне не оставляет никаких надежд.

– То, что мы теперь уверены в невиновности клиента – это, разумеется, хорошо, – заявил Ратников, глядя на Лизу очень и очень внимательно. – Однако меня восхищает твой подход к делу!

– Что-то я не слышу в твоем голосе восхищения, – пробормотала Лиза.

Артем заерзал на своем месте. Когда Лиза и Ратников вступали в прямой диалог, он всегда страшно нервничал. Вероятно, ему казалось, что ее чувства до конца еще не определились, и босс может перетянуть одеяло на себя.

– Нет, ну а этот твой «выход с цыганочкой» по поводу Барабанова! – продолжал Ратников. – Мы все проверили. Ксения Володина действительно родная дочь Барабанова.

– Правда? Расскажи!

– Ну что там особо рассказывать? Твой прогноз полностью подтвердился. В юности Барабанов жил вместе с матерью Ксении месяца три, не больше. Потом она его выгнала – кажется, за измену, – и он даже не знал, что она ждет ребенка. Женщина вскоре вышла замуж, новый муж девочку удочерил – отсюда другая фамилия. А Барабанов вообще долгие годы не знал о том, что у него есть дочь. Да и узнал-то совершенно случайно, от какой-то старой подруги своей бывшей пассии, с которой встретился на курорте. Дамочка слегка перебрала и банально проболталась. Узнав о дочери, Барабанов воспылал желанием с ней познакомиться и, судя по всему, его осуществил. С тех пор они с Ксенией изредка встречались, но конспирировались по полной программе – чтобы подружки не настучали мамаше.

– Вот видишь! – обрадовалась Лиза. – Значит, все же интуиция меня не подвела и на этот раз.

– С убийством Любочки и выводом Барабанова за скобки версия о фотобизнесе начинает потихоньку рассыпаться, – подал голос Артем. – Другие идеи у кого-нибудь есть?

Других идей не было. Ратников объявил общий сбор и устроил большое совещание, на котором сделал попытку суммировать информацию. Информации было много, но кончик ниточки, потянув за который, можно было бы распутать все три убийства, до сих пор не желал находиться.

* * *

Только в одиннадцатом часу вечера Лиза отправилась домой. Чтобы не умереть с голоду, ей пришлось завернуть в круглосуточный магазин. Она была занята мыслями о расследовании и почти не обращала внимания на то, что кладет в корзинку. Двор, в котором она жила, освещался плохо, фонари находились при смерти, а кое-какие из них уже загнулись совсем. Лиза, споткнувшись о камень, тихо выругалась. Попрыгала на одной ноге, потирая лодыжку, подняла голову и тут увидела, что возле ее подъезда кто-то стоит. Мужчина. Незнакомец, чья неподвижная фигура, казалось, таит в себе угрозу.

Лиза замедлила шаг. Сердце ее забилось быстро и сильно, его стук даже отдавался в ушах. Воровато оглядевшись, она поняла, что вокруг нет ни одной собаки. В прямом смысле этого слова. Обычно в это время выгуливают каких-нибудь джульбарсов или мухтаров, но сегодня, как назло, полное затишье.

Сделав еще несколько шагов, Лиза окончательно остановилась. Чтобы не выглядеть полной дурой, если это просто кто-то из жильцов, она стала отчаянно копаться в своем пакете, вороша продукты и шурша бумажками.

– Лиза! – внезапно позвал незнакомец. – Лиза, это я!

Артем Сухарев шагнул из-под темного козырька подъезда в лунную лужицу, и, узнав его, Лиза облегченно закрыла глаза. Первым ее порывом было броситься к Артему на грудь, но усилием воли она сдержалась. Может быть, между ними все было не так, как она себе это вообразила? Вполне возможно, сейчас ее герой начнет смущаться и мяться, и все станет казаться глупым и наивным, а вчерашние переживания – смешными.

Артем быстро пошел ей навстречу и, когда она выдохнула: «Здравствуй!» – наклонился и поцеловал в губы. Недолгим, но очень нежным поцелуем.

– Я люблю тебя, – тихо сказал он.

Мужчина, который признается женщине в любви, имеет все шансы получить горячий ужин, чашку ароматного чая и сто тысяч поцелуев в придачу. Впрочем, сначала были поцелуи, и только уж потом дело дошло до чая. Некоторое время спустя влюбленные все же добрели до кухни и в четыре руки сварганили себе вполне сносный омлет.

– Я думал, Ратников будет сживать меня со свету, – признался Артем, выковыривая из омлета лук и складывая его на краю тарелки. – Но он отчего-то смягчился. Может, ты дала ему надежду?

– Какую надежду? – возмутилась Лиза. – Подавать надежду боссу – это все равно что расписываться кровью на закладной. Нет, если он отступился, то исходя из каких-то личных соображений. Наверное, он уважает чужие чувства. Может, я нравлюсь ему как человек.

– Господи, Лиза! Не будь наивной. Последнее, что интересует мужчину, запавшего на женщину, – это хороший ли она человек. Но в любом случае я рад, что обойдется без личных конфликтов.

– Почему ты сразу не сказал, что не выносишь лук? – удивилась она. – Можно было вообще не класть его в омлет.

– Как же не класть, раз ты его любишь!

– Я спокойно могла бы обойтись без лука, – ответила Лиза и рассмеялась.

Ей страшно нравилось, что они с Артемом решают мелкие бытовые проблемы – причем общие. Это волновало ее едва ли не больше, чем самые смелые обещания. Женщины вообще любят занимать в жизни мужчин много места – в том числе и в быту. Это делает их позиции прочными и создает чувство душевного комфорта.

– Мне кажется, Валера решил, что в качестве помощницы я подхожу ему гораздо больше, чем в качестве любимой женщины. Несмотря ни на что, он прагматик. И отвечает за бизнес, который создал. За всех вас, между прочим.

– Рад, что он выбрал работу, – пробормотал Артем с набитым ртом. Прожевал и добавил: – На самом деле мне наплевать, какие у него были соображения. Главное, что он оставил тебя в покое.

– Ну ради справедливости надо заметить, что он особо-то и не приставал. С его стороны это был всего лишь флирт, – заметила Лиза.

– Когда мужчина флиртует, он фактически признается в своих грязных мыслях.

– М-да? Ну, тогда только попробуй еще хоть раз пофлиртовать с кассиршей, или официанткой, или продавщицей цветов!

– Пресловутая женская логика, – пробормотал Артем.

– Мужская логика – это вообще восьмое чудо света, – парировала Лиза. – Вот скажи, зачем ты носил те ужасные очки? И одевался, как новосел накануне переезда?

– Ну… Мне так было удобнее работать. Никто не обращает внимания на ничем не примечательного парня…

– И почему же ты вдруг решил все сразу изменить? – кокетливо спросила Лиза.

– Потому что никто не обращает внимания на ничем не примечательного парня! – широко улыбнулся Артем.

Пикируясь и подкалывая друг друга, они постепенно перешли от личных дел к общей работе. Лиза принялась рассказывать обо всем, что случилось днем.

– Как держится Болотов? – спросил Артем, когда она закончила основную часть повествования.

– Болотов раздавлен.

– И все же, несмотря ни на что, ты отвергаешь версию, которую мы придумали все вместе, и продолжаешь подозревать его одного.

– Да. Не могу этого объяснить. Болотов кажется мне большим фальшивым бриллиантом. А эта его улыбка – потрясающая, обезоруживающая, отрепетированная…

– Если ты окажешься права, будет забавно.

– Будет ужасно. Мне не хочется, чтобы я оказалась права. Представь себе Хабарова. У него уже отняли сестру, убили женщину, с которой он долгое время был близок… Если во всем этом виноват Болотов, Вадим лишится не только лучшего друга, но и всякой веры в людей. Удар окажется сокрушительным.

– А Барабанова ты навсегда исключила из уравнения? Ведь вполне возможно, что кузены действовали вдвоем.

– Тёма, ты знаешь, я голову сломала, пытаясь составить свою собственную схему, в которую улягутся все собранные факты, – призналась Лиза. – Ничего не получается. Моей фантазии не хватает на то, чтобы придумать подходящий мотив для убийства. Даже Деньков, который занял деньги у Хабарова, по всем разведданным – очень приличный человек и собирается отдать долг в ближайшие две недели.

Еще немного поговорив о делах, влюбленные отправились стелить постель, и это занятие тоже оказалось чертовски увлекательным.

Лиза проснулась, когда за окном было еще совсем темно. Артем спал на спине, закинув руки за голову. Лицо его было спокойным, обычно плотно сжатые губы раскрылись, и Лиза, не удержавшись, наклонилась и легонько поцеловала их. Артем вздохнул и перевернулся на бок. Лиза выскользнула из-под одеяла, спустила ноги на холодный пол и поежилась. Сунула ноги в тапочки, надела теплый халат и отправилась на кухню. Когда она наливала себе чашку горячего кофе, то испытывала чувство вины: мыслимое ли дело – готовить кофе в три часа ночи? Но ей откровенно не спалось, хотелось немного подумать, а кофе ей в этом помогал – она привыкла к нему, как курильщик к сигарете.

Думать Лиза собиралась не о своих отношениях с Артемом – достаточно того, что у нее тепло на сердце. Думать она собиралась о Любочке Болотовой. Конечно, все люди разные, и в душу никому не заглянешь, и все-таки, если хочешь понять человека, первое, что надо сделать, – это поставить себя на его место.

В данном случае сделать это было непросто. Лиза никогда не смогла бы ограничиться ролью жены при состоятельном муже. А ведь Любочка и сама кое-что умела! Говорят, она была очень талантлива. Творческим людям особенно трудно жить «под кем-то». Вадим Хабаров уверял, что его сестра была счастлива и нисколечко не стремилась изменить ситуацию. Однако Лиза полагала, что Вадим мог и не знать ее истинных мыслей и чувств. Он растил ее без родителей, отдавая ей не только все свое свободное время, но и всю любовь. Любочка была благодарной сестрой. Даже замуж она ухитрилась выйти за лучшего друга своего обожаемого брата. Этот брак вызывал горячее одобрение Вадима.

А что, если у Любочки начисто отсутствовал эгоизм? Что, если одобрение брата было для нее гораздо важнее личного счастья? Иными словами, что, если Любочка на самом деле не любила своего мужа?

Эта мысль Лизу по-настоящему взбудоражила. Она вскочила на ноги и принялась расхаживать по кухне. Вадим и Иван с детства – не разлей вода. Любочка всегда была при брате. В какой-то момент Иван увлекся девушкой. Любочка знала, была уверена, что к их союзу Вадим отнесется положительно. И она вышла замуж без любви.

Или другая возможность. Она попала под влияние Вадима, считавшего своего друга лучшим парнем на земле. И Любочка тоже была им ослеплена. Но позже, когда брак состоялся и Вадим выпал из треугольника, ослепление прошло. И девушка осталась один на один со своей нелюбовью. У нее мог появиться мужчина.

«Действительно, почему бы не начать расследование всех трех дел с последней жертвы?» – подумала Лиза и стала размышлять дальше. В Москву с морского курорта Любочка Болотова возвращалась взвинченной. Забросив вещи домой, она тут же куда-то умчалась. А когда вернулась, ее кто-то убил. Допустим, она помчалась к любовнику, по которому безмерно соскучилась. И что? Застала его с другой? И он за это лишил ее жизни? Глупость какая-то.

Хорошо, тогда другой вариант. Любочка имела абсолютно все возможности поменять свою скучную домашнюю жизнь на активную творческую. У нее был талант и два мужчины, готовые достать для нее луну с неба, – муж и брат. Ну, допустим, муж мог быть против того, чтобы она делала карьеру. Но если бы она пожаловалась брату, он бы ей наверняка помог. Но она этого не делает. Почему? Или не хочет сама, или потакает мужу. Значит, она его все-таки любит? Если готова просидеть при нем всю жизнь? А эти ежедневные звонки домой с курорта? Может быть, все элементарно – она проверяла мужа? Почему? Потому что у нее были основания сомневаться в его порядочности!

Именно в этот момент на кухне появился Артем, завернутый в покрывало. Его волосы были забавно встрепаны, а глаза без очков казались по-детски ясными.

– Пахнет кофе, – сказал он растерянно. – Вставать пора?

– Нет, еще рано. – Лиза улыбнулась и, едва успев подумать, насколько привлекательно выглядит заспанный Артем, внезапно спросила: – Как ты думаешь, что нужно сделать женщине, которая уезжает в отпуск и подозревает, что муж ей изменяет?

– Что-что? – спросил он шутя. – Обратиться в наше агентство, а мы ей в лучшем виде…

Он не успел договорить. Большая чашка, из которой Лиза отхлебывала кофе, выскользнула у нее из рук и упала на пол, разлетевшись на несколько крупных осколков.

– Господи, Лизавета, ну ты чего?! Ты не поранилась? – засуетился Артем, хватая Лизу за руки.

– Тёма, Тёма, подожди! – громким шепотом сказала Лиза. – Подожди, я, кажется, поняла…

Лиза бросилась в спальню и села на кровать, зажав уши руками. Артем, вздохнув, принялся подбирать с пола осколки. Пока он возился с тряпкой, сон слетел с него окончательно. Он натянул джинсы и снова включил остывающий чайник. Потом залез в холодильник, достал пакет с копченой курицей и, отломив половину, вонзил в нее зубы.

Минут через десять Лиза появилась на пороге. Глаза ее блестели, а ноздри трепетали, как у гончей, почуявшей дичь.

– Слушай, Тёма, мне в голову пришла одна идея.

– Я уж понял, – сыто улыбнулся он.

– Вернее, это тебе пришла в голову идея. Я ее только применила к нашему делу.

– Поделишься или хочешь все проверить сама? – с интересом спросил тот, обгладывая косточку.

Лиза наконец обратила внимание на остатки его трапезы и с укором спросила:

– Кто же это лопает по ночам копченых кур?

– Тот, кто влюблен в женщину, пьющую по ночам крепкий кофе.

Лиза радостно засмеялась, но тут же спросила:

– Так ты будешь слушать?

– Куда ж деваться? Коли уж я проснулся и позавтракал.

– Ту версию, которую мы придумали все вместе, придется отбросить. Мы начинаем с чистого листа! – заявила девушка.

– То есть Соколов не связан с Болотовым и так далее.

– Совершенно верно. Нет, может быть, какая-то опосредованная связь через Неверову и существует, но уж точно никакого подпольного фотобизнеса нет.

– Ты уверена?

– Я – нет. Но моя интуиция – да.

– Тогда я весь внимание.

– Представь себе ситуацию. Муж Любочки по какой-то неизвестной нам пока причине начинает активно выпроваживать ее на море отдохнуть.

– Она, конечно, подозревает, что это неспроста, – поддакнул Артем.

– А что? Логично. Ей не с кем посоветоваться. Потому что единственный близкий человек, то бишь брат Вадим, – лучший друг ее мужа. Ему не поплачешься без последствий для брака. Поэтому перед отъездом Любочка отправляется к частным детективам и просит последить за мужем. Ей это вполне по карману.

– Забавно, что деньги она наверняка взяла у того же мужа. Ведь сама она не работала. Так что слежку фактически финансировал сам Болотов, – хмыкнул Артем.

– Если мы с тобой правы, то, возвратившись в Москву, Любочка забросила вещи в квартиру и бросилась к детективам.

– За отчетом! Естественно!

– Точно. Поэтому она и не предупредила брата о своем приезде. Он бы ее встретил, привез домой и все такое, и поездку к детективам пришлось бы отложить. А она с ума сходила от волнения и нетерпения.

– Она была взвинчена! – припомнил Артем Лизины слова.

– Вот! Она была взвинчена, она нервничала, потому что ей предстояло узнать, как ее муж провел без нее несколько недель.

– Если следовать этой логике, – воодушевился Артем, – в отчете детективов должно было оказаться кое-что для Болотова неприятное. Взбешенная жена, повинуясь порыву, при первой же возможности высказала муженьку свое «фи». Может быть, она не дожидалась, пока он вернется домой, а сделала это по телефону, когда Иван позвонил из своего офиса и начал, по обыкновению, сюсюкать с ней.

– Он примчался домой и утопил ее в ванне. А отчет забрал и уничтожил, – подытожила Лиза.

Они уставились друг на друга. Артем, кажется, только что начал понимать, что в Лизиных словах есть рациональное зерно. До сих пор он в некотором роде развлекался.

– Подожди-подожди, – сказал он, настораживаясь. – Если у Болотова была любовница, дело могло закончиться простым разрывом отношений. Зачем он ее убил?

– Ну… Разорвать отношения с сестрой лучшего друга довольно проблематично. Вадим узнал бы, что Иван изменял Любочке, и…

– Ерунда! – отмел ее предположение Артем. – Все это безумно неприятно, конечно, но не есть повод для убийства. Там должно было быть кое-что покруче. Что такого мог делать Иван, пока Любочки не было в Москве? Может быть, дело все-таки в подпольных порносъемках? Детектив написал в отчете, как Иван встречался с девушками, возил их в студию к Соколову…

– Нет, нет и нет, – решительно помотала головой Лиза. – Сейчас ты должен забыть про Соколова.

– Но ты сама говоришь: Болотов мог убить свою жену только из-за отчета! Значит, в нем должны быть отражены не просто заурядные встречи с любовницей, а кое-что более серьезное!

– Боже мой… – внезапно прошептала Лиза, зажимая рот рукой. – Кажется, я поняла! Если за Иваном постоянно следовали детективы, они должны были зафиксировать его трюк с переодеванием и встречу с Жанной Гладышевой! Детективы, стало быть, свидетели того, как Иван играл роль Вадима Хабарова! А их отчет – это болотовский приговор. Ты понимаешь, о чем я говорю?!

– Кажется, начинаю понимать, – задумчиво кивнул Артем. – Нет, послушай, я действительно понимаю! Все в таком случае встает на свои места.

– Замаскировавшись под Вадима, Болотов встречался с Жанной Гладышевой. Зачем он это делал – еще предстоит выяснить. Когда Ольга нашла против него какую-то улику, он убил Ольгу. Любочка, прочитавшая отчет детективов, могла еще не понимать всей важности отдельных моментов, но со временем непременно сложила бы два и два. Значит, она стала опасной. Ее тоже пришлось убить. То есть налицо только одно заранее спланированное убийство – убийство Жанны Гладышевой. А остальные два – всего лишь попытка замести следы.

– Но мне совершенно непонятно, с какой целью Болотов убил Жанну.

– Понятия не имею, – растерянно сказала Лиза. – Но это ничего. Образно говоря, мясо на кости можно нарастить. Главное сейчас – основной посыл, а остальное можно додумать позже.

– Если бы, допустим, он соблазнил несовершеннолетнюю Жанну и она ждала от него ребенка, тогда бы у нас был хоть какой-то мотив убийства. Но Жанна оказалась невинной девушкой.

– Слушай, а что, если Болотов решил замести следы окончательно и угробил того частного детектива, который следил за ним по поручению Любочки? – поделилась неожиданно пришедшей ей в голову мыслью Лиза.

– Вряд ли, – засомневался Артем. – Во-первых, это очень хлопотно и чертовски опасно. Частный детектив – это тебе не беззащитная женщина. Он всегда начеку. А во-вторых, убийство было бы бессмысленным и только могло привлечь к нему внимание. Ведь детективы отчитались перед клиенткой?

– Да.

– И дело закрыли?

– Так точно.

– Вероятность того, что они узнают о смерти Любы Болотовой, свяжут ее смерть с предпринятым расследованием и поднимут шум, практически нулевая.

– Согласна. Вряд ли Болотов стал бы охотиться еще и за частными детективами.

– А вот нам придется за ними поохотиться. Потому что, если наши рассуждения верны, в руках у неизвестных коллег находится часть нашей головоломки.

– И все-таки есть одна неувязка, – вздохнула Лиза.

– Какая? – заинтересовался Артем.

– Если детектив следил за Болотовым все это время, то есть до самого возвращения Любочки с курорта, он должен был стать свидетелем убийства Жанны Гладышевой. Не мог же он просто констатировать в отчете: «Объект выбросил из машины тело и отправился ужинать в ресторан»?

– Действительно, – пробормотал Артем. – Значит, Жанну Гладышеву убил не Иван. И, соответственно, не он убил Ольгу и Любочку.

– Что же – опять тупик? – растерянно спросила Лиза.

– Знаешь, что? Давай двигаться мелкими шажками. Сначала я предлагаю проверить предположение о том, что Любочка перед своим отъездом на курорт наняла детективов, которые должны были следить за ее мужем. Если это правда и мы сможем узнать о результатах слежки, дело сдвинется с мертвой точки.

* * *

– У нас тоже лицензия, и мы в курсе, что конфиденциальность – основа основ. Но в данном случае речь идет об убийстве. Возможно, что одна из ваших клиенток убита, а жизнь детектива, который выполнял ее поручение, находится в опасности.

Эту тираду Лиза заготовила заранее. Накануне они с Артемом сделали распечатки всех столичных частных детективных бюро, рекламировавших себя в Интернете. Потом разобрались с адресами, подчеркнув те, которые находились ближе всего к дому Болотовых. Если Любочка выбирала агентство наугад, а не по чьей-то рекомендации, то она наверняка руководствовалась тем же принципом. Тем не менее все ближайшие объекты уже были проверены, но с нулевым результатом. Артем с Лизой вернулись к началу списка.

– «А». «Авторитет», – прочитала Лиза. – Это на проспекте Мира. Поедем вместе или разделимся?

– Вместе.

– Но это будет в два раза дольше.

– Зато в два раза приятнее, – парировал Артем.

– Если Ратников узнает о нашей самодеятельности… – засомневалась Лиза.

– Он поощряет творческий полет, – заверил ее напарник.

– Я со своей взыгравшей женской интуицией насмерть привязала бедного Валеру к офису. Помнится, он брал меня на место секретарши. И именно для того, чтобы свободно распоряжаться собственным временем!

– Но раз он молчит на этот счет, значит, ему гораздо важнее, чтобы ты работала вместе с нами.

– Может, ты и прав. – Лиза с сомнением покачала головой. – Тем не менее я испытываю определенный душевный дискомфорт.

– Понять не могу, как это дискомфорт уживается с твоим темпераментом.

И конечно же, на проспекте Мира им повезло. «Это потому, что мы поехали вместе», – заявил Артем. Именно сюда обратилась Люба Болотова, когда ей потребовалась помощь сыщиков. Вероятно, она была очень возбуждена в момент принятия решения, потому что, не раздумывая, позвонила в бюро, стоящее первым в списке.

Глава «Авторитета», представившийся Михаилом Викторовичем, разменял шестой десяток и был настолько улыбчив, вежлив и при этом изворотлив, что Лиза без колебаний решила, что он бывший кагэбэшник. За десять минут беседы он не сказал ничего определенного, но тем не менее гостей не отпускал.

– Нам с ним не справиться, – шепнула Лиза Артему в то время, как Михаил Викторович ронял в пространство общие слова о необходимости и чрезвычайной важности сотрудничества, коллегиальной работы и обмена информацией.

На помощь был срочно призван Ратников. Он появился примерно через полчаса, прихватив необходимые документы и собственную респектабельность. Его знаменитый французский плащ, напоминающий с тыла ласточкин хвост, был покрыт бархатом дождевых капель, на длинном лице застыло выражение холодной деловой обеспокоенности. Переговоры проходили за закрытыми дверями, и Лиза с Артемом с удовольствием провели полчаса в машине наедине друг с другом.

– Коллега пошел нам навстречу, – сообщил по окончании визита довольный Валера, потрясая объемистой папкой с документами. – Поехали к себе, будем разбираться. И чтобы минуты мне больше не теряли, – шевельнул он бровями. – Парами мы работаем только в случае возможной перестрелки.

Лиза чувствовала себя провинившейся, Артем был непробиваем, как танк.

– Невероятно! – пробормотал Михеев, разглядывая листы, где текст был набит плотно и компактно. – Три недели подробного жизнеописания Ивана Болотова. Кто бы мог подумать!

– Они подумали, – кивнул Дима в сторону Лизы с Артемом. – Учись, студент.

Ратников уселся в центре комнаты и принялся быстро просматривать отчеты, вслух зачитывая куски, которые имели непосредственное отношение к делу Хабарова.

– Вы подумайте, никаких контактов с Соколовым и Неверовой.

– Я права! – воскликнула Лиза. – Я знаю, что права. Интуиция никогда меня не подводила. Это Болотов, один Болотов.

– Смотрите, вот тут у нас март. Болотов встречает Жанну после института. «У меня создалось впечатление, – зачитал он, – что объект и девушка хорошо знакомы. Она выразила неподдельную радость при встрече. В машине объект и девушка целовались». Выходит, Болотов окучивал Жанну Гладышеву давно, еще до того, как мы вступили в игру. До отъезда Любочки на курорт.

– Но, однако, и не слишком давно, – высказал мысль Коля Михеев. – Зачем такому мужику платонические отношения с молодой девушкой, к тому же с сестрой его знакомой?

– Да, главного мы пока так и не знаем – зачем понадобилось Болотову разыгрывать весь этот спектакль: выдавать себя за Вадима Хабарова и, встретившись с Жанной, намеренно подставлять его частным детективам, то есть нам, – заметила Лиза.

– Снова перед нами встает эта загадка: зачем вообще Болотов с ней возился? – задал вопрос Михеев.

– А ты читай дальше, – предложил Артем.

– Там должно быть про меня, – сказал Дима, имея в виду тот вторник, когда он отправился следить за Жанной.

– Действительно, есть и про тебя. Тебя засекли, но полной уверенности, что ты следишь за Болотовым, у коллеги не было. Он написал: «Возможно, за объектом и девушкой следят». А далее идет твой словесный портрет, очень лестный, надо сказать. – Ратников начал зачитывать очередной кусок текста.

– Все, как мы и предполагали, – подхватил Артем. – Болотов поехал в клуб, где в тот момент находился Вадим Хабаров, но пробыл там недолго.

– Ровно столько, чтобы успеть вскрыть его шкафчик, – добавил Михеев.

– Потом он вышел, но был еще без каскетки и без очков. Поэтому частный детектив его, конечно, узнал. Он тут пишет, что Болотов в клубе переоделся. И пересел на другую машину. Ему, конечно, и в голову не пришло, для чего все это нужно. На белом «Форде» Иван отправился встречать Жанну, свозил ее развлечься, после чего поехал к Хабарову домой. Открыл дверь его ключом, зашел и пробыл там ровно полчаса. После этого вернулся в клуб, пробыл там еще минут пятнадцать. Видимо, успел положить на место все, что взял, и поехал на службу, – продолжил Ратников.

– То есть следивший за Болотовым детектив понял, что произошло, – вставил свое слово Дима. – Переодевание, смена машины… Он зафиксировал этот факт, но анализировать его не стал. Да и ни к чему это было.

– Теперь посмотри вечер четверга, первое апреля, – поторопил Артем.

– Вечер, вечер… – Ратников пошуршал листами. – Вечером первого апреля у коллеги случилась неприятность – он Болотова потерял. Судя по отчету, парень не особо расстроился. Потому что он уже засек все, что, как ему казалось, необходимо для отчета.

– Вот в чем дело, – повернулся Артем к Лизе. – Мы подумали, что раз детектив, следивший за Болотовым по поручению жены, не забил тревогу, значит, Болотов Жанну Гладышеву не убивал. А детектив всего-навсего это дело прошляпил.

– Если бы он знал, что мог предотвратить преступление! – пробормотал Михеев и тут же сам себя одернул: – Впрочем, что это я? Как он мог его предотвратить? Он мог только выступить свидетелем. Болотов выбросил из машины в придорожную канаву уже мертвую Жанну.

– Почему Болотов убил Жанну? Именно в тот день? Что случилось первого апреля такого, что могло бы подтолкнуть его к преступлению? – Дима сжал кулаки и уставился в окно.

– Первого апреля Вадим сообщил Ольге, что бросает ее, – напомнил Артем.

– Нет, это не то.

– Мотив убийства Жанны Гладышевой находится у Хабарова в голове, – с внезапной уверенностью сказала Лиза.

– Только вряд ли он об этом догадывается, – добавил Артем.

Лиза кивнула и продолжала:

– Он или не придает значения тому, что знает, или подсознательно боится узнать правду.

На самом деле Лиза была очень близка к истине.

Вадим сидел дома в глубоком кресле и, уставившись в окно, беспрестанно курил. Картины прошедших дней проносились перед его глазами, словно кадры немого кино. На похороны Любочки пришло очень много людей – ее бывшие сокурсники, фотокорреспонденты, старые друзья по двору, его коллеги и коллеги Ивана. Пока незнакомая Вадиму заплаканная женщина, выйдя вперед, говорила какие-то слова, он, не отрываясь, смотрел на большую фотографию Любочки, устроенную поверх сложенных горой венков.

Фотография была сделана год назад, Любочка выглядела на ней счастливой и беспечной. Несмотря на мягкие, почти детские черты лица, глаза ее казались глубокими и пытливыми. «Может быть, я напрасно считал свою сестру беспечной и наивной? – внезапно подумал Вадим, вглядываясь в снимок. – И она была гораздо взрослее и мудрее, чем мне представлялось все эти годы?»

Иван, стоявший по правую руку от него, нетерпеливо пошевелился. Вадим все время чувствовал, что Болотова снедает не только горе, но и какое-то странное беспокойство. Во всем поведении Ивана чувствовалась тревога, и Вадим знал о ее причине.

Это случилось в феврале, когда люди еще ходили в теплых пальто, а вся Москва лежала в снежных руинах. Снег валился с неба чистыми хлопьями, но, едва коснувшись земли, обращался в жидкую грязь. Вадим, помнится, только успел подумать об этом печальном превращении, когда увидел Ивана.

Он даже не мог вспомнить теперь, что делал на том чертовом перекрестке. Куда шел, засунув руки поглубже в карманы плаща и плотно закутавшись в тонкий шерстяной шарф. Красный глаз светофора остановил поток пешеходов, вместе с которым он двигался вперед, на краю тротуара. Машины с визгом проносились мимо, поднимая фонтаны брызг. Зажегся зеленый. Вадим перешел на другую сторону шоссе, и тут ветер внезапно стих, а снег повалил сильнее, падая отвесно. У этого серо-белого смешения стихий был свой запах – мокрого асфальта, резины, автомобильных выхлопов и острой свежести неминуемой весны.

Иван стоял возле метро в своей любимой финской куртке и держал в руках неправдоподобно огромный, просто вульгарно огромный букет красных роз. Из-за этих роз Вадим, вероятно, и обратил на него внимание. Розы были калиброванные, тугие, с только-только лопнувшими верхушками. Если поставить их в горячую воду, они мгновенно развернут лепестки, выпуская на волю божественный аромат.

Иван не видел приближающегося Вадима. Он посмотрел на часы, потом на взлетающие стеклянные двери метро и вдруг широко улыбнулся. Вадим сбился с шага и замер на месте. Невысокая стройная женщина в длинном черном пальто с капюшоном и коротких сапожках торопливо подошла к Ивану и что-то сказала, нежно глядя ему в глаза. Иван засиял в ответ и вручил ей розы. Женщина ткнулась лицом в букет, потом обняла Ивана свободной рукой за шею и, притянув к себе, поцеловала. Поцелуй получился долгим и чувственным. С головы незнакомки упал капюшон, обнажив блестящие темные волосы. Когда они оторвались друг от друга, Иван взял незнакомку за руку и, медленно стащив с нее перчатку, наклонился и поцеловал по очереди каждый пальчик. Глядел он при этом ей прямо в лицо.

И вдруг взгляд его, отклонившись в сторону, случайно упал на неподвижно стоящего Вадима. Иван вздрогнул, и перчатка дамы выпала из его руки. С исказившимся лицом он наклонился, чтобы поднять ее, а в это время Вадим, внезапно очнувшись, нырнул за киоски, шеренгой выстроившиеся возле входа в метро. Остановившись возле одного из них, он тупо уставился на прилавок, заваленный журналами и газетами, и стоял так до тех пор, пока расстроенная продавщица не постучала монеткой по стеклу. Тогда только он очнулся и побрел прочь.

Ни разу с тех пор они с Иваном не заговаривали об этом эпизоде. Но неловкость, возникшая между ними, со временем превратилась в легкое отчуждение. Вадима раздирали сомнения. Стоит ли заводить с Любочкой разговор о подводных камнях ее брака? Может быть, намекнуть ей на истинное положение вещей? Или сказать разом всю правду? Или вообще ничего не говорить и постараться забыть о том, что так неожиданно стало ему известно?

Иван тоже молчал. Хотя при каждой встрече Вадим подспудно готовился к откровенному разговору с ним. Он даже представлял, что конкретно Иван ему скажет. Наверняка будет казниться, называть себя подонком, подлецом, свиньей… Потом расскажет об этой женщине, о своем глупом увлечении ею…

Однако время шло, а разговор явно откладывался. И Вадим в конце концов понял, что его не будет вообще. Возможно, он все-таки рискнул бы и поговорил с Любочкой, но она сначала заболела, а потом буквально в два дня собралась и улетела на юг.

* * *

– Дим, это ты разговаривал с подружками Жанны, которые провожали ее до офиса Вадима в день убийства? – спросила Лиза, растирая глаза кулаками.

В последнее время она почти не спала. Виной тому было напряженное расследование и любовь, разумеется.

– Я разговаривал, – признался Дима. – Такие, доложу тебе, свистушки! Фигуристые, боевые. Я бы даже сказал, стервозные.

– Ну, судя по рассказу Вадима, Жанна тоже не слишком зажималась.

– А что это ты вдруг вспомнила про подружек?

– Никак не могу понять, почему Жанна сделала в тот день Вадиму такое откровенное предложение. И эта фотография, от которой отрезали изображение Ольги. Липа или нет? Еще дневник Жанны. Когда мы думали, что Соколов занимался съемками порно, эти вещи казались чистой воды подделками. Теперь же все снова под вопросом. Если Жанна встречалась с Болотовым, она вполне могла описывать свои с ним свидания в дневнике, называя Болотова «Он».

– Я сам ничего не понимаю, – почесал в затылке Дима. – Нам снова не хватает информации. Получается какое-то гадание на кофейной гуще.

– Вот я и хочу раздобыть дополнительную информацию у подружек Жанны.

– Когда я с ними говорил, я не халтурил, – обиделся Дима.

– Да я знаю! – успокоила его Лиза. – Просто новые обстоятельства рождают новые вопросы.

– Ну, например. Что ты хочешь у них спросить? – с вызовом спросил Дима.

Воспользовавшись отсутствием коллег, он водрузил ноги на стол, правда, предварительно расстелив на нем газетку. Лиза посмотрела на него неодобрительно, но он убил ее заявлением о застое венозной крови и влиянии этого процесса на умственную деятельность. Она сразу отстала, зная, что все мужчины относятся к своему здоровью с мистическим страхом, и если уж что-то втемяшилось им в голову, лучше не возражать.

– Послушай, – спросила она, разглядывая подошвы Диминых ботинок. – А Жанна рассказывала подружкам о своем поклоннике? Зачем они в тот вечер все вместе приехали к офису Вадима?

– Именно об этом я у них и спрашивал, – сердито ответил Дима. – Они говорят, что просто составили Жанне компанию и что она не посвящала их в детали своего плана.

– Девицы просто занесли тебя в общий список задавальщиков вопросов, – констатировала Лиза. – Для них ты был в одном ряду с родителями и милицией.

– А ты хочешь повторить финт с Неверовой? Тебе опять наврут, и ты, довольная, выдашь новую потрясающую идею.

Лиза смутилась.

– Я зарываюсь, да? – Она принялась скрести ногтем пятнышко на столе. – Думаешь, я не помню, что меня брали на место секретарши? Я помню. Но поделать с собой ничего не могу! Слушай, а Ратников не прикует меня к стулу в приемной?

– Нет, Лиза, меня ты так дешево не купишь, – буркнул Дима. – Я знаю, что ты прикидываешься. Хватит изображать из себя бедную пастушку. Лучше записывай адреса этих девчонок. Попытка – не пытка. Тем более в нашей ситуации.

* * *

Лера Кузина и Соня Еремина ходили парой. Лера оказалась жгучей брюнеткой с родинкой над губой. Она была выше ростом и носила стрижку «паж». Рыжая Соня собирала волосы в длинный «хвост» и была вся усеяна веснушками. Лизу они встретили не слишком дружелюбно, но и не враждебно. «И на том спасибо», – подумала она.

Ей пришла идея пригласить девушек в кафе. Располагающая обстановка, как известно, всегда играет на руку тому, кто хочет разговорить ближнего своего.

– Жанна нам все уши прожужжала про своего поклонника, – призналась Лера, примериваясь к шоколадному коктейлю. – И богатый он, и красивый, и тачка у него крутая…

– А вы ей, выходит, не верили, – вздохнула Лиза.

– Нет, она была красивой, конечно, кто же спорит, – пожала плечами Соня, опуская в чай ломтик лимона. – Мы не то чтобы не верили, но… Вот когда Лерка закадрила инструктора парашютного спорта, его весь институт видел! А этот был какой-то неуловимый. Ни имени у него, ни профессии – одна сплошная тайна.

– Значит, в тот день, первого апреля, Жанна решила вам доказать, что не обманывает, – продолжала наступать Лиза.

– Ну да… – Девушки растерянно переглянулись.

– Это ведь Жанна предложила вам вечером поехать в центр, правда?

– Она сказала, что мы можем сами во всем убедиться. Она дождется, пока этот мужчина выйдет из своего офиса, посадит ее в машину и уедет. А мы будем очевидцами.

– А его имя? Не называла?

– Нет, – подружки энергично замотали головами. Отвечали они синхронно и довольно уверенно. – Тут Жанна была кремень. Говорила, что он женат, и она обещала до поры до времени ничего никому про него не рассказывать. Клятвы она всегда держала.

– А что она вообще говорила вам об этом мужчине?

Лера пожала плечами и спокойно ответила:

– Что он ее любовник.

– Вам в самом деле хотелось на него посмотреть или же вы Жанне не верили и всего лишь пытались уличить ее во лжи?

– И то, и другое, – призналась Соня. – Мы не верили, но если бы вдруг оказалось, что она не врет… Хотелось, конечно, посмотреть.

– Ну и как?

Девушки снова переглянулись. Соня сморщила нос.

– Судя по всему, вы его прозевали, – догадалась Лиза.

– Прозевали, – ответили они практически хором.

– Это просто закон подлости, – начала объяснять Лера, болтая соломинкой в коктейле. – Нам вдруг так захотелось пить. А тут магазин рядом. Мы рванули туда, хотели купить минералки. Только отошли, как услышали шум мотора и стук каблуков. Мы обернулись и увидели, как Жанна рванула к шоссе, а потом села в белую машину.

– И остались мы, как дуры, возле магазина, – подвела итог Соня. – Так обидно было! Жанна, значит, укатила со всеми удобствами, а нам пришлось домой на метро пилить.

Лиза подумала, что, возможно, Жанна в тот вечер провоцировала Вадима именно потому, что ей срочно нужно было доказать подружкам – у нее действительно есть ухажер. Не студент-первокурсник, а серьезный мужик. Но почему она не показала им настоящего ухажера, а потащила их к офису Вадима? Может быть, настоящий к тому времени пошел на попятный? Бросил ее? Какое– то время Болотов зачем-то морочил девчонке голову, ухаживал за ней, а потом в один прекрасный момент прекратил отношения. А еще через некоторое время решился на убийство.

* * *

«Интересно, – думал Вадим. – Где Иван встречался с той женщиной? В своей студии? Или снимал квартиру?»

…Однажды он заехал к сестре поздно вечером и обнаружил, что Любочка сидит одна.

– А где же твой муженек? – спросил он, растрепав ей челку.

– Не знаю, – она пожала плечами и с деланой беззаботностью добавила: – Вечно у него дела.

Любочка откровенно обрадовалась брату, потащила его на кухню, налила в чайник свежей воды. Вадим огляделся.

– У тебя здесь так мило, – в который раз похвалил он. – Уютно, красиво, цвета подобраны бесподобно.

– Может быть, мне надо было стать дизайнером по интерьеру? – улыбнулась Любочка, наполняя чашки. – Ваня говорит, у меня есть вкус.

– Ты до сих пор сомневаешься?

– Да нет. Просто он профессионал. Его мнение чего-нибудь да стоит. Верно?

– Слушай, а ты никогда не хотела работать с ним вместе?

– Я? Скажешь тоже…

Вадим впервые подумал тогда: почему это Ванька ни разу не предложил своей жене присоединиться к его работе? «Знаю, почему, – тут же решил он. – Любочка талантлива, а Ванька тщеславен». Эта мысль его удовлетворила, и он мгновенно о ней забыл. Ему казалось, сестру больше волнуют вечерние отлучки мужа.

В доме все блестело, потрясающий ужин лежал в специальной посуде для микроволновки, в холодильнике ждали своего часа несколько особо приготовленных подлив во французских соусниках. Сама Любочка, несмотря на то что шел уже двенадцатый час ночи, была при полном параде – вельветовые брючки, блузка в талию, вечерний макияж. Ему вдруг захотелось дождаться друга и посмотреть, как он будет себя вести. Не обратит внимания на все эти «мелочи», целиком переключившись на него, Вадима, и сугубо мужские разговоры? Или же отдаст Любочке должное?

Иван превзошел все его ожидания. Он явился около полуночи с шикарным букетом, расцеловал жену, повинился, что так сильно опоздал, потащил Вадима за стол.

– Кстати, – сказал он, вернувшись на минуту в коридор и покопавшись в сумке. – Я купил тебе новый фильм с Николасом Кейджем. Она его обожает, – пояснил он Вадиму и пошутил: – Вот как выясняются истинные вкусы жены! Этот тип брюнет, весь обросший волосами. Не то что я, несчастный.

Он одарил всех лучезарной улыбкой. Любочка взяла фильм и рассеянно сунула его на полку. «Она никогда особо не увлекалась кино», – тут же вспомнил Вадим.

– Последи за микроволновкой, – попросила его сестра и увела Ивана в кабинет.

Дверь осталась открытой, и Вадим краем уха слышал, как она сказала мужу:

– Посмотри, я сегодня сделала кое-какие наброски.

Иван ответил что-то довольно небрежным тоном, обнял Любочку за плечи и снова вывел на кухню. Она начала хлопотать возле стола, лицо у нее было каким-то подчеркнуто оживленным. На все возгласы мужчин, хваливших ее стряпню, Любочка отвечала одинаковой маленькой улыбочкой. Потом взяла с холодильника сигареты, накинула куртку и вышла на балкон. Вадим украдкой наблюдал за ней. Один раз ему показалось даже, что сестренка плачет, резко смахивая слезы ладонью со щек. Однако минут через пять она появилась веселая, и Вадим решил, что ему померещилось.

«Может быть, моя сестра была несчастлива?» – с внезапным испугом подумал он, теперь припоминая всякие мелочи, которых старался не замечать прежде. Миллион мелочей. Могла ли Любочка скрывать от него свои переживания? Наверное, могла. Она любила его и оберегала от лишних разочарований.

Вадим вскочил с места и метнулся к шкафу, на нижней полке которого стояла коробка с детскими Любочкиными вещами. Там были аккуратной стопкой сложены ее школьные дневники за все классы, несколько грамот и похвальных листов, акварели, блокноты с зарисовками и записные книжки. Одну из них, в ярко-синем переплете, Вадим помнил хорошо. Этой книжкой Любочка пользовалась в старших классах. Отыскав нужную страницу, Вадим схватился за телефон.

– Алло! – На том конце провода возник низкий женский голос.

– Элла?

– Да… – слегка удивленно отозвалась женщина.

– Это Вадим Хабаров. Брат Любочки.

Он даже не знал, была ли она на похоронах. Тогда от горя он никого и ничего не видел вокруг себя.

– Я узнала тебя, – довольно жестко ответила невидимая Элла и замолчала, ожидая продолжения. Потом, поколебавшись, добавила: – Прими мои соболезнования.

– Послушай, – безо всякого предисловия спросил Вадим, – ты встречалась с Любочкой после школы? Хоть иногда?

– Очень редко. Всего несколько раз. А что?

– Скажи мне, она была счастлива?

Элла некоторое время молчала, потом тихо ответила:

– Хороший вопрос.

– Меня интересует твое впечатление. Просто… Что ты подумала, когда вы немного поговорили?

– Я подумала, что твой закадычный дружок, то бишь ее муж, – настоящая скотина. Такую девку угробил.

– В каком смысле – угробил? – не понял Вадим и растерянно переспросил: – Скотина? Это Иван-то?

– Твоя сестра была чертовски талантлива, – терпеливо принялась объяснять Элла. – И если ты этого не понял, то только потому, что твой дружок не позволил тебе понять. Ему не хотелось быть на третьих ролях. Он жаждал лидерства. И убедил тебя… нет, вас обоих в том, что именно он самый талантливый и умный. И имеет право судить, что хорошо, что плохо для его жены.

– Но Иван действительно умный и талантливый.

– Вадим, ты слепец. Ванька вечно напоминал тебе о том, какая крепкая у вас с ним дружба. Таким образом он тобой манипулировал. А ты вел себя как дурак. И, пристегнув к нему Любочку, погубил ее жизнь.

Вадим вздрогнул. «Погубил ее жизнь…» Может быть, это и есть самая настоящая правда, которую он так долго и упорно старался не замечать?

Положив трубку, он снова ударился в воспоминания. Теперь ему стало казаться, что на самом деле он всегда знал, чувствовал, что Любочка несчастлива с Иваном. И прятал голову в песок.

* * *

– Я видела, как недавно вы смотрели на Ивана. Уже после похорон. – В голосе Лизы не было напора, не было жесткости – одно только сострадание.

Они все собрались в офисе агентства, рассчитывая на то, что кому-нибудь из них удастся ухватить наконец удачу за хвост.

– Вы ведь что-то знаете, – мягко настаивала Лиза. – Есть какая-то заноза в ваших отношениях. Мне так жаль…

Она сказала: «Мне так жаль», и Вадим сломался. Тяжело вздохнув, он сгорбился и, глядя вниз, на свои ботинки, в нескольких словах описал февральский эпизод с розами.

– Это вам что-нибудь дает? – спросил он устало.

Лиза переглянулась со всеми детективами по очереди и снова повернулась к Вадиму.

– Зря вы не рассказали об этом сразу, – тихо сказала она. – Мне жаль, но, думаю, у нас есть все основания подозревать Ивана Болотова в трех убийствах.

Вадим стиснул руки на коленях.

– Я должен сам с ним поговорить.

– Вот уж не советую, – вскинулся было Дима, но Ратников нетерпеливым движением руки остановил его благородный порыв.

– Думаю, вам придется это сделать в нашем присутствии, – сказал он. – Рисковать не стоит.

– Не могу поверить. – Вадим потряс головой и беспомощно огляделся. – Это же мой Ванька… Ванька, лучший друг…

– Звоните! – Ратников решительно придвинул к потрясенному Вадиму телефонный аппарат.

Набрав номер, тот перестал шарить глазами по сторонам, а сосредоточил взгляд на одной точке.

– Иван? – деревянным голосом сказал он. – Это я. Кажется, пришло время нам поговорить начистоту. – Он помолчал, выслушал ответ и добавил: – Я у частных детективов. Ты ведь знаешь адрес? – Положил трубку и сказал: – Он будет через пятнадцать-двадцать минут.

Лиза вздохнула и, извинившись, отправилась готовить для всех кофе. Дима тоже поднялся на ноги и, нехотя натянув куртку, сообщил всем:

– Я ненадолго. Коля, – обратился он к Михееву, – можешь пойти со мной, если хочешь.

Михеев пожал плечами и поплелся следом за ним.

– Куда это они? – спросил хмурый Ратников.

– Думаю, в аэропорт. – Артем повернулся к Вадиму: – У Болотова есть заграничный паспорт?

– Вы что, думаете, он захочет удрать из страны, как какой-нибудь злодей из шпионского романа? – насмешливо спросил тот. – Паспорт у него, конечно, есть. Но ваше предположение – форменная глупость. Если даже вы правы… Я подчеркиваю – если… То Иван все равно придет посмотреть мне в глаза. Что бы там ни было – предательство, убийство…

– Блажен, кто верует, – пробормотал Ратников и сказал, обращаясь к Артему: – Позвоню-ка я своему дружку на Петровку… Неспокойно мне.

Он скрылся в кабинете, а Вадим с усмешкой сложил руки на груди. Прошло полчаса. Потом сорок минут. Мрачная печаль слетела с лица Хабарова, как вчерашнее воспоминание.

– Монада, – внезапно сказал он. – Зло внутри добра, добро внутри зла. Раньше я это понимал, а теперь не понимаю.

Лиза нервничала, кажется, больше всех. Когда она наливала себе очередную чашку кофе, пальцы у нее дрожали. Артем всеми силами старался ее приободрить.

– Женская интуиция – это великая вещь, – шепотом сказал он, когда во дворе засигналила машина. – Я считаю, что это твоя заслуга, моя дорогая. Так что радуйся.

– Я не чувствую никакой радости. Какая тут радость? Три убитых женщины.

– Потом ты все же себя оценишь. Когда пройдет время, и страсти улягутся…

Болотов вошел в приемную так, словно это было его решение – явиться сюда и расставить все по своим местам. Вадим тяжело поднялся ему навстречу. Иван встретился с ним взглядом, усмехнулся и отвел глаза.

Вслед за Болотовым в офисе появились явно взволнованные Коля с Димой и человек в штатском, которому посулили одновременное раскрытие трех убийств. Он был высоким, сильным, с круглым лицом и светлыми умными глазами. Коротко поздоровавшись с присутствующими, он пожал Ратникову руку и скромно сел в глубине комнаты. Лиза включила диктофон.

– Меня собираются тут допрашивать? – капризно спросил Болотов, продолжая избегать взгляда друга детства.

Ему никто не ответил. Но вдруг подал голос превратившийся в один натянутый нерв Вадим:

– Тут уверяют, что ты убил трех человек. Ты уж скажи, будь другом, что это ошибка. Глупость какая-то. Ванька, не молчи.

Иван тяжело плюхнулся на стул, закрылся руками, спрятав в них лицо.

– Ты… – внезапно задрожавшими губами прошептал Вадим. – Ты убил Любочку?! Посмотри на меня! За что ты ее убил? За что, ответь мне? Я прошу тебя ответить, слышишь? Нет, я не верю. Это недоразумение… Иван!

На его скулах плясали желваки, глаза превратились в узкие щелочки. Болотов внезапно сморщился, словно собравшийся зареветь ребенок, и, подняв голову, все-таки посмотрел на Вадима.

– Я не хотел. – Слова его, словно брошенный на пробу мяч, покатились по комнате. – Я сам не знаю, как буду без нее… У меня не было другого выхода. Это произошло случайно… – Он оглянулся на человека в штатском и быстро добавил: – Я находился в состоянии аффекта.

Вадим хрипло рассмеялся, опалив присутствующих своей болью:

– А Ольгу ты за что убил? И Жанну? Ведь она была совсем еще девочкой!

Иван снова закрыл лицо руками и начал раскачиваться из стороны в сторону, время от времени издавая короткие жуткие стоны.

– Кто-нибудь может мне объяснить? – Вадим потерянно озирался вокруг.

Лиза тихонько кашлянула.

– Когда вы увидели его с другой женщиной, – сказала она, – Болотов испугался. Испугался того, что вы расскажете сестре о его романе и она его бросит.

– Все равно не понимаю, – сказал Вадим. – Из-за этого же нельзя убить. Даже если бы Любочка ушла.

– Он не мог позволить ей уйти, – уже гораздо увереннее сказала Лиза.

– Почему?

– Потому что она была залогом его профессионального успеха.

Иван перестал выть и, отняв руки от лица, со страхом взглянул на Лизу.

– Ваша сестра, Вадим, была очень талантлива, – продолжала та, не обращая внимания на Ивана. – Она делала потрясающие вещи, это уже не я говорю, это говорят профессионалы. Думаю, ваш друг всеми силами препятствовал карьере жены, потому что сам беззастенчиво пользовался ее идеями и находками. Проще говоря – воровал их. Идеи Любочки всегда имели успех. Хорошо оплачиваемый, между прочим.

Иван злобно сощурился:

– Откуда вы узнали?! Вы… – Он сначала озлобился, потом вдруг снова потух и принялся шепотом причитать: – Я не хотел, это вышло случайно…

– Ты пользовался Любочкиным талантом? – грустно спросил Вадим. – Воровал идеи, а ее, значит, побоку пускал? А я тебе верил… Я думал, ты ее любишь…

– Я ее любил! – выкрикнул Иван злобно.

– И еще – завидовал ей, – добавила Лиза, не удержавшись.

– Ну и что? – вскинулся тот. – Можно подумать, из вас никто никогда никому не завидовал!

– Если любишь человека по-настоящему, то радуешься его успехам, – сухо сказал Ратников.

– Это если у тебя есть свои успехи, – сварливо возразил Болотов. – Тогда можно побыть добреньким!

– А вы удивляетесь, почему он не отпустил вашу сестру, – грустно усмехнулась Лиза. – Ему было не просто невыгодно – невозможно отпустить Любочку. Развод означал для него конец карьеры или, по крайней мере, ее заметный спад. Развода нельзя было допустить. Поэтому вы, Вадим, узнав про любовницу, стали представлять для него угрозу. Вы могли все рассказать Любочке в любой момент.

– Почему же он не убил сразу меня? – с вызовом спросил тот.

– Я вообще не собирался никого убивать! – огрызнулся Иван. – Как ты не хочешь понять – это была случайность, ошибка, помутнение рассудка!!! – он сорвался на крик.

– Наверное, он действительно не хотел убивать, – спокойно согласилась Лиза. – Может быть, вы все-таки сами объясните, что вас заставило действовать так, а не иначе?

Болотов будто обрадовался возможности выговориться.

– Я видел, что Вадька колеблется – сказать Любочке или не сказать, – быстро заговорил он. – И у меня родился план. Беззлобный, неопасный. Я решил чем-нибудь отвлечь Вадьку. Так запутать его в собственных неприятностях, чтобы он забыл о чужих. Но рычагов воздействия на него было мало. Сама Любочка да еще Ольга, с которой он худо-бедно, но год вместе прожил.

Вадим сосредоточенно глядел на лихорадочно выдающего информацию Ивана, изо всех сил стараясь переварить открывшуюся правду. Иван тем временем продолжал:

– Я стал думать: из-за чего бы Ольга могла устроить Вадиму серию скандалов? Даже невзирая на то, что они собирались расстаться? И понял, что она пойдет на бой только из-за Жанны. Вот, собственно, и все.

– Как это – все? – не удержался от вопроса Коля Михеев.

– Я подумал – если Ольга решит, что Вадим соблазнил Жанну, ему мало не покажется. Она устроит ему Бородинское сражение. Ольга была такая…

– Объясните мне, – попросил Вадим. – Пожалуйста.

– Он сам сказал, что решил устроить вам неприятности. С помощью Жанны и Ольги. Для начала надо было завязать дружеские отношения с девушкой. И он принялся за дело. Не знаю, как он обрабатывал Жанну, что говорил, но только она стала подумывать о том, что забота серьезного состоятельного мужчины – не последнее дело в наши дни. Думаю, Болотов разыгрывал все по жесткому сценарию. Романтика, соединенная с практическими резонами, – смесь, которой можно отравить не только какую-то там семнадцатилетнюю дурочку, но и более умную и искушенную женщину.

Конечно, он спешил. Потому что каждый день опасался решительного шага с вашей стороны, Вадим. И еще ему мешала Любочка. Он всеми силами старался удалить ее из Москвы, от греха подальше. И, воспользовавшись отличным предлогом, только что перенесенной болезнью, сплавил ее на курорт.

К этому времени Жанна была уже влюблена в него по уши. Правда, думаю, и с ней у него возникали трудности. Надо было заставлять девушку держать язык за зубами. До поры до времени она его слушалась. И вот в один прекрасный день, пока вы, Вадим, были в клубе – плавали в бассейне, парились в сауне, – он вытащил у вас ключи от машины и квартиры, надел вашу одежду и отправился на свидание с Жанной, предварительно позаботившись о зрителях. Очень компетентных, между прочим.

Зная, как развивается дело его приятельницы Нины Неверовой, он мгновенно сообразил, что частные детективы – это стопроцентная гарантия наблюдения. Надо только заставить кого-нибудь заплатить. И такой человек, конечно, нашелся. Ольга. Чтобы «подогреть» Ольгу, он подарил Жанне медальон в надежде, что вещица попадется на глаза старшей сестре. Насчет фотографии могу только предполагать. Наверное, он вытащил ее из альбома Вадима, отрезал изображение Ольги и отдал Жанне. Мол, вот какой снимок завалялся у Вадима. У тебя на нем хорошая улыбка. Ну, или еще что-нибудь в этом роде. Он ведь выдумщик. Ему нужно было создать определенное впечатление и напугать Ольгу.

Ольга к тому времени уже и сама забеспокоилась. И невольно подыграла сценаристу, посоветовавшись именно с ним по поводу поведения сестры. Она спрашивала его совета: что делать? Как поступить? Болотов без всяких опасений дал ей адрес того же самого детективного бюро, куда перед этим обратилась Неверова.

– Так вот, значит, в чем была моя ошибка, – ухмыльнулся Иван. – Что я выбрал именно вас. Больно вы умными оказались…

– Может быть, действительно именно в этом ваша ошибка, – спокойно согласилась Лиза.

– Но зачем ты убил Жанну? – спросил Вадим Ивана. – Ведь все шло по твоему плану? Ольга забеспокоилась, обратилась к детективам, те выследили ее, подумали, что совращаю ее именно я. Ольга собиралась устроить грандиозный скандал. А ты взял и убил девушку. Зачем? Что с тобой случилось?

Иван поднял глаза и пожал плечами:

– Пытаясь добиться ее расположения, я малость переиграл. Перестарался. В итоге эта дуреха решила, что я готов на ней жениться прямо завтра. Когда я попытался ее урезонить, она пригрозила, что все расскажет сестре. Разве я мог это допустить? Возможно, ей просто нравилось дразнить меня, но рисковать не имело смысла. Бог его знает, на что способны эти юные идиотки. Я стал опасаться того, что девчонка все же не сдержит слова и выложит Ольге историю нашей «любви» в лучшем виде. Я был в панике, не знал, как ее остановить. В субботу я следил за ней. Я проследил ее до офиса Вадима. Видел, как она отъехала с ним, и отправился следом. Но… Он высадил ее буквально через пятьдесят метров.

– А ты подобрал? – догадался Вадим.

– Подобрал. И она сразу стала наезжать на меня. Она была такая противная! Вроде бы еще юная и даже где-то наивная, и вместе с тем такая цепкая и упрямая!

– И ты свернул ей шею.

– Я был вне себя. Она довела меня! Достала! Я просто выкинул ее из машины, как котенка.

– Но сначала свернул ей шею, – снова сказал Вадим.

– Да перестань! Что ты хочешь от меня услышать?

– Все остальное. Ведь позже ты убил Ольгу и… Любочку. – Он закусил губу до крови.

– А вам всем тут еще не надоело мое соло? – Лицо Ивана начало подергиваться. – Нет? Ну, тогда я скажу. Ольга перерыла все вещи Жанны, но не нашла ничего стоящего. Ни одной серьезной улики. Фотография, медальон – это все были приманки, ложные следы, так сказать. В дневнике, как клялась Жанна, она ни разу не упомянула моего имени, не описывала моей внешности. Я уже успокоился, думал, эта дуреха сдержала слово. А она знаете, что сделала? Взяла карманный календарик, обвела красным фломастером на нем дату моего рождения и сверху своей рукой написала – «День рождения Ванечки».

– И из-за этого ты убил Ольгу? – не поверил Вадим. – Из-за того, что она нашла этот вшивый календарик?

– Это была улика! Серьезная зацепка. Меня бы поймали!

– Тебя и так поймали, – напомнил Вадим, который сумел взять себя в руки.

– Спасибо, что напомнил, – огрызнулся тот.

– А Любочка? – продолжал допытываться Вадим.

Иван отвернулся.

– А Любочка заподозрила своего мужа в измене и без вашей, Вадим, подсказки, – снова подала голос Лиза. – Перед тем как уехать на море, она наняла частных детективов. Не нас, других. Поэтому ваша сестра и не позвонила вам из аэропорта. Она не хотела, чтобы ее встречали. Ей не терпелось получить отчет детективов и узнать всю правду.

– А что было в отчете? – тихо спросил Вадим.

– В отчете описаны встречи Болотова с Жанной Гладышевой. А вот про настоящую любовницу там, кстати, не оказалось ни слова, – заметила Лиза. – Почему-то детектив ее не засек.

– Потому что я на тот момент приостановил свои встречи с любовницей, – зло сказал Иван.

– Чтобы целиком сосредоточиться на Жанне? Что касается отчета, то к нему приложены фотографии поцелуев, которые ваш друг, – Лиза повернулась к Вадиму, – использовал как средство достижения своей цели.

– Если бы Любочка знала, что таким образом я всего лишь хочу удержать ее! – воскликнул Иван. – Она позвонила мне по телефону и накричала на меня. Первый раз в жизни!

– И последний, – прошептал Вадим.

– В этом отчете, – пояснила Лиза, – описывался трюк с переодеванием. И то, что он был в вашей одежде, на вашей машине, и то, что заходил к вам домой. Наш детектив, работавший по заданию Ольги, – вот он, здесь, это Дима, – во время слежки, естественно, принял Болотова за вас. Так как устанавливал личность по адресу и номеру машины. Но тот детектив, который был нанят Любочкой и следил за ним с самого начала, мог под присягой показать, что это был именно Болотов и никто другой.

– Почему же он ничего не сказал Любочке про переодевание, тот детектив?

– А зачем? Он ведь не мог усмотреть в этом его поступке ничего криминального. Мало ли, человек одолжил у приятеля машину и ключи от квартиры, чтобы развлечься там с подружкой, а потом по какой-то причине передумал. Ваша сестра, Вадим, конечно, тоже не поняла истинного значения документа, который попал к ней в руки сразу по возвращении. Не поняла опасности, которую представляет для ее мужа этот самый отчет. Она принимала ванну, когда он неожиданно вернулся домой. Остальное вы знаете.

– Она лежала в ванне и читала его, этот отчет, – жалобно сказал Болотов. – Я вырвал бумаги у нее из рук и начал просматривать. Я так испугался! А Любочка кричала на меня.

– Но в отчете ничего не было про убийство Жанны, – напомнил Ратников. – Или вы не успели этого понять?

– Какая разница! Даже если там ничего не было про убийство, было про то, как я выдавал себя за Вадима. И я был уверен, что Любочка побежит с этими треклятыми документами именно к нему.

– И ты сунул ее под воду? – задохнулся Вадим, дрожа подбородком. – И ждал, пока она перестанет вырываться?

– Это был порыв! – снова умоляюще сказал Болотов. – Вы не можете даже приблизительно представить себе, до чего мне было страшно.

– Как поэтично! – презрительно сказала Лиза. – После этого «порыва» вы поехали в ресторан возле Киевского вокзала и, по свидетельству хозяина, через сорок минут после убийства любимой жены плотно поужинали, запив свое неизбывное горе первосортным вином.

– Вы не имеете права издеваться над моей бедой! – закричал Иван, вскакивая. – Вы не знаете, что я чувствовал!

– Конечно, мы не знаем, что вы чувствовали, когда ужинали после убийства, – насмешливо сказал Ратников. – Допускаю, что кусок действительно не лез вам в горло.

Когда Иван вскочил, Вадим тоже поднялся на ноги. Иван еще оправдывался, когда он сделал один широкий шаг в его сторону, размахнулся и изо всех сил ударил его кулаком в лицо.

Иван упал на спину, прямо на стул, который с грохотом отлетел в сторону. Артем кинулся было к Хабарову, чтобы остановить его, но тот и не собирался добивать врага. Он лишь морщился и брезгливо вытирал руки о джинсы. В уголках его глаз дрожали непролитые слезы.

* * *

– Интересно, почему Болотов во всем признался? – Дима задумчиво глядел в потолок, привычно забросив ноги на стол.

– Потому что его поймали в аэропорту, – тут же отозвался Коля Михеев. Ноги на столе он не одобрял, но после лекции о здоровье смирился с ними.

– А ты, Лиза, что думаешь?

– Я думаю, он выложил нам все только потому, что не чувствовал себя настоящим преступником. Ведь он не планировал ни одного убийства! Мне кажется, подсознательно он считал, что все как-нибудь образуется.

– Ну, он же не ребенок, в конце концов. Что могло образоваться с тремя-то трупами? – удивился Дима.

– Наверное, он думал, что, если хорошо повинится, его не так сильно накажут, – насмешливо сказал Коля Михеев.

– Он действительно хотел, чтобы его поняли, вошли в его положение, – согласился Артем. – Особенно, чтобы понял друг детства. Это невероятно, но факт.

– Кстати, вы знаете, что определили эксперты? Замок в квартире Болотовых сломан не был. Его открыли ключом, а потом просто расковыряли каким-то металлическим предметом. Причем с внутренней стороны двери. То есть тот, кто ломал замок, находился внутри квартиры.

– Что и требовалось доказать, – вздохнула Лиза. – Мне так жаль Вадима!

– Не переживай. Обязательно найдется какая-нибудь сердечная женщина, которая утешит молодого еще, одинокого и страдающего холостяка, – заметил Артем.

– Ну а что мы теперь будем делать? – внезапно спросил Коля Михеев. – Дело ведь завершено.

– Ратников уже начал три новых, – усмехнулся Дима. – Он сказал: раз у нас прибавилось сыщиков, прибавится и дел.

Все с улыбкой поглядели на Лизу.

– Я знаю, что нагло втерлась в ваш сплоченный коллектив, – пробормотала она.

– Наглость не в этом, – не согласился Дима. – А в том, что ты заарканила одного из членов этого коллектива и до неузнаваемости его изменила.

– Посмотрим на тебя, когда ты влюбишься, – пробормотал Артем. – И захочешь жениться…

– Жениться? – изумленно спросила Лиза и качнулась на стуле. Потеряла равновесие и стала валиться назад, взвизгнув от неожиданности.

Михеев ловко поймал стул за спинку, вернул его на место и заявил, обратившись к Артему:

– Запомни, брат: женщина, которая вопит, как индеец, обязательно будет ездить на тебе верхом.

В этот момент входная дверь распахнулась, и на пороге появился глава детективного агентства. Лицо его сияло, как начищенная монета. Вместе с ним в помещение вошла молодая женщина с круглым симпатичным лицом. Она приветливо посмотрела на собравшихся и одарила всех ласковой улыбкой.

– Знакомьтесь, это Катерина! – тоном победителя сказал Ратников. – Наш новый секретарь. Прошу любить и жаловать.

– Очень приятно! – сказала Катерина. Ответом ей был нестройный, но одобрительный гул приветствий.

– Не садитесь на этот стул, Катенька, он заколдован! – воскликнул Ратников, придерживая за локоть женщину, которая решила было примериться к своему новому рабочему месту.

Та испуганно отшатнулась и недоуменно посмотрела на ухмыляющихся детективов.

– Едва новый работник садится на этот стул, – хохотнул Ратников, давая понять новенькой, что шутит, – он сейчас же заражается амбициозностью и метит занять должность повыше.

Лиза не сдержалась и фыркнула.

– Кстати, Катерина, вы никогда не мечтали работать в детективном бюро? – спросил Коля Михеев, делая строгое лицо.

– Нет, – ответила та с добродушной улыбкой. – Если вы хотите узнать обо мне немного больше, я расскажу. Я не люблю читать детективы, не люблю давать советы, не запоминаю поучительные истории и поэтому не рассказываю их. Я никогда не проявляю лишней инициативы, не вмешиваюсь в чужие разговоры и не высказываю собственного мнения до тех пор, пока меня не спросят. Я умею готовить кофе семью способами, хорошо справляюсь с впавшими в истерику людьми и владею несколькими приемами самозащиты. У меня есть собственная жилплощадь, кошка и чувство юмора.

– Эта женщина словно для тебя создана, – тихо сказал Артем, поворачиваясь к Ратникову.

– Пошел к черту, – одними губами ответил тот и кинул на явно забавляющуюся Лизу долгий тоскливый взгляд.

– Ко мне еще есть какие-то вопросы? – подняв брови, шутливо спросила Катерина.

– Только один, – мгновенно откликнулся Ратников. – Вы доверяете собственной интуиции?

– Нет. Я предпочитаю ограничиваться вещами понятными и простыми.

– Вот и слава богу, – потер руки тот.

– Он что, пострадал от какой-то женщины? – тихо спросила Катерина, тронув Лизу за локоть.

– Можно сказать и так, – слегка смутилась та.

Артем, слышавший их короткий диалог, скептически хмыкнул.

– Конечно, в последнем случае я немного слукавила, – подмигнула ему Катерина. – На самом деле женская интуиция – это сила. Вы со мной согласны?

Content

Галина Куликова
Женские штучки, или Мир наизнанку