LADY Дамский клуб

Другая история(Сборник конкурсных фентези-рассказов Темного Двора-Литературный клуб Lady-Webnice)

Кара Богов (Nikky Jackson)

Моим родителям, которые научили меня ценить, то, что у меня есть.

Когда ты встретишь дикаря

Не говори, что жизнь скупа

А просто руку протяни

Ведь может это дар судьбы.

Глава первая "Богиня".

MPOV.

Египет. Я много лет мечтал посетить это место. Оно манило меня своей загадочностью и экзотичностью. Я больше всего на свете мечтал увидеть пирамиды - гигантские каменные сооружения, построенные сотни тысяч лет назад. И вот через несколько минут я зайду внутрь гробницы и увижу все те иероглифы, рисунки и надписи, которые висят у меня по всей квартире. Я стоял вместе со своей группой и экскурсоводом, мы ждали еще несколько туристов. Меня распирало от любопытства, мне было ужасно интересно увидеть всё своими глазами. Через несколько минут мы увидели трех человек, подходящих к нам. Экскурсовод сразу начал объяснять правила поведения, как только подошли три девушки. По их внешнему виду сразу стало понятно, что собирались они очень долго. Ну, зачем столько макияжа?! Они, что пришли мумий очаровывать? Да и дураку понятно, что под египетским солнцем он размажется и потечет! Нет, я не визажист и не историк, я обычный юрист.

- Майкл, вы идете?! – моё имя пробудило меня от раздумий. Видимо пока я осуждал внешний вид девушек, группа уже начала заходить внутрь гробницы, - Ну я же только, что объяснял правила поведения! Мистер Морис, пожалуйста, не отставайте больше,- возмущался экскурсовод.

Войдя в гробницу, я пытался держаться группы, как меня и просили, но мне ужасно хотелось зайти туда, куда нас не пускали. Я фотографировал всё, что только можно. Остановившись у одного рисунка, я хотел получше его рассмотреть. Экскурсовод что-то болтал, рассказывал, но меня это не интересовало, так как я всё это уже знал из многочисленных книг и фильмов. Египет был моей страстью. Я читал, собирал, коллекционировал всё, что с ним связано. Даже моя квартира напоминала некий музей. Изучив и сфотографировав очередной рисунок, я повернулся к своей группе, но ее там не было. Я неожиданно для себя отстал от нее. Запаниковав, я пошел дальше по коридору и увидел еще два хода. Я пошел в левый ход, так как мы всегда поворачивал налево. Мой шаг становился всё быстрее, пока вовсе не перешел на бег. Сердце выпрыгивало из груди, я бежал вперед. Неожиданно я споткнулся обо что-то и упал. Я услышал какой-то непонятный шум и пол затрясся подо мной. Я закричал от испугу. Свет погас, и мне показалось, что я, куда-то падаю. От страха у меня скрутило желудок, и ком подошел к горлу. Но шум прекратился так, же как внезапно, как и начался. Пол больше не трясся, а я никуда не падал. Я так и лежал неподвижно еще несколько секунд, пока за моей спиной не раздался голос.

- Кто дал тебе право, простой смертный, беспокоить Богов? – сказал голос. Он был женским и величественным.

- Это что шутка какая-то?! – недоумевал я.

- Дак как ты смеешь, так со мной разговаривать!? – голос явно был зол и раздражен.

- Кто вы?! Что происходит?! – мне не на шутку стало страшно.

- Я Баст - богиня радости, веселья и любви, женской красоты и домашнего очага. Но меня больше интересует кто ты!

- Я Майкл Морис – юрист из Нью-Йорка.

- Ах ты жалкий бессмертный! Шутки решил со мной шутить!? Ты для этого потревожил мой сон!? Тебе придется за всё ответить! – женщина зашипела, и тут передо мной возник огонь, освещая моего собеседника. Я думал, что сошел с ума, когда увидел женщину с головой кошки. Моё сердце вот-вот выпрыгнет из груди, а глаза из своих орбит. Если это и, правда, богиня Бастет, то я влип по-крупному.

- Что я должен сделать, чтобы исправить свою вину? – я сказал, так как было написано в какой-то книге.

- Я вижу, ты начинаешь соображать. Если ты принесешь мне то, от чего я забуду обо всем на свете, то ты можешь уйти живым, а если ты не принесешь, то ты умрешь. У тебя есть ровно 10 дней. А чтобы ты не сбежал, я пошлю с тобой одного человека. Не пытайся обмануть меня. Будет хуже, - свет погас, и Баст исчезла вместе с ним.

Глава вторая «Нану».

MPOV.

Мне казалось, что я сплю, и мне снится кошмар. И в то же самое время я не был уверен, что это сон.

- Ущипните меня…- выдохнул я, но тут, же закричал от того, что меня кто-то ущипнул за руку. Я обернулся и увидел светящиеся глаза. Существо явно было напугано, так же как и я. Оно бесшумно двигалось от меня, я понял это по отдаляющимся глазам.

- Кто здесь?! – спросил я, но в ответ я услышал только тишину, - отвечай немедленно! – я разозлился не на шутку, - Я вижу твои глаза!

- Ох…вечные предатели! – ответило существо. Голос принадлежал женщине, я бы сказал, девушке.

- Я задал тебе вопрос. Отвечай! – мы оба были напуганы и раздражены.

- Я слежу за тобой! – этого было достаточно, чтобы понять кто она такая. Эту девушку послала Баст. Она будет следить за мной.

- Может, ты покажешь мне путь обратно? – спросил я.

- Если ты прекратишь кричать на меня! – ее глаза потемнели, в них была злость, - пошли. Она подошла ко мне и взяла за руку. Я не видел, куда мы шли. Я постоянно спотыкался и падал. Думаю, я стер коленки и руки в кровь. Доконец-то я увидел свет и пошел к нему. Девушка отпустила мою руку и куда-то исчезла. Но сейчас это не было важно для меня. Я хотел как можно скорее уйти из этого места. Выйдя наружу, я оказался около обрыва. Наверно, мы шли через какой-то подземный ход. С обрыва было видно море, в нем отражалась неполная луна. Я подошел ближе к камню, стоящему на краю обрыва.

- Как красиво…- я услышал знакомый голос и обошел камень. Передо мной сидела девушка. Ее темные, шоколадного оттенка волосы развивались на ветру. У нее была смуглая кожа, а рельеф ее тела был виден через белую, слегка прозрачную ткань, которая была завязана у нее на шее. Когда она повернула ко мне голову, то на меня уставились большие, глубокие голубые глаза. У нее были длинные ресницы и пухлые губы. В ее волосах был запутан, какой-то сучок и я протянул руку, чтобы вытащить его. Но она быстро соскочила со своего места и, зашипев, поползла от меня.

- Ты чего?! – я был шокирован ее поведением – Я ничего плохого тебе не сделаю, - пытался успокоить ее. Она замерла и посмотрела на меня испуганными глазами:

- Обещаешь? – чуть слышно спросила девушка.

- Да.

- Почему то я верю тебе, - она успокоилась и вернулась на свое место. Я сел на траву, облокотившись об камень.

- Почему ты такая дикая?

- Потому что я кошка, - совершенно спокойно произнесла она – Женщина-кошка.

- Такое ощущение, что я сплю и, мне снится кошмар.

-  Думаю, было бы в сотни тысяч раз лучше, если бы ты спал, а не шастал по гробницам, - рассерженно проговорила она.

- Что было со мной!? Как я влип во всё это!? – в моей голове не укладывалось всё, что со мной произошло.

- Я не знаю ответ на этот вопрос.

- Что мне делать?

- Искать, то, что тебя просят. Ты хороший человек, ты справишься, - я смотрел в её глаза и, мне казалось, что я тону в них.

- Как тебя зовут? Расскажи мне о себе, - в ее глазах вспыхнул огонек.

- Меня зовут Майкл Морис. Я юрист в одной крупной компании. Живу я в Нью-Йорке, где и родился в 1986 году.

- Оу… думаю, мне придется ехать с тобой в … ну как там его…

- Нью-Йорк? – договорил я.

- Да, точно. Нью-Йорк.

- А у тебя есть имя? – поинтересовался я.

- Нану. Меня зовут Нану.

- А где ты родилась и когда?

- Я не знаю, я совершенно ничего не помню о своей прошлой жизни.

- Прости…я не знал, - мне стало жаль ее.

- Ничего, не извиняйся, - между нами повисла небольшая пауза. Она первая прервала ее.

- Ну, что, Майкл Морис, поехали в твой Нью-Йорк?

- Поехали.

Глава третья «Кошачья сущность».

NPOV.

Так странно. Этот мир изменился. Это уже не тот Египет, который я помню. И я уже не та, которой была. Я уже не человек. Я кошка. Женщина-кошка. Я соврала Майклу, я помню всю свою прошлую жизнь. Просто он такой хороший человек, он добрый. Мой внутренний голос это говорит, а я ему доверяю. А я такая никчемная, плохая, я вру и не краснею! Я ненавижу саму себя. Я потерялась, запуталась. В прошлой своей жизни я была рабыней, и я просила у Баст, я молила ее о любви, счастье, веселье. Но так и не узнала всего того, что хотела. Мой хозяин был тираном. Он мучил и причинял мне боль и страдания. И когда Майкл хотел вытащить из моих волос мусор, я рефлекторно отскочила от него. А еще я боюсь этого места под названием Нью-Йорк. Я даже не представляю, какие опасности меня ждут. Но мне становится спокойней, когда осознаю, что я буду там не одна, а с Майклом. Я повернула голову и сразу же встретилась с его взглядом. Его длинные до плеч волосы, вылезли из хвоста и, теперь с ними играет ветер. У него небесно голубые глаза и длинные светлые ресницы. Я тону в его глазах. Но вдруг он поднялся и протянул мне руку. Я вложила свою руку в его, и мы пошли к странным светящимися столбам.

- Майкл, а что это такое?- я указала на те самые столбы.

- Это здания.

- Они что построены из звезд?

- Нет,- он засмеялся, - Они светятся, потому что в них горит свет.

- Не понимаю…как такое возможно?

- Ну, люди много, что изобрели невозможного.

- Мне страшно, - я даже не поняла, что сказала это вслух.

- Не бойся. Я не дам тебя обидеть,- его голос был серьезным и правдивым.

- Спасибо…

Мы подходили к каким-то странным зонтикам и постройкам. Майкл сказал, что люди приходят сюда загорать, а это место называется пляжем. Мы вышли к одному из светящихся зданий. Оно было большое и из него входили и выходили люди. К нам подбежал какой-то мужчина в странной красной одежде.

- Мистер Морис, где вы были?! Вас все ищут. Срочно пройдите к администратору.

- Спасибо. Я сейчас же поднимусь к нему, - Майкл был, каким-то неспокойным, взволнованным.

- Всё в порядке?- я волновалась, меня ранила неизвестность.

- Да, всё в порядке. Просто надо уладить кое-какие проблемы. Ты сядь вот на ту лавочку и жди меня. Только никуда не уходи, - строго сказал он.

Я выпустила его руку из своей и пошла к лавочке. Он ушел и, мне сразу стало страшно. Всё такое большое и светится, много людей, какие-то непонятные колесницы ездят с огромной скоростью. В них словно вселились злые духи. А тот мужчина в красной форме продолжал смотреть на меня. Я поежилась от его взгляда. Я была словно в клетке с тиграми. Мне захотелось бежать. Мои кошачьи инстинкты брали верх. Я чувствовала, как мои ногти впиваются в дерево лавки. Я соскочила с места и побежала в неизвестном мне направлении. Но неожиданно для себя я заметила блестящее колье в витрине магазина. Оно было такое красивое, оно переливалось и сверкало от огней ночного города. Я заворожено стояла и смотрела на него. Но неожиданно для себя я повернулась и увидела Майкла. Кошачьи рефлексы. Порой мне кажется, что мой мозг и тело совершено, не подчиняются друг другу. Майкл зло на меня посмотрел и пробормотал, что-то о том, почему я убежала. Но я его не слышала, всё мое внимание было сосредоточено на витринах и их содержимом. Я просто позволила Майклу тащить себя за руку. Потом было все таким странным… Мы пришли в какое-то здание, долго стояли, было много людей.

- Нану, тебе надо будет проскользнуть как-то через пост регистрации. Сможешь?

- Майкл, ты забываешь, кто я, - не успев даже опомниться, я дала волю своим кошачьим инстинктам. В самом конце стены, стояли решетки. Через них можно было проскользнуть и не попасться охране на глаза. Я как можно незаметней подошла к ним и грациозно пролезла между прутьев. Мы кошки, пролазим везде. Я видела, как Майкл прошел регистрацию и теперь искал меня. Он был таким смешным: в его руках были большие сумки, а очки спали на нос. Я невольно засмеялась и побежала к нему.

- Ты такой смешной, - сказала я, поправляя его очки.

- Спасибо за комплимент, - сказал он обиженным тоном.

- Не обижайся, я просто хотела пошутить… - но мне даже не дали договорить.

- Я тоже шутил, Нану. Ты такая наивная!

Час спустя.

MPOV.

Эта девочка такая наивная. Она воспринимает всё всерьёз. Но иногда мне кажется она такой дикой. В ней словно живут два человека. Нет, не человека. В ней две сущности – кошачья и людская.

Мы сидели с ней в самой середине самолета. Она постоянно спрашивала о таких глупых и обыденных вещах. Я, конечно, понимал, что для нее это все ново и странно. Но она такая забавная.

- Майкл, я хочу есть, - прошептала она мне, когда стюард проносил мимо нас поднос с едой.

- Конечно, а что ты хочешь? – я чувствовал себя ее отцом, когда она так на меня смотрела и разговаривала.

- Хочу такую же штуку, как у того мужчины. Она вкусно пахнет! – я мог бы и не спрашивать ее об этом, конечно же, она выбрала рыбу.

Я попросил принести нам суши и два стакана томатного сока. Я чуть не умер от смеха, когда наблюдал, как она ела китайскими палочками. В результате разозлившись, она просто сломала их и стала, есть руками.

Мы стали снижаться, а через час мы уже сидели в такси и ехали ко мне домой. Она была напугана и постоянно дергалась и прижималась ко мне. Думаю, она привыкнет.

Глава четвертая «Нью-Йорк».

MPOV.

Я не знал, что мне делать с этим проклятым наказанием! Я всю ночь не мог заснуть, даже, несмотря на безумную усталость от перелета. Нану спала в комнате моей сестры. Мою сестру звали Бритни. Она была миниатюрной блондинкой с причудливо торчащими кудряшками. Она работала визажистом в журнале VOGUE, и поэтому часто была в отъездах. Я подумал, что Нану может немного пожить в её комнате и воспользоваться ее одеждой. Люди странно смотрели на ее внешний вид. Она выглядела, как дикарка, прожившая всю жизнь на необитаемой острове, и теперь вернулась в большой мегаполис. Завтра мне придется пойти в библиотеку и порыться в старых книгах о Египте. Может там что-нибудь и есть. А пока, что я решил перерыть все те книги, которые есть у меня. Я сидел и читал почти всю ночь, но уже ближе к утру я почувствовал, как мои веки тяжелеют, и не заметил, как уснул. Проснулся я от того, что кто-то громко закричал. Я поднялся, и попытался нашарить свои очки. Тут ко мне в комнату вбежала Нану:

- Майкл! В эту большую штуку вселился демон!- кричала она.

- Стоп! Подожди! – пытался я придти в себя, - Какую штуку?

- Ну, такая большая, черная…вот как та,- она указала на длинный, узкий шкаф,- только пошире.

- Нану, это холодильник. Люди его используют для того, чтобы хранить продукты.

- Но почему она шумит и вибрирует?

- Она так работает, - я пытался не засмеяться над её глупостью.

Я пошел в душ, а моя гостья осталась сидеть на диване. Я включил ей телевизор и еще раз объяснил, что в эти предметы не вселились злые духи и прочее. Выйдя из душа, я наблюдал, как Нану внимательно смотрит телевизор, улегшись на спинку дивана. Она кошка. Всё говорит это: ее поведение, еда, взгляд, движения… Она повернулась и уставилась на меня.

- Майкл, я хочу такую же чудо-попу как у той женщины!- сказала она, а в ее глазах была страсть. Страсть иметь чудо-попу.

- Зачем тебе она?- усмехнулся я.

- Не знаю,…но я ее хочу!- она вела себя так же, как моя надоедливая, мелкая сестра. Она тоже всё покупала и хотела, даже не зная за чем ей это.

- Нану, тебя она не нужна, раз ты не знаешь, зачем она тебе, - объяснял я ей, - Пошли завтракать, ты ничего не ела со вчерашнего дня.

- А что у нас на завтрак? - спросила она.

- А что ты хочешь?

- Ну, я бы не отказалась от молока и хлебных крошек, - немного смутившись, сказала она.

Мы прошли в кухню, и я стал делать нам завтрак. Она внимательно наблюдала за тем, как я всё делаю и постоянно спрашивала о всяких мелочах. Я налил молока и насыпал хлопьев.

- А что ты туда насыпаешь? – спросила она, подойдя ближе ко мне.

- Это хлопья. Они делаются из кукурузы, - пояснил я.

После завтрака мы решили пойти в библиотеку. Я видел испуг в глазах Нану. Но она не сказала мне ничего о своих страхах. Смелая и гордая. Я сказал ей, чтобы она одела что-то из вещей моей сестры. Я ждал ее в гостиной, когда передо мной появилась совсем не знакомая мне девушка. Я бы подумал, что это не она, если бы не глубокие, цвета райского неба, глаза. На ней были одеты спортивные штаны для хип-хопа и майка. На голову она надела бейсболку для тенниса. У нее явно хороший вкус.

Мы шли по улицам Нью-Йорка. Время только 11 часов утра, а город уже вовсю живет. Проходя магазины, Нану так и пыталась зайти в них. Думаю, она такой же шопоголик, как и моя сестра. Им надо как-нибудь пройтись вместе по магазинам. Надеюсь, мне не придется отправлять ее в клуб анонимных шопоголиков, где моя сестра находится с 11 лет. Мы дошли до Центральной библиотеки и остановились у входа.

Глава пятая «Библиотека».

NPOV.

Сегодня мне уже не было так страшно, как вчера. Не знаю почему, но мне нравится это место со всеми его странностями. Конечно, оно странное только для меня. Майкл такой заботливый и терпеливый. Ко мне еще никто так не относился, как он. Я должна следить за ним и быть жесткой, неблагодарной дрянью. Но я не могу так поступить с ним. Моя совесть не позволяет. Он всю дорогу держит меня за руку. Он словно чувствует, что мне страшно, хотя я даже не говорила ему об этом.

Мы остановились около входа в библиотеку.

- Нану, пообещай мне, что ты будешь вести себя тихо и не отходить от меня,- попросил он.

- Обещаю,- я была готова пообещать ему всё, что угодно и сдержать это обещание.

Мы открыли  дверь, и зашли в просторный холл. Завернув за угол, мы попали в большой зал со столами и стеллажами с книгами. Это было похоже на лабиринт. Мы подошли к женщине за стойкой.

- Доброе утро, Майкл. Я могу чем-нибудь помочь тебе?- спросила женщина, на вид ей было сорок с небольшим.

- Добрый день, миссис Браун, я бы хотел посмотреть самые древние книги о Египте и легенды о кошках.

- Подожди минутку, - она начала что-то набирать в какой-то штуковине, - Так, вот возьми листок с номерами рядов, полок и названиями нужных тебе книг.

- Спасибо, миссис Браун, - поблагодарил ее Майкл, и мы пошли к столам, - Ты посидишь здесь и подождешь меня. Я вернусь через пару минут.

- Хорошо, - покачала я головой в ответ.

Майкл ушел, а я сидела за столом. Все это было таким странным. Иногда мне кажется, что Баст надо мной просто издевается. Что до смерти, что после…я не могу найти покой и счастье. Я попала в этот странный мир и люди в нем чужие и дикие. Я просидела так около трех минут, пока моё внимание не привлекла одна книжка. Она была белая и гладкая, а на обложке была девушка в ярко - розовом платье. Я, даже не думая, быстро подлетела и уже хотела взять с полки, но меня остановила чья-то рука. Я повернулась и встретилась с рассерженным  взглядом Майкла:

- Нану, ты же обещала!

- Но я сидела и ждала тебя, а потом он... и я...- я не могла даже слово подобрать правильное. Было сложно и стыдно оправдать своё поведение.

- Порой мне кажется, что ты такой же шопоголик, как и моя сестра. Но я надеюсь, что мне не придется вести тебя в клуб анонимных шопоголиков, - он говорил серьёзно, но его глаза и игривая ухмылка выдавали его. Он просто пытался пошутить, а не злиться на меня.

Мы с Майклом просидели за столом около трех часов. Я смотрела все эти гладкие и яркие книги, Майкл сказал, что это глянцевые журналы, а он сам читал и пытался найти ответ на загадку Баст.

- Ладно, Нану, думаю нам пора, - произнес он как-то расстроено.

- Ты уже нашел, то, что тебе надо?- я молилась, чтобы нет, потому что мне так хотелось еще посидеть с ним в спокойной, умиротворенной обстановке, и полистать журналы.

- Нет, но больше нам здесь нечего делать.

- А мы можем снова прийти сюда и полистать журналы,- с надеждой спросила я.

- ОХхх... Нану! Ты только об этом и думаешь!- завозмущался он, - Но если тебе уж так хочется их полистать, то у меня дома их тонны! Думаю, Бритни не будет против, - смягчился он. Но я почувствовала, как что-то сжалось внутри меня, и я с раздражением спросила:

- Бритни - это твоя невеста!?

- Нет, что ты! - засмеялся он, как будто я сказала какую-то шутку, - Я бы ни за что на свете не согласился бы иметь козявку-жену с причудливыми кудряшками и шопоголоманией!- смеялся он,- Бритни- это моя сестра,- после этих слов я успокоилась. У меня, что только что был приступ собственничества?

Мы вышли из библиотеки и направились в ближайший ресторан, чтобы перекусить. Майкл сказал, что мы пойдем есть рыбу разных сортов и способов приготовления. Мне так понравилась, та рыба, что я ела в самолете.

После обеда Майкл предложил пойти погулять в парк и поесть мороженое. Я не знала, что это такое, но мне было очень любопытно познать все, то, что есть в этом мире. Если честно, то может еще вчера я бы ни за что на свете не пошла бы гулять по городу, но сегодня я с уверенностью могу сказать, что мне нравится Нью-Йорк!

Глава шестая "Майкл".

MPOV.

Мы подошли к входу к парку. Погода сегодня была превосходная, и моя идея казалась мне просто гениальной. Нану всю дорогу улыбалась и как обычно спрашивала про всё, что видела. Она была похожа на маленького ребенка. Но что-то в её душе было такое больное для неё. Она явно не хотела об этом говорить. Может потому что ей было больно? Или она просто боялась этого сказать? Ей нужно время. Я уверен в этом.

Сначала мы просто гуляли, потом катались на аттракционах и ели мороженое. Было уже поздно и всё блестело в свете ночных огней. Это было очень красиво. Особенно мне понравилось колесо обозрения. Я помню, как в детстве мы с Бритни катались на нем и видели весь ночной Нью-Йорк. Мне захотелось поделиться этими впечатлениями из детства с Нану. Наверно это единственная женщина, после моей сестры, с которой мне так легко общаться и быть самим с собой.

- Нану, я хочу тебе кое-что показать, - сказал я.

- Это должно быть интересно! Мне казалось, что мы уже всё посмотрели, - в её глазах пылал огонь. Я внимательно присмотрелся и заметил, что ее зрачки расширились и имели форму ромба. Я еще раз убеждаюсь, что она кошка.

- Пошли, это там, - я указал на колесо обозрения и потянул ее за руку.

Мы купили билеты, и уже садись в кабину с открытым верхом. Я хотел, чтобы город было видно, как можно лучше. Я сел напротив нее. Мы стали подниматься всё выше и выше. Она сняла кепку и положила ее радом с собой. В ее волосах играл ветер, а глаза блестели, словно ночной океан. Она была красива. Из-за верхушек деревьев уже виднелась панорама ночного Нью-Йорка. Я увидел, как ее глаза расширились, и она восторженно прошептала: «Как красиво». Неожиданно для меня она встала и раздвинула руки в стороны. Я хотел уже сказать, что она может упасть, но тут, же вспомнил, что она кошка. Ветер раздувал ее волосы, а она улыбалась, стоя с закрытыми глазами. Она набрала полную грудь воздуха и тихо выдохнула.

- Майкл, знаешь, что так пахнет?- прошептала она

- Нет… - не понимал я, к чему она ведет.

- Свобода, Майкл. Так пахнет свобода…

- Тебе нравится?

- Да. Это самое лучшее, что я видела в своей жизни.

Мы спустились с аттракциона и шли по аллее к пруду. Нану долго рассказывала мне о своих впечатлениях. Но мне хотелось рассказать ей о своей жизни. Я подозревал, что она помнит что-то из своей прошлой жизни. И сегодня это подтвердилось. Она сказала, что знает как пахнет свобода. Значит, она была не свободна и сбежала. Она запомнила те чувства, что были в ней тогда. Думаю, если я расскажу ей о своей жизни, то она расскажет мне о своей. Я хочу показать, что я доверяю ей.

Мы стояли у моста, и смотрели на воду. Мне показалась, что самое время начать.

- Нану, мне было десять лет, когда мы с Бритни первый раз прокатились на колесе обозрения и увидели ночной Нью-Йорк. В тот день наши родители объявили нам, что разводятся. Нам было очень плохо, мы не понимали, как так могло произойти. Мы оказались, словно в клетке. Мы ничего уже не могли поменять. И в тот вечер мы сбежали. Нам хотелось убежать от криков, споров, слез матери. Мы гуляли по городу, и зашли в парк покататься на колесе. В тот вечер я тоже почувствовал себя свободным. Я чувствовал ее запах у себя на языке.

- А что твои родители? - с тревогой спросила она.

- Они потеряли нас. Они искали нас всю ночь. Это помогло им объединиться и забыть про раздел имущества. Когда они нас нашли, и мы рассказали им, почему убежали, наши мама и папа решили дать друг другу еще один шанс. И до сих пор считают, что поступили правильно.

- Любовь всегда возвращается, если это любовь, - тихо прошептала она.

- Да, ты права. Знаешь, в своей жизни я встретил одну девушку. Я думал, что любил ее, и был любим ею. Но жизнь странная штука. Это девчонка просто завладела мной. Но я понял это вовремя. В тот вечер я тоже пришел сюда и ощутил этот вкус. Скажи, Нану, ты же помнишь что-то из своей жизни? Ты знаешь, как пахнет свобода, значит, ты была не свободна и испытала это уже когда то?- она стояла и смотрела на меня. В ее глазах читалась нерешительность.

- Нану, скажи мне правду. Ты можешь доверять мне. Я никогда никому не говорил, что чувствую в той или иной ситуации, кроме своей сестры. Сейчас я, можно сказать, открыл тебе душу, потому что считал, что мы друзья, и мы можем доверять друг другу. Разве это не так?

-  Мы друзья? – неуверенно спросила она.

- Ну, по крайней мере, я считаю, что ты мой друг, - я смутился.

- Ты тоже мой друг, Майкл!- она бросилась ко мне на шею,- Но, я правда, не могу тебе это рассказать. По крайней мере, не сегодня.

- Я подожду, но даже если ты мне не расскажешь, то я всё равно буду считать тебя своим другом, - сказал я. Мне было стыдно, что я пытаюсь из нее это вытащить. Ведь друзья любят друг друга такими, какие они есть.

- Спасибо, Майкл, что доверился мне. И прости меня за то, что я обманула тебя... мне правда очень стыдно, - она искренне это говорила.

- Не извиняйся, у каждого из нас есть свой скелет в шкафу, - я пытался разрядить обстановку.

- Но у меня даже шкафа нет, тем более скелета! – она так уверенно и серьезно это сказала. Думаю, она поняла это всерьез.

- Это афоризм. Так говорят, когда у тебя есть какой-либо секрет из прошлого, - засмеялся я.

Через час мы уже были дома. Нану принимала ванну, а я молился о том, чтобы мне не пришлось выручать ее из беды или чтобы она не вылезла голой из-за того что она чего-то испугалась. Мне было радостно на душе от того, что она мой друг. Но почему-то мне кажется, что она мне больше чем друг. Сегодня, когда мы катались на колесе обозрения, я первый раз подумал о ней как о девушке, с которой мог бы связать жизнь.

Глава седьмая «Разгадка».

MPOV.

Сегодня я всю ночь спал как убитый. Видимо за день я нагулял себе отличный сон. Мне снился замечательный сон. В нем была Нану, и мы с ней гуляли по парку. Я хотел признаться ей в любви, и когда я сказал это и ждал ее ответа, я проснулся. Проснулся от пискляво – звонкого крика. Этот крик я узнаю всегда. Бритни. Моя сестра, как всегда всё испортила! В моей голове было два вопроса. Первый - как такая козявка, может портить всю малину? Второй - что она тут делает!? Я быстро соскочил с кровати и побежал на крик. В комнате, где спала Нану, визжала Бритни, прижатая к полу временной хозяйкой. Нану свирепо шипела на нее, а Бритни визжала от страха и брыкалась под ней. Я как можно быстрее подбежал к ним и стал разнимать их.

- Девочки, сейчас же прекратите! – командовал я, - Нану, слезь с моей сестры! Бритни! – не выдержав, я подбежал и силой их разнял.

- Майкл! Ты труп! – визжала моя сестра, - Почему в моей постели спала, какая-то сумасшедшая!? Да еще и в платье от Gucci!?

- Бритни, сейчас же замолчи! Нану! Сядь немедленно! – я уже начинал злиться, - давай те обсудим всё как взрослые люди, БРИТНИ!

- А почему сразу Бритни!? Это, что я первая кинулась!? Я только подошла посмотреть кто там, а она накинулась на меня! – продолжала возмущаться Бритни.

- А тебя разве не учили, не подходить так к людям!? – шипела Нану.

- ХВАТИТ!!! – я уже был разозлен и взбешен. Девочки прекратили свои перебранки и уставились на меня испуганными и пристыженными глазами.

- Бритни, это моя подруга – Нану. Она прилетела из Египта, - стал объяснять я, - Нану, это моя сестра – Бритни. Она живет в этой комнате, - я указал на всё, что находилось вокруг меня. Девочки успокоились и пожали друг, другу руки, принося  извинения.

- Ты меня так напугала! – верещала Бритни в притворном ужасе, - Мне срочно надо выпить успокоительное, - с этими словами она пошла на кухню.

Я сидел напротив Нану, когда она сорвалась с места и побежала на кухню. Я с испугом и непониманием побежал за ней. Когда, я забежал на кухню передо мной разыгрывалась странная сценка: моя сестра, стоящая в полном шоке и Нану, катающаяся по полу и бесконечно мурлыкав. Я заметил, что в ее руках был какой-то пузырек, а в воздухе летал запах валерьянки. И тут меня осенило! Я подхватил неконтролирующую себя Нану на руки и потащил в ванную. Включив холодный душ и хорошенько встряхнув, я привел ее в чувства.

- Нану, что ты помнишь?- выпалил я.

- Я сидела в комнате, а потом... потом мне было так хорошо, что я ничего не помню... Майкл! Ты нашел разгадку! – проверещала она.

- Как же я разу не догадался! Кошачья мята! Корень валерьянки!- я был возбужден своей находкой, -  Собирайся, мы едим в Египет!

Глава восьмая «Правда».

MPOV.

Мы собрались за считанные минуты и помчались в аэропорт. Моя сестра стояла, как вкопанная на кухне и наблюдала за происходящим. Думаю, после такого ей придется посещать не только группу анонимных шопоголиков, но и алкоголиков. Потому что я видел, как она залпом выпила стакан виски.

Через 8 часов мы были в Египте. Там мы успевали еще на вечернюю экскурсию к фараонам. Доехав, до места назначения мы незаметно от группы скрылись за развалинами. Дальше меня уже вела Нану. Через полчаса мы были на месте. Это был всё тот же обрыв, но уже другой я и другая она. Я всю дорогу чувствовал, что она мне хочет что-то сказать. Да и мне было что.

- Нану... – начал я, но она перебила меня.

- Подожди... я хочу кое-что тебе сказать, - она вздохнула, - Я хочу сказать тебе спасибо за всё то, что я пережила вместе с тобой за эти дни. Я знаю, что я не подарок, и тебе пришлось меня терпеть. В моей прошлой жизни было много предательств и непониманий, я просила счастья у Баст, но я не понимала, что я сама ушла от него. Мне было 14, когда я сбежала из дома. Мои родители хотели выдать меня замуж за соседнего парня. Он был не беднее нас, но и не богаче. Я всегда любила роскошь и считала, что именно там моё счастье и любовь. Я бежала, сама не зная куда. Я бежала за миражом в пустыне, - она помолчала, - Я попала в плен. Меня продали за гроши. Всю мою оставшуюся жизнь я испытывала боль, унижение. Я всегда была гордой и моя же гордость меня и погубила. Я была не в своем мире, чтобы чувствовать себя королевой. Я сбежала. Именно тогда я и почувствовала свободу. Но было поздно. Я уже умерла. Мне выстрелили в спину. Моё тело валялось в песке, а душа летела в небо. Тысячелетия я пыталась понять, что сделала не так. Я спрашивала это у Богов и мудрецов, но никто не мог дать мне ответ. Дал лишь ты один его мне. Ты принял меня такой, какая я есть, ты принял своё наказание. Ты мерился и не возмущался. Ты ценил всё, что дает тебе жизнь. А я не ценила это, до тех пор, пока не встретила тебя. У меня было всё, но мне было мало. И именно сейчас я обрела то спокойствие, что искала всю жизнь. Обрела его рядом с тобой. Но судьба не прощает тебе твои ошибки. И я смерюсь с тем, что больше не увижу тебя. Но я хочу, чтобы ты знал, что я люблю тебя. Люблю как друга и как мужчину. И буду любить вечно. Пусть это будет моим наказанием за то, что желала большего...- в ее глазах были слезы. Я хотел утешить.

- Я тоже люблю тебя Нану, - но не успел я договорить, как вокруг нас подул ветер и поднял песок. Мы попали, словно в центр урагана. Я схватил ее за руки и  мы закружились в воздухе. Я слышал лишь ее тихое: «Баст».

Глава девятая "Баст".

NPOV.

Я была на грани. Я узнала, что меня любит мужчина всей моей жизни, но судьба опять подставила мне подножку. Она смеялась надо мной. Я научилась ценить. Теперь я знаю цену каждому слову, каждой кошке, каждой песчинки в пустыне. И всё над чем я ломала голову тысячелетия, узнала всего лишь за два дня. Это были лучшие два дня в моей жизни.

Мой любимый держит меня за руки, словно не желая отпускать. Я прекрасно понимаю его, ведь я испытываю то же самое, что и он. У нашей любви даже не было шанса на жизнь. Ей было суждено умереть тогда же, когда и родиться. Ураган занес нас в храм богини Баст. Она ждала нас. Я знала это, как только почувствовала сильный ветер. Я упала на колени, и потянула Майкла за собой.

- Я ждала тебя, дочь моя, - мы все были ее детьми. Ведь именно она была повелительница женщин. Она учила нас быть дерзкими и нежными, страстными и любящими. Мы просили у нее женского счастья, но она давала его не всем. И мне уже было несуждено его испытать. Мне его дали, но я посчитала это не достойным меня. Какая же я упрямая и гордая!

- Ты нашел, то, что я просила?- подозрительно посмотрев на Майкла, спросила она.

- Да, Баст, - Майкл протянул ей пузырек с кошачьей мятой.

- Можешь оставить его себе. Ты угадал, - промурлыкала она, - Меня больше интересуешь ты, Нану.

- Да, Госпожа? - удивленно спросила я.

- Я рада, что ты была смелой. Ты не побоялась оказаться в чужом мире. Ты увидела всё самое хорошее в самом плохом. Я горжусь тобой. Но  меня больше радует то, что ты осознала все свои ошибки и раскаялась. Ты вынесла урок. Ты нашла в безысходной ситуации всё самое лучшее. И увидела это. Ты признала это душой и сердцем. Ты не стала жаловаться на судьбу, когда попала в дикий мир, а приняла это как Дар Богов. Ты нашла в себе силы полюбить снова. Ты учишься любить. Скажи мне, дитя моё, любишь ли ты этого мужчину всем сердцем и душой, и всей своей сущностью? - мне не надо было думать, чтобы дать верный ответ.

- Да, Баст, люблю всем тем живым и человечным, что есть во мне.

- А ты, смертный, любишь? - я замерла в ожидании ответа.

- Да, - твердо и громко произнес он.

- Тогда идите от куда пришли. Я даю тебе еще один шанс, Нану. Ты раскаялась, ты победила саму себя. Та, Нану, что пришла ко мне умерла, но на ее месте родилась новая. И для вас обоих Кара Богов стала Даром. И помните, что вы все самое дорогое и ценное, что есть у вас обоих. Мы встали с колен, и пошли к выходу из храма.

Эпилог.

NPOV.

Мы вышли из пещеры держась за руки. Я не верила, что могу прожить с Майклом целую жизнь. Я не верила, что мне дали еще один шанс. Мы подошли к тому самому утесу, где всё началось. Полная луна прокладывала дорожку на водной глади океана. В тот день она была не целая, как я. А сейчас я чувствую впервые за всё своё существование ту полноту души, что искала всю жизнь. Может этой половиной был Майкл, а может я просто не умела ценить. Но я знала одно. Что и то и другой составляли какую-то часть той недостающей частицы моей души. Я почувствовала его руки на своей талии, которые притягивали меня к себе.

- Я люблю тебя, - тихо шептал он.

- И я тебя люблю, - ответила я, глядя ему в глаза. Я почувствовала, как бьётся его сердце, а лицо приближается ко мне. А моё собственное новообретенное сердце пропустило пару ударов, когда его сладкое  дыхание ласкало мою кожу. Не выдержав напряжения, я прильнула к его губам. Я слышала, как между поцелуями он шептал: "Вместе навсегда".

Nikky Jackson

Собачья работа (No1)

Посвящается моему самому дорогому критику

__________________________________________

Истеблишмент Малдун, которому суждено было стать главным героем этого рассказа, крепко сжал в руке револьвер и выстрелил себе в голову четыре раза…

***

Белфаст

-Видишь его? Вон он, смотри, - громко прошептал Арнольд и тут же схватил Пита за шкирку, оттащив обратно за угол. – Да не высовывайся, болван!

-Это что, и есть Шахматист?

-Да.

-Как ты догадался?

Арнольд молча кивнул на шахматную доску, которую мужчина нес под мышкой.

Шахматист – высокий человек, одетый во все черное, - зашел в зоомагазин, в витрине которого висело объявление: «В подъезде жилого дома найдены котята. Мы не справляемся. SOS. Помогите отнести на живодерню».

-Неспроста он туда зашел, - пробормотал Пит.

-Это точно, - согласился Арнольд.

-Пойдем посмотрим, что там, - предложил юный шошон*.

Не успели Пит и Арнольд выйти из-за угла, как из репродуктора, укрепленного на столбе, раздались звуки гимна. Люди, шошоны и собакоголовые, невидимые простым смертным, встали по стойке смирно и сквозь зубы восславили королеву, пропев три куплета и два припева. Как только экзекуция закончилась, все вернулось в прежнее русло: люди поспешили по своим делам, собакоголовые снова принялись хватать всех без разбору и пожирать, громко чавкая и смакуя отдельные кусочки.

-Во что только превратился Белфаст, - посетовал Арнольд, хватая Пита под руку, чтобы тот не наступил в лужу крови на тротуаре.

-Не то слово. – Пит осторожно обошел троицу собакоголовых, вгрызавшихся в клерка.

Проходящие мимо люди ничего не замечали. Они просто обходили собакоголовых, будто натыкались на невидимую преграду, которая заставляла их вильнуть в сторону.

Беседуя в таком духе, Пит и Арнольд подошли к зоомагазину. Сложив ладони козырьком на лбу, Арнольд прижался носом к витрине, стараясь рассмотреть, что происходит внутри.

-Никого… - через минуту сообщил он и отклеил нос от стекла. На витрине остался скользкий отпечаток. – Наверняка они в подсобке играют в шахматы, или Шахматист успел уйти через черный ход.

-Опять этот коварный Шахматист от нас ускользнул! – Пит в ярости стукнул кулаком по стене магазина и тут же запрыгал от боли.

«Напарничек», подумал Арнольд. Пит, в общем-то, ему нравился, но юноша был излишне горяч и еще не успел как следует поднатореть в слежке за приспешниками Шахматиста.

Увидеть Шахматиста на улице средь бела дня не сулило ничего хорошего. Шошонам надо было действовать, и действовать быстро. Понесенные ими потери в предыдущих столкновениях с чудовищами Шахматиста были чудовищны, как и сами чудовища. Строго говоря, шошонов во всем мире осталось не больше дюжины, поэтому медлить было нельзя.

***

В «Ферзе» было почти пусто. Тигг Спенсер, владелец заведения, облокотился на стойку и лениво протирал и без того чистый стакан. Шошон в пятом поколении, он был первоклассной боевой единицей, может, поэтому до сих пор оставался жив. Здоровенный детина весом за двести** однажды головой пробил кирпичную стену. После этого остальные шошоны относились к его умственным способностям недоверчиво, но для ищеек Шахматиста он был крайне опасен, а потому его охотно брали с собой, если речь шла о потасовке.

Название паба говорило само за себя. То есть со стороны оно, конечно, ни о чем никому не говорило, но тем, кто знал, было достаточно увидеть сломанную черную шахматную королеву на вывеске, чтобы смекнуть, что заведение – приют шошонов в Белфасте. Свободное от слежки или убийства собакоголовых время шошоны проводили в основном в «Ферзе», стараясь докопаться до истинной природы связи слова «шошон» с названием племени североамериканских индейцев. Главное было доказать, что шошоны в Ирландии появились гораздо раньше, и переселенцы просто заимствовали слово, чтобы обозначить одно из племен не понятно по какой причине. Никакой научной ценности открытие не принесло бы, поскольку Братство находилось в глубоком подполье, но шошоны искали правду для самоуспокоения.

Прошлой зимой им почти повезло. Оуэн Залесски рассказал Тиггу, что нашел достоверное доказательство. Но в ту же ночь собакоголовые ударили по общежитию, где обитал Оуэн, и сожрали его живьем. После этого с общежития сняли вывеску «Приют шошонов», чтобы никто не догадался, что они обитают именно там, а вот доказательство, к несчастью, ушло в могилу вместе с Оуэном.

-Парни, здорово! – Тигг, как всегда, был шумен и многоречив. – Как прошло? Удалось выследить Шахматиста? Мы отправили Билли по тому адресу, где он скрылся в прошлый раз. – Орал он так, что его наверняка было слышно аж за две мили.

Пит и Арнольд уныло подсели к стойке, и Тигг выставил две кружки лучшего эля. За это его особенно любили – с каким бы уловом ни вернулись разведчики, Тигг никогда не унывал и всегда был готов поделиться последним.

-Шахматист снова скрылся, - сообщил Арнольд, утолив жажду. – Предполагаем, что он ушел через зоомагазин. – Пит согласно кивнул.

-Твою мать! – в сердцах выпалила Милли, официантка в «Ферзе» и одна из последних оставшихся в живых членов ударной группы шошонов. Кроме нее из «квик крю», как они сами себя называли, уцелели только Тигг и Роджер Доу, но Роджеру сейчас оперировали сложный перитонит в Королевском госпитале, так что его можно сбросить со счетов. – Этот Шахматист просто неуловим. – Она со злостью хватила по столу тряпкой. – Думаю, он замышляет что-то ужасное.

-Почти наверняка, - подтвердил Пит, оторвавшись от кружки. – Уж больно разошлись собакоголовые в последнее время. – Он довольно облизнулся – эль Тигга не зря считался лучшим в городе.

Арнольда давно уже посещали мысли относительно того, что именно мог замышлять Шахматист, но он опасался, что его поднимут на смех, если он расскажет об этом друзьям.

-Однако Билли давно пора бы упустить Шахматиста и вернуться ни с чем, - снова подал голос Тигг. – Я уже беспокоюсь.

Все закивали: так обычно и случалось.

В ту же секунду на улице послышался громкий скрип несмазанного колеса, и через пыльную витрину шошоны увидели собакоголового, толкающего перед собой ржавую тачку. Виляя ею то влево, то вправо, собакоголовый подкатил к входу в «Ферзь», выпрямился, схватившись за поясницу, вытер мокрую шерсть на лбу и два раза ударил в медный колокол, свисавший с вывески. Затем повернулся и отправился, откуда пришел.

-Милли, глянь, что там, - велел Тигг.

В другой раз она бы послала его к черту, но, видно, ей и самой стало любопытно. Нервно сглотнув, Милли осторожно потянула входную дверь на себя. Арнольда обуял ужас: ему казалось, что вот-вот откуда ни возьмись выскочат собакоголовые и растерзают Милли прямо на глазах у посетителей «Ферзя», хотя Арнольд прекрасно знал, что как только собакоголовые касаются человека, для людей, лишенных Видения шошонов, он становится невидим. Да и посетителей в пабе не было. Арнольд уже открыл было рот, чтобы предупредить Милли о ловушке, но не смог выговорить ни слова.

Милли высунулась за дверь и через пару секунд буквально ввалилась обратно в паб, белая как полотно, крепко зажимая рот рукой.

-Что там? Что? – наперебой спрашивали шошоны.

-Билли… - тихо ответила Милли и почти упала за свободный столик, закрыв лицо руками.

-Вот черт! – рявкнул Тигг и выхватил из-под стойки лук и стрелы. Движение было настолько отработанным, четким и красивым, что Арнольд рот разинул от восхищения. В рот попала муха. Тигг бросился к выходу, но Пит перехватил его на полпути.

-С ума сошел, Тигг? Легавые перехватят тебя, только высунись за дверь. – В его словах был резон, а это значит…

-Малыш прав. – Голос, раздавшийся из-за столика в самом дальнем углу паба, враз успокоил Тигга и Милли. – Арнольд, держи. – Из темноты в Арнольда полетело что-то непонятное. Перехватив предмет в пол дюйме от лица, Арнольд с удивлением и восхищением обнаружил, что это целлулоидная фигурка Мартышки.

-Великая Мартышка? - выдохнули Пит и Тигг в один голос, не веря собственным глазам. – Не верю своим глазам!

Арнольд тоже не верил. Ему доверили одну из трех главных реликвий шошонов. Великая Мартышка способна была убить собакоголового самой лучшей дрессировки, если правильно ее применить. Арнольд благоговейно держал в руках эту драгоценность. К глазам подступали слезы: он и не думал, что ему доверят столь почетную миссию – убить собакоголового самой Мартышкой – так скоро.

-Беги, мальчик. Он не успел уйти далеко. – Неизвестный нетерпеливо ненужно прищелкнул пальцами.

-Сейчас, секундочку…  - Арнольд судорожно пытался унять слезы, застилавшие глаза.

-Вот, возьми. – Милли протянула ему коробку, из которой сама выдергивала бумажные платочки и рыдала. – Бедный Билли… Великая Мартышка…

В пабе плакали уже все, кроме человека, бросившего Великую Мартышку. Арнольд почувствовал, что должен зарекомендовать себя перед ним с самой лучшей стороны. Титаническим усилием ему удалось подавить слезы и даже шумно высморкаться.

-Все, я пошел.

Тигг вяло махнул ему рукой и снова уткнулся в плечо Милли. Воспользовался моментом, чтобы распустить руки.

Арнольд распахнул дверь и выскочил на улицу, лихорадочно оглядываясь по сторонам. На содержимое тачки он старался не смотреть, да и собакоголовые заботливо прикрыли  останки Билли целлофановым пакетом. Время, потраченное на истерику в пабе, позволило собакоголовому скрыться довольно далеко: стеная и охая, растирая поясницу, он уже почти свернул за угол. Арнольд, не раздумывая, бросился за ним, крепко зажав в руке священную реликвию.

-Стой, нечисть! – крикнул он, нагоняя собакоголового. – Стой, или я ударю тебя этой… - Он взглянул на предмет в руке. - Мартышкой!

Собакоголовый обернулся на голос, и Арнольд успел заметить недоумение на умной морде. Мартышка так и жгла ему руку, но собакоголовый был стар и явно болен, а потому Арнольду пришла мысль не убивать его, а захватить и допросить. Радостно осклабившись, он подбежал к собакоголовому и ударил его Мартышкой по лбу.

Репродуктор у них над головой захрипел, плюнул, и снова заиграл национальный гимн. Вместо того, чтобы остолбенеть, собакоголовый с обреченным видом вытянулся в струнку рядом с Арнольдом, и оба дружно пролаяли и пропели осанну королеве. Допев последнее слово, Арнольд снова от души треснул собакоголового между глаз и потащил обмякшее тело в «Ферзь».

***

Тигг от души плеснул на пленного водой, по инерции окатив стоящего позади собакоголового Пита. Это был первый случай за всю многовековую историю шошонов Белфаста, когда им удалось взять языка. Банка консервированного языка, изъятая у собакоголового, стояла посреди пустого стола, и никто не решался к ней прикоснуться. Сам пленник был намертво прикручен к стулу цепями и колючей проволокой. Ледяная вода из-под крана привела его в чувство, и он залаял.

-Кто-нибудь понимает, о чем речь? – Пит сложил руки на груди.

-Речь? – язвительно переспросила Милли.

-Я образно, - объяснил Пит.

-Что, ни одной свежей идеи? – Снова раздался голос из темного угла паба.

Все замерли в ожидании нового подарка, который поможет им.

-Так я спрашиваю: что, ни одной свежей идеи? – поинтересовался голос.

-Нет, - ответил за всех Пит.

-Плохо, у меня тоже…

Арнольд некоторое время жевал губы – была у него такая плохая привычка, когда он задумывался. Потом он решился.

-Знаете, я в свое время собрал декодер… Правда, я не знал, что именно он декодирует. Но когда попал к вам, то понял, что с его помощью можно понимать собакоголовых.

-И ты молчал?! – Тигг схватил Арнольда за грудки и оторвал от пола.

-Я же не знал, что вам нужно! – попытался оправдаться тот.

-Хватит болтать! – приказал голос из угла. – Арнольд, принеси свое изобретение. Шахматист ждать не станет.

Арнольд поплелся наверх, где в подсобке у Тигга держал свои немногочисленные вещи. Когда-то он был преуспевающим биржевиком, жил в роскошной квартире и ездил на дорогой машине. Случайно услышав на улице слово «шошон», он изменился навсегда. В тот же вечер непонятный зуд в руках заставил его собрать из MP3-плеера предмет непонятного назначения, а еще через пару недель он начал видеть собакоголовых. Он бы так и свихнулся, если бы в один прекрасный день его не занесло в «Ферзь», где ему скоренько открыли глаза на реальный мир. Который, надо думать, совсем скоро полетит в тартарары. Арнольд бросил работу, поджег квартиру и разбил машину. Больше его ничто не связывало с прошлым, можно было устремить взгляд в будущее. В спасение мира от коварного Шахматиста и его прихвостней.

Выудив из бумажного пакета, с которым полгода назад ушел из дома, плеер-декодер, Арнольд спустился вниз и включил аппарат. Статические помехи и треск постепенно перешли в человеческую речь: собакоголовый все еще заливался лаем.

-Включите телевизор! Скорее! - вещал декодер хриплым голосом. - Скоро начнется крикет!

-Крикет?! – Тигг сдавил голову собакоголового своими железными ручищами и затряс несчастного вместе со стулом. – Вот тебе твой крикет! Нравится тебе такой крикет?! Отвечай на наши вопросы, или я… сдавлю тебе голову еще сильнее.

Собакоголовый в ответ пролаял что-то жалкое.

-Первый вопрос, - Пит и Милли выжимали мокрую рубашку юного шошона, держа ее за разные концы. – Консервы отравлены? – Пит ткнул пальцем в банку на столе.

Собакоголовый энергично замотал головой и тявкнул.

-Нет, нет! – выдал декодер, а Милли уже ковыряла крышку консервным ножом.

-Слава богу! – Пит перекрестился на фотографию Роя Кина в углу. Шошоны жадно набросились на язык, позабыв о пленнике.

-Господи, как вкусно, - то и дело восклицали они. Добытое в бою – вдвое вкусней.

-Вопрос номер два, - солидно сказал Пит. Пальцы и рот его лоснились от жира. – Королева – одна из ваших?

Было видно, что пленник колеблется.

-Быстро говори! – Тигг снова принялся трясти собакоголового.

-Да, - пролаял декодер.

-Так и знал! – Тигг впечатал пудовый кулак в ладонь. Вообще-то новость не явилась сюрпризом ни для кого – королеву не зря считали исчадием ада, и не только шошоны. Но теперь были подлинные доказательства.

-И самый главный вопрос: что замышляет Шахматист? – Пит решил дойти до победного.

Выражение морды собакоголового разительно изменилось: он подобрался, приосанился и гордо пролаял:

-Вам никогда не узнать, какой коварный план замышляет великий Шахматист!

-А вот мы посмотрим! – Тигг снова принялся трясти «языка». – Ну так ты скажешь или нет?

-Да!! – залаял декодер. – Только не тряси меня больше! Шахматист хочет вскрыть кое-что кое-где… Теперь убейте меня или дайте посмотреть крикет.

-Ладно, - ответил Тигг и убил его.

Шошоны вытаращили глаза.

-Ты что?! – Милли влепила Тиггу звонкую оплеуху. – Он же еще не сказал, что они хотят вскрыть и где!

Тигг растерянно поморгал, снова схватил собакоголового и принялся трясти еще пуще.

-Не смей умирать, собака! Скажи всю правду!

Но было слишком поздно. Собакоголовый унес секрет (если он его знал, конечно, а не бравировал перед смертью) с собой в целлофановые пакеты, по которым его наспех расчлененный труп распихали шошоны.

Пока в кухне шла разделка мяса, Арнольд уныло сидел за стойкой и обдумывал, что же делать дальше.

-Нам надо привлечь монахинь-бенедиктинок, - наконец сказал он.

-Что ты сказал, миленький? – Высунулась из кухни Милли.

-Говорю, надо привлечь монахинь-бенедиктинок, - ответил Арнольд.

-Зачем? – Вытаращила глаза Милли.

-Они быстро бегают, - нашелся Арнольд.

Милли вернулась в кухню и вкратце поведала остальным, что предложил Арнольд. Один за другим шошоны, отряхиваясь, снова вышли в общий зал.

-Арнольд, душечка, а ты уверен… - начала было Милли.

Тут в паб ввалилась компания подвыпивших грузчиков, которые оживленно обсуждали некую Мэгги. Тигг замахнулся на них окровавленным топором.

-Пошли вон, пока не прибил, сволочи! – Угрозы в голосе было достаточно, чтобы испугать даже бригаду подвыпивших грузчиков, которые поспешно ретировались.

-Очень мило, Тигг, - раздался голос из самого темного угла. – Но гораздо эффективнее было бы просто запереть дверь.

Тигг насупился, но намек понял.

-Кто это? – краем рта шепотом спросил Арнольд у Пита, кивая на самый темный угол.

-Потом расскажу, - краем рта шепотом ответил Пит.

Тигг запер дверь, повесил табличку «Закрыто до Хануки» и поплелся за стойку.

-Арнольд, котик, так зачем нам монахини-бенедиктинки? – Милли вернулась к прерванному разговору.

Арнольд крепко задумался. Говорить, что ему хочется снова повидаться со своей невестой Бриджит, которая приняла постриг после того, как Арнольд бросил ее у алтаря, ему не хотелось. Придумать какой-нибудь правдоподобный ответ становилось крайней необходимостью.

Шошоны молча смотрели на него.

-Монахини-бенедиктинки всегда знают, где и что можно вскрыть! – Он не рассчитывал, что такое оправдание его осенит, но тем не менее это произошло. Привязать личный интерес к словам собакоголового. Да он же просто гений! Арнольд просиял.

Из самого темного угла раздался кудахтающий смех. Он напоминал кашель курильщика с последней стадией эмфиземы, хрип забитого водостока, куда сливается вода после мытья жирной посуды, крик осла, подавившегося морковкой и еще множество разных неприятных звуков.

-Мальчик прав, - вынес вердикт неизвестный. – Надо посоветоваться с монахинями-бенедиктинками.

-А, ну тогда ладно, о чем речь, - согласились все.

***

Полчаса спустя Арнольд и Пит тряслись в полуразвалившемся рыдване Пита по дороге в монастырь. Арнольд жутко нервничал и пытался отвлечься разговором.

-Что это за мужик в самом темном углу, который всегда нам помогает?

-А. – Пит махнул рукой. – Это Истеблишмент Малдун, великий шошон, сейчас на пенсии. Лет сорок назад он узнал что-то очень важное и страшное и попытался покончить с собой: выстрелил себе в голову четыре раза.

-Боже! – У Арнольда мороз прошел по коже. Это насколько же Малдун чокнутый!

-Да нет, было четыре осечки, - успокоил его Пит. – Малдун психанул и швырнул пистолет на стол, вот тут-то он и выстрелил.

-И что?

-Отстрелил Малдуну палец на руке. Бедняга проплакал три дня и замолчал на шестнадцать лет. Потом начал говорить, устроился на работу, но несколько лет назад вышел на пенсию. Теперь ведет черную кассу в нотариальной конторе, получает пенсию и пособие по инвалидности. С тех пор, как Малдун заговорил, его не остановишь, лезет без конца...

-Откуда у него Великая Мартышка?

-Да у него все хранится: и Мартышка, и Мастерок. Но если нам надо, он всегда их дает.

-Он так и не рассказал, что же он такого узнал?

-Не, сказал, что это не наше дело. Старик в маразме, не обращай внимания. – Пит почесал нос. – Приехали.

Арнольда била крупная дрожь. Как встретит его Бриджит и встретит ли вообще? Возможно, она отрешилась от мира, молится и постится… Он попытался вспомнить, по какой причине он ее бросил, но не смог. Это было что-то маловажное. По сравнению с грядущим Апокалипсисом наверняка сущий пустяк. Но вспомнить все же хотелось.

Стены из серого песчаника были так высоки, что, казалось, задевают облака, бегущие по небу. Пит взял в руки громадный молот и ударил  в ворота. Тотчас же открылась крошечная калитка, незаметная прежде, и уродливый тщедушный горбун высунулся за ворота.

-Что надо? – шепеляво осведомился он.

-Мы к матери-настоятельнице, - важно сказал Пит.

Горбун громко чертыхнулся – со стен монастыря  его тут же ударила маленькая молния – и полез за пазуху, откуда извлек две облупленные венецианские маски с заклеенными грязной синей изолентой прорезями для глаз.

-Надевайте. – Он протянул маски Питу и Арнольду.

-А это обязательно? – осторожно осведомился Арнольд. – Там внутри небось грязи полно.

-Тебе сказали надевать, значит, надевай. – Пит отвесил ему подзатыльник. Арнольд выругался сквозь зубы, получил несильный разряд молнии, но маску надел. Мерзко хихикая, горбун взял шошонов за руки и повел по гулким коридорам монастыря.

***

-Питти! – Мать-настоятельница вскочила с места за массивным письменным столом в кабинете и бросилась обнимать Пита. Он по голосу узнал ее и расплылся в довольной улыбке под краем маски.

-Мэм, - вежливо приветствовал настоятельницу Арнольд.

-Шошон, - в тон ему ответила мать-настоятельница.

-Матушка, - сказал Пит в свою очередь.

-Пит.

-Пит. - Кивнул Арнольд.

-Горбун.

-Арнольд.

-Матушка.

Соблюдя все положенные формальности, мать-настоятельница разрешила шошонам снять маски, вручила их горбуну и знаками велела ему удалиться и принести чай с лимоном, сахаром, капелькой молока, не слишком горячий, но и не очень холодный, одним словом, шамбрированный***. Горбун посмотрел пантомиму с должным вниманием и вышел. Арнольд с любопытством разглядывал солидную женщину лет пятидесяти, которая тискала Пита в объятиях. О матери-настоятельнице среди шошонов ходили легенды. В свое время она прославилась тем, что отрывала собакоголовым головы голыми руками. Поговаривали, что именно в нее когда-то был безнадежно влюблен Истеблишмент Малдун. Однако двенадцать лет назад матушка-настоятельница, тогда еще просто послушница, убедила тогдашнюю настоятельницу дать чудовищам Шахматиста бой. Монахини тесно сотрудничали с шошонами, и те поддержали не в меру ретивую послушницу. Хотя настоятельница была против, в конце концов, ее удалось уговорить.

Закончилось все плачевно: из бенедиктинок уцелела только нынешняя настоятельница, из шошонов – остатки квик крю. Во всей неразберихе Малдуну удалось заполучить Великий Мастерок.  С тех  пор они зареклись работать вместе, хотя молодежь шошонов матушка охотно принимала в монастыре и поила чаем.

-Ну, молодые люди, с чем пожаловали? – наконец спросила настоятельница.

Пит и Арнольд разом набрали воздуха в грудь, но тут Арнольд мельком взглянул в окно и сдулся, как воздушный шарик.

-Дело в том, что мы получили ценную информацию от пленного собакоголового… - начал Пит.

-Вы извините меня, - промямлил Арнольд, вытягивая шею, чтобы рассмотреть что-то за окном. – Мне надо… на минуточку выйти. – И он пулей вылетел за дверь.

В коридоре он распахнул окно и высунулся наружу, во внутренний дворик. Послушницы разбили там небольшой сад и огород и теперь старательно пропалывали грядки с патиссонами, смиренно улыбаясь, радуясь изнурительному труду на изрядно свежем воздухе.

-Бриджит! Эй, Бриджит, привет! – как полоумный заорал Арнольд, размахивая руками и  чуть не вываливаясь из окна. – Бриджит, это я, Арнольд!

Послушницы подняли головы и без интереса взглянули на него, не переставая улыбаться ни на секунду, затем вернулись к работе. Бриджит чуть дольше остальных задержала на нем взгляд синих глаз, но тоже опустила голову.

-Бриджит, ты знаешь, о чем я подумал? – Арнольду показалось, что улыбка Бриджит из смиренной превратилась в раздраженную, но остановиться он уже не мог. – Я вот никак не могу вспомнить, почему бросил тебя тогда в церкви! Ведь я же тебе объяснил, но забыл! Ты не помнишь?!

Он не успел увернуться – тяпка, запущенная твердой рукой Бриджит, угодила ему в лоб. Арнольд рухнул на пол коридора, прямо под ноги горбуну, торопившемуся в кабинет настоятельницы с тяжело нагруженным чайным подносом, а снизу послышался разъяренный крик:

-Помню, ублюдок! Я, черт возьми, все помню! Ты подонок, Арнольд, дьявол тебя заб…!

Крик резко оборвался, в воздухе запахло жареным мясом. Арнольд снова высунулся в окно и увидел, как послушницы, трудившиеся на грядках, уносят обугленное тело Бриджит. Наказание за богохульство в монастыре было очень жестоким.

Арнольд не стал дожидаться развязки драмы и вернулся в кабинет настоятельницы, оставив горбуна, лежащего в луже чая с молоком, слепо шарить руками вокруг себя в поисках стеклянного глаза и бифокальных очков.

-… ну и выбрать главного, конечно. – Пит тем временем закончил свой рассказ.

Некоторое время настоятельница задумчиво смотрела в потолок. Потом слезла со стола и вынесла свой вердикт.

-Я догадываюсь, где можно вскрыть и что…

Пит и Арнольд затаили дыхание. Арнольд машинально прикрыл ладонью начавшую наливаться зеленью огромную шишку на лбу.

-Обычно вскрывают алтарь в соборе святой Анны – там, видите ли, портал в другой мир. Думаю, и на этот раз Шахматист не будет оригинален.

-Сколько раз он уже открывал портал, матушка? – спросил Арнольд, достав из кармана блокнот.

-Раза четыре на моей памяти.

Арнольд сделал пометку в блокноте.

-Почему же он не выпустил всех чудовищ сразу?

-Я что, Шахматист? – сухо ответила настоятельница. – Спросите у него, когда встретите. Да, послушницы мои с вами не пойдут.

-Но… -  Пит хотел было вмешаться, но Арнольду совсем не на руку было поднимать тему послушниц после недавнего убийства Бриджит.

-И не надо, мы сами, спасибо.

-Однако вам не справиться без третьей реликвии.

-Вы говорите о Блюдце, матушка?

-Нет, о тазе для варенья, Питти. Старый болван Малдун совсем задурил вам головы. – Она помолчала. – Я знаю, чего он добивается.

-Кто? – хором спросили Пит и Арнольд.

-Малдун! Кто же еще. Мастерок и Мартышка уже у него, теперь ему и наше Блюдце подавай! Не выйдет.

-Но без Блюдца мы все можем погибнуть, - горячо возразил Пит.

-Мы?

-Мы, шошоны… Но потом обязательно погибнет и весь мир, точно говорю!

-Хм… точно? – недоверчиво переспросила настоятельница.

-Зуб даю, - побожился Пит. Арнольд с удивлением посмотрел на своего друга: у Пита талант обманывать пожилых леди.

-Хорошо, я дам Блюдце…

-Да! – Пит победно вскинул руку.

-… и человека, который будет его охранять, а потом вернет в монастырь. Пусть Малдун не надеется, что мы провороним еще одну реликвию.

***

Два дня спустя.

Собор святой Анны, за четверть часа до полуночи Самайна Миллениума.

-Как холодно-то, проклятье! – Тигг сунул руки под мышки и приплясывал на месте, пытаясь согреться.

-Тихо ты, черт здоровый, крышу проломишь! – цыкнул на него  Пит.

Шошоны и сестра Маргарет, монахиня-бенедиктинка габаритов и нрава Тигга, призванная охранять Блюдце, засели на крыше собора. Здесь они прятались уже вторые сутки – ведь надо было сделать так, чтобы Шахматист ничего не заподозрил. Переодевшись в бригаду мойщиков стекол, они провели полдня позавчера, натирая мылом витражи собора, а ближе к ночи перебрались на крышу, где и сидели до сих пор. Малдуна начал прихватывать радикулит.

Арнольд судорожно сжал потной ладонью ручку Мастерка, глядя, как внизу собакоголовые один за другим устремляются в собор бесконечным потоком. Обычному человеку показалось бы, что в соборе просто забыли закрыть дверь.

-Так много! Их так много… - пробормотал Арнольд.

-Трусишь, малыш? – спросила Милли, приобнимая его за плечи.

Арнольд покачал головой и судорожно сглотнул. Как же они одолеют такое полчище собакоголовых, даже с Мастерком, Мартышкой и Блюдцем?

Двери собора закрылись.

-Ладно, план таков: врываемся и всех мочим, - сообщил Малдун, нарушив ход мыслей Арнольда.

Арнольд подумал немножко и решил, что настал его звездный час. Пусть и о нем сложат легенду. Лучше даже две.

-Я должен сделать это сам! – громко объявил он.

-Вовсе нет, - спокойно ответила сестра Маргарет.

-Нет?

-Нет.

-Почему?

Сестра Маргарет пожала плечами.

-Зачем же вы меня приняли? – Арнольд в сердцах швырнул Мастерок. Шошоны и монахиня кинулись на него, как голодные собаки на кость, а Малдун пояснил:

-Смотри: Тигг тогда уехал в отпуск, я сдавал отчет на работе, у Милли как раз дети слегли со скарлатиной. Нам нужен был разведчик, которого не жалко.

-Ну спасибо! – рявкнул Тигг, потирая голову – рука у монахини оказалась тяжелой, но свое шошоны отстояли. – На бесплатное пиво больше не рассчитывайте.

-А почему я вижу собакоголовых? – не сдавался Арнольд.

-Мы не знаем, - вмешалась Милли. – Но ты точно не шошон. Прости, мы не хотели тебя расстраивать.

-Точно? – Последнюю фразу про расстройство Арнольд пропустил мимо ушей. Нужна ему их жалость!

-Абсолютно.

-Тогда я ухожу.

-Давай, только верни фонарик. – Сестра Маргарет протянула руку. – Пока. На следующей неделе сходим в кино.

-Ладно, - ответил Арнольд и, повесив голову, начал спускаться с крыши.

***

Бездумно раскачиваясь на качелях, Арнольд пытался отогнать невеселые мысли. Ни работы, ни жилья, ни друзей-шошонов. Вряд ли его возьмут назад в контору после того, как он назвал начальника помесью собакоголового и шлюхи.

Арнольду было чертовски обидно, что с ним так поступили. Он тщетно пытался понять, почему же он на самом деле видит собакоголовых, если он не шошон. Словам Милли он привык полностью доверять, но сейчас всерьез сомневался, что она права. Всем свойственно ошибаться. И если шошоны ошиблись, то без такого замечательного, тренированного, опытного бойца, как он, они обречены! Надо немедленно бежать и помочь им. Но Арнольд тут же скис: у него отобрали Мастерок, фонарик, Великую Мартышку и вообще грубо с ним разговаривали. Пошли они все. Сами справятся.

-Что, выгнали? – раздался голос с соседних качелей.

Арнольд угрюмо кивнул и поднял глаза. Мужчина в спортивном костюме наверняка присел отдохнуть после джоггинга – в Белфасте таких любителей здорового образа жизни было полным полно. Однако Арнольд мог бы поклясться, что не слышал, как он появился.

-Бывает, - ободряюще сказал мужчина.

Качели тихонько поскрипывали. Было совсем темно, улицы патрулировали легавые, но идти было некуда. Может, удастся переночевать в тюрьме. Некоторое время Арнольд и мужчина сидели молча.

-Арнольд, - наконец представился Арнольд, протянув руку вбок. Мужчина ответил крепким рукопожатием.

-Шахматист.

_____________________________________

* собаковидящий (стародуврский диалект)

** фунтов, разумеется

***шамбрированный – доведенный до комнатной температуры

No1

Ничто другое не важно. (Russet)

«Зима. Сыро и слякотно, впрочем, как всегда в феврале» – думала Ева. – «Скорее бы весна! Может тогда в моей жизни появится что-то кроме работы? Или кто-то?»

К двадцати пяти годам жизни у неё было всё – престижная работа и высокая зарплата, которых она добилась только с помощью своих знаний. Внушительный счет в банке, который был следствием этой самой работы. И богатые поклонники, притянутые ее сильной личностью. Но не было главного – любви. Хотя над этим Ева не задумывалась до прошлого вторника, пока не встретила Иру с Игорем, бывших одноклассников. Они были так счастливы друг с другом… Им даже не нужно было разговаривать друг с другом, хватало взгляда или касания. И это после стольких лет знакомства! Вот тогда ей и захотелось завыть от острой тоски, спрятаться за ближайшим предметом, разразившись рыданиями. Даже сейчас, просто подумав об этом, Ева расстроено вздохнула и, рывком поднявшись с кровати, пошла в ванную.

Через двадцать минут девушка, влажная и пышущая чистотой, появилась из-за дверей темно-коричневого дерева. Кутаясь в огромный, пушисто-сливовый халат она прошла на кухню, запаслась чашечкой горячего кофе и села просматривать деловые бумаги.

- Да брось ты это!

Ева опешила. Потом принялась осматриваться. Она ведь точно знала, что кроме нее и кота Мрака в квартире никого нет.

- Тут я… - Голос раздался совсем рядом, и, посмотрев на место из которого исходил звук, девушка обомлела. В вазе для фруктов, на крупном желто-красном яблоке сидел пухлый, молочно-розовый младенец с копной золотистых вьющихся волосиков и белыми крылышками, одетый в голубой комбинизончик. И, нагло жуя кусочки того, на чем он сидел, отрезаемые чем-то крошечным и блестящим, смотрел на Еву веселыми голубыми глазенками из-под феерически огромных ресниц.

- Ты… что… кто?! – Она тщетно пыталась подобрать слова.

- Я твой ангел. Отвечаю за тебя. – Коротышка встал и попытался отвесить поклон, попутно чуть не свалившись с яблока. – Можешь звать меня как хочешь, но я люблю отзываться на имя Михей.

- А тут ты что делаешь?

- О, люди, вы моё проклятие! – Жирненький херувим демонстративно плюхнулся на яблоко, раскинув ручки и ножки. Приподнявшись на локтях, он с горечью посмотрел на Еву, махнув длиннющими как опахало ресницами. – Ты же сама хотела любви? Или я ошибаюсь?

- Хотела… - Ошеломленно подтвердила она. – А ты настоящий? Я имею в виду, может я сплю и всё такое…

- Нет, ты не спишь. И не «всё такое». – Вздохнул пухленький человечек и снова сел. – Перейдем к делу. Почему ты не хочешь обращать внимание на тех, кто уже рядом? Я на тебя уже пуль двадцать потратил! Бесполезно! В мужчин попасть легко, но ты всё время вертишься!

Я думала, что Амур стрелами стреляет… - Задумчиво ответила Ева.

- Новый век – новые технологии. Кроме того, я не Амур. – Ангелочек достал платок и высморкался. – Погода, - объяснил он Еве. Потом отрезал ещё кусочек яблока и, смачно захрупав, снова посмотрел на девушку, явно ожидая ответа.

- Ну… - Ева покраснела. Наедине с собой она могла признаться, но вслух… слова было подобрать гораздо труднее. – Ну. Ни один из них просто не ОН. Они все, безусловно, замечательные. И оставшись с любым, я прожила бы свою жизнь в достатке и спокойствии. И скучно. – Девушка вздохнула. – Я не знаю, как объяснить. Когда облекаешь в слова, то проблемы нет, и всё кажется надуманным.

- Ну ладно. – Тихо пробормотал херувим. – Если уж вы оба такие упрямые и принципиальные, то, наверное, стоит простить вас за то, что вы натворили.

- Когда? – Удивленно спросила Ева.

- В прошлой жизни, - пояснил пухлячок. Он уже уселся поудобнее и начал качать ножками. – Вы здорово обидели друг-друга и ещё несколько людей. Но, я думаю, это больше не повторится. Вам конечно, ещё предстоят ошибки, но вы готовы увидеться… Хочешь яблочка? – Неожиданно спросил он. – А то я ем один, тебе даже не предложил.

Ева ошеломленно покачала головой в знак отказа.

- Как хочешь. – Маленький человечек пожал плечами. – Но, мы отвлеклись от дел.

Неожиданно ангел вскочил, крылышки затрепетали и перенесли его на твердую поверхность стола. Он хлопнул в ладошки, и в его маленьких детских ручках появилась большая толстая книга, с которой он тот час же брякнулся вниз. Ева протянула к нему руку, но человечек уже вскочил, одной ручкой потирая маленький зад, а другой, опираясь на объемный том. Наконец, он догадался сесть и открыл свои записи.

- Так, так, так… - Амурчик вел пальчиком по строчкам, читая надписи. Вдруг он вскочил и бешено забегал по столу. – Мы опаздываем! Катастрофически! Одевайся быстрее!

Ева сорвалась с места и бросилась в комнату.

- Мне же не кажется, что ты растешь? – спросила Ева.

- Нет, - буркнул ангел. Теперь он больше походил на подростка, ростом с куклу Барби.

- Может, объяснишь что-нибудь? Ты пока сказал только, что тебя больше никто не видит.

- Хватит мне тыкать. – Надулся белокурый парнишка. – У меня, между прочим, имя есть.

- Извини. – Ева виновато вздохнула. – Кажется, я пропустила момент, когда ты его называл.

- Я Михей. – Напомнил ангел.

- А я думала, что у ангела любви другое имя. Типа Амура, Эроса, Купидона…

- Не-а. Я не только ангел любви. – Михей явно рос, превращаясь в юношу. Теперь, ему можно было бы дать лет семнадцать. Его стройное миниатюрное тело лежало на панели с датчиками, а маленькие нежные крылышки превратились в крепкие крылья, которые смогли бы поднять его в воздух в любой момент. – Я твой личный ангел. Храню, оберегаю, одариваю, защищаю. Слежу за порядком. Решаю.

- А на счет стрельбы? – Спросила Ева, с интересом поглядывая на собеседника. Она не могла откровенно на него уставится, потому что дорога занимала большую часть её внимания.

- Я пошутил. – Ответил Михей. Его голубые глаза мечтательно уставились на пустое шоссе. – Это не моя юрисдикция. Этим только сам Амур занимается. – Он посмотрел в глаза девушке и тихо прошептал – просто я больше не могу без Иванны…

- А кто эта Иванна? – Так же тихо спросила Ева и застыла, не в силах оторвать взгляд от своего ангела.

Михей согнул ноги в коленях и обнял себя мускулистыми руками. Теперь он выглядел молодым человеком, лет двадцати трех – двадцати пяти. Комбинезон заменили драные синие джинсы, а так же белая рубашка с закатанными рукавами и разрезами для крыльев. Его огромные, по сравнению с телом крылья лежали на приборной доске, закрывая часы.

- У мужчин ангелы – женского пола, - пробормотал он. Машина дернулась и застыла.

Через полчаса бесплодного ожидания Ева в сотый раз прокляла свое дикое внезапное желание ехать на дачу в одиночестве. И севший мобильник. И глупую машину, которая сломалась посреди дороги.

Огни на дороге выглядели как награда. Но… остановится водитель или нет? Девушка с надеждой вытянула руку и – ура! – большущий джип затормозил рядом. Из уютного салона вышел мужчина.

- У вас поломка? – Участливо поинтересовался он, посмотрел в глаза Евы и застыл.

- Я… у меня машина, – прошептала она.

- Да... – Так же тихо ответил он.

- Ева… - нежная улыбка осветила лицо девушки.

- Вадим, - вернул улыбку мужчина.

Ничто другое не было важно в этот момент.

На заднем сидении БМВ стояли обнявшись две крылатые фигурки, ростом похожие на кукол.

- Она не будет помнить ничего, из того что я ей сказал. – Прошептал мужской голос.

- Он тоже, - тихо ответил женский.

Их губы встретились, а крылья обняли тела, помогая рукам. Рухни сейчас мир, они едва ли заметили бы. Ничто другое не было важно.

Russet

Обещание Богини (Russet)

Древняя Нормандия 5 в. н. э.

Зеленая листва пьянит ароматом, а  золотые капли солнца мелькают под его ногами. Бег принес с собой упоение свободой, и только след от былых мыслей напоминает - он когда-то был человеком.

Эккарт вел племя вперед весь день и теперь, на рассвете следующего дня, просто обязан пробежаться, чтобы снять напряжение. Нет, он совершенно не устал от долгих переходов и холодного лета, но необходимость держать в узде свое второе, волчье Я весьма раздражает. И вот теперь он мчится вперед, старательно вслушиваясь в окружающие его звуки.

Резкая остановка звенящих напряжением лап взрывает землю, а темный нос трепещет на ветру, пытаясь угадать: откуда доносится этот запах, в котором так причудливо переплетаются женщина, кровь и секс?

Эккарт поднимает глаза, и человеческая часть его мозга, отягощенная сейчас волчьими инстинктами и желаниями вопит от восторга. На ветке, прислонясь к мощному стволу старого дерева, сидит девушка. Ее коготки вцепились в кору, с рыжими волосами играет ветер, а большие красные глаза с карей радужкой и темными крапинками зрачков, смотрят прямо на него. Язык пробегает по полной нижней губе и тянет за собой улыбку, открывающую длинные белые зубы.

Оборотень смущен. Неужели он вторгся на чужую территорию?  Но от девушки не пахнет волком, только новые оттенки густых пряных ароматов захватывают всё его существо, когда Эккарт подходит ближе.

- Иди, иди – шепчет она. – Голос богини сказал мне, что ты будешь тут.

Речь незнакомки сладка и приятна. И оборотень идет, совсем потеряв голову, отбросив всё самосохранение, абсолютно завороженный ею.

Девушка слезает с дерева. Длинное тело её по-кошачьи ступает в тени, а глаза всё ещё прикованы к Эккарту. Оборотень усилием воли меняет положение голосовых связок и гнусаво – хотя язык чуть укоротился, у него нет губ – произносит: Ты ведьма? Или нойнтотер?

«Нет, я не ведьма», - смеется она, - «и не вампир. Я Фир Ллариг, из рода Красных Шапок. Правая рука Богини. Знаешь, зачем я здесь»?

Эккарт ошеломленно качает головой. Он совершенно четко видел, что девушка не разжимала губ. Она говорила у него в голове.

«Я пришла позвать тебя с собой. Просить стать тебя Левой рукой Богини. Следовать Её голосу. Согласен ли ты»?

Волк вдыхает её аромат, и невыносимое желание согласиться растекается по его венам вместе с кровью. Но Эккарт – воин, он не может бросить своих сородичей. Кто поведет их по опасным тропам? Кто защитит от лесных зверей и разбойников, которые так часто стали встречаться в этих местах? Вчера на них напали пятеро, и он убил их всех, защищая детей, лошадей и домашний скарб. А что, если это повториться, а его не будет рядом? Но будут другие – услужливо подсказывает внутренний голос. Её голос. Он шепчет. Завораживает. Одурманивает. И манит остаться.

Эккарт ошеломленно мотает лохматой лобастой головой и медленно пятится назад. Он понимает, что девушка не причинит ему вреда, иначе они уже давно дрались бы прямо там, под этим деревом, но её завораживающий аромат и голос бьются у него в голове, заставляя забыть себя, племя, детей и вообще всё. И Эккарт бежит, сопровождаемый её сладким смехом, подгоняемый им, таким сладким и тянущим назад…

Фир улыбается. Мужчина, предназначенный ей Богиней статен и красив. Великий воин, в чем она убедилась вчера, когда на его племя напали. И волк с него получился знатный – огромный серый зверь с острыми клыками. Девушка ложит ладонь на отпечаток лапы зверя и довольно улыбается  - её ладонь чуть меньше. Он придет, обязательно придет. Так сказал Голос Богини.

На берегу ручья, где Эккарт оставил свою одежду, тихо. Сильно пахнет его соплеменниками, немного кровью и потом, но ничего странного в этом нет – лагерь близко.

Волк подходит к воде и начинает меняться. Выворачиваются суставы, с хлюпающим звуком вставая на место. Втягиваются когти и зубы. Заново вырастают пальцы. Шерсть расползается лимфой по загорелой коже. Это не так больно, как было раньше. Два года назад он подумал, что умирает. Благо был один, далеко от племени и никто не видел его превращения. Человек встает и идет к ручью – смыть с себя липкую слизь.

Прозрачные капли стекают, повторяя изгибы тела и ниточки шрамов. Мужчина у ручья похож на бога-охотника, во всем великолепии своих восемнадцати лет. Он не думает о смерти своей жены, или о трехлетних близнецах, которые спят в его кибитке. Воспоминания о девушке в лесу будоражат его кровь, заставляя её кипеть прямо в жилах. И он благодарит богов, что вода холодная.

Шорох в кустах привлекает его внимание. Ноздри раздуваются, бесшумно захватывая воздух, но в запахе угрозы нет – только всё тот же знакомый запах родного племени. Эккарт бесшумно крадется к источнику звука, заглядывает и падает, оглушенный ударом по голове…

Запах роз прокрадывается в чуткий сон, прерывая его на середине. Нежная рука утопает в волосах Фир, гладящими движениями возвращая её из царства грёз, где обнаженный блондин  моется в ручье, а воздух напоен ароматами свежего утра.

- Фир, девочка моя, – голос странно печален. Девушка открывает глаза и видит Жрицу. – Мы не успеем. Но спасем, что сможем.

Странный холод охватил тело Фир. Он забирает желание двигаться и сковывает сердце. Потом вспоминается – так выглядит страх и становится спокойнее – если знаешь что это – можно бороться.

- Скажи мне волю Матери, Госпожа. – Просит Фир шепотом. И согласно кивает в такт речи Жрицы. Плакать она будет позже. Потом. Если Фир Ллариг умеют плакать…

Солнце заливает сознание Эккарта. Отчаянная жажда пожирает все чувства – после трансформации всегда так. Слишком много влаги теряется в процессе. В сознание пробираются запахи крови и сухого дерева. И запахи племени. Человек пытается пошевелиться, но понимает, что привязан к врытому в землю шесту. Усилием воли он поднимает веки, но левый глаз видит мутно, а правый не открывается вообще. Тогда приходит страх. Что случилось? Он ослеп?

Голос, который слышит оборотень, определенно ему знаком: «Он спутался с демонами! Он сам демон»! Икеттас, его рабыня. Та, которую вчера просил продать шаман. Эккарт прислушивается внимательнее.

- Он уходит на рассвете, всегда на рассвете, пока солнце ещё спит за горизонтом. – Пятнадцатилетняя девушка с большими синими глазами с бешеным видом бегает по кругу, пытаясь убедить в чем-то толпу мужчин. Другие женщины племени спрятались в кибитках, забрав с собой детей, а теперь дрожат в страхе перед врагом, который затесался среди них. – А потом приходит довольный, весь в крови. Он никогда не спит со мной! Он не разрешил сделать своим детям знаки! И убил свою жену, когда она рожала ему двоих детей! А теперь – есть доказательства, что он оборотень!

Зрение в левом глазу постепенно становится хуже и Эккарт уже не видит, что происходит вокруг. Бесноватая Икеттас мечется по кругу, бросая свои обвинения. Вождь сидит на своем коне, внимательно слушая. Позади лукаво ухмыляется шаман.

- Но, он хороший воин. – Голос справа от вождя, сильный и крепкий, принадлежит Онегесиусу, другу его отца. – Эккарт никогда не делал ничего против племени. Берихут была слишком молода, и впервые рожала. Не его вина, что так случилось и бог её забрал. А два воина, рожденные вместо одного, это просто показатель мужской силы.

- Уж не подвергаешь ли ты слова нашего вождя сомнению, а Онегесиус? – Голос шамана подобен шипению змеи. – А может ты сам решил стать вождем?

- Я всего лишь обратил внимание. – Пожимает тот плечами. Последние искры вспыхнувшей надежды угасают. Онегесиус не пойдет против вождя. Никто не пойдет.

Эккарт пытается что-то сказать, но горло издает только хрипы. На расчищенный пятачок земли, где привязан мужчина, приносят близнецов. Они похожи на сказочных существ – золотистые кудряшки, большие голубые глаза – и очень похожи на отца. Две внимательные пары глаз смотрят на собравшихся. Внезапно, солнце становится очень холодным.

- Привязать их рядом, - командует шаман.

- Мы потеряем хороших воинов. – Говорит Онегесиус. – Дети не виноваты.

Иккетас злобно шипит: «Шаман сказал, что они такие же»! Обнявшихся близнецов тащат к шесту и привязывают рядом с отцом. Скорбный вой Эккарта разрывает солнечный день…

Моя маленькая Фир. Мы так спешили! Богиня, помоги нам!

Часовые вокруг лагеря с криками бегут на место казни. Фир Ллариг страшны в своем гневе. Светлые сполохи её клинков сбивают стрелы на лету. Но нам нужны всего двое. И убивать их будем не мы.

Жаркое солнце палит кожу, плавит людей в доспехах, но мы в них не нуждаемся. Богиня защитит праведных в пути. Волосы Фир горят красной волной, ослепляя мужчин и женщин. Движения её – смертоносный танец.  Место казни близко, и я слышу запах крови. Сила Богини, будь со мной. И воздух наполняется ароматом роз.

Толпа мужчин с шепотом расступается.

- Едехон! – Это уже не мой голос, а громоподобный глас Богини льется из моих уст. – Где воин мой, прозванный Эккартом?!

Вождь бледнеет. Я слышу, как Фир становится позади меня. Правая рука Богини. Моя рука.

Человек рядом с вождем слазит с лошади и преклоняет колено.

– Прости нас, о великая Хатун! Мы не хотели сердить тебя!

Он молча протягивает руку в сторону шеста, врытого в землю. Окровавленный оборотень висит на веревках, закрывая двух золотовласых близнецов своим телом.

- Слушайте волю Богини! – Громко говорю я. – Я забираю их!

- Не слушайте её! – Свистящий хрип. Местный шаман пробирается к нам, расталкивая мужчин, пришедших на казнь. – Она не Хатун! Она – демон!

Я протягиваю руку, и этот человек теряет голос. Фир, злобно улыбаясь, подходит к нему и резко перерезает сухожилия на ногах.

- Едехон, - обращаюсь я к Вождю. – Почему этот глупец стал твоим шаманом? Он не может читать предсказаний и боги не говорят с ним!

Вождь белеет еще сильнее. Да, я забрала его голос, и он не может мне возразить.

- Но он будет отличным подарком Богам, - улыбаюсь я. И она, - я указываю на единственную девушку, которая с диким взглядом стоит под ярким солнцем.

- Та, кто предала своего хозяина, - добавляет Фир, - не достойна жизни.

Вождь кивает. Цвет лица начинает возвращаться к нему. Он принял достойное решение, и голос возвращается к нему.

- Да будет так! – Трижды произносит мужчина на лошади, и все остальные безропотно подчиняются.

Я улыбаюсь.

- Вот новый шаман тебе. Мудрый, с которым боги говорили, и будут говорить. – На голове у человека, подошедшего ко мне первым, у Онегесиуса, появляется зеленый венок. Он изумленно дотрагивается до него руками, но не решается снять, чтобы рассмотреть поближе.

Фир подходит к привязанному мужчине и перерезает веревки. Обессиленный оборотень сползает по шершавому стволу прямо в её руки. Она с легкостью берет его на плечо, другой рукой гладя кудрявые головки близнецов. Дети с улыбками на хорошеньких лицах бегут ко мне и берут меня за руки. С ними проще, они всегда слышат Богиню.

И мы удаляемся под затихающие вопли бывшего шамана и глупой невольницы.

Наши дни.

Эккарт просыпается, окутанный ароматом Фир. Ему снова снился сон о прошлом. Нет, он не о чем не жалел – не о своем решении служить Богине, не о вечной жизни, которую принял с покорностью. Он с благодарностью научился любить Фир, которая долго его выхаживала. Но еще иногда скучал по безоблачному небу, которое не мог видеть уже тысячи лет.

Девушка рядом пошевелилась – она всегда спала очень чутко. Дотронулась до шрама на его щеке и сказала: «Когда-нибудь ты снова увидишь всё-всё. Богиня милостива и всегда выполняет свои обещания. Ведь она подарила мне тебя».

«Увижу», - подумал слепой оборотень. – «Обязательно».

Russet

Оборотень (Temarka)

Полночь. Послышался какой-то скрип и чьё-то слабое поскуливание за стенкой. «Ну что же никак не дадут выспаться?!» - промелькнуло в затуманенной сном голове. Щелчок и лампа включена. Странно, тихо. Люся натянула, лежавший рядом халат и отправилась на кухню, т.к. больше ей сегодня не заснуть. Так было всю жизнь, чуть какой-то звук и она просыпается, а по закону подлости потом не заснуть до утра. Вот чёрт! Утром на работу, вставать в шесть.

Уже держа в руке чашку с дымящимся кофе, Люся замерла. Опять скрип и поскуливание, только погромче. Мелькнула радостная мысль: «Я не сошла с ума!». А потом: «Ну чему же ты радуешься, дура, всё равно не заснёшь. Тем более, что это безобразие вряд ли прекратится». Следует составить план действий по борьбе с этим шумом. Так, надо вспомнить, кто же там живёт. Тётя Лена, тётя Вера, баба Зоя… Баба Зоя?! Ну как милая старушка может такое творить? Не может быть… Глаза сами собой округлились до размеров блюдец, нижняя челюсть повисла над столом. Неужели она…она… завела собаку? Они же прекрасно договорились с бабой Зоей, что никаких собак или кошек у той не будет. Ну, всё. Утром надо зайти в аптеку за таблетками, это значит пораньше выйти из дома, чтобы не опоздать на работу. А для этого нужно пораньше проснуться. Какой сон? Люся и так уже на ногах, точнее кофе пьёт. Размышляя по поводу новой проблемы, она решила утром сразу же сходить к бабе Зое и отговорить её отдать собаку. Иначе жизни ей никакой не будет.

Сон

Как же здесь чудесно! Деревья, кустарники, цветы, аромат свежести и сосны. Чувство легкости наполняет тело, да и само тело легче пушинки. Люся витала в этом прекрасном, придуманном ею мире снов. Но внезапно, что-то переменилось. Чистое небо начало покрываться тёмными пятнами, послышался гром, небо прорезала молния. Шум нарастал, а сквозь него слышался страшный, несущий ужас вой. Страх наполнил нутро и грозился проникнуть в самую душу.

Трель будильника.

Люся проснулась в холодном поту с мыслью, что она избежала чего-то страшного.

Утро, 7 часов.

Стук

- Баба Зоя…- настойчиво стучала Люся.

Видать весь день будет не ладным. Сначала собака бабы Зои, потом этот ужасный сон, плюс ко всему, если старушка не откроет дверь, то она её высадит, от злости.

- Люсечка, что же ты тарабанишь с утра, - с укором сказала тётя Лена, соседка сверху, сошедшая со ступенек. – Люди спят!

- Какие люди, там…

- Как какие, молодожены наши, поселились только вчера, ну что ты в самом деле, - перебила женщина.

- А вы знаете, есть ли у них собака?

- Собака? Собака… - задумалась тётя Лена и внезапно прикрыла рот рукой, чтоб задержать вырвавшееся: «Ох!»

- Бедная, у тебя же аллергия…- причитала женщина.

У как всегда. Опять этот поток ложной жалости. Как же раздражала её эта мнительная полнотелая женщина с превосходным маникюром. Дальше носа своего и не видит.

В ответ на причитания тёти Лены, Люся махнула рукой и отправилась на работу.

Вот всю жизнь она знала тётю Лену и так же её притворную жалось. Ей вообще не было понятно, почему женщина цепляется к ней. Ну, соседи понятно. И что с того. И вообще она не любила общество своих соседей с подъезда, редко с кем разговаривала. Когда погибли родители, она месяцами не выходила из дома, не могла слушать, что осталась одна. Слава Богу, Наташка каждый день приходила, кормила, толкала к жизни. Заставляла задумываться над смыслом жизни. Теперь её благородная подруга в Израиле с мужем. Они счастливы. А она одинока. Даже собаки не может завести из-за этой дурацкой аллергии.

Ох, надо будет познакомиться с новыми соседями. Молодожены! Теперь понятен этот скрип и всё такое. Только вот, кто скулил? Может её новые соседи неординарная парочка чудаков, которые любят ролевые игры во время любовных забав.

***

- Здравствуйте! Я ваша соседка справа, Люся.

Перед Люсей стояла парочка совершенно спокойных, уравновешенных на вид людей.

- Приветствую! Меня зовут Алла, а мужа Анатоль – улыбнулась привлекательная блондинка, - Анатоль, ну…

Послышался слабый рык. Алла испугано поглядела в сторону мужа, но быстро взяла себя в руки.

- Ох, извините! Анатолю недавно сделали операцию на голосовых связках.

- Ничего, я всё понимаю, все мы люди, - понимающе ответила Люся. – Кстати, у вас случайно нет собаки?

- Нет. С чего вы взяли?

- Дело в том, что у меня аллергия, да и я слышала поскуливание ночью.

Чёрные глаза Анатоля недобро блеснули.

- Уже поздно. До Свидания, – протараторила Алла и захлопнула перед носом девушки дверь.

***

- Зачем ты с ней вообще разговаривала?! – рыкнул Анатоль, – ты не понимаешь, если она узнает, то не останется в живых…

- Но…

- Либо умрём мы.

Алла виновато опустила голову. Рука Анатоля опустилась на раздавшийся живот жены.

- Малыш… Не забывай,- уже с нежностью проговорил Анатоль.

Обычно грозный теперь он выглядел озабоченным мужем.

- Анатоль. Сегодня.

- Я знаю.

Сон

Люся находилась в лесу. Как здесь красиво! Но её почему-то тянуло в тёмную часть леса. Вдали виднелся старый деревянный домик. Чем ближе девушка подходила к нему, тем сильнее был слышен чей-то ужасающий рык и слабое поскуливание. Но Люсю почему-то тянуло туда. Она подошла к окну и задержала дыхание. В окне она увидела новую соседку Аллу, которая лежала на полу, раздвинув ноги. Живот! Как она не заметила: Алла рожала. Рядом с ней находился огромный волк, который устрашающе рычал. Люся была готова кинуться на помощь женщине. Но её остановил вой, вой большого волка. Алла поскуливала и кричала, хватаясь за шерсть волка. И в тот момент, когда дрожащая от страха Люся наблюдала за тем, как у Аллы вырастает белесая шерсть, волк посмотрел в окно. Эти чёрные глаза! Глаза Анатоля!

Гром потряс землю, пошёл дождь. Девушка со всех ног бросилась в ту, красивую часть леса. Сзади слышался уже знакомый рык. Страх нарастал, холодный дождь хлестал лицо. Совсем рядом он. Этот большой и страшный волк. Анатоль. Оборотень. Вся жизнь промелькнула перед глазами. Крик Люси. И…

***

Люся как ужаленная подорвалась с постели и кинулась в ванную. Её вырвало. Слава Богу, это всего лишь сон! Но какой. Неужели её соседи и в самом деле оборотни. Но ведь их не существует. Но это многое объясняет. Поведение Аллы, Анатоля, эти звуки.

***

Утро

- Тётя Лена, вы не знаете, где подевались мои новые соседи?- спросила Люся и видя непонимание на лице соседки добавила, - Ну, эти молодожены, Алла и Анатоль.

- Какие молодожены, деточка? Тут Зоя Васильевна живёт, она три дня назад уехала к сыну в Москву. Ты что же забыла? Ох! – прикрыв рот рукой, тётя Лена сказала, - Бедняжка, перетрудилась и не мудрено: работа допоздна, так и окочуриться можно.

- Ну, погодите. Вы же сами вчера говорили…

- Ты переутомилась, бедняжка!

Опять, её жалость надоела. Но как такое может быть, если вчера она разговаривала с ними, с соседями?

***

Вечер

Открывая дверь квартиры, Люся заметила небольшую коробку. Кто же мог ей подкинуть её. Под коробкой лежала записка:

«Дорогая Люся!

Вы не сошли с ума, всё, что вы видели в окне маленького дома, было настоящим. Ещё раз извиняюсь за Анатоля. Он очень волновался.

Простите за шум и аллергию. Не пытайтесь показать это письмо никому. Я не угрожаю и не слежу за вами. Наша семья уже далеко. А письмо просто исчезнет.

Забудьте и живите дальше.

Ваша соседка сверху, Елена, больше не будет вас беспокоить. А в коробке я передаю вам подарок – амулет от злых духов. У вас чистая душа и она привлекает к себе. Но с ним вы будете в безопасности.

Алла».

Взяв из коробки амулет, Люся надела его. Отчего-то она поверила всему, что написано в письме.

***

Где-то в лесу

Двое бажали с неимоверной скоростью. Огромный серый волк и белая волчица, а в зубах маленький серый волчонок.

2 часа спустя

- Алла, ты ей отдала?

- Да, не беспокойся, теперь её никто не унюхает, она в безопасности. Правда, Кирюша?

Щенок уткнулся носом в грудь матери.

- Твоей сестричке ничего не угрожает.

Temarka

Почему воют (плачут) волки? (Джессика Стикс)

Легенда о двух волках

Жил-был на свете волк. Волк-Ночи прозвали его люди. Его шерсть была темна, как небо в безлунную ночь. Его глаза горели как самые яркие звезды. Его лапы несли его по лесу быстрее ветра. Он был лучшим охотником, что когда-либо существовали на Земле. Жажда свободы и охоты была для него всем. Он жил ради азарта погони. Люди боялись его и боготворили, пытались его поймать и приносили ему жертвы. Но Волк-Ночи не замечал их. Они были для него лишь тенями, тенями той, другой, настоящей жизни.

Однажды Волк-Ночи бродил по лесу в поисках дичи, но никто не попадался ему на пути. Он был зол и раздражен. Кости его ломило от сдерживаемого напряжения, мышцы сводили судороги от желания бежать, бежать без оглядки в погоне за добычей, слюна заполняла его пасть от воспоминаний о теплой крови и сытном мясе. И когда Волк-Ночи уже отчаялся и направился в свой дом, его чуткие уши уловили непонятный звук, а ноздри его расширились, втягивая в себя, новый, неизвестный запах.

Он остановился, и любопытство овладело им. Он отправился навстречу неизвестному.

Выйдя из кустов он увидел, то чего ему не доводилось видеть уже много лет, - человеческое дитя сидело под огромной елью, и вода стекала по его лицу. Волк-Ночи подошел ближе и признал в ребенке мальчика, но он ни как не мог понять, что делает это неразумное создание.

Любопытство настолько завладело им, что голод ушел.

И Волк-Ночи спросил:

-Что делаешь ты тут, маленький муж?

Мальчик утёр маленьким кулачком нос и попытался спрятаться за размашистыми лапами ели.

В его огромных глазах Волк-Ночи увидел свое отражение и повторил свой вопрос.

-Я тут потому, что не знаю, где мой дом.

-Я спросил тебя не об этом, - отозвался Волк-Ночи.

-Я…я ходил на охоту с отцом и потерялся. Я…я не знаю, что мне теперь делать… - и вода вновь залила его щеки, а человечек опять издавал странные звуки.

Это озадачило Волка-Ночи, а упоминание об охоте заставило его вспомнить о более насущных потребностях. Но любопытство было сильнее, и он подошел еще ближе и лизнул ребёнка в лицо.

-Почему из твоих глаз льется вода? И почему она соленая? И что за странные звуки ты издаешь?

Мальчик взглянул на него озадачено и тихим шепотом, будто боялся ошибиться, произнес:

-Я плачу.

Волк-Ночи озадаченно склонил голову набок.

-Что это?

-Когда человеку страшно, когда его сердце разрывается от боли, которую никто не может остановить, он плачет, и из его глаз льются слезы, - объяснил ему мальчик.

Волк-Ночи не понял о чем он говорит, а потому ушел.

Желание познать то неизвестное чувство и понять, о чем ему рассказал человеческий детеныш, не давали ему спать. Пол ночи неведение терзали его. Ну как он, Волк-Ночи не мог знать о такой вещи, как слезы? Ведь он прожил сотни лет, обошел весь мир и все равно не узнал всего… У него появились новые вопросы, и Волк-Ночи вернулся обратно к мальку.

Но мальчик спал. Укрывшись еловыми ветками, он дрожал от холода или, возможно, голода.

Тогда Волк-ночи сорвал ветку с ярко-красными продолговатыми плодами, которые потом в честь него назвали «Волчьей ягодой», и принес ее мальчику.

-Вставай маленький муж я принес тебе еды.

Сонные глаза человечка смотрели на него недоверчиво. Но увидев ягоды он принялся есть.

Волк-Ночи терпеливо дождался, пока он закончит, и тогда сказал:

-Я отведу тебя домой, к людям, а в обмен ты расскажешь мне о слезах.

Мальчик согласился.

Волку-Ночи было интересно все: почему люди плачут, как часто это бывает, плачут ли взрослые люди или это присуще только детенышам, плачут ли другие животные и т.д.

Уже подходя к поселению он задал свой главный вопрос:

-От чего чаще всего плачут люди?

-От любви, - недолго думая, ответил ему ребенок.

Любовь? – грустно подумал Волк-Ночи, - и это понятие мне не знакомо.

В следующий миг яркая вспышка ослепила Волка-Ночи, и сильный жар коснулся кончика его носа.

Когда зрение вернулось к Волку-Ночи, он увидел то, что до глубины души поразило его. Рядом с мальчиком стояла волчица, сотканная из огня. Ее прекрасная шерсть переливалась всеми цветами и оттенками от желтого до красного. А глаза ее сияли светом двух звезд, как у самого Волка-Ночи.

-Кто это? – изумленно спросил он у мальчика.

Улыбаясь, мальчик ответил:

-Это Пира. Она одна из детей Перуна, которых наш бог послал с небес на землю, чтобы они оберегали нас.

Огненная Волчица, так прозвал Волк-Ночи ее про себя.

В благодарность за спасения мальчика Огненная Волчица позвала его на праздник в честь своего отца, Перуна, и Волк-Ночи согласился. Он никогда не видел ничего более прекрасного. Огненная Волчица вошла в большой костер посреди поляны и танцевала среди огня. Языки пламени игрались с нею, ласкали ее, двигались с ней в такт. Ее глаза сверкали в пламени подобно самым ярким звездам. Это зрелище настолько заворожило Волка-Ночи, что с тех пор он каждую ночь подходил к деревни, и они с Огненной Волчицей играли, охотились и танцевали до самого рассвета.

Шли годы, ребенок, которого Волк-Ночи когда-то нашел под елью, уже успел вырасти и состариться, у него уже были свои деть, внуки и даже правнуки. Он считался одним из мудрейших людей своего времени.

И однажды с наступлением ночи Огненная Волчица сама пришла к Волку-Ночи, пришла попрощаться. Люди предали своего бога и обратились с верой к другому заморскому божеству, за это Перун забирает своих детей обратно, к себе на небо. Подойдя к Волку-Ночи, она лизнула его в нос и исчезла, а он еще долго не мог понять, что ему теперь делать. Он сидел в своей пещере, отказываясь выходить.

Рядом с его лапой упала капля воды, услышав это, он наклонился и лизнул каплю, не понимая, откуда она тут взялась. Капля была соленой. С его носа упало еще несколько таких же. Волк-Ночи знал, что это, но не знал откуда. И пошел к тому, кто мог дать ему ответ на этот вопрос.

-Смотрю ты изменился. Теперь ты один из мудрейших представителей своего вида, ты многое повидал, так скажи же мне, что за боль разрывает мое сердце? Почему слезы стекаю по моей морде? – печально спросил Волк-Ночи.

-Это любовь, - тихо ответил ему старец.

Ему не понравился ответ, и Волк-Ночи сбежал. Он бежал очень долго, стараясь скрыться от той боли, что рвала его сердце. Из-за слез он уже не разбирал дороги, когда выскочил на небольшой обрыв. И остановившись, Волк-Ночи поднял голову к ночному небу и завыл. Вой его был наполнен болью потери и отчаянием. Он звал ее. Звал ту единственную, что была дорога ему, одна на целом свете. Но ответа не было. И с тех пор Волк-Ночи каждую ночь приходил на то место и выл, ища в небе ее прекрасные глаза…

Джессика Стикс

Не время для Любви (Кирин)

По дневникам Сэймат Оли Андава

(навеяно игрой RF Online. Названия изменены. Любое сходство персонажей является случайным)

Весна 3248 г. по старому стилю. 60 год по новому стилю после дня Победы.

Пролог

Это было очень давно, тогда, когда на моей голове еще не было серебряных прядей, а перед моим собственным домом не бегали малые дети. Чужие дети. Дети, так любящие бабушку Сэй. Дети, не понимающие, почему бабушка столько лет прожила одна.

- Сэй! – кричат они. Гомон такой стоит, уши закладывает. Я закрываю ладонями. – Бабушка Сэй! А правда, что ты десять лет после Победы каждый день сидела на ступенях и смотрела на небо, ожидая возвращения своих друзей?

- Правда, Астрит, правда… – глажу маленькую девочку по голове, улыбаюсь. Дети такие милые.

- Бабушка Сэй, - раздается серьезный голос мальчика лет 8.

- Да милый? – обращаю на него внимания.

- А они вернулись?

Вздыхаю.

- Нет, Риг… Не вернулись.

Это было так давно, что многие из моих одногодок существуют теперь только как имена на памятниках. И братских могилах.

Это было очень давно. Так давно, что мне остается лишь написать книгу, о том, как это было.

Я одна из последних, кто еще жив с тех пор. Я одна из последних кто помнит еще нескольких отважных ребят в красных куртках. Они улетели в тот день. В тринадцатый день до победы. Улетели и не вернулись. А остальным это уже кажется сказкой.

- Ой, бабушка Андава, - с улыбкой, почтительно, говорит молодой Кидар, сын нынешнего лидера расы. – Что вы, какая война? – обнимает за талию, сидящую рядом со мной высокую девушку. Кажется, ее мать была Луэ, а отец Бэндо. – Всем же известно, что Акроны самые лучшие преподаватели в Академии!

Я улыбаюсь в ответ. Молчу.

Пожалуй, расскажу вам, все-таки, о своем мире.

Планета Новэй. Новая планета, вместо погибшей несколько сотен лет назад Земли.

Она почти такая же, состоит из нескольких континентов: Элир (континент парит в воздухе, о чудо гравитации, на высоте нескольких тысяч километров, и поэтому там всегда царит зима), Буара (огромные горные хребты, среди которых большие залежи драгоценного металла, ранее не известного на Земле), Кой-Дэй (самый похожий на обычный ландшафт Земли – густо заросший травами, лесами, покрытый реками и озерами; тут и построили себе первые дома прибывшие земляне) и Дзу-Ар (континент-пустыня).

Диковинные животные, и странный климат на многих людей подействовал по-разному. Прилетевшие на одном огромном корабле лучшие ученые всех стран за первые несколько первых лет разделились на три коалиции – почему три? Сейчас уже нельзя получить на это ответ. Теперь мы зовемся тремя расами – мы стали разными по внешнему виду, политике и способностям. Этот, новый для нас, мир изменил нас всех кардинально.

Раса Бэндо (в простонародье «белки») в переводе на общепринятый язык, который знали только самые старые люди, и он стал использоваться только для переговоров на самом высшем уровне, означало «Торговцы».  Я Бэндо. И говорю это с гордостью.  Невысоко роста, улыбчатые, веселые и задорные. Среди Бэндо можно встретить как отчаянных воинов, нежных и трепетных магов (о, этим некоторых из нас так же наделила эта новая и неизведанная земля), и умелых рукодельников. Собрать из перочинных ножиков да консервных банок машину? Пожалуйста – вон стоит, сверкает, покрытый черной тиной новый агрегат на одного человека. Тина, кстати, оказалась очень прочным панцирем. Для чего? Поймете позже.

Раса Луэ – высокие люди с утонченными чертами лица. Легкомысленные, возвышенные. Верят в богов, и силу стихий. Некоторые даже дружны с духами. Дух огня – Гекки, Дух плодородия – Иирон. Дух искренности – Иана. Дух войны – Пилат. Эти духи помогают им одолевать трудности жизни. И получают в свою честь кровавые жертвы.  Им нет равных по магии.

Раса Акрон. Ученые, пытающиеся изобрести философский камень и искусственный разум, однажды перестарались, как говорят у нас в Бэндо. Они создали крепкое металлическое тело, в котором не было ничего живого. Лишь в районе груди вставлялся небольшой «чип-побратим», второй, такой же, хранился в Главном Штабе и был подключен к живому человеческому мозгу. Главное было сохранить чипы – а тело можно было собрать заново. Им нет равных по силе.

Когда с погибшей планеты Земля на Новэй приземлился огромный межгалактический корабль - жизнь закипела с необычным рвением и силой. Обнаружили новых животных, диковинных пород; метал, очень крепкий и прочный; всевозможные травы – которые, как показали первые анализы, имели великолепные медицинские свойства. Все это так вскружило всем голову, что люди даже не заметили, как произошел раскол. Просто однажды остановились огромные буры в шахтах на континенте Буара. И люди, уже ставшие совершенно разными вплоть до языка, пошли друг на друга с оружием.

Глава 1

Последний раз, осмотрев себя с ног до головы в карманное зеркальце, она поправила свою белоснежную челку и, убрав зеркальце в задний карман своих новеньких штанишек, вышла из Зала Гильдий. В этот ранний час Генштаб был еще относительно пуст – старшие только ушли спать после ночных развлечений, а молодежь еще не успела проснуться. Сладко потянувшись, она огляделась, решая, что же ей делать. Не обнаружив никого знакомого, она вышла из Генштаба и прогулочным шагом двинулась в сторону челнока, который как раз только что опустился с неба. Приветливо улыбнувшись билетеру, и получив у него немного подорожавший билет, она поднялась наверх, и, несколько секунд полюбовавшись небом, зашла внутрь.

Челнок вылетел вовремя. Она всегда жалела, что в челноке отсутствуют окна – ведь так интересно было бы наблюдать из окна на удаляющуюся родную землю. Сейчас, находясь в челноке в гордом одиночестве, она вспоминала свой первый полет. Тогда она была еще маленькой, неумелой, неопытной. Летела в сопровождении старших собратьев, только выпустившись из Академии, которые шумно о чем-то разговаривали, обсуждая последние новости, которые высвечивались на большом экране. Шумели рулетки в небольшом казино. Сейчас в челноке была полная тишина. Уже не то время, нет настроения ни у кого для веселья. Но она так же бродила, как и тогда, по коридорам, легко касаясь рукой прохладных стен. Тогда она была заинтригована, испугана, шокирована, а сейчас она грустила по давно ушедшему беззаботному времени. Хотелось снова стать маленькой, бегать рядом с генштабом, и не встречаться с другими расами, с которыми сейчас шла ожесточенная война. Хотелось вернуть всех знакомых погибших. Хотелось снова беззаботно трепать мать за подол длинного платья…

Из динамика послышался голос, извещающий о прибытии на зимний континент Элир. Сюда можно было добраться только на небольших двухэтажных челноках, рассчитанных на 20-30 человек. Она поспешила к выходу, боясь зря потратить билет и, задумавшись, улететь обратно.

Снег летел в лицо, освежая и немного покалывая открытую кожу лица. Она улыбнулась. Это был уже привычный для нее мир. Приветливо кивнув топтавшимся у выхода, она надела ускоритель и полетела по белым равнинам к своему ежедневному месту «работы». Небольшой новенький посох, усиленный лучшим служителем страны, сверкал в лучах утреннего солнца, а огненные шары с каким-то странным ожесточением летели вперед, подгоняемые легким ветерком, в грудь небольшим человекоподобным, но злым, животным. Убить. Уничтожить. Эти существа имели очень острые и красивые зубы, которые шли на украшения и оружие. И стоили больших денег. Но поймать и убить их было не очень просто – они были уворотливыми и умели давать отпор.

Периодически посматривая на ручной радар, она началась за эту нудную, но прибыльную, работу. Вдруг радар пискнул, сообщая, что поблизости находится кто-то из врагов. Не переставая бить напавших на нее двух Кэй (а именно так назывались эти животные), белочка оглянулась вокруг. Неподалеку стоял подданный Акрон – робот с разумом человека. Этот робот с некоторым подобием скрипа повернул свою жестяную голову набок и наблюдал за действиями белочки. Мысленно выругавшись, она с трудом отбилась от вконец озверевших Кэй, вырвала  специальным приспособлением из зубы, и, сложив их в сумочку, подошла к блестящему на зимнем солнце Акрону. Тишина. Не двигаются. Смотрят друг на друга. Она опустила посох и, тоже наклонив голову, стала смотреть на него в ответ.

Снег медленно летел, вытанцовывая свой, волшебный, танец под неслышимую музыку. Где-то в вышине пролетел челнок. Птицы кричали на горизонте в деревьях.

А они стояли друг напротив друга и смотрели в лица.

- Ты кто? – спросила она, даже не задумываясь что «собеседник» ее поймет.

Он помотал головой.

- Ах да... – кивнула она. – Ты же меня не понимаешь. Привет! – она сделала реверанс и с вежливой улыбкой помахала свободной рукой.

Он усмехнулся и преклонил колено.

Она сделала шаг назад и еще раз улыбнулась.

Он помахал, чуть поскрипывая, в ответ.

Стараясь держать его в поле зрения, девушка снова принялась за свою работу. Он стоял рядом и не двигался. Пару Кэй она убила все еще в полном недоумении, а потом перестала обращать внимания на Акрона. Потом вдруг заметила, что животные не нападают и не отвечают на ее магические удары. Посмотрела – акр кидал сеточки. Тонкие металлические струны сковывали движения Кэй и не давали им что-либо сделать.

Она улыбнулась.

Солнышко поднималось выше, а Кэй видимо, наконец, поняли, что здесь им лучше не появляться - их становилось меньше. А мешочек с «добычей» уже ощущался на вес.

Радар периодически раздраженно попискивал, давая о себе знать. Мимо пробегали белочки, удивленно посматривая на железяку, и интересовались, не забрать ли его на металлолом. Пару раз здоровались знакомые. Пару раз подходили другие Акроны, так же видимо, удивленно смотрели. Один раз прибежала небольшая Луэ. Гордая осанка и белоснежный полушубок сверкали на солнце еще ярче снега. Видимо в первый раз прилетела сюда и осматривала этот зимний «рай». Глупенькая, напала на белочку. Но Акрон заступился за девушку, грозно сотрясая огромным, в несколько раз больше Луэ, молотом.

Через какое-то время железяка что-то пропиликал, привлекая к себе внимание. Девушка посмотрела на него, и он объяснил движениями, что ему пора уходить. Солнце отразилось лучиком от жестяной брони Акрона и попало в лицо девушки. Она засмеялась.

- Спасибо!.. – еще один реверанс. И воздушный поцелуй.

Он кивнул. А потом помахал рукой и ушел, растворяясь в начинающейся метели.

Белочка заглянула в сумку, которая казалась ей теперь неимоверно тяжелой.

- Ой, оказывается и мне пора уходить… - пробормотала она сама себе, смотря в след уходящему Акрону. – Ну и кто говорит, что мы враги? – она усмехнулась и тоже побрела в свое прибежище.

- Эй, - окликнул ее какой-то незнакомый ей воин. – Чей-то ты с железяками всякими мутишь?

Она посмотрела на него.

- Предатель расы чтооооль? – не унимался он, ехидно улыбаясь и растягивая слова.

Опустив глаза от лица, она осмотрела его одежду.

- Нда… - пробормотала она. – Хамить еще звание не заслужил… - и, не останавливаясь, прошла мимо.

Глава 2

День клонился к закату, а снег все так же летел в лицо. Мягкие пушинки касались ресниц и тут же таяли. Она стояла у ворот космопорта в ожидании челнока, чтобы вернуться обратно на землю, и наблюдала как молодежь, в первый раз прилетевшая сюда, всякими ухищрениями пытаются выпросить у пушистых комков различные карты, кому какие задал Главнокомандующий. Комки (их раса называется Шуй, но, кроме своих плюсов имела и минусы) недовольно попискивали, прыгали и кидали в неопытных бельчат снежки, ну совершенно не желая отдавать небольшие кусочки бумаг бесплатно. Да, Шуй являлись хорошими картографами, и карты их работы ценились очень дорого, но, естественно, никто не желал их покупать, ведь деньги выданные Главнокомандующим можно было потратить и на другие цели! И поэтому каждый день возле верфи слышались упорные уговоры бельчат:

- Дай посмотреть, я верну.. Чесно-чесно!..

- Нет!.. Купи!

- Ну дааай… - наивные и честные глаза строить пытаются.

Шуй в ответ – бац в лоб снежком. И хорошо если только снежком – магии они тоже обучены. Слабее, правда, чем Луэ, или даже мы. Но все же.

- Не дам.

Бельчонок в ответ снежок кинет. И пошло поехало.

Чуть не поскользнувшись на льду, из снежного тумана, вылетел воин, возрастом чуть старше девушки. Заметив ее, остановился, преклонил колено.

- Привет-привет… - проговорила она, щуря глаза и пытаясь узнать этого человека в длинном и широком шарфе, закрывающем ему пол лица.

- Слушай, там за мной Луэ надоедливый бежит, помоги, а? – проговорил он, рукой в прочной перчатке отодвинув ото рта свой шарф. – Ну уж очень ему, почему-то, захотелось снять с меня пиджачок! – возмущение в голосе.

«Не, не знаю его...» - подумала девушка.

- Ну пойдем, посмотрим, что за птиц… - пожала плечами белочка, доставая свой посох и накладывая на себя и на воина несколько защищающих заклинаний. – Веди…

Далеко им идти не пришлось, ибо сначала у обоих белок запищали радарчики, а потом и в поле зрения появился настырный юноша (а это был именно молодой человек, хоть одеждой Луэ мало различались, предпочитая носить что-то среднее, так сказать унисекс), который сам спешил к беличьему порту, видимо желая защитить малышек Шуй от настырного посягательства молоденьких Бэндо.

- А ну стоять! – в шутку сказала белочка и замедлила заклинанием скорость противника, слишком рьяно несущегося навстречу.

Парень остановился и странно посмотрел на белок, как будто оценивая их дорогие шкурки. Достал посох и кинул молнию в девушку, видимо правильно оценив ее силу.

- Эй!? – возмутилась она в свою очередь, туша начавшую тлеть курточку. – Но-но!.. Моя шкурка не продается!..

И, чтоб злобный Луэ никуда окончательно не сбежал, сняла с него все его ускорения, защиты и что там еще может на себя скастовать служитель темной магии, хранитель божественных Духов...

Он перевел взгляд на воина, видимо решая кого сначала убить, или же от кого из них меньшего зла ожидать.

- Вали-вали отсюда, пока я добрая… - проговорила девушка приторно сладким голоском, руками показывая чтоб он шел куда подальше и, пытаясь объяснить что ему станет, если он не послушает.

Но юноша толи не понял что ему объяснила добрая белочка, толи гордый очень был, но никуда он естественно не ушел и покрутив пальцем у виска вызвал своего духа. Золотистые кольца Старшей Иирон сверкали среди падающих снежинок, а пушки, которые Дух держал в руках, были готовы уничтожить все что посмеет ударить вызвавшего ее мага.

Белочка увидев сию красоту отступила на пару шагов, что было видимо воспринято противниками как попытка к бегству. Луэ рассмеялся. Теперь была очередь белочек крутить у виска.

- Эм.. – воин ошарашено смотрел на духа, как будто впервые встретил блеск золотых колес. – Что делать будем?

- Ну… - белочка ехидно улыбнулась. – Главное не дать ему сбежать… – она посмотрела на часы. – Пару минут тут подержать… - нажала на какие-то клавиши, после чего радар умолк, и с довольной улыбкой посмотрела на Луэ. – Бей его, постарайся чтоб он меня не трогал… А то мне магичить тяжеловато будет… - руки крепче сжали древко посоха, в голове закружились слова заклинаний.

- Хорошо… - короткий кивок. Воин сделал шаг в сторону противника. Удар. Видимо удар был сильнее того, которого ожидал юноша, потому что получив его он отпрыгнул на несколько шагов, чуть не упав, и недоуменно вскрикнул. Дух мгновенно среагировал и ударил по воину, правда попав по щиту. Ее удар тоже был достаточно силен, и воина слегка качнуло.

Белочка улыбнулась. Еще раз – замедление. Потом – ослабление. Следом – забытье.

- Ничего… Ничего… Сейчас ты забудешь, для чего ты пришел сюда…

Шокированный Луэ посмотрел на обоих Бэндо, а потом с ужасом за спину девушки. Заметив ужас в его глазах белочка обернулась с мягкой улыбкой.

- Мадам, у вас проблемы? – осведомился невысокий паренек, облокачиваясь на новенькую, еще не трепаную машинку. Последняя модель, выпущенная всего несколько дней в пятнадцати экземплярах, еще не была расцарапана в сражениях, и теперь блестела на солнце полированным боком. Девушка закатила глаза и покачала головой.

- Да, так, никаких проблем… - ответила она, поворачиваясь снова к Луэ, который в это время пытался очистить с себя все то, что наложила на него милая и добрая Бэндо, чтобы поскорее сбежать. Он уже понял, что ему тут ничего хорошего не светит.

Водитель машины хохотнул.

- Ну раз так, то, если позволите, я отправлю его к нему домой…

Захлопнулась дверца за спиной, послышался шум мотора, и огромная махина зависла над, теперь кажущимся малюсеньким, Луэ и его Духом. Иирон пару раз икнула и, решив, что свой долг она отработала, испарилась, оставив мага в гордом одиночестве.

- До свидания… - проговорил водитель с ехидством, и обрушил тяжелый нож на мага.

Застывший ужас в глазах и подкосившиеся ноги. И тело, лежащее посреди снега.

- Фи, - проговорила белочка. – Как грубо…

Воин поклонился водителю, потом белочке, и снова скрылся в снежной пурге.

- Вас куда-нибудь подвезти, милая леди?.. – осведомился водитель, выглядывая из своей блестящей махины.

- Пффф… - выдохнула девушка. – Нет спасибо, сама дойду… - показала язык и, развернувшись на каблуках пошла в сторону порта. С неба как раз спускался челнок.

- Девушка, ну девушка! – крикнул водитель, вылезая из машинки и пытаясь ее догнать. – Ну давайте покатаемся?

- Извини, но точно не сегодня… - ответила она, когда он, следом за ней, подбежал к билетеру. Показала ему приобретенный билет и ушла на взлетную полосу. Не оглядываясь, прошла по трапу, вошла в уже набитый челнок, села на свое место в зале и стала смотреть новости, которые крутили на большом экране.

- За день, слава богу, ничего интересного… - пробормотал кто-то из пассажиров.

Девушка согласно кивнула.

Глава 3

Минуты полета прошли для нее незаметно. Зато, как только она вышла из челнока в порту на земле ее мгновенно окружили друзья и знакомые. Старые, умудренные опытом, стояли в сторонке и молча смотрели на прибывшую девушку, ожидая отчета о делах на снежных равнинах. Новенькие (некоторых из них девушка видела вообще в первые), только закончившие военную Академию, крутились вокруг нее со скоростью близкой к скорости света, просили дать защитных и усиляющих заклинаний, советов, денег и «чего-нибудь на память»… Все эти отдельные слова смешивались в единый гул и было не понятно кому из них, из этих непрерывно двигающихся в хаотичном порядке бельчат, что было нужно. Недовольно топнув ногой и заткнув уши ладонями она стала пробираться в сторону стоявших в сторонке старших товарищей. Бельчата не отставали. А оттого, что не получали требуемого еще больше начинали шуметь.

- АНУ ЦЫЫЫЫЦ!!! – раздался поверх всего этого громкий, хорошо поставленный голос бывшего главы клана, а ныне просто и скромно «руководителя расы». – От работы отвлекаете. Идите себе бушуйте на улице. А еще лучше сходите пару вражьих шпионов захватите… - и снова дверца в личный кабинет закрылась, скрывая за собой вечно сонный лик лидера.

Бельчата испуганно покосились на дверь кабинета, переглянулись, притихли. Магичка облегченно вздохнула.

- Как день прошел? – спросил у нее один из знакомых пилотов высшего класса. Все знали что его машина с поля боя уходит самой последней, а в ряды противников влетает одной из первых. Все знали, что он был одним из сильнейших воинов Бэндо.

- Да вроде ничего. Познакомилась с очаровательным Акроном. Попрактиковалась в магии на тварях и Луэ… - она замолчала, как будто вспоминая что-то еще. Потом все же добавила – Имела честь привлечь внимание какого-то упорного водителя, видимо из новеньких… - недовольная гримаса на ее лице была встречена кивками подруг.

- О да, новички нынче хамеют сильно! – проговорила одна из них.

- А старички? – усмехнулся начавший разговор пилот.

Магичка мягко улыбнулась, подошла к пилоту, и, обняв его за плечи, проговорила:

- А старички у нас вежливые, не приставучие, готовые все что угодно сделать для бедного лекаря, когда ему, то есть мне, что-то надо…

- Эх.. – вздохнул он. – Вот так всегда…

- Что всегда? – улыбнулась она удивленно.

- Используют! – с улыбкой, как будто возмущенно, проговорил он.

Все засмеялись.

- Ну что, может по кофию? – одна из девушек решила не дожидаться ответа на свой же вопрос и отправила двух юношей за столами, а сама ушла в подсобку за разными сладостями к напитку.

- Ну в принципе можно… - пробормотал сидящий на полу брюнет. – А то чета я совсем устал от работы… - и, отложив с колен в сторонку кусок толстой грубой ткани и иголку, поднялся на ноги. Он был нашим клановым мастером на все руки. И подлатать одежду, и оружие наточить, и волшебный кристалл в посох вставить. А какую искусную он резьбу делал! А гравировку на машинах? Все знали – что выходит из-под его рук – высшее искусство.

- Угу… можно… - подтвердили остальные.

- Все равно перед вечерней плановой вылазкой время еще есть…

И все сели пить кофе.

Девушка взяла в руки чашку с горячим напитком, который разливала из термоса нынешняя хозяйка гильдии (темноглазая храбрая воительница, всегда одна из первых врезающаяся на своей боевой машине в стан врага), и вышла на балкон.

Она стояла и смотрела, как солнце клонилось к закату, пила маленькими глоточками свой горячий напиток, и вспоминала, как несколько месяцев назад она точно так же стояла тут, но не потому что ей просто этого захотелось, а потому что тогда она боялась новых людей, взрослых воинов, которые шутили на свои, непонятные ей тогда, темы, смеялись, готовились к войне, разрабатывая стратегии, разворачивая карты, схемы и планы прямо посреди небольшой гостиной штаба…

- Не помешаю? – послышался за спиной малознакомый голос.

Она повернула голову и посмотрела на вошедшего. Юноша был немного выше ее ростом, возможно и немного старше. Блондин с очаровательными зелеными глазами. Немного потертая форма, небрежно накинутая на плечи осенняя куртка с форменной вышивкой клановой символики. Серебряные крылья на красном фоне.

«Наш… Но видимо опять приняли когда меня не было…» - подумала она, осознав, что этого юношу раньше в гильдии не видела, а лишь пару раз встречала в генштабе.

- Та в принципе нет… - и снова отвернулась, продолжая разглядывать дали.

- Там просто шумно очень… - как будто оправдываясь, сказал он. – Красиво…

Она кивнула.

Кажется он хотел сказать что-то еще, но его прервала, появившаяся из помещения, наша хозяйка.

- Чета Макар задумал… - она посмотрела на часы. – Всем общий сбор через 2 с половиной минуты…

И снова исчезла за дверью, на ходу договаривая фразу:

- В полной боевой готовности!

- Хм… - протянула магичка, ставя чашку прямо на парапет балкона. – Даже кофе не даст допить… неугомонный…

И развернувшись на каблуках быстро направилась к выходу из зала. Блондин следовал за ней, по пути надевая куртку нормально.

- Опаздываете!! – уже возмущался лидер расы, стоя на точке сбора у сверкающего телепорта. Он был чуть ниже нас ростом, крепкий мужчина. Его черные волосы задорно торчали в разные стороны, а зеленые глаза радостно сверкали ожидая бой. Он не зря был выбран нами на эту должность. Он был достоин этого.

- Никак нет! – высказала наша хозяйка, занимая свою позицию справа, среди остальных глав кланов. Наш клан был сильнейшим, на нас ровнялись все. Мы просто не умели опаздывать. Не умели плохо выполнять то, что нам поручал наш лидер.

- Макар… - магичка остановилась прямо перед бушующим главой, тем самым прервав его диалог, очень смахивающий на монолог. – Ты не прав. У нас еще 24 секунды.. – она показала на свой радар, оборудованный цифровыми часами и секундомером.

Лидер озадаченно посмотрел на своего подчиненного.

- Совсем охамели… - проговорил он, как бы даже не всем, а сам себе, а потом добавил уже для всех, снова криком. – Ваша задача выиграть сегодняшний бой!

И телепортировался в шахты, за которые шла ожесточенная война.

- Нда… - протянула девушка. – А идти мы должны сами, да? Никаких координат нам не надо? – она посмотрела на глав кланов. Те в ответ пожали плечами.

Глава 4

- Ойойойййй!? – оказавшись в шахтах магичка отшатнулась, спрятавшись за пушками, ограждающими портал. – Так же и заикой легко остаться!.. – возмущенно проговорила она, наблюдая как огромная толпа врагов напирала на еще редкие ряды её сограждан.

В первом ряду красовались гордости нашей расы – отряд высококлассных пилотов во главе с лидером расы и почти все главы кланов. Они мужественно сдерживали редкие вылазки из строя противников (видимо у них тоже редко без вопросов воспринимали приказы)…

- Таааак, кто это у нас тут на нашу добычу позарился? – рядом с ней появился воин в тяжелом обмундировании и с огромным щитом. Он весело подмигнул девушке и побрел в сторону врага, некоторым уже издали показывая язык. Просто так. Из вредности. Как ребенок – Ты тока лечи меня иногда… - это было последнее, что она вразумительно услышала в этот день.

Потом понеслось – громкие крики встану врага видимо означали приказы офицеров (или как они у них там назывались), которые приказали идти в атаку, ибо стройные шеренги двинулись к нам. Последние лучи заходящего солнца отразились на латах металлических воинов, и потухли, застыв в глазах религиозных прислужников и мужественных маленьких Бэндо.

Звенела сталь клинков, кричали вызванные духи, скрипели плохо смазанные роботы. Это была обычная, порядком многим уже надоевшая, война. Обычно решающими были последние минуты бойни, ибо в начале всем было еще лень, в середине уже, а в конце начинали материться лидеры рас, утверждая, что их раса «раса идиотов, которые не могу победить каких-то недоношенных врагов».

- Эй! – голос за спиной. – Не поможешь?

Она оглянулась. Какой-то мастер пытался установить свои небольшие складные пушки неподалеку от быстро-организованного полевого лечебного лагеря. Там уже сновали молоденькие врачи, перевязывающие раненых, которые прибегали к ним. Но парню упорно мешал какой-то Акрон, который никакого особого урона не наносил, но отвлекал, как поняла магичка, очень сильно. Оглянувшись на воина, которого подлечивала до этого, и, удостоверившись, что ему не угрожает сиюминутная смертная опасность, развернулась и подбежала к мастеру, останавливаясь между ним и надоедливым врагом.

- Н-на!.. – небольшая молния с негромким треском сорвалась с посоха и ударила в грудь врагу. Врагу это не понравилось, но он не сдавался, проявляя толи гордость, толи храбрость, толи глупость. Он переключил свое внимание на девушку и, поудобнее взяв свое копье, попытался достать до нее. – Ах ты!? – возмущенно пробормотала она, уворачиваясь от наконечника. – Покусился на святое? Решил курточку мне порвать?? – казалось она возмущена до предела. Возможно так оно и было, во всяком случае взглянув в ее злое и немного испачканное лицо противник отступил на шаг. Белочка даже не потрудилась скастовать какое-либо заклинание, и просто подбежав, ударила посохом в лоб врагу, для чего ей пришлось подпрыгнуть. Враг упал. – Кто-нибудь, уберите его!.. Пленный! – крикнула она.

Тут же подскочили двое и уволокли упавшего под руки в сторону портала. А девушка снова вернулась в гущу боя, по пути снимая замедления со своих и накладывая на врагов. Заклинания не нужно было долго рассказывать, это радовало. Чаще всего оно состояло из одного слога, или, в крайнем случае слова.

Победа. Но сил на ликование уже не было. Было какое-то странное уныние и предчувствие чего-то очень страшного. Все смотрели вокруг себя и как будто искали друг друга, но не видели. А потом, в зал нашего клана ворвалась хозяйка.

- Эй, двое… - она остановилась и посмотрела на парней, которые начинали снимать с себя обмундирование. – Мне нужны двое. У нас погибшие…

И чтобы не смотреть в глаза друзьям развернулась и вышла. За ней следом сорвалось несколько молодых людей. Остальные замерли.

- К-как погибшие? – прозвучал удивленный голос.

Раньше война всем казалась игрой, случаи смерти почти не были известны, а уж в самой сильной гильдии, в отряде лидера расы и речи не могло быть о том, чтобы кто-то умер.

А потом снова открыли двери.

Они внесли носилки и положили их на стол.

На столе лежала девушка. Казалось – она спала. Черные пряди вырвались из под шлема, и теперь лежали на щеках, испачканных сажей. Рука все еще сжимала арбалетный болт. Куртка в районе груди была разодрана в клочья и немного обуглена от какого-то, кажется огненного заклинания, белая рубашка приняла цвет почти черный от застывшей, запекшейся крови.

Несколько мгновений тишины, от которой почти сразу начало резать уши.

Десятки глаз смотрели и не верили сами себе.

- Нет.. Я не верю! – магичка бросилась к столу, но кто-то удержал ее за плечи. Она не видела кто это был. Отвернулась от трупа. Уткнулась в плечо. По щекам текли слезы.

- Кэти.. кэти… - она шептала, глотая слезы, имя. Имя задорной, веселой и жизнерадостной девчонки. Имя той, кто всегда готов был поддержать в трудную минуту и никогда не унывал. – Почему же ты так?.. – всхлипывала девушка.

Кто-то из водителей подошел к лежащей на столе, забрал из ослабшей руки болт, убрал с лица пряди и накрыл погибшую девушку белой простыней, которую ему кто-то подал.

- Спи спокойно.. земля тебе пухом..

Глава 5

Прошло уже несколько дней со дня похорон, и, вроде бы, уже жизнь требовала к себе большего внимания – впутывая бельчат в те или иные ситуации, но все же большая часть гильдии ходила с каким-то отрешенным взглядом и грустной полуулыбкой.

- Ты сейчас куда? – она почувствовала, как кто-то взял ее за локоть, тем самым, остановив ее, и только после этого услышала вопрос. Она подняла взгляд, как будто находясь еще в тумане своих мыслей, и внимательно осмотрела с ног до головы бельчонка, который оторвал ее от раздумий и мировых проблемах. Чистенькая курточка с яркой гербовой нашивкой. Яркие звездочки на погонах.

«А… Тот… с балкона…» - узнала она наконец своего знакомого.

- М… - протянула она, вспоминая куда собиралась. – А что? – спросила она, когда мозг сообщил ей, что отказывается функционировать в заданном направлении. Шок от потери хорошей подруги до сих пор не проходил.

Он улыбнулся.

- Не знаю. Просто сейчас мне нечем заняться, и я хотел провести время в обществе с красивой девушкой…

Она улыбнулась в ответ. Печально улыбнулась. Не так, как могла улыбаться Кэти.

- Ну давай проведем время в моем присутствии, если ты конечно меня назвал красивой.. – он кивнул. Девушка собралась с мыслями, выдохнула, собираясь, и хитро подмигнула парню. – Пошли, погуляем…

Он рассмеялся.

В шуме штаба смех был почти не заметен, и лишь несколько проходящих мимо удивленно оглянулись, но не увидев ничего интересного для себя прошли дальше.

Забежав в зал клана, и отметившись в специальном журнале – получили от кладовщика ручные радары, и походное снаряжение. Тщательно проверив снаряжение они взошли на портал, держась за руки. Девушка нажала какие-то кнопочки на своем радаре. Веселые искорки залетали вокруг них, растворяя их образ в штабе, и собирая заново, как будто, в другом месте.

В лицо дунуло теплым воздухом, после чего, почти мгновенно, обсыпало песком.

- Э.. Почему именно сюда? – удивленно спросил юноша, закрывая глаза защитными очками от горячей пыли.

- Потому что именно здесь я познакомилась с ней!.. – мягкая улыбка, немного ехидства. В памяти всплыли картины ее юношества. Учебные вылазки из Академии. Улыбки на лицах подруг. Первая кровь на учебном оружии. Первые поощрения.

Да, для нее это было игрой. Она стала воспринимать жизнь за игру, когда увидела черные пряди, лежащие на бледных, как будто кукольных, щеках подруги.

- Нам просто не нужно проигрывать.. – пробормотала она. – Вот и все…

Парень удивленно посмотрел на магичку, не поняв ее слова.

- Как сказал один умный человек «Весь мир театр – но труппа никуда не годится» - произнесла она с ехидством, завязывая шейный платок на лице так, чтобы пыль и песок не попадали в дыхательные пути. – Пойдем?

Он кивнул.

Походный легкий посох в руки.

Глоток энергетика. Так, на всякий случай.

И легкой пробежкой от бархана к бархану, в сторону портала врага.

Несколько мгновений он заворожено смотрел на красные искры, что летали вокруг ее посоха. Потом вздохнул (задумавшись), закашлялся от обжигающего горло воздуха, жалея , что забыл надеть легкий шарф.

Еще немного и он бы потерял ее из виду. Юноша быстро пробежал пальцами по своему радару, и рядом с ним материализовалась его машина. Хлопнула дверца. Заурчал мотор. Лучик игриво пробежал по полированному боку.

Охота началась.

Глава 6

Дни проходили за днями, перед глазами проходили разные люди: новички, вливающие в наш клан, старички, уходящие в никуда. Кто-то погиб, кто-то ранен, кто-то занялся торговлей. Все стало очень обыденно, и не радовали больше глаз яркие всполохи заклинаний.

Парень ухаживал за девушкой, как мог. Но война не давала свободного времени.

- Сейчас нет времени. Нет времени на любовь... – спокойно и безразлично однажды сказала она, выходя с балкона, где он опять преподнес ей белые цветы.

Она сидела на ступенях штаба, пришивала к лацкану куртки новые погоны.

- С новым званием, Сэй! – за несколько лет этот голос стал уже почти родным. Он давно уже оставил попытки завоевать сердце девушки, но всегда был рядом. Стал ей братом и другом. – А я улетаю, - а в голосе плохо скрываемое отчаяние.

Девушка подняла глаза от своей работы на парня. Он стоял рядом, такой яркий, радостный. Улыбался, чтобы не расстроить девушку. Новый, ярко-алый камзол – возведен в чин элиты. На голове черный берет с золотой пряжкой в виде крыльев.

- Куда? – поинтересовалась она, стараясь не выдать голосом грусть. Ей не хотелось терять еще одного близкого человека. Она, почему-то, заранее чувствовала, что ей не понравится его ответ.

- Сэй, ты не представляешь! Макар отправляет меня! Понимаешь? М Е Н Я!  - прочеканил он по буквам это слово, радостно улыбаясь. Кажется, ему действительно нравилось новое задание. – Искать новые планеты, искать может быть, где-нибудь, еще сохранились люди с Земли. Я буду капитаном нового корабля. Он рассчитан на команду из 15 человек. Представляешь? У меня в подчинении 15 человек! Может, именно мы сможем найти место, где не будет войны, где будет только радость и счастье! Я так рад! А ты, рада? – его монолог, наконец, закончился, и он посмотрел на девушку. Но не успел поймать ее взгляд.

Магичка опустила глаза и снова продолжила шить.

- Рада, Эн. Рада… – тихо прошептала она. Она поняла, что, скорее всего, больше никогда его не увидит. Мало кто возвращался из таких путешествий. А если и возвращались, то заставали лишь внуков своих младших знакомых. Время в космосе течет иначе, даже чем здесь, на Новэй.

Парень грусти в голосе девушки не услышал, может от того что голова его была сейчас забита другим. Может просто не захотел слышать. Чмокнул, присев на корточки, ее в щеку.

- Пока, Сэймат. Дождись меня! – и убежал к взлетным пристаням, где уже сверкал на солнце новый межгалактический корабль.

Я поднимаю глаза и с грустью смотрю ему в след.

- Я дождусь тебя… - шепчу одними губами.

А дни все бежали своей чередой. Правда на войне стало гораздо спокойнее. Лидер уже не собирал всю расу на бои, а установил дежурства – каждый день одна команда из 10-20 человек.

Прошла неделя – и о чудо. После землетрясения шахты оказались завалены и не пригодны к разработкам. Точнее одна раса никогда бы не смогла справится с завалами, и сломанными огромными бурами.

Как то само собой все образумилось.

И наступил мир.

День, когда был подписан мирный договор между тремя расами, был назван очень пафосно – Днем Победы. Победы над злом, ссорами и невзгодами. Военные Академии были расформированы, а на их основах стали обучать более гуманитарным наукам.
Огненная боевая магия теперь использовалась лишь чтобы разжигать костры. Стихия ветра – чтобы устраивать красивые фейерверки. Маги воды – следили теперь на катках за малышней.

Только девушка одна сидела на лестнице день изо дня и смотрела в небо.

Все стало очень хорошо и приторно. Только в ее глазах, которые со временем потускнели и потеряли жизнерадостность, была сосредоточена скорбь.

- Сэй! – хозяйка улыбалась добродушно, обнимая за плечи магичку. – Все будет хорошо. Поверь.

Девушка лишь кивала в ответ, и вновь устремляла свой взгляд на небо.

Но даже в мирном государстве у каждого человека есть свои обязанности. И Сэй стала преподавать молоденьким девушкам светлую магию, которая лишь терпеливым и добрым давалась в руки.

- Главное верить. Любить. И надеяться… - говорила она каждый раз, когда заканчивала лекцию.

Прошло много лет, Сэй вышла на пенсию. Она больше не ходила к взлетным пристаням, не поднимала голову к небу. Ее глаза подернула белая пелена, но разум остался светлым и чутким. Каждый вечер она сидела у себя дома, на веранде, и магией поджигала свечу за свечей, которые гасли от небольшого ветра в надвигающейся ночи. Где-то в глубине души она еще надеялась, верила и любила. До сих пор. И каждый день, когда на планету Новэй надвигались сумерки, она писала дневник. Тонко-заточенный карандаш, мягко шурша, двигался по плотным листам бумаги. В ее жизни все стало возможно только при помощи магии. А она сидела неподалеку, крепко сжав ладонями чашку с горячим травяным чаем, и размышляла. Она не ворошила прошлое и не задумывалась о будущем. Все это было раньше, когда она еще была молода. Она просто рассказывала бумаге, и детям, что сидели на коленях у ее старческих ног, все то, что произошло за день, все то, что она услышала в Академии или в штабе.

- Может быть, ты когда-нибудь и вернешься… - прошептала она, а на глаза навернулась пелена слез. – Хоть узнаешь, как шли дела…

- Бабушка Сэй, не плачь… - тихий голосок, и маленькая ладошка легла на колени женщины.

- Не плачу, милые. Поздно уже. Любить и плакать…

Эпилог

(дописано Энри Койц Штафф)

- Вот и ушло поколение, участвовавшее в войне… - прошептал молодой человек, закуривая трубку. На Новэй опускалась очередная ночь. – Еще одно имя на могильном камне…

Девушка, стоящая рядом с ним согласно кивнула.

- Да, Сэймат была самой сильной и стойкой. Ждала до последнего… Не дождалась… Пусть земля ей будет пухом..

- Угу… - молчание. Пение птиц где-то неподалеку, стрекотание водопада.  Он смотрел в небо, на почти полный диск луны, на звезды.

-  Послушай, Астрит. Может, придумала она? Никто никуда и не улетал? Ведь сейчас никто не летает!?

- Не знаю, Риг… Ой не знаю… - девушка подняла голову вверх. – Тогда для чего каждый день техники проверяют взлетные доки?

Парень пожал плечами.

- Ой, смотри! – глаза загорелись, тонкая девчачья фигурка выпрямилась, и Астрит как будто вся подалась вперед.

- Что? – сначала не понял парень, но приглядевшись внимательнее увидел в небе приближающуюся точку. Огромный корабль приближался к их городу. Над защитными стенами начали загораться габаритные огни и огромные огненные факелы – Не ты одна их заметила, любимая. Пойдем, посмотрим!

И снова как в детстве, чтоб никто не увидел, побежали под стенами, за кустами и деревьями к самой пристани. А там – шум, гам, волнение. Сам лидер расы бегом, на ходу натягивая парадный сюртук. Пожилые женщины следом за ним, со слезами на глазах.

- Сэй права была!

- Чуточку не дождалась…

Скрип, скрежет – корабль пристыковался. Послышался звук насоса – открылся входной люк из нутра корабля показались лица.

- Какие они молодые… - чуть ли не взвизгнула Астрит. Отсюда, снизу, издалека было не очень хорошо видно. Но Астрит хорошо помнила описания улетевших, что рассказывала бабушка. – Вон, вон, смотри в берете! – тонкий пальчик указал в парня, который здоровался с самыми важными персонами нашей расы.

- Что? – не понял парень.

- Да это Эн! Помнишь, бабушка Сэй недавно рассказывала!.. Его ведь она ждала! – смотрела не отрываясь, кивала сама себе.

- Так мне кажется лучше… - тихо проговорил Риг. – Он ведь молодой совсем…

Он стоял на коленях, опустошенный, и уставший. Первое что он спросил у правителя, встретившего его, о том жива ли его любимая.

- Нет, сожалею. Сегодня была захоронена… - тихий и виноватый ответ.

Пальцами проводит по линиям гравировки на камне.

- Спасибо что ждала меня, Сэй… - прижимая к груди охапку  исписанных листков, которые ему принесли дети. – Спасибо, что верила в меня…

Он прилетел с хорошими новостями о других найденных колониях, а получил в ответ не то, что хотел услышать.

Он любил, хотя она когда то сказала, что «Любовь непозволительная роскошь».

Он понимал. Только теперь понимал, почему для них не было времени, чтобы любить.

Теперь у него было время. Время, чтобы любить и учить других этому чувству. Время, чтобы восстановить в памяти людей все, то, что они забыли. Время, чтобы сделать все, чтобы труд Сэймат Оли Андава был не напрасным.

Спустя пять лет после возвращения Эна, и смерти Сэй, была издана книга. И название у нее было «Не время для любви». Это была единственная книга на Новэй, в которой содержалась вся история от первых дней, включая все самые маленькие подробности.  Их книга стала их любовью. Любовью, которую познали все и запомнили на все времена.

Кирин

Dessert, desire, desert (Клиомена)

*Все не так. Енергії знак. Я не синтетик!*

Мой мир умер.

Нет, лукавить незачем. Мы убили свой мир.

Мы стремились к совершенству, к познанию тайн, к глубинам бытия.

Жадные, жестокие, недальновидные дети.

Мы выпили свой мир по капле.

Океаны – досуха; горы – до подошв; траву до пепла, а не примкнувших – до последнего стона. И не осталось ничего. Лишь мы, недоуменно взирающие на деяния свои. И тогда жажда, о нет, не познания – мы уже знали все, что мог предложить тот мир – жажда нового, чувствующего, живущего в блаженном неведении, жажда пробовать его вкус, испить его охватила нас. Ниал – первый из Познавших – увел нас чрез бездну черного и мертвого космоса на поиски островков энергии и света.

*Кожен крок – по ліміту. По ліміту*

Эта планета – голубая и зеленая – не первая. О нет, далеко не первая. Но здесь все изменилось. Ниал запретил бездумно поглощать эмоции. Запретил убивать этот мир, как все те, что были до.

Почему?

Глиссом часто задает мне этот вопрос. Слепо надеясь, что я выступлю против Первого.

Зачем? Хочет власти? Для чего?

Ниал утомился и сам бы ее отдал, стоит лишь попросить. Глиссом не просит.

Мы не умеем просить. Мы берем. Мы отнимаем, поглощаем и идем дальше.

Но Ниал утомлен, он хочет оставаться здесь как можно дольше, и потому у нас новые правила. Мне они нравятся. Ведь это то, к чему мы все испытываем непреодолимую тягу. Нечто новое.

*Сто секунд, щоб убити – по ліміту.*

Глиссом сидит рядом, свесив когтистые лапы с парапета под крышей небоскреба. Нам доступна любая форма – мы чистая, дикая, ненасытная энергия – но он предпочитает архаичные образы хищников. Полузверь, получеловек. Пред ним бы с ужасом бежали живущие на планете, если бы могли видеть нас. Бродящих рядом, улавливающих каждый вздох, каждую эмоцию, каждую мечту. Пьющих, но останавливающихся в шаге от неизбежного финала. Называющих их планету домом.

Солнце в зените, и мне хочется поразмяться. Поднимаюсь, слышу восторженные эманации Глиссома. Возможно, он просто хочет моей близости, потому и возится, затевая бунт против Первого. Хочет разделить со мной что-то и создать иллюзию нашего единения.

Забавная мысль, надо будет обдумать. Но потом. Все потом.

*Сто поверхів неба, оверграунд і я. Тримаюсь за себе, де енергія*

Как дань былым временам, словно отходную молитву, я почти всегда принимаю  подобие человеческого облика. Не считая крыльев. Еще одно новшество моего существования в этом мире. Мне понравились картины в зданиях, которые здесь называют «соборы». На них – ангелы с крыльями. Ангелы – высшие существа. Разве я – чистая дикая энергия – не достойна крыльев?

Ниал улыбнулся впервые за многие эоны, увидев мой новый облик. Вот и сейчас, стоит мне только вскинуть руки над головой, как из моих ребер выстреливают яркие лучи, танцуя, соединяясь, переплетаясь, бросая пульсирующие петли на запястья и лодыжки.

Да, мои крылья не такие как у ангелов. Но ведь я и не ангел.

*Сто років без болю втрачені дарма. Вертає на волю дика енергія*

Парить над суетящимся, бурлящим, вздрагивающим мегаполисом сущее наслаждение. И огромный искус. В каждом окне – пиршество эмоций. Очень скоро мне становится трудно контролировать свою жажду. Это так несправедливо: ты лишь пригубил, а все – предел дозволенного достигнут, лимит исчерпан.

Вредный Ниал со своими правилами!

Это говорю не я, не Майли. Это жажда, общая единая энергетическая жажда, которая соединяет всех нас, Познавших. Безумных, возгордившихся, гениальных ученых. И только она удерживает нас, словно звенья в прочной цепи, и толкает вперед. Иначе бездушный, холодный и пыльный космос давно бы справился с нами поодиночке.

*Твій ліміт невичерпний. Твоє серце*

Еще один вираж. Чувствую, как Глиссом тянется ко мне, вплетая ноты своей тоски в мои мысли. Резко закрываюсь, глушу его обиженный вопль. Не сейчас. Он отомстит, но не сейчас. Сейчас время для моего маленького секрета. Моего десерта, моего пристрастия. Моего золотоглазого мальчика. Таких, как он, тысячи и ни одного.

Влетаю в коробочку из блестящего стекла и серого бетона. Это место ты любовно зовешь «офис». Чаще всего тебя можно найти здесь. Раскинувшись в кресле, смотришь в окно. Приближаюсь, сажусь на край стола.

Рядом. Близко. Горячо.

Со стороны может показаться, что ты внимательно наблюдаешь за каждым моим движением. Неосознанно вторю грации дикой кошки. Ты ослабляешь галстук и расстегиваешь воротник. Жарко? Да, я могу сжечь тебя, а пепел заставить плясать буйными вихрями. Вырываешь запонки, закатываешь рукава. Уговорил – отхожу и остаюсь в дальнем углу.

Таких, как ты, здесь тысячи и ни одного. Только ты. Под живой дышащей красотой оболочкой – глыба льда. Ты имеешь то, что могло бы поднять тебя до нас, если бы Ниал разрешил нарушить наш статус-кво. Но зачем? Зачем еще один, подобный мне во всем, вечно жаждущий спутник? Нет. Лучше незримо оставаться рядом и пить эмоции твоего окружения. О, мальчик мой, ты никогда не дашь мне иссохнуть от жажды.

Входит твоя подчиненная. Вот и десерт. Это создание дрожит от неуверенности, страха и вожделения. Как можешь ты пробуждать в них такую яркую гамму чувств?

Вкусно.

Приближаюсь. Пару секунд – глаза ее теряют блеск, перестают лихорадочно бегать. Вяло слушает тебя и уходит, спотыкаясь о порог. Ну, малышка, а где благодарность? Я оказала тебе услугу.

*Бій онлайн. Чат зі смертю. Твоє серце*

Телефонный звонок. Знакомые слова по ту сторону. Это она. Похоже, сегодня мне достанется и ценнейшая капля – твои собственные чувства. Мой настоящий десерт. Праздник, который случается все реже и реже, потому надо спешить насладиться. Твой голос меняется – искрится – когда ты произносишь ничего не означающее для меня имя.  Ее имя.

Да, да, да. Говори еще. Это такое блаженство.

Втягиваю твои эмоции в энергетические линии моего естества, они начинают светиться золотом. Подобно твоим глазам, когда ты разговариваешь с ней. Я вновь оказываюсь на твоем столе, ничего не могу с собой поделать. Хочется быть рядом, чтобы не упустить ни единого кварка.

Лимит превышен. Плевать. Мне так хорошо, что даже первый раз Познания не сравнится с этими ощущениями. Граница нарушена… барьер пал…

Разговор обрывается внезапно. Ты механически кладешь телефон на стол и отъезжаешь в кресле. Твои глаза больше не горят, не светятся. Склоняюсь над тобой. Едва заметно дышишь, потом и вовсе затихаешь.

Я… Преступила черту?

Нет! Ты – сильный. Тебе просто нужен отдых. От меня, ото всех.

Не успеваю предаться самообману – Клариан отыскал меня и настойчиво зовет в Совет. Что у них там? Мне не до них, когда мой златоглазый…

* Знайди свій шлях. Може все не так. Знайди свій шлях*

Дикий вой рвется из груди – Клариан поделился своим зрением. Власть у Глиссома. Ниал вознесся. Пир уже начат. Мир обречен. Наша страсть превратит его в пустыню.

Замираю, пытаясь понять, что чувствую. Линии пульсируют единственной болью от того, что больше не будет тебя. Только тебя: моей страсти, моей дикой радости, моего златоглазого десерта.

Отсекаю себя от Познавших. Потом, все потом. Стремлюсь к тебе – обнять, прижать, забрать – тихий вздох. Почти плач. Не может быть?! Но поздно – лишь горсть серого порошка там, где мгновение назад был ты.

Я… переступила черту… на этот раз по-настоящему…

Крик мой летит над городом, заставляя слышащих корчится от предчувствия беды. О, да, беда давно пришла в ваш дом. И тепер вы заглянете ей в лицо.

*Крізь вихід-вхід в енергії світ знайди їх слід… знайди їх слід…*

Покидаю серую коробку с давящими со всех сторон стенами. Пепел тоненькими струйками стелется по ветру из разбитого окна. Прощай, золотоглазый, ты не увидишь закат своего мира.

Братья и сестры – Познавшие – ждут  меня.

Примечание: слова в ** взяты из песни Русланы «Дика енергія»

Перевод:

Все не так. Энергии знак. Я не синтетик.

Каждый шаг - по лимиту. По лимиту.

Сто секунд, чтоб убить - по лимиту.

Сто этажей неба, овергаунд и я.

Держусь за себя, где энергия.

Сто лет без боли потрачены зря,

уходит на волю дикая энергия.

Твой лимит безграничный

Твое сердце.

Бой онлайн. Чат со смертью

Твое сердце.

Найди свой путь.

Возможно, все не так...

Найди свой путь...

Чрез выход-вход в энергии мир найди их след... найди их след...

Клиомена

«Знаешь, отчего хороша пустыня? Где-то в ней скрываются родники...»* (Кэт Ричардсон)

ГЛАВА 1: «Любовь, деньги и заботы скрыть невозможно. (Лопе де Вега)»

«Интересно, кто-нибудь из смертных представляет себе, каково это быть в  Аду?.. И почему именно я нахожусь здесь каждый день, буквально?! С удовольствием прокляла бы Аида за его подлость, но он уже проклят, ему хватает... За три сотни лет, мне до дрожи надоела эта выжженная пустыня и вечно пылающий огонь, искры которого частенько раньше подпаливали мои волосы, пока я не накинулась на Аида, с требованием дать мне хотя бы такую малость в его царстве – быть «невосприимчивой» к языкам пламени, встречающимся на каждом шагу.

Но сегодня меня ничто уже не волнует, кроме одной вещи – как ослушаться приказа... Не важно, какое наказание я понесу, важно чтобы за эти три сотни лет моей службы Аиду, моя жертва, выбранная им, выжила. Если раньше я заманивала в Ад только «стоящих» клиентов, то теперь выбор Скотия (1) пал на абсолютно невиновного парня, который и пожить еще не успел толком!.. Почему меня вообще волнует его судьба и почему я готова пожертвовать собой ради незнакомца?!.. Не знаю, вероятно, это отголоски моего человеческого прошлого или то, что я имею способность абсолютно точно определять степень вины моей жертвы. Всемогущий, мне надоело разговаривать самой с собой!!!», - голова Ксантии** раскалывалась от хаотичных мыслей, когда она отстраненно наблюдала картину Ада вокруг себя. Демоница сидела на самом краю голого скалистого выступа, возвышающегося над огненной рекой, лава в которой бурлила и выстреливала искрами. На соседних каменных островах, имеющих форму остроконечных башен, лентами спускались узкие тропинки от вершины и до самого края реки, вдоль которых были прикованы грешники. Эти грешники, вопреки всеобщим представлениям, были вполне осязаемы в своем человеческом обличии, что было прихотью Аида – так страдания еще более ощутимы. Несчетное количество людей агонизировало, надрывно кричало и молило о помощи, которой они никогда не получат, но Ксантия привыкла к их стонам слишком давно, чтобы обращать сейчас внимание, поэтому также не услышала, как кто-то подошел к ней сзади, занятая своими размышлениями...

Спирос*** несколько секунд просто наблюдал за девушкой, её обреченная поза и глубокая задумчивость поразили его снова, хотя он видел это уже не в первый раз... Её волосы цвета красного дерева развевались от внезапных порывов жаркого ветра, переливаясь оттенками, которые глаз человека никогда не распознал бы... Но Спиро знал каждый из этих оттенков и жаждал неотрывно просто смотреть на волнистые пряди волос демоницы перед ним и в ее прекрасные глаза, меняющие свой цвет от красного до золотисто – медового, в зависимости от её настроения. «Я идиот! Мне 500 лет, а я все так же мальчишкой млею перед ней...», - Спирос выругался про себя, глубоко вдыхая обжигающий воздух, чтобы начать разговор с девушкой.

- Похоть, я знал, что найду тебя здесь, - осторожно прошептал он, но, благодаря демоническому слуху, Ксантия услышала его даже сквозь стенания, отдающиеся эхом от скал.

- Страх, ты же знаешь, как я ненавижу, когда ты упоминаешь мое предназначение! – девушка слегка поежилась, когда  Демон Страха обратился к её непосредственно демонической сущности. Конечно, её участь была более приятна, чем парня, который вынужден день за днем заставлять грешников умирать от страха и воскресать снова и снова, проходя через его испытания – редко кто выдерживал... И все-таки, Ксантия не любила само звучание слова «похоть» - при жизни она таковой не являлась!

- Прости, Ксанти, я не хотел... Не знаю, что на меня нашло... Я искал тебя, ты давно не появлялась, и мне стало не по себе, как будто что-то случилось... – Спирос нервно сглотнул, видя, что глаза обернувшейся к нему демоницы были ярко алого цвета, что означало одно – время опять пришло... Теперь важно не упустить шанс...

- Ничего, Спиро, я просто не в духе. Ты тоже не принимай на свой счет! Я... извини, если заставила тебя волноваться, но мне нужно было время подумать. Кое-что и вправду случилось, но этого уже не изменишь – я приняла решение, - Ксантия неспешно и грациозно поднялась на ноги, едва не задев стоявшего в шаге от нее Спироса, отчего у того кровь быстрее побежала по венам, а сама девушка почувствовала непреодолимое желание коснуться его на самом деле. Странно, раньше с ней такого не было, хотя и касались они друг друга только через рукопожатие...

- Что произошло, Ксанти, что ты натворила?! – Спирос не мог говорить, горло сдавило от предчувствия, а тело ныло от нужды её прикосновения. Ксантия встретила взгляд его пристальных черных глаз, решив рассказать ему все, как есть, в виду того, что он был её единственным другом в этой пустыне, и ему можно было доверять. И вообще, ей же надоело разговаривать с самой собой...

Спустя полчаса, когда они обсудили все возможные варианты, как спасти невиновного и саму Ксанти от гнева и мести Аида, Спироса окончательно охватило отчаяние и его нервы натянулись подобно гитарной струне. «Что мне делать?! Как спасти её хотя бы в этот раз? Аид все время придумывает изощренные и неповторяющиеся способы отобрать у меня Ксанти... Я обязан его перехитрить, обязан ее вытащить из этого!». На ум приходило только одно и именно то, что ему категорически запрещено было делать: рассказать демонице правду о том, почему она не помнит, как продала душу царю Преисподней...

Ксантия уныло опустила голову и повернулась к Спиросу спиной, скрестив руки на груди. Какой смысл стоять тут с ним, не имея возможности прижаться к его сильному телу, обнять? Какой смысл говорить, если от этого не становится легче и её проблема не решаема?! Проще пойти и сдаться на милость Аида, чтобы не плавить понапрасну мозги!.. Внезапно на её плечи опустилось что-то тяжелое и теплое, легко сжимая их. Повернув голову, девушка ошарашено осознала, что это были руки Спироса. И поразилась оттого, как приятно было ей их прикосновение, какой защищенной она чувствовала себя в этих сильных, но ласковых руках... Дыхание Спиро перехватило, все его мышцы напряглись от ощущения нежного тела под его ладонями. Разве может простое прикосновение приносить такое удовольствие, а взгляд её, теперь медовых, глаз так завораживать?! Ксанти, осторожно прислонилась спиной к широкой груди Страха, вдыхая его запах и запоминая ощущение бугрящихся мускулов, прижимающихся к ней. Его руки сжались слегка сильнее, как будто он не хотел отпускать её, а Ксанти, под влиянием внезапного порыва, положила голову ему на плечо, желая стоять вот так вечно, просто чувствуя себя в безопасности именно с демоном Страха за спиной.

- Спиро... – она выдохнула имя, наслаждаясь его звучанием. Его ладони опустились ниже и нежно сжали её талию.

- Ксанти... Я обещаю тебе, что найду выход! Доверься мне, я помогу тебе... – Спироса  мучила внутренняя агония собственного страха за девушку, прижимающуюся к нему. Хотелось закричать от этой боли, но он держал себя в руках, он должен быть сосредоточен ради неё. Но каким же забытым для него было ощущение Ксанти в его руках, её сладковатый запах и шелк её волос, касающихся его щеки... «Я так скучал по тебе, родная...», - подумал Спиро, когда руки Ксанти накрыли его собственные. Внезапно пространство вокруг прорезал громогласный злобный голос:

- СТРАХ!!! Немедленно явись ко мне, пока я не приволок тебя силой! Сейчас же! – Аид, судя по голосу, был вне себя от гнева.

- Я буду ждать тебя завтра, здесь, в это же время, Ксанти... Приходи, у меня будет кое-что важное для тебя... – Спирос тихонько прошептал ей на ушко, на прощание поцеловав её в макушку, и растворился в воздухе. Ксантия немедленно начала скучать за ним, сама не осознавая почему...

ГЛАВА 2: «Тот, кто позволил вам обмануть себя, знает вас»

- Слушаю тебя внимательно, Аидоней (2), - Спирос стоял в апартаментах царя Теней, приклонив колени и склонив голову. Сам Аид неспешно прохаживался по комнате, пощелкивая пальцами в такт какой-то ему одному известной мелодии, но во всем его облике проступали ярость, гнев, сила и решимость.

- Ты собираешься переступить черту, Страх? Я правильно тебя понял: должен ли я убить её, чтоб ты прекратил доставать меня своими глупыми попытками освободить Похоть?

- НЕТ! – Спиро на секунду забылся и громко выкрикнул, кидая полный ужаса взгляд на своего хозяина. – Не надо, прошу тебя, Аидоней, не трогай её – она верно служила тебе все 300 лет... Зачем тебе вся эта игра? Ты не можешь оставить её в покое? У тебя есть я, отпусти Ксантию... – он умолк, когда по его лицу хлыстнула звонкая пощечина такой силы, что у смертного сломалась бы шея.

- НЕ смей мне указывать, раб!!! Ты и она по своей воле продали мне свои жизни и души, и теперь я имею право делать с ними всё, что захочу! На твоем месте, я давно перестал бы гоняться за ней – Похоть принадлежит мне!!! Что бы ты не выдумал, я заставлю тебя пожалеть об этом... Мне нужен этот смертный, или я прикую её вместо него на одном из самых нижних ярусов – никому не позволено игнорировать мои приказы! Кем вы двое себя возомнили? К твоему сведению, она сама всегда возвращается ко мне: никто не заставляет её заключать со мной сделку, во время её человеческого существования, - Аид держал себя в руках из последних сил, возвышаясь над Спиросом подобно горе, из его ноздрей клубами вырывался дым, а руки сжались в кулаки.

- Извини, Повелитель, я не хотел тебя оскорбить. Могу ли я предложить тебе нечто иное, вместо смертного или Ксанти? Что-то, что ты принял бы взамен... – Спиро смотрел прямо в огненные глаза Аида, не обращая внимания на кровь, тонкой струей стекающую  из разбитой губы, главное было заинтересовать бога Тьмы, заставить его уступить своему же любопытству.

- Вранье!!! Ты именно дерзнул оскалить свои клыки в мою сторону... Ну да ладно, ты мне еще нужен, поэтому я сделаю вид, что ничего не заметил... Хм, ты пытаешься перехитрить меня, да? Ну, посмотрим, что именно ты сможешь мне предложить... А что если так, тебя все равно стоило проучить уже давно: я возьму тебя взамен их обоих! Лишу тебя всех сил демона и прикую на первом ярусе. Навечно, Страх! Ты понимаешь, что такое навсегда остаться на попечении нового Погонщика, в моем лице? Пожертвуешь собой ради неё и какого-то жалкого человека?! – Аид удовлетворенно захохотал, злой смех эхом отражался во всей комнате, когда он увидел исказившиеся черты лица демона и его глаза, наполнившиеся невыразимой болью. – Я же сказал: вы НИКОГДА не будете вместе, в любом случае. Так каков твой ответ, Страх?

Внутри Спироса всё сжалось в тугой комок, кровь в венах похолодела от осознания того, что он вынужден будет вечность мучаться без Ксанти, день за днем, кляня судьбу за то, что победить Аида невозможно. Вечность там, у раскаленной лавы и под ударами плети, без единой надежды на освобождение или хотя бы возможность видеть иногда любимое лицо демоницы. Но он спасет её... И смертного... Аид прав, за все свои грехи и проданную душу, Спирос заслуживал наказания. Так почему бы не здесь и не сейчас, поступая раз в жизни правильно, и почти как герой?!.. Только одно нужно было ему  в последний раз...

- Дай мне 5 дней и можешь забирать меня затем, - теперь взгляд Спиро был твердым и уверенным, а его лицо выражало решимость и спокойствие, отчего царь Ада на мгновение замер в удивлении и неком подобии уважения.

- Что?! Я верно понял: ты принимаешь мои условия сделки, будешь страдать вместо неё?!

- Ты что, оглох, Аидоней? – уже злобно и агрессивно спросил Спирос. – Я сказал, дай мне лишь 5 дней и не трогай Ксантию и человека. Что из этого тебе не понятно?

- А ты смелый... Но дурак! Хорошо, пока мы оба не передумали, я закрепляю сделку, обязуясь не предъявлять претензий Похоти и оставить в покое смертного. Доволен? Отсчет начинается с завтрашнего дня, и когда наступит 6-й день, я призову тебя, а сейчас можешь убираться вон! – Аид отвернулся и зашагал в темный коридор в другом конце комнаты, не сказав больше ни слова. Спирос медленно поднялся на ноги и глубоко вдохнул, одолеваемый противоречивыми чувствами. «Что ж, у меня есть целых 5 дней с тобой, Ксанти, после этого вечность не будет так страшна, как кажется сейчас», - подумал он, когда один уголок его рта дернулся в слабом подобии улыбки. Затем Страх зашагал к выходу из пещеры Аида и его жены. Уже почти дойдя до выхода, он услышал чье-то дыхание в тени каменной стены по левую сторону от себя. Остановившись, демон, не оглядываясь, пытался сконцентрировать свои силы, чтобы распознать, кто именно присутствовал здесь, помимо него: это точно не был другой демон или прислужник Аида. Но кто тогда?.. Спирос продолжил свой путь, прислушиваясь к легким шагам за спиной. Когда он покинул пределы Аидовых апартаментов, он резко бернулся и практически сшиб с ног саму Персефону, которая испуганно отступила на шаг назад.

- Боги, Спирос, нельзя ли повежливее?! У меня, между прочим, важная информация, за которую Аид оторвал бы мне голову, если бы узнал, что я расскажу её тебе. Ты ведь пытаешься спасти Ксантию, я правильно услышала? Зачем тебе это уже в который раз за несколько столетий?! – Персефона испытывающее заглянула Спиросу в глаза, заставляя его выдать свои чувства.

- Потому... Потому что я люблю её, богиня... – тихо ответил Страх. – Потому что она самое невероятное, что со мной происходило за всю мою никчемную жизнь... И Вам не стоит злить Аида, я не желаю, чтобы он наказал Вас из-за меня: мы уже заключили сделку и не имеет смысла то, что вы можете мне рассказать...

- Даже то, что Ксантия была ангелом когда-то? – невозмутимо произнесла богиня, наблюдая за реакцией Спироса. Его смуглое лицо побледнело, в глазах застыли недоверие и гордость за возлюбленную, воздух с хрипом вырывался изо рта, а руки затряслись от нервного напряжения. Никогда прежде Персефона не видела ни одного демона, выглядевшего столь беззащитно и уязвимо, как Страх в этот момент, что поразило её и обрадовало – в царстве её мужа никто не смел выказывать таких чувств.

- Это невозможно... не может быть такого: я знаю, что она человеком воззвала к Аиду! – при своем 2-х метровом росте, Спиро изрядно возвышался над Персефоной, когда недоверие сменил гнев. – Аид подослал Вас добить меня? Что Вам нужно, богиня?!

- Даже не думай обвинять меня во лжи, демон! И будь признателен за мое понимание и доброту, иначе я уничтожила бы тебя после таких оскорблений немедленно!.. Одна из моих служанок видела Ксантию-ангела, когда та посещала Ад по долгу службы, и проговорилась об этом мне, хотя Аид приказал ей молчать. Я сопоставила факты и поняла, что двух одинаковых Ксантий быть не может, к тому же, 300 лет назад муж возжелал какого-то ангела к себе в услужение, и потом долго хвалился тем, что заполучил его, на каждом шагу – это мои собственные воспоминания. Так что, тебе придется поверить мне, Страх, - богиня уняла свой вспыльчивый нрав и расслабленно скрестила руки на груди, в то время как Спирос пытался справиться со сбившимся дыханием, глядя в пространство пустым взглядом. В его памяти мелькали картинки всего, что происходило за время их с Ксантией знакомства, воспоминания о том, как он впервые увидел её и то, как сильно Аид не желал её отпускать, - всё указывало на правдивость слов жены Скотия. Но даже если так, что это давало ему? Он уже обречен... В его сердце Ксанти всегда была ангелом, спасавшим его от ужасов повседневной «работы».

- Прошу простить мою грубость, богиня, я был не прав. Я верю Вам, и бесконечно обязан за эту информацию, но, к сожалению, она не спасет ни меня, ни Ксантию... Уходите, пока Аид не увидел нас...

- А я думаю, ты делаешь поспешные выводы, Спиро! Не стоит недооценивать прошлое, без него не было бы будущего. Пока у тебя есть время, сходи, поговори со старым другом Ксантии  - она состояла на службе у Купидона вместе с Гаториусом, - Персефона лукаво подмигнула демону и пошла назад, в пещеру.

- Постойте! Я же не сказал Вам даже «спасибо»! Как я могу отблагодарить Вашу смелость и доброту ко мне, богиня? Почему Вы вообще рискнули ради нас?

- А почему вы двое рискнули ради смертного?.. Мне вполне хватит простого «спасибо», если оно искренне... Что ты знаешь о любви, Спиро? – вдруг спросила Персефона, оборачиваясь.

- Я... о любви мало знать, её нужно чувствовать, я не способен это описать... Ксанти просто изменила меня и перевернула мой мир с ног на голову, вот и всё... – демон беспомощно развел руками, легкая улыбка тронула его тонкие, четко очерченные  губы.

- Тогда помоги ей! Это и будем считать твоей благодарностью мне... Но не заставь меня пожалеть о доверии к тебе! – и богиня Преисподней скрылась из виду в темноте пещеры...

ГЛАВА 3: «Не звени ключами от тайн. (Лец)»

Через несколько часов Спирос стоял перед входом в Ад, на границе миров, куда могли приходить ангелы, когда их вызывал кто-либо, кроме Аида. Ему всё еще было не по себе от мысли, что придется потревожить пусть и не самого высокопоставленного ангела, но слуги Купидона были достаточно почитаемыми на Олимпе. Он никогда прежде не делал таких глупостей и не видел Гаториуса воочию, но был наслышан о его репутации первоклассного дипломата и соединителя одиноких сердец. «Страху страшно? Бред! Я никого никогда не боялся! Ну, может не совсем никогда...», - Спиро поморщился от таких мыслей и взял себя в руки.

- Демон я, в конце концов, или нет?!.. Гаториус!!! Если ты не занят, удостой меня своим вниманием, пожалуйста! – громогласный голос Спироса срикошетил от каменных глыб вокруг, которые содрогнулись, как при землетрясении, и воздух вокруг заволокло непроглядным туманом. Из клубов этого тумана образовывалось что-то, похожее на мужскую фигуру, ростом всего на пару сантиметров ниже Спиро, постепенно обретая телесную форму. Через мгновение в душной, запыленной и мрачной «прихожей» Ада можно было поразиться ангельской красоте великолепно сложенного мужчины, с золотистыми волосами, спадающими до плеч, ярко голубыми глазами и одетого в ослепительный белый костюм. Он, казалось, освещал своим присутствием окружающую  их со Спиросом тьму, разгоняя мрак и освежая воздух. Но когда он огляделся, осознав, где находится, и увидел самого Спиро, его глаза вспыхнули гневом, отвращением и даже ненавистью, пространство вокруг него исказилось и накалилось.

- Ты, сукин сын! Как ты посмел?! После всего, что натворил, тебе еще захотелось разозлить меня?! – Гаториус начал угрожающе надвигаться на ошарашенного, но не отступившего Спироса. – Хотя я с удовольствием убью тебя, Страх, чтобы ты перестал быть живым напоминанием моей ошибки!

- Воооу, эй, в чем твоя проблема? И не стоит оскорблять мою маму, она была честной женщиной! Я вообще первый раз в жизни тебя вижу, ангел, что значит, я – твоя ошибка?– даже в демонической среде Спирос не привык к таким резким и несправедливым выпадам в свою сторону, его уважали и боялись.

- И он еще спрашивает! Ты издеваешься, а? Украл у меня сестру, уничтожив её будущее, и строишь из себя невинную овцу? Да ты окончательно обнаглел, Страх? – Гаториус щелкнул пальцами и в его левой руке появился меч. Без сомнений он был серьезно настроен уничтожить демона здесь и сейчас.

- Да остановись же, Гаториус! Я не понимаю о чем ты! Абсолютно не понимаю! Кто твоя сестра, и каким образом я украл её?! – Спирос поднял руки, сдаваясь, и вздохнул. Тут ангел, наконец, заметил искреннее выражение в глазах демона и его отказ защищаться, и остановился, опуская меч.

- Ксантия - моя сестра, и она отказалась от жизни на Олимпе ради тебя!.. Мы с ней были самой известной парой помощников Купидона, и он гордился нами! Она всегда улыбалась или смеялась, она светила солнцем тем, кто находился вокруг неё. Сестра была всем, что я имел в своей жизни... Мир крутился вокруг неё, понимаешь?! А потом она отправилась в Ад, к этому ублюдку Аидонию, чтоб выторговать какую-то душу, состоящую в паре с другой, чтобы эта пара не разрушилась...Там Ксанти вдруг увидела тебя, всего такого страдающего и несчастного, и вознамерилась спасти. Когда она пришла ко мне сказать о том, что бросает Олимп и хочет стать человеком, я пришел в ярость, готов был силой заставить её отказаться от глупейшей затеи или убить тебя, но она не позволила ни то, ни другое... Ты когда-нибудь видел, как плачет ангел? Когда Ксанти оставила меня, уйдя в мир людей, я плакал первый раз в своей жизни...

Я рыдал, и со мной рыдало все вокруг, пока я не свыкся с мыслью, что она не вернется... Но я был уверен, что жертва не напрасна! А потом увидел, что она сделала, отдавшись Аиду в услужение, кем он сделал её в отместку за твою душу – я почти обезумел, а она даже не помнила, кем была, так как этот говнюк стер ёё воспоминания!!! Не кажется ли тебе это несправедливым, Страх, что она страдает, а ты спасен?! – на Гаториуса больно было смотреть, на его лице отпечаталась жестокая мука и тоска по сестре, гнев на Аида и презрение к Спиросу.

- Я... не знаю, что сказать... До того, как она пришла демоном, я никогда прежде не видел Ксанти в Аду! Если бы я только знал, я не позволил бы ей! Гаториус, мне невыразимо жаль, что я стал причиной твоих и её страданий, но я собираюсь всё исправить и прошу тебя помочь мне!

- Что ты хочешь от меня, Страх? Я все лишь ангел, не бог... Прошло столько времени, но Аид все еще не отпустил Ксанти, почему ты думаешь, он отпустит её теперь? – тон ангела стал безразличным и почти скучающим, а взгляд стал блуждать по раскаленным камням вокруг.

- Я хочу, чтоб ты отнес мое прошение Купидону... После того, как подействует мой план, и внимание Аида переключится только на меня, Ксанти будет относительно в пределах твоей досягаемости. Слушай меня внимательно, может, ты ещё найдешь лазейку... – и Спиро в подробностях рассказал ангелу, что происходило с ним и Ксанти все эти столетия, как коварен был Аид и как Спиро выручил её в этот раз. Лицо Гаториуса теперь побледнело и глаза были полны неверия и ужаса. Выслушав всю историю, он начал лихорадочно соображать, что можно сделать и как донести это до Купидона.

- Вот урод... Он промыл мозги не только Ксанти, но и тебе, Страх! Изначально ты был приговорен к заточению на нижнем ярусе, как раз там, куда тебя теперь и запихнет Аид, за то, что с поля боя ты сбежал, чтобы спасти жену и ребенка, видя, что война проиграна. Твой народ проклял тебя и принес в жертву Аидонию, а потом они все пали от мечей врагов, хотя ты мог бы спасти семью, не поймай они тебя на полдороге, и жертвоприношение оказалось бессмысленным. Половина из твоего племени вместе с тобой оказалось здесь, в огне... Но Ксанти увидела твою невиновность и чистую душу, когда случайно прошла мимо, следуя за Аидом к той выторгованной душе, и, заглянув в твои полные агонии и боли глаза, как она мне рассказала, просто не в силах была бросить тебя там. Аид же загадал непозволительно высокую цену – чтобы сестра стала его слугой, его демоном: она купилась на то, что ты тоже должен был стать демоном, и вы были бы вместе, но не учла того факта, что царь Преисподней никому ничего не дает просто так. Так он и развел ваши дороги – отобрал воспоминания и чувства, а потом еще и стал играться вами, как марионетками... Пусть только узнают об этом на Олимпе! Я не могу сказать, что благодарен тебе, Страх, но спасибо за информацию и попытки спасти сестру – значит, она не ошиблась в тебе... За эти 5 дней я уговорю Купидона помочь нам и вытащить Ксанти отсюда, ведь он тоже скучал по ней, но я ничего не могу обещать тебе, Страх, ты целиком и полностью теперь во власти Аида. Скорее всего, ты навсегда останешься в Аду, - Гаториус беспомощно развел руками, меч из которых уже исчез. Его почти сочувствующий взгляд встретился с полными решимости глазами Спироса.

- Мне все равно, обо мне не стоит беспокоиться! Всё, чего я хочу, это освободить её, и чтобы она вспоминала обо мне хотя бы иногда, - сердце Спиро болезненно сжалось, дыхание перехватило, и он опустил взгляд себе под ноги.

- О боги, неужели ты... – Гаториус не успел закончить фразу.

- Да, мне уже второй раз за день задают этот дурацкий вопрос! Я ЛЮБЛЮ Ксанти, ясно? Демон влюбился в ангела, подумаешь, обычное дело в Аду... – Спирос раздраженно фыркнул. А губы ангела тронула искренняя радостная улыбка, когда он увидел правду в глазах одного из самых опасных и почитаемых демонов Аида, это зажгло в нем надежду.

- Что ж... тогда я лучше начну действовать прямо через пару минут, и будем верить в успех нашей опасной затеи! Держись тут, Страх, половина дела в твоих руках, - с этими словами ангел бесшумно исчез, а Спирос зашагал обратно в Ад, по дороге обдумывая все услышанное. «У меня была семья когда-то... Ребенок... Как бы хотелось вспомнить, каково это, когда я был человеком... Хотя сейчас у меня есть Ксанти и это главное!» - демон шел в пекло, улыбаясь.

ГЛАВА 4 «Слова только мешают понимать друг друга (де Сент-Экзюпери)»

«Ну, где же ты, Ксанти?.. У меня не так много времени...» - на следующий день Спирос был на том же скалистом выступе, нетерпеливо пиная металлическим носком своего ботинка шероховатый булыжник. Его тело было напряжено, и всё же со спины он казался изящно расслабленным и скучающим, сильные мускулы бугрились под кроваво красной обтягивающей футболкой, а черные байкерские штаны великолепно сидели на его идеальных бедрах. Затем он засунул руки в карманы и задумчиво уставился на огненную лаву под ним. «Скоро я займу то место, которое должен был занять изначально...»  - внезапно его размышления прервались, когда что-то легкое и нежное аккуратно прикрыло его глаза. Но демоническая сущность Страха, никогда не терпела чувства беспомощности, а слепота была именно из этой области. Он гортанно зарычал и резко обернулся, мертвой хваткой сомкнув руку на горле Ксанти. Её глаза расширились от ужаса, а губы приоткрылись, пытаясь впустить как можно больше кислорода, пока она пыталась освободиться от вспылившего демона.

- Спиро, ты убиваешь меня... Остановись, прошу... – Ксантия задыхалась, слова вырывались еле слышным шепотом, одна её ладонь накрыла руку демона, а другой она дотянулась до его щеки и ласково погладила. Глаза Спироса утратили яростный блеск, рука мгновенно разжалась, позволяя Ксанти отчаянно вздохнуть, наполняя легкие. Не то чтобы она умерла от недостатка кислорода, но её человеческая оболочка могла, а это тело нравилось демонице и она не хотела его терять.

- О нет! Ксанти, прости меня, я не хотел... Ты застала меня врасплох. Я сделал тебе больно? Ксанти, скажи мне что-нибудь! – Спирос сильно занервничал, его трясло как в лихорадке, глаза не отрывались от шеи демоницы, где постепенно исчезал отчетливый след его пальцев, сжимавших её горло. Хотелось обнять Ксанти, прижать к себе, но после своей вспышки Спиро не осмеливался даже прикоснуться к ней, ему все еще было страшно, что он чуть не убил её, тогда как так изобретательно пытался спасти. – Да ответь же ты, я с ума схожу!

- Все нормально, Спиро! Не переживай, я сама виновата, не стоило так подкрадываться... Тише, успокойся, - как только дыхание Ксанти восстановилось, она без тени страха подошла к демону, в глазах которого светилось недоумение, и положила ладони на его грудь, утешая легкими поглаживаниями вдоль линий напряженных мускулов.  – Я, конечно, сильно обижаюсь, готова побить тебя или покусать, но я думаю, ты искупишь свою вину... Я права? – она лукаво подмигнула Спиросу, который заметно расслабился, и его губы дернулись, сдерживая улыбку. Демон, наконец, заключил Ксанти в кольцо своих рук, радуясь её теплу и ощущениям, которые вызывало её тело, прижимающееся к нему. Какие-то скрытые нервные окончания в его теле дали о себе знать, и он еле сдерживался от желания прижать Ксанти еще ближе. Каждые сто лет, когда приходило время для забавы Аида, единственное, что удавалось Спиросу – это хотя бы пару дней почувствовать Ксанти в своих объятиях, дотронуться кончиками пальцев до её щеки, на большее он просто не осмеливался. И теперь знал, почему: он хотел дать Ксантии право выбора принять его или отвергнуть, сделать первый шаг вперед или назад. А сейчас же ему жутко хотелось нарушить собственное правило и дать ей понять, как сильно нуждается в ней и её прикосновениях.

- Я весь твой, ангел... Умру, но искуплю свою вину!

- А вот теперь ты серьезно пугаешь меня, Спиро! Во-первых, я же демоница, во-вторых, я не желаю, чтоб ты умирал, достаточно просто... просто побыть со мной, - добавила Ксанти тихим шепотом. Его слова действительно эхом отдавались в мозгу и не давали ей покоя, что-то странно забытое и туманное отрывками всплывало в памяти, как флеш-беки из её прошлой жизни. Эти новые ощущения пугали Ксанти, она не понимала этого жгучего желания быть ближе к Страху, желания почувствовать его кожу на своей. Но задумываться над этим сейчас не хотелось, пока он был рядом, её хотелось лишь жить и дышать, улыбаться и смотреть в его обсидиановые глаза. Странно, что еще вчера она считала его только другом, если такое явление как дружба существовало в Аду. Странно, что она, уничтожающая любовь по приказу, никогда не задумывалась, что это чувство может коснуться демона. И более всего, странно то, что Спиро казался ей таким родным и знакомым, надежным и в тоже время ранимым.

– Прогуляйся со мной, Спирос... Ты должен мне этот вечер... И еще ты обещал, что-то мне рассказать, важное... – при этих словах лицо демона значительно омрачилось и, казалось, что он закрылся от неё. Ксанти постаралась расслабить Спироса, прижавшись щекой к его плечу, отчего тот не удержался, обняв её одной рукой за талию, а вторую запустил ей в волосы и нагнулся, чтобы вдохнуть их аромат. «Ты искушаешь меня, Ксанти... Хотя это твое нынешнее призвание...» - Спиро с жадностью вдыхал её запах, круживший голову и опьянявший.

- Мне нравится, как ты пахнешь... Это как глоток свежего воздуха здесь, в этом зловонии, - Ксанти смущенно улыбнулась, но его признание зажгло в ней маленькую искорку надежды. – Я помню, что обещал тебе, но давай не сейчас? Позже, я все объясню тебе, а пока можешь больше просто не переживать – ты свободна от притязаний Аида и та душа ему тоже не нужна.

- Что значит, свободна? Он никогда никого не отпускает просто так!.. Что ты сделал, Спиро? Ответь мне, черт тебя возьми! – Ксанти гневно сжала в кулаках его футболку и пронзила его недовольным взглядом. – Я уже готова была смириться с его наказанием, что произошло?

- Ни за что! Я не отдал бы тебя ему, Ксанти... Не вини меня, я не смог поступить иначе... Но сейчас я ничего не скажу тебе, оставь это как есть, ты свободна и всё, прошу тебя! Ты ведь приглашала меня на прогулку, так куда мы пойдем в Преисподней? – горло Спироса неприятно сжалось от осознания того, что через 4 дня ему придется ей признаться во всем, но он постарался отвлечь её и намеревался приятно провести эти 5 дней.

- Я все равно заставлю тебя говорить, потом!.. Фу, здесь мы никуда не пойдем, конечно же, я хочу побыть наверху – на земле, - она сморщила нос, представив перспективу прогулки в Аду, а потом улыбнулась Спиросу так, что из того вышибло весь воздух.

- Ты... имеешь в виду человеческий мир? Но как я... как мы сможешь там «гулять»? – удивлению Ксанти не было предела, она, пораженная, отступила на шаг назад, чтоб понять по его глазам, что её догадка верна.

- Чушь, конечно, мы сможем!.. О нет, неужели ты... Не говори мне, что ты никогда не был в мире людей?! Спиро! Ну, это же невероятно, я частенько бываю там, помимо заданий...

- Нет, не был ни разу, после того, как умер. Ты забываешь, Ксанти, что мои обязанности ограничиваются грешниками здесь, а о том, что мне можно гулять по миру людей, я даже не подозревал, - обиженно ответил Спирос, скрещивая руки на груди.

- О боже, я же никогда не заговаривала об этом с тобой... Невозможно! Прости, Спиро, я не думала, что это... Ладно! Раз я сегодня экскурсовод, тогда я покажу тебе такие места, о которых ты и при жизни не мечтал! – Ксантия, аккуратно разжав скрещенные руки демона, скользнула своей ладошкой в его широкую ладонь, и мягко потянула его за собой. Спиро расслабился и улыбнулся, останавливая Ксанти, и резко становясь вплотную к ней.

- А если мне так понравится, что я не захочу уйти из этих мест? – прошептал он в её приоткрытые губы, опаляя чувствительную кожу Ксанти своим прерывистым дыханием. Она прикрыла глаза, дрожа от горячей волны, прокатившейся по её телу, не имеющей ничего общего с пламенем Ада. Она практически прикусила щеку, чтоб не встать на носочки и не поцеловать Спироса, ужасаясь от мысли о том, какова будет его реакция.

- Тогда, я думаю, мы сможем побыть там подольше и заняться чем-нибудь полезным, - так же тихо прошептала она, чувствуя, как под её второй ладонью сердце Спироса ускорило свой ритм, посылая очередную волну жажды сквозь неё. Спирос не мог понять, что с ним, почему ему так хочется коснуться её манящих губ своими, и почему от её слов его тело стало твердым, как камни, вокруг них. Он боялся своих ощущений и приветствовал их, желая еще большего.

- Давай поторопимся, чтобы осталось побольше времени на полезные занятия. Как тебе идея? – демон всё так же находился в опасной близости от Ксанти, когда все вокруг исчезло, а жар пламени заменил холодный горный ветер, и радостный смех демоницы донесся, как бы издалека.

- Я думаю, это одна из самых гениальных твоих идей!..

ГЛАВА 5: «Любить - это не значит смотреть друг на друга, любить - значит вместе смотреть в одном направлении»

- Где мы?! Ксанти?.. – Спирос подозрительно осматривал пейзаж вокруг себя, нервничая.

- Расслабься, задира! Мы в Шотландии 1431 года, когда отряды Лорда Островов разбили королевские войска Якова I в битве при Инверлохи... Хотя, что я тебе рассказываю, ты же не знаешь истории. В общем, я хотела показать тебе природу именно этого времени, когда её еще не тронула рука человека. Чувствуешь свежесть воздуха? – Ксанти вышла из-за спины Спироса и, раскинув в стороны руки, глубоко вздохнула полной грудью. Её лицо озарилось улыбкой, от которой сердце Спиро забилось сильнее, а волосы демоницы развевались на беспощадном ветру. Сам Спирос не удержался и так же вдохнул, чувствуя, как легкие кричат от радости, после удушающего смрада Тартара.

- Эмм... Спирос, ты не мог бы?.. Ну, понимаешь... Твои рожки, люди не привыкли к такому, - Ксанти ласково коснулась двух маленьких черных вершинок, выглядывавших из-под ежика волос демона, и снова улыбнулась. – Просто скрой их, как я. Видишь? – она взъерошила руками копну своих волос, и Спирос увидел, как её красные рожки исчезли, что ему не понравилось – он любил Ксанти такой, какая она есть.

- Я... Ладно, если ты настаиваешь, - демон поморщился, но в тот же миг уже никто не смог бы отличить его от простого парня ХХІ века. Ксанти засмеялась от его недовольного вида и, игриво толкнув его в плечо, со всех ног побежала вниз по склону, направляясь к озеру, маячившему недалеко от них. – Это ты зря, Ксанти! Я ведь догоню, ты знаешь! – Спиро быстро пустился вслед за ней, про себя отмечая, как великолепно она выглядела, бегущая и от души посмеивающаяся над ним. Он и не представлял, что сможет провести эти дни настолько весело и увлекательно: она была всем, о чем мог мечтать любой мужчина – демон или человек.

- Ну же, давай, Спиро! Я бегу в полсилы... – она не успела договорить, когда он схватил её за талию и повалил на траву, прижимаясь всем своим телом к ней, отчего у Ксанти перехватило дыхание, и она не могла оторвать взгляда от его зовущих губ. – А я уже тебя заждалась...

- Я дал тебе фору, но теперь пощады не жди, - дыхание Спиро обожгло её кожу, когда он наклонился, чтобы прошептать ей на ухо. – Как же мне наказать тебя за дерзость?..

- Сначала заполучи меня, - Ксанти резко перекатила Спиро на спину и оказалась сверху на нем. Сколько фантазий сразу же заполонило её воображение, в то время как Спирос буквально поглощал взглядом каждый дюйм её тела, крепко удерживая ладонями её бедра, а руки Ксанти упирались ему в грудь. Затем она, взъерошив ладошкой его волосы, снова возобновила их «прогулку». Они целый день наслаждались шотландскими пейзажами, прохладой ветра, запахом вереска на лужайке перед озером, и просто обществом друг друга...

На следующий день Ксанти перенесла их обоих в Египет времен правления Сети І, показав Спиросу Карнакский Храм и обелиск Сети І. Спиро был просто очарован древней культурой и величием пирамид, но горячий воздух был непереносим и напоминал Ад, что заставляло его нервничать. Хотя Ксанти в образе египетской жрицы была просто сокровищем для глаз, ради которого Спирос готов был терпеть любую жару. К тому же, это путешествие было довольно экстремальным – если бы египтяне узнали, кем являются Ксанти и Спиро... В то время боги и демоны были обыденными вещами, на устах у всех, поэтому Страху было слегка не по себе. Но с наступление темноты им пришлось покинуть страну фараонов и отправиться дальше.

Дальнейшим пунктом назначения оказалась Америка. Ксанти захотелось вывести Спироса «в люди», чтоб он увидел, какими они стали по прошествии стольких лет, после его смерти. Но Нью-Йорк оказался не совсем удачным выбором – ужасная суматоха, спешка, теснота и шум не впечатлили демона. А техническая революция больно ударяла по органам чувств обоих. Лишь проходящие мимо люди, со всех сторон слегка касаясь Спироса, приводили его в восторг и задумчивость. Впервые после начала службы он видел живых, дышащих и куда-то спешащих людей. Всем не было никакого дела до него или Ксанти, и они могли спокойно пройтись по улице, наблюдая за жизнью Большого Яблока и держась за руки, чтобы не потеряться в толпе. Но страх отражался на лице Спироса, а Ксанти не в силах понять причины его появления, решила сократить их прогулку и побывать где-нибудь в другом месте, чему Спиро был рад.

На ум пришла Италия и Ксанти с удовольствием отправила их обоих в Рим. Погода там оказалась гостеприимной, а достопримечательности – манящими. Ксанти, смеясь и шутя, бродила по узким улочкам столицы, отмечая перемены к лучшему в настроении Спироса. Его глаза искрились восторженным блеском и заставляли её чувствовать себя счастливой. Это было самое невероятное приключение, случавшееся с ней, и самые радостные минуты в его жизни. Казалось, таких чудес не бывает и сказка не может длиться вечно, но пока они брали от ситуации все, что могли. После экскурсии по Колизею, где Спирос упивался историями о гладиаторах, а Ксанти гордилась тем, что угодила ему, они забрели в одно из уютных кафе в каком-то переулке, выбрав столик на летней площадке. Кто сказал, что демоны не любят есть?! Эти два были просто заворожены вкусом настоящей итальянской пиццы и тем фактом, что кормить друг друга – довольно-таки интимное занятие. Когда же время приблизилось к ночи, они прогуливались невдалеке от Пантеона, встречая появление первых звезд в небе, держась за руки. «Как же приятна на ощупь её ладошка...» - Спиро с восторгом смотрел на их сплетенные руки, поглаживая подушечками пальцев нежную кожу Ксанти, когда та вдруг остановилась и встала лицом к Спиросу. Вокруг царила полутьма, мелькали одинокие прохожие, а легкий прохладный ветерок приятно отличался от знойного дня. Ксанти внимательно смотрела в глаза цвета ночи, не в силах больше терпеть пытку всех этих дней – не сметь поцеловать Спиро.

- Скажи мне, Спирос, ты... знаешь, что такое поцелуй? Ну, в смысле, ты целовался с кем-то после смерти?.. – Ксанти нетерпеливо покусывала нижнюю губу, пока лицо Спиро отражало недоумение и волнение. Он поднял руку и погладил щеку Ксанти костяшками пальцев.

- Нет... я впервые слышу это слово. Может, раньше я и делал это, но сейчас... А что? – Спиро склонил голову, чтобы прижаться щекой к волосам Ксанти, вдыхая её запах, а саму демоницу сотрясла приятная дрожь. Она осторожно повернула голову так, что их губы оказались рядом.

- Это приятно... И я давно хочу попробовать это именно с тобой, - Ксанти легко коснулась своими губами теплых приоткрытых губ демона... И в этот момент их обоих словно ударило током, сквозь тела прокатывались волны безудержной страсти, а между ними мелькали искры. Спирос схватил Ксанти в объятия и крепко прижал к себе: одной рукой обхватил её за талию, а другую запустил ей в волосы. Ксанти вцепилась в его плечи, как будто из-под ног уходила земля, с жадностью углубляя поцелуй, умирая от жажды его тепла и силы. Её голова кружилась от желания, когда язык Спирос чисто инстинктивно начал страстный танец, сплетаясь с её языком. Дыхание обоих участилось, а внешность начала меняться, возвращая их истинный облик, благо, что наступила темнота ночи. Казалось, если прервать поцелуй, оба умрут, но...

- Спиро... нас увидят! О Боже, прошу, остановись, - Ксанти хрипло прошептала в жадные губы Спироса, который не мог оторвать себя от неё, даже понимая, что стал демоном опять...

- Ксанти... я хочу еще! Я не переживу, если мы остановимся, - его голос умолял.

- И я хочу, глупый! Но не здесь же... Куда бы ты сейчас хотел отправиться? – улыбаясь, спросила Ксанти, поглаживая кончиком пальца подбородок Спироса.

- Домой... Я хочу домой, Ксанти, - грустно ответил он, закрыв глаза, запоминая нежность её прикосновения, и яростное чувство собственника затопило его от ощущения её млеющей у него в объятиях.  – Ты знаешь, где я родился и умер? – смущенно спросил Спиро.

- У меня такое ощущение, что мы с тобой могли родиться только в одном месте... Так что наша дорога ведет в Грецию! Я соскучилась по морю, - задорно улыбнулась Ксанти, обнимая его за талию, и перемещаясь в пространстве и времени. Мгновение спустя их накрыла темнота знойной ночи на берегу Эгейского моря: небо сверкало звездами, легкий бриз освежал кожу, а само море манило спокойствием и штилем.  – Мы дома, Спиро... – Ксанти огляделась вокруг, удовлетворенная, что они оказались на диком пляже, окруженном со всех сторон скалами так, что никто не потревожит их. Затем она легонько потянула демона за собой, ступая в теплые морские волны, наслаждаясь моментом, о котором мечтала всю свою жизнь: стоять на родной земле и держать за руку самого родного мужчину во всем мире, забыть про Ад, боль, страх. Но она знала, что придется вернуться, поэтому не хотела упускать ни секунды: обернувшись, она голодным взглядом окинула Спироса, и по щелчку её пальцев его футболка испарилась, а в его глазах зеркально отразился тот же голод. Спиро стремительно привлек Ксанти к себе и впился в её губы настойчивым поцелуем, вздрагивая, когда кожу его груди и спины исследовали умелые руки демоницы. Лунная дорожка вела за горизонт, но вокруг сплетенных тел их двоих царил мрак, обостряя ощущения и посылая призрак безопасности: темнота – часть их жизни.

Ксанти таяла от вкуса Спироса, его бугрящихся мускулов под её ладонями и дрожи в её собственном теле после его поцелуев и прикосновений. Она с наслаждением вдыхала его запах и гладила ежик смоляных волос, из которого снова выглядывали треугольные рожки. Спиро был просто неудержим и неконтролируем в своей страсти, буквально срывая с Ксанти футболку и прокладывая дорожку горячих поцелуев от её шеи к груди. На секунду он остановился, глядя на обнаженное тело в его руках, в нерешительности сглатывая комок в горле, пытаясь понять, что происходит между ними. Но молчаливый взгляд Ксанти и её ладонь, которую она опустила туда, где в ускоренном темпе билось его сердце, дали ему уверенность в себе и её позволение продолжать начатое. Почему это казалось ему таким правильным и знакомым, как будто он это и раньше делал?! И сильнее всего было счастье, которое затопило Спироса изнутри, когда он понял, что никогда еще не был так близок к Ксантии, и она еще никогда не отвечала ему такой взаимностью, как в этот раз. Поэтому он заставил себя изменить темп и его руки продолжили мучительно медленно ласкать нежную кожу Ксанти, посылая волны желания сквозь неё. Они не заметили, когда оказались обнимающимися на песке, и даже вода не могла остудить их пыл.

- Что мы делаем, Ксанти? – прерывающимся шепотом спросил Спирос, нежно прикусывая мочку её уха. Ксанти выгнула спину, стараясь не застонать от отклика своего тела на его ласки.

- Я... не знаю, но думаю, это называется «заниматься любовью». И мне нравится, как ты это делаешь, - ответила она, силой мысли заставляя исчезнуть его штаны.

- Уф... ты не считаешь это вторжением в мое личное пространство? – засмеялся Спиро, глядя в бесстыжие медовые глаза Ксантии, прижатой его весом к земле. – Я ведь и сам мог их снять...

- Но моя идея нравится мне больше, мы все-таки не люди, а демоны, - ладонь Ксантии стала опускаться ниже по его груди, минуя кубики пресса, отчего Спиро забыл даже свое имя и лишь мог резко втягивать воздух сквозь сжатые зубы, в свою очередь, склоняя голову к её груди...

Они провели на том пляже всю ночь и большую часть дня, не в силах оторваться друг от друга и делая перерывы только, чтобы подурачиться в морских волнах или поесть фруктов. Спиро старался запомнить каждую деталь в Ксанти и все почувствованное им за эти дни, все, что она подарила ему за такой короткий срок, и он больше не жалел о своем решении, понимая, что полюбил её еще сильнее. Глупо, но он даже не ощущал себя демоном, был уязвим. Ксанти постоянно улыбалась и шутила, восхищаясь Спиросом, не подозревая, что случится вскоре, но сам Страх с наступлением сумерек вспомнил, какой по счету шел день. Его передернуло, ужас ледяной волной прошел сквозь его естество, что испугало Ксанти – она не могла понять, в чем дело и почему грусть омрачила его лицо. Осталось совсем немного, Спирос понимал: пора все рассказать Ксанти и подготовить ей путь к побегу, поэтому он «одел» их обоих и привлек её к себе. Сидя на песке, он обнимал Ксанти сзади за талию, и её голова покоилась на его плече, а закат окрасил небо, неумолимо приближая конец их «каникул». Не желая больше оттягивать, Спиро еле слышно зашептал Ксанти на ухо, и с каждым его тихим словом её лицо все сильнее бледнело, тело вздрагивало, а руки сжались в кулаки – она не могла даже ответить, так как злость охватила её демоническую сущность и глаза стали ярко алыми. А потом Спиро рассказал о том, как именно выручил Ксанти, и её сердце, казалось, разбилось вдребезги от боли и горя, но и как выразить свою признательность словами она не знала – невозможно было осознать, что Спиро пожертвовал собой, когда мог просто уйти в сторону и молча сожалеть о ней.

- Моё время истекло, солнышко, Аид уже ждет, - Спиро в последний раз прижался щекой к её волосам и крепче обнял Ксанти. Она обернулась и отчаянно поцеловала его, чувствуя слезы в своих глазах. Спиро зажмурился и с тяжелым сердцем отстранился от Ксанти. – Мне пора, прости... Я демон, но я знаю теперь наверняка, что чувствую: я люблю тебя, мой ангел...

- Я... НЕТ, СПИРО!!! Стой!!! – крик Ксанти эхом отразился от скал, слезы покатились по её щекам, она упала на колени, направляя все свои силы на то, чтобы не умереть от боли в груди...

Спирос появился прямо в покоях улыбающегося Аида, преклоняя колени. Слёзы застилали его глаза, а крик Ксанти все еще отдавался в ушах, когда бог Преисподней перенес на нижний ярус их обоих и приковал Спиро цепями Гефеста к раскаленным камням.

- Добро пожаловать в настоящий Ад, глупец! Тебя ждет много интересного... – Аид грубо и удовлетворенно рассмеялся, когда в его руках появились две кожаные плети...

ГЛАВА 6: «С каждого надо спрашивать то, что он может дать. Власть прежде всего должна быть разумной(де Сент-Экзюпери)»

Несколько месяцев Ксанти в отчаянии взывала к Аиду, пытаясь отыскать Спироса среди всех грешников во всем Аду, уже не надеясь на удачу, когда случайно забрела на один из самых известных злостными душами ярус. Она буквально сдержала вскрик, увидев, чем Аид был так занят всё это время: его плети с острыми шипами в размеренном темпе вонзались в тело Спиро, который при каждом ударе вздрагивал, но не издавал ни звука. Вся его кожа была испещрена ранами и глубокими порезами, с головы до ног он истекал кровью, а из одежды остались лишь искромсанные до колен штаны. И, кроме всего, она заметила, что Спиро больше не демон – его рога исчезли, а глаза были такого пронзительно зеленого цвета, что у неё дух захватило. Обжигающие языки пламени лизали его тело почти до самого пояса, оставляя кровавые ожоги. Он злобно зарычал на Аида, когда плеть хлестнула его по лицу, а Ксанти в ярости выскочила из укрытия и накинулась на бога. Он, зашипел от боли, когда ногти демоницы впились ему в горло и со всей силы отшвырнул её на камни, недалеко от Спироса. Ксанти поморщилась от боли, но метнула в Аида огненную молнию, поднимаясь на ноги. Тот в ответ сжал руку в кулак и горло Ксантии сжалось, не позволяя ей вдохнуть; она упала на камни, беспомощно пытаясь хватать ртом воздух. Глаза Аида метали искры, а сам он начал меняться, принимая истинную форму.

- НЕТ! Прекратите оба! Аид, ты обещал, у тебя есть я! – Спиро из последних сил пытался повысить охрипший от жажды и вкуса крови голос, в страхе наблюдая за схваткой, в которой у Ксанти не было ни единого шанса. Скотий резко опустил руку и Ксанти с жадностью начала глотать воздух, пытаясь подняться на ноги. – Уходи, Ксанти, прошу тебя, это мой выбор!..

- Ни за что! Это идиотизм, Спирос, я не могу бросить тебя ему на радость! – Ксанти от злости нахмурилась, становясь между Спиро и Аидом, который брезгливо морщился.

- Ваши сюсюканья  вызывает у меня отвращение! Убирайся, Похоть, он не ради этого принес себя в жертву, чтоб ты тут геройствовала, - прорычал Аидоней, снова поднимая плеть.

- Пошел ты, самовлюбленный ублюдок! Тебе нужна я, так? Тогда попробуй взять, - Ксанти оскалилась, полностью приняв облик демоницы. Аид зарычал. А Спиро не верил своим глазам.

- Я убью тебя, Похоть, с удовольствием! - в руке бога появился кинжал, когда Ксанти резко обернулась к Спиросу и, заглянув в его полные ужаса глаза, нежно поцеловала.

- Я тоже люблю тебя, Спиро... – она едва успела договорить и кинжал вонзился в её спину с такой силой, что Спирос увидел его конец торчащий прямо из её сердца. Ксанти вздрогнула, но счастливо улыбнулась Спиросу, слабо прошептав последние слова. – Ты свободен, солнышко...

- НЕТ! КСАНТИ, НЕТ!!! – он в дикой агонии закричал, когда вся боль мира ворвалась в него. Его крик был слышен во всем Тартаре, когда тело Ксанти упало к его ногам. Глаза защипало от жгучих слез, а сердце медленно умирало вместе с каждым последним слабым ударом её сердца. Спиро пытался вырваться, чтобы в последний раз обнять Ксанти, но путы Гефеста мог снять только бог. Он знал, что кинжал, пронзивший её сердце, был сделан специально по заказу Аида тем же Гефестом, для непослушных слуг. Секунды быстро проносились, а Спиро неотрывно смотрел в наполненные любовью, которой он так добивался, глаза Ксанти, которая улыбалась ему, отдавая свою жизнь, как он думал, напрасно, но ради него. – Ксанти, ангел, зачем?..

- Потому что она спасла тебя уже в который раз, смертный! И мне это порядком надоело! – незнакомый раздраженный голос отозвался из-за спины Аида, а затем и его хозяин показался, ослепляя и без того растерзанного Спироса. Во всем снежно белом, блондин, он был ростом с Аида, но его синие глаза пылали недовольством и гневом. – Аид, ты мне тоже надоел своими играми! Знай я раньше про Ксанти, пожаловался бы Персефоне!

- Иди ты, Купидон, туда, откуда пришел! – обозленным тоном ответил Аид, видя, что тот остановил время и Спирос замер без движения.  – Что ты тут забыл? Они сами заключили...

- Сделку, дурак! И, как ты знаешь, её запрещено нарушать как одной стороне, так и другой! А ты сделал именно это: Ксанти тебя перехитрила и заставила убить её, тогда как ты обещал этому... Спиросу, не причинять ей вреда. Ты как маленький, Аид, они вдвоем тебя надули, - Амур расслабленно засмеялся, наблюдая, как лицо Аида скривилось от осознания его правоты, и тот раздраженно выдохнул. – Теперь они оба под моей защитой: любовь и все такое, понимаешь?! И я очень желаю отправить их на землю, чтобы они больше тут не мелькали...

- Ты ужасная задница, Куп! Когда-нибудь я тоже улучу момент для разговора с Психеей! – обиженно ответил Аидоней, с удовольствием наблюдая, как лицо бога Любви окаменело.

- Сделаешь так, и я припомню все твои пакости на совете, и закончим на этом! – Амур из воздуха выхватил свой кинжал, идентичный тому, что был у Аида и повернулся к Спиро. Снова запустив время, и не давая тому даже вздохнуть, он пронзил сердце Спироса. – Поблагодаришь потом, смертный, и не смейте разочаровать меня в моем решении! Счастливого пути! – тела Ксанти и Спироса мгновенно исчезли, когда Купидон щелкнул пальцами обеих рук.

- Не можешь без драматизма, да? – впервые искренне улыбнулся бог Подземного мира.

- Это же обязательная процедура, ты знаешь, - подмигнул Амур. – Ну ладно, я пойду, а то там её брат с ума сходит, надо его обрадовать – ему еще работать сверхурочно.

- Гаториус? Ему привет от меня! Помню, как сильно он хотел меня убить, - засмеялся Аид.

Затем оба бога испарились, отправившись по своим делам. Купидон объяснился с Гато, а Аид перенесся на землю, оставаясь в тени, чтобы понаблюдать за бывшими подопечными...

ЭПИЛОГ: «Зорко лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь (де С.-Э.)»

В момент, когда Спиро впервые очнулся после «смерти», лежащим на песке, он не ожидал увидеть рядом с собой дрожащую Ксанти, осматривающую свою грудь в поисках зияющей раны от кинжала, которой и след простыл, и его чуть дар речи не покинул. Целых два дня они просто держали друг друга в объятиях и не могли поверить в то, что случилось, и почему они оказались именно в этом месте. Кто оказался настолько сильным, чтобы помочь им и вернул из царства мертвых в царство живых?! Кто дал им возможность еще раз поцеловать друг друга?..

Когда Купидон отослал Ксанти и Спироса в мир людей, Гаториус дал им указания, как быть дальше. Так как Ксанти часто бывала среди людей, ей было не сложно быстро привыкнуть, но Спиро был растерян, пока Амур не вернул ему воспоминания из его человеческой жизни. Тогда Спироса немного шокировало все, что всплыло в памяти, и боль утраты семьи неприятно засела в сердце, но в этом сердце теперь царило и другое чувство – все, что случилось в Аду, они с Ксанти никогда не забудут, и её жертва ради него поразила его до глубины души. Пусть они и смертные, но он ни о чем не жалел – теперь у них есть свобода от Ада и Рая, боги отныне для них лишь просто миф. Кроме того, они оба осознали, что мир людей не так уж плох, пусть и с недостатками, а жизнь ценна и прекрасна лишь тогда, когда конечна. Им потребуется много времени, чтоб научится сосуществовать с людьми и покупать все необходимое, а не делать это из воздуха, как все ещё иногда пытался Спиро, а Ксанти подшучивала над ним. Зато ему очень нравилось, что он может работать и быть просто мужчиной – снова защитник и добытчик. Дом, по их просьбе, Гато нашел в Греции, недалеко от того места, где Спиро и Ксанти провели свои «каникулы», и где теперь они могли спокойно обустраиваться. Можно было бы сказать, что это похоже на сказку, но все отнюдь не так. Спиро все еще боялся каждую секунду, что он просто сошел с ума от горя или же Аид заберет их обоих опять в Ад. И Ксанти до сих пор не могла выкинуть из головы перекошенное от ужаса и боли лицо Спироса и свою смерть, ощущения от которой она не пожелала бы испытать вновь и никогда не скажет о них никому. И в самом человеческом мире их поджидала уйма опасностей и трудностей, что неизбежно, но раз они есть друг у друга, вдвоем легче, чем в одиночку...

- Он всё еще смотрит?! – спросил Спирос у Ксанти, лежа рядом с ней на горячем песчаном берегу. Прошло два месяца, а Аид до сих пор иногда приходил на скалы вокруг пляжа, чтобы понаблюдать за ними, и Спиро был не уверен, зачем именно он это делал, никогда не подходя к ним поговорить. Но какой бы ни была его причина, они с Ксанти привыкли к его присутствию.

- Да... Он стоит на утесе, но из-за солнца я не могу разглядеть его лицо... А зачем тебе?! – она подняла голову, чтоб взглянуть на Спиро, положив подбородок ему на грудь. Его улыбка опять заставила её сердце забиться быстрее, а его изумрудные глаза светились весельем и нежностью.

- Вот за этим... – Спирос резко перекатился вместе с Ксанти, оказавшись сверху, и жадно припал к её губам в голодном поцелуе. Волна желания накрыла Ксанти молниеносно. – Я люблю тебя, ангел... и дразнить бога, - засмеялся Спиро, лишь на секунду отрываясь от её губ...

Аид грустно улыбнулся, отводя взгляд от влюбленной парочки, и подставил лицо ветру, трепавшему кудри его смоляных волос, вдыхая ароматы своей родины... Когда-то давно он часто прогуливался по землям Греции... И почему он забыл, каково это: что-то любить или наслаждаться мелочами?! Каким бы плохим он не был, он всё еще умел чувствовать, просто не имел права выставлять это напоказ – бог Ада не имеет права на слабость или отдых, такая роскошь не доступна даже его братьям(3), лишь не многие из их Пантеона осмеливаются пойти против устоявшегося порядка... И первый раз Аиду захотелось стать одним из них, бросить все ненадолго и взять «отпуск», но...

- Ангел и демон... могли бы и поблагодарить! Это же я научил их быть сильными и уметь жертвовать друг ради друга – 300 лет потратил, провозившись с ними, - нахмурился Аид, глядя, как Спиро и Ксанти счастливо смеются над чем-то. Боль омрачила его красивое лицо. – Даже этот союз Купидон разрешил... Так почему же ты, Сеф, всё еще не можешь принять меня?..

- Это не правда, просто ты не желаешь увидеть то, что лежит у тебя под носом, Аид, - бог вздрогнул, когда внезапно рядом с ним из ниоткуда появилась Персефона. На ней были черные зауженные джинсы и белая обтягивающая футболка без рукавов. У Аида перехватило дыхание, при виде его прекрасной богини-жены, лицо которой было спокойным с чертами смягченными лаской, а в её глазах он увидел эмоцию, которую не надеялся уже увидеть никогда... Его сердце грозило выпрыгнуть из груди, когда она подошла вплотную к нему и положила ладони ему на талию. – Ты бываешь ужасно несносным и противным, но я каждый раз возвращаюсь в Ад, ради тебя... Просто ты так глубоко запрятал свою доброту, что я отчаялась достучаться до неё, а к моим чувствам к тебе это не имеет никакого отношения!.. И после того, что ты подарил этим двум, я люблю тебя еще сильнее, чем раньше, - Персефона храбро смотрела в глаза Аиду.

- Сеф, я... ничего не сделал, это все Куп... – она оборвала его на полуслове, притянув к себе и нежно поцеловав. Руки Аида мгновенно сомкнулись вокруг неё, когда он углубил поцелуй и забыл обо всем на свете, чувствуя, как она отвечает на его ласки. Он столько лет страдал, столько ночей мечтал о ней, столько слов хотел сказать, но они все не смогли бы описать того, что он сейчас ощущал. – Моя Сеф... Я так долго хотел признаться тебе, но ждал: прости меня!

- Не стоит... я всё знаю – я часто подглядывала за тобой и во сне ты разговариваешь, - богиня счастливо засмеялась в шею Аиду, губы которого тоже дернулись в подобии улыбки – он не мог поверить в свою удачу. – Знаешь, чем хороша твоя пустыня Тартара, Аидоней?!

- Чем она может быть хороша, Сеф?! – Аид недоуменно взглянул на богиню сверху вниз.

- Потому, что даже в ней есть родники... такие, как встреча Спиро и Ксанти, как мой родник, который я нашла именно в Аду... – она лукаво улыбнулась и подмигнула богу Преисподней.

- И что это за родник?!.. – хриплым голосом спросил Аид, страшась ответа.

- Ты... – серьезно ответила Персефона, беря его лицо в свои ладони. – Только ты, Аид!

- Сеф, я так люблю тебя, если бы ты знала! – Аид крепко обнял её, чувствуя, как исцеляются его многовековые раны в душе и в сердце, а тепло её тела согревает лучше жаркого пламени.

- Теперь знаю и это главное! Но если мы потеряем ещё хотя бы одну минуту, я сама привяжу тебя в Аду, и буду мучить за столько лет моего воздержания! – Персефона гневно взглянула на мужа, когда ветер многократно отразил его радостный смех от прибрежных скал.

- Слушаюсь, моя богиня... – и Аид мгновенно испарился в воздухе вместе с Персефоной...

Но их приключения – это уже абсолютно отдельная история...

Примечания:

* Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький принц».

**Ксантия, Xantia (от греч.)- красивая.

***Спиро, Спирос, Spiro (от греч.) – дух.

(1)Скотий («Темный») - эпитет Аида.

(2)Аидоней - имя Аида.

(3) Братья Аида – Зевс, Посейдон.

Кэт Ричардсон

Ловушка для ангела (Мессалина)

Она опять это сделала! Как шестилетний ребенок мог трижды за день сбежать от няни, взломав (!) дверь детской комнаты искривленной скрепкой? Хотя это еще что! На прошлой неделе хитрая бестия связала простыни и полотенца и спустилась с балкона второго этажа по этой импровизированной веревке. Ангел еле успел удержать развязывающийся узел, спасая девчонку от переломов и ушибов. Да за этот год, что Олей служит Хранителем, в его шевелюре появилось два седых волоса. И это в неполные тринадцать лет.

- Магдалина О'Коннор, - визгливый голос миссис Хендерсон резанул по ушам, видимо нерадивая няня наконец-то оторвалась от очередной мыльной оперы и решила проведать  свою воспитанницу.

Олей рассмеялся, представив как она испугалась, обнаружив, что замкнутая ею лично на ключ дверь оказалась открыта, а бесенка и след простыл. А нечего запирать ребенка и пялиться весь день в ящик! Девчонке только повод дай, а уж шкоду она мгновенно изобретет.

Сидя на карнизе, ангел ждал, когда Магдалина выскочит из дома. За прошедший год он изучил все ее уловки, поэтому знал, что она спряталась под лестницей, после того как выбралась из детской, а когда няня поднялась на второй этаж, стала красться к выходу.

А вот и она! Из двери показалась маленькая девочка с растрепанными светлыми кудряшками. На ней было розовое платьице, с оторванным кружевом, наспех накинутая красная курточка, красная же беретка и белые (хотя нет, уже серые) колготы. Ботиночки она держала в руках, тихонько на цыпочках выскальзывая на улицу. На пороге, на пару секунд задержалась, обуваясь. Потом побежала к ближайшим кустам, где замерла, настороженно поглядывая в сторону дома. Миссис Хендерсон так и не показалась. Тогда весело улыбнувшись, чертовка побежала к забору. Лихо перемахнув через него, она потрусила к реке. Олей медленно спланировал с карниза, замел следы, оставленные подопечной на свежевыпавшем снегу – он присмотрит за девочкой куда лучше её непутевой няни – и полетел вслед за ней.

Магдалина любила реку в любое время года, но особенно зимой. Ли не замерзала, как и остальные реки в Англии, только вдоль берега ее окаймлял тонкий узорчатый лед. Девочка могла часами сидеть и глядеть на темную водную гладь, изредка пуская по ней плоские камушки.

- Раз! Два! Три! Четыре! Пять! - считала она круги. - Рекорд! - подпрыгнула от радости Магдалина, когда снаряд в шестой раз скользнул по поверхности и пошел ко дну.

Наигравшись с рекой и порядочно замерзнув, девочка потопала к заброшенной ветряной мельнице в ста метрах выше по течению. Она не работала уже лет двадцать, но у местных жителей не хватало духу снести ветхое строение. Ходили легенды, что там живут призраки, и им очень не понравится, если их дом разберут по бревнышку. Магдалина сама их не видела, но очень надеялась однажды встретиться с таинственными привидениями.

Дверь уже давно не закрывалась, покачиваясь на одной петле. Магдалина прошла в темный проем, вдохнув знакомый запах зерна, который не выветрился с годами. Внутри было довольно мрачно, но из-за старости стены мельницы покосились и между досками то тут, то там проникали вовнутрь и «полосили» пыльный пол лучики света. Наверх вела шаткая лестница — она явно провалилась бы под весом взрослого человека, но девочка легко взбиралась по ней. Там, выше, было маленькое окошко, через которое она выбиралась на площадку между лопастями мельницы.

Уже давно у Магдалины была одна мечта. Она хотела летать. Не на самолете, не на дельтоплане и даже не на воздушном шаре. А как сказочная фея или ангел, обманув законы природы. И, стоя на высоте около десяти метров, она как никогда хотела обрести крылья, чтобы взмыть в небо подобно птице. Раскинув руки в стороны, девочка зажмурилась и представила как ветер подхватывает ее и несет, несет...

- Магдалина, - испуганный крик откуда-то снизу заставил ее очнуться от мечтаний. Глянув на землю, она с ужасом увидела своего отца и заламывающую руки мать. Понимая, что в этот раз отлучением от телевизора не отделается, она поспешила спуститься.

На середине лестницы одна из ступеней пошатнулась и девочка, споткнувшись, потеряла равновесие. Тщетно взмахнув руками чтобы вновь обрести устойчивость, в следующую секунду она полетела вниз. Крик застрял в горле, когда прямо у земли ее кто-то подхватил и плавно опустил вниз. Оглядевшись, Магдалина никого не увидела, только белое перышко зацепилось за край ее платья. Осторожно взяв его, она, изумленная своим предположением, но не найдя других достойных объяснений произошедшему, прошептала: «Ангел». В этот миг хитрая улыбка сменила испуг – в маленькой светловолосой головке созрела очередная сногсшибательная и зубодробительная идея – и, отряхнувшись, чертовка весело побежала на улицу.

Родители подскочили к Магдалине с бледными от ужаса лицами. Миссис О'Коннор подхватила дочь на руки и крепко сжала ее трясущимися руками, а ее супруг схватившись за голову благодарил судьбу, что все кончилось благополучно. Да, они знали, что девчонка не отличается смиренным поведением, но раньше ее шалости не были настолько опасными. Даже когда она в зоопарке просунула руку в клетку к тигру, или пыталась залезть во включенный духовой шкаф, да ведь история с газонокосилкой казалась просто шуткой по сравнению с этим. Наблюдать, как твой ребенок стоит на шатком выступе на высоте трехэтажного дома — это кошмар наяву.

- Мамочка, папочка, я больше никогда так не буду, - Магдалина посмотрела кристально честным взглядом на родителей, но в глубине ее глаз искрились дьявольские огоньки. Сейчас она была готова обещать что угодно, потому что вынашивала в голове глобальный план... по поимке ангела.

Олей вернулся на небо поздно вечером, когда убедился, что его подопечная уснула. Раздраженно стягивая золотистую рубашку, он мечтал, чтобы эта гадкая девчонка быстрее выросла! Ну сколько еще ему спасать эту чертовку? Как бы ему хотелось отшлепать девчонку, чтобы ей сидеть стало больно. Родители нещадно баловали свое единственное чадо и прощали ей любые шалости, а ему расхлебывать последствия такого лояльного воспитания.

Спустившись в столовую к ужину, он поцеловал в щеку мать, которая как всегда вернулась с работы в хорошем настроении и сел за уставленный едой стол. Аппетита не было. Зато мама уплетала тушеную картошку и горошек с довольным видом. Олей знал, что ее нынешний подопечный — интеллигентный писатель детективов — никогда не доставлял своему хранителю и десятой доли того беспокойства и нервотрепки, которые ежедневно получал он.

- Как прошел день, милый? - мама поставила перед Олеем тарелку с салатом.

- Правду?

Она с улыбкой кивнула.

- Ужасно! Когда же эта мелкая вырастет? Скоро пойду лечить расшатанные нервы у доктора Гиппократиуса.

- Она просто маленькая девочка, одинокий ребенок, которому нужны друзья, - мама многозначительно подмигнула Олею, - или хотя бы один друг

- Это же нарушение правил! – ангел недоверчиво уставился на мать.

- Ты на собственном примере знаешь, что иногда правила нужно нарушать. Хотя бы покажи ей, каким прекрасным может быть мир. Исполни одну ее мечту. Это поможет, вот увидишь.

Уже позже, лежа в кровати без сна, Олей думал о том, что ни один человек не может быть абсолютно плохим, хоть крупица добра живет и в самом жестоком преступнике. Что уж говорить о шкодливом чертенке, которая была его подопечной. И мама, вероятно, права, нужно дать девчонке шанс исправиться.

Магдалина не спала, она только на минуту закрыла глаза и, посапывая, притворилась для родителей. Зато когда те ушли, она шустро вскочила с кровати и стала искать все, что помогло бы ей поймать ангела. «Всем известно, что они летают, значит, у них должны быть крылья», - рассуждала девочка, - «я ведь не заберу их навсегда, только на один день. Полетаю и верну».

Она достала из-под кровати веревку, на которой раньше висели качели, на секунду задумалась и завязала ее в узел как для поимки оленей – это показывали по телевизору. Там говорили, что животное наступает в этот узел, и он затягивается, удерживая его за лапу. Должно получиться и с ангелом. Еще нужна была приманка. Магдалина задумчиво огляделась вокруг: «интересно, что любят ангелы? Может быть мороженое?» На кухне как раз осталась одна порция шоколадного с миндалем.

Когда все приготовления закончились – креманка с мороженым заманчиво стояла на столе прямо напротив окна, а на полу рядом притаилась как змея веревка-ловушка – девочка тихо замерла под одеялом, иногда поглядывая на окно. Магдалина понимала, что ждать, возможно, придется долго, но уж очень хотелось заполучить крылья!

Скоро она уже начала засыпать, и тут раздался глухой стук. Приоткрыв один глаз, девочка посмотрела в сторону окна и едва удержалась от радостного вопля. Там, в метре от окна, зависнул в воздухе ангел! Настоящий! В золотистой одежде и с крыльями. Ах, какие они были красивые: белоснежные и большие. Магдалина уже предвкушала, как полетает на них.

Ангел подлетел к окну и уселся на подоконнике. «Ну посмотри же на мороженное , - молила мысленно девочка, - оно вкусное, шоколадное». Будто услышав, ангел глянул в сторону стола, улыбнулся и тихонько прокрался по комнате. О-па! Одной ногой он встал точно посредине веревки. Девочка задержала в ожидании дыхание.

Олей решил внять маминым доводам и пообщаться со своей подопечной. Тем более, что у него был Песок памяти и он потом мог бы стереть все ее воспоминания об этой встрече. Он сделал себя видимым и залетел в комнату Магдалины. Она тихо спала у себя на кровати. Красивая милая девочка с медовыми кудряшками и длинными ресничками, и не скажешь, что она такая вредная.

Хранитель повел носом – он учуял какой-то приятный ванильный запах – и оглядевшись увидел, что на столе стоит что-то съестное. Он был большим любителем вкусностей и не отказывал себе в желании попробовать человеческую еду. Больше всего ему нравилось мороженое, такое холодное, сладкое… А это оно и есть! «Вот это везение, - подумал Олей, - как будто специально для меня оставили. Ну, не будем обижать хозяев». Он схватил вазочку и с наслаждением слопал чуть подтаявшее шоколадное лакомство. Живот довольно заурчал.

Раз уж Магдалина спит, хранитель решил отложить их встречу на потом. Шагнув в сторону окна, он за что-то зацепился и с грохотом повалился на пол. После первой попытки подняться на ноги, в довершение сверху по голове его хорошенько приложило чем-то тяжелым.

- Урра! – дикий вопль огласил комнату.

Олей удивленно посмотрел вверх и увидел, что над ним стоит девчонка, которая должна бы в это время спать, и держит в руках здоровенную пыльную книгу.

- Ты чего? – изумился ангел, дотрагиваясь до головы. Обнаружив шишку, он обиженно поморщился.

- Я тебя поймала! – довольная собой, чертовка прыгала вокруг Олея.

- Ничего ты меня не поймала, - с возмущением брякнул ангел, - я сам тебя сейчас поймаю и на Луну запущу.

Угрожая, на такую реакцию хранитель точно не рассчитывал. Отчего-то безумно обрадованная перспективой посетить земной спутник Магдалина тут же завалила бедного его вопросами. А как долго туда лететь? А там холодно? Может мне одеть курточку? А крылья ты мне одолжишь?

- А крылья мои тебе зачем? – в очередной раз изумился Олей.

Девочка посмотрела на него как на глупого амура и уперев руки в бока воскликнулу:

-  Чтобы летать, конечно!

- Нет уж, крылья я не дам. – Олей заметил, что девочка была готова расплакаться и, памятуя о цели своего появления, предложил альтернативу: - Но могу тебя покатать. Ну что, полетаешь со мной?

Магдалине дважды предлагать не нужно было, и она тут же вскочила на спину тяжело поднявшегося с пола ангела и обхватила его за шею.

- Задушишь же, - захрипел хранитель, - да и я тебе не лошадь! Просто возьми меня за руку.

- Не упаду?

- Не упадешь, - улыбнулся ангел. Почему-то в тот момент, когда девочка доверчиво вложила свою ладонь в его руку, вся былая злость и обида на нее куда-то испарилась и внутри, там где сердце, стало очень тепло.

Олей шагнул к окну, приподнял и поставил на подоконник Магдалину, а затем, предусмотрительно сделав их обоих невидимыми, шагнул навстречу ночному ветру.

У Магдалины захватило дух, когда за спиной Олея мягко открылись большие белые крылья, и он мягко поднялся над крышей дома, держа ее за руку. Она летала! По-настоящему! Засмеявшись от счастья, девочка прокричала, перебивая несущийся на встречу прохладный воздух: «Быстрее!». Ангел посмотрел на нее, подмигнул и сделал сильный взмах.

Под ними проплывали дома города Лутон, где жила с родителями девочка. Большинство из них были темны, лишь в паре окон горел свет. А вот и стадион, куда Магдалина ходила с отцом по выходным, чтобы поболеть за городскую футбольную команду. Чуть дальше здание Городской ратуша с огромными часами.

И вот они уже летят над рекой. Вода Ли мерцает в свете луны, будто темный сапфир. Он так манила, что девочка попросила опуститься пониже и, пролетая над рекой, макнула пальцы в воду. Весело засмеявшись, она растрепала влажной рукой волосы Олея.

Девочке было довольно холодно, она же не невосприимчивый к морозам ангел, и она поближе притулилась к теплому Олею. Он приобнял ее одним крылом и, плавно планируя на другом, начал снижаться над заброшенной мельницей.  Они оказались на площадке между лопастями, где днем Магдалину обнаружили родители. Присев на край, Олей похлопал на место рядом с собой.

- Тебе понравилось?

- Еще как! – в восхищении воскликнула девочка, усевшись. - Мы еще так полетаем? Завтра?

Хранитель не выносил лжи, но не мог же он сказать, что этого больше никогда не случится. Более того, эту ночь девочка забудет, едва уснет. Поэтому тихо сказал:

- Да.

Счастью Магдалины не было предела. Она находилась в эйфории от нынешней ночи, полной сюрпризом. Подумать только: поймала ангела, полетала с ним, а еще и завтра…

Решив, что впечатлений с его подопечной хватит, Олей встал и протянул девочке руку.

- Нам пора.

Домой они возвращались молча, Магдалина так устала, что едва держалась за пальцы ангела. Тогда он подхватил ее на руки. Прижавшись к источнику тепла и уюта, девочка погрузилась в сон и не проснулась, ни когда они влетели в окно, ни когда хранитель уложил ее на кровать и укрыл одеялом. Удивительно, как этот милый ребенок мог быть тем чертенком, который постоянно причинял хранителю головную боль своими шалостями. Сегодня она открылась для Олея с другой стороны, и он неожиданно понял, что с этой минуты начинается новая веха его небесной жизни.На губах спящей девочки играла счастливая улыбка, когда Олей последний раз обернувшись, взмыл из окна в небо.

Мессалина

Отпускаю тебя (Мессалина)

От зенита Сатурна до чрева Земли

Тайны мира свое толкованье нашли.

Я распутал все петли вблизи и вдали,

Кроме самой простой - кроме смертной петли.

Омар Хайям

23-й день без тебя. Света больше нет.

Шесть черных свечей, жезл из селенита, чаша воды, кинжал, большое зеркало, лист бумаги с заранее написанным заклинанием Вызова. Я готова. Зажигаю огонь и, макнув жезл в воду, начинаю, напевая писать на зеркале невидимые слова. Невидимые человеческому взгляду. Но ясные для Них.

- Взываю к тебе, Сатана, Властелин огня и Юга. Взываю к тебе, Люцифер, Носитель света, Властелин Востока. Взываю к тебе Белиал, Основа земли, Властелин Севера. Взываю к тебе Левиафан, Властелин моря и Запада.

Голос дрожит – мощное Слово саднит горло. Я вношу эту плату.

- In nomine Dei nostri Satanas Luciferi exclesi!

Огонь пожирает свечи, запах копоти проникает в легкие. Я выдержу.

- Приди ко мне! Моя жертва отдана добровольно, - кинжал мягко режет кожу, обагряю жезл и ставлю точку, -  Madariatza, torezodu.

Боли нет. Я давно перестала ее чувствовать. Я умерла, когда умер ты. Но я не отпущу тебя, просто не могу. Закрываю глаза в ожидании. Знаю, ты придешь. Ты вернешься ко мне, потому что я этого хочу. Желания сбываются, особенно такие сильные.

- Снежинка, - мягкий голос, все такой же чарующий как я помню. Не хочу смотреть, хочу только слышать. – Я скучал, милая.

Слезы льются потоком, капают на бумагу, которую я все еще держу в руке. Сладкое опьяняющее счастье окутало мой разум. Ты рядом, ты здесь.

- Я тоже скучала.

Чувствую, что ты за моей спиной, но боюсь взглянуть – если тебя нет, я сойду с ума. Опять.

- Посмотри на меня.

- Нет.

- Снежинка, открой глаза.

- Не могу.

- Не откроешь, я уйду.

В ужасе разлипаю веки. Мутно. Проклятые слезы. Не вижу тебя!

- Я здесь.

Зрение возвращается медленно, но уже сейчас я могу различить твое лицо. Какой ты красивый! Но почему ты печален? Ведь мы снова вместе. Тяну в нетерпении руку, чтобы коснуться. Ты отрицательно качаешь головой. Почему? Злюсь!

- Я хочу дотронуться до тебя!

- Не сможешь, - глухо и безнадежно.

Понимание искрой прожигает мозг. Не смогу. Никогда снова. Я знаю, у нас ничтожно мало времени, потом тебе придется уйти. Ты больше не принадлежишь этому миру. Тебя забрали. От меня.

- Это несправедливо, - предательские слезы опять забивают глаза, - мы так мало были вместе.

Тянешься ко мне, будто желая смахнуть влагу с моих ресниц. Ну пожалуйста!  Твои пальцы скользят возле лица, но я ничего не чувствую.

- Снежинка, не плачь. Не надо. Вспомни, как мы встретились впервые. Я никогда не говорил, что подумал, впервые увидев тебя. Боялся показаться слишком сентиментальным. А сейчас не боюсь. Мне показалось, что ты самое удивительно существо на свете. Фея. Серебряноволосая фея.

Меня словно в омут окунуло в воспоминания…

Я гуляла по парку с племянником. Совсем еще маленький, он не мог кататься на аттракционах, поэтому просто глазел по сторонам сидя у меня на руках. В магазинчике сладостей я с глупости купила ему леденец, который вскоре прилип к моей прическе. Я присела на скамейку, опустила малыша рядом и пыталась вычесать сладкую карамель с волос. Но сладость и сильный ветер хорошо делали свое дело, и на голове у меня образовалось настоящее воронье гнездо.

- Вам помочь?

Я приняла эту фразу на свой счет и обернулась, чтобы взглянуть в глаза добровольцу. За моей спиной держа в руках огромного плюшевого медведя стоял молодой парень, наверное моложе меня, в шортах и бейсболке с эмблемой парка.

Я молча протянула ему щетку для волос. Он опустил игрушку на скамью, подмигнув моему племяннику, и взял расческу. Следующие десять минут были самыми приятными в моей жизни. Кто бы мог подумать, что простое распутывание волос может быть таким чувственным. Вся кожа на моем теле покрылась мурашками, а щеки покраснели.

- Почему у вас такой интересный цвет волос? Похоже, он натуральный, - спросил парень удивленно.

Я ненавидела этот вопрос. Большинство людей думало, что я крашусь. И меня это устраивало. Только самые наблюдательные и подкованные в вопросах парикмахерского искусства могли заметить, что это не так. Не знаю, что заставило меня это сделать, но я ляпнула правду:

- Это седина.

- Что? – расческа замерла.

- Я седая! Что не понятно? - я рывком освободила из рук парня свои волосы и встала со скамейки - Идем, малыш, нам пора.

Уходя, я спиной чувствовала за спиной его взгляд, но подавила желание обернуться. Все они реагировали одинаково. Почему-то выбеленная перекисью блондинка вызывала у мужчин только положительные чувства, а поседевшая в девятнадцать лет девушка отвращение. Это был мой крест.

Мы гуляли по парку еще пару часов, когда племяннику захотелось, чтобы я выиграла ему в тире игрушку. Стреляла я мастерски, поэтому мы прямиком направились к ближайшему стрельбищу. Там мне вручили игрушечный автомат и повесили новую мишень. Девять попаданий из десяти и заслуженный приз – плюшевый медведь. Тот самый. Это настораживало, но малышу очень понравилась игрушка, и у меня язык не повернулся попросить заменить ее.

Уходя из тира, я услышала:

- Постой, снежинка.

Опять он. Не оборачиваясь, продолжила идти.

- Ну подожди. Почему ты убежала? – он обогнал меня и вопросительно смотрел в ожидании вопроса.

Мне хотелось ляпнуть что-нибудь гадкое, чтобы он отстал наверняка, но что-то удержало. Наверное его глаза, такие яркие и чистые. В них был только искренний интерес.

- Так получилось, –  потом, сама удивившись этому, добавила: - больше не убегу.

Он улыбнулся, и я пропала. Нельзя злиться или обижаться на парня с такой улыбкой – это просто преступление.

- Почему ты назвал меня снежинкой?

Он пожал плечами:

- Ты красивая.  И волосы… Настоящая снежинка.

Я улыбнулась в ответ:

- Меня так раньше никто не называл, но мне нравится.

Воспоминания окончательно добили меня. Всхлипывая, я уронила голову на колени. За что с нами так? Неужели нет на земле никого более грешного? Он был так молод… Мы строили планы. Мы любили.

- Милая, не плачь. Это разбивает мне сердце.

Но у него нет сердца. Настоящего. Живого. Ничего не бьется в его груди.

- Я не могу так жить, - ужасная мысль в моей голове. Страшная. Жуткая. Взгляд на кинжал. И мягкое:

- Нет. Я этого не хочу.

О, дьявол! Его улыбка. Она всегда заставляла меня подчиняться. Вроде  все решила, а он раз и улыбнулся. Смешинки в глазах и ямочки в уголках губ. Красивый.

- Хорошо. Я буду жить. Для тебя.

33-й день без тебя. Темнота.

Восемь черных свечей, жезл из обсидиана, чаша крови, не моей, кинжал, зеркало. Слова я знаю наизусть. Пою его. Голоса почти нет. Заклинание Вызова забирает все силы. А у меня их  и так почти не осталось. Зеркало исписано кровавыми буквами.

- Madariatza, torezodu!

Ничего. В отчаянии заламываю руки.

- Приди же. Приди, - потрескавшиеся губы шепчут как мантру. Нечем дышать, огонь свечей выжигает кислород.

Одна погасла. Дрожащей рукой подношу зажигалку.

- Зачем ты опять делаешь это? – голос усталый.

Вскидываю глаза. О, милый! Что с тобой? Изнуренный, высохший как дерево без воды.

- Почему… - вопрос недосказан, но ты понял.

- Мне тяжело, снежинка. Я хочу отдохнуть. Отпусти.

- Не могу, - срываюсь не крик. – Не могу!

- Если любишь, отпусти.

Плачешь. Я знаю, что ты не можешь. Но мокрая дорожка на твоей щеке красноречива.

Порыв ветра из окна задувает три свечи. Я вижу, как твое тело мерцает. Нет! Не уходи! Где зажигалка? Не могу найти. Отчаяние колет в самое сердце. Ты ушел. Но я тебя верну. Снова.

Он опять приходил ко мне во сне. Такой, каким я его помню. Немного взъерошенный, будто одевался второпях, с неизменной бейсболкой – сегодня на ней красовалась надпись «Шуми, вперед!» и хитрым прищуром красивых глаз. Точно что-то задумал! Жду, притопывая каблучком.

- Снежинка, я не силен в математике и память у меня не очень, но сегодня шестьсот шестьдесят пять дней как мы знакомы, - он вытащил откуда-то из-за спины и протянул мне, как фокусник, перевязанные алой лентой ромашки. Большие, с яркими желтыми серединками и свежими зелеными листьями.

- О! - я изумилась его поступку. Ну кто отмечает такую дату? Это не годовщина и даже не круглое число… Но мне все равно! Вот за это я его и люблю – он умеет удивлять. – Спасибо, милый!

Обняв одной рукой цветы, другой я рывком притянула его к себе и смачно чмокнула в нос. Он улыбнулся и, прижав к себе, нежно поцеловал.

- Это еще не все. У меня для тебя сюрприз, - хитрюга знает, что я люблю сюрпризы, - жду тебя ровно в полночь в том месте, где мы встретились.

Парк! Конечно! В уме продумываю наряд, макияж, прическу. Почему-то я уверена, что сегодня он попросит меня стать его женой.

Ровно в двенадцать я сидела на скамейке возле тира, где выиграла племяннику медведя. Было темно и тихо, аттракционы закрыты на ночь. На часах уже две минуты первого. Где же ты? Оглядываюсь по сторонам. Никого.

Шестьсот шестьдесят шестой день нашего знакомства. Я не суеверна, но это слишком фатальное совпадение. Я сижу у его кровати. Он утыкан иголками, трубочки торчат из его рта и носа. Бледный и неподвижный. Кома. Все как тогда…

Десять лет назад, в этот же день, так же попал в аварию и умер через пару часов в реанимации мой отец. Когда я узнала об этом, мои волосы в секунду поседели. Он лежал, как и мой милый, абсолютно белый в абсолютно белой палате. Я рыдала, как и сейчас, под аккомпанемент гудения и писка больничной аппаратуры.

Говорят, люди могут плакать во сне. Я не верила. Но, проснувшись от ужаса, сжимающего сердце, я увидела насквозь мокрую от слез подушку.

39-й день без тебя. Мрак.

Десять черных свечей, жезл из гагата, чаша крови, моей, кинжал, зеркало. Мне страшно, но без тебя еще страшнее. Голоса нет, пытаюсь прохрипеть Слова. Кровь стекает по зеркалу. Слишком много. Так надо.

- Взываю к тебе, Сатана, Властелин огня и Юга. Взываю к тебе, Люцифер, Носитель света, Властелин Востока. Взываю к тебе Белиал, Основа земли, Властелин Севера. Взываю к тебе Левиафан, Властелин моря и Запада. – кашляю. Дым от свечей забивает горло. Дурманит голову. - In nomine Dei nostri Satanas Luciferi ..- не могу! Надо! - exclesi! Приди. Madariatza, torezodu.

Ничего. Ничего! Рыдания гнут меня пополам, тянут вниз. Сползаю на пол. Не получается! Почему? «Жертва», - голос в моей голове. Беру кинжал. Я больше не снежинка. Прости, милый. Белые локоны падают с плеч. Ты так любил их…

- Madariatza, torezodu. Пожалуйста!

Ногтями раздираю деревянный пол. Щепки под ногтями. Больно! Кровавая пентаграмма светится и пульсирует.

- Взываю к вам, Сатана! Люцифер! Белиал! Левиафан!

Зеркало взрывается на последнем слове, осыпая меня осколками. Они требуют еще крови. Не жалко. Для тебя ничего не жалко.

- Снежинка, - не голос, хрип. – Зачем ты так, - укоризна и гнев. – Отпусти, - стон.

- Не могу. Я люблю тебя!

Боль уходит, уводя сознание. Сил не осталось. Смотрю на тебя. Отчаянье топит мои чувства. Что я с тобой сделала?! Живой труп. Нет, ты мертв. Ты заслужил отдых. Я не права. Прости. Последний взгляд на дорогие сердцу черты.

- Отпускаю… Я отпускаю тебя, милый…

- Спасибо! – ты счастлив. Наконец-то ты счастлив. – Прощай снежинка, – последняя улыбка. Такая чудесная. Она греет.

- Нет, до встречи.

Свечи погасли. Я лежу на полу в своей крови. Но мне не больно. Не страшно. Я счастлива. Губы неумело кривятся в улыбке. Я и забыла, что когда-то умела это делать. Может, потом я снова научусь смеяться.

- Отпускаю тебя.

Мессалина

Сценарист (Мессалина)

Пролог

Это была обычная тихая ночь. Серповидная луна лениво освещала улочки маленького города. Покой и безмолвие мира полотном укрыли землю. В такую ночь кажется, что если закричать, тебя услышат на другом краю земли. Но она не думала об этом, не пыталась кричать, а только беззвучно плакала на скамейке в парке, сморщив лицо и глядя с ненавистью в небо.

- За что? За что? – слышалось снова и снова.

Когда, казалось бы, не осталось сил даже плакать, девушка услышала мелодию «Одинокий пастух». Вздрогнув, она оглянулась кругом в поисках источника звука, и, словно очнувшись, перевела взгляд на лежащую рядом сумку. Вытащила свой старенький  NOKIA и, не глядя на экран, нажала отбой.

- Идите к черту! – обычно она не ругалась (работа школьной учительницы обязывала не употреблять бранные слова), а тут так и хотелось отпустить крепкое словцо. – Сволочи! - Ей даже полегчало. – Чудовища! – Так, это не сильно похоже на мат. Какие там еще есть слова…

Снова запел мобильник.

- Дерьмо! – вскрикнула девушка от неожиданности. – А ведь хорошее слово!

С полминуты она сидела тупо глядя на телефон и, наконец, решившись, нажала «зеленую трубочку»:

-  Слушаю, - голос уже не дрожал, видимо «матотерапия» сработала.

- Это Женевьева Новель? - на той стороне явно волновались, - Алло! Алло! Вы меня слушаете?

- Да, - Ева едва могла разобрать слова говорившего из-за непонятного треска и помех.

- Вы должны выслушать меня внимательно, ни о чем не спрашивать, у нас три минуты, - сквозь усилившиеся помехи говоривший почти прокричал последние слова.

Женевьеве не хотелось ни с кем разговаривать, но что-то побудило ее ответить «да, я слушаю вас».

С пару секунд из динамика раздавались только шорохи, потом звонивший скороговоркой начал бормотать:

- Он не умер. То есть не совсем умер. Слышите, Женевьева? Нет, не отвечайте… Нет времени… Вы можете спасти его! Я уже все сделал… они забрали у меня печатную машинку, но я попросил у отца Дайена старую развалюху, там западает буква «эл», но это ерунда! Я исправил сценарий, теперь все будет хорошо... Пифии, сучки, не захотят менять пророчество!  Но я узнал, что Полотно можно немного распустить, если оно сплетено недавно, изменять узор. Поэтому у нас мало времени…. – шорохи усилились и голос пропал.

Ева взволнованно вцепилась в  мобильник, ее трясло от холода, несмотря на 25 градусов тепла.

- Алло! Алло! Где вы?! – девушка буквально кричала в трубку.

Внезапно помехи притихли и говоривший продолжил:

- Сейчас поезжайте в Городской морг. Найдите ячейку № 57. Не бойтесь, она будет пустая. Вы должны лечь в нее. Это портал, он перенесет вас в Небесный архив, спросите Кела. Я обо всем договорился. Он, конечно, сволочь, запросил с меня лук амура, где я его возьму?… А, это не важно! Спросите у него Полотно № 739-06-66, крючок придется где-то достать самой. Отсчитаете сверху две нити и выдерните их, и вы вернетесь на два часа в прошлое. Главное, потом не растеряйтесь…

Связь неожиданно прервалась.

- Алло! Вы меня слышите? – охрипшим от плача голосом кричала Ева.

Глава 1

Не ратуй на судьбу, Пифии безразличны к мольбам

Олей в очередной раз безуспешно пытался натянуть форму. Пыхтя и ерзая, он то не попадал ногой в нужную штанину, то просовывал голову в пройму рукава. Наконец, кое-как справившись с ненавистной одеждой, обул небесно-голубые сандалии.

- Ненавижу это  цвет, - мальчишка с отвращением оглядел свое отражение в зеркале, - ну кто сказал, что ангелы должны ходить в голубом? Типа, цвет неба! Ага, как же! Это снизу оно голубое, а на самом деле всех цветов радуги. Вон, и Хранители носят золотое, а Пифии - красное, попробуй предложи одной из этих  старушенций голубую тунику, живо тебе сломанную ногу, или того хуже шею, напророчит.

- Олей! – это мама кричит с первого этажа. Она всегда в это время готовит завтрак и ждет сына, чтобы, накормить его как следует перед учебой в Доме сценаристов. Вообще-то правильно он назывался «Великий небесный дом учения Сценаристов имени Протелея Мудрого», но все привыкли сокращать название.

Спускаясь, Олей, как всегда споткнулся о сломанную ступеньку (когда же её починят?) и, едва не посчитав оставшиеся «мягким местом», влетел в гостиную. Стол был уставлен всякой вкуснятиной и мальчишка, недолго думая, принялся набивать рот.

- Олей, - мама пристально оглядела сына, - тебе нужно покупать новую форму, из этой ты уже вырос. Завтра же пойдем к Клаусу, попросим сшить на пару размеров больше.

- А можно зеленого цвета? - не надеясь на положительный ответ спросил мальчик, - а то я так на Амура похож. На что мать отрицательно покачала головой.

К слову, у Амуров была синяя форма, а не голубая, которую носили Сценаристы, но, будучи довольно пухлым ребенком, Олей частенько смахивал на этих шалунов в луками и стрелами, что дико раздражало мальчишку.

Слопав последний кусок, молодой амур, то есть, сценарист, поплелся на учебу.

* * *

Он шел оглядываясь по сторонам, в поисках своего закадычного приятеля Дайена. У того, вся семья была сценаристами, и потому парень преуспел в учебе, закончив экстерном пару ступеней. Сейчас он обучался на последней, десятой, ступени и ему уже пришло приглашение на работу. Не то чтобы Олей ему завидовал, но будучи одного с приятелем возраста, чувствовал себя неловко от того, что учился только на  седьмой ступени.

Всего, в Доме сценаристов обучалось около пяти сотен ангелов одновременно. Больше всего их было на первой и второй ступени, на последующих ступенях из-за неуспеваемости в учебе или банального лодырничества почти половину отчисляли. До десятой ступени доучивались лишь самые стойкие, терпеливые и морально устойчивые. «Писать сценарий человеческой жизни – это вам не три листа бреда и пьеса на Бродвее», - любил умничать Мастер Мекена, нынешний директор Дома. Поговаривали, что изначально это высказывание принадлежало прапрапрапрадеду Мастера, основателю Великого дома, Протелею Мудрому и звучало оно так: «писать сценарий человеческой жизни – это вам не Полотно плести». Но, так как в этом высказывании был явный оскорбительный намек на уважаемых и почитаемых Пифий, оно было признано не политкорректным и кануло в лету, пока Мастер Мекена однажды не ляпнул его искаженную версию на занятии по скоропечатанию.

Когда мальчишки добрались до Дома сценаристов, первый звонок уже отзвонил, и, согласно правилам, все ученики сидели на своих местах в ожидании мастера. Олей и Дайен как раз вытаскивали из футляров печатные машинки, когда пронзительно заверещал второй звонок, и в класс вошел Мастер Акела. Едва подойдя к своему столу он заметил, что два оболтуса судорожно пытаются установить печатные машинки, нервно поглядывая в его сторону.

- Сценарист Олей! Сценарист Дайен! Мне кажется, или вы не готовы к уроку? – он облокотился о стол ладонями и уставился на мигом покрасневших мальчишек.

- Готовы, готовы, - пробормотали в голос оба.

- Сценарист Дайен, я могу понять, почему постоянно опаздывает и отвратительно себя ведет ваш друг, но как вы, потомственный сценарист, можете позволять себе подобные вольности? Мне известно, что вам уже предложили хорошую работу в Конторе трагических сценариев, но ведь предложение всегда могут отозвать… - Мастер выдержал паузу, - и тогда вам придется идти работать в Небесный архив или того хуже в Ремонтную мастерскую!

При последних словах аудитория дружно выдохнула: никому, будь он в здравом уме, или абсолютной невменяемости, до дрожи не хотелось идти работать в Ремонтную мастерскую. Это была жуткая дыра, где сидишь безвылазно, задыхаясь от пыли и паров машинного масла, и никто на тебя даже не смотрит, сдавая на починку очередную рано почившую печатную машинку.

-  Простите, Мастер Акела, - в голосе Дайена звучало искренне сожаление и смирении. Даже Олей, как будто, присмирел и уменьшился в размерах под тяжелым взглядом учителя.

- Тогда приступим! - Мастер сел за учительский стол и вправил в свою печатную машинку чернильную ленту и бумагу. – Как вам известно, сегодня будет распределение на практику. Мы с Мастером Мекеной накануне подготовили списки. Часть из вас уже знает, где будет работать, это, в частности, касается десятой ступени, чья практика является испытательным сроком на работе. Что касается остальных, то вам определены достойные руководители и места. Сценарист Ренал – Контора трагических сценариев, ваш руководитель Мастер Смертт, сценарист Малена – Контора романтических сценариев, руководитель Мастер Лорелея, сценарист Олей – Контора забытых сценариев, руководитель Мастер Алкей…

Услышав о своем распределении, Олей демонстративно сполз под стол. В голове мальчика была одна мысль: «Жизнь кончена!». Контора забытых сценариев была тем еще местечком, здесь печатали сценарии жизни тех людей, которые неведомым образом были неугодны Пифиям. Старые перечницы раз в десять лет выбирали пару-тройку мучеников и плели для них совершенно кошмарные Полотна, предсказывая этим несчастным 33 Беды и скорую смерть от какого-нибудь нелепого несчастного случая. На небе этих  людей называли Забытыми, потому что сценарий на их жизнь было писать бессмысленно, что толку напечатать такому парню выигрыш в лотерею, если по мановению руки Пифий через пару минут весь выигрыш у бедняги изымали неизвестные в темных масках в глухой подворотне, обязательно при этом пырнув для верности ножичком. Но, правила есть правила, и без сценария жизнь человеческая, как оркестр без дирижера. Поэтому для них была создана специальная контора, все кто там работал и сами были глубоко несчастными ангелами с расшатанной нервной системой. Кроме того, большинство из них были еще и завзятыми пьяницами, так Мастер Алкей здорово злоупотреблял настойкой амброзии.

Распределение закончилось как раз со звонком. Все делились эмоциями по поводу предстоящей практики, а Олей понуро паковал в футляр печатную машинку. Завтра утром ему предстоит начать практику в Конторе забытых сценариев, что, по мнению большинства, всего лишь немного лучше, чем Ремонтная мастерская.

* * *

Сквозь утренний сон Олей услышал, как по стеклу барабанит дождь. «С ума сойти! – возмущенно подумал мальчик, - мало того, сегодня начинается эта ненавистная практика, так еще и под дождем топать». Уразумев, что день незадался и ничего с этим не поделаешь, горе-сценарист живо оделся и спустился в гостиную. Там, о ужас, не было ни мамы, ни ее коронных блинчиков и свежего молока. На столе одиноко стояла кружка чая и тарелка с двумя засохшими вафлями, а рядом записка. Олей взял ее и, читая, нахмурился еще сильнее:

«Дорогой! Прости, сегодня не успела сделать завтрак. На работе аврал. Мой подопечный умудрился попасть в руки к мафиози, надо вытаскивать парня. (Мама была Хранителем и самозабвенно любила свою работу) Удачи тебе на практике. Целую, мама»

Для молодого сценариста день обещал быть не из лучших.

Не притронувшись к неказистому завтраку Олей, закутался в дождевик и медленно двинулся в сторону Конторы забытых сценариев. Он промок насквозь пока добрался до дверей серого мрачного здания, на котором косо висела табличка «Контора забытых сценариев. Небесное отделение». Мальчишка ногой толкнул дверь чтобы войти, не выдержав такой грубости на голову ему свалилась злосчастная табличка. Потирая образовавшуюся шишку, Олей переступил порог.

- А вот и мой ученик! – из полутемного зала к нему спешил помятый и растрепанный ангел, в одной руке держащий бутылочку с жидкостью лазурного цвета, жутко смахивающую на настойку амброзии.

Олей от неожиданности подскочил и без особого энтузиазма поздоровался:

- Здравствуйте, Мастер Алкей.

Мастер покачиваясь подошел к сценаристу и, положив ему руку на плечо, подтолкнул к столу в углу комнаты.

- Это твое рабочее место, сынок! Располагайся, ставь свою машинку. Сегодня первый день и я дам тебе два земных дня сценария. Твоего человека зовут Женевьева Новель. Копия Полотна Пифий в первом ящике, обновление принесут через пару дней, - сообщил Мастер, - как распишешь двое полных суток жизни, позови меня, я продолжу сам. Пойду пока вздремну, - смачно приложившись к бутылке, Мастер поплелся к комнате отдыха.

Когда дверь за ним закрылась, Олей снял мокрый дождевик, со вздохом вытащил из футляра свою печатаную машинку, заправил ее несмываемыми чернилами и установил свою любимицу на грязном покосившемся столе. Вытянув с ящика Полотно судьбы Женевьевы Новель, начал его разглядывать.

Так, родилась в 1983 году в Англии, родители погибли в автомобильной катастрофе через три месяца, отдана на воспитание бабушке. В два года переболела ветрянкой, в три - тяжелой формой пневмонии, в пять лет упала с лошади и сломала ребро. В семь подралась с соседским мальчишкой и получила сломанный нос, в восемь с половиной покусал соседский бультерьер, в девять лет вывалилась с парохода во время путешествия по Сене с бабушкой-француженкой. В десять была передышка, только сломанная рука после неудачного похода на хоккейный корт. В одиннадцать Пифии отыгрались – Женевьеву украли с целью выкупа, перепутав ее в одноклассницей – дочкой миллионера. После двух месяцев в плену, разобравшись в ситуации, похитители девочку вернули к убитой горем бабушке, но она еще два года не разговаривала и ходила на занятия к психоаналитику. Во время одного из таких посещений была свидетельницей самоубийства пациента своего врача, что нанесло девочке еще более тяжелую моральную травму. В тринадцать Ева впервые влюбилась, ее избранником стал Нейл Дробовски из параллельного класса, но паршивец был очень жесток и обманом заманил Женевьеву в мальчишескую раздевалку, где, уговорив раздеться, забрал ее вещи и оставил дожидаться парней из школьной футбольной команды. Спортсмены вдоволь поиздевались над девушкой, впрочем не причинив вреда, но эта история заставила Еву перейти в другую школу. В четырнадцать, на уроке химии, девушка неудачно смешала химические реактивы и осталась с опаленными бровями и ресницами и наполовину обгоревшими волосами, из-за чего пришлось подстричься под мальчика. В пятнадцатилетнем возрасте Ева предприняла очередную попытку влюбиться, и снова неудачно. В этот раз ее избранником стал девятнадцатилетний сосед, который в итоге оказался наркоманом, вместе с ним Женевьева провела две жутких недели в полицейском участке, пока выяснилось, что она не торгует наркотиками. В шестнадцать, окончив школу, Ева решила поступать на архитектора. Ее документы приняли в хороший колледж, но на экзамен девушка опоздала из-за аварии, когда машина такси, в котором она ехала вместе со своей бабушкой, врезалась в припаркованный джип. Ева отделалась сотрясением, а бабушка повредила позвоночник и ей пришлось провести в гипсе полгода. В колледж Женевьеву не приняли. Через год удача ей улыбнулась (видимо Пифии недоглядели) и Ева поступила в педагогический. За время учебы она дважды ломала руку, в одном и том же месте, случайно подожгла женский туалет, впервые пробуя курить (как тут не закуришь?) и переехала на своем стареньком Фиате Камеруна, хомячка Мистера Шнайса, директора колледжа. За последний инцидент едва не была отчислена. После окончания колледжа устроилась работать в школу для детей с отставанием в развитии, почему-то во всех нормальных учреждениях ее не хотели брать на работу невзирая на прекрасные рекомендации (спасибо, мистер Шнайпс) и диплом с отличием. В двадцать три года на своем первом уроке математики, она села на любезно подложенную на стул кнопку, в панике задела висевший экран для проектора и тот рухнул ей на голову. Два месяца в больнице и укрепившееся желание покончить с собой. По выходу из больницы после двух вполне удачно проведенных занятий, Ева оказалась заперта в чулане, освободили ее только почти спустя двое суток. Видите ли, решили, что она куда-то уехала и не стали искать, правда открылась только тогда, когда школьной поварихе потребовалась сковорода. В двадцать четыре девушку снова угораздило влюбиться. Учитель словесности, утонченный мистер Финч ухаживал за коллегой и даже купил ей обручальное кольцо, но увы… В тот день когда у них намечалась судьбоносная встреча в ресторане, Женевьева в очередной раз попала в аварию, а несостоявшийся жених не долго думая познакомился с певичкой ресторана и спустя пару недель сделал предложение уже ей. За последующие пять лет работы в школе на Еву свалилось еще девять Бед, разной тяжести и последствий. Несчастной Забытой скоро должно исполниться 30 лет, и ей осталось пережить еще три Беды, напророченные Пифиями, и последняя станет ее приговором…

Олей оторвался от Полотна. Бедного мальчишку трясло, ему своей рукой предстояло написать сценарий еще на две Беды, к счастью, третью, фатальную, мастер Алкей приберег для себя.

В последний раз тяжело вздохнув, хрустнув пальцами и более-менее удобно усевшись Сценарист начал печатать.

«Она опять опаздывала на автобус…»

Глава 2

Не было бы счастья, да несчастье помогло

Она опять опаздывала на автобус. Он уже начал отъезжать от остановки, когда Женевьева сделав последний олимпийский рывок выскочила из-за угла и размахивания руками, как ветряная мельница, понеслась прямо наперерез Икарусу. Давно привыкший к этому зрелищу, водитель снизил скорость и открыл дверь. Девушка залетела и плюхнулась на свободное место (о, неужели, действительно свободное!) в самом начале салона. Вытащив из сумочки зеркальце и пудреницу Ева критически оглядела свое лицо. Как и следовало ожидать, от бешеной гонки тушь размазалась, а лоб блестел. Кое-как поправив макияж девушка пыталась устроиться поудобнее, ехать до работы предстояло не менее сорока минут.

На нее всегда обращали внимание, не только из-за очень привлекательной внешности, но и из-за странной печали в красивых зеленых глазах. Невысокая, крепко сбитая, с копной огненно рыжих волос, спускающихся до талии, ведьминскими глазами цвета изумруда и неровной россыпью веснушек на лице, Женевьева привлекала взгляды окружающих, где бы не находилась. Только вот счастья это не приносило, ведь девушка до сих пор была одна. Несколько неудавшихся романов в прошлом давали ей повод думать, что одиночество это ее удел. Может через пару десятков лет она поселится в миленьком доме за городом, заведет кошку (обязательно назовет ее Матильдой) и посадит тюльпаны и сирень, свои любимые цветы…

Автобус остановился, принимая очередную порцию пассажиров. Этот маршрут пользовался успехом у тех, кто работал в центре города, а жил на окраине, как Женевьева.

- Можно сесть рядом с вами, - раздался у нее над ухом чуть хриплый мужской голос, от которого у любой девушки мурашки побегут по коже.

«Вот бы он выглядел как Джордж Клуни, был высокий, умный и неженатый, - подумала Ева, не поднимая глаз, и особо не надеясь на свою удачливость, - ну пусть хоть не будет совсем страшным».

- Могу я присесть, - снова этот голос.

Женевьева нехотя подняла голову, ожидая самого ужасного зрелища.

- О! – единственное что ей удалось выдавить из себя, когда перед глазами предстал превосходный образец мужчины: не меньше 190 сантиметров ростом, широкоплечий и подтянутый, с черными густыми волосами небрежно растрепанными и падающими на лоб легкой волной, теплыми карими глазами и самым красивым носом, который ей приходилось видеть – прямым, аккуратным, не знающим переломов (в отличие от ее собственного).

Через пару минут бесстыдного разглядывания Ева сообразила, что надо что-то ответить:

- А…да… садитесь…

- Хм, - вопросительно глянул на нее мужчина и показал глазами на сиденье.

Девушка проследила за его взглядом и, смущенно зажмурившись от собственной глупости, поспешно сняла с сиденья свою сумку и куртку.

Мужчина изящно, как большой кот, скользнул на место, глянул на соседку и протянув в приветственном жесте руку, сказал своим обалденным, доводящим до эротических фантазий, голосом:

- Саймон.

Ева неуверенно пожала его ладонь.

-А вы…? - напомнил о себе мужчина.

- Каролина… то есть Женевьева, - ляпнула девушка, тут же мысленно стукнув себя по голове за то, что сначала назвалась именем бабушки.

- Приятно познакомиться, Женевьева, - опять этот сводящий с ума голос,  - вы француженка?

- Наполовину, Мой отец француз, мама англичанка, - разоткровенничалась Ева, - а вы?

-  А я англичанин, чистокровный, - сверкнув ровными белыми зубами улыбнулся Саймон, - вы едете на работу?

- Да, в школу для детей с отставанием в развитием имени Святого Николаса, я учительница.

- Наверное интересная у вас работа, дети – это так чудесно, - пристально глядя на девушку заметил Саймон.

«Ага, как же, - подумалось девушке, - такие чудесные детки подкладывают в ящик рабочего стола дохлых мышей, подпиливают ножки у стула, натирают доску мылом». Но ответила иначе:

- Да, работать с детьми – одно удовольствие.

Остаток пути они провели мило болтая о всякой всячине, Саймон рассказал, что работает в адвокатской конторе со своим братом, она находится как раз напротив школы. Обычно он ездит на работу на своем автомобиле, потому они и не встречались раньше, но сегодня утром, как назло, его Мерседес отказался заводиться, и пришлось пересаживаться на общественный транспорт. За разговорами время пролетело незаметно, и вот автобус уже остановился возле школы.

Женевьева и Саймон вышли и остановились глядя друг на друга.

- Ну, мне пора, - пробормотала Ева.

- Мы можем встретиться и сходить на ленч в «Капитоль», - махнув головой в сторону уютного ресторанчика на углу, предложил мужчина, - я подойду за вами к трем, ваши уроки как раз закончатся, а до автобуса останется еще два с половиной часа.

- Это время я обычно использую, чтобы проверить домашние задания и подготовить материал на следующее занятие, - неуверенно ответила Женевьева.

- Но завтра выходной и он полностью в вашем распоряжении. Грех работать в пятницу вечером, когда можно потратить это время с большей пользой для себя.

То ли аргументы были хороши, то ли голос Саймона так располагал к себе, но, недолго подумав, Ева ответила согласием и быстро пожелав мужчине удачного дня, пошла к школе.

Она не видела, как Саймон, прежде чем повернуть в сторону адвокатской конторы, пару минут простоял глядя ей в след.

* * *

«Моя порция удачи на сегодня исчерпана, имея в виду приятное знакомство с Саймоном», - решила Женевьева, когда обнаружила у себя на стуле пару симпатичных и очень острых кнопок, а на доске нарисованную пошлую картинку с подписью «Мисс Новель». Она терпеливо стерла это безобразие, сгребла в коробку кнопки и села на стул, который, конечно тут  же  разъехался на подпиленных ножках. «Ну уж нет, - подумала девушка, - сегодня не дам этим оболтусам испортить себе настроение». Она поднялась, потирая ушибленное колено, убрала останки несчастного стула и взяла новый, предусмотрительно осмотрев его на предмет повреждений.

Класс замер в ожидании бури, шестнадцать пар любопытных и порой недружелюбных глаз уставились на нее, предвкушая скандал. Ошеломив всех, Ева села за стол, вытащила из сумки свои конспекты и спокойным тоном начала объяснять новую тему «Тригонометрические функции».

Когда прозвенел последний на сегодня звонок, девушка была уже вся на иголках. Весь день, дети словно взбесились, все четыре класса, у которых она сегодня вела математику, издевались над ней всеми возможными способами, а впереди еще было свидание (то есть, ленч) с Саймоном. Он сказал, что будет к трем и оставалось десять минут чтобы привести себя в порядок. Повинуясь внезапному порыву Женевьева решила испробовать любимый способ бабушки Каролины чтобы узнать как пройдет встреча, и, мысленно загадав вопрос, открыла наугад лежащую на столе книгу. На сто первой странице толмута «Психология подростков с девиантным поведением» прочитала восьмую строчку сверху: «Иногда нужно рискнуть и довериться незнакомому человеку, может быть он тот, кто вытащит вас из пропасти». Удивившись, но, приняв написанное как знак, Ева твердо решила во что бы то ни стало продолжить общение с Саймоном. Пусть она неудачница, но имеет право быть счастливой!

Ровно в три девушка вышла из школы, Саймон уже ждал ее и, предложив руку, отметил:

- Выглядишь чудесно, Женевьева.

- Ты тоже, - так же перейдя на «ты», - ответила девушка.

В ресторане им предложили замечательное место возле окна, официант принес меню и вазу со свежими цветами.

-  Как насчет лукового супа, французы его любят, - улыбаясь спросил Саймон.

- Отлично, а еще не откажусь от тирамису и кофе.

- Возьму тоже самое, - мужчина закрыл меню и, подозвав официанта, сделал заказ.

На пару минут воцарилось молчание, двое изучали друг друга словно стараясь определиться, подходят ли друг другу. Саймон подумал, что не встречал девушку красивее Женевьевы, а Еве казалось что сидящий напротив нее мужчина призрак, который скоро исчезнет, слишком уже все нереально.

Ленч прошел превосходно, вкусная еда, спокойная беседа. Им казалось, что они знакомы всю жизнь, не было неловких  пауз, только полное взаимопонимание и идиллия.

Когда Саймон и Женевьева подошли к остановке, автобус как раз подъезжал. Мужчина проводил девушку до двери и сказал, что задержится еще на работе и уедет последним вечерним рейсом.

- Может завтра сходим куда-нибудь? – вопрос был ожидаем, поэтому и ответ последовал незамедлительно:

- О! Конечно! Можно в театр.

-  Хорошо, тогда говори адрес, я заеду к семи.

Быстро продиктовав улицу и номер дома, Ева прыгнула в уже собирающийся отъезжать автобус.

* * *

Когда Женевьева зашла в дом, первое что бросилось ей в глаза, была открытая дверь. «Не могла же я забыть ее запереть», - подумала девушка.  Беглого осмотра хватило, чтобы понять, что в доме был кто-то чужой. Нет, вещи были на месте, но стояли как-то неровно. Красивая ваза ручной работы, подаренная бабушкой, лежала на ковре, журналы на тумбочке были разворошены. В страхе Ева побежала в спальню. Тут тоже явно виднелись следы чужих рук: покрывало сдернуто с половины кровати, шкаф открыт.

Вытащив мобильник из сумочки, Ева набрала номер полиции.

Через час, когда детектив задал все интересующие вопросы, и выяснилось что ничего, кроме старых джинсов и расчески не пропало, Ева наконец-то осталась одна. Версия полиции сводилась к тому, что ее просто хотели напугать, но у девушки и мыслей не было, кто бы мог это сделать. Весь круг ее знакомым состоял из бабушки и ее подруг и коллег по работе. С соседями она не конфликтовала, бывших озлобленных парней тоже не было.

Успокоившись и убедив себя, что это просто чья-то глупая шутка, Женевьева легла спать.

Глава 3

Взялся за дело – жди критики

Олей оторвался от печатной машинки, «уложив» своего человека спать. «Уф, еще сценарий на один день остался и пойду будить Мастера Алкея», - подумал мальчик.

Надо посмотреть какую Беду придумали для Женевьевы Новель Пифии, первую он использовал мастерски обрисовав проникновение в дом. Это сейчас ей кажется, что это ерунда, но Сценарист то знает, что это был не просто неприятный инцидент.

Раздался стук в дверь, Олей выглянул и увидел посыльного ангела, тот с усталым видом, говорившим: «Вы, сценаристы, весь день сидите и ничего не делаете тупо бряцая по клавишам, а я тут бегаю, почту разношу, как проклятый!», протянул мальчику сверток.

- Спасибо! – Протянув Посыльному чаевые, Олей закрыл дверь и начал в спешке разворачивать Полотно.

После первого беглого осмотра у него появилась морщинка между бровями, а лицо вытянулось в удивлении. Внимательно изучив все до конца, сценарист ошеломленно сел.

- Не может быть! Это же не пророчество, а издевательство какое-то! Старые перечницы совсем с катушек съехали.

Все сценаристы, и не только они, знают, что Забытых очень мало, все таки вселенскую справедливость никто не отменял. Не может на земле жить одновременно много несчастных, которым Пифии пророчат 33 Беды и трагическую смерть. Чаще всего такие люди живут в разных странах, ну или хотя бы городах. Никогда за всю историю небесной канцелярии не было случаев, чтобы двое Забытых жили в одном городе, а уж чтобы быть знакомыми… Это вообще исключается!

Теперь же чокнутые Пифии решили позабавиться с жизнями двух несчастных, связав их судьбы воедино и напророчив им общую Беду!

Олей с недоумением смотрел на Полотно и не знал, что ему делать. Разбудить Мастера Алкея, но тот, скорее всего, не будет разбираться и просто напишет сценарий в соответствии с пророчеством. А если сбегать в Дом сценаристов, авось Мастер Мекена что-нибудь придумает? Но, немного подумав, Олей отказался и от этой мысли, Мастер дорожил сложившимся порядком на Небе и не станет ругаться с Пифиями из-за каких то людей. Выход был один – на свой страх и риск написать сценарий невзирая на предсказание Полотна. Это очень опасно, если об этом узнают в Великом доме Олея живо исключат, возможно лишат крыльев и изгонят на землю (изгнание – было высшей мерой наказания и применялось не чаще одного раза в столетие). Но иначе мальчик поступить не мог, впервые в жизни он понял, что Пифии и Сценаристы не всегда правы, и что люди тоже должны выбирать как им прожить жизнь. Они имеют право быть счастливы, невзирая на глупые пророчества!

С горящими энтузиазмом глазами  Олей сел за печатную машинку готовясь впервые в жизни написать настоящий Сценарий, а не просто расписать предсказание Пифии по часам и минутам.

«Она проснулась до звонка будильника, за окном только вставало солнце…»

Глава 4

Жизнь как зебра: то белая полоса, то черная

Она проснулась до звонка будильника, за окном только вставало солнце, забирая бразды правления у луны. За окном пели о чем-то прекрасном птицы. Весь мир казался Женевьеве чудесным!  Раскинув руки в стороны, она соскочила с кровати с криком «Доброе утро, мир!».

Постояв под теплым душем пару минут, девушка нацепила свой любимый халат с зайцами, к слову, подаренный бабушкой еще восемь лет назад, и побежала готовить завтрак. Кофе, огромный бутерброд с сыром и огурцом и миску кукурузных хлопьев с соком. У нее впереди был весь день, который можно и нужно потратить на себя любимую. Правда, еще остались непроверенные домашние задания и подготовка новой темы, но это ерунда. Ведь вечером ее ждет свидание с самым лучшим мужчиной на свете, адвокатом Саймоном…как его там… Эх, какая разница какая у него фамилия! Так вот, это свидание обязано быть самым лучшим в ее жизни!

По телевизору шла любимая телепередача Евы – «Вы это знаете!», и устроившись поудобнее девушка наслаждалась завтраком и отвечала на вопросы ведущего, стараясь при этом назвать правильный ответ раньше участников шоу.

- Именно они носят гордое звание «тетракампеонов»?

- Ммм… бразильцы!

- Этот алмаз весом 3106 карат, найденный в 1905 году в Южной Африке,

считается самым большим в мире?

- Кумлинан!

- Названия этих спутников «красной планеты» означает «страх» и

«ужас»?

- Фобос и Деймос!

- Это животное постоянно терял неудачник Невилл из книги о Гарри

Потере?

- Крыса! Тьфу! Жаба!

- Продолжите высказывание Эдит Хед: «Платье должно быть достаточно

облегающим, чтобы показать, что вы женщина, и достаточно свободным,

чтобы показать, что вы -...»?

- Леди!

Подводя свои личные итоги, Женевьва выяснила, что если бы принимала участие в сегодняшнем выпуске «Вы это знаете!», выиграла бы заветный миллион. Но, увы, памятуя  о своем патологическом невезении, даже не рисковала туда соваться.

«Но невезение кончилось, - напомнила себе девушка, - ей наконец-то фартило, причем в самом главном в жизни – в любви!»

С этими мыслями Ева провела весь день. Когда стрелки часов показывали на половину восьмого, она была уже в полной боевой готовности: маленькое черное платье (Коко Шанель всегда права!), изящные темно зеленые туфли на высоком каблуке, добавлявшем низкорослой Женевьеве добрых 12 сантиметров росту, и сумочка-клатч под крокодиловую кожу, купленная в порыве эмоций на распродаже в бутике «Burberry», и до этого времени пылящаяся в дальнем углу шкафа. Волосы укладывать не стала и просто заколола их в хвост. Макияжа тоже по минимуму, все-таки при первой встрече с Саймоном она вообще выглядела замарашкой, но все же приглянулась высокому красавчику, следовательно чрезмерный «марафет» может только насторожить мужчину.

В назначенное время к дому подъехал черный Мерседес, и, не дожидаясь пока Саймон подойдет к ее двери, Ева выскочила из дома, защелкнула замок, подергала ручку для верности и сбежала навстречу к мужчине мечты. «О! И как только этот самец обратил на меня внимание», - изумленно подумала девушка, разглядывая до умопомрачения красивого адвоката. В черном костюме, темно-зеленой (он знал!) рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами, в начищенных до блеска туфлях и с по-прежнему небрежно растрепанными черными волосами.

- Выглядишь как ангел! – восхищенно оглядел спутницу Саймон.

- Хм, ты тоже ничего, - ляпнула в ответ Женевьева, - в смысле тоже как ангел, или скорее как дьявол… «Понесло», - одернула себя Ева. – Поехали? Кстати куда ты меня ведешь?

Улыбнувшись на высказывание девушки, Саймон хитро подмигнул:

- А это сюрприз!

Всю дорогу мужчина таинственно умалчивал о месте назначения, сказав лишь, что это не театр и не кино. Наконец, через двадцать минут машина подъехала к воротам  Городского ботанического сада, который горожане называли просто парком.

- А почему ворота заперты, - удивилась девушка, - до закрытия еще около трех часов…

Саймон хитро подмигнул и вытянул из кармана связку ключей:

- А это и был сюрприз! Я договорился, чтобы на этот вечер сад был в нашем полном распоряжении.

«Хоть бы сегодня ничего неожиданного не случилось!» - думала девушка, идя к воротам держа за руку Саймона. «Только бы мое фирменное «везение» не решило этим вечером показать себя», - мечтал мужчина, нежно обхватив ладонь Евы.

Глава 5

«Возмездие неизбежно», - сказала Немезида

Олей с бешеной скоростью отстукивал на печатной машинке сценарий. Он готовил своему человеку и ее паре романтический ужин и предвкушал, как устроит их долгую и счастливую жизнь:

- Вот вам Пифии, вы только глупые старые ведьмы, а я Великий Сценарист, - напевал себе под нос мальчик.

- Ты глупец!

От неожиданности Олей подпрыгнул на месте. В дверях стоял Сам. Его боялись все. Говорили, что Он был справедлив, но не жесток и если наказывал, то за дело. И все равно, встретиться лицом к лицу с Ним боялся даже Магистр Мекена и Главный Хранитель Адриель. Сам подошел к Олею, возвысившись над ним, казалось, на два метра. «И как только до потолка не достает», - изумился сценарист.

- Слышал ли ты поговорку: «Благими намерениями вымощена дорога в ад», сынок? – строго спросил Сам застывшего как статуя Олея.

- Ик…

- Ты забыл главное правило сценаристов «Пифия - голова, сценарист - шея». А еще, не подумал ли ты, мальчишка, о том, что сценаристу не просто так дается ограничение – одновременно писать жизнь только одного человека. Пророчество Саймону Грейвсу расписывал другой практикант, вон за той дверью, - кивнул Он в сторону комнаты в конце зала. – И когда сценарист Данай увидел, что в его сценарий кто-то вмешивается, он ту же сообщил об этом Мастеру Алкею, тот вызвал по секретной линии меня. Ты знаешь, что полагается за вмешательство в чужой сценарий и неисполнение Пророчества Полотна?

- Изгнание, - прошептал в ужасе Олей.

- Изгнание, - подтвердил Он.

- Мастер! – от громкого голоса Его затряслись окна.

Дальше все происходило как во сне. Олей сквозь пелену на глазах смотрел, как Мастер Алкей забирает машинку и отдает недопечатанный сценарий и Полотно Женевьевы Новель Данаю. Сам хмурясь, вызывает Немезиду, и передает ей поручение наказать сценариста, теперь уже бывшего, путем изгнания на Землю.

- У тебя есть немного времени, чтобы попрощаться с матерью. Ее уже отозвали с работы, она ждет тебя дома.

Олей с трудом понял, что Он обращается к нему, прошептал «Хорошо» и стремглав бросился вон из Конторы забытых сценариев.

* * *

Дома Олея ждала зареванная мать, которая судорожно пила настойку амброзии. Мальчик молча бросился в объятия матери. Все последующее он видел как сквозь туман: и торопливые сборы, и слезы друзей, которые, узнав о произошедшем, прибежали к дому Олея, и последние наставления матери по пути к Дому небесной справедливости, откуда через портал изгнанников отправляют на Землю. У самых ворот Дома мальчик остановился:

- Мама, ты не сказала, считаешь ли, что я поступил неправильно?

- Нет, дорогой, я думаю, ты хотел как лучше. Забытые тоже заслуживают счастья, не их вина, что их судьбами играют Пифии. Но таков порядок, и ни ты, не я, и даже не Мастер Мекена не в силах ничего изменить, - мать нежно погладила Олея по голове, прижав к себе крепко-крепко, зная, что это последний раз. Нет, она будет наблюдать за сыном всю его человеческую жизнь, все-таки она Хранитель, но поговорить с ним она не сможет. Люди не видят и не слышать Хранителей.

- Они не правы,- неожиданная злость прозвучала в голосе бывшего сценариста, - не правы! Я могу все исправить, и исправлю! – вырвавшись из рук опешившей матери, мальчик побежал в сторону Дома сценаристов и уже не слышал, как глядя ему в след со слезами на глазах, его мать тихо прошептала: «Я горжусь тобой, сынок».

* * *

Тихо и незаметно проникнуть в Дом сценаристов никогда не доставляло сложности Олею, частенько опаздывающему на занятия и вынужденному после первого звонка красться к аудитории. Так и в этот, приоткрыв дверь, мальчик убедился, что в холле Дома никого нет и бесшумно промчался к двери в подвал. Там, в темном и прохладном помещении волею судьбы располагался Небесный архив, где хранились все исполненные и готовые к немедленному исполнению Полотна, в которых нитями разных цветов были вплетены пророчества для людей. Если Полотно отправлялось на хранение, это означало, что пифии доплели судьбу человека и выдали последнее для него Пророчество – смерть. К слову, сплетение Полотна и написание по нему сценария не сразу влекло за собой их неизменность. Все-таки сценаристы – просто ангелы, они могут делать ошибки, и замок на Судьбу вешался только после того, как кто-то из Мастеров проверял окончательный сценарий и убеждался, что все сделано как положено. «Сегодня эта бюрократия играет мне на руку»,- подумал мальчик. Он подошел к регистрационной стойке, как назло сегодня дежурил Кел, самый вредный и явно чокнутый ангел.

- Привет, Кел? Как работается? – бодро начал диалог Олей.

- Чего тебе надо, амур? - Кел всегда издевался над мальчишкой, обзывая его амуром из-за его явного сходства с повелителями лука и стрел.

- Мне нужно узнать, где хранится Полотно человека по имени Женевьева Новель.

- Ну у меня, его недавно принесли от Пифий.

- Мне оно нужно срочно! – от нетерпения Олей сорвался на крик.

- Ни-за-что! – с издевкой произнес Кел. - Во-первых, это не библиотека, а архив, - посмеявшись над своей «удачной» шуткой ангел махнул рукой  в сторону стоек за своей спиной. – А вот вторых, тебе известно, сценарист, что Полотно Судьбы может читать только Пифия, соткавшая его или сам владелец. Хи-хи-хи. Представь, человек поднимается из своей могилы и топает к нам, требуя посмотреть его Полотно. Вот умора! Уж о чем думали Древние, прописывая такое нелепое правило, не знаю! – Кела трясло от истеричного смеха. – нет, ну ты только представь человечишка притащится ко мне и будет требовать… - сполз под прилавок ангел.

- А ты прав! – Олей от радости подпрыгнул на месте. – Она сама придет! Скажи мне номер Полотна.

Кел изумился:

- Кто придет?

- Неважно. Номер!

- Так я тебе и сказал, а платить кто будет? – ангел уже успокоился и в предвкушении взятки потирал руки.- Как насчет лука амура? Ты мне лук, только стрелы не забудь, а я тебе номер.

- Договорились! – Олей отмел от себя мысль, что лук амура ему будет достать очень сложно. – Только мне нужен номер сейчас, лук я принесу. Клянусь своей печатной машинкой!

Все знали, что поклясться машинкой для сценариста, было равнозначно клятве Пифии своим ткацким станком.

- По рукам! – Кел довольно улыбнулся. – Номер Полотна Женевьевы Новель - 739-06-66.

- Спасибо! – довольный Олей выскочил из Небесного архива.

В след донеслось:

- Не забудь лук, Амур!

«Только бы не было слишком поздно», - бормотал себе под нос мальчишка, несясь к дому Дайена.

Глава 6

Беда подкралась незаметно…

Саймон привел Женевьеву к фонтану в центре Ботанического сада. Там стоял накрытый на двоих стол, блюда с едой и ведерко со льдом, из которого заманчиво выглядывало горлышко бутылки. Мужчина отодвинул для Евы стул и занял место напротив.

- Шампанского?

- Да, спасибо, - девушка восхищенно оглядывалась по сторонам, наслаждаясь теплым тихим вечером. – Как тебе это удалось? Ведь это городское учреждение. Не слышала, чтобы здесь разрешали утраивать пикники, не то что романтический ужин.

- Я умею убеждать. Это моя профессия, - ухмыльнулся адвокат.

Звук льющегося в бокал шампанского, запахи цветов, тихий стрекот насекомых в кустах – идиллия для двоих и никого больше нет целом мире. «Я никогда не была так счастлива» - думала Женевьева. «Я никогда не был так счастлив» - мысленно вторил ей Саймон.

- За нас, - подняв бокал провозгласил мужчина, - за нашу встречу, пусть она станет началом для долгих и крепких отношений.

- За это я выпью, - согласилась с безмятежной улыбкой Ева.

Бокалы медленно двинулись навстречу друг другу, мечтая соединиться в мелодичном звоне. Дзынь! Но звук вышел другой, оглушающий и жесткий. В тот же миг на груди у Саймона начало расплываться темное пятно. Не в силах даже закричать, Ева выронила бокал и в ужасе уставилась на человека с пистолетом в руке, вышедшего из-за кустов.

- Барни! – хриплым от страха голосом прошептала девушка. – Что ты…?

Не договорив, она бросилась к Саймону, что рана была смертельная стало понятно сразу. Мужчина лежал на земле, глядя невидящими глазами в небо, на груди росло бурое пятно. Из глаз Евы полились слезы, которые капая на лицо погибшего скатывались по его щекам, будто сам он плакал. Сквозь шум в голове девушка услышала, как Барни Финч что-то бормочет.

- Должна была быть моей… эта сучка Сюзанна сбежала с пианистом…Оставила меня без гроша… Мы должны были пожениться, Женевьева… Если бы ты не была дурой, я бы его не убил… Я же оставил тебе послание дома… Сама виновата…

Неизвестно откуда у девушки взялись силы, но она неожиданно резко вскочила на ноги и набросилась на убийцу. Пистолет выпал из его рук, а сам Финч не удержался на ногах и завалился на спину. С ненавистью в глазах Ева подбежала к пистолету и, подняв его дрожащей рукой, нацелила в голову Барни.

- Ты же этого не сделаешь, дорогая, -  в голосе Мужчины послышались просящие нотки, - это все ради тебя, только ради тебя.

- Ненавижу! – Ева выстрелила, но ничего не произошло.

- Дура! – Финч поскочил, вырвал пистолет из рук девушки и с силой толкнул ее на землю, - Ты забыла взвести курок, - злобно ухмыльнулся он.

Неожиданно из кустов раздался шум.

- Стоять! Руки за голову!

Пара полицейских с оружием наготове выскочили к фонтану. Один подбежал к Финчу, выбил из его руки пистолет и скрутив за спиной руки опрокинул на землю. Щелкнул замок наручников. Другой помог Еве встать.

- С вами все в порядке, мисс? В полицию позвонила женщина, сказала, что выгуливала собаку и услышала в парке выстрел. Мы с офицером Маккинли, - махнул в сторону напарника полицейский, - патрулировали этот район и получили вызов в Ботанический сад. Как вы? – в его голосе слышалась искренняя озабоченность.

- Нормально, - только и смогла выдохнуть Женевьева.

- Сэм, - окликнул напарника офицер Маккинли, - а это кто?

- Сай-мон, - заикаясь сказала девушка, - мы ужинали вместе… у нас было свидание…

Больше она ничего не смогла сказать и с рыданиями опустилась на колени рядом с погибшим.

Моментально оценив ситуацию, полицейский взял запястье мужчины и, уже заранее это предчувствуя, не обнаружив пульса, вызвал по рации скорую и велел напарнику отвести Барни в машину. Затем подошел к девушке:

- Мисс, вам нельзя тут оставаться. Мы отвезем вас домой. За ним сейчас приедет скорая.

- Нет, - сквозь слезы возразила Ева, - я хочу остаться здесь.

- Хорошо.

Через пару минут подъехала медицинская бригада, бегло осмотрев Саймона, один из них покачал головой и дал знак грузить на носилки. Спустя еще некоторое время в парке остались только Женевьева и полицейский офицер, который не хотел оставлять девушку одну. Но вскоре и он, натолкнувшись на удивительное упрямство девушки, отвел ее к скамейке в глубине сада и ушел.

* * *

В такую ночь кажется, что если закричать, тебя услышат на другом краю земли. Но она не думала об этом, не пыталась кричать, а только беззвучно плакала на скамейке в парке, сморщив лицо и глядя с ненавистью в небо.

- За что? За что? – слышалось снова и снова.

Когда, казалось бы, не осталось сил даже плакать, девушка услышала мелодию «Одинокий пастух»…

Глава 7

Доброта и сочувствие отличают нас от животных

Запыхавшись, Олей без стука влетел в дом Дайена.

- Дай! Где ты?

- Тут я, - ответили сверху.

Олей бросился вверх по лестнице, едва не сбив с ног друга.

- Нужна твоя машинка!

Дайен удивленно посмотрел на друга:

- Зачем? Она же не будет печатать в чужих руках. А где твоя?

Олей на секунду застыл, моментально вспомнив, что им говорили на лекциях мастера: «Ваша печатная машинка это ваш инструмент, никто кроме вас не сможет написать на ней сценарий».

- Что же делать? – в отчаянии закричал мальчик.

В течение следующих пяти минут он пересказал ошеломленному другу события сегодняшнего дня. Немного подумав, Дайен предложил воспользоваться старой машинкой отца.

- Но я не уверен, что она еще может писать сценарии. Да и вообще, тебя же накажут!

- Меня уже приговорили к изгнанию, забыл? Скоро обнаружится, что я не явился в Дом небесной справедливости и за мной пошлют Немезиду. Надо поспешить.

Вытащив старую пыльную печатную машинку, мальчишки осмотрев ее, пришли к выводу, что она еще способна кое на что. Разве что буква «эл» западает.

Заправив чернилами ленту и вставив лист бумаги, предусмотрительно прихваченный из Дома сценаристов, Олей приготовился написать последний сценарий в своей жизни.

- Расскажи мне пока все, что знаешь о Полотнах Судьбы, можно ли их переплести, как вообще исправить уже свершившееся пророчество, почему Пифии так издеваются над Забытыми, - обратился он с просьбой к другу, окончившему десять ступеней обучения и явно знающему обо всем куда больше самого Олея.

- Хм, ну во-первых, каждое Полотно ткет одна Пифия, она вплетает в него нити предсказаний, пришедших к ней во время медитации. Когда она получает последнее предсказание – о смерти человека – она вплетает и последнюю нить. На этом ее работа закончена. Сценарист тоже должен написать этот момент и потом Полотно считается законченным и поступает в Небесный архив на вечное хранение. Ну понятно, что его еще потом проверит Мастер. До этой проверки кое-что в сценарии еще можно изменить, ну там мелкие ошибки исправить… Исправить Пророчество… Ну это невозможно! По крайней мере я о таком не слышал. О Забытых тоже известно мало. На девятой ступени Мастер Акела рассказывал легенду о том, что это игра Пифий, которую старые ведьмы изобрели давным-давно от скуки. Якобы они путем жребия выбирают человека и посылают ему 33 Беды, которые непременно приводят того к трагической гибели в относительно молодом возрасте. Правда, смысл игры немного в другом. Пифии ставят одно условие – если человек сможет каким-то мистическим образом выжить после такого, то он освобождается от дальнейших мучений и становится едва ли не «ходячим счастливчиком». Но история о таких случаях умалчивает. Ни разу ни один из Забытых не смог вырвать свою судьбу из рук старух…

Дайен замолчал, увидев, что Олей закончил печатать, вытащил сценарий и с нескрываемой гордостью смотрел на него.

- Так, это я сделал. А как быть с Полотном? Как исправить само предсказание?

Дайен пожал плечами:

- Может Забытый должен сам это сделать. Это сходится со смыслом игры.

- Точно! – Олей возбужденно забегал по комнате, - у тебя есть телефон? Мне нужно кое-кому позвонить. Кстати, где карта порталов, связывающих Землю и Небо?

Глава 8

Твоя Судьба в твоих руках

- Алло! Вы меня слышите? – охрипшим от плача голосом кричала Ева.

Но в трубке была тишина. Тогда, не давая себе времени обдумать произошедшее, Женевьева подскочила и бросилась в сторону Городского морга, повторяя про себя «Он жив! Он жив!». Помня о странных словах звонившего, забежала по дороге в бакалейную лавочку и купила вязальный крючок. В морге, игнорируя крики дежурного, Ева бросилась искать ячейку № 57. Она оказалась довольно высоко для низенькой девушки и она подтащила стол, забравшись с помощью него в ячейку. Легла, закрыла глаза и приготовилась ждать. Спустя пару секунд в ушах Женевьевы зазвенело и она свалилась на что-то мягкое.

- Эй! – девушку толкнули с низу, - слазь с меня! Ты что Хранитель? Когда вы уже научитесь нормально телепортироваться?

Ева сумела выдохнуть только:

- Мне нужно Полотно 739-06-66.

- Что-о-о, - удивленно протянул Кел, а это был именно он, - ты кто такая?

- Я Женевьева Новель.

- Не может быть, убей меня Амур! Ну раз так, вон оно, на втором стеллаже, третья полка сверху. Бывает же…

Девушка прытко вскочила на ноги, схватила заветный сверток и как заправская вышивальщица выдернула из него две верхних нити.

- Что ты делаешь? – завопил ангел, - это Небесная собственность!

Но было уже поздно, девушка исчезла, а полотно свалилось на пол. Там где раньше были нити, вытащенные Евой, стал образовываться новый узор…

* * *

Женевьева с удивлением обнаружила себя сидящей в Ботаническом саду, с бокалом в руке. Напротив сидел Саймон, живой…

- За нас, - подняв бокал провозгласил мужчина, - за нашу встречу, пусть она станет началом для долгих и крепких отношений.

- За это я выпью, - ответила дрожащим голосом Ева. Потом, словно очнувшись, вспомнила зачем она здесь. Как в замедленной съемке она подняла глаза и увидела за спиной у Саймона Барни, который медленно поднимал руку с пистолетом.

- Нет! – закричала девушка и, с удивительной для себя скоростью, швырнула в Финча ведерко со льдом. Тот от неожиданности выронил пистолет, который при ударе о землю выстрелил в дерево.

Саймон сориентировался и ударив кулаком в лицо Финчу, повалил того на землю. Где-то на улице послышались звуки полицейской сирены. Ева бросилась в объятия Саймона, обвила его руками и прошептала: «Теперь мы будем счастливы».

Эпилог

- Встать! Суд идет! – для острастки стукнув молоточком, провозгласил ангел в белой тунике и очками на длинном носу. Аудитория замерла, когда в зал вошел Сам.

- Небожители! Сегодня мы решаем судьбу нашего сына – Олея Иериуса, сценариста, ученика

Великого небесного дома учения Сценаристов имени Протелея Мудрого и нарушителя двух главных законов Неба! Он не выполнил пророчество Пифии, проигнорировал предписания Полотна Судьбы, а также... – Он выдержал паузу, оглядев аудиторию, - вмешался в чужой сценарий!

Зал замер в шоке.

- Сценарист Олей осмелился ослушаться приговора об изгнании, разговаривал с человеком и помог ему изменить Полотно Судьбы.

Несколько особо нервных ангелов упало в обморок. А Сам продолжил:

- В результате необдуманных действий мальчика двое Забытых избежали участи, которая ожидает каждого отмеченного Пифиями. Они прошли все 33 Беды, напророченные Полотном и остались жить…

Что тут началось! Ангелы, перебивая друг друга, требовали подробностей, кто-то просил помиловать Олея, другие кричали, что за неповиновение Пифиям, и его и Забытых нужно жестоко наказать.

- Приговор! – зал замер от Его голоса. – Олей Иериус признан виновным в преступлениях против неба, но, учитывая смягчающие обстоятельства, не будет подвергнут изгнанию. Отныне Олей Иериус лишается печатной машинки, - мальчик замер при этих словах, - и получает статус Хранителя! – на последней фразе Сам подмигнул бывшему сценаристу.- Возможно так он ничего не натворит. Защищать своего подопечного – это теперь его прямая обязанность.

* * *

Олей с удовольствием оглядел свое отражение в зеркале. Эх! Как же ему идет золотистое одеяние. Куда больше чем голубое, в котором он похож на амура… Кстати о птичках, мальчик хитро глянул на лежащий на кровати лук и колчан, полный стрел с наконечниками-сердечками, которые он стащил у зазевавшегося Амура, и который нужно отдать Келу.

Олей еще раз покрутил в руках конверт с фотографией своей новой подопечной. Жаль, конечно, что ему втюхали девчонку, но ничего, она даже симпатичная. С фото на юного Хранителя смотрела пухлощекая девочка лет пяти, с хитрыми глазами и ямочками на щеках. Подпись внизу гласила: «Магдалина О’Коннор». Но это уже совсем другая история.

Мессалина

Боги (Мышь)

Чаща  Святого Иринокея.

Открывая шкаф, раздумывая какой халат сегодня лучше надеть синий или розовый? С маникюру подходит синий, с педикюру  - розовый. Надо завести двухцветные халаты. И не ломать голову над неразрешимыми проблемами.

Открываю дверь и … с криком отскакиваю. От шкафа идет такая вонь! Как из помойки. Вдруг начинают падать вещи и с воплем выскакивает люди: один, другой, третий, четвертый.

Ужас, что за сюрпризы несет мой шкаф! Хорошо, что я одета и длинная мужская рубашка прикрывает все. И в принципе замечательно отсутствие Тарека, он вряд ли оценил бы по достоинству выскакивающих из моего шкафа мужчин. Хотя какое ему может быть дело до моего шкафа и меня? Кем он себя возомнил?

Люди  подозрительно осматриваются и тихо короткими фразами переговариваются. Я так же подозрительно заглядываю в шкаф.

- Простите, там больше никого нет?

Непонятная тарабарщина слов.

- Э, что?

Жест и понимание.

- Там больше никого нет? – повторяюсь я.

- Нет, только мы, - отвечает выскочивший третьим.

Они все высокие, белокурые, со схожими чертами лиц, но разными шрамами. Так. Посмотрим. Интересно! Маг. Два воителя. Вор. Потрясающая компания.

- Там точно больше никого?

- Точно. За три дня блужданий больше никого не встретили. Спасибо, что выпустили.

- Не за что, у нас и не такое бывает. Извините, не могли бы вы помыться, а я пока халат надену? Спасибо… - поблагодарила я, когда ветер понес их в сторону купели.

Взмах рукой и чистота. Шкаф снова в полном порядке. Из купели слышаться подозрительные звуки, хватаю первый попавшийся халат. Он как назло оказывается зеленым быстро иду узнавать, что происходит…

Жуткое утро. У нас конечно множество дверей ведут в никуда  и куда угодно, конкретно. Но чтобы твой собственный платяной шкаф оказывался дверью куда-то. Нет. Так не пойдет, мы так совсем не договаривались.

В купели уже тихо и спокойно. Или купель победила или они ее сломали. Но за все время существования Дома, купель только полдня не работала, когда Лаки ее рассмешил. Но с тех пор она стала серьезной и собранной дамой. Обычно… Сейчас купель напоминает просторные термы. Высокие потолки. Глубокие бассейны с горячей и холодной водой. Очаровательные терпкие запахи и клубы пара повсюду. Именно так как нравиться моим новым гостям.

- Ты прелесть, - как обычно благодарю я, поглаживая по стене.

Купель идет рябью, ей нравиться. Она вообще очень отзывчивое создание.

После душа, чувствую себя заново родившейся. Да, собственно такой я и являюсь.

Чистые, вымытые гости настороженно смотрят на меня и террасу, огибающую Дом. Собственно сейчас ведет небольшой кусочек до поворота, метров десять. А так она может быть как бесконечной, уходя в кольцо, так и ведущий куда-нибудь. Терраса отнюдь не живая, как купель, но тоже со своим характером и странностями.

- Присаживайтесь, угощайтесь.

Стол завален едой. По принципу бери – что дают, а дают которое не жалко. У нас на кухне обычно хозяйничает Фирра, а этой крайне отзывчивой даме все вкусное жалко, зато остальное! Она мне постоянно бесконечные корзинки с провизией дает. Пару раз я честно пробовала это съесть, потом пыталась накормить других, а теперь просто отдаю одному из встречных. Пусть подавятся…

- Ешьте, ешьте.

- Спасибо, - поблагодарил Третий.

Тем временем вор – он же Четвертый, запихивал в карман столовые приборы.  Бедные люди. Даже ложки воруют. Или просто старается не потерять навык?

- Вы берите, не волнуйтесь, вам они нужнее, - успокоила я его.

У нас все равно кладовки забиты до нельзя. И каждый раз, когда ложка пропадает со стола, на ее месте возникает новая. Вор промолчал и принялся с аппетитом есть.

Я тоже жевала лепешку. Ранний завтрак не должен быть сытным – мой рецепт красоты.

- А зачем собственно вы к нам пожаловали?

- Мы наверное по ошибке, - отозвался Второй – маг. – В заклинание видимо сбой возник.

- Бывает, - посочувствовала я. У нас такие сбои бывают, не знаешь куда деваться.

- А куда вы направлялись, может, я сумею вам помочь?

- Мы искали чащу Святого Иринокея, - ответит Третий.

- Это как? – во мне проснулось любопытство.

Маг, после переглядываний объяснил:

- Наши мастера создали заклинание – перенести к Чаше. Но оно, наверное, не сработало….

- Может,  сработало. А что за чаша?

- Высокая, тонкая из нее льется святая живая вода, - объяснил Третий.

- Да вы что? – поразилась я.

Зачем нам спрашивается такая чаша?

- Да, это святыня была утеряна в ходе Ледяной войны, - начал рассказывать Третий.

- Не надо, не люблю про войны.

Сейчас я в принципе все, что связано с войной недолюбливаю. И вовсе это не нервы, а здравый смысл!

- А как она внешне выглядит, можно поискать попробовать, - предложила я в качестве примирения.

Третий с сомнением протянул тонкую гравюру. Высокая, тонкостенная чаша больше всего напоминала бокал. Разве что из металла и с растительным орнаментом.

- Не видела. Но надо спросить у профессионала. Вы позавтракали? Тогда пошли.

Мы прошли через террасу, потом по ступенькам. Потом через кусты, снова терраса, большая зеркальная комната. По дороге я несколько раз ненавязчиво проявила любопытство. Слаженная команда. Нервные немного, резковато реагируют на внешние раздражители (одна из баньши закричала что-то лирическое), настороженно относятся ко всему и пристально разглядывают все находящиеся в пределах видимости. А так неплохая. Собранная и сработавшаяся. По дороге маг проявил немного любопытства:

- Простите, госпожа, а как вас зовут, неудобно общаться с незнакомым собеседником.

- Как раз наоборот, интересно, интригующе. Мне нравиться. Имена могут многое сказать, а могут направить по ложному пути восприятия. Все зависит от обстоятельств.

- Можно. Простой нескромный вопрос от обыкновенного человека, - высказался вдруг Четвертый.

- Если не про возраст, спрашивайте, - широким шестом разрешила я.

- Куда мы попали?

- О, это сложно объяснить, не стоит забивать вам головы всевозможной псевдонаучной мутью. Проще говоря вы попали к нам Домой. И сейчас вы мои гости.

- Очень приятно, - недовольно буркнул вор.

Настроение меняется стремительно. С чего бы это?

- Вы живете здесь постоянно? – поинтересовался Второй ненавязчиво.

- Большую часть времени, когда не нахожу занятие интересней.

- Тут живет и ваша родня?

- Тут живут все кому не лень, - обескуражено ответила. Обходя разросшийся куст герани.

Чем его спрашивается, надо было усиливать, чтоб он размером с дерево вырос? Правильно ответ на этот вопрос неизвестен никому и сколько не бейся, задавая всем, ничего внятного не услышишь.

- Тот есть не родня? – продолжал настаивать маг.

- Почему, по большей части родня. Далекая- далекая, но родня. И создания одной со мной сути. И просто те кто попал сюда когда-то и остался. И просто случайные знакомые, зашедшие буквально на пару дней в гости. Кого здесь только нет. Чаще всего сталкиваешься с такими гостями как вы, которых заносит непонятно почему и зачем. А почему вы так настойчиво спрашиваете? Это любопытство или коварный замысел?

- Дружеское любопытство, - отозвался вор.

- Мы друзья? – моя очередь удивляться.

- А разве нет? И как вас зовут, если не секрет?

- Умешфо, а еще не представилась? Какое упущение с моей стороны.

Раз мы друзья я вам сейчас по дружески устрою приятную встречу и не одну… Комната с Киророй – оригинальным вьющимся хищным растением созданным Тари. Кирору пришлось похлопать по листьям, чтобы гости могли пройти. Она недовольно раскрылась и чуть угрожающе зашелестела.

- Что ты сказала?

Тишина. Ничто и некто.

- Смотри у меня!

Мы вышли в коридор:

- Не обращаете внимание, она вообще-то хищник и призрак. На самом деле Кирора умерла еще до моего рождения. Мы почти пришли. Прошу.

Огромная дверь из Колийского Дуба распахнулась и захлопнулась еще до того, как мы успели пройти. Потом ее пришлось двигать по чуть-чуть. Мне активно помогали гости. Дверь упорно сопротивлялась. Она всегда сопротивлялась. Наконец мы смогли проскользнуть.

- Доброе утро, тетя Ибма.

- Доброе, дорогая, доброе, - тихо отозвалась тетя, рассматривая кокой-то бокал.

Я тоже заглянула. Бутылочное зеленоватое стекло. Обычные грани. Ничего оригинального или интригующего. Таких сотни, если не больше.

- Правда, прелесть?

- Настоящая, - согласно выдохнула я.

- Я тоже так сразу подумала, - улыбнулась тетя.

Тут Четвертый что-то тронул. Раздался громкий визг и вопль. Аккуратная стеклянная собачка из-за всех сил вцепилась ему в руку.

- Молодой человек, поставьте ее на подставку, Симону можно гладить только по вечерам, в остальное время она спит.

- Не знал, извините, - глухо отозвался он, стряхивая собачку на подставку.

- Ничего, те, кто у нас впервые всегда так удивляются, - покровительственно отозвалась тетя и обратилась ко мне.- Ты просто так ко мне зашла с компанией?

- Не совсем, хотя мне хотелось тебя проведать и кое – что узнать, - тихо закончила я, потом снова повысила голос. – Ты случайно эту чашу не видела?

Тетя Ибма с интересом рассматривала гравюру.

- Что-то знакомое, где-то я это видела, только не могу сообразить где, - подумав, пробормотала тетя.

- Я тоже так считаю. Что-то неуловимо знакомое. Это чаша со святой живой водой и эти милые люди, пришедшие из моего платяного шкафа за чашей, очень хотят получить ее обратно.

- Бывает, - согласилась бабушка. – Посмотрите пока мою коллекцию, а мы подумаем, где видели эту чашу.

Подавленные тетиной волей четверка гостей разбрелась по огромной гостиной.

- Тетя, правда, что Элойза и Кье собираются пожениться?

- Первый раз об этом слышу, - пораженно воскликнула она, привлекая к себе внимание людей.

- Тетя, нельзя так кричать, - возмущенно зашептала я ей. – Все же услышат. Сама знаешь, у нас так сложно сохранить тайну.

- Конечно, у нас почему-то все всегда все знают, - возмущенно покивала головой тетя.

Единственной тайной, которую она когда-то почти успешно пыталась сохранить, было рождение ее сына – Инхоре. Примерно полдня никто ни о чем не догадывался, потом когда ураганный шторм прошел по Главной гостиной и немного разворотил купель, начали искать причину и обнаружили в виде маленького очаровательного младенца, хлопающего огромными льдисто – синими глазами из потолочного угла. С тех пор общественное мнение прошло к страшному выводу в этом Доме нельзя иметь личную жизнь, которая не стала бы достоянием общественности. Даже в тот раз, когда я так необдуманно собиралась связать себя узами брака, мы все обсуждали вне пределов Дома, а остальные ненавязчиво готовились к свадьбе. Благо я вовремя передумала, в смысле одумалась и поняла, какую ошибку собираюсь совершить.

Мы с тетей понимающе посмотрели друг на друга и разошлись. Я рассказав последнюю новость, решила помочь таки гостям.

- Пойдемте, я знаю, что надо делать.

- Простите, а что? – вежливо спросил Третий. – Вы знаете, где искать чашу?

- Нет, мы заглянем в пару мест по дороге, и если ничего не найдем, начнем притворять в жизнь запасной план.

Ни в кладовки, ни на кухни никто ничего не сказал. По делу. Абстрактно ни о чем говорилось много и охотно. Половина встреченных обрадовала меня новостью о Элайзе м Кью, другую половину обрадовала я сама.

В кухни гостям насильно вручили очередную бездонную корзинку с едой. Я отмахалась, гордо заявив, что сама умею готовить и вообще пока никуда не собираюсь.

Полдня ходьбы по галереям комнат и залов утомила гостей и немного заставила понервничать меня. Их постоянно кто-то пытался съесть или откусить кусочек. Сумасшедшая Охота Адре вообще погналась за ними, хорошо я шла последней. И твари Мрака вовремя одумались! А то мало ли что могла произойти!

Несколько бесконечных лестничных пролетов и мы почти пришли к Гетее.

- А куда ведет эта дверь? – с неиссякаемым энтузиазмом спросил Четвертый.

- В никуда, - лениво отозвалась я.

- Это как?

- Пока она закрыта она в Никуда, но стоит ее открыть и она куда-то ведет. Если точно знаешь, куда хочешь попасть, то туда, если не знаешь, то как повезет. Осторожно не отходите от меня далеко. Мы пришли.

Дверь в лабораторию сначала никак не реагировала на вежливое покашливание, потом недовольно щелкнула зубами на возникшей нечеловеческой харе.

- Чего приперлись?  - рыкнул он, потом без перехода. - Доброе утро, дорогуша, - мурлыкнул он мне и поймав руку, запечатлел на ней поцелуй.

- Здравствуй, красавчик, Гетея здесь?

- Конечно, крошка, куда она от меня денется? Решила зайти в гости и поговорить о девичьем?

- Обсудить важные вопросы, - с наигранным возмущением отозвалась я.

- Мужчин и тряпки, - понимающе хмыкнул привратник. – Это эти с тобой или материал?

- Со мной, но не обращай на них внимание, ты вне конкуренции, - мурлыкнула я.

- Еще бы, - гордо отозвался он, распахиваясь. – Присматривай, а то сама знаешь как у нас, чуть отвлекся и … поздно горевать… реинкарнация пошла…

- У вас всегда так интересно и оживленно, - похвалила я.

- А то…до встречи, красотка.

- До скорого свидания, лапочка, - отозвался я, проходя в святая-святых – лабораторию.

Когда мы отошли чуть поодаль, пришлось объяснять:

- Извините за это представление, у нас всегда так. Он вообще-то бабник и подкатывает ко всем, даже в бабушке, поэтому с ним проще пококетничать, чем доказывать, кто есть кто. Простите…

- Ничего. А мы где?

- В лаборатории, только никуда не отходите и ничего не трогайте, можно сразу, правда, на реинкарнацию попасть.

Длинные мрачные серые своды, тихо и монотонно капает вода. Сразу чувствуется, сейчас работает Гетея. Когда здесь химичит Кью, пахнет свежим сеном и полевыми цветами, а стен нет вообще.

Несколько поворотов и коридоров. Длинный пустой зал, навивающий странные ассоциации.

Маленькая комнатка до потолка забитая баночками, листами, реактивами, камнями и вечность знает, чем еще.

- Привет, Гетея.

- Привет, привет. Зачем пожаловала?

- С просьбой, ты не могла бы кое в чем мне помочь.

- Может, и могла бы, смотря, что надо. Ты тут лабораторную крыску не видала? Нет? Такую зеленую или фиолетовую? Точно не помню.

- Нет. Слушай я та ярко-рыжая не подойдет? – я показала на чучело в углу стола.

- А так я уже сделала из нее чучело, как ты вовремя пришла, - радостно воскликнула она.

- Рада, что смогла помочь.

- Давай тебе поможем, - гостеприимно выдвигая кресло, заваленное книгами и еще одним чучелом рыжей крысы, отозвалась она.

- Ты не могла бы сделать вот такую Чашу со святой живой водой, - протянула ей гравюру.

- Даже не знаю, - задумчиво отозвалась она, вылепливая из куска стола чашу. – Сама знаешь по одному рисунку судить сложно, к тому же никакой энергетической структуры нет, придется на глаз, а это всегда рискованно. Прямо даже не знаю, чем можно помочь.

Она вылепила чашу и принялась дотошно сравнивать ее с гравюрой.

- Никакой точности в изображении, вот смотри, эти листики имеют разную толщину. По которому судить?

- Ой, спасибо и на этом, ты просто талант, - радостно воскликнула я, рассматривая чашу, получилось и правда похоже.

- Не за что. Пробуждать не буду, а то она вас все зальет. Когда у себя окажитесь, наберите воды и скажите « По велению Гетеи», она заработает.

- Ты настоящий друг, - я радостно ее обняла.

- Знаю, заходи еще, друг.

- спасибо, не буду больше отвлекать.

Гетея отмахнулась, вернувшись к бумажкам и столу с чучелом.

Мы почти без приключений вышли из лаборатории, и подошли к одной из дверей.

- Вот и все, удачи вам, заботься о крыске. Она какая, кстати? – обратилась я к Четвертому.

Тот вытащил из кармана розовую крысу и зелеными пятнами.

- Видишь, как тебе повезло, а то стала бы рыжим чучелом. Открывайте дверь и вперед.

- Спасибо вам огромное, - поблагодарил Третий пряча взгляд, потом резко поднял лицо и спросил. – Мы с удовольствием будем хранить вашу Чашу.

- Это теперь ваша чаша, - отозвалась я с улыбкой. – Слова помните? Хорошо.

- Они как будто сработают, - хмыкнул Второй, он же маг.

- Разумеется, сработают, - удивилась я, такому недоверию. – Гетеря верховная Богиня вашего мира и воды, ее слова всегда срабатывает. Присматривайте за крыской, божественные подарки на дороге не валяются. Удачи, счастья, любви!

Дверь за ними захлопнулась, я с чувством выполнено долга поднялась на террасу и встала напротив большого декоративного фонтана – одной из прихотей Гетеи. Десятки людей и морских созданий держали в руках и щупальцах кубки, из которых лилась разноцветная вода.

Мысленно связавшись с Гетеей, задала главный вопрос.

«Ты случайно не видела кубок, который бал на гравюре нарисован?»

«Видела, он среди Людского фонтана, кажется. Это все?»

«Да, спасибо, извини, что оторвала»

«Не за что, твои гости уже ушли?»

«Да, отправила их по домам. Ты представляешь, они у меня одиннадцать ложек и три вилки украли» - пожаловалась я.

«Это которые? Те, что тебе по случаю дня рождения подарили?» - не поняла Гетея.

«Нет, что я у дяди Воофа выпросила» - горделиво объяснила, чувствую себя героем.

«Это те самые, что запросто меняются в небольших животных, периодически летают, поют и запросто могут напасть на владельца?» - настороженно уточнила она.

«Именно. Но я гуманная, ножи все отобрала»

«Гуманистка, слов нет. Просто не могла удержаться и не проявить свою натуру даже немножко?»

«Я и так, сколько времени была паинькой» - ничего себе оскорбления и главное ни за что.

«Ясно, паинька, и сколько у тебя еще этих монстроподобных столовых предметов осталось?»

«Немного. Шестнадцать вилок, тридцать пять ложек и шестьдесят восемь ножей. С ними сложнее всего, сама понимаешь»

«Понимаю. Ничего ты справишься. В следующий раз будут знать, как воровать божественную утварь»

«Именно. Ладно, не буду больше тебя отвлекать. Еще увидимся»

Связь мгновенно растаяла. Я принялась рассматривать фонтан. О чем говорила Гетея?

Вдруг взгляд поймал картинку, и задержатся на небольшом ракообразном. Чаша в его щупальце выглядела точь в точь как на гравюре, только более изношенная.

Кажется, я нашла настоящую Чашу Святого Иринокея. Правильно я думала, что где-то ее видела! Память пусть и девичья, но не дырявая!

Трудоустройство.

Я тупо смотрела на дождь за окном. Еще не ливень, но уже и не мелкая сырость. У меня всего одна пара ботинок и та плохо подходит для этой погоды. На другую я просто не успела заработать. Жаль. Но ничего не поделаешь.

Ланс, дворецкий, презрительно взглянул на меня сверху вниз и выразительным кивком указал на дверь.

- Уже иду… - тихо прошептала я.

Как хочется быть сильной, но никогда не получается. Жаль…

А как хорошо все начиналось две недели назад. Я уйдя от мистера Фосса, сразу же нашла работу в городском доме лорда. Как же я дурочка радовалась и прыгала от счастья, пройдя собеседование с придирчивой домоправительницей. Уважаемая работа, большой заработок в большом городе для девушки, приехавшей из деревни, это такая удача. Если бы мне было куда идти. Если бы, да кабы…

Сдавленный звук вернул в реальность. Я подхватила свою небольшую сумку, которую тут при всех распотрошили, проверяя, не стащила ли я хозяйское добра, после чего милостиво позволили кое-как запихать все обратно.

Как вообще можно работать в доме, где хозяева с любой момент могут жестоко убить тебя просто, потому что захотелось? И как остальные могут это покрывать? Тот же Ланс, или мадам Сима – домоправительница? Когда я не дала отрезать руку и ударила хозяйского сына, она меня вообще чуть на куски не порвала «за своего малыша»

Ужас. Жуть. Страх.

Я долго боялась, что этот дом станет моей могилой и меня не выпустят отсюда, но хозяйка презрительно велела выкинуть меня не платя «неблагодарной дряни». Кто из нас дрянь еще вопрос? Хорошо что я ухожу. Плохо, что под проливной дождь…

Интересно, что означает фраза в том листке с работой? как удачно меня отправили разбираться на чердаке. И этот старый листик оказался пришпилен тонким ножом к старому комоду…

« Если вас интересует работа служанкой в большом Доме с множеством оригинальных жильцов и высокой зарплатой, мы вас ждем. Решились – вперед – в любую дверь!!!»

Я решилась и распахнула дверь, готовая выйти под дождь. В конце концов, пусть не сразу, но плащ просохнет и немного денег на одну ночь в недорогой гостинице у меня хватит. А может, я найду эту работу – вперед!

Что это? Может, я закричала, не знаю. Вместо дождя я оказалась в большой, просто огромной светлой комнате с высочайшими потоками, без окон, но светло как днем! Зеркальные полы. Стены, оббитые светлой светящейся материей. И жуткая пыль везде. На полу валяется хлам, дальше обломки мебели. И камни. Ужас, до чего здесь запущено!

Не знаю, как и когда, но соображать я начала только когда отволокла все в одну кучу и рассортировала. Вещи нужно отстирать и кое-где зашить. Камни отнести во двор, а деревяшки использовать для каминов.

Где я? Как я тут оказалась? Паника. Я не волнуюсь у меня все в порядке. Я не волнуюсь. В руке оказался нож. Красивый и дорогой клинок. Как будто его могли найти там… Даже там я так не боялась.

- Здесь есть кто-нибудь? Ау!

Тишина в ответ. Не эхо, ни какого другого звука. В больших домах всегда множество тихих звуков их просто не замечаешь, но сейчас понимаю, они были. Всегда были. Здесь их нет. Здесь ничего нет!!! Бегом, пробежав через зал к огромной двери из темного дерева, ее надо натереть до блеска, чтобы были видны все достоинства дерева.

С тихим скрипом дверь поддалась. Я аккуратно пробралась в другую похожую комнату. Нет, это другая. Здесь есть лестница, значит, она куда-то ведет.

Несколько дверей, в противоположной стене. Длинная широкая лестница с красным ковром на ступеньках. Грязным ковром. Через перила перекинута ночная рубашка. Тонкая, почти невесомая. Дорогая. Наверное.

- Есть тут кто-нибудь? – тихо вскрикнула я.

Тишина пугала. Я ничего не понимаю. Я боюсь. Лучше обратно. Туда под дождь.

- Ты чего кричишь? – хриплым как с перепоя голосом спросил появившийся из-за лестницы мужчина.

Я вскрикнула и отбежала, за дверь. Потом вышла и присела в реверансе.

Мужчина явно много долго пил и с трудом мог видеть меня.

- Простите, вы не подскажете, где мы находимся и как вернуться на центральную улицу? – почтительно спросила я.

- Откуда я знаю? Тут есть центральная улица? Я тут вообще как дурак хожу! – закричал он вдруг. – Выпьешь?

Он поднял с пола бутылку и неуверенно направился в мою сторону. Развернувшись, я побежала. Дверь, снова дверь. Комнаты. Комнаты. Множество комнат и везде запустение.

Не знаю, сколько я так бегала. Пока не набрела на небольшую уютную комнату со старой пыльной мебелью, без чехлов, как глупо. Мебель нельзя хранить без чехлов!

Я плакала, тихонько подвывая. Мне не было так плохо со времен лихорадки.

- Что случилось, дитя? – вдруг раздалось рядом.

Я вскочила и отбежала на другой край диванчика.

Перед  ним стояла красивая немолодая леди и доброжелательно улыбалась.

- Все в порядке, ты просто испугалась, оказавшись у нас? И никто тебе не попался, ничего так бывает…

- Простите, госпожа, я вас не понимаю, но может, вы подскажите, как выйти наружу и попасть на центральную улицу?

- Надо открыть дверь и захотеть там оказаться, - задумчиво ответила она, рассматривая меня.

Я застеснялась. Плащ уже давно не новый и не модный, немножко зашитый, но еще добротный. Аккуратная юбка, я купила ее совсем недавно и гордилась яркими клетками на темном фоне. Просто, но со вкусом! Тяжелые ботинки, немного прохудившиеся, но еще вполне годные для носки, если не сыро. Волосы собрание в косу как всегда растрепались, а лицо после слез покраснело и распухло. Я отвратительно выгляжу!

Наверное, так решила и леди, она тихо сказа:

- Пойдем, я тебя провожу.

- Благодарю за заботу, госпожа, - я сделала реверанс.

- Не за что.

Я начала оглядываться и не нашла свою сумку. Она где-то там со всеми моими вещами. Ладно, деньги при мне. Жалко до слез, но не будем испытывать терпение леди. Вещи это наживное!

- Можно полюбопытствовать, куда вы направлялись? – вежливо спросила она.

Я собиралась промолчать, но вдруг сама не знаю, почему ответила:

- На поиски новой работы, я увидела листок со странным объявлением. Распахни любую дверь. Глупо, правда?

Леди вдруг остановилась и резко повернулась ко мне:

- Так ты по поводу работы? А что сразу не сказала? Извини,  я не догадалась, это объявление было повешено очень давно и прошли только двое. Нет, трое. Одна ушла сразу же. Другой проработал с месяц, потом тоже решил уйти. А третья… что случилось с третьей? Ах, да, она оказалась воровкой. Жаль, талантливая была девочка. Не волнуйся, сейчас я тебе все объясню и постараюсь многое показать. С обитателями ты познакомишься постепенно сама. Не бойся. Кто тебя так напугал? – удивилась она. – Кто-то из нас?

Она выглядела такой возмущенной. Я запинаясь, рассказала про пьяного. Она удивилась, потом распахнула дверь, и мы оказались снова в комнате с лестницей. Надо же я бегала по кругу.

- Ты вернулась? – пьяно спросил мужчина. – да еще не одна.

- Что вы здесь делаете молодой человек? – участливо спросила леди.

- Не видишь, карга. Пью! – он взмахнул бутылкой и хрипло засмеялся.

Леди заледенела. Меня даже пробил озноб.

- Раз так, то вы сами виноваты, милейший, - прошипела она и взмахнула рукой.

Ураганный ветер появившийся непонятно откуда пронесся по комнате и поднял мужчину над полом, унес куда-то.

Я испугано съежилась. Леди несколько мгновений смотрела на меня, потом вдруг улыбнулась:

- К тебе это ни имеет никакого отношения, просто я не люблю хамов, к тому же оскорбляющих меня в собственном доме. Пойдем, я тебя все покажу, - она протянула мне руку.

Я взяла ее. И поразилась. Рука леди несла тепло. Мне стало не так страшно. Может все еще обойдется?

- Давай обговорим условия. У тебе будет один выходной в стандартную семидневную неделю, в который ты можешь делать все, что тебе вздумается. И находиться где угодно. Они будут накапливаться, но советую отдыхать постоянно. Работать будешь, сколько сочтешь нужным, но не переусердствуй. Комнату выберешь сама и обставишь, как захочешь. Платить будем пока… с…десять золотых, потом обсудим жалование еще.

Я споткнулась. Десять золотых за месяц! Да я столько за полгода зарабатывала и то навсегда!

- Сама видишь Силы и магии здесь множество. Поэтому чтобы ты не перетрудилась получишь все хозяйственные безделушки. Там домовые демоны, кто-то еще, сейчас посмотрим, кто есть. Слушаться они будут беспрекословно. Насчет этого можешь не волноваться, но если что не так, скажешь кому-нибудь из нас, разберемся. Пока на первое время я дам тебе амулет, чтоб сориентировалась. Потом сама по себе наберешь всего нужное и ненужное, мы в основном не злопамятные, а если со всеми поладишь, то накинуть на тебя всякой ерунды не сложно. Собственно мы пришли, это кухня владение Фирры. Фиррочка. Посмотри, эта девушка решила поработать у нас служанкой.

- Давно пора,  - недовольным голосом проскрипела старушка, которой лет, наверное, сто, она помешивала что-то длинной деревянной ложкой в котелке, рассматривая меня.

Я тоже разглядывала ее. Маленькая сгорбленная, с косынкой на голове и в тонком тканном дорогом платье. Сморщенные руки. Темная кожа, ни разу такой не видела. Больше всего она казалась похожей на сказочную бабу Ягу.

- Заходи, поешь, голодная, небось, и переживала,  пока у нас нашлась. В этом свинарнике скоро жить нельзя станет, ты вовремя пришла.

- Я вас оставлю, - улыбнулась леди и быстро ушла из кухни.

Словно смущенная чем-то.

- Да, садись, кому говорю. И ешь. Вон достань тарелку, только руки сначала вымой и ешь. Что ты там копаешься, бери любую, какая понравиться. Хозяйская посуда в другом шкафу. Это мое и твое владение. Ну, иногда и сопровождающих. Правда, в последнее время они тут редкие гости.

Я поставила, пустую тарелку на стол и ахнула. На ней сразу появилась еда. Суп! Как вкусно пахнет, как я проголодалась.

- Ешь, ешь. Потом настоящим сокровище угощу. А это так ерунда. Давай я тебе кое что расскажу…

- Ой, извините, - я смущенно посмотрела на пролитую воду и быстро собрала ее с пола в ведро. – Я не заметила.

Тяжелый вздох со стороны миловидной девушке в темной одежде и с фартуком.

- Ничего, это не вы, это я ее разлила, чтобы грязь можно было отмыть.

- А, простите, я не знала. – Взмах рукой и вода снова на полу. -  Вы кто?

- Служанка, - удивленно ответила она. – Меня Ханой зовут.

- Приятно познакомиться. Я Умешфо.

- Приятно познакомиться, госпожа, - она вдруг присела в реверансе.

Так приятно.

- Вы у нас недавно, правда? – не могла я ее долгое время не замечать.

Наверное.

- Уже две недели, - вежливо ответила она, начиная намывать пол.

- Правда? И я вас еще не видела? – дожили. За две недели не встретить единственную служанку в Доме.  Хотя у нас отродясь служанок не было. Я по крайней мере не видела.

- Вам помочь?

- Простите, - удивилась Хана.

- Может, я помогу вам полы помыть? И у нас, кажется, есть какие-то духи специально для этого, - не очень уверенно объяснила я.

- Они ненормальные, простите, - спохватилась она.

- то есть? Они не слушаются?

- Они чуть меня не убили, - с извиняющейся улыбкой отозвалась она.

- Что? И Кто ими занимается?

- Простите, не поняла?

- Кому вы рассказали?

- Никому, а зачем?

- Отдайте, мне их, пожалуйста. И не могли бы вы перейти на ты, мне так проще.

- Хорошо, госпожа Умешфо.

Она залезла в карман и достала медальон, в нем кто-то находился.

- Нет, призови их, мне надо увидеть.

Хана испугано поежилась, но призвала. Огненный вихрь чуть не накрыл ее с головой. Я просто малость растерялась. Но успела.

- Так, чья это работа? Тети Имба? Она явно поленилась.

Духи моментально залетели во внутрь.

- Ты в порядке? Испугалась, прости, я не подумала. Дай мне медальон.

- Вот.

- Спасибо. Я сейчас.

Ну тетя Имба, это надо же, пытаться убить нашу единственную служанку! Просто слов нет! Я сейчас ей все выскажу!

Тети не было в ее любимой гостиной, но меня никогда не останавливали подобные мелочи, лишь ненадолго задерживали. После поисков тетя обнаружилась в Голубой гостиной. В компании Гетеи и Элойзы.

- Тетя, ты коварная, расчетливая и злобная убийца!

- Да, ты что? – пораженно воскликнула тетя.

А еще и притворяется.

- Именно. Как ты могла так поступить? Объясни как?

- А что она натворила? – хлопнула неправдоподобно длинными и густыми ресницами Элойза.

Она всегда красавица, прямо даже раздражает немного.

- Она коварна, решила убить нашу единственную служанку! Представляешь!

- Только не надо столько патетики, - недовольно отозвалась тетя, поправляя прическу.

- У нас есть служанка? – удивилась Гетея.

- Да, уже две недели как есть. И тетя решила от нее избавиться.

- Тетя! – в один голос воскликнули пораженные девочки.

Почувствовав поддержку за спиной, я снова высказалась:

- Как ты могла? Что тебе сделал эта милая девочка, пытающаяся навести у нас порядок?

- Она еще не убралась у тебя? – предположила Элойза.

- Тетя, - поразились мы хором.

Как можно быть такой мелочной? Просто слов нет!

- Она просто еще не успела дойти до твоей гостиной. Без демонов для мелочей ей банально не хватает времени и сил.

- Почему без демонов? – удивилась Гетея.

- Так они ее убить пытались, - отмахнулась я. – При мне…

- Не может быть, - возмутилась тетя.

Непонятно во что она не верит? То ли в то, что ее демоны не могли напасть или что они не справились.

- Смотри сама,  - взмах рукой и я показала, как все было.

Тетя Ибма приподнялась, и тут же повеяло грозой, даже скорее ураганом.

- Мои демоны взбунтовались?

Тетя менялась на глазах. У меня закралась глупая мыслишка спрятаться куда-нибудь подальше и поглубже. Судя по лицам остальных не только у меня одной.

Медальон уже был в руках у тети, когда она ураганов ворвалась куда-то.

-Ты это специально? – удивленно спросила Гетея, дрожащей рукой подливая чай.

- Так вышло, я не виновата. Но они, правда, пытались ее убить.

- А я даже ни разу ее не видала, - возмущенно воскликнула Элойза, - Почему обо всем узнаю последней? Возмутительно! – она поджала губки, став еще очаровательнее.

- Ты меня специально выводишь, чтобы я тебе гадость сделала?

- Я? Как ты можешь так обо мне думать. Вот уйду от вас … к служанке.

Дверь за ней с грохотом захлопнулась.

- Чай будешь? – как ни в чем, ни бывало, спросила Гетея. Протягивая чашку.

Почему у нас всегда какой-то сумасшедший Дом?

Протирая пыль, среди множества самых разных фигурок и небольших сувениров, я размышляла. Руки сами собой выполняли работу, голова было совершенно свободной. Какой оригинальный Дом. После знакомства с госпожой Умешфо, жизнь закрутилась так быстро и стремительно, даже подумать некогда. В этом доме действительно живет множество таких разных и оригинальных господ. Причем по сравнению с гостями они очень даже ничего…

Сегодня из двери ведущей в никуда (непонятно как это, но я решила пока не проверять, раз убираться там не надо) выскочили несколько странных монахов, они выполняли непонятные движения и говорили на незнакомом языке. Почему – то через пять минут а их понимала. и даже отвела к Господину Тоо, к которому они пришли. Этот странный господин предпочитает спать в каменном гробу в полной темноте. Пока он что-то обсуждал с гостями, я как раз успела прибраться в его комнате. Странной, но вкус у каждого свой.

Хорошо, что духи стали слушаться. Сама по себя я бы неделю убирала такую свалку. Хихикнув, я вспомнила, как он удивленно осматривался и искренне благодарил. А как удивился, узнав, что я новая служанка. Даже похвалил. И попросил со следующими визитерами разбираться самой, если так не что-то требующее его участия.

- Ничего, девочка, ты, справишься, - он похлопал меня по плечу, и на секундочку тело словно поплыло.

Потом все стало как обычно. Он снова улегся в гроб, а я ушла и … принесла ему подушку и одеяло. Хотя он спал, мне удалось его аккуратно укрыть, не потревожив.

Всего три недели как я здесь и с каждым днем привыкаю все больше и даже почти не удивляюсь. Когда я очень устаю, то достаточно просто прислониться к стене и усталости как не бывало. Тело легкое, летящее. Так замечательно. А тем более не боюсь. Никто из местных господ никогда не позволяет себе никаких вольностей. И гостям не дают.

Прямо сегодня утром, когда я приводила в порядок чьи-то апартаменты в дальнем крыле ко мне начал приставать неприятный странный тип, в черном плаще, даже лица не видно. Но стоило мне вскрикнуть, просто по привычке, как он отступил и ушел, говоря какие-то гадости. Потом вдруг влетел красивый юноша, господин Миэро и сначала немного возмущался, затем успокоил меня, а потом, узнав про типа, вытащил меня и куда-то понес.

Никогда до этого я еще не летала, так странно. Хотя когда мы ворвались в темную комнату в кроваво красном оформлении, не забыть навести там порядок, я снова испугалась. Немножко. Я не совсем поняла, о чем разговор, не знаю этот язык,  но сообразила, что меня защищают.

- Если, ты не будешь держать свою шваль на привязи, - шипел Миэро, - то они быстро окажутся в лаборатории как образцы материала.

- О чем ты говоришь? – недоуменно отмахнулся Адре.

- Видишь душу человека напугавшую ее, - Миэро рукой показал на застывшую в углу девушку.

Она сама этого, не замечая, расправляла складки на шторах.

- Это кто? – удивился Повелитель Безумной Охоты.

- Наша новая служанка. И если кто-то из твоих выродков ее тронет, то…

- Не надо мне угрожать, - моментально вышел из себя бог ярости и возмездия.

- Я не угрожаю, - примирительно отозвался гость. – Просто предупреждаю, она начала приводить Дом в нормальное состояние. У меня уже порядок, да и у тебя скоро будет, - хмыкнул он.

Как по команде к служанке повернулись все. Она старательно руководила домовыми демонами, а сама начала приводить в порядок коллекцию оружия Адре.

- Это не мои, они все со мной были здесь, вернулись мне всего за пару мгновений до тебя, - подумав, признался Адре, наблюдая за работой девушки. – Значит, ее пытались обидеть у нас Дома? – снова начал выходить из себя бог.

- Кстати, посмотри ее, защищает сам Дом, она пришлась ему по душе, - миролюбиво добавил Миэро.

- У нашего Дома еще и душа есть? – усмехнулся Адре, и ему на голову упала штора.

- Есть, - философски глядя на выбирающегося из плотной ткани бога, усмехнулся гость.

- Ладно, учту, так, кто там ее обидел?

Он мгновенно считал остатки ауры все еще находящиеся около девушки и моментально отправил одного из псов на поиски. Другой тем временем подошел поближе к служанке и тут же оказался в небольшой ванне. Пес сопротивлялся, немного. Через мгновение там были уже все.

- Собак мыть не надо, -  философски решил бог. – Пожалуй, она мне доже нравиться.

- Еще больше тебе понравиться то, как она обращалась с Тоо. Тут к нему визитеры приходили, она проводила, потом убралась у него, и … - он замолчал, подчеркивая важность слов. – Принесла ему подушку и одеяло, а то в каменном гробу неудобно и холодно.

Смех Арде еще долго гулял по Дому, а эта история быстро облетела весь Дом и стала одной из его легенд.

- Милочка, что это вы там делаете? – вдруг прозвучало прямо над ухом.

Я отскочила и сделала реверанс, настолько задумалось, и не услышала, как вернулась госпожа.

- Простите, что побеспокоила, я убираюсь и сейчас уйду.

- Ничего, продолжаете, - величественно разрешила пожилая леди, подойдя к большому креслу.

- Извините, - еще роз пробормотала я.

Она была маленькая, тоненькая, сухопарая и …величественная.

- Вы у нас пока недавно.

- Почти три недели.

- Совсем недавно, не удивляйтесь, поживете с мое, и это не срок. Как вам у нас? – без перехода спросила она доброжелательно.

- Замечательно, мне нравиться, хотя все такие интересные.

- Говорят, вы поладили с Киророй?

- Это то красивое вьющееся растение с большими листами. Оно довольно милое.

- Да?

- Да. Я пообещал, что буду постоянно протирать ее листики и проводить к ней гостей, - непонятно почему объяснила я.

- ДА? – пораженно воскликнула госпожа. – Надо же, не думала. Что такое возможно. А почему вы протираете фигурки сама?

- Мне кажется, духи плохо с этим справятся, - опять непонятно почему объяснила я.

- Мне тоже так кажется. А вы мне нравитесь дорогая, надеюсь, вы у нас останетесь.

Я ничего не успела сказать, как двери распахнулись, и в комнату ворвалась нечто. Девушка лет двадцати. Она двигалась быстро и стремительно. Она обняла госпожу, потом обняла меня, что-то все время говоря. Потом вдруг застыла и улыбнулась мне:

- Теперь ты меня понимаешь? Замечательно? Давай дружить! Привет бабушка!

Она пробежалась по комнате, потрогала фигурку собачки, которая попробовала укусить ее в ответ. Странно, я ее спокойно протерла.

- … Я снова здесь. Надолго. Правда - правда. Честное слово. Вот даже комнату себе найду, большую  и красивую, а нас есть такая Хана?

- Есть, я вас провожу?

- Конечно, проводишь, пошли, покажешь, я сейчас вернусь бабушка, только устроюсь.

Мы быстро шли или летели. Молодая госпожа обнималась со всеми, кто попадался по дороге, она даже псов господина Арде обняла. И никто не сопротивлялся.

А еще она говорила. Постоянно. Со всеми одновременно. Ей очень понравились комнаты, потом она захотела их немножко переделать. Я пообещала все исправить. Потом мы забежали на кухню. Потом оказались Большой комнате – одной из самых больших в Доме с тремя десятками дверей.

Там она говорила, обнималась, что-то показывала господину Арде, потом миловидной восточной девушки с десятками тонких шевелящихся косичек. Потом она опять обняла меня и куда-то убежала, затем вернулась и что-то отдала девушке.

Я осторожно подошла к господину Арде и протянула тонкий аккуратный кинжал:

- Простите, возможно, вы захотите присоединить его к вашей коллекции?

Он хмыкнул, вертя кинжал в руке. И тот вдруг изогнулся словно живой.

- Спасибо, давно мне не дарили такие приятные подарки.

- … Я пообедала, но скоро вернусь. Хана ты присмотришь за моей комнатой, да? И чуть-чуть ее перекрасишь, хорошо? ты прелесть.

Она снова меня обняла, потом бросила на шею господину Арде:

- Не скучай, я скоро вернусь. Какой милый кинжал, можно мне*? Это тебе хана подарила? Она у нас прелесть, присматривай за ней, ладно?

Потом она снова вернулась к девушке и с радостными вскриками вприпрыжку направилась к огромным двустворчатым дверям.

Уже от самых дверей она вдруг крикнула:

- Хана, присмотри за Пушистиком, хорошо? спасибо. А то я им не верю или отравят или затравят! Ты прелесть, я скоро вернусь. Не скучайте…

Ко мне вдруг подошел огромный зверь. Наподобие хомяка, только размером мне по пояс и ядовито-фиолетового цвета. После всего того, что я уже видела в этом доме, я как то странно, на удивление спокойно отнеслась к приказанию присмотреть за этим странным животным…

- Привет, Пушистик, пойдем я тебя покормлю. Что интересно едят такие как ты?

- Траву. – с улыбкой ответила девушка, подходя поближе и слегка позванивая браслетами и протягивая мне и господину Адре тонкие бокалы с прозрачным напитком. – Поздравляю с боевым крещением. Раз тебя не напугала Тибита с ее неиссякаемой энергией то остальное только мелочи.  Добро подалось в твой новый сумасшедший Дом! Не волнуйтесь, не отравлю, - она рассмеялась своим словам и мы выпили, напиток оказался непонятным игристым и очень-очень вкусным….

Амброзия удивительно приятна на вкус!

День абсурда.

Утро началось со стука в дверь и приятного аромата кофе.

- С добрым утром, - улыбнулась Хана, входя в комнату с подносом и приседая.

Сколько времени боремся с этой дурацкой привычкой и все никак не можем ее изжить, она твердо убеждена, что именно так должна вести себя служанка и упорно отказывается перевоспитываться.

- С добрым, - удивленно отозвалась я, - а с чего бы это кофе в постель?

- Просто, чтобы сделать приятное и заранее настроить на новое веяние, - улыбнулась она и подала чашку.

Кофе был горячий сладкий, приятный, как раз, такой как я люблю.

- Настраивай, - через пару мгновений разрешила я.

- Тут у нас новый гость и он доказывает такие оригинальные идеи, - со смешком начала она.

Потом не выдержала и рассмеялась в голос. Я тоже улыбнулась, глядя на нее. Чуть успокоившись, она продолжила.

- Он объясняет, какими должны быть настоящие боги, - она снова захихикала.

- Это как?

- Это так. Что боги должны быть серьезными, собранными, спокойными и невозмутимыми.

- А Тибита здесь?

- Она была тут, но уже убежала, возмущенно заявив Проповеднику, что он твердолобый фанатичный осел и ничего не понимает в богах, а еще она ему уши увеличила, - Хана снова засмеялась.

- Рассказывай, мне тоже интересно…

Я бегом собиралась, надо посмотреть на эту диковинку пока он никому агрессивному на глаза не попался. А то закон невезения всегда срабатывает не вовремя.

- Потом он, собственно я отвела его к госпоже Элойзе и она долго беседовали об ответственности и необходимости выслушивать молитвы верующий и исполнять их просьбы.

- ДА? И как Элойза?

- О, она была на высоте, в прямом смысле. Она оказывается, когда злиться становиться такой красивой…

- Она все время красивая, - недовольно пробурчала я, расчесываясь. – Специфика у нее такая, красота.

- правда? – искренне удивилась Хана, - А я не знала.

- И не надейся у нее, видишь ли, принципы, не воздействовать на живущих здесь.

- Ты тоже хотела стать красивее? так ты и сейчас красавица, - искренне отозвалась она.

- ты Элойзу помнишь? Вот и сравнивай…

- Понятно, - чуть загрустила девушка, тоже смотрясь в зеркало.

- Ладно, и такие обыкновенные живут, не обращай внимание. Так что там было дальше?

- А дальше я быстро увела его, и … он ждет вас в гостиной.

- Меня? Правда?

- Да. В Доме только ты и Адре недавно вернулся, не считая полуспящих, но вести его к ним бесчеловечно.

- Совершенно с тобой согласна. Я пошла!

Замечательно. Хана прелесть!

В Большой комнате кто-то появился. Я немедленно направилась туда, пусть госпожа  Умешфо пока развлекается. А мне надо работать…

Работать в этом Доме мне нравилось. Это интересно и замечательно. Постоянно находятся новые комнате, и все такие разные. Хозяев некоторых я еще ни разу не видела, Умешфо и Элойза объяснили, что многие появляются раз не несколько лет. Обычно предпочитают бродить по мирам. Миров оказывается много и они такие разные! По настоянию госпожи Имбы я пошла в отпуск. Это была жуткая идея. Нет, первую неделю лежа на пляже, купаясь и загорая, мне очень понравилась. Начиная со второй я начала скучать и переживать: как они там справятся, как там Дом? Как я вообще смогла оставить его с ними? Вернулась и моя правота подтвердилась – Дом стал каким-то серым и пыльным. Причем странно, там, где порядок наводила собственноручно – чисто, а где поручила демонам – пыль. Сразу понятно духи – не самые лучшие работники.

В общем я решила надолго в отпуск не уходить, просто отдыхать почаще. Мне уже написали список красивых мест, где обязательно следуют побывать. Этот свиток уже имеет метров пять в длину, когда я все успею?

За год здесь я сильно изменилась. Изменилось мое отношению к Дому, он именно то о чем я мечтала. Изменилось мое отношение к богам. Первое время я пробовала молиться, пока госпожа Элойза не ворвалась и вежливо не попросила – не отвлекать ее по мелочам. Из всех знакомых мне богов, она единственная оказалась в Доме. И еще она категорически отказалась выполнять кое-какие мелкие просьбы, сделать волосы гуще и кожу белее – у нее принципы. Напоследок появившись второй раз, я просто по привычке перечислила его в молитве,  она фыркнув предложила молиться на остальных, ту же Умешфо, Гетею и Ибму, чтобы им тоже весело было. С молитвами мы покончили…

Моя комната тоже изменилась. Сначала я как и положено служанке выбрала небольшую каморку, пока туда однажды не заглянула госпожа Ибма, она долго причитала и размахивала руками, вопрошая «Неужели у нас нет нормальной свободной спальни? Почему ты заняла мою кладовку для мелочей?» Тогда я перебралась в эти большие просторные трехкомнатные апартаменты. Самое смешное, после этого ко мне постоянно кто-то заходит в гости. От скуки.

Никогда не думала, что боги могут скучать! Боги, точнее богини, может многое и еще больше. От Умешфо я узнала столько про мужчин бестолковых, непонятливых, хотя вроде, как и всезнающих. Как потом объяснила Гетея она сильно разругалась со своим избранником, он уже давно не появлялся. Сплетни возникали постоянно и циркулировали бурным потоком, хотя вроде пищи для них почти нет. Постоянно в Доме живет всего около десятка богов, и половина из них в некой полу спячке, как господин Тоо. Как здесь должно быть весело, когда собираются все!

Еще я вживую увидела, как работают боги. Так интересно! У них, оказывается, есть специальные Камни – Хранители, занимающиеся рутиной, восприятием просьб и тому подобных. Еще с помощью этих камней они иногда следят за судьбами заинтересовавших их людей и нелюдей. Сколько разных живых разумных бывает! Господин Кью охотно поделился со мной знаниями, правда я предпочла книгу, а не укус. Еще он обещал написать книгу о богах, какое они есть, как их зовут, и кто чем занимается. Будет наверняка интересно.

Жизнь здесь не бывает не интересной. И сегодняшний день тоже окажется таким! В Большом зале меня уже, правда, ждали. Тут уже стояли четверо. Один бог, молодой красивый, воинственный. Пара его спутников, этих ни к кем не перепутаешь. Почему-то я уже давно умела различать, кто есть кто. Странный человек в отдалении, маленький круглый, лысый с огромным посохом. Открывшаяся дверь впустила невероятного молодого и одновременно старого человека? Нет, точно не человека. Что-то схожее с господином Тоо, но не его спутник. Это точно…

- Добрый день, позвольте ваш плащ, - обратилась я к богу.

Он удивленно на меня взглянул. Еще не появлялся за время моей службы.

- Меня зовут Хана и я новая служанка, правда, я тут уже почти год. Позвольте, я его постираю и зашью. Вам что-нибудь подать?

- Нет, не надо пока, - затем обратился к своему спутнику. – Мы так давно здесь не появлялись?

- После того скандала с Умешфо, ты решил здесь не бывать, - усмехнувшись, ответил … кто-то.

Оба спутника не были людьми. Один, говоривший сейчас больше всего похож на… темного ЭЛЬФА? Странно. Откуда я это знаю? Второй непонятный – демон что ли? Надо будет узнать поподробнее. После скандала? Так это тот самый?

- Так это вы? – вырвалось у меня.

- Ты о чем? – недовольство накрыло волной.

- Вы тот  кого любит Умешфо, понятно! – тихо добавила я, рассматривая бога внимательне.

- и что ты обо мне знаешь? – тут же набычился бог. Он словно начал покрываться доспехами, потом вдруг повел плечом и они пропали.

- Я столько о  вас знаю! Госпожа детально и подробно рассказывала всем. Кто оказывался поблизости и слушал. О том, какой вы мерзкий, отвратительный, тупой, недалекий, бестолковый и прочее в этом же духе, - видя, как он разъяряется, я не стала уточнять. – Она до сих пор переживает и совершенно готова помириться, как бы случайно. А вы столько времени не появлялись. Только я вам этого не говорила! Она сочла искать вас ниже своего достоинства, но уже начала прикидывать, где вы находитесь. И даже очаровательно платье выбрала, черное прозрачное, облегающее. Вы оцените. Но этого я тоже не говорила, а то она расстроиться. Сейчас вы, кстати, можете ее спасти, там такой странный гость появился, он объясняет, какими должны быть боги.

- Что? – удивился бог, приходя в замечательное настроение.

Тут дверь распахнулась, и оттуда выскочил растерянный Проповедник, продолжая говорить:

- Да, истинные богини не такие. Как вы можете быть такой нервной?

Умешфо была наверное в бешенстве. Она летела надо полом. Ее обычно уложенные волосы развивались вокруг головы ореолом. От ее тела шло фиолетовое свечение с яркими красными всполохами. Лицо чуть вытянулось и изменилось.

- Красавица, правда? – зачаровано сказал бог.

Мы с его спутниками переглянулись.

- Правда, - честно подтвердила я и тише добавила. – Красота понятие относительное…

Спутник, не эльф, похлопал меня по плечу…

- Ты смеешь мне указывать какими должны быть боги? – прошипела она.

Проповедник отступал, но не сдавался.

- Ты никакая не богиня, ты самозванка! – воскликнул он.

- Я не богиня?

- Да, - вдруг громко и торжественно заявил меленький человечек.

Я совсем выпустила его из виду.

- Ты не богиня, единственный бог здесь – Я.

Я тихонько застонала… Сегодня что день АБСУРДА?

Мышь

Ведьма (Мышь)

- Кто это? – тихо, чуть слышно на редком диалекте осведомился айра у стоящих рядом ярлов.

- Ведьма, о которой я тебе говорил, - так же тихо отозвался Дангар, один из старейший советников и крайне опасный человек, именно поэтому и приближенный к правителю.

- Она всегда такая?

- Нет только с хасами, в остальное время она ледяная сука.

В это время обсуждаемая радостно, с улыбкой пробовала обнять черного с проседью хаса - огромного почти дикого зверя по поверьям посланного айрасам в помощь их богами. Старый матерый самец убирал морду и нехотя отступал, чуть порыкивая. Лежащие рядом звери ненавязчиво отталкивали девушку головами, НО ни один не напал и не укусил. Все присутствующие на прибытия посольства Князя молча со странными смешанными чувствами наблюдали за происходящем.

Эта была обычная для айрасов практика – натравить на новичка стаю хасов, проверить, как он себя поведет. Князь никак не проявился, из-за его спины выскочила девушка и давно всем известная забава превратилась в балаган. Злобные дикие агрессивные звери, признающие только одного хозяина и вожака стаи, обычно милостиво не нападающая на хозяев остальных, да и вообще на окружающих без разрешения (этот запрет периодически нарушался, достаточно было серьезно разозлить или начать угрожать зверю или его хозяину) вели себя как обычные псы. Это было странно, это было дико, это было просто НЕВОЗМОЖНО, еще ни разу за полутора вековую историю айрасов такого не было.

Девушка распрямилась и сказала с жутким акцентом:

- Хорошо, я поняла, больше не буду обнимать с тобой при всех. Так?

Вожак успокоился и сел. Девушка продолжила разговор с ним на незнакомом диалекте.

- Что за язык? – тут же спросил айра.

- Не знаю.

- Узнай, - велел правитель.

- Пробовали уже, не вышло.

- Плохо старались.

Беседа девушки закончилась и она протянула руку, чтобы погладить вожака. Тот возмутился, она недовольно фыркнула:

- Хорошо, и гладить при всех потом. Да?

Она погладила стоявшего рядом.

- Тебя можно?

Зверь не то чтобы был в восторге, но и не возражал, главное она не трогала вожака. Взаимоотношения внутри стаи представляли довольно сложное и запутанное дело.

Девушка снова перешла на родной язык и как-то ненавязчиво села на стоящего рядом с ней зверя серебристо-белого цвета. Тот недовольно встряхнулся, она не обратила никакого внимания, просто погладила по голове. Потом ее аккуратно принялись сталкивать остальные, включая вожака. Вскочив на ноги, девушка разразилась возмущенной тирадой, и что-то необычное сказала - хасы насторожились:

- Вот, вам нравиться. Сейчас узнаем.

Она спокойно и уверенно направилась к айру, ее пропустили, учитывая плотное кольцо окружающих ее хасов.

- Здравствуй, - с отвратительным диалектом, сказала она. – Мы охотимся?

- Хорошо, - милостиво разрешил правитель.

- Спасибо, - и широко улыбнулась хасам. – Вот, мы все пойдем на охоту!

Звери взвились, раздался радостный рев. Айру запоздало подумал, на что он согласился? Хасы перерыкиваясь быстро перестраивались в особый порядок, они были готовы выступать.

- Нет. Потом. В полнолуние. Будет дичь, жертва наша…

Несколько недовольные звери уселись, странную женщину пару раз ударили головами по бедрам, демонстрирую недовольство.

- Но пойдем все, - закончила она.

Стаю снова охватило ликование.

- Зря ты так, - заметил Дангар.

- Зря, - согласился айра.

Девушка снова что-то сказала на родном наречии и быстро ушла в свиту Князя, буркнув:

- Обычаи, да…

- В смысле? – не понял айру.

- Церемонии, она только сейчас о них вспомнила.

В этот момент черный хас, нежно потерся об руку хозяина:

- Не надо благодарить, я не собирался вас отпускать на охоту.

Но отпустил, поэтому зверь пару раз милостиво поластился. Обычаи, как назвала их странная гостья, начались и зазвучали речи. Через полчаса, в самый разгар приветствий и восхвалений, случилось неожиданное: ведьма отошла на пару шагов и присела перед парочкой хасов, в процессе присоединившихся к ней. Но вдруг ее за руку дернули, заставляя подняться. Точнее попробовали дернуть. Прыжок хаса и чересчур ретивый слуга умер, голова отделилась от тела. Девушка потянула зверя, но уже слишком поздно.

- Так неудобно, извини, - обратилась она к Князю, на орооском.

- Ничего бывает, - недовольно отозвался Князь.

За это время хасы быстро утащила тело в сторону и довольные собой вернулись к девушке. Она еще какое-то время постояла, послушала, потом начала позевывать, и села на ближайшего зверя, поглаживая ему уши. Тот не возражал.

Айра через посредника предложил продолжить приветствие у него. Князь после минутной заминки согласился и правители соседних государств медленно пошли в направлении Обители. Ведьма, почувствовав свободу, отошла на пару шагов в сторону и с радостными возгласами принялась бегать за хасами, потом убегать от них. Несколько молодых самцов с удовольствием составили ей компанию. Когда вся эта компания в очередной раз, пробегала мимо правителей, ей навстречу вышел Ханеш, один из трех ярлов, встречающие гостей в свите айра. После пары слов на орооском завязалась беседа, хасы чуть недовольно порыкивали, но в драку лезть не стали. Ханеш с улыбкой вернул девушку в процессию и все в относительно нормальном порядке направились к Обители – центру города и государства.

- Приветствую, - перед Яорри быстро и вкрадчиво появился великан.

Откровенно говоря здесь все были такие, поэтому ведьма лишь кивнула.

- Приветную.

- Как вам путешествие?

- Море? Или сама дорога? Море – замечательно, будь у меня такая возможность, обязательно поселилась бы рядом с ним, но, - ее глаза стали темными и выражение лица язвительно-ледяным. – Возможно, и нет, - она невесело улыбнулась. - А дорога так себя, пробовала выучить ваш язык, но без особого успеха.

- Для начала не плохо, со временем все придет.

Ведьма снова усмехнулась:

- Чего – чего, а времени у меня навалом. Как вас зовут? Или это неважно, мы же мешали всей этой официальности?

- Немного. Зовут меня Ханеш, а вас?

- Яорри, - задумчиво отозвалась девушка, на разные лады пробуя имя. – Хайнэш, Хаэнэш. Хаанэш, - и удовлетворенно кивнула.

Как ни странно, но его имя в исполнении этой необычной девушки звучало волнующе эротично.

- Вы легко поладили с хасами, - прервал паузу Ханеш, он был хорошим ярлом, чтобы позволить девушке молчать.

- Да, мы с ними одной крови, - только губами улыбнулась гостья. – А где ваш зверь?

- Идет впереди, серебристо-белый, - пояснил тот.

Он не заметил, как потеплел его голос, когда речь зашла об хасе.

- Опасный, - оценила ведьма и угадала.

Подобная оценка польстила ярлу.

- И давно вы с ним?

Он заметил странную форму вопроса, но ответил:

- Все жизнь, с трехлетнего возраста.

Дальше беседа пошла по странной колее – в разговорах об хасе и его хозяине. Несмотря на попытки Ханеша вернуть к первоначальной теме о гостье, ему это не удалось.

Уже в Обители айра удалось выкроить пару минут чтобы подойти к советнику:

- Что ты узнал о ней?

- Ничего, зато рассказал все о себе и Данге, - хмыкнул Ханеш.

- Я просто счастлив, что она знает о тебе и твоем хасе, но я по прежнему ничего не знаю о ней, - рявкнул он и, резко повернувшись, вышел.

За столом произошло еще несколько увлекательных эпизодов. Первым стало странное красновато-коричневое мясо лося, после некоторого подозрительного разглядывания своего куска девушка сняла его с тарелки и предложила хасам, никто из подошедших понюхать не согласился съесть. Для почти всеядных созданий это ненормально. Ее манипуляции заметили все, айра тоже предложил кусок своему, в ответ, на что услышал многозначный рык. Странное мясо быстро унесли на кухню. Потом девушка принялась искать что-то на столе, она даже обратилась к соседям. Поиски закончились когда к ней обратился Ханеш:

- Вы что-то ищете? – на орооском спросил он через пол стола.

- Да, соль. Мухоморы в пирожках совершенно не соленые, кто же их так готовит?

Ярл взмахнул рукой, и соль немедленно принесли, унося блюда со злополучными пирожками.

- А мне? – возмутилась девушка.

Несколько пирожков перекочевали ей на тарелку. Беседа возобновилась. На девушку огромными удивленными и испуганными глазами смотрела молодая красавица – жена айра. Ей было не больше двадцати, и в местной иерархии она считалась никем, так как ее разместили на приличном расстоянии от мужа. Один из ярлов сидел рядом с женой и о чем-то тихо переругивался, достаточно показательно. Ведьма, поковыряв в тарелке, дважды заглянув в кубок, недовольно поставила его на стол. Тут, как ни странно ее сосед решил выйти прогуляться, хотя до этого стол айра никто не покидал. Свободное место немедленно занял молодой улыбчивый ярл:

- Добрый день, красавица.

- И тебе того же, - хмыкнула ведьма.

- Что тебе такое налили, можно узнать?

- Вино какое-то, кислятина. А ты что пьешь?

- Настойку.

- А мне можно?

- Конечно.

По его жесту им принесли красивую плетеную бутыль. Буквально через час ярл начал клониться на бок. Ведьма придержала его вертикально и помахала рукой, подзывая кого-нибудь из воинов. Главный стол в зале обслуживался не слугами, а бойцами, в качестве знака уважения. Ярлу помогли подняться и чуть пошатываясь он вышел из залы.

Тут айра предложил продолжить общение в более свободной обстановке, все местные принялись собираться в небольшие группки.

К Яорри подошла женщина приличной комплекции, жена одного из ярлом, та которая спорила с мужем. Она поздоровалась, представилась и сразу начала:

- Он тебя споить пытался, да?

- Ага, а он тебе кто?

- Сын. Идиот, весь в отца, - недовольно отозвалась женщина.

- Мужики они все такие, - многозначно закивала девушка.

- И не говори. Пойдем что ли пообщаемся. А то тут даже поговорить не с кем, как Брульши уехала.

- Кто такая Бруульшэ?

- Первая жена айра, умная стерва была, не то, что эта дурочка.

- Ну не скажи, дурочка – дурочкой, но хватило же ей ума попробовать отравить еду.

- Так это она? точно дура, она же не Брульше, ее бы живой вместе с ним похоронили.

- Я и не говорю, что умная, но не совсем уж пропащая.

- Согласна. Только молодая, пуганная донельзя. Поговорить си ней не о чем.

- Как будто ее для разговоров завели…

Фирина расхохоталась:

- Твоя правда.

- Что обсуждаем? – спросил подошедший ярл.

- Мой муж, - пояснила Фирина. – Брульшу мы обсуждали.

- Так с ней давно все закончено, - удивился он.

- Нет, - тихо, но странным завораживающим голосом сказала вдруг ведьма.

На нее посмотрели все.

- Такие нити так легко не рвутся, от нее еще придут удар тогда когда никто не ждет и такой который нельзя предвидеть.

- Брульша мертва, - рявкнул ярл.

- Нет, - просто отозвалась ведьма. – Они дали клятвы, неразрываемые клятвы, - она махнула головой в сторону айра. – Их похоронят вместе. Так что сейчас она жива.

На мгновение воцарила странная тишина, которую разорвала сама ведьма:

- Давайте лучше я вас погадаю?

- Почему? – подозрительно спросила Фирина.

- Потому как сейчас я пьяная и полезу в гадания. В здравом уме связываться с Судьбой – только дураки могут. Погадать?

- Конечно, - Фмирина моментально ухватила мужа за руку, он не успел уйти и потеряться.

Все трое вышли на улицу, оставшиеся внимательно обдумывали услышанное, так или иначе оно касалось многих.

- Ну – с, ловите, - ведьма махнула рукой, показывая на полдвора.

- Кого? – полюбопытствовала Фирина.

- Кого-нибудь, гадать будем на внутренностях.

- Обязательно человека? – недовольно скривился ярл.

- Категорически нет, нужна живность. Такая бегающая, правда? – спросила ведьма у сидящего рядом хаса.

Тот никак не отреагировал, он внимательно присматривал за хозяевами. Фирина тем была опасна, что ее признал хозяйкой хас ее мужа.

- Ловите вместе и потом будете вместе внутренности вынимать, - чуть пошатываясь распорядилась ведьма. – Хорошая настойка, качественная.

- А – то, - хмыкнул ярл. – Ты зачем Гарада споила.

- Сам пить начал, - возмутилась Фирина. – Молодой бестолковый, весь в тебя.

И семья переругиваясь пошла ловить курицу. К Яорре тихо подошел Ханеш:

- Что они делают?

Девушка даже подпрыгнула.

- Не подкрадывайся, не видно что ли, курицу ловят.

- Зачем?

- Гадать будем.

- Ясно. Кажись у них не очень, получается, - заметил ярл после непродолжительного молчания.

От двух подвыпивших в возрасте спорящих супругов успевали разбежаться не только куры, но и деревья.

- Ничего. скоро поймают. Он же ярл, умный наверное, - не очень уверенно предположила ведьма.

Она не заметила удивленного взгляда брошенного на нее собеседником.

- Умный, - подтвердил Ханеш. – дураки обычно не выбиваются.

- А их сын?

Ярл рассмеялся:

- Он вообще отдельная история. Ушел в море с предыдущим ярлом Тоннесвитсса, но тому не повезло добыча получалась так себе, да еще один корабль отдал как бы Князю Орооша. В общем по возвращению домой Гарад бросил ему вызов и победил.

Ярл замолчал.

- И что? Остальные так просто проглотили смену ярла? У вас так не принято?

- Не то чтобы не принято, обычно не делают это да. Но оба сына ярла ушли с ним и ни один не вернулся, да и вообще от дружины осталось половина. В общем его поддержали и признали ярлом.

- Больше никто не согласился взвалить такое бремя, верно?

Быстро сообразила девушка.

- Да. Слишком рискованно, но Гарад сделал ставку и выиграл. Обычно в таких ситуациях, сменяется несколько как бы ярлом, пока не дорывается один, самый сильный и удачливый.

Ведьма пошатнулась, потом схватились за стоящего рядом мужчину и тихо чуть слышно сказала:

- Ты тоже так выбился, верно?

Потом с трудом выпрямилась:

- И что, он предложил себя и все, мир да любовь?

- Нет, конечно, - чуть усмехнулся ярл, но стоящие рядом заметили его странный тяжелый взгляд, внимательно изучающий ведьму. – Но он сообразил, что делать дальше. Когда они приехали в Обитель, представиться Айру, так принято, он передал часть долга, и этим вернул некоторую часть отданной добычи.

- Свалив на Айра бесполезное обещание, - улыбнулась девушка. – Но не повезло.

- Из-за тебя, - спросил, а не сказал Ханеш.

- Из-за меня, - ледяной улыбкой отозвалась Яорри.

Тремя месяцами ранее.

С огромным трудом князь Канмир добрался до своих владений. Поход, как и предсказывали все сложился для него не удачно. И если бы не одна странная ведьма, встреченная на чужбине неизвестно как закончился для него вообще.

В Большом зале собрались все важные и значимые люди и ему были не рады. Его престол вот уже полгода занимал младший брат Дарамир. Сейчас он по прежнему восседал на нем, даже не думая уступать законному владыке. Одно не учел братец, он не был настолько умен, как казался себя и не получил поддержку сильных бояр, иначе Канмир просто не смог бы добраться до столицы.

Через полчаса разговоров, когда было понятно что ничего мирно решить не удаться вмешалась молчащая до этого ведьма:

- Сколько ты еще будешь размусоливаться, надоело уже.

- Что ты предлагаешь Яорра?

- Ты Князь, так и решай. Все равно этот идиот не жилец.

Отмахнулась ведьма небрежно, по рядам прошелся недовольный ропот. Но Канмир хорошо, относительно хорошо, успел узнать эту странную женщину. Да, по виду она молода, но разговоры у нее слишком уж стары и мудры.

- Делай, не делай, он уже не жилец, раз связался с айрасами.

- Что? – пораженно воскликнул братец.

Ведьма рассмеялась, сначала ее смех звучал тихо и чуть слышно, постепенно набираю силу и высоту. Вниманием она завладела полностью.

- Ты думаешь, что они простят твою ложь? Помнишь клятву «Я видел труп моего брата», вижу, что помнишь, и они помнят. Тебя ждало рабство если бы не встретился тот ярл, освободивший и даже поделившийся добычей. Он умер, вижу, знаешь, но не в курсе другого. Новый, молодой и хитрый, пришел к Айру и продал ему твою клятву, боишься и правильно делаешь. Теперь ты поставил под удар самого айра, а он такие вещи не прощает. У них все просто, жизнь как в стае хасов. Кто сильнее, тот и у власти, - она уже почти шипела.

Ее внимательно слушали не только бояре, но и гости, в том числе непонятно откуда взявшиеся айрас со свитой. Обычно эти соседи редко навещали друг друга по мирным вопросам.

- Он лишился части добычи, только для того, чтобы привязать к себе местного Князя, но вот не задача, ты им уже вряд ли являешься. Значит деньги на ветер, а в стае всегда много готовых занять его место.

- Не правда, - тихо побелевшим лицом отозвался брат.

- Правда, малыш, правда. Он не может убить сильнейших, стоящих рядом, это ослабит всю стаю, но и допустить роста их силы он тоже не может, иначе в один прекрасный день, во главе стаи окажется не он. Подумай об этом, как нибудь на досуге.

- тое мнение? – спокойно, словно ничего не случилось спросил Канмир.

- Отправь его с посольством к Айру, сделай соседу приятное. Может еще какая монетка перепадет, - просто посоветовала ведьма.

Дарамир выпрямился и окинул взглядом всех, рассчитывая найти поддержку, но натыкался на откровенно презрительные лица, или вообще отведенные в сторону глаза. Такую правду никто не хотел знать, его приняли, поскольку Канмир не вернулся, а младший брат принес богатую добычу. Правда на корабле айрасов, но кого такие мелочи останавливали. Теперь многие быстро осознавали, что к чему и быстро принимали решение.

Через пару секунд по залу прошлось гулкое приветствие:

- С возвращением, Князь.

Даромир попробовал тихо ускользнуть из столицы, но был вовремя передан айрасам вместе с верительными грамотами посла. Гостящий у Князя ярл клятвенно пообещал передать его живым и невредимым айру, а то дескать с него самого шкуру снимут.

Странное дело, но буквально за пару дней закончив все торговые дела корабли айрасов покинули гавань. Больше всего по поводу их отъезда переживала ведьма, успевшая сдружиться со странными зверьми из кошмаров – хасами, которыми пугали всех, от мала до велика…

- Он же умер, да?

- Кто?

- Младший брат Князя?

- Да, трагическая случайность, - согласился ярл. – Именно поэтому вас и пригласили, лично извиниться за смерть родича.

- Бывает, полагаю он почти и не мучался?

- Можно и так сказать, - уклончиво отозвался ярл.

Больше эту тему в разговоре не поднимали. Тут как раз вернулись довольные собой и друг другом супруги, ярл держал в руках несчастную замордованную курицу.

- Вот, поймали, - Фирина была довольна собой, хотя и несколько испачкана.

- Замечательно, теперь один режет, другой извлекает внутренности и раскладывает их тут. А я объясню, как они лягут. А ты иди, это не для всех.

И ведьма спокойно начала подталкивать Ханеша в сторону. Отойдя на несколько шагов он застыл.

- Ушел.

- Подальше, никак?

- Нет.

- Ладно.

Девушка вернулась к паре и сначала застыла, а потом принялась быстро и тихо говорить. Ханеш сделал шаг вперед, но был остановлен оскалившимся хасом. Тот посмел не только угрожать, но всем видом показывал, что готов напасть. Его собственный хас немедленно оказался пред ним, и странное дело, остановился перед ногами, не позволяя пройти дальше.

- Ладно, понял, это правда не для всех. Но интересно же…

Зверь немного поластился, но с места не сдвинулся. Гадание закончилось, собрав внутренности и затолкав их обратно в курицу, ведьма честно сказала:

- Теперь ее надо сжечь, чтобы никто не вмешался и все.

Фирина задумчиво рассматривала мужа, вдруг она словно бы отошла от транса и отозвалась:

- Ах, да, непременно, спасибо. Вот, - быстро и споро сняв жемчужные серьги подала их опешившей девушке.

- Зачем?

- Поверье у нас такое, надо отблагодарить смотрящего в даль, а то не сбудется. Держи, у меня еще есть.

- Хорошо.

По-прежнему удивленная Яорра забрала украшения и убрала их в карман. Фирина прихватила курицу, вручив ее мужу, и супруги  не торопясь куда-то пошли.

- Странное у вас поверье, - пробормотала ведьма Ханешу.

- Сложно сказать, мы к нему привыкли. – Ты где остановишься?

- Не знаю. А это разве мои заботы? Я думала нас разместят?

- Среди остальных, личная комната положена только Князю.

- Замечательно, тогда пойду гостиницу поищу.

- Приглашаю воспользоваться моим гостеприимством, - спокойно заметил ярл.

- У тебя тут дом?

- И не один, пойдем покажу.

Чуть позже Айру доложили: ведьма устроила странное гадание и потом ушла под ручку с ярлом Ханешем.

- Ладно, может он теперь узнает о ней.

Айра в данный момент больше занимал другой вопрос: если его сука-жена жива, где она и каким образом собирается ему отомстить? В мстительности супруги он нисколько не сомневался. В отличие от этой новой красивой дурочки Брульше была властной, сильной, своевольной и очень опасной. Именно поэтому он когда-то и женился на властительницы небольшого захудалого маленького островка. Все было хорошо он никогда не знал что ему ждать по возвращению домой, но точно мог быть уверен дом все еще будет его. Пока однажды не застал ее в кровати с каким-то рабом. Этого Айру уже вытерпеть не смог, хотя часто, даже слишком часто вспоминая то время думал, не погорячился ли он. Раньше у него не было проблем со своими, с соседями, да у него вообще была только одна проблема – жена. Хотя она стоила всех прочих…

Новое утро принесло новый скандал.

- Не поверите, - обратилась ведьма к паре лежащих перед ней хасов. – В тот момент как ко мне приполз умирающий Князь каждый день несет нечто новое и неожиданное. Пойдемте, узнаем что там без нас интересного произошло.

Звери не торопясь пошли за ней, пару раз оглянувшись на хозяев, как бы сообщая о своем решении уйти. Благо дом Ханеша располагался рядом с Обителью, официально, чтобы всегда быть рядом, в случае любой опасности. На практике это превращалось в присмотр за самыми сильными и опасными лично айра.

В Обители царил переполох, молодая жена Айра попыталась его убить и ей удалось его сильно ранить, но суть не в этом. Главной новостью оказалось, что наставницей жены Айра была сама Брульше, как бы умершая первая жена Айра. Именно она настояла на приезде сюда, с одной единственной целью – убить мужа, о чем она довольно громогласно заявила. После неудачного убийства супруги поругались, и Брульше собственноручно попробовала завершить начатое. Айра оказался крепким, но и жена из рода воителей. В общем, сейчас айра занимаются лекари, а Брульше находится рядом под присмотром хаса и ждет результата лечения.

- Здравствуйте, - громко и радостно заявила Яорри, входя в покои айра.

Тот мертвенно бледный лежал на кровати, рядом с ним суетилось несколько лекарей. Около камина расположилось трое ярлов, играющих в странную игру с участием костей и карт. Напротив всех них, около окон в одном из кресел сидела с вышивкой немолодая полная женщина с равнодушным выражением лица. На вошедшую посмотрели все, после чего вернулись к прерванному занятию.

- Зверь, обнимемся? – и девушка направилась к черному хасу.

Тот, до этого лениво лежащий у ног женщины, поднялся и … спрятался за ее юбкой. Злобный опасный и нервный хас, предпочел спрятаться. Это присутствующие видели впервые.

- Ты зачем зверя пугаешь? – недовольно спросила Брульше, поглаживая опасного хищника.

- Я не пугаю, - возмутилась ведьма. – Наоборот, очень рада его видеть.

- Оно и заметно, - язвительно отозвалась та.

Потом внимательно осмотрел гостью:

- Это ты испортила мой план?

- Извините, но так надо было.

- Кому?

- Мне.

- Ясно. Ты в ядах разбираешься? – без перехода.

- Специалист, - уверенно отозвалась ведьма.

- Это хорошо, надо чтобы он умер, - Брульше кивнула в сторону кровати.

Все внимательно слушали такую содержательную беседу, огооский понимали все. Ведьма так же внимательно посмотрела на кровать и задумчиво отозвалась:

- Убить не проблема, но вы тоже умрете.

- Думаешь?

- Знаю. Клятвы. Никогда не давайте клятвы первостихиям, они не понимаю двояких трактовок и оговорок. В момент смерти одного из вас, у второго остановиться сердце. К тому же вместе с вами умрет и этот замечательный хас, - она показала рукой на все еще сидящего рядом с Брульше зверя.

Женщина только кивнула:

- Хорошо, тогда помоги ему, - указала она на мужа.

- Зачем?

- Мне так хочется, - просто отозвалась она.

Это был ключевой довод у Брульше, но странное дело за ним всегда что-то стояло, причем многое и разноплановое.

- Ну, как бы сказать…

- Сколько? – спокойно перебила женщина.

- Корабль большой из черной древесины.

- С командой?

- Нет, зачем.

- Договорились, но понадобиться время пока его сделают.

- За год управятся?

- Да.

- Замечательно.

Ведьма повернулась и подошла к тяжело дышащему айру.

- Ну, что будем  лечиться или сейчас примете правильное решение? Учти, иначе с ней ты еще лет двадцать будешь мучиться, - предупредила она.

- На судилище все посчитается. Лечи.

- Воля – не воля. Мне все равно.

Потом началось долгое исцеление, всего через день айра смог подняться на ноги, он был еще слаб, но уже достаточно пришел в норму, чтобы заняться делами.

Новый день как всегда принес новые неприятности.

- День приветливый всем, у вас там покойник висит, - радостно заявила ведьма за завтраком.

- И тебя здравствуй, - отозвалась Брульше. – давно висит? Протух?

- Нет, всего часа два не больше.

- Кто? – продолжила выяснение женщина.

- Ой, даже не знаю, как ее зовут, ну молодая жена его, - девушка показала на айра.

- Вот дура, - прошипела Брульше выходя из-за стола.

Следом за ней заспешил хас и, прижавшись к ноге, закрылся от ведьмы. Не то чтобы спрятался, но и не на виду. Умный…

- Странный зверь, - пробурчала девушка и тоже поспешила за местной хозяйкой. С полоном и извинениями покину стол и Ханеш.

Айра с улыбкой обратился к гостю:

- Как устроились?

- Замечательно…

Застольная беседа продолжилась.

- Никогда такого не слышала, - прошептала девушка восхищенно, закрываясь от ветра телом Ханеша, но при этом, не выпуская из виду разъяренную Брульше.

- Мне тоже не все знакомо, - хмыкнул ярл.

Слуги сняли девушку с веревки и теперь уносили из комнаты. Брульше продолжала выражать недовольство. Ханеш немного посмотрев, вывел девушку на улицу, чуть поплутав среди построек, они вышли к воде.

- Красиво, - улыбнулась она, разглядывая небо, море и город, виднеющийся вдалеке.

Хас устроился рядом с ней на берегу. Чуть помедлив, она тоже села на песок и прижалась к зверю.

- От чего ты бежишь?

Горько усмехнувшись, Яорри глубже зарылась руками в мех хаса.

- От себя. От судьбы. От несправедливости. От всего…

- И что ты хочешь найти?

- Ничего, у меня нет места куда нужно прийти. Уже нет. Осталась только дорога. Долгая. Постоянная.

- Не хочешь сделать привал? Хотя бы не надолго?

- И что мне это даст? Несколько мгновений, и долгие годы воспоминаний? Есть ли смысл?

- кто знает, но говорят лучше иметь и потерять, чем не знать вообще.

- Говорят. И кто знает, правы ли они?

- Никто. Каждое мое решение – это мое решение и никто кроме меня не сможет судить, добро оно принесло или худо.

После этого воцарилось молчание, каждому было о чем подумать.

На вечер намечался торжественный отъезд Князя, дабы успеть отойти подальше. Все нужные договоры были подписаны, соглашения заключены и стороны весьма довольные собой и друг другом готовы били разойтись.

С самого утра ведьма и хасы пребывали в странном возбуждении. До отплытия никто не понимал с чем это связано, но после покушения на Князя и радостного воя хасов дошло даже до самых недогадливых – стая ушла на охоту. Ведьма пошла с ней и … не вернулась. Хасы на второй день принесли голову незадачливого убийцы, девушка же просто пропала.

Князь, благополучно переживший очередное нападение, так же ничего не слышал о ней. Ведьма словно растворилась, хотя и Ханеш и Брульше весьма тщательно ее искали.

Рано через год ведьма, как ни в чем не бывало, появилась в столице. На таком же жутком языке она поприветствовала всех и радостно улыбаясь, спросила:

- Мой корабль готов?

Айра с женой переглянулись.

- Готов. Стоит на пристани. Пойдем, покажу…

Брульше не торопясь, вышла из-за стола и направилась к гостье.

- Как дела?

- Хорошо. А тут у вас?

- Помаленьку, но не жалуюсь. Тебя Ханеш искал, - как бы мимоходом сообщила она.

- Знаю, - слегка улыбнулась девушка.

Потом немного похваливав свой корабль поднялась на борт и раскинув руки закружилась по палубе.

- Спасибо, очень миленький. Мне ненадолго нужна команда, не одолжишь?

- Бери, - махнула рукой настороженная женщина.

- Спасибо.

До самого отплытия тем же вечером настороженность не покидала ее. Только глядя удаляющемуся судну, она позволила себе вздохнуть свободнее.

- Кто она? – тихо спросил неслышно подошедший муж.

- Не знаю, но я ее боясь, - тихо призналась она.

- Ничего не узнала?

- Нет. Люди не знают, боги молчат, а такие же странные как она пожимают плечами. Посмотрим, что будет дальше.

- Вмешаться не рискнем?

- Нет. Не сейчас. Может, мы о ней больше не услышим? – с надеждой спросила она.

Айра ничего не ответил, лишь обнял жену и вместе с ней смотрел за уходящим кораблем.

Девушка невозмутимо смотрела на берег, хозяйственные постройки и небольшую толпу, стоящую вдоль пирсов. Настороженности не было, хотя приближающийся корабль и не нес никаких флагов или щитов. Может из-за парочки сопровождающих судов, находящихся неподалеку. Так, мимо проплывали, бывает…

Ведьма слегка усмехнулась. Корабль причалил. Кинули трап. Она медленно и уверенно сошла на берег. Все расступились. И настороженно застыли, не зная чего ожидать. Команда принялась перекидываться шуточками, расслабляясь…

- День добрый, не подскажете, где ярл?

Толпа расступилась. Ханеш усмехнулся:

- Здесь. Очень интересно посмотреть на гостей.

- Я не в гости, - усмехнулась девушка.

- Да? Пойдем? Или ты с торговлей?

- Не-а, - небрежно отмахнулась она, поглаживая хаса.

Зверь прижался к ее ноге и не отходил ни на шаг.

- А корабль?

- Айра отдал долг. Команда нанята на пару дней, - сразу сообщила она.

- ясно.

Толпа расступилась, когда ярл и странная гостья пошли в строну отдаленных построек. Только оказавшись на некотором расстоянии от всех, Яорри глубоко вздохнула:

- Твое предложение еще в силе?

- О привале на пути? Да, - не стал темнить он.

- Тогда, если ты не против мы его устроим, хорошо?

Чуть настороженно повернулась ведьма к нему. Ярл нежно прижал к себе девушку:

- Конечно, хорошо, моя меленькая ведьмочка…

Она робко подняла лицо и неуверенно улыбнулась….

Двадцать пять лет спустя. Столица. Холодный зимний хмурый день.

На похороны ярла Ханеша собралось множество народу: знакомые, не знакомые, друзья и враги, все пришли проститься с этим неоднозначным человеком. Его вдова, женщина на двадцать лет моложе сухо и холодно принимала соболезнования. Она уже успела проститься или смириться, никто не мог сказать точно. В ней были знакомы многие, но никто не знал…

Дети ярла и от первого брака и от второго, как назло были на чужбине – участвовали в походе. Может, именно поэтому вдову хотели поддержать прочие, только она не позволяла…

Молодой айра произнес последние слова, и небольшая горящая лодка была отведена от берега. Костер горел долго, дальше и дальше уходя от берега, пока не пропал где-то там в дали.

Постепенно все разошлись, на берегу осталось всего несколько человек, в том числе вдова и айра.

Ведьма откинула голову, как будто пытаясь остановить слезы, потом повернулась к мужчине и грустно сказала:

- Моя остановка закончена, пора идти дальше.

- Куда?

- Куда – нибудь, дорога бесконечна…

- Говорят нельзя дойти до счастья, ибо путь это и есть счастье.

Серьезный и умный взгляд женщины пробрал его до костей:

- Верь молве, но не принимай на свой счет. Ни ко мне, ни к тебе эта поговорка к несчастью не относится. Счастье вообще сложное понятие…

- Что ты будешь делать дальше?

- Пойду, куда глаза глядят, все как обычно, как будто не останавливалась. Удачи тебя, айра, да пребудешь ты в мире…

Ведьма слегка улыбнулась и пошла в сторону пирсов. Айра лишь пожал плечами и отправился домой. Часом позже он услышал новости:

- Ведьма, которая вдова Ханеша пришла на пирс, и вдруг показался корабль. Тот черный, пропавший лет двадцать назад, он у тумане потерялся. Ходили даже слухи, что его по-тихому увели, но за столько лет всплыл бы обязательно. не иголка в конце концов. Она поднялась на борт, хотя там никого не было, и развела руками, потом налетел ветер. Сильный, сбивающий с ног. И она изменилась. Настоящая ведьма. Помолодела. Ей лет двадцать, больше не дашь. А потом паруса упали и корабль вдруг отошел от пирса, хотя на нем никого не было видно. Ни души, не считая ведьмы. Потом ветер пропал, зато наполз гутой туман, и она пропала из виду. Вот и все, господин.

Один из незаменимых помощников склонился перед айра и замолчал. Тихий неприметный, он всегда видел и слышал все.

- Хотя нет, было еще странно. Когда корабль отошел от пирса раздался вой хасов, так стая прощается или приветствует.

- Понятно, благодарю за службу, - задумчиво отозвался айра.

- Всегда рад, - служка откланялся и вышел, оставив правителя размышлять и обдумывать.

Давным-давно он пообещал матери попробовать разгадать загадку ведьмы. Она резонно полагала, что не доживет до развязки, хотя так хотелось узнать. Но, к сожалению, сын мало, чем мог помочь, да он узнал об уходе, но завеса тайны не приоткрылась.

Чуть помедлив, айра направился в храм богини смерти. Объятия Хель всегда распахнуты, но не многие готовы воспользоваться ее гостеприимством и дружелюбием. После приветствия жрицы он поднял глаза к небу и рассказал обо всем духу матери, который наверняка был поблизости.

- К сожалению я там и не узнал ее тайну, - тихо закончил мужчина.

- К счастью, - раздался за его спиной тихий девичий голос. – Эту тайна известна ей да богам, всем прочим повезло.

- Кто ты и откуда знаешь?

- Не важно айра, ничего не важно. Чужие тайны опасны, надежнее храни свои собственные.

- Это угроза?

- Это совет. От Богини. Помни…

Странную девушку в темной плаще с капюшоном неожиданно заволокло густым туманом. Несколько секунд тишины и туман поредел. Послушницы не было. Айра поднялся на ноги и покинул храм. Кто он такой чтобы пойти наперекор Хель? В конце концов, ведьма ушла, а он с множеством проблем остается здесь. Жизнь продолжается, не смотря ни на что…

Мышь

Ад (Мышь)

Встреча.

- Приди, о великий дух Ашомеро! Услышь наши мольбы и призывы, о Великий Дух! Приди, откликнись на мольбы своих детей!

Пламя костра освещало поляну и десяток воинов на ней. Все в ритуальных одеждах и с копьями. Все с нетерпением ждали результатов колдовства…

- Приди…

Пламя вспыхнуло, и там появились очертания человеческой фигуры.

- Приди о великий дух ящера – прародителя!

С ревом и грохотом из костра шагнула – нырнула огромная фигура ящера.

- О смотрите великие воины, наш прародитель уже пылает праведным гневом…. Идите и покажите наших ничтожных врагов!

Воины побежали, огромный дух последовал за ними. На поляне остался только умудренный жизнью шаман. Посмотрев вслед ушедшим, тот направился в свою хижину. Достав из хладовой большую плетеную корзину, осторожно отодвинул край. Внутри сидел крыс. Подняв мордочку, он осмотрел шамана:

- Скоро, уже скоро…

Интересный попался шаман. Хороший такой призывающий. Сразу четко и контрено сказал, кто ему нужен и так же четко показал врага. Всегда бы так!Не то, что другие. Последний заказчик - никакой конкретики, словно сам не знает, для чего призвал. Я с ним две недели мучалась….

Соседнее племя, небольшое человек пятьдесят сопротивлялось недолго. После смерти нескольких воинов и шамана, битва прекратилась. Все просто и понятно, люди нужны всегда и всем. Победители разбрелись и организовывали переезд. Обыденно и без суеты…

Вернувшись на поляну призыва, я приняла свой настоящий облик. Из хижины вышел шаман и протянул лист, большой лист местного растения.

- Это твоя плата, дух!

- А это что?

Взяв лист, я остолбенела, на нем лежала крыса… большая серая, жирная… крыса… и нагловато смотрел на меня, хотя этого в принципе быть не может, крысы не разумны.

- Это что? – тупо переспросила я.

Подобное создание плохо ассоциировалось у меня с платой.

- Слепая, да? – сочувственно спросил … крыс. – И как ты такая живешь на свете?

- Ты говоришь? – в первые вижу говорящего крыса.

Он встал и принюхался.

- Ты малость туповата, да? – сев на задние лапки, отчего его весьма солидный животик вывалился вперед.

- Я!

Так меня еще никто не оскорблял. А тут какой-то мелкий противный говорящий крыс…. Дожили…. Да меня свои же заплюют….

- Устраивает ли тебе плата? – вдруг спросил шаман.

- Да, - отозвался вместо меня крыс. – Пошли, чего стоишь как памятник?

- Что?

Он еще и решать за меня будет?

Пока я находилась в прострации, шаман, наверное, остался довольным ответом крыса, повернулся и ушел в хижину.

- Ау, хозяйка, мы тут, что жить останемся? Или ты в принципе нигде не живешь? Знаешь меня, всегда интересовал вопрос – есть ли дом у призываемых духов или вы появляетесь, когда вас призывают?

У меня опустились руки, и крыс упал на землю, верху его накрыл лист. Снизу раздался такой шум, затем стало понятно, это не шум – это ругань. Многие слова и выражения я слышала впервые в жизни…

Подняв лист и взяв, крыса на руки, отчего тот сразу замолчал, я вошла в костер. Из него мне проще открывать пространственные ходы. Крыс что-то вскрикнул, а затем замолчал. Два шага и я дома в родной, любимой преисподней…

- Ой, - заявил крыс и обвис у меня на руках.

В обморок упал бедолага. Я тоже чуть не упала, вместо обгорелой тушки, у нас жарковато, я обнаружила огненно-красного крыса. Он стал выглядеть как любой местный житель, с привычной аурой огня. Внешне это когда вокруг тела словно пляшут огоньки, как будто горишь!

Есть от чего потерять сознание. Почему обычный, пусть не совсем - говорящий, но в принципе обычный крыс смог и стал восприниматься как специфическая огненная сущность, не понимаю. Надо посоветоваться, это здравая мысль посетила меня, когда уже направлялась домой. Кто-нибудь из родни наверняка знает ответ на этот вопрос.

Я почему-то думала, что у меня умные родственники. Странно, с какого бодуна мне вообще в голову пришла подобная безумная мысль! никто, вообще никто не мог объяснить, почему Люцик – на самом деле его зовут Люцио, но мы сократили до Люцика, так вот никто даже разумную гипотезу его существования выдвинуть не смог. Я поговорила со всеми, сначала с родней, заодно познакомив с ними Люцика, потом со знакомыми родни, потом вообще начала приставать с малознакомым, но старым сущностям.

Все вели себя настолько предсказуемо, слов нет. Сначала крутили его перед собой, собирая внешнюю информацию, потом заглядывали во внутрь, пытаясь разобрать строение, суть. Потом применяли что-то убийственное, из высших недоступных мне пока разделов Сотворения. А потом так же недоуменно возвращали мне обратно.

Люцик снисходительно относился к подобному обращению. Он вообще оказался личностью веселой, разговорчивой и непонятной. Очень хотелось познакомить его с Циси, но ее, к сожалению куда-то вызвали. Люцик уже научился спокойно перемещаться по нашему огненному миру и теперь нарезал около меня круги, помогая себе хвостом.

Сейчас мы направлялись к моему последнему очагу надежды, если Владыка не сможет мне объяснить, как такое возможно, то уже никто не объяснит. Владыка вернулся совсем недавно, но около его части мира уже кружили воители. Если честно никогда не понимала, зачем, то ли чтобы защитить его от нас, то ли чтобы нас от них. Под присмотром Владыки они вели себя гораздо тише и спокойнее. Хотя не важно, облетев нескольких, я заметила старого знакомого Циси, она категорически отказалась объяснять, что в нем нашла, но в последнее время удивительно часто обнаруживалась около него.

- Привет.

- Привет, - мурлыкнул он, осматривая меня. – Одна?

- Не совсем, но Циси сейчас на задании.

- Жаль, - мурлыкнул он.

- Мне тоже, - призналась я. – А Владыка здесь?

- Здесь, ты к нему? Проходи.

- Спасибо.

Я поплыла дальше, меня никто не останавливал и не мешал. Хорошо иметь знакомых среди разных типов сущностей. Никогда не пропадешь.

Владыка был занят, он о чем-то беседовал со старой темной сущностью. Мне не знакомой. Владыка – сгусток черного огня разгорался все ярче и темнее. Что-то его не устраивает.

Так как других визитеров не было, я подплыла четь ближе и прислушалась:

- Что значит, никто не знает. С чего в этом мире стали поклоняться мне? Если никто не знает, никто ничего не делал, это отдельный вопрос, почему никто ничего не делает. Объясни мне, - потребовал Владыка у Советника.Вспомнила кто он такой. Перед ними замерцал шарик, схематичное изображение мира. А я в нем была…

- Мало ли по какой причине, - начал Советник, но его прервали.

- Нет не мало, почему никто не знает, с чего возникла вера в меня, пусть немного искаженная, но возникла. Насколько я понял лет двести назад. кто-нибудь может мне объяснить?

Владыка заметил меня и требовательно спросил:

- Я жду!

- Простите, - почти шепотом призналась я. – Я не знала, что нельзя.

Выплыв вперед я застыла перед Владыкой.

- Что значит нельзя? – уточнил Советник.

- Я правда не знала.

- По порядку, - рыкнул Конунг.

- Меня вызвали в этот мир двести с небольшим лет назад. Выполнив задание, я осталась побродить. Это мой первый мир. Немножко погуляв, я нашла непонятное нагромождение камней, люди пытались призвать какого-то бога. Огня и смерти. Я подумала про Вас. И рассказала, как правильно призывать, где лучше строить храмы и прочее. Нам рассказывали. Потом я пару туда заглядывала, кое что поправила и показала. Всякие там ответы на вопросы…

Я замолчала. Владыка подался, вперед рассматривая меня:

- А почему ты об этом не сообщила?

- Рано еще, нам объяснили, когда каждый четвертый станет верить, надо сообщить Советнику. Вот.

- Кто тебе такое сказал? – ласково спросил Владыка.

- Советник, - сдала его я. – Он один раз появился у нас и рассказал, как обращать миры.

- Да ты что! – теперь Владыка улыбался Советнику.

Тот с тяжелым вздохом посмотрел на меня, но промолчал. Владыка снова заметил меня, на сей раз, он стал миролюбивее:

- На самом деле сообщать надо обо всех мирах, где ты ведешь миссионерскую деятельность. Чтобы помочь и направить, а так же проконтролировать развитие. За этот мир получишь благодарность, там в меня верит уже каждый второй. В каких мирах ты еще обо мне рассказывала, подумай и сообщи советнику. С чем ты пришла?

- Извините, но я почти во всех мирах, где была, рассказывала о Вас.

- И в скольких мирах ты рассказывала? – заинтересовался Советник.

- В пятнадцати, но во многих до меня или после были другие сущности. Мы все рассказываем о Вас.

- Зачем? – полюбопытствовал Советник.

- Вы сами велели нести «свет просвещения». Поэтому везде, где нет сильных богов, мы проводим беседы и внушения.

Владыка вдруг рассмеялся:

- Вот почему в последнее время у меня столько верующих. Это хорошо. Советник восполните пробелы в образовании и все-таки внесите перспективные миры в свиток, чтобы знать о них. Заодно проведите беседы с остальными, почему пять молоденьких сущностей стараются и что-то делают, а все старшие совершенно себя не утруждают…

Ой, меня резко рывком выдернули – призвали.

Оказавшись в костре, я тупо осмотрелась.

- Это мы где? – поинтересовался Люцик.

По нашей договоренности он молчал, пока речь не зашла непосредственно о нем.

- Не знаю, - призналась я.

Огромное число молящихся, их совместная сила и выдернула меня сюда. Все верят и надеются. Им что-то угрожает большое и сильное. Мне не справиться. Два шага и я снова перед Владыкой.

Он окидывает меня насмешливым взглядом и сообщает:

- Такое поведение считается оскорблением.

- Простите. Но там вызывали вас, верующие, только их немного, а с угрозой я сама не справлюсь.

- Что им угрожает?

- Вулкан и война, если я не ошиблась.

- Я сейчас…

Владыка исчез, я скромно принялась рассматривать что-то под собой, не обращая внимание на остальных. Они молчали, я тоже. Что я могу им сказать?

Вдруг пятном возник Владыка, он стал довольным и благодушным, языки пламени вместо коротких и резких поменялись на длинные и изогнутые, это сразу бросалось в глаза.

- Об этом мире я тоже ничего не знал, Советник вы плохо справляетесь со своими обязанностями.

Взгляд на меня и он продолжил:

- Так зачем ты пришла?

- Вот, - я протянула вперед Люцика.

- Приветствую, - махнул хвостом Люцик. Владыка заинтересованно посмотрел на него.

Вперед подались и Советник с Конунгом.

- Ты что?

- Я кто, – поправил Люцик. – Крыс обыкновенный говорящий огненный.

Владыка забрал Люцика и повертел его в руках, комментирую:

- Интересно, очень интересно. Ты неудачный результат магического эксперимента. Твой создатель что-то напутал и передал две способности – полная приспосабливаемость, и вместилище разума. Поэтому ты стал разумным – забрал разум у создателя, а приспосабливаемость сработала у нас. Теперь ты огненная сущность. Разумная, но не инферическая, как остальные.

- А что это означает? Он может остаться? – с надеждой спросила я.

- Может. Он теперь как вы может жить почти бесконечно долго и все прочее. Призвать его не могут, он не подходит в реестры, хотя чего только не придумывают люди. Советник внесите его в Списки. Собственно все, хотя, как тебя зовут?

- Людио, Владыка, - представился крыс с поклоном.

- Приятно познакомиться, Владыка, - усмехнулся бог. – Еще вопросы?

- Нет, спасибо, за потраченное время, - поблагодарил Люцик, и мы покинули Владыку.

Отлетев на безопасное расстояние, я улыбнулась:

- Вот и все, теперь ты полноправная огненная сущность, здорово!

- Согласен. Теперь развернемся, как следует, - крыс мечтательно потер лапки.

Сериал.

- Не обращай внимания, он со всеми такой, - утешала я лучшую и единственную подругу Циси, после знакомства с Люциком. Крыс нагловато поприветствовал ее после чего поинтересовался:

- А у тебя родственников постарше, поумнее нет случайно?

Получив утвердительный ответ и поймав описание ауры он взмахнул хвостом и улетел. Хам.

И теперь я пыталась привести в чувство подругу.

- Ты сериалы смотрела?

- Нет, - шмыгнула она носом.

Хорошо ее понимаю, даже поиграть не успела, никакого воспитания у Люцика.

- Давай я тебе расскажу…

- Это не интересно, - обижено буркнула она.

- Ты просто не понимаешь, это восхитительно, невероятно и. … У меня даже слов нет, чтобы описать, это надо видеть. Такой реализм, такая действительность. Если подумать логически подобное может произойти с каждой из нас…

- Что-то я сомневаюсь, - Циси, подозрительно на меня посмотрела.

Сейчас она переливалась огненно-красным пятном с синеватыми всполохами, ярче любых слов говоривших о ее недоверии. Я ее просто не понимаю, как можно быть такой по отношении к подруге? Мы знакомы с ней уже почти вечность…

- Не ври, не вечность, всего около тысячи лет, не больше, - прочитала мои эмоции Циси. – Ты всегда возвращаешься со странностями…

- Как будто я одна! – совершенно бессовестное утверждение.

Все мы после очередного призыва, в какой либо мир становимся чуточку другими. Более взрослыми и разумными, если верить старшим. С одной стороны не знаю, не знаю…

- А с другой, не верить существам, которые в десятки и сотни лет нас старше – не разумно.

- Согласна. Хотя, давай проанализируем, разве мы сильно изменились за последние, например, … сто лет. Как раз когда нас стали часто призывать. Вот я сильно изменилась?

- Да.

Пятно лопнуло, показывая эволюцию от камня до огненного шара, которым я являюсь сейчас. Разительно.

- Даже настолько?

Циси собралась и закивала, выросшей головой. Странно. Но сама Циси изменилась сильно, правда сильно. Хотя ее и вызывали всего три раза, в отличии от меня, побывавшей в мирах уже семь раз. От многих вызовов ее закрывала семья, то чего у меня почти не было. Мои родные, по сути, оказались иными и жили на территории другого Владыки. Я оказалась почти сиротой, прямо как в той пьесе с продолжением, которую я смотрела целых четыре дня!

- Рассказывай, только не прибедняйся, сирота! Как будто тебе моей родни мало, если соскучаешься приходи, насовсем…

Я даже отшатнулась от такого предложения. Как только мы стали тесно общаться с Циси они забрали меня в свою семью. Где я стала младшим родственником. Потом пришлось целых триста лет доказывать свою самостоятельность, чтобы разрешили жить одной, а не с ними. И вернуться! Добровольно?

- Ни за что!

- Везет тебе, - обижено фыркнула она.

До сих пор, стоит только ей заикнуться про отдельное жилье, как она мигом получает по ушам, в качестве воспитательного процесса.

Уйдем от этой грустной темы…

- Так вот, представь, ты сирота, одинокая – одинокая…

- Это как?

- У тебя нет никаких родственников.

- Хорошо, - мечтательно произнесла она, оплывая вокруг меня.

- Плохо, вообще никого нет. Ты никому не нужна…

- И меня никто не контролирует, не воспитывает, не присматривает и …

- Ладно, общую мысль ты поняла, не будем вдаваться в детали. Так вот ты измученная идешь домой с нелюбимой работы…

- Это как? – требовательно уточнила она.

Как бы это объяснить, сама эту мысль  понимала долго. У нас в принципе не бывает, чтобы ты занималась нелюбимым делом, зачем посвящать жизнь тому, что тебе совершенно не нравиться? Люди и не только делают это повсеместно, зачем? А тьма их разберет…

- Вот представь, ты выращиваешь цветы…

-Ой, - она мечтательно окрасилась в красный. – Я пытаюсь, но они все время сохнут. Ничего однажды у меня получиться.

- Хорошо, предположим ты присматриваешь за молодняком…

- С ними весело… - согласилась со мной подруга.

- Не важно, потом сама поймешь, - отмахнулась я.

- Нет, объясни, - потребовала она.

- Не могу, не знаю как. Поняла! Значит так, тебе объяснить кто-нибудь из родственников, а общая мысль. Представь, ты плывешь домой, тебе туда совершенно не хочется, так как будут отчитывать за что-нибудь, поняла?

- Да, - она снова потемнела.

Этот пример, близкий и знакомый был понятен сразу же.

- Так вот ты идешь себе неохотно, заглядывая ко всем, чтобы не торопиться, домой и тут на тебя нападают и забирают последнее…

- Не поняла, - недовольно заявила Циси. – Я так толком не поняла, как на меня нападут? Война?

- Нет, - какая же она бестолковая, я, что тоже такая была?

- Нет, ты была хуже, - радостно заявила подруга. – Объясни толком.

Тяжелый вздох с моей стороны и внимательные глаза напротив.

- Вот смотри, ты несешь к себе ценный артефакт, твой, честно заработанный в каком-нибудь мире. Так. К тебе подходят пятеро, и отбираю его…

- Ну-ну, - фыркнула она. – Общую суть я понимаю, и, предположим, родни нет и никто не вступиться, а нападают воители, с которыми я не справлюсь, так?

- Именно, все просто…

- Но я другое не понимаю, ладно напали, я отдала игрушку. Потом иду к Владыке…

- А он сейчас занят и ему не до тебя, - вставила я.

- Хорошо, тогда иду к Конунгу, он их сам бантиком завяжет…

- Он тебя слушать не станет …

- Тогда не знаю, - задумалась подруга.

- У вас проблемы, девочки? – мимо проплывала большая матерая сущность.

Остановившись, она внимательно нас осмотрела.

- Вас ограбили, и Конунг ничего не делает? – удивилась она, затем внимательно пригляделась ко мне.  – Тебя, надо полагать, ты под опекой семьи, но без своей. Странно. А Владыки нет, - скорее утверждая, чем спрашивая.

Судя по всполохам, она сейчас действительно с ним поговорит. И если учесть, что ей немногим меньше чем ему, страшно подумать во что это выльется…

- Нет, нет, не надо, это я рассказываю Циси СЕРИАЛ, - мило улыбнулась я.

- Ах, сериалы, - мечтательно, вспомнив что-то, отозвалась сущность и направилась дальше.

- А ты еще спрашиваешь, даже если никого не будет, побеспокою старую сущность.

Логично. Но у людей то совершенно не так!

- Хорошо, общую мысль ты уловила. В общем, эта несчастная девушка, ограбленная, измученная идет домой и ее сбивает карета.

- Она слепая? – поразилась Циси.

С чего ты так решила?!

- Почему?

- Как можно не заметить карету?

- Темно ведь, глубокая ночь, - возмутилась я.

- Значит глухая, карета шумит так громко…

- Нет, просто чуть рассеянная и не замечает карету, та на полном ходу ее сбивает …

- Насмерть? – ужасается она. – И это действо ты смотрела три дня?

- Нет, это только начало. Она поднимается из лужи…

- Сбитая каретой? Она что демоническая сущность как мы?

- Нет, просто человек.

- Человек, сбитый каретой, может выжить, но не пострадать при этом  в принципе не возможно, – нравоучительно сообщает подруга.

- ЕЕ чуть задело, она жива и цела, не отвлекая меня по пустякам. В общем, из кареты выходит красивый мужчина и влюбляется в нее с первого взгляда.

- Он ненормальный, - от избытка эмоций Циси заворачивается в спираль.

- Почему ненормальный? – поражаюсь ее логике.

- Как он может влюбиться в грязное, измученное, несчастное существо? Поняла, она ведьма и проворожила его к себе! Вот это история, вот это романтика!

- Ты все перевираешь, она не ведьма, а он просто с первого взгляда в нее влюбляется.

Тело Циси просвечивают недоверчивые зеленые всполохи:

- Знаешь, тогда я правда чего-то не поняла.

- Давай я тебе до расскажу, а потом ты задашь вопросы, договорились?

- Ага.

- В общем, он забирает ее с собой, приводит в свой роскошный ром, там она приводит себя в порядок, но даже чистая остается страшненькой…

Зеленых всполохов стало больше, но она смолчала. С воодушевлением продолжаю:

- Потом, он представляет ее своей семье. А семья у него такая строгая и серьезная, воспитанная на традициях и эта девушка невестой их никак не устраивает…

- Не понимаю! Ты хочешь сказать это если как я вдруг скажу своим. Что немножко влюблена вот, например, в этого воителя, - Циси подлетает к одинокой, дрейфующей мимо, сущности и облетает вокруг него.

Тот никак не реагируют, он чуть недоуменно изучает Циси, та раскрашивается в самые яркие цвета.

Воитель, судя по всему на порядок старше нас, не возражает, ему даже нравиться.

- ЦИСИ, - громкий возглас и на огромной скорости приближается Беастини. Одна из родственниц Циси. – Ты влюблена в него?

- Здравствуй, тетя Бести, - вежливо здороваюсь.

- Здравствуй, Акирэ, а почему нам никто не сказал! Добрый день Тоохо, рада видеть тебя. Ладно, девочки, они еще молодые и неразумные, но ты то! Как будто не знаешь, как мы к подобному отнесемся!

- Именно потому, что знаю вашу реакцию, - мурлыкнул низкий мужской голос. – Словно я вас чем-то не устраиваю?

Теперь уже он облетел вокруг притихшей Циси, та чуть потемнела, до нее с запозданием дошло во что выливаются ее слова и действия. Тетя Бести замолчала и задумалась, подобный вариант  разговора ее совершенно не устраивал, но сказать об этом, как и явно подумать она не решилась. Ссора с подобными созданиями ни к чему хорошему не приводит.

- Тогда думаю, нам надо собраться и поговорить спокойно.

- Замечательно, я зайду попозже….

- Хорошо, - согласилась тетя Бести.

Находясь рядом со мной, Циси задумчиво заявила:

- Знаешь, я многое поняла, но прелести сериала до меня так и не дошли, в пересказе многое теряется. Видимо такие вещи нужно смотреть самой.

- Нет, надо будет просто найти тихое спокойное место, и я расскажу…

- Там еще что-то было? – искренне удивилась она.

- Конечно, - возмущенно отзываюсь я.

За кого она меня принимает? Там столько событий!

После долгой непонятной и немного однобокой беседы, в ходе которой выяснилось, что с этим непонятным воителем знакомы все и давно, нас милостиво отпустили. Воитель чуть по язвил и удалился, но, не поставив родню Циси в известность о настоящем положении дел. Они находятся в убеждении, будто вкус у подруги отсутствует напрочь, раз она решила связаться с подобным индивидуумом. Циси получила небольшой камушек, на всякий случай, для его призыва.

В общем, весело и интересно. Почти как в сериале! Забившись в далекий и мало посещаемый уголок, чтобы нас не услышали случайно, мы продолжили беседу.

- Ты остановилась на сложной патриархальной семье, - напомнила Циси, разглядывая камушек.

- Я помню. После первого, не очень удачного знакомства, героиня с утра уходит на работу. Ее брезгливо подвозят, чем ставят в неудобное положение перед коллегами. На работе начинаются сплетни. Потом ей звонят и говорят, что ее квартира сгорела, дотла…

- Над ней висит проклятье, - тоном эксперта сообщает Циси.

- Нет, просто она по жизни не очень везучая. В общем, деваться ей некуда и она идет к нему домой. А тут в дверях ее сначала принимают за новую прислугу, а потом в нее влюбляется двоюродный брат героя…

- Это у них кровное отклонение в психическом развитии? Странно…

- При чем тут это, она просто такая…

- Страшненькая, несчастная, …. – Циси удивленно подбирает сравнения.

Совершенно неверные и не к месту.

- Вечером ее приглашают на официальный бал и дают красивое платье с чужого плеча, в котором она выглядит как ненормальная.

- А почему ее вообще пригласили?

- Чтобы унизить и показать различие между ними, - терпеливо пояснила я.

- А зачем она пошла? – продолжала недоумевать Циси.

- Какая ты бестолковая, она не хотела, но ее заставили. И на этом приеме ее узнал один далекий посол, она оказалась наследницей огромного состояния в далекой стране. Представляешь, ее похитили в детстве…

- И? – как можно вложить столько недоверия в один звук.

- А дальше я не знаю, потом я уехала и не досмотрела. На самом интересном месте все оборвалось…

- Жаль, мне тоже стало интересно, чем этот абсурд закончиться, - задумчиво отозвалась Циси, удобнее устраиваясь на огромном валуне.

В нашем мире очень мало постоянного и неизменного, таким был и этот камень, лежащий здесь, сколько себя помню. Вдруг он шевельнулся и тихим сонным голосом голос осведомился:

- Это в каком мире было? Давно я не видел сериалов…

- Ой, извините,- Циси вскочила и отлетела чуть в сторону.

Мы недоуменно рассматривали разворачивающуюся сущность. Она стала настолько плотной, что воплотилась в часть мира. Сколько же ему лет!!!

- Много девочки, много. Так какой был мир?

Показав ему мир, мы отошли в сторону и недоуменно смотрели в след медленно двигающейся сущности. Постепенно он разгонялся и разогревался…

- Кого мы с тобой разбудили? – тихо спросила Циси.

- Не знаю…

- Хорошо, если остальные тоже не узнают…

К сожалению остальные узнали, и мы наслаждались личным вниманием Владыки:

- Скажите, как вы умудрились разбудить НЭЭто? Его не было видно тысяч пятьдесят. О чем таком надо было говорить?

- О сериале, - тихо прошептала я.

Слов у Владыки не нашлось…

Поиск.

Огромная змеиная пасть появилась из ниоткуда и в мгновение схватила - проглотила меня. Покатившись и перекувыркнувшись по вонючему склизкому пищеводу, я пришла в себя. В смысле услышала голос Люцика, высунувшего мордочку из рубашки:

- Слышь, нас что проглотили?

- Ага.

- Совсем?

- Наверно.

- Что-то ты глупишь, - с нотками раздражения сообщил он.

- Меня впервые проглотили, - пришлось  признаться.

И тут мы приземлились, затормозили, врезавшись во что-то. Мерзкое и вонючее. Меня чуть не вырвало. Вонь, как не знаю от чего и липкая противная грязная жижа. К тому же темно, хотя это, наверное, к счастью. Меньше видишь – спокойней реагируешь. Фу. Если ничего не трогать…

- Это желудок?

- Да, - спокойно отозвался Люцик. – Не нравиться мне здесь что-то, неуютно, неухожено. Сразу видно не подходящее место для крыса.

- Что ты предлагаешь?

- Элементарно. Выходим отсюда простейшим путем – через дырку в животе. Взрывайся.

Действительно, элементарно. Человеческий облик поплыл, вместо него явилось родное тело. Температура слишком низкая. Один из первых постулатов в обучении никогда не являть настоящий облик. В частности запредельную температуру.

Из любого правила бывают исключения. Например, для спасения себя любимой.

Нагрев, нагрев и еще чуть-чуть…

Вонючей массы стало много. Мы плывем в ней, она варится, запекается заживо. И рывок, движение, полет. С грохотом и стоном мы приземлились на землю. Нас вырвало, нами вырвало.

Снова меняюсь. В этой атмосфере я моментально остываю, неуютно.

Метрах в двадцати находилась огромная длиннющая змея, с непонятными боковыми наростами, какими-то усиками и огромными, не змеиными глазами. Хрипя и плюясь, она закружилась на одном месте. Рывок, рывок, поворот и падение…

- Сдохла, а какая красивая была, - с грустью и ностальгией в голосе тяжело вздохнул Люцик, спрыгивая на землю.

- Она тебе понравилась? – ужаснулась я.

У него отвратительный вкус!

- Тебе разве нет? – в ответ удивился крыс.

- НЕТ, - одним словом умудрилась передать всю испытываемую гамму чувств.

Не так представлялся мне поиск Циси.

Подруги не было уже дней пять. Я соскучилась, мне хотело поделиться с кем-то и если честно хоть ненадолго избавиться от крыса. Найти мир, куда она направилась, было не сложно, построить проход тоже. А вот по прибытию начались гадости, в частности  нас проглотили….

- Мы где? – задумчиво осведомился крыс.

- Где-то.

- Конкретно и точно.

Огромная пустыня, голая и каменистая. В принципе ничего удивительного, с такой то местной живностью. Хотя и странно, чем она такая огромная кормится?

- Что она тут ест?

- Туристов, как мы, - предположил крыс.

- Здесь настолько оживленно? – засомневалась я.

- Откуда ты знаешь, что нет? – парировал Люцик.

- Ладно, допустим ты прав. Где Циси?

- Понятия не имею. Надо поискать.

-Как? И где именно?

Об этом я как-то не подумала. Это в родной среде пущенная мысль «ты мне нужна» всегда сама найдет адресата. А здесь как?

- Есть  разумные идеи?

- Только неразумные, - незамедлительно отозвался крыс.

- Готова выслушать любой бред, - призналась я.

- Ты можешь стать духом или еще чем-то нематериальным?

- Нет. Мне до этого еще расти, и расти, сам подумай, откуда у такой молодой сущности как я, могут быть такие способности.

Мы как все прочие становимся совершеннее с опытом. Чем старше, тем умнее и опаснее. А заодно и разборчивее. Никто из взрослых не согласиться появляться на наших вызовах. Им так просто нечего делать. С другой стороны ничего действительно серьезного и опасного до нас просто не доходит, такие призывы разбираются гораздо раньше.

Да и вообще сама суть распределения призывов весьма специфична и своеобразно. Занимается этим специально зачарованный камень. Он определяет, какое направление требуется и больше подходит для данного случая. Допустим если вызывают огонь или из огня это Наше. Мне сложно материализоваться из морской пучины, хотя так тоже может быть, правда, не сейчас, а со временем и опытом. Потом идет более детальное определение: по направленности (смысл посылать меня туда, где ждут огненного демона разрушителя, на что больше сгодятся воители?), по степени опасности, по сложности, по оплате, и так далее. В  последнюю очередь рассматриваются отдельные кандидатуры по чертам личности. Мне так часто везет с вызовами только в силу особенностей природы, из-за того, что моя родня не огненные. Поэтому я спокойнее и сдержаннее, а так же миролюбивее.

- Птицей? Ящерицей? Чем-нибудь летающим? – продолжал допытываться Люцик.

- По идеи могу, - призналась я, - Но, видишь ли, есть тут одна заковырка, если я этим раньше не была, то нужно время для изменения мышления. Иначе ни за что не смогу полететь. Все время буду сомневаться.

- Не понял, а как тот дракон? – удивленно переспросил он.

- Так там я просто не успела подумать, - честно призналась я. – В принципе можно попробовать, но тут еще одна загвоздка – я не знаю, какие создания тут летают. Что будет уместней крылатый ящер или тушка в перьях, а может вообще нечто другое.

Пару мгновений тишины и решение:

- Рискнем, становись ящерицей, только не слишком большой и полетим. Туда, - хвостом показал он направление.

Там по дороге лежала змея. Мертвая. Большая.

- Хорошо.

Трансформация через огонь и я смотрю на мир новым взглядом. Странно сдвоенным.

- Да, я думал ты получишься красивее, - признался крыс, обходя меня по кругу. – ты конечно не расстраивайся но получилось что-то несуразное.

- Сато я полешу бес магии….

- И дикция у тебя ухудшилась. Ты раньше не ахти как четко говорила, сейчас вообще понять невозможно. Ну, ладно, будет довольствоваться тем, что есть.

И Люцик подпрыгнув начал на меня карабкаться. Горячо.

- Шшется. Меняйся…

- А как? – в свою очередь удивился он, потирая ушибленный хвост. – Ах, да припоминаю.

Мгновение и пламя с него спало. Теперь он смог залезть и попрыгав на мне громко и радостно заявить.

- Я готов покорять высоту!

Ха, ха. Пару раз, подпрыгнув, мы медленно начали набирать эту самую высоту. Люцик вцепился в спинной хребет, точнее в выступающий костяной нарост. Он ни разу до этого не летал так, в отличие от меня.

Плотный упругий воздух приятно бил по крыльям. Окостеневший нос с легкостью разрезал воздушные потоки. Все тело получало радость от полета. В отличие от пассажира.

Пару лет назад в одном из миров, куда меня вызвали, появилась Циси и пока я помогала в поисках сокровищ, мы с ней славно провели время. Полетали в частности, правда, как птицы. Именно тогда стало понятно одно дело лететь самой не важно, в каком облике, а другое кататься. Всей собой, ощущая рывки и падения, воздушные ямы и потоки воздуха, тяжесть дыхания и холод. Через некоторое время даже нас, выросших среди полного отсутствия привычного притяжения начало укачивать. Интересно как с этим справиться Люцио. Он все-таки ученый и исследователь.

Это мы выяснили после того общения с Владыкой. Один из троюродных родичей Циси любезно помог восстановить память и кое-что связанное с ней. Небольшие магические способности, пристрастия, мировоззрение и прочие составляющие личности. Конечно, это изменило Люцика, но не настолько сильно как я опасалась. Он добавил детали и штрихи в общую целостность образа, замены как таковой не было. Крысом родился, крысом и умрет, с иронией прокомментировал сам Люцик.

Мы летели и летели. Не знаю, что там делал пассажир, я всерьез ожидала просьбы остановиться еще в самом начале, но ее не последовало. Пустыня вовсе не бескрайня, как я опасалась. Через пару часов мы достигли ее края. Начался редкий чахлый лес, если можно столь гордый словом обозвать это маленькие деревца и пожухлую траву. По внешнему виду, цвету, они мало отличались от каменистой пустыни. Попадались крупные камни то там, то здесь разбросанные в странном не подающимся логическому построению порядке. Постепенно лес становился приличнее, больше напоминая лес, чем пустыню, хотя камни все так же попадались.

Темнело, медленно, но неотвратимо. Можно продолжить полет и ночью, чуть изменив строение глаз, но мне оно надо? Я могу десять раз пролететь мимо Циси и не заметить, если она, конечно, не будет гореть или фонить Силой. Днем около нее, как и возле любого живого существа будет заметна аура, по ней можно с легкостью найти своих в толпе. Наша полыхает огнем, у подданных Владыки Торрэй – ядовитой зеленью, любая демоническая сущность обладает яркой  аурой с четким отпечатком направленности.

Пролетев еще некоторое расстояние, пока не стало сумеречно, устроила приземление на одном из камней. Ненавязчиво скинув Люцика, попыталась спрыгнуть и тут меня схватили.

- Гля, какая зверюшка.

Вися вниз головой сложно понять, что тебя держит. Как я их не заметила? Мгновение и трансформация. Тип с вскриком отбросил меня. Трансформация всегда через огонь…

Еще мгновение и я на земле в виде человека.

Несколько непечатных слов…

Так меня еще не приветствовали.

Странные создания. Не люди, совершенно другая аура. Пятеро непонятных созданий. Мужчин. Наемников. Эта разновидность всегда схожа. В кожаной одежде, с массой оружия и кучей магических причиндалов. Длинные волосы, скорее как грива. Скошенное лицо. Непонятного темного цвета глаза. Губы тонкой почти незаметной полоской. И недоброе выражения лица. Общая сутулость. Длинные руки, не чрезмерно такое встречается и у людей, но больше чем обычно. Прорисованные мышцы, по крайней мере, на руках, как у не слишком удачного изваяния.

Самым интересным эмоциональный окрас. Некоторое удивление, настороженность и одновременно расслабленная веселость.

- Ты что?

- Я кто, - пришлось поправить.

Настроившись на них как отдельный вид, удивилась подобных им в этом мире много. До этого внутренним взором я их не видела. Весело. Это каждый новый подвид не будет различаться до встречи в упор.

Один из наемников, в красном шейном платке, относительно чистом, сплюнул на землю и нецензурно поинтересовался, кто я такая, что здесь делаю, а так же высказал свои предположения на этот счет. Ошибочные, надо отметить.

- А вы вообще кто? – в свою очередь полюбопытствовала я.

Искренний веселый смех стал мне ответом. Тяжело вздохнув и внимательно рассмотрев небо, красивые здесь звезды, повторила вопрос. Очередная волна веселья.

- Не обращая внимания, туповаты они малость, с кем не бывает, - невозмутимо сообщил Люцик, поднявшись в воздух рядом со мной.

Веселье закончилось, зато появилось недоумение.

- Говорящий крыс, никогда такого не видел…

И прибавил от себя. Они так не ругаются, а разговаривают…

- Мы из другого мира, - подумав, признался Люцик.

Красота.

- Чем это так воняет? – удивленно спросила Циси, влетая ко мне домой.

В мой личный кусочек ада, мою мечту…

- Ой, как романтично и интересно, - воскликнула она, осматриваясь. – А это что за уголек?

- Это огурец. И на мне маска из огурца, - снисходительно сообщила я.

Подруга, облетев меня задумчиво, фыркает:

- Знаешь, ты главное не расстраивайся, но на тебе не маска, а пепел. Грязный.

- Знаю, - я тяжелым вздохом призналась я. – Но я же не виновата, что у нас оно толком не работает. Это вообще-то замечательное увлажняющее средство для кожи лица.

- Где ты у себя кожу нашла? – удивлено вытянулась Циси, частично растворяясь в пространстве, для удобства. – И лицо заодно?

- Что ты вечно к мелочам цепляешься? – возмутилась я.

Подумаешь в естественной среде и натуральном виде, мы выглядим как раскаленные огненные шары или болиды, реже старые сущности выворачиваются в сложные спирали.

Та часть меня, которая передняя она и есть лицо. Для непонятливых….

- Знаешь, я слышала про косметические притирания льдом. Тоже омолаживает и увлажняет.

- Как ты думаешь у меня какой тип кожи? Я все никак не могу определиться.

- Как какой? – даже удивилась подруга. – Сухой, огненный. У нас других не бывает. Ты всерьез решила заняться косметологией?

- Да, а еще аэробикой. Я тут некоторые упражнения для нашей физиологии переработала, пойдем, покажу.

Мы вышли на открытый участок и начали заниматься. Циси схватывала все на лету, ее компания меня обнадежила, так как Люцик покрутил хвостом у виска и заявил, мы дескать обе больные, нам лечиться надо.

После непродолжительной разминки, в идеале это должен быть бег, но разве у нас побегаешь! Начался основной комплекс: упражнения на разные группы мышц выполнить оказалось на удивление сложно. Почему – то абсолютно каждое умудрялось вовлечь за собой  все остальные, по идее нерабочие мышцы. Хотя мышц как таковых у нас тоже нет, но это не важно.... удивление вложно. обегаешь!

Мы закончили с потягиванием, в смысле вытягиванием в сложные фигуры на пределе оболочки, осмотрелись и застыли. На нас внимательно изучало около полусотни взрослых особей, большая часть из которых была нам, лично мне знакома. Например, родня Циси и педагоги. Зато Люцика нигде не было видно.

- Приветствую всех, - сообщила я, пробуя выбраться.

- Приветствую, - одновременно со мной сказала Циси. – А что вы здесь собрались? – она подлетела к тетке.

- Посмотреть на непонятное, но интересное поведение молодежи, - с достоинством отозвалась она, - Вас пригласил к себе Владыка, как закончите.

- Ой!

Мы переглянулись и полетели. Перед темным куском не то горы, не то скалы, неизвестного происхождения, все-таки у нас жарко, а она даже не потеплела. Оставаясь такой же холодной, какой говорят,  была перекинута сюда много времени назад. Так давно когда современных способов летоисчисления еще не было придумано. Внутри этого гигантского куска и находилась резиденция Владыки. Все остальные просто уплотняли воздух – огонь, в котором мы плаваем,  дышим, собственно и живем, в более плотное тело, ограничивая некую нужную часть пространства. Около резиденции Владыка как всегда многолюдно. Множество воителей летают самыми разнообразными траекториями. Обычно, но не сегодня. Сейчас почти все собираются в кучки и что-то оживленно обсуждают.  Двое чуть постарше нас вырастают на пути разросшимися шарами.

- Куда?

- Почему вы всегда задаете дурацкие вопросы? – удивилась Циси. – Или это специально?

Здесь она чувствовала себя на порядок увереннее из-за малопонятных для меня взаимоотношений с одним старым воителем. С чего она вообще решила с ним связаться? До сих пор не объяснила.

- Почему дурацкие? Если вы к Владыке то его нет и до завтра не будет, - возмутился Лио, кажется.

- Замечательно, - обрадовались мы. – Тогда. Пока!

- Как ты думаешь, зачем он нас вызывал?

- Понятия не имею.

- А если предположить? – продолжала допытываться Циси.

- Циси, отстань, я прострации, с чего это вдруг мы понадобились Владыке. Как будто ты или я можем понять логику его мышления.

- Тоже верно. Слушай, давай, пока мы никому не нужны, смотается за льдом или ледяной водой.

- Да? – тупо уточнила я.

- Ты же хотела обливаться.

- Хотела, только я не сообразила, что за водой придется куда-то отправляться, - честно призналась я.

Подруга рассмеялась и брызнула огненными искорками. Красиво.

- Ты такая интересная. Где, по-твоему, в нашем огненной аду можно найти воду?

- Внизу? – неуверенно предположила я.

- Ты глупая совсем, - возмутилась она. – Какой внизу. Там воздух понемногу сгущается и раскаляется, если пробыть не долго, можно хорошо загореть, а если сразу ринуться вглубь то и обгореть можно. Там у меня бабушка постоянно живет, говорит на верху ей холодно, а внизу как раз самое то. Да и все старые сущности жить предпочитают на уровень ниже чем мы. Хотя только совсем закаменевшие опускаются до твердого дна.

- Там и дно есть? – поразилась я.

- Есть, мне рассказывали, но даже для нас там жарковато, там только внешнекаменные сущности и Владыка находятся.

- А внешнекаменные, это, какие?

- Как какие? Помнишь сериал? Помнишь камушек, на котором мы отдыхали? – язвительно хмыкнула она.

Как будто такое забудешь?

- Вот такие дрейфующие каменные сущности, когда просыпаются и не ложатся снова в спячку предпочитают жить на дне.

- Ясно. А ты откуда знаешь все это?

- Все знают, - отмахнулась она.

- Какие все, если я не знаю?

Она так странно вспыхнула. Тут до меня дошло…

- Это тебе случайно не один такой воитель рассказал? А?

- При чем здесь он? – попробовала возмутиться Циси, но естественно в это никто не поверил.

- Только ты не подкалывай, сама ведь встретишь непонятно кого.

- Может понятно кого, - возмутилась я, но допытываться не стала.

Кто знает, что дальше будет? Я, как гуманная и добрая, по сути, личность почти без сопротивления переключилась на красоту.

- Пойдем за водой, - примирительно.

- Пойдем, - охотно согласилась она.

С водой самым сложным являлась ее упаковка. После недолгих споров мы сошлись на ледяной водичке из горного истока, решив лед отложить на завтра. Очаровательное, наверное, местечко с зеленой растительностью, сейчас в серо-коричневых тонах, и свежим воздухом, сейчас едкой сыростью, моментально пропитавшей одежду, вызвало у нас с подругой схожую реакцию -  резкое отвращение.

Зато огромный куб воды – восторг. Мы честно создали два, чтобы всем хватило. Потом началась долгая и нудная упаковка, дабы ее можно было к нам протащить. Ругались мы по очереди, сначала занервничала я, Циси меня успокаивала, потом разошлась подруга, теперь уже я утешала ключевой фразой «Осталось немного, почти закончили». Неожиданно мы, и правда, закончили.

- прелесть, - восхищенно выдохнула я.

Циси язвительно и злорадно захихикала:

- У тебя искаженное представление о прекрасном…

Неправда. Подумаешь, кубы стали в полтора раза больше чем первоначального и выглядят они словно перетянутые цепями, главное надежно упакованы и легко откроются. Это же красота, моя красота…

Дома с кубами мы смотрели оригинально и чтобы не привлекать ненужного внимания решили сразу ополоснуться. Подвесив куб в два роста надо мной, жест, в смысле мысль и …  крики, отбросившие меня, волна, вспышка и боль во всем теле.

Пару мгновений тишины, я даже еще понять толком ничего не успела, как в этот спокойный участок пространства ворвались десятки сущностей. Несколько старых воителей, Конунг, Советник, просто, насколько это бывает, сущности. Все летали, обсуждали какой-то прорыв и удивлялись чему-то.

Мы с Циси скромно застыли в сторонке, потом на нас шикнули:

- Что вы тут забыли? Немедленно испарились отсюда.

Мы испарились, на приличной скорости отплывая от опасного места.

- Ты чего-нибудь поняла?

- Нет, - шокировано отозвалась подруга. – Ничего.

- Ты душ приняла?

- Нет, вода испарилась раньше, чем долетела до меня.

- Мне тоже так показалось, - честно призналась, - А еще какой-то прорыв, так не кстати.

- Да, на пути к красоте возникает много сложностей.

- Стоять, - крикнул нам молодой воитель, подлетая на огромной скорости. – Вас срочно приглашает Владыка.

Он раскалился докрасна, это на какой скорости надо было нестись? Я уважительно осмотрела его.

- Что поделаешь, Владыка велел, - пояснил он, потихоньку остывая - нарезая круги вокруг своей оси. – Пойдемте,  а вас провожу.

- Сами справимся, - отмахнулась Циси.

- Не – а, мне Конунг велел вас проводить, полетели? – он чуть выдвинулся вперед, но недалеко, чтоб не потерять из виду.

Хмыкнув, мы последовали за ним.

- Тебе не кажется, что это тип зазнается? – шепотом спросила я.

- почему ты так решила? – так же шепотом отозвалась она, придвигаясь ближе.

- Он явно считает, дескать, мы не умеем быстро летать.

- Да? А я не заметила, - удивилась она.

- Ты видала, как он вокруг оси поворачивался, все время, показываясь, рисуясь.

- Давай покажем, на что способны настоящие Огоньки? – со злостью прищурилась подружка.

- Давай.

Мы рванули, с легкостью обогнав воителя. Пока он разогнался. Пока начал догонять, мы уже нырнули ниже в большую плотность. Там скорость не главное, надо уметь лавировать, иначе со всего маха почти в пустоту вляпаться можно. Потом вынырнули на высокие слои и снова пропали, он не отставал, хотя и догнать не мог. Мы быстрее!!! Потом неожиданно показался камень Владыки, первый раз мы пролетели мимо, зато второй попали!

Конунг! Блин, не успеваю, с огромным трудом разминувшись с ним, затормозила, уходя в сложное вращение. Врезавшись по касательной в кого-то, распрямилась и полетела к Циси.

- Это возмутительно, стоят тут всякие, летать мешают, - сразу же принялась жаловаться я.

- Да, - задумчиво согласилась она, смотря куда-то за меня. – Точно всякие.

Делать мне больше нечего, только рассматривать не пойми, кого и я уверенно заскользила вперед, после небольшой задержки подруга полетела рядом.

Первым во дворце попался Люцик, он рисовал красивые ровные восьмерки хвостом и пялился в потолок.

- Привет, что ты тут делаешь? – удивилась я.

- Вас, идиоток, жду, - тут же огрызнулся он, усаживаясь на меня. – Вы что за гонки устроили? Не говоря уже про представление утром…

- какое представление? – удивилась подруга.

Тут раскрылось пространство Главного зала, и мы увидели Владыку, он о чем-то спорил с очередной старой сущностью. И откуда они берутся в таком количестве, то никого, то все проснулись! Где-то я его видела, только где? Не помню. Мы скромненько приютились в уголке, вернее собирались. Тут Люцик неожиданно воскликнул:

- Мы пришли, Владыка.

- Замечательно, - обрадовался Черный Огонь. – Идите сюда, что за привычка постоянно останавливаться на полпути?

Мы застыли перед Владыкой. Честно и предано рассматривая его…

- Я жду…

- Объясните, что вы устроили утром и сейчас? – толкнул меня Люцик.

- Когда утром? – удивилась Циси, - мы ничего не делали.

- Как не делали, а это? – старая сущность показала …аэробику.

- Это аэробика, - удивленно отозвалась я. И замолчала.

- Я же говорил, - усмехнулся крыс. – Они еще с утра решили заняться собой. Тренировка в местной вариации.

- Зачем? – прервал крыса Владыка.

- Для красоты, - тихо отозвалась Циси.

Все замолчали. Вдруг конунг подался вперед:

- А потом?

- Потом мы решили принять ледяной душ, очень освежает и бодрит, - тихо пояснила я, все еще не понимая, что не так.

- Так это вы протащили воду? – поразился Советник.

Конунг яростно вспыхнул, что-то его разозлило. Владыка рассмеялся:

- Значит, никакого Прорыва не было, вы просто пронесли воду. И чем все закончилось?

- Вспыхнуло, крик, шок, а потом нас выгнали, мы даже понять ничего не успели, - пояснила Циси.

- Вода испарилась не долетев, - тихо добавила я.

- Вам повезло, после такого повреждения водой даже я не всегда могу помочь восстановиться. БОЛЬШЕ НИКАКОЙ ВОДЫ, - рявкнул он вдруг. – ЭТО СМЕТРЬ ДЛЯ НАШЕГО МИРА И КАЖДОГО ИЗ НАС, ПОНЯТНО?

- ДА, - в один голос ответили мы.

- А вода зачем? – удивился старая сущность.

- Для красоты.

Он застонал.

- Понятно, тогда объясните, зачем вы убегали от Ышшо? – устало спросил Конунг, сворачиваясь в спираль.

- Он всем телом намекал, что мы быстро летать не умеем, - возмущенно отозвалась Циси, - Мы показали, насколько он ошибается.

- А здесь представление? – он выразительно посмотрел на меня.

- Какое представление? – удивилась я. – Стоят тут всякие, даже затормозить негде, мешают.

- Что вы будете делать дальше? – поинтересовался Конунг.

- Придумают, - хмыкнул Люцик. – Им это недолго.

- Они еще и думать умеют? – поразился старая сущность.

- Чем будете заниматься вечером? – спросил Владыка.

Пришлось признаться.

- Хотели, заняться йогой и сделать массаж раз ванну принять нельзя.

- Никакой йоги, - отрезал Владыка, - Не надо будоражить общественность, впредь вообще никаких тренировок. Ванну только огненную, а насчет массажа надо подумать…

- А красота? – воскликнула я, возмущенно.

Конунг засмеялся, Советник и старая сущность промолчали, Владыка застонал…

Мышь

Пространство света (Нина Дьяченко)

Этим утром Марина пожалела, что родилась на свет. Просыпаться в семь утра – кошмар! Да ещё и под тяжёлый рок «любимого и дорого». К тому же в субботу!

Правда, нельзя сказать, чтобы невысокая, хрупкая, хорошенькая девушка с лучистыми голубыми глазами сдалась без боя. Она брыкалась, отбивалась худенькими ручками и длинными ножками, ругалась, мычала и пыталась воззвать к совести Богдана!

Но когда её любовник одержим какой-то идеей (несмотря на степень идиотизма этой самой идеи), он становился абсолютно невменяемым. И куда девалось его обычное человеколюбие?

Тяжело вздохнув, зная по горькому опыту, что сопротивление бесполезно, и её в лучшем случае просто выволокут из кровати – на пол, вместе с одеялом, в которое она вцепиться, в худшем же – окатят ледяной водой из кружки, - девушка села, угрюмо уставившись на своего парня.

Темноволосый Богдан деловито посвистывал в такт ужасной музыки (как их ещё соседи не убили?) и помешивал ложечкой свой кофе.

Её чашка с тёмным, как и это раннее зимнее утро, напитком, дожидалась на столе, рядом с горкой бутербродов на маленькой тарелочке.

Только Маринка успела сесть на стул, со вздохом пододвинуть к себе  завтрак и вцепиться зубами в бутерброд, отогревая уже замёрзшие ладони об чашку…

- Любимая, скорее, мы опаздываем! – Богдан приглушил музыку, чтобы не дать ей шанса сделать вид, что она его не услышала.

Взъерошенная, раздражённая девушка едва не сорвалась. От злобного: «Я никуда не поеду, и вообще, я хочу спать!» её спасла выдержка и мысль о воскресении.

«Уж завтра-то я высплюсь! И пусть этот садист только попробует меня разбудить в такую рань! И в такой холод».

- Угу, - невнятно пробурчала она, торопливо поглощая бутерброды и запивая особенно сухие куски горячим кофе. – Сейчас!

Темноволосый, довольно симпатичный – не из-за красивой ли внешности она терпит ВСЕ его причуды? – молодой мужчина радостно кивнул и побежал одеваться, мелькая почти полностью обнажённым телом в синих боксёрах.

Быстро доев и допив то, чем он явно собирался её отравить – кофе был слишком горьким, а бутерброды – сухими, как подошвы, - она вскочила и кинулась к шкафу.

Так, что он ей приготовил… И в холодное зимнее утро она должна нацепить это?!!

Марина едва не задохнулась от возмущения. Да, конечно, у них машина. Джип. Но даже кокетливая коротенькая шубка ни сможет защитить от острых зубов холода её длинные ножки в тонких колготочках и нижнюю часть тела, закутанную только в облегающее вечернее платье.

Девушка хлопала ресницами, с нарастающим раздражением и яростью уставившись на коротенькое вечернее платье, тонкое, почти как паутина, дорогое нижнее бельё. Рядом с кроватью стояли  изящные туфли на высоких каблуках. А рядом с платьем блестела тонкая нитка жемчуга и золотые серьги с мелкими жемчужинками.

Словно загипнотизированная матовым блеском натурального жемчуга и отблеском дорого атласного платья, натуральная светлокожая блондинка застыла, не зная даже, как реагировать на подобное.

Затем, ещё раз вдохнув, проклиная свою любовь к Богдану и рабскую натуру, сняла рубашку и оделась в то, что предложил ей любимый… отдав на растерзание мороза и ветра.

- Любимая, ты прекрасна! – с пафосом воскликнул Богдан, появившись в дорогом тёмном, с лёгким отблеском, костюме и закрытых туфлях.

«Себя-то он, конечно, пожалел!» - раздражённо подумала она.

Он кинулся в коридор, притащил её норковую шубку и накинул на плечи. Примерил, критически рассматривая её в разных ракурсах.

- Супер! А теперь – причёску! – нетерпящим возражения голосом приказал он.

Она только заглянула в его тёмно-карие глаза – и послушно отправилась в свою комнату, где косметика и средства для укладки занимали громадный столик, а позади находилось большое, во весь рост, увеличивающее зеркало.

Девушка положила рядом шубу и устроилась перед зеркалом. Сначала нанесла крем – основу под макияж и начала укладывать свои длинные светлые волосы. Немного пенки, плойка и закрепить получившийся кошмар лаком.

Косметика в серебристо-серых тонах. Блеск для почти белых от недосыпания и холода нежных губ.

Холод проникал сквозь пластиковые окна, игнорируя обогреватель, сквозь почти невидимые щели в застеклённом балконе размером с небольшую комнату.

Сколько она себя помнила, девушка всегда мёрзла.

«Худоба, малокровие?»

По собственному мнению, она выглядела, как привидение. Белоснежная кожа, неживая, идеальная, как фарфор. А, значит, сухая, и чересчур быстро постареет. Такова цена красоты.

Правда, сейчас она выглядела просто потрясающе: худенькая с красивой, стройной фигуркой модели – если б не низкий рост. Густые светлые волосы, тонкие черты лица и громадные, льдисто-голубые глаза.

Короткое голубое атласное платье, жемчуг и серебристо-голубые тени подчёркивали её хрупкую прелесть.

- Богиня! – эмоционально воскликнул ворвавшийся Богдан, обнял её и потащил за руку к выходу, не забыв по пути укутать её в шубку… достающую лишь до талии.

Никаких, естественно, шапок, чтобы не испортить причёску!

Сосед, который зашёл с ними в лифт, все десять этажей таращился, открыв рот, на её летние туфельки, почти прозрачные капронки, открытую шею и низ тонкого платья. Но сказать – ничего не сказал.

На улице неестественность её наряда подчёркивал снег. Снежинки запутывались в волосах, правда, размазать водостойкую тушь или дорогой макияж не смогли.

Девушка дрожала от холода, пока Богдан выезжал из гаража.

Она быстренько залезла в джип, ощущая неимоверное облегчение. Разумеется, её любовник включил обогреватель! Милый, милый Богдан! Такой добрый и чуткий!

… Наконец-то они прибыли на то мероприятие, куда её так сильно стремился затащить Богдан. Это оказалась… презентация дорогих духов «Пространство света».

Марина была готова съесть его заживо и даже без соли.

Раздражение, обида и ярость затопили её сознание. Она по-прежнему ощущала себя неразмороженным куском мяса в морозилке. В помещении тоже было прохладно, по громадному залу свободно гуляли сквозняки. Большинство присутствующих были тепло одеты и поглядывали на неё как на сумасшедшую, с доводящей до бешенства жалостью. Она так и не сняла шубу, накричав на Богдана, когда он попытался её раздеть. Они поссорились. Марина решила, что с неё, собственно, хватит. Да, Богдан очень привлекателен, да, у него собственная фирма, да, у него новая трехкомнатная квартира с евроремонтом. Да, он возит её по заграницам и покупает настоящие брильянты и жемчуга.

Но выходки, подобные этой, когда-нибудь её убьют! А собственная жизнь дороже.

Ещё через минут десять Марина уже готова была кинуться на поиски собственного кавалера и любой ценой вымолить прощение – даже если придется снять хоть немного согревающую её шубу.

У неё началась истерика, когда она представила свою жизнь без обеспеченного, симпатичного любовника.

Ей снова придётся работать - а она почти ничего не умела, и закончила только школу. Значит, курьером – то есть, ходить по ледяным улицам целыми днями, зарабатывая бронхит и пневмонию. И укорачивая молодость сухой кожи.

Где-то через год такой жизни у неё обязательно появятся глубокие морщины. И она уже будет никому не нужна!

С нарастающей паникой Марина чуть ли не бегала по всему залу, разыскивая любимого и дорогого, смысл всей её жизни. Пока случайно не оказалась возле стенда с духами «Пространство света».

Марина вдруг остановилась, заворожено уставившись на красные, как кровь, флаконы. Может быть, была виновата подсветка, но жидкость внутри, казалось, сияла, словно в кровавый флакон каким-то образом запихнули солнечные лучи.

Словно околдованная, девушка протянула руку… И увидела внимательный, изучающий взгляд красивой девушки в сером деловом костюмчике, явно консультанта новой продукции.

- Можно? – почему-то смутилась Марина. – Я хочу только посмотреть.

- Можете и подушиться, - великодушно улыбнулась девушка, доставая с полки один флакон и протягивая ей.

- Спасибо, если понравиться – куплю.

«Если помирюсь с Богданом! Ведь у меня с собой даже кошелька нет… Интересно, а как я буду возвращаться домой, если мы окончательно порвём?»

Тревожные мысли окутали её невидимым коконом. Марина машинально сняла красную крышечку и, направив на себя отверстие флакона, нажала на кнопочку.

Пахучая струя ударила ей прямо в лицо.

Марина зажмурилась, ощутив пощипывание в глазах.

Когда же девушка открыла глаза, то уронила флакон, пошатнувшись и застыв с выпученными глазами.

Она каким-то образом оказалась… в совершенно другом месте.

Яркий солнечный свет, запах цветов. Лето. Совсем не зима! Нет и малейшего следа холода, серых облаков и пронзительного ветра.

Девушка растерянного покрутилась вокруг своей оси, пытаясь придти в себя, не сойти с ума.

Дома, обычные высотки, ничего сверхъестественного… если забыть про способ перемещения.

Люди в летних одеждах. Обычнее люди, опять-таки, ничего особенного. Рекламные плакаты, магазины, киоски.

«И куда это меня черти занесли? Или я окончательно свихнулась… от холода. Или вижу кошмарный сон?» Ей казалось, что голова скоро взорвется от хаотично мелькающих мыслей и предположений, которые всё равно не смогли вылиться во что-то конкретное и чётко обрисовать ситуацию.

Первую странность Марина  заметила, когда заставила себя отлепиться от того места, где она появилась, и немного пройтись. В этом городе (мире?) не было машин. Хотя рекламные плакаты имелись. Люди выглядели замкнутыми и даже испуганными, что совсем не радовало. И слишком часто поглядывали на громадную башню с часами, выглядевшую старинной и немного пугающей. Серая башня, чёрные часы с белыми стрелками. Жёлтые цифры.

Марина прошлась ещё немного, раздумывая, что же с ней случилось – и как это лечить. А ещё лучше – как ей вернутся.

«Может, всё дело в тех чёртовых духах? А я ведь их уронила!» - с ужасом вспомнила девушка и попыталась вернуться туда, где она появилась. Но найти обратный путь она так и не смогла. Наоборот, ещё больше запуталась в незнакомых улицах, пытаясь не сойти с ума. Истерика постепенно подступала, окутывая её липким ужасом.

«Что со мной произошло? О, Боже, что со мной сделают?!» - билось в голове.

Марина изо всех сил пыталась уверить себя в том, что просто сошла с ума.

«Но галлюцинации такими яркими не бывают! Цвет, звук, я даже могу дотронуться до своей иллюзии», - девушка коснулась какой-то дерева. Самого обычно дерева. Вот это её и пугало, что всё вокруг выглядело обыкновенным. Разве что она не узнавала эти высотные дома, эту странную башню и парилась в шубе под ярким летним солнышком. Снять её и выкинуть в ближайший мусорник – казалось ей самой лучшей идеей, но она всё ещё не осмеливалась, подсознательно надеясь на встречу и примирение с Богданом.

Где-то через полчаса Богдан был ей уже не нужен – девушка хотела вернуться домой. Даже если ей всю жизнь придётся работать курьером.

Ещё где-то через час Марина начала осторожно присматриваться к людям, к рекламным плакатам, к улицам, по которым она шла.

Напряжение сковало тело, затрудняло дыхание. Перед глазами периодически темнело. Она чувствовала, что вот-вот упадёт в обморок.

Люди тоже казались самыми обычными – если не обращать внимания на их нервные взгляды, направленные на башню.

«Что же в ней такого особенного?» - невольно подумалось ей. Она остановилась и начала смотреть туда же. «Часы, как часы. Ничего сверхъестественного. Интересно, а где я всё-таки?»

Вскоре девушка отметила, что погода начала катастрофически портиться. Небо затянули серые тучи, промозглая сырость потекла по городу, будто зловонные воды лопнувшей канализации. Марина порадовалась, что не поддалась искушению выкинуть шубу.

Несколько раз рассеяно взглянув на облака, девушка застыла, не веря. Затем посмотрела ещё раз – солнце стало чёрным, как на одном из виденных ею рисунке аутиста.

Мертвенно-серый свет превращал обычный, в общем-то, город в подобие готического склепа.

«Как это может быть: солнце – чёрное, а в городе светло? Хотя свет какой-то серый», - в отчаянье думала она.

Ещё Марина обратила внимание, что люди торопились. Родители нетерпеливо и даже с какой-то яростью, явно вызванную страхом, тащили своих детей за руку. Многие брали детей на руки и начинали бежать.

«Может, будет дождь?» - попыталась успокоить себя девушка. Но страх накатил сильнее, адреналин вплеснулся в кровь. Ей тоже хотелось бежать, только она не знала, куда.

И – от кого.

Она машинально ускорила шаг, когда заметила маленькую девочку, сидящую на  скамейке в небольшом  парке. На её маленьком, худеньком, бледном личике застыла такая тоска, страх и боль, что Марина не выдержала и подошла к ней.

- Что-то случилось? – мягко поинтересовалась она, ощутив, что её голос дрожит. Марина присела перед ней на карточки.

Девушка была уверена, что жители этого странного городка говорят на незнакомом языке, поэтому раньше даже не пыталась к ним подходить.

Серые глаза девочки уставились на неё:

- Меня оставили.

Девочка резко обернулась, чтобы взглянуть на часы.

- А что должно произойти? Почему все смотрят на время? – продолжала допытываться Марина. – И кто тебя оставил? Ты потерялась?

Девочка в чёрном комбинезончике, тёмных туфельках и с белыми бантиками в светлых волосах грустно улыбнулась:

- Я не потерялась. Меня оставили. Я скоро умру.

По спине Марины прошёл холод, словно за шиворот швырнули горсть льда.

- Почему? Что здесь происходит?! – закричала девушка, чувствуя, что вот-вот забьётся в истерике. – Почему солнце стало чёрным? Почему так холодно? И вообще – где я нахожусь?

- Мы в Городе, - тяжело вздохнула девочка. – Солнце всегда чёрное перед закатом. И когда Они приходят – всегда холодно. Даже летом.

Девочка задрожала мелкой дрожью, попытавшись обнять себя худенькими ручками.

Марина тот час же стащила с себя шубу и накинула на девочку.

- Зачем? – спросила та, но тот час же закуталась в тёплую шубу. – Тебе надо бежать. Уходи! Не трать своё время – его и так мало! – быстро заговорила незнакомка.

Марина решительно села рядом с ней:

- А мне некуда бежать. Я не местная.

- А, понятно. Вы оттуда! – отозвалась девушка, продолжая дрожать, но теперь явно от страха.

Холод усилился, вокруг темнело, как перед грозой. Облака проплывали над домами, демонстрируя тёмно-серые животики.

- Откуда – оттуда? – вяло поинтересовалась Марина, ощущая странную пустоту. Даже холод, пробирающий до костей, оставил её равнодушной.

- Из Радуги! – пояснила девочка. – Значить… мы умрём вместе.

Никакой радости в её голосе не прозвучало. Скорее – равнодушие смирившегося с судьбой существа.

Девочка ещё раз оглянулась на часы:

- Потому что ОНИ скоро придут.

- Кто они? – поинтересовалась Марина, дрожа и прижимая руки к телу.

- Вампиры, - деловито пояснила девочка. – Они выпьют нашу кровь. Убьют нас. Кстати, меня зовут Лена.

- Я – Марина.

Ничего более нелепого, чем знакомство в такой ситуации, Марина никогда не ощущала. Но всё-таки ей стало как-то легче.

- Может… куда-нибудь спрячемся? Убежим?

Лена покачала головой, её волосы растрепались, и она стала похожей на подсолнух-дистрофика.

- Родители выгнали меня, оставили здесь. У них и так семеро детей. Они не пустят меня к себе, не открою двери. И никто нас не пустит к себе домой. Чужаков тут не любят, - пояснила девочка. – К тому же… вампирам нужны жертвы. – Посмотри! – Лена ткнула пальцем.

Прищурившись, Марина разглядела сидящую на скамейке возле магазина какую-то старушку. Та сжимала в сухих руках палку, словно собиралась использовать её, как оружие.

- Это ей не поможет, - прокомментировала девочка. - Их всегда слишком много. Нам ничего не поможет.

- Ну, нельзя же так сразу сдаваться! Может… мы сможем куда-то спрятаться? У вас есть заброшенные дома? Мы могли бы там забаррикадироваться! – предложила Марина, чувствуя, что медленно сходит с ума.

- В заброшенных квартирах нет замков, - просветила её Лена. – Это специально делается.

- Специально для кого? Для вампиров?! – злобно выкрикнула девушка.  – Я не хочу тут умирать, не хочу!

- Я понимаю, - мягко улыбнулась светловолосая девочка. – Но такие у нас порядки.

- Хорошо ж вы относитесь к иностранцам, нечего сказать! – хмыкнула Марина. – Значит, я самого начала не имела никаких шансов выжить?

- У тебя нет собственной квартиры, значит, да, - серьёзно заметила девочка.

- Понятно, значит, бомжей у вас убивают. Как мило! – с этими словами она неожиданно ощутила приступ сонливости. И сразу же вспомнила, в какую рань её разбудил Богдан… чтобы послать на смерть. Или… может… он не знал?

«Хотя какая сейчас разница?» - ощущение безнадёжности накатило на неё. Богдан казался далёким, как вечно ускользающая линия горизонта.

Сонливость, апатия, почти смерть.

Девушка залезла на лавочку и устроилась там поудобнее. Краем глаза заметила, что Лена тоже зевает.

Сон – долгожданный покой – окутал её непроницаемым коконом. Она спряталась в него, как в детстве, пряталась от ночных страхов под одеялом.

… Девушка очнулась. Шея ужасно болела. Она покрутила ею, начала массировать затёкшие ноги и руки, массируя их, жалея, что нет рядом Богдана – она бы точно заставила его помассировать ей плечи!

Ещё раз потянувшись, девушка отыскала взглядом Лену – и отпрыгнула с громким воплем – девочка лежала абсолютно голая, мёртвая, вся в укусах – словно в неё забивали гвозди, а потом вытащили их.

Не в силах выносить стеклянно-равнодушный взгляд мёртвых глаз, Марина, продолжая визжать, несмотря на боль в затёкших ногах и руках, постаралась уйти как можно дальше, неловко ковыляя.

Она старалась не смотреть в ту сторону, где лежала бабушка. Потирая шею, Марина снова ощутила укол боли – отдёрнув руку, глянула на ладонь, вымазанную в крови.

Подбежав к какому-то магазину, она заглянула в зеркальную витрину – и застыла, разглядев на шее два алых отверстия.

«Они меня попробовали… но я им не подошла! Я показалась им… невкусной, что ли? И я одета», - Марина снова кинула взгляд на себя и придирчиво рассмотрела собственное платье.

Оно оказалось слегка надорвано снизу и сверху, так, что небольшой вырез углубился  почти до пупка.

«Но я жива! И это - главное», - попыталась утешить себя девушка. На мгновение мелькнула мысль, что умереть во сне – не такая уж плохая идея.

«Возможно, я ещё пожалею, что не отделалась так легко! Ведь в лице Лены не было боли – она словно заснула… и не проснулась».

Марина только через некоторое время заметила, что ходит кругами. Уже наступал вечер, но на улице ещё никого не было.

«Наверное, они будут прятаться до утра», - подумала девушка. «Я бы на их месте точно спряталась бы! А потом им придётся убирать трупы… впрочем, так им и надо!»

Взглянув вниз, девушка внезапно заметила валяющийся на тротуарных плитах флакон с духами. Её флакон, который она уронила, оказавшись здесь. Неподалёку от него лежала крышечка.

Она машинально нагнулась, взяла в руки флакон и закрутила крышечку.

Протянула руку, подставляя флакон под свет ближайшего фонаря.

И красный флакон заискрился, словно рубин. Внутри по-прежнему находилось что-то, напоминающее пленённый солнечный свет.

И тут на флаконе начали проявляться обычные русские буквы, правда, написанные курсивом, да ещё и подчёркнутые!

«Убей вампиров, убей вампиров! Проникни в их замок, разбей флакон – и ты вернёшься».

От шока Марина чуть не разбила флакон прямо здесь, её рука дрогнула, а пальца на мгновение разжались.

Флакон полетел вниз – целоваться с асфальтом - но мгновенная реакция спасла её будущее – девушка поймала его на лету.

«Интересно, а где находится замок вампиров? Замок – это так готично!» - подумала она, потрясла головой, сжала флакон в ладони и пошла навстречу луне.

***

Вскоре она вышла из города и попала на Мёртвую территорию. Поля с сожженной солнцем травой, одинокие маленькие домики. Только в некоторых из них горел свет – но Марина не решилась потревожить жителей, боясь, что они её просто убьют, приняв за вампира. К тому же, она ощущала нечто вроде отвращения к странным существам, которые «подкармливают» вампиров, хотя и понимала, что, скорее всего, у них просто нет выбора.

«Закон выживания!» - подумала она и со злостью пнула какой-то камень на гладкой дороге, освещённой луной и казавшейся золотистой лентой.

Злая и замёрзшая, девушка быстро шагала в этой тёплой ночи, потихоньку ощущая, что тело согревается. Флакон в её руке слабо светился.

«Как светильник Галадриели у Толкиена», - мелькнуло в её голове. Презрительно фыркнув, ещё раз покосившись на флакон, Марина зашагала быстрее, подгоняемая злостью и мыслью: «Пусть всё это поскорее закончится! Хоть как-нибудь…»

Замок появился неожиданно, словно его только что наколдовали. Высокий, с чёрными башнями, воткнутыми в небо.

Зажав красный флакон в руке, Марина постучалась в громадные ворота, ощущая, как пот стекает струйками по спине и неприятно увлажняет подмышки. Она провела ладонями по холодному чёрному металлу ворот.

Ворота распахнулись сами собой. Марина шагнула верёд, в темноту, словно растворяясь в чёрной дыре.

«Возможно, вампиры не убили меня из-за аромата… этих волшебных духов?» - внезапно промелькнуло в голове. И тут же холодный ужас ножом вонзился в сердце – ведь запах мог давно уже выветриться! Столько времени прошло…

Быстро сняв крышечку, она снова надушилась, ощущая великолепный, какой-то неземной аромат, холодный и сладкий, пронзающий лёгкие, как острый нож. Словно она дышала ледяным холодом, приправленным запахом весенних цветов.

Коридор, едва освещённый факелами, закончился. Широко распахнутые деревянные двери напоминали ловушку, раскрытый зев голодной пасти, но Марина всё равно вошла в огромную залу.

Тени и полутьма, из источников света только свечи в громадных золотых подсвечниках на столах и слабое освещение камина. Средневековая, готическая атмосфера какого-нибудь фильма ужасов. И вампиры – много вампиров.

Марина ощутила такой сильный ужас, что у неё чуть не встали дыбом волосы, а сердце едва не остановилось.

Они показались ей нереально прекрасными – словно падшие ангелы, и какие-то… жутко нечеловеческие. Белоснежная кожа, пронзительные взгляды блестящих глаз. И одеты в нечто похожее на рясы или греческие туники.

Молчание, тяжёлое и жуткое, словно в склепе.

На неё волнами накатывает сонливость, она понимает, что это – вампирские чары.

Спать, так хочется спать. Отдохнуть. Неужели она не заслужила отдыха?

Девушка понимала, что ей нужно разбить флакон, но оцепенением охватило всё её тело. Ног она почти совсем не чувствовала, руки постепенно тоже становились ватными. Она понимала, что не сможет  швырнуть флакон об каменные плиты пола… и просто разжала пальцы. С трудом, будто разгибала толстую проволку.

В голове мелькнула страшная мысль, что флакон может и не разбиться, она ведь роняла его на асфальт, когда перемещалась в этот безумный мир!

Но… флакон разлетелся на множество красный осколков.

На полу появился шар яркого солнечного света, словно шаровая молния во время грозы. Он начал разрастаться – Марина видела ужас и боль на лицах вампиров, и понимала, что вскоре свет уничтожит их всех.

И… неожиданно для самой себя упала всем телом на осколки.

Погасив собой свет.

Тепло разлилось по телу, превращаясь в нестерпимый жар, поглощая её, убивая.

Нестерпимая боль от ожога. Марина громко закричала от дикой боли.

… И ощутила, как чьи-то крепкие руки поднимают её с пола.

Пришло осознание иной реальности – она, в дорогом вечернем платье, лежит на осколках разбитого флакона, впивающихся в тело. Её поднимает какой-то мужчина. А растерянная девушка-консультант с ужасом  смотрит, как ползут по стройному телу струйки крови.

- С вами всё в порядке? – с тревогой спрашивает седобородый мужчина в деловом костюме, бережно поддерживая её за плечи, а второй осторожно вынимая осколки из её тела. – Как этот флакон мог разбиться? Ведь обычно такого не может произойти! Стекло достаточно прочное… - растерянно бормотал он.

Марина резко оттолкнула его, как только почувствовала, что может держаться на ногах. Девушка решительным шагом подошла к девушке за стойкой, чьи глаза стали вдвое больше и светились безумием.

- Дайте мне ещё один. Я могу попробовать другой аромат? – только сейчас Марина заметила, что кроме красных флаконов на стойке стоят и флаконы других цветов. – Я хочу вон тот, синий.

- С вас ещё не достаточно? – каким-то чужим, озлобленным, нечеловеческим голосом спросила девушка, словно на миг приподнимая маску растерянной дурочки-продавщицы, глупенькой блондиночки с длинными ногами. – Может, хватит?

- Нет, не хватит. Дайте мне синий флакон! Немедленно! Иначе пожалуюсь вашему начальству – ведь я пострадала из-за ваших духов! – с нажимом потребовала Марина, настойчиво протягивая руку. – Я хочу! Дай мне!

Пожав плечами, девушка в деловом костюмчике снова надела маску холодного равнодушия и протянула ей с полки синий флакон.

Марина сняла крышку и быстро разбрызгала жидкость на шею и почти обнажённую грудь – разорванное декольте никуда не делось, как и рваный низ.

И снова ощущение нереального полёта…

Она на миг закрыла глаза светлыми ресницами, а когда открыла их – перед ней появился густой, даже дремучий, лес. А на заднем фоне – серый замок.

«Опять замок! Какое-то пугающее однообразие», - подумалось Марине. Несмотря на то, что она уже была готова к переносу в неведомые края, девушка всё равно впала в шок и ступор.

***

Узкая дорожка привела её к обширному замку, который казался ужасающе древним. Широко распахнутые ворота позволили ей войти во внутренний двор. Она ещё до того, как вошла, услышала лязг железа. И увидела, как высокие, одетые в белое, мужчины, сражаются между собой на мечах. Мечи казались такими тяжёлыми, что Марина невольно содрогнулась, представ себе, как пытается поднять хотя бы один из них.

Девушка невольно загляделась на рыцарей: высокие, плечистые, мускулистые, с лицами, которые казались ей прекрасными, хотя и не все были идеальными, скорее – одухотворёнными.

Они её демонстративно не замечали, так что девушка прошла мимо и вошла в зал.

Колонны, какая-то сонная серая полутьма. Гобелены, картины, огромный камин. Всё казалось мёртвым, словно в замке Спящей красавицы.

Усевшись на ковёр возле догорающих в камине дров, девушка дождалась возвращения рыцарей. Но они снова сделали вид, что не замечают её, прошли по лестнице на верхние этажи. Разозлённая, Марина направилась вслед за ними.

Трапезная – рыцари сели за стол, где их ожидали вкусные яства. Девушка, недолго думаю, завладела одним из стульев и тарелкой, попутно заполнив её вкуснятиной из разных блюд.

Снова никакой реакции. Они даже не говорили между собой.

Марина ощутила тоску и скуку.

«И чего меня понесло в другие миры, если там так неинтересно?»

… Весь день девушка ходила за рыцарями по пятам, кроме, разумеется, уборной – эта сторона мужской жизни её никогда не интересовала! Целый день они игнорировали девушку, хотя иногда задевали её своими плащами.

Вечером, совершенно обнаглев, девушка выбрала самого симпатичного рыцаря – блондин с голубыми глазами – и улеглась с ним в постель, предварительно воспользовавшись ванной. В шкафу она обнаружила чистую, очень длинную рубашку – и переоделась. Рубашка достигала щиколоток. По мнению Марина, она выглядела умопомрачительно сексуально, но… прекрасный рыцарь её прелестей не оценил.

В голову девушки пришла шаловливая мысль попытаться возбудить мужчину, лежащего с ней рядом, но она решила, что это уже будет перебор. В конце концов, это она – красавица, за которой должны бегать мужчины, а не наоборот!

- Ты должна уйти, - неожиданно услышала она, уже засыпая.

- Что? – девушка подскочила и уставилась в широко распахнутые голубые глаза.

Свет камина внезапно стал ярче – на столе появился подсвечник с тремя свечками. Этого света оказалось достаточно, чтобы она видела выражение его лица.

- Или мы тебя убьем, - спокойно продолжил мужчина.

- За что, интересно? – обиделась Марина, в глубине душе радуясь началу хоть какого-нибудь диалога.

- Мы не должны общаться со смертными, - пояснил рыцарь. – Особенно – поддаваться плотским страстям. Иначе наш прекрасный замок и вечный лес исчезнут, и мы погибнем. А так… мы будет жить вечно.

- И каждый день будет похож на предыдущий, - пробормотала в ответ Марина, отвернувшись от него. – Никаких эмоций, никаких чувств. Зачем всё это? Такая ужасная тоска!

- Мы – Рыцари света. Мы заслужили покой. Когда-то произошла битва со Злом, которую мы выиграли. Это было очень давно – я почти и не помню эту ужасную битву. И нам даровали покой. Только мы не должны поддаваться искушению.

- Понятно, - с вздохом пробормотала девушка, вставая. – Я ухожу. Я уже ушла! - С этими словами Марина побрела в ванную, где снова переоделась в давно надоевшее ей вечернее платье и украшения.

Затем тоскливо побрела к выходу.

***

Выйдя из замка, Марина открыла заветную бутылочку и направила на себя синий флакон.

Тонкий аромат окутал её – и она снова очутилась на выставке.

Только в помещении царила тьма, и людей уже не было. Выставка была закрыта. На мгновение сердце замерло, а потом забилось с бешеной скоростью, когда взгляд девушки упал на разноцветные бутылочки разноцветных духов, подсвеченные одинокой лампочкой на потолке. Её блеклого света было достаточно, чтобы заставить флаконы мерцать, словно драгоценные камни.

Словно зачарованная, Марина приблизилась. Девушки-консультантки уже не было, но она знала, что нужно делать.

Подойдя, поставила початый синий флакон на полку и застыла с протянутой рукой, раздумывая, какой цвет выбрать.

«Если б я ещё знала, что означает каждый цвет!» - с тоской подумала она, и схватила первый попавшийся, зелёный флакон.

Прикрыла глаза ресницами, разбрызгивая новый, утончённый аромат, наслаждаясь им.

Открыв глаза, увидела, что оказалась в каком-то странном помещении.

Ярко освещённый – только источник света оставался невидимым – коридор.

«Кажется, это тоже замок. Только изнутри».

Марина начала медленно двигаться по коридору. Здесь ничего не было, кроме картин, даже дверей.

Приглядевшись к картинам, девушка осознала, в чём их странность: там не было людей или вообще живых персонажей. От этого картины казались какими-то пустыми.

Девушка подошла почти вплотную к одной из картин, висевших на уровне её груди: старинная комната с камином, плетённым креслом-качалкой и окном, выходящим в ночь, с лёгкими синими шторами.

Марина невольно коснулась картины ладонью, провела по ней…

И тот час же очутилась В НЕЙ.

От камина исходило тепло, а из окошка дул лёгкий ветерок. Марина устало упала на кресло-каталку, бездумно уставившись на огонь в камине.

«Я снова очутилась в клетке. Потому что я всегда была в клетке. Свободы не существует, это миф. Всем мы – детки-в-клетке».

Марина задумчиво качалась в кресле, вглядываясь в полутьму комнаты: мебель тёмного дерева, круглые часы на стене с жёлтыми стрелками.

Тряхнув головой, девушка сжала в пальцах зелёный флакон и разбрызгала духи на свою шею и грудь, отчаянно надеюсь, что не окажется вечной пленницей страшной картины.

… И флакон не подвёл – она снова очутилась на выставке. Только стенда с духами больше не было. Шваркнув зелёный флакон об пол, девушка кинулась бежать из зала.

Охранник уставился на неё дикими глазами, но не успел ничего сказать, как она вихрем кинулась к двери, повернула ключ в замочной скважине – и очутилась на улице.

На свободе.

Глубже вдыхая запах зимы, девушка пешком отправилась домой в лёгком вечернем платье.

… Увидев её в дверях, Богдан широко распахнул глаза и открыл рот. Затем без слов обхватил за талию и потащил в ванную, где засунул под тёплый душ.

- Дорогой, я очень тебя люблю, но если ты ещё раз разбудишь меня рано утром, чтобы потащить в лёгком платьице в холод на какое-то идиотское мероприятие – я тебя в окно выкину! – сообщила она парню.

Губы Богдана дрожали, наверное, она выглядела уж очень жалко:

- Ты, наверное, замёрзла. Ты ведь шла домой пешком, да?

- Теперь ты понял, что я – живой человек, а не фарфоровая кукла, которая не чувствует ни жары, ни холода? Какой прогресс! – фыркнула девушка.

Она прошла мимо него и с наслаждением упала на кровать,  закутавшись в тёплое одеяло.

Марина понимала, что Богдан – не худший вид клетки, но также осознала и то, что больше не позволит ему над ней издеваться. И, если он позволит себе ещё какую-нибудь выходку, то… пожалеет, что родился на свет. И забудет, как его зовут.

Нина Дьяченко

Зачем ты сделал это со мной? (Нина Дьяченко)

Этот проклятый замок вызывает дрожь ужаса даже у меня, вампира. Что же должен ощущать ты, Светлый? Мне интересно было бы поникнуть сквозь маску безмятежности – твоё почти детское лицо с тонкими, красивыми чертами. Правда, ты время от времени поправляешь густые светлые волосы, но я не знаю, давняя ли это привычка или сегодняшняя нервозность. Хрупкий, кажущимся лёгким, как пушинка, подхваченная ветром – явный потомок эльфов, но без их ненавистного мне сияния, которое заметно больше в ночи, но даже и днём может вызывать резь в глазах у вампиров и другой нечисти.

Да, я – нечисть. Отголосок тьмы, про которую и сам мало что знаю. Хотя это мне не мешает величать себя Тёмным.

Ещё недавно мы бы, скорей всего, сражались до смерти, если б случайно встретились. По крайней мере, постарались бы избежать прямого контакта и поводов для битвы.

А сейчас… Чернила на магическом контракте между нашими Повелителями едва просохли, а мы уже сотрудничаем. Ищем в проклятом, давно заброшенном замке, когда-то служащим для самых тёмных магических, кровавых ритуалов, - некий амулет, способный активизироваться и разнести весь этот мир на мелкую пыль.

Иногда мне кажется, что это не такая уж плохая идея.

В любом случае, сотрудничество Света и Тьмы кажется мне явным безумием. Слишком уж мы разные. Точнее – диаметрально противоположные. И, что самое ужасное – каждый из нас считает себя правым. Единственным хранителем зерна истины.

Лично я сам удивился, когда Тёмный повелитель приказал мне исполнить эту миссию вместе со Светлым, которого изберут свои. Я, конечно, очень силён, но никогда не был дипломатом. Никогда не потворствовал Светлым. И всё же… кажется, ОН был уверен, что я умею держать себя в руках и во имя Высших целей сдержусь – и не перекушу горло белокурому юноше, который так спокойно, с такой милой безмятежностью следует рядом со мной.

Я чувствую его запах, который кружит голову. Потомки эльфов пахнут цветами – сами эльфы – словно грозовое небо, готовое вонзить в земную твердь молнии.  А также чистотой золотых колосьев вызревающего хлеба.

Жажда во мне растёт, становится пугающей, почти безумием, наваждением.

И возрастает от взглядов прозрачных серо-голубых, как ручей, глаз; при каждом движении, грациозном и уверенном.

Впрочем, Светлый силён – полагаю, что его отец – очень сильный маг, а мать – эльфийка. Сосредоточие силы, до нужного момента спрятанной под невинным обликом.

И, словно для большего контраста, мы одеты в свои цвета: он – в светлые, а я – в тёмные. К тому же – я брюнет с кожей, белизне которой могли бы позавидовать даже эльфы – если б не считали её отвратительной, как первый признак отсутствия света и жизни. Кажется, эльфы видят ауру – оболочку души – и для них она раскрашены в разные цвета. Наверное, и моя душа чёрная. В лучшем случае – тёмно-серая.

Я – ничто, я – тень. Но тень с острыми клыками, быстрыми движениями хищника и почти полной неуязвимостью. И жаждой.

Мы идём полутёмными коридорами, которые освещаются лишь светом факела в руках белокурого паренька, да проломами в стенах, которые поджидают в самых неожиданных местах: в полу, на потолке, в углах.

А я всё пытаюсь понять, за какие заслуги выбрали этого паренька? Что в нём такого особенного, кроме происхождения?

И знает ли он, что мы идём на смерть?

Ведь защита той комнаты, которая сберегает артефакт, как стены зачарованной шкатулки, - активизируется, как только мы войдём. Войти мы сможем, выйти – нет.

Скорее всего, что замок обрушится нам на голову, мстя за вторжение.

Я никогда не стремился жертвовать собой, даже ради Тьмы (будь она трижды проклята!), но приказы Повелителя не обсуждаются. Иначе он бы сам убил меня – и я бы подыхал долго, мечтая о смерти. О, подвалы повелителя внушают ужас даже Светлым, не говоря уже о нас, его слугах, или, вернее, рабах.

Интересно, чем пригрозили этому мальчику, которому на вид едва ли больше семнадцати. Любопытно, у него есть невеста? Он влюблён? Ему есть, кого терять?

Лично я одинок – кажется, с момента моего второго рождения. Тёмные не могут любить – я с этим смирился, но поддерживать отношения, основанные только на похоти и лжи не хотел. Наверное, это была моя слабость, но меня за неё не наказывали. Повелителю было плевать на личную жизнь рабов.

Вампиры не могут зачать ребёнка, поэтому в качестве «производителей» совершенно бесполезны. Так что величина тёмного войска в любом случае не на моей совести. Если б она у меня была, эта совесть.

В момент трансформации я прошёл через такие страдания, что возненавидел всех и вся. И местечка в душе для других чувств не осталось. Только память о жуткой и долгой боли – и ненависть.

- Эйр, кажется, мы уже пришли, - тихий голос развеял мои мысли. Оно и правильно – мы пришли дело делать, а не поддаваться слабостям.

И всё-таки – ему страшно? Он боится боли, как всегда боялся её я? Вампиром меня сделали насильно, по приказу Повелителя, который лично отбирал своих «летающих слуг», одних из самых сильных воинов.

У меня никогда не спрашивали разрешения, прежде чем вдребезги разрушить мою жизнь, разбить сердце. Мне никогда не разрешали стать таким, как я хотел.

Не человек, и даже не существо, а лишь пустота.

Тогда почему мне так страшно?

Неужели воспоминания о той, давней боли, снова делают меня живым? Пусть и отчаянно слабым.

Чёрная дверь на фоне серой стены. Факел чуть-чуть подрагивает в его руке. А, значит, всё-таки страшно!

Пытаюсь ощутить злорадство, но могу лишь сочувствовать. Я кладу ледяную (я это знаю) руку на плечо парня и слегка сжимаю.

Я догадываюсь, насколько неприятно для него это прикосновенье: для Светлых касания Тёмных, тем более, вампиров (хуже лишь сам Повелитель), - почти мученье. По крайней мере, моральное.

Но он подбадривающе мне улыбается, а его глаза сияют.

- Мы уже пришли!

Очень мило. Радоваться своей смерти! Неужели ему некого терять?

Даже я, убеждённый мизантроп, с чёрной, источённой душой, боюсь смерти. А он… улыбается. Словно девица на свидании.

- Я рад, Лив, - прохладно отвечаю я.

Чёрная дверь. Путь к нашей гибели. Мы одновременно кладём на неё ладони. Он произносит свои чары, я свои.

Дверь неохотно, медленно, но открывается, впуская нас. И, конечно же, закрываясь за нами. Запечатывая – наглухо.

Артефакт лежал на каменном столе, который словно рос из середины пола. Он похож на драгоценный серебряный медальон со странными рисунками и древними письменами.

Больше ничего в комнате не было. А, да – ещё крохотное окошко, закрытое толстыми прутьями решётки.

Мы снова объединяем свою магию – для этого нам приходиться взяться за руки (мне прикосновенье тёплой ладони приятно, ему, я думаю, нет), - из наших пальцев струиться свет: тёмно-золотой смешивается с серебристо-синим.

И артефакт мало-помалу начинает плавиться, пока не растекается бесформенной лужицей, потеряв свои магические достоинства.

- Всё, - выдыхает Лив. В его голосе утомлённость и что-то ещё, чего я не могу классифицировать. В сиянии глаз переплетены нити усталости и безумного торжества. – Мы сделали это.

Я устало киваю и опускаюсь на пол, съезжая спиной по стене. Конечно, я испачкал свой самый лучший чёрный плащ с серой подкладкой, но мне плевать. В конце концов, какая разница, как будет выглядеть мой саван?

Второй раз я умру навсегда. Так говорят. Я лично ещё не проверял, но и не тянет. Но выхода нет. Я чувствую, как комнату оплетают мощнейшие охранные заклятья. Странно, что они не действовали до того, как мы уничтожили сердце этого странного замка. Хотя, возможно, бывший хозяин, чёрный маг, был безумен. Быть может, артефакт – это лишь приманка. И ему просто нравилась сама идея похоронить кого-то заживо.

А тут – такая радость: сразу два. Тёмный и Светлый. На все вкусы, как говорят. Надеюсь, на том свете ему нравится эта комедия абсурда.

- Нам конец, - тихо говорю я, только для того, чтобы выговориться. Я уверен, что он и так это знает. Не дурак, хоть и мальчишка, да и очень силён. Чувствует охранные заклятья не хуже меня. Возможно, даже видит их цвет. Хотя вряд ли его это развеселит перед смертью.

- Нет, - его голос твёрд. Я поднимаю голову и встречаюсь с таким чистым и безумно ярким взглядом. Мне хочется отвернуться, потому что в этот миг его глаза – словно ярчайшее сияние солнца или взгляд чистокровных древних эльфов. – Это мне конец. А ты будешь жить, - он улыбается, словно сама мысль о моей дальнейшей жизни его радует. О возможности того, что я могу выжить.

Я качаю головой: - Я тоже не смогу выбраться отсюда. Я знаю, что у вас слишком гипертрофирована совесть… Можешь не переживать – я знал, что иду на смерть.

- И ты хотел этого? Погибнуть ради будущего этого мира? – его глаза, кажется, скоро прожгут во мне дыры.

- Конечно, нет, - я хмыкнул. – Мне плевать на этот мир, просто наказание Повелителя было бы намного ужасней. А из двух зол надо выбирать меньшее, - я пожал плечами.

- Тогда я тебя спасу. Иначе это будет несправедливо. Слушай – я знаю, что вампиры могут превращаться в туман…

- Да, - перервал я его, - но для этого нужно слишком много энергии и сил. А я и так потратил почти все свои силы на эту дрянь, - я кивнул на серебристую лужицу. – Так что, спасибо за участие, но я умру вместе с тобой. А жизнь вообще несправедливая штука, если ты ещё не заметил. Внемли! Я даю тебе последний урок мудрости перед смертью! – язвил я, чувствуя прилив ужаса. Самый жуткий страх вампира – оказаться погребённым заживо. Ведь вампиры даже в могилах могут жить долго-долго. Это было одним из любимых наказаний Повелителя, хотя лидировали всё же подвалы. Ему нравилось мучить и умерщвлять непокорных и провинившихся собственноручно. Он был гурманом.

- Я позволю тебе укусить меня, - я и сам не заметил, как мальчишка оказался так близко, почти вплотную. Наши взгляды встретились. И я вновь ощутил приступ жажды. – Я не буду сопротивляться. Ты убьёшь меня – и у тебя появится достаточно сил, чтобы выбраться.

Он пожал плечами: - Ты сократишь мои мучения… и обретёшь свободу.

Обхватив мою шею рукой, он направил меня к беззащитному горлу, откидывая голову. Он даже убрал прядь волос за ухо, чтобы мне было легче…

***

… Я снова стою перед замком, как в начале нашего пути. Только теперь я один.

Вообще-то мне давно пора уходить – Повелитель не любит ждать, а сейчас ему не терпится узнать результат нашей работы. Правда, он и не ожидает, что я вернусь, так что пусть подождёт.

Я стою, задрав голову, и смотрю, не открываясь, на маленькое окошко, через которое я совсем недавно выбрался, вылетел лёгким туманным облаком.

Затем, уже опустившись на землю, обрёл физическую форму.

Мне было так… больно. Только на этот раз болело не тело, а истерзанная до крови душа, словно с ней наигрались резвые котята, впиваясь когтями и зубами.

Я не мог понять, зачем он это сделал. Я бы, скорее всего, его б не спас, даже если б была возможность. Хотя, если б была вероятность спастись нам обоим… Но, умирать, зная, что ты спасаешь врага… Этого я не мог понять. С каждым глотком его светлой крови я чувствовал радость мальчишки, безумное счастье оттого, что он сделал всё правильно: уничтожил артефакт, спас меня.

Да, меня пару раз спасали в битвах Тёмные, но, безразлично, с презрением, лишь потому, что я тоже член их клана. Только лишь затем, что я – ценная вещь, сильный воин и могу пригодиться в следующих стычках.

Наконец, я заставил себя уйти. Иначе – я чувствовал – вот-вот заплачу.

Я рыдал тогда, когда меня отрывали от матери, чтобы притащить в Тёмный замок – служить Повелителю.

Я плакал от бессильной злобы и боли, когда меня превращали.

Я никогда не плакал о ком-то.

Я думал – я надеялся – что моя душа покинула тело, когда я стал вампиром.

Я медленно шёл, и поклялся себе, что постараюсь возненавидеть юного фанатика, который снова заставил мою душу истекать кровью.

Это ведь так больно – жить и чувствовать.

Зачем ты сделал это со мной?

Нина Дьяченко

Бесплатная выпивка за чужую боль (Нина Дьяченко)

Старик Джо Калленс был завсегдатаем бара «У дороги». Все посетители давно его знали – конечно же, имеется в виду такие же завсегдатаи, любители протирать задницей высокие сидения с кожаной обивкой возле стойки или деревянные стульчики за круглыми столами.

В общем-то, он ничего не продавал и не покупал, не оказывал услуг, не рекламировал товары и своих знакомых, не сводил парочки, а также не играл на деньги – в любые игры – и не заказывал музыку, швыряя монетки в допотопный аппарат. Как бы и не существовал в этом мирке, одновременно тесном и бесконечном, являлся худой тенью в полутьме и едва замечаемый барменом. Собственно, Майкл, бывший боксёр со здоровенными кулачищами, иногда демонстрирующий талант вышибалы, просто притерпелся к нему, как некоторые привыкают к тараканам и крысам в своём доме.

Собственно говоря, Джо был примечателен тем, что, не являясь пьяницей, каждый вечер цедил одну рюмку или стопку – как повезёт. И, да, он никогда не платил за выпивку.

Так как Майкл никогда не видел его денег, а старик Джо совершенно не был агрессивным и никогда не бузил, не устраивал драк и не участвовал в них, всегда ухитряясь лавировать в толпе так, чтобы его никто не замечал, тем более те, в ком кипит кровь, и кто очень хочет подраться, а также вовремя умел исчезать, то бармен мало обращал на него внимание, хотя и всегда отмечал его появление.

Иногда даже разговаривал с ним, то есть, бросал пару фраз – что ж, люди разговаривают даже со своими морскими свинками, когда больше не с кем, не так ли?

И в этот хмурый осенний вечер, Майкл кивнул ему, как старому знакомому.

- Выпивка когда-нибудь тебя погубит, старик, - равнодушно заметил он. – Ты же сам говорил, что врач тебе запретил.

- А что, существуют люди, которым врачи разрешают регулярно пить? – усмехнулся тот бледной усмешкой, осторожно усаживаясь на круглый стул. – К тому же, ты ничего не понимаешь, Майкл, тут дело не в выпивке, а в общении! Мне наливают, я пью, и слушаю чьи-то истории.

- Сочувствую, дурацкое хобби, - пожал плечами Майкл. – Хотя одиноким пенсионерам вроде тебя необходимо чем-то заниматься, чтобы не спятить окончательно. Да и живёшь ты у чёрта на рогах, вдали от нормального жилища. Странный ты тип.

- Какой уж родился, - развел тот руками, проказливо улыбаясь. – И, так как моя матушка умерла ещё лет тридцать назад, а отец так вообще непонятно куда сгинул сразу после того, как её обрюхатил, то претензии к моим родителям, понимаешь, уже поздно выставлять.

Бармен моргнул, когда увидел прямо перед барной стойкой высокого, уже явно немолодого, но практически без единой морщинки, хорошо одетого мужчину. Майкл ощутил настоящий шок, так как он ВСЕГДА замечал новых посетителей, а тут… Он даже не услышал, как дверь скрипнула, а она скрипит, дай боже!

Майкл поборол идиотскую мысль, что незнакомец прямо-таки появился перед стойкой, соткавшись из осеннего тумана. Снова моргнул, борясь с желанием протереть глаза или спросить у Джо, видит ли он незнакомца, или это его персональная галлюцинация.

«А может быть, я сплю?» - со слабой надеждой подумал Майкл.

- Вам чего? – довольно резко спросил он у мужчины в чёрном костюме, одетым с официальностью гробовщика. Можно сказать, с иголочки, но в исключительно мрачных тонах.

- Что предпочитаете? – спросил незнакомец старика Джо. – Возможно, вам будет интересна эта сделка, я слышал, что вы неплохо умеете слушать, если вам купить выпивку. Меня устраивает цена, а вас?

- Безусловно. Вы очень умный молодой человек, - Джо степенно кивнул. – Рюмочку «мартини», пожалуйста.

- И охота тебе глотать это женское пойло? – покачал головой Майкл, ворча по привычке, но его руки уже ловко взяли нужную бутылку и налили в хрустальную рюмку прозрачную влагу. С издевательским видом мужчина кинул в рюмку оливку.

Незнакомец расплатился. Джо кивнул ему на один из самых дальних столиков.

«Психиатр-алкоголик», - про себя окрестил старика Майкл, вновь возвращаясь к своему обычному циничному скепсису. «Наверное, я отвлёкся на беседу с ним и не заметил, как этот странный тип вошёл. Да и что мне до него? Будет бузить – я его выше и в два раза шире в плечах, чего мне бояться?»

Майкл на миг возненавидел старика Джо, незнакомца, бар, где работал и весь мир заодно за то, что на один миг действительно успел испугаться. Впрочем, привычная работа  уборка столов, и протирание бокалов вернули его на грешную землю, где он чувствовал себя весьма неплохо, опираясь о земную твердь обоими ногами.

- А почему вы себе ничего не заказали? – поинтересовался Джо, усаживаясь поудобнее, чтобы его старческие кости не болели, настраиваясь на длительные посиделки. – Или я вас совсем разорил?

- Нет, что вы, это ерунда, - мужчина махнул рукой с истинной беспечностью. – Я вампир, а поэтому, как вы понимаете, вина не пью.

Джо хихикнул, вспомнив фильм про Дракулу.

- Да-да, я знаю, что это звучит как калька на фильм Копполы, но что поделаешь, если это правда? – мужчина тоже поудобнее устроился на стуле, но смотрел не на Джо, а в окно, где туман сплетался с подступающей синевой. Накрапывал дождь. Пожилой мужчина заметил несколько капель, блестевших в густой шевелюре незнакомца, и невольно позавидовал густоте его волос. Да, тому уж точно не грозила лысина!

- И давно вы вампир? – Джо решил, что беседу следует начать, чтобы отработать бокал с отличным, дорогим «мартини».

- Лет двести, я точно не считал, - пожал тот плечами. – Знаете, иногда жизнь идёт мимо, когда её совсем не замечаешь. Если честно, ярко и красочно я прожил только последние несколько лет, когда появилась ОНА. Знаю, ещё одно клише, - он скривился, и Джо отметил его очень белые и на вид очень крепкие зубы. Правда, типичных вампирских клыков не было, но Джо был старичок просвещённый, и знал, что в некоторых случаях – фильмах – клыки растут или выдвигаются, как у змеи, во время укуса. Правда, его это мало тревожило, так как в вампиров Джо не верил. Но ему было всё равно – хочет мужик фантазировать, пускай. Он уже встречал одного инопланетянина, одного Майкла Джексона (после официальной смерти такового), и одного Элвиса. Так что Джо даже ухом не повёл. – Да вы рассказывайте, - подбодрил он незнакомца.

- Имя своё я вам называть не буду. Вряд ли мы снова встретимся. Так, пересечение двух параллельных кривых вне закона геометрии. На один миг. Так было и с ней, только дольше. Это было… - он явно смотрел в прошлое и видел что-то яркое и красивое. На миг Джо даже позавидовал ему, так как ничего подобного не видел никогда.

Лицо мужчины стало одухотворённым, словно он вот-вот  собирался написать какую-нибудь грёбаную поэму.

Но этого не случилось. Он просто продолжил.

- Вспышка света, словно озарившая землю молния. Она была всегда такой, яркой и красивой. В чём-то совсем обычной, в чём-то совершенно необыкновенной. Красивая, но не слишком умная, в душе – обычная наивная девочка. Первый раз я её встретил, когда ей было пятнадцать. Я снимал домик в их городке, и знал, что могу продержаться ещё лет пять. Или даже десять, пока не заметят, что я не изменяюсь. Впрочем, мне и так на вид под сорок, так что, изменения проходили бы не так резко. Она была красивой, я говорил? Значит, говорил. Кстати, все в городке её ненавидели, хотя она была и милой, и доброй. Даже её собственная мать, которая потеряла титул самой красивой женщины в городке, после того, как Сильвии исполнилось двенадцать. Многие не любили её за то, что считали, будто Сильвия обязательно пробьётся. Выбьется в люди, как говорят. Шаг за шагом – и, здравствуй, Голливуд! Ну, либо карьера модели. Успешная, конечно же. Но… этого не могло случиться. Да вы и так знаете – всё знают это – что любая успешная карьера – это либо связи, либо деньги. Семейные кланы, большая мафия. Или постель. Причём, спать нужно со всеми подряд, чтобы однажды один человек свёл тебя с нужной шишкой. Но для этого следует стать шлюхой для начала. И при этом иметь мозги в голове. То есть, не книжные знания, и даже не дипломы, а умение ясно видеть, с какой стороны хлеб намазан маслом с чёрной икрой. И вовремя подхватить этот хлеб, когда он будет падать маслом вниз. Вовремя поставить на нужное число и сорвать банк. А она… совершено этим не интересовалась. Очень светлая девочка – что всех бесило ещё больше. Понимаешь, Джо, если б она пошла по этому пути, то их ненависть смешалась бы с восхищением и поклонением. Ну, как Мэрилин Монро, сечёшь? Дурная шлюшка, но с божественным телом и кукольным лицом.

Джо закивал, осторожно пригубливая напиток. На самом деле, рассказ был интересным, и старик ощутил, что прекрасно проводит время. Нет, правда. Для кого трагедия – не важно, настоящая или вымышленная – а для кого умение насладиться происходящим. Как просмотр любимого кино с попкорном и колой, только в его случае – с «мартини».

- Отец Сильвии был религиозным фанатиком, и ненавидел свою дочь, так как считал, что она воплощает собой распутство. Мать из ревности с гневом запретила дочери сниматься для журналов – хотя журналисты часто просили разрешение, приходили к ним под двери и буквально дежурили возле их дома и школы, где она училась.

Она не красилась, одевалась очень скромно, вела себя в высшей степени прилично.

Её единственным грехом был я.

Мужчина немного помолчал.

- Знаешь, она однажды сказала мне, что желает ранней смерти, чтобы и в гробу выглядеть прекрасной… для меня. Разумеется, она знала о моей природе, и, увы, не видела настоящих лиц своих родителей, считая, что они любят её. Поэтому она была очень религиозна, честно отказывала журналистам и фотографам, хотя многие другие девушки на её месте уже давно бы на всё плюнули, кинули немного одежды в рюкзак, отложили пару раз деньги на завтраки, и поехали в большой город, как это однажды сделала Мадонна. Да даже и не с пустыми руками, а с контрактом – парочка продюсеров специально ради неё приехала в городок и предлагали ей недурные контракты – для начинающих, конечно же, но и то лучше, чем ничего. Вполне можно было жить в любом большом городе. А она – нет, отказывалась. За что её и вправду сочли сумасшедшей.

Мужчина потёр лоб ладонью, устало глянув вдаль.

- Наверное, мне не следовало уезжать. Я решил, что лет через пять, когда ей стукнет двадцать, она распрощается со своими детскими иллюзиями. Пойми, я любил всё в ней, включая её заблуждения, но они мешали жить ей самой. Ей было не место в этом городке… И я уехал. А когда приехал… узнал, что она умерла. Мою девочку убили.

- Как это случилось? – осторожно спросил Джо.

- Сильвия отправилась в поход вместе с классом. Это был выпускной. Потом те выродки рассказывали, что она кинулась в костёр, когда они украли её одежду, и заставили её выйти голой из воды. Мол, грех и всё такое прочее… Я поймал одного из них и влез в его мысли, заставил всё рассказать. На самом деле вначале они решили просто подшутить и забрали у неё одежду, когда она мылась в озере, полагая, что осталась без свидетелей. А когда она подошла к их костру, завёрнутая в чудом найденное полотенце, то они стащили его с неё. И настолько поразились её совершенной красоте, что накинулись на неё и…

- Изнасиловали? – подсказал Джо.

- Нет, - мужчина покачал головой. – Они даже не воспринимали её как женщину, а как некое сверхъестественное существо… вроде меня. Они её просто толкали в костёр, пока она не умерла. Сожгли, как ведьму.  Забавно, - жуткая усмешка озарила лицо незнакомца, - они и не подозревали, кто жил рядом с ними несколько лет.

- И как вы поступили? – поинтересовался старик. «Мартини» закончилось, рассказ, как он понял, уже тоже.

- Убил их всех, - равнодушно заметил мужчина. – Всех, кто ходил в этот поход. Родителей Сильвии. Ну, и ещё некоторых. Я практически ликвидировал этот городок. Но всё равно ощущаю пустоту в сердце, словно мне ампутировали руку или ногу. Знаю, что и к таким вещам люди со временем привыкают, но пока не могу. Возможно, ещё лет через шестьдесят и удастся.

Он вновь замолчал, молчал и старик Джо. Ему нечего было сказать, угостивший его мужчина сам поставил все нужные точки.

Глянув на то место, где незнакомец сидел минуту назад, Джо не увидел никого. И он бы счёл всё происшествие галлюцинацией, если б не опустевший бокал перед ним, на дне которого сиротливо лежала оливка.

Он помнил, что никогда не платил за выпивку, а Майкл никогда бы не стал его угощать. И это были настолько незыблемые правила существования его конкретной реальности, что Джо оставалось поверить в то, что он действительно общался с вампиром. В это поверить было легче, чем в то, что бармен вдруг решил расщедриться.

Нина Дьяченко

Повторный поворот (Нина Дьяченко)

Не каждый день тебе в машину садится Девушка твоей мечты.

Я вырулил из-за поворота, чтобы обнаружить тонкую женскую фигурку, голосующую возле дороги. Жрица Любви? Не похоже. Даже в блеклом отсвете фар, на секунду выхвативших её из темноты позднего вечера, я отметил облик, полный благородства. Словно какая-то леди, сбежавшая из романов Джейн Остин. Только в современном тёмном плаще, с распущенными по плечам пышными чёрными волосами, и с бледным – явно от холода – лицом.

«Женщины!» - мелькнуло в голове с каким-то превосходством. «Зима, поздний вечер, минус двадцать – а они не надевают шапку, чтобы похвастаться красивыми волосами».

Я остановился – не мог ни остановиться. Я неплохо знал эти места – до ближайшего мотеля ехать и ехать, а уж если сойти с ума и пойти пешком – то не меньше семи часов. До утра. Если доживёшь.

За змеящимся поворотом темнел густой лес, а впереди, куда я направлялся, лес разряжался голыми полями, и только несколько домиков местных фермеров стояли на огромном расстоянии друг от друга. Мимо таких «красот» приятно ехать в быстром, хорошо отапливаемом поезде, на верхней полке, глядя на мелькающие перед глазами станционные фонари.

Конечно, она могла быть преступницей – эта мысль мелькнула у меня в голове, но я её подавил. Бояться женщины? Смешно! Пусть даже она и была вооружена. Я всегда считал себя безбашенным готическим романтиком и любил с друзьями устраивать дебоши на мёртвых кладбищах, пить абсент в склепах и совершать дикие оргии на поруганных могилах.

Впрочем, это было давно, в пору моего семнадцатилетия. Сейчас мне уже 22 – совершеннолетний по законам практически всех стран. Но отголосок былого фатализма не отпускал меня до сих пор, проявляясь сам по себе, в самых неподходящих ситуациях.

Как, например, появление на безлюдной дороге высокой и красивой молодой женщины без шапки в очень морозную ночь.

- Доброй ночи, - она улыбнулась. А секунду назад почти незаметно просочилась на переднее сидение, рядом со мной. Поправила волосы, в которых застряло несколько снежинок – снега почти не было, лишь медленное кружение редких белых обломков.

Я повернулся к ней, разглядывая: застёгнутый под горло плащ, тонкие, правильные черты лица, большие тёмные глаза, бледные от мороза, почти белые губы, словно припорошенные инеем.

Ко мне никогда раньше не садилась в машину девушка моей мечты…

- Вам куда? – поинтересовался я, нажимая на педаль газа.

- Куда-нибудь, - улыбнулась она ещё шире. Зубы у неё были белые и безукоризненные – словно продукт  рекламы зубной пасты. – Высадите меня, когда я вам наскучу.

- Хм, а если это случится посреди какого-нибудь леса? – я ухмыльнулся в ответ, желая её поддразнить.

Равнодушное пожатье плеч: - Не важно. В любом случае, я уйду – и скажу вам спасибо. Вы ведь сжалились надо мной, - теперь в её глазах появились искорки насмешки. – Другой бы испугался.

- Да… надо бы ещё решить, кто из нас маньяк, - задумчиво протянул я.

Девушка разразилась приятным, тихим смехом, совсем непохожим на женские визгливые хихиканья.

- У меня тут есть термос с горячим – я надеюсь – чаем, - я кивнул назад. – Могу пожертвовать половину. У меня даже есть бутерброды – мама готовила, так что они почти идеальны.

- Ты женат? – неожиданный вопрос в лоб.

- Не-а, - ответил я, мотая головой, так что светлые, длинные и даже чистые волосы разметались, слегка задев её щеку. – Я – певец. Человек творческий, так что мне не до детей.

- У тебя выходят диски? Ты где-то выступаешь? – заинтересовалась девушка, подавшись ко мне.

Благодаря обогревателю в салоне было тепло. Девушка расстегнула пальто – и я увидел тонкий голубой джемпер, обрисовывающий тонкую талию и высокую грудь. Её плечи были как старинной красавицы с какого-то медальона  – хрупкий, чуть покатый рисунок. Я сглотнул и поспешно отвёл взгляд – всё-таки я не маньяк, и даже не сексуальный.

То есть, возможно, что и сексуальный – некоторые мои девушки это с придыханием утверждали – но не маньяк.

Я вынужден был её разочаровать: - Я не Звезда какая-нибудь. Просто бард. Никому не известный, кроме узкого круга знакомых-музыкантов. Мы раз в году собираемся на такой себе фестиваль с небольшими призами. И я как раз еду туда.

Даже я сам расслышал в собственном голосе приглашение – и мне стало неловко. Словно голодный пёс, выпрашивающий косточку. А ведь моя последняя девушка была моделью-азиаткой с дивным сочетание восточного колорита и европейских стандартов красивого тела.

Она ничего не ответила, глядя в окно, прямо перед собой.

- Ты – вампирша! – вырвалось у меня само собой. Страха не было – даже какой-то дикий восторг. Словно бы я угадал длинное число в лотерее, обеспечив себе многомиллионный выигрыш.

Она откинулась на спинку, с интересом глянув на меня: - Как ты догадался?

Вопрос прозвучал  даже как-то буднично.

- Ну, ты не дышишь. Стекло рядом с тобой не запотевает. И губы бледные, хотя в машине жарко. И пить горячий чай не захотела, хотя ты слишком легко одета для такого мороза, и, если б ты была обыкновенной девушкой – то уже хваталась бы за все горячие напитки в пределах видимости.

- Хм, - она сделала неуловимо быстрое движение – я и опомниться не успел, как почувствовал её губы на своей щеке. Дыханья действительно не чувствовалось. – Какой умный мальчик…

Затем её губы переместились вниз… Я едва успел затормозить – мы чуть не разбились, съехав с дороги.  Хотя разбился б исключительно я.

Она пила мою кровь долго и жадно. Это было странное ощущение. Словно ты – коктейль, - который медленно пьют из трубочки. Тягучее, приятное, сладостное ощущение. И с каждым её глотком моё сознание вспыхивало очередной сгоревшей звездой – и взрывалось в голове.

…Я так и не узнал её имени. Она покинула меня, сразу после того, как… превратила.

Я пил её кровь – когда я очнулся, мои губы были алыми, как спелые вишни, а щёки перемазаны красным, как будто я объелся вареньем. Меня чуть не стошнило.

Теперь я постоянно езжу – мне не нравится сидеть на одном месте. «Сплю» либо в своей машине, либо в каком-нибудь лесу. Я чувствую других людей – и всегда просыпаюсь вовремя. Мертвенный сон вампиров – полная чушь.

И, да, мне приходится убивать…

…Я уехал так далеко, что даже не знал, где нахожусь. Поворот – и за ним я увидел высокую женскую фигуру – коротко стриженная блондинка в маленькой белой шапочке. Она неуверенно голосовала.

Я остановился и гостеприимно открыл дверцу – ко мне в машину так редко садятся Девушки моей мечты.

Маленькое, милое личико с большими серыми глазами. Короткая синяя курточка и джинсы, рюкзак за спиной – к нему приколот смешно дёргающийся белый скелетик.

«Кто я? Певица. Так, ничего серьёзного… я только начинаю раскручиваться. Почему оказалась так поздно, зимой, да ещё и ночью возле леса? Поссорилась со своей компанией. Они страшно напились, а потом нанюхались кокаина и устроили драку прямо в машине. Потом у них начались какие-то глюки – и они высадили меня прямо здесь. Вы ведь подвезёте меня?» - и на меня уставились огромные, почти детские глаза.

«Куда тебя отвезти?»

«Не знаю… куда-нибудь… Высадите меня, если я вам осточертею. Своим парням я почему-то надоедаю уже на следующее утро. Сколько мне лет? Шестнадцать».

Странное ощущение дежа вю. Только на этот раз вампиром был я. А моей новой жертвой должна была стать очередная Девушка моей мечты.

Я словно обрёл что-то важное, по-домашнему тёплое, - на краткий срок.

Словно на минуту стал человеком.

Минута закончилась. Я повёз её в лес.

Нина Дьяченко

Путь к мечте (Оsumi)

И снова затянувшееся молчание…

Оно медленно проникает в душу, сея сомнения, тревогу о том, что, возможно, ты сделал или прямо сейчас делаешь что-то не так.

Поджилки начинают трястись.

Судорожный глоток...

И ты вдруг открываешь глаза...

"Ты просто спал, глупыш," - шепчет та, которую так долго искал. - "Просто спал. Успокойся"

Он улыбнулся ей. Протянул руку и коснулся знакомого до боли лица.

"Я тебя люблю," - произносит он тихо. - "Тебе даже не снилось, как я тебя люблю."

Он нежно целует ее и снова закрывает глаза, проваливаясь в вечное ничто.

---***---

Траурное молчание затянулось. Ролан закрыл глаза. Его все это утомило, ибо продолжалось мучительно долго. Будь проклято это неизвестно кому нужное собрание. А дурацкие расспросы уже вызывают тошноту.

- В сотый раз вам говорю, - произнес он, не открывая глаз, - я тут ни при чем.

- Верим мы тебе, верим, - Голос звучал устало. - Ты пойми, дело не в этом. Но по-другому никак не мог? Был бы кто другой, никаких вопросов просто не возникло бы. Но речь идет о тебе! Так неужели нельзя было обойтись без жертв?

- Хватит, - Он наконец открыл глаза. - Если хотите что-либо предпринять, так прямо и скажите. С меня довольно. Либо вы сейчас же мне предъявите все претензии, либо я уйду.

- Проявишь подобное отношение к совету? Не смеши. Ты зависишь от нас.

- Так же как и вы от меня, - Он зевнул, не прикрывая рта. - Это глупый и бессмысленный спор. Я ухожу.

Он встал. Вышел из-за стола и направился к единственной двери в огромном, слабо освещенном зале. Сделав пару шагов, он обернулся и присел. Там где только что была его голова, пролетел кубок. С огромной силой он ударился о широкие двери, наверняка оставив внушительную вмятину в металле.

- Не жалко было? – насмешливо спросил Ролан - Облить меня вином, ничего поумнее в голову не пришло?

- Я метил в голову. Сядь, мы не закончили.

- Куда ты метил и так очевидно. Вино мог бы и допить предварительно. Что еще?

- Сядь. Мы не закончили, – приказным тоном.

- Плевать, - Он улыбнулся, зная, что все увидели его улыбку. -  Ну? Кто будет первым? Мне это все уже начинает надоедать.

- Как насчет меня? - Вставшая из-за стола фигура заслонила собой единственное окно. - Примешь вызов от меня?

- Вполне, - Он улыбнулся еще шире. - Джошуа, ты же знаешь, я никогда не отказывал… никому.

- Печально, – утомленно сказал Голос. - Я тешил себя надеждой, что хоть на этот раз все пройдет спокойно.

В зале воцарилась тишина.

- Если вам обоим так не терпится поубивать друг друга, то я не вижу препятствий, – Владелец Голоса встал и направился к выходу. - Знаешь, Ролан, все это довольно грустно. Но уж если вам так хочется… Вызов ты принял.

Остальные члены Совета также поднялись со своих мест и потянулись к выходу. В опустевшем зале остались только Ролан и Джошуа.

- Ты уверен, что действительно хочешь этого? - Джошуа казался невозмутимым.

- Само собой, - Ролан наклонил голову набок. - С вами до одурения скучно. Так хоть скуку разгоню. Тем более что мне пора занять место в Совете.

- Я не задумаюсь ни на секунду, когда буду ломать твою шею, - Сказав это, Джошуа вышел.

- Безумцы, - На этот раз Ролан улыбнулся сам себе. - Ну что ж, зато удастся повеселиться.

Он вышел, прикрыв за собой тяжелую дверь. Прошел долгий, темный, холодный коридор. Спустился по винтовой лестнице, в которой со скуки насчитал четыреста тридцать одну ступень. Еще один, не менее удручающий своим видом коридор привел его к узкому проходу, а тот, в свою очередь - к освещенной свечами комнате. В комнате уже ждал Джошуа. Комната служила когда-то складским помещением, но когда замок перешел к нынешнему владельцу, ее переделали в оружейную.

Джошуа натягивал внушительных размеров наплечники на не менее внушительные плечи. Джошуа был одним из сильнейших членов Совета, единственный кто получил это место за счет лишь физического превосходства. Один его вид наводил панику на врага. Неудивительно, собственно говоря. Гигант шести с половиной футов росту и 420 фунтов весу. Практически древнегреческий герой, способный пальцами переломить шею быку. Его доспехи внушали не меньший ужас. Они были практически нерушимы. По крайней мере, ни разу ни один из его противников не оставил на них даже вмятинки. И с этим чудовищем в человечьем обличье Ролану предстояло сразиться. "Это будет забавно," - усмехнулся он про себя. - "Это будет чертовски забавно, убить самого ГРАФА. Ну что за потеха". И он снова улыбнулся.

-Убью. Щадить тебя я не стану. Но в память о том, что ты сделал для нас, я подарю тебе быструю смерть - с этими словами Джошуа пристегнул последнюю пряжку и отправился на арену.

Ролан огляделся вокруг. У левой стены была сложена броня, у правой высились стойки с оружием на любой вкус. Он подошел и взвесил в руке рапиру.

- Ну что ж, вполне подходит.

Он вышел из комнатки и направился в проход, ведущий к арене, из которого бил лунный свет. Джошуа стоял в ожидающей позе. Наверху все уже собрались. Как всегда глава совета, Александр, сидел на своем троне. По правою руку восседал Кристиан, его поверенный. Слева сидела Кира. Остальных он и по именам-то не знал. Александр поднялся и размеренно произнес:

- Правила вызова вы знаете, но соблюдем традиции,. - Он замолчал, обвел всех взглядом и продолжил. - Был дан вызов, и он был принят. С победителя снимаются все обвинения. Бой должен закончиться смертью одного из вас.

Александр сел. Кристиан что-то шептал ему на ухо. Кира смотрела на Джошуа. Все остальные так же перешептывались, переводя взгляд с Джошуа на его противника.

- Готов умереть?  - в голосе Джошуа не было эмоций.

- Ты знаешь, что я не умру. Ты прекрасно это знаешь, – Ролан улыбнулся, и улыбка, он знал это, вышла паскудной. - Начнем?

Джошуа занес меч. Через долю секунды меч уже опустился на Ролана. От удара в воздух взметнулись клубы пыли, клочки вырванной с корнями травы, покрывающей площадь арены, и искры от соприкосновения металла о металл.

- Ну вот, – выдохнул кто-то из стоявших на трибунах. – Как все быстро закончилось.

- Ролану следовало подумать, чей вызов он решил принять, – Сказал с сожалением кто-то другой. – Все было ясно изначально.

- Едва ли.

Ролан стоял за спиной Джошуа и улыбался. Джошуа мгновенно развернулся и ударил. Ролан увернулся, практически вжавшись в землю, и меч пролетел у него над головой, не задев даже волос, в следующую секунду рапира Ролана нашла щель между латами и впилась в плечо Джошуа. Джошуа схватил клинок и с легкостью переломил его. Ролан едва успел отпустить рапиру. Кусок стали торчащий из лат, Джошуа с той же легкостью вырвал, издав глухой вой, и швырнул в Ролана. С этой минуты бой начал напоминать игру в догонялки. Джошуа преследовал Ролана, пытаясь разрубить того напополам, но Ролан уворачивался и уходил от ударов, снова и снова. В какой-то момент Джошуа улыбнулась удача и он задел плечо Ролана. Теперь уже его кровь окропила арену. Они замерли оба. Ролан отошел на шаг и опустился на одно колено.

- Вот же черт, - Ролан поднял голову и посмотрел на Джошуа. - Ты мне руку отрубить собирался?

- Прости, метил в голову, - Губы Джошуа растянулись в улыбке. - В следующий раз постараюсь не промазать.

Джошуа неспешным шагом приближался к Ролану. Ролан прыгнул, в тот самый момент, когда меч уже начал опускаться. Послышался хруст, Ролана отбросило на землю. Из раны на втором плече сочилась кровь. Он с трудом перевернулся на спину и с чувством выругался. Джошуа не спешил подходить, он остановился в нескольких метрах от противника и присвистнул.

- Еще жив? Знаешь, не думал, что ты сумеешь меня ранить, - С этими словами он сделал шаг к Ролану. - Но сейчас все закончится.

- Джошуа, Джошуа, - Ролан улыбнулся, глядя в небо. - Все только начинается, все только начинается.

Когда Джошуа уже был готов нанести последний удар, Ролан резким рывком перевернулся на бок. Меч ударил о землю в дюйме от его головы. Он перевернулся еще раз, согнул ноги в коленях и очередным рывком встал на колени. Правая рука безвольно болталась вдоль тела. Казалось, единственное, что не дает ей оторваться окончательно это изрядно разорванный рукав рубахи.

- Знаешь, Джошуа, было забавно. Было и вправду очень забавно, - Ролан улыбался.

- Было весело, - Он говорил все тише, почти неразличимым шепотом. – Жаль, что придется поторопиться  с финалом.

Джошуа отступил на шаг. Глаза Ролана изменяли цвет. Из темно-зеленых они становились красными. Через несколько секунд они стали излучать матово-кровавый свет. Джошуа отступил еще на несколько шагов.

- Кто ты?

- Кто я? - Лицо Ролана исказилось мерзкой улыбкой. - Гораздо важнее, почему я. Поверь, это гораздо важнее.

- Кто ты?! - В голосе Джошуа слышался страх.

- Кто я? Не знаю. Но это уже совсем не важно.

Ролан медленно встал на ноги. Слегка скривил лицо, когда безжизненная рука задела бедро, закрыл глаза и шагнул к Джошуа. Их разделяло три шага. Джошуа, наконец, опомнился, ударил снизу, метя в живот.  Ролан ушел от удара, шагнув в сторону. Он не спешил, он знал, что Джошуа не сможет попасть, даже если он будет стоять неподвижно, но он не мог позволить остальным понять это. Он знал и то, что эффект недолог. Джошуа ударил резко, метя точно в голову. Снова мимо. "Еще один удар. Потом увернуться уже не сумею. Надо заканчивать". Ролан отклонился, уходя от очередного бесполезного удара. "Сейчас", он сделал шаг назад, откинул левую руку в сторону. "Вправо, резко влево, пригнуться, ударить". Все заняло меньше пяти секунд. Ролан стоял за спиной Джошуа. Какое-то мгновение тот стоял неподвижно, потом уронил меч, попытался повернуться, но пошатнулся и упал. Из разорванного горла под ноги Ролану стекала кровь.

- Жаль. - Едва слышно сказал Ролан. - Очень жаль, что пришлось так скоро заканчивать.

- Что ж, Ролан, если в отношении тебя и были обвинения - их больше нет. С сегодняшнего дня ты займешь место Джошуа в Совете. На этом, пожалуй, закончим.

С этими словами Александр неспешно удалился, за ним все остальные. Кира ушла последней. Ролан еще раз посмотрел на лежащее рядом тело, затем поднял левую руку к лицу и облизнул окровавленные пальцы.

- Это немного развеяло мою скуку, – Только и сказал он, улыбнувшись.

---***---

- Знаешь, ты немного перестарался, - Александр сидел за своим столом и делал вид, что изучает книгу. - Позволил ему ранить левое плечо и фактически отрубить тебе правую руку. Тебе не кажется, что это перебор?

- Мне было скучно. Так вышло. Если хочешь, я могу извиниться.

- Забудь. В шкафу, на второй полке, флакон с синей крышкой, ускоряет регенерацию, возьми перед уходом.

- Потом нужно будет вернуть?

- Да. Недели через две.

- Две недели… Думаешь, достаточно при таких ранах?

- Подозрений вызвать не должно. Средство редкое и дорогое.

- Понятно. Замедлю регенерацию на две недели. Полагаю, эти две недели мне лучше не появляться?

- Правильно полагаешь, - Александр улыбнулся. - Думаю, ты найдешь, чем себя занять на этот срок. Вкуси все прелести правления. Ты все же теперь граф.

- Ты забыл, - Ролан улыбнулся в ответ. - Я уже был графом.

---***---

Он пытался задремать. Положив голову на стопку писем, он надеялся, что к нему придет сладостная дрема и избавит его от дальнейших рассуждений. Это место никак не желало становиться ЕГО местом. Этот замок, принадлежащий ему по праву сильнейшего, этот кабинет, слуг, даже заново обставленную спальню он не мог воспринимать своим. Для него все это по-прежнему принадлежало Джошуа.

- Джошуа, Джошуа… знал бы я, как это будет для меня мучительно, оставил бы тебя в живых, – Он поднял голову, услышав приближающиеся шаги.

Встревоженные, быстрые, легкие шаги. Так ходит юнец, а не старец. "Что ж, раз меня не известили, то…" Он поднялся, подошел к огромному стеллажу с книгами, вынув наугад первую попавшуюся, прочел название: «Темные времена или Начало новой эры», что ж, подойдет. Он снова сел за стол и раскрыл книгу на середине. Он все еще слышал шаги, идущий дошел до лестницы и уже поднимался, и значит, у него все еще была уйма времени вникнуть в текст книги. Он начал чтение, как вдруг понял, что человек остановился. Шаги смолкли, кроме того, смолкли вообще все звуки, царившие в замке. В следующую секунду дверь в кабинет распахнулась, ударившись о стену. Но звука удара он не услышал.

- Кто Вы? – Он не слышал и собственных слов. Казалось, они потонули в невидимой трясине.

Перед ним стояла девушка. Он был слегка удивлен этому. Девушке было на вид лет двадцать. Распущенные темные волосы свободно спадали на плечи, а  глаза были непередаваемого оттенка, чем-то средним между цветом безоблачного неба и цветком василька. Незнакомка была красива и хорошо сложена, что подчеркивала со вкусом подобранная одежда. Она была одета в легкую кожаную куртку, под которой виднелась изящно выполненная блузка, "полевые" штаны и такие же сапоги. Ее взгляд без стеснения прогулялся по его кабинету и по фигуре Ролана. Затем, оглядевшись, она сделала два уверенных шага в его сторону и посмотрела ему прямо в глаза.

- Я спрошу еще раз. Кто Вы? – Слова по-прежнему тонули неизвестно в чем. – И, если Вы не потрудитесь ответить, уверяю, бесследно для Вас Ваше упрямство не пройдет.

Она встретила его слова с улыбкой ребенка. С улыбкой нашкодившего ребенка, знающего, что ему за это ничего не будет. В следующую секунду его накрыло волной ее воли. Воли, приказывающей ему преклонить колени и молить ее о пощаде. Воли, ломающей ребра и выкручивающей руки. Воли, требующей поклонения. Он не стал дольше ждать. Он потянулся к ней. Коснулся ее воли своей, переломил  и отшвырнул в сторону. Лицо девушки исказилось гримасой боли.

- Должно быть, неприятно? Я спрошу в третий раз и, если снова не ответишь, я убью тебя. его голос был полностью бесчувственен, так словно он разговаривал с вещью. – Кто ты?

Последние слова он практически выкрикнул. То, что поглощало звук, внезапно исчезло, и его вновь окружил шум играющих за домом детей, шум ветра в ветвях деревьев и едва различимый шепот ее губ: «Действительно очень сильный»

- Что ж, – он подошел к окну. – Кто ты? Кто тебя подослал? И что ты должна была сделать? Отвечай!

Воздух вокруг него зазвенел, солнечный свет, бивший из окна, померк, а стоявшие на столе чернильница и баночка с перьями медленно начали движение к краю. Он не хотел ее пугать. Он хотел сломать ее. Поработить. Заставить сказать все, а после оставить лишь оболочку. Сделать из нее бездушную куклу, послушную его воле. Он дотянулся до нее, прикоснулся к ее сознанию и увидел стену, затем его оттолкнули, попросту отбросив как надоевшего котенка. Выпущенная им сила, вернувшись, впилась в мозг тысячью иголок. Он закрыл глаза, пытаясь справиться с одолевшей его болью. Когда он открыл их, девушка стояла на одном колене, преклонив голову.

- Простите мне мою наглость, граф. Я пришла к вам по поручению Совета. Мне нет прощения.

Он сел за стол и поправил съехавшие со своих мест веши. Снова посмотрел на девушку, та не делала попыток поднять голову.

- Если ты пришла сюда по поручению Совета, то я повел себя не очень учтиво, – Он вздохнул. – Но кто бы повел себя иначе? Врываешься в мой дом, нападаешь без объяснений. Может, поднимешься и объяснишь, для чего все это было? Или мне следует высказать совету…

Она не дала ему закончить.

- В том, что произошло здесь и сейчас, нет воли Совета. Миссия, порученная мне, заключается в том, чтобы передать Вам, что Совет желает видеть Вас немедленно. А то, что произошло… - она осеклась, но продолжила с тем же спокойствием в голосе. – То, что произошло, всецело моя вина. Я готова понести наказание, которое Вы посчитаете достаточным за мою провинность.

- Хватит. Назови свое имя. Скажи, чей приказ ты выполняла. И встань, наконец. Когда ты здесь только появилась, я был о тебе лучшего мнения.

«И какого я был о ней мнения? Хотя, что верно, то верно - с такой силой колен не преклоняют ни перед кем и никогда. Так меня огреть, да потом еще и отшвырнуть… как будто я маг средней руки… кто же ты, девчушка? Кто же ты?»

Она послушно поднялась, но старалась избегать смотреть ему в глаза.

- Ну, так от кого же было поручение?

- Вашего немедленного приезда требовал сам магистр.

- Александр? Он попросил мне передать ЭТО? – изумленный, он не сдерживал эмоций – Что бы его Вседержавие что-либо передавало? Он что, не мог вызвать меня как обычно? Что у них там случилось?

- Мне неведомо, какими обстоятельствами было вызвано подобное решение магистра, – Она взглянула в его глаза с вызовом. – А Вы осмелитесь спросить его об этом в том же тоне, как спрашиваете у меня?

Он засмеялся. Это было именно то, чего он ждал. Доказательство его правоты.

- Не котенок, львица, – Он благодушно улыбнулся ей. – И как же мне следует тебя называть? Ведь я все еще не знаю твоего имени.

- Дана ард Калах.

Он возвел глаза к потолку, сознавая собственную ошибку. Не распознать отпрыска такой семьи как Калах, значило расписаться в собственной безграмотности. Одна из трех сильнейших семей. Теперь все стало на свои места.

- Именно поэтому ты начала наше знакомство с нападения? Месть?

- Нет. Смерть Джошуа была несомненным потрясением для семьи, но мой отец не питал любви к двоюродному племяннику. И сама я не имела намерений мстить. Просто… - она замялась, а потом и вовсе замолчала.

- Значит, ты представительница семьи, отказавшейся от владений, принадлежащих ей по праву, – размышлял он вслух. – Что ж, если в твои намерения не входило желание отомстить за смерть брата, то у меня нет претензий к случившемуся. Думаю, Совету, а в особенности Кристиану и Александру, об этом маленьком происшествии лучше не знать.

- Вы слишком добры. Я не достойна вашей милости…

- Я добр? О нет, если есть что-либо полностью чуждое мне, так это доброта. Если наш маленький спор дойдет до совета, то дело опять кончится обвинениями. Мне снова припишут все смертные грехи. Потом поймут, что я защищался, и начнут обвинять тебя. Более того, они потребуют священный суд. Как тогда с Джошуа. И я буду вынужден тебя убить, а мне, поверь, этого совсем не хочется.

- Отчего же? – Ее глаза метали искры. – Разве я не попыталась унизить вас в вашем собственном доме? Разве я не пренебрегла долгом? Разве я не…

- Неужели в вашей семье все такие непонятливые? – он  вздохнул – Ты умудрилась застать меня врасплох. Ты удивила меня. Ты сумела противостоять мне. Да будет тебе известно, это более чем внушительный список для того, чтобы я забыл о желании тебя наказать. К тому же… это было забавно. Это было чертовски забавно.

- Тогда я могу идти? – произнося это, она смотрела не на него, а на книгу, которую он все еще держал в руке.

- Нет. Мы сейчас же отправляемся к Александру.

- Опять в путь? – теперь она утратила всякую важность и агрессивность. – Я три дня была в пути. Мне нужно передохнуть. Я должна была лишь передать…

- Отдохнешь на месте. Это не займет много времени.

Ее глаза округлились, затем она звонко рассмеялась.

- Не займет много времени? Может быть, я говорю с одним из магистров, для которых расстояние значит не больше, чем пылинка? – она снова залилась смехом.

- Дана ард Калах, – он сказал это нарочито жестко. – В Вашей семье не принято обучать молодых дам хорошим манерам? Насколько мне не изменяет память, усомниться в моих способностях отважился пока лишь один и лишь единожды.

Дана снова потупила взгляд, но он заметил, сколько сил ей это стоило. Да, ее учили хорошим манерам, но вот ее естество не желало их соблюдать. Она противилась этому всей своей душой.

- Простите мне мою неучтивость, – промолвила она, не поднимая глаз. – Я понимаю, что веду себя неподобающим образом, и тем покрыла позором своего отца…

Он оборвал ее.

- Подойди ко мне и встань за мной.

Она послушно выполнила его приказ. Ролан вытянул руку в том направлении, где только что стояла она. Произнес формулу. Дверь и часть стены исчезли. Вместо них была непроглядная темнота, имеющая четкие границы. Комната как бы обрывалась там, где начиналось ЭТО.

- Дай мне руку и не отпускай ее, пока мы не будем на месте, – сказал он спокойным тоном.

Дана взяла его за руку, и он повел ее к черному пятну. Шагнув в него, он увлек ее за собой. Она хотела было отпустить его руку, но он пресек ее попытку и попросту втянул ее внутрь. Оказавшись внутри, она поняла, что первое впечатление было обманчиво. Это не было черным пятном или просто тьмой. ЭТО было той самой тьмой, которой в ее родном поместье пугали детей. «Тьма, в которую уходят мертвые» - так говорила ее няня – «Однажды, войдя в нее, вернуться уже нельзя. Это место мертвых. Живым там быть не положено». Девушка не чувствовала собственных рук, не слышала ни звука. Она не знала, шагают ли ее ноги или же ее попросту волокут за руку. Казалось, в непроглядной тьме ничего нельзя было увидеть, но иногда ей грезилось, что она различает руку, сжимающую ее запястье. Но самого сжатия она не ощущала, будто у нее и вовсе не было рук. Дана не могла уловить движений собственного тела, но уверяла себя, что движется. Она испугалась, поняв, что не слышит биения своего сердца, не чувствует своего дыхания. Она попыталась закричать, но крика не было.  Не было ничего. Ничего не менялось. Только тьма. И ее мысли. Мысли, которые всегда не давали ей покоя. Мысли становились образами, а потом и вовсе стали реальны. Протяни руку и прикоснешься к ним. К тому, что так старательно пыталась забыть. Дреш, стоящий перед ней и спрашивающий, зачем она так поступила с ним... Она сама, смеющаяся ему в лицо… Она же, в своей комнате плачет оттого, что не смогла ему ответить…

Хлопок. Яркий свет. Ощущение, будто ее мнут чужие руки, запихивают ее куда-то. Дана вдруг поняла, что стоит с закрытыми глазами и чувствует, ЧУВСТВУЕТ свои руки и ноги, слышит биение собственного сердца.

- Ты в порядке? – голос был знакомым. Дана знала, что где-то его уже слышала, но боялась открыть глаза.

- Дана. Открой глаза. Я знаю, что страшно, но, поверь, все кончилось. Мы на месте.

Она опасливо приоткрыла глаза. Перед ней стоял он. Но теперь что-то в нем ее пугало. Она не могла понять, что скорее это был животный ужас, нежели обоснованный страх.

- Дана, я прошу прощения, что провел тебя через ЭТО, но это был самый короткий путь. А относительно способа передвижения магистров ты была права, он мне не доступен, – Ролан вздохнул, а потом попытался успокоить ее улыбкой.

- Кто или что ты? – девушка отдернула руку, и он покорно отпустил.

Он усмехнулся.

– Знаешь, уже много лет подобного вопроса мне не задавали.

- Кто или что ты? - она повторила вопрос, но на этот раз он услышал, что в нем проскальзывают истерические нотки.

- Я человек, пожалуй, человек. Вот, смотри, – он вынул из-за голенища кинжал и надрезал кожу на запястье. – Кровь как кровь, такая же красная, как у людей. Успокойся, боль я тоже чувствую, в этом отношении от других я не отличаюсь.

- Это ты таким способом решил успокоить девушку? – Александр стоял в дверях и смотрел на них обоих. – Я рад, что ты взял ее с собой. Это было необходимо, но меня огорчает, что ты провел ее таким путем.

- Ты ведь знаешь, создание порталов - это не мое.

- Ролан, – голос Александра казался раздраженным. – Если ты можешь пройти через ЭТО, то уж создать стабильный портал ты наверняка можешь.

- Могу, я и не спорю, просто не люблю, – Ролан улыбнулся, но тут же понял, что улыбка была неуместна.

Молчание затянулось, Александр зевнул, прикрыв рот рукой.

- Входите, – Александр повернулся и сделал шаг в пустоту. – Входите и располагайтесь.

Ролан посмотрел на девушку, ожидая увидеть наихудшее, но та, казалось, уже взяла себя в руки. Прерывать наступившее молчание он не решался, войти в двери и оставить ее одну - тоже.

- Да зайдете вы, наконец? – Магистр терял терпение.

Дана подняла глаза. Ролан не увидел в них ужаса, плескавшегося там еще минуту назад, а, быть может, просто не хотел его замечать. Она кивнула в его сторону и направилась к дверному проему. Он последовал за ней. Помещение, в которое они вошли, оказалось огромным залом. Тусклый свет из немногочисленных окон слабо освещал зал, что делало его немного меньше. Александр стоял у одного из окон. Затем повернулся в их сторону, взмахнул рукой и прошептал заклинание. Повинуясь приказу, свечи занялись горячим пламенем, медленно разгораясь, давая глазам привыкнуть к свету.

- Что ж, – Александр сделал еще один жест рукой и перед ним возник небольшой стол и стул, – я рад, что ты так быстро прибыл, но поверь, знал бы я наперед, что ты осмелишься протащить ее таким путем… Уж лучше бы вы потеряли три дня пути.

- Следовало ожидать. – В голосе Ролана не было ни намека на почтительность. – Ты прекрасно знал, как я себя поведу.

- Знал, да, ты прав, знал. Но, черт возьми, я надеялся, что тебе не хватит безрассудства.

- Хватило, – Только и ответил он.

- Думаешь, после такого ей захочется работать с тобой? Я-то, старый дурак, надеялся, что у тебя хватит ума…

- Думаешь, ей стоит знать, что ты стар?

Александр был из тех немногочисленных магов, которые предпочли остановить свой возраст не в традиционном для мага внушающем уважение, слегка стареющем и мудром образе, а остаться молодым юнцом. На вид ему можно было дать от силы двадцать с небольшим, и те немногочисленные приближенные к Совету, кто не знал истинный возраст магистра,  дивились, как мальчишка мог стать его главой. Для самого Александра, по-видимому, было забавно наблюдать подобную реакцию. Да и сам Ролан не раз улыбался тому, как вытягиваются их лица, когда они узнают, что «мальчишке» уже более четырехсот лет.

- Думаю? Нет, Ролан, я знаю. У Даны не то положение, чтобы от нее что-либо скрывать, тем более подобную мелочь.

- Это я уже заметил, но предпочел бы переговорить с глазу на глаз.

- Мне тоже кое о чем нужно переговорить с тобой. Дана, Вы позволите?

Она стояла в двух шагах позади Ролана, потупив взгляд. Посмотрев на нее, Ролан подумал о том, что действительно сглупил. Лучше бы они потеряли эти дурацкие три дня, чего уж там, ну не любил он лошадей, а порталы и того хуже, и что с того? Мог ведь и Александра попросить пробить портал, нет же, приспичило, а ради чего? Чтобы показать, что он может? Чтобы показать, как на самом деле велика разница между ними? Чтобы потешить свое самолюбие? Но ее голос его успокоил. Она говорила, не поднимая глаз, но говорила без страха и ужаса.

- Магистру незачем спрашивать позволения у адептки. К тому же, уверяю Вас, что Вам незачем винить графа. Коль нам придется работать в паре, думаю, мне нужно было пройти через это.

- Ну что ж, – Александр сделал очередной жест, на этот раз появилась дверь, – думаю после того, через что Вы прошли, Вам не помешает отдых. В комнате Вы найдете все необходимое. Желательно было бы, что бы Вы вздремнули. Надеюсь, наследница рода Калах согласится воспользоваться спальней?

- Как прикажет магистр – Дана подняла голову, кивнула и удалилась.

- Думаешь, этого достаточно?

- А ты так не думаешь? Она прекрасно все поняла. Пространство внутри пространства. Она не услышит, даже если бы захотела.

- Я говорил не об этом.

Они смотрели друг другу в глаза. Четырехсотлетний магистр и его слуга. Ролан первым отвел взгляд.

- Что именно случилось? И кто она такая?

- Что именно случилось, об этом чуть позже. А кто она… – Александр сделал небольшую паузу и сел за стол. – Думаю, ты уже понял. Если не все, то большую часть.

Ролан щелкнул пальцами, и рядом со столом возник еще один стул. Он сел напротив магистра.

- Пока что я понял только то, что девушка сильна. То, что может сделать она, на моей памяти удавалось только тебе. Поэтому вполне очевидно, что я сделал вывод, что учил ее ты.

- Значит, она все-таки решила помериться с тобой силами, – Магистр улыбнулся одними губами. – Надеюсь, ты не слишком жестоко ей за это отомстил?

- Не шути. У меня не вышло. Отбросила меня, будто я ярмарочный колдунишка.

- Думаю, тебе понравилось. Тебе редко выпадает встретить кого бы то ни было, кто может оспорить твое превосходство.

- Кто она?

- Пока никто. Просто адептка.

- Пока, -  Ролан закрыл глаза. – А кем ты намерен ее сделать?

- Если повезет, то королевой Эрдана.

- Королевой? Ее? Если бы я не знал тебя, подумал бы, что ты шутишь.

- А что тебя смущает?

- Она магичка. Ее не признают. Даже как отпрыска рода Калах. Даже сейчас магии страшатся. Да, вам воздают почести, благодарят, порой ползают на коленях, но признать магичку королевой…

- Стоит лишь выдать замуж за короля.

- Клемент женат. Умирать в свои сорок он не собирается, да и наследника у него все еще нет. Так что, не вижу возможности.

- Ты по-прежнему наивен, Ролан. Женам свойственно умирать, если того требуют государственные интересы.

- И это говоришь мне ты? Ты ведь всегда был против подобных методов. Что изменилось?

- Вот мы и перешли к главной части нашего разговора, – Александр встал из-за стола и снова подошел к окну. – Я боюсь.

- Боишься?

- Ты еще не почувствовал?

- Смотря что, Александр,  – Ролан тоже встал, щелкнул пальцами, стол и стулья превратились в легкую дымку, а затем и вовсе пропали.

- Все меняется, – в голосе Александра была слышна грусть. – Где те времена, когда мы только с тобой встретились?

- Прошли. Но к чему вспоминать о былом?

- Ты заметил. Не мог не заметить. Что-то готовится. Скорее всего, меня попытаются убить.

- Ты - магистр. Никто не осмелится бросить тебе вызов.

- Ролан, – менторским тоном. – Ты знаешь отличия бессмертий? Хотя тебе ли не знать.

- Бессмертие. – Ролан вздохнул. – Я знаю только два бессмертия. Одно из которых всего лишь наказание. И давай не будем об этом.

- Я не умру своей смертью еще, по крайней мере, триста лет. Но это отнюдь не значит, что я не могу умереть, скажем, от умело скрытого яда в моем бокале. Или же не менее умело подготовленной шаровой молнии. В конечном счете, и обычный убийца справится с этой задачей, если он, конечно, будет достаточно хорошо обучен.

- К чему ты это?

- Перестань! Ты прекрасно все понимаешь!

- Что ты уже предпринял? Насколько я понимаю, смерть Джошуа ты спланировал вовсе не для того, чтобы удовлетворить мои амбиции.

- И для этого тоже. Но ты прав. Я думал, то, что ты сделал, заставит их поспешить и сделать ошибку, но…

- Они ее не сделали.

- Именно.

- Насколько понимаю, у тебя нет никого, кого бы ты подозревал?

- Напротив. Их настолько много, что впору стать параноиком, – Александр тяжело вздохнул. – Ролан, пойми, то, что я начал, я должен закончить. Закончить любой ценой.

- Дана ард Калах очередной способ заставить их ошибиться?

- Нет, не только. И это тоже. Но в первую очередь она должна занять свое место.

- Понятно. Что ж, я снова сделаю так, как ты пожелаешь. Что я должен сделать?

- Церковь. Ты слышал о новой церкви «Священного света»?

- Да. Говорят что это вполне миролюбивое направление…

- Врут. Все вовсе не так. Эти разговоры о боге. Они называют НАС Мерзостью. Склоняют народ к восстанию. От них необходимо избавиться. Но сделать это нужно, убедившись или опровергнув мои опасения. Я боюсь, что кто-то из Совета их поддерживает.

- Ясно. Займусь сразу же, лишь распоряжусь о назначении заместителя в графстве.

- Не стоит. Я уже отдал распоряжения на этот счет.

- Что ж, если это все, я отправлюсь немедленно.

- К сожалению, нет. Дана едет с тобой.

- Зачем?

- Потому что это необходимо. Необходимо по ряду причин.

- Как скажешь.

- Ролан, почему?

- Почему что?

- Почему ты все еще верен мне? Верен и предан? Ведь срок нашего договора давно истек. Так почему же?

- Не знаю, Александр. Возможно, потому что вижу в этой преданности возможность умереть? Кто знает.

- Да, ты прав. Кто знает.

Он лежал в пустынной комнате. Комнаты для гостей в замке Александра не отличались шиком и удобством.  Непритязательные, но добротно сделанные кровати, небольшой письменный стол и стул - вот и все убранство гостевых. Отправляться решили утром, следовало выспаться, но сон к нему не шел. Он думал, решил, что мысли помогут уснуть, но они напротив лишь отогнали зачатки сна.

Кто-то, скорее всего из своих, задумал убить главу Совета. Кто-то, раз уж задумал подобное, метил на место Александра. В идеале это должно было сократить круг подозреваемых, но, к сожалению, сужало его очень мало. На место главы Совета мог претендовать фактически любой его член. Исключая самого Ролана. А Совет насчитывал пятнадцать человек. Это число можно было дополнить магами, непосредственно в Совет не входящими, но имеющими достаточный вес. А это уже без малого сорок. Единственный сужающий фактор - догадка Александра. И ее следовало проверить, и именно это должен был сделать Ролан.

"Если его догадка верна, то скорее всего там будет пара сюрпризов. И с чего ему вдруг вспомнился наш договор? Неужели он действительно боится?" Он встал с постели, подошел к столу. Щелчок пальцами - и над столом появился неправильный овал. Овал был замутнен и некоторое время, дрожа, менял свою форму, затем он, наконец, перестал дрожать, и в центре овала показалось лицо.

- Ролан? Какого черта? Ты вытащил меня из постели!

- Прости, Розан, это срочно.

- Как всегда, – Розанна Кристофер Нэх нахмурилась, затем отвернулась и прошептала заклинание. – Теперь можем поговорить. Что тебя интересует?

- Ну, для начала, приношу свои искренние извинения за… – Он на мгновение осекся, – прерванное удовольствие. Если не трудно попроси прощения от моего имени у графа.

- Не стоит. Моему мужу вовсе не следует знать о подобных… - На этот раз осеклась уже графиня, – удовольствиях.

- Ясно. Прошу прощения в очередной раз.

- Перестань. Знаешь же, что я тебе рада. А с этим… удовольствием, в общем, не стоит оно того. Потерпит. Это всего лишь очередная интрижка. Так что же ты хочешь узнать от меня?

- Завтра я выезжаю в Шил. Я и еще одна особа. Хочу попросить тебя об одном одолжении…

- Займете замок недалеко от города. Моя летняя, скажем так, резиденция. Этим летом воспользоваться ей все равно не удастся, так что она в вашем распоряжении. Что еще, Ролан? Никогда не поверю, что ты вытащил меня из постели среди ночи только ради этого.

- Ты как всегда проницательна, Рози.

- Будет лучше, если ты перестанешь меня так называть. Что было, то прошло. Это было твое решение. Я смирилась, но не думай, что простила.

- Да конечно. Меня интересует церковь Священного Света.

- Новое движение. Глупое. Ведут себя так, как будто не понимают, что одного слова будет достаточно, чтобы стереть их с земли, будто и не было.

- Просветишь?

- Обвинение в наш адрес. Говорят о приходе бога. Мелочь, но мелочь неприятная. Чернь всегда поддавалась на подобные провокации.

- Тебе не кажется это подозрительным?

- Ролан, я знаю тебя не первый день. Так что будь так добр - говори прямо. Если хочешь спросить – спрашивай. Чего ходить вокруг да около?

- Хорошо. Тебе не кажется, что их поддерживают?

- Это бросается в глаза. Что еще? Слишком очевидный вопрос со слишком очевидным ответом. Спроси уже, наконец, то, что спросить намеревался изначально.

- Кто? Кто их поддерживает, Розан?

- Полагаю, что тебя не особо интересуют все подряд… - Розанна изящно зевнула, прикрыв ротик тыльной стороной ладони. – Несколько местных магов, разумеется, тайно. Виктор, ты его должен помнить, наш наместник. Кто еще… Был один подозрительный тип, пользовался укрывающей магией. Заслон я пробить не сумела, но присутствие почувствовала. Скорее всего боялся, что запомнят лицо, но своего присутствия особо не скрывал. Ты знаешь, с этим у меня проблемы, даже слабой магией от меня скрыться можно…

- Не прибедняйся, – Ролан улыбнулся. – У тебя были очень хорошие задатки. Если бы ты не прекратила обучение…

- Если бы я его не прекратила, муж бы мне только снился.

- Прости, было глупо.

- Это все?

- Да. Еще раз извини за то, что вырвал тебя посреди… Буду в Шиле дней через пять. Выкрои для меня время.

- Договорились.

Ролан сделал жест рукой, овал вздрогнул и растаял в воздухе. "Все интереснее и интереснее. Маг, не скрывающий своего присутствия, но не желающий показать лицо. Либо собачка на побегушках, либо очень скверная проблема…" Ролан вздохнул и, подойдя к кровати, сел.

- Ролан, - магистр был одет в дорожную одежду. - Кое-что я должен был тебе сказать еще вчера.

- Слушаю.

- Дана, - Александр сделал паузу. - Ты прав - ее учил я. Всему, чему мог. Я хочу, чтобы ты продолжил ее обучение.

- Я? Чему ее могу научить я? - В голосе Ролана слышалось раздражение. -  Ее учил ты. Лично. Думаю, она знает все и даже больше.

- Ролан, - магистр посмотрел на него. - Она может не так много. Да, кое-чему я ее научил, что-то она узнала в Гвинебре. Но ты ведь знаешь, чему там могут научить. То, что можешь ты, не могу даже я. А то, что могу я… На это нужно время. Много времени. А у нас его нет.

- Хорошо. Теперь понятно, зачем ты ее прислал.

- Она очень важна.

- Это я уже понял.

Они выехали рано утром. Оказалось, что он недооценил Дану, та, казалось, была рождена в седле. Лошадей Ролан не любил. Но опять проходить через ничто ему показалось уж слишком. А просить Александра пробить портал он попросту не мог себе позволить. К тому же, последнему мешал разговор с Розанной, было бы не очень хорошо вместо обещанных пяти дней свалиться ей на голову на следующее утро. А посему было решено устроить конную прогулку. Как же он не любил лошадей…

К обеду они достигли первого города. Городок был небольшим. По-видимому, отстроился совсем недавно, насчитывал едва ли тысячу жителей, из которых, по крайней мере, половина была приезжими, дом здешнего градоначальника, трактир, храм неизвестно какого божества и пары сотен мелких домишек. Решено было дать лошадям отдохнуть, и как выразилась его спутница: "не мешало бы и нам чего перекусить". Ролана данная перспектива не очень радовала. Он уже хотел было возразить, но вовремя прикусил язык. Во-первых, его спутница не была рослым и крепко сложенным воякой, с которыми Ролан частенько имел обыкновение коротать длительные и нудные поездки. Во-вторых, она была из знатного рода, наверняка привыкшая к неспешным прогулкам. И, наконец, в-третьих, он усматривал в небольшом отдыхе возможность узнать побольше о своей подопечной.

В трактире было душно, даже несмотря на то, что в нем было не больше десяти человек. Пахло луковой похлебкой, жареным мясом и чем-то, что на запах Ролан определить затруднялся. Они сели за свободный стол, трактирщик появился почти мгновенно.

-  Так, - Ролан посмотрел на трактирщика, - думаю, у вас найдется что-нибудь мясное? Ну и суп какой-нибудь, только не луковый. Не переношу луковый суп. Что скажешь?

- Ну… - трактирщик расплылся в улыбке. - Конечно же. Могу предложить запеченного в углях барашка и суп из рыбы.

- Хм… -  Ролан окинул помещение взглядом. - Всегда думал, как выглядит запеченный барашек. Давай и то и другое.

- Пиво? Вина?

- Пиво. Немного. Кувшина хватит. - Ролан посмотрел на спутницу. - Дана?

- Пожалуй, вина.

- Что ж, значит запеченный барашек, суп, пива и вина.

- Понятно, - трактирщик поклонился.

- Позже могу забыть, - Ролан отстегнул небольшой мешочек от пояса. - Думаю, этого хватит.

Трактирщик просиял и спешно удалился.

- Я смотрю, - Дана улыбалась, смотря на удаляющуюся фигуру, - положение графа позволяет широкие жесты?

- Совсем нет. Скажем так, для удовлетворения своих потребностей я использую кое-какие запасы, - Ролан ухмыльнулся, но ухмылка быстро исчезла с губ. - К привилегиям моего положения это не имеет отношения.

- Что ж. Вы поднялись в моих глазах. И честно признаться, пробудили интерес.

- Думаю, в этом отношении мы на равных.

- Неужели я тоже смогла Вас заинтриговать?

- Думаю, было бы сложно не заинтересоваться, скажем, так, персоной, которая приходит в дом и без предупреждения нападает. Кроме того, персоной, которая отрицает единственное пришедшее в голову оправдание подобного поведения.

- Неужели граф все еще не может простить мне моей несдержанности? Думаю, мне стоит принести Вам свои извинения повторно, - Она улыбалась, глядя ему прямо в глаза.

- Извиняться нет нужды, - Он отвел взгляд, постаравшись сделать вид, будто его заинтересовал разговор за соседним столом. - Тем не менее, был бы рад, если бы Вы объяснили случившееся.

- Думаю, - она на секунду замолчала, - мое оправдание покажется вам смешным, но если Вы обещаете не слишком уж усердствовать в усмешках…

- Повременим с разговором, - Ролан улыбнулся. - Наш обед несут, а разговоры за едой -проявление плохого тона. Сейчас мне вполне достаточно того, что объяснение у Вас есть.

Обед протекал в тишине, периодически нарушаемой то хохотом, то спорами остальных посетителей трактира. К барашку не полагалось приборов, потому Ролану пришлось незаметно для всех материализовать две вилки и два ножа. "Не терплю вульгарности за столом в присутствии дамы," - только и сказал он, подмигнув. Покончив с барашком, который на поверку оказался лишь его небольшой частью, они принялись за суп. Ели все так же молча. Покончив с едой, Ролан распорядился о "чем-нибудь легком", сам же, поклонившись, направился к выходу, бормоча себе под нос с миной разочарованного в жизни человека: "все удобства на природе, как же мне этого не хватало". Вслед за ним вышли еще четверо. Спустя минуту у трактира послышались раздраженные крики, затем возня, шум драки. А спустя некоторое время в дверь влетел мужчина в разорванной куртке. С криком: "Ах ты, сучий сын", он снова вылетел из трактира, но только за тем, что бы через секунду снова влететь в него, но уже ногами вперед. Немногочисленные посетители трактира, высыпали во двор, обнаружив, что не только они заинтересовались происходящим. В образованном зеваками круге стояли четверо. Двое крепких мужчин держали третьего, четвертый же без остановки молотил удерживаемого кулаками. Собравшиеся уже не просто наблюдали за происходящим, а подбадривали участников криками и свистом. Последними посмотреть на происходящее из трактира вышли трактирщик и Дана. Трактирщику данный вид увеселения, по видимому, удовольствия не доставлял, а посему, пожав плечами, он снова зашел в трактир. Дана же, напротив, узнав в удерживаемом Ролана, решила вмешаться в происходящее, но не успела. Ролан согнул колени, повиснув на руках, дернулся в сторону и очередной удар, предназначавшийся ему, попал точно в челюсть левому. Тот, стараясь удержать равновесие, отпустил руку Ролана, которой тот тут же воспользовался, влепив удар нападавшему в лицо. Наконец, встав на ноги, он развернулся на месте, тем самым выбив из равновесия третьего, и когда тот отпустил его руку, очередным разворотом оказался у того за спиной. Из разбитой губы стекала кровь, левый глаз заплыл, но на лице блуждала.

- Может, хватит? - спросил он, едва сдерживаясь от смеха.

Ответом ему послужил удар в спину. Ролан сделал шаг вперед, оглянулся и увидел летящий кулак…

- Боже, я и не думала, что можно подобное увидеть, - Дана старалась сдерживаться, но смеялась до слез. - Это же надо. Графа отметелили четыре местных вора. Может, останемся тут подольше? Веселый город.

- Ты так считаешь? - Ролан не скрывал раздражения в голосе, но и сам понимал всю комичность ситуации.

- Ну, сам подумай, если мы приедем в Шил как и планировали, как я буду объяснять твое…- Она снова разразилась смехом, - потрепанное лицо?

- Никому и ничего объяснять не придется. Потрепали на дуэли. Эка невидаль.

- Хороша же была дуэль! Это еще хорошо, что никто не знает, кого били. Боже, никогда так не смеялась.

- Дана, - Ролан опустил голову, - мы и так выбиваемся из графика. Мы должны были выехать еще до вечера, а сейчас уже ночь.

- Да, да, - она отерла слезы рукой. - Прости, но это действительно смешно. Как же тебе удалось победить Джошуа?

- Думаю, было бы глупо на людях пользоваться всей моей силой, - Он отвернулся. - Не считаешь?

- Да-а-а, - она снова засмеялась. - Куда правильнее было выставить себя посмешищем.

- Может, хватит? - его голос сменился на умоляющий. - Мне и самому не очень комфортно от ситуации. Я не мог по-другому. На это есть причины. Разговор закончен. Трактирщик!

- Что изволите?

- Чего-нибудь поесть. На твой выбор. И спиртного. Пива. Кувшин или два. Все понял?

- Да.

- Вот держи, - Ролан потянулся к поясу и чертыхнулся. – Все-таки стащили!

Лицо трактирщика не изменилось, он уже собирался уходить, когда Ролан вынул из кармана горсть монет.

- Возьми. За заказ и за… - он осекся. -  За неподобающее поведение. Думаю, на ремонт дверей хватит.

Трактирщик чуть ли не вприпрыжку понесся исполнять заказанное.

- Я думала, тебя обокрали…

- А кто сказал, что я все деньги ношу в одном месте?

- Прости, тебе неприятно. Я постараюсь больше не смеяться.

- Не старайся, - он попытался улыбнуться, скривился, но, все же пересилив боль, выжал улыбку. - Было и правда смешно?

- Да. Хотя на секунду я подумала, что тебя убили.

- Это когда?

- Ну, знаешь… - она опустила глаза, - когда человека бьют по голове вилами…

- Просто хорошо приложили. Опасно, когда в тебя вилами тыкают. Вот это, поверь мне, неприятно. А пару ударов по голове, тем более рукоятью, я переживу.

- Знаешь, ты странный. Не хотел драться - мог бы им просто деньги отдать…

- На то есть причины, - он грустно улыбнулся. -  И принципы.

- Принципы?

- Да. В данном случае: если хочешь получить деньги - придется постараться. Свои они отработали.

- Странная у тебя философия.

- Есть немного.

Пауза.

- Ролан?

- Да?

- Мы ведь работаем в паре?

-Да.

Вновь неловкое молчание.

- Ролан?

- Да?

- Раз уж так… - она снова опустила глаза, но ее руки нетерпеливо обвились вокруг его шеи - Может быть, нам стоит узнать друг друга получше?

Он медленно улыбнулся.

- Думаю, ты права.

Osimi

Малыши. Или Смерть - шаг в вечность. (Резниченко Dexo Ольга)

***

И хоть мне только двадцать три, я уже несколько лет подряд работаю в этом детдоме, доме малютки.

У меня старшая группа, дети шести-семи лет.

И хоть жители этого маленького мира это всего лишь малыши, но уже достаточно явно каждый из ребят проявляет свой нрав, характер, те или иные склонности, задатки на будущее.

Кто-то постоянно прячется под кроватку, кто-то спит, накрывшись подушечкой, кто-то визжит и возмущается, а кто-то всего на свете стесняется.

Вот и Алек и Павлик выделялись своей индивидуальностью, заявляя на весь мир, что они личности, а не живые куклы.

Два брата. Они попали к нам два года назад.

Алек был старше своего братика всего на год, но заботился, переживал и наставлял, словно в его жилах давно уже течет кровь, а его мудрое сердечко бьется не один десяток лет. Повзрослеть не по годам. Быть ответственным по нужде.

Павлик безотговорочно следовал за своим братом, не пререкаясь, доверяя ему на все сто процентов свою судьбу, свою жизнь.

Маленький, милый, тихонький, он всегда умудрялся где-нибудь выпачкаться, влезть в какую-нибудь гадость. Алек в ответ по-отцовски ворчал и гневался, хотя сам не мед. Более нахального, смелого и изобретательного хулиганчика в нашем детдоме не найти.

То жучка разорвет на клочья, до девочке в подарок дохлую крысу подсунет, то соседского кота в ловушку поймает.

Пришлось слишком много усилий приложить, что бы прорваться сквозь железно-бетонные стены, что возвели эти два парнишка вокруг себя. Никому не доверять, молчать и сомневаться. Проверять.

Всю жизнь быть в детдоме, потерять в прежнем месте своих двух лучших друзей, двух братьев Рене и Кая, и пусть роднила не кровь, зато ближе людей не было на всем белом свете. Вот что значит, жить трудно, вот что значит «жизнь дерьмо», а не когда потерял сто долларов или каждый вечер мыть лапы «ее» собаке.

Последнее время я ловила себя на том, что уж сильно полюбила этих крошек, и бегу на работу, в первую очередь, ради них а уж потом все остальное.

С трудом, постепенно, шаг за шагом, но все же прорвала оборону. Они пустили меня в свой мир. И я знаю, что главная цена за такой подарок любовь.

Я не смогу их бросить. Никогда. Но что моя зарплата? Я давно уже стала задумываться над тем, что бы усыновить их, тем более, что это последний год, когда Алек и Павлик в этом заведении. Перевод. Ни я, ни они этого не выдержат.

Но это будет потом. А сейчас вновь 14 сентября. Тот проклятый день, когда двух мальчишек украл какой-то маньяк, педофил. Сегодня день, когда малышей разодрали на куски, а затем без сожалений закопали в землю.

Это была тайна. Моя с Алеком и Павликом тайна.

Я подговорила мою сотрудницу отвезти группу на прогулку в парк им. Горького. Отдохнуть. Развеяться.

Туда, где все это произошло с малышами. Там, где были погребены их кости.

Я не особо верила в историю Павлика, что после смерти, в тот ужасный день, дух Кая явился ему и попросил не грустить, не замыкаться в себе, не страдать о произошедшем. Сказал, что они теперь счастливы. Но, так как сильно любят своих братиков, то на каждую годовщину будут приходить в парк им. Горького для встречи. Что бы хоть мгновение побыть рядом, обняться и рассказать друг другу наболевшее.

Я помню, как в прошлый год Алек и Павлик рыдали, плакали, умоляли отвезти туда, где произошло убийство. Это был целый резонанс на весь детдом. Администрация приняла решение, что не стоит усугублять травму малышей и наложила табу на поездку в тот район. Не только в этот день, а целый месяц.

Мы тогда не особо были близкими. Я старалась понять причины столь сильного бешенства, отчаяния, переживаний, но выудить хоть капельку правды было невозможно.

Невозможно, до вчерашнего вечера.

Я впервые видела Алека такого покорного, сломанного, умоляющего.

Поездка в парк им. Горького.

Что мне стоит?

На этот раз я не уточнила маршрут и не напомнила о фактах, связывающих все события в один узел.

Администрация? Разве она что-то помнит? Разве ей это нужно?

И слава Богу. Потому что я не выдержу больше такой истерики, как случилась в прошлый год. Тех слез, тех вспышек гнева и ненависти.

Мы вышли из автобуса, как раз возле аттракционов.

Мила знала о моей материнской любви к малышам, а потому не особо удивилась, когда я отпросилась на несколько минут отойти с ними прогуляться.

Было не по себе. Но то поднесенное настроение, те счастливые глаза ребят. А смех Алека? Я его слышу впервые.

Мурашки побежали по телу.

- Вон там, - радостно прощебетал Павлик. - Там он сказал их ждать.

Мы шли по дорожке, тоненькой аллее, которая и вовсе превращалась в тропинку, змейкой мча на выход из парка, путаясь среди леса.

- В лес мы не пойдем, - решительно заявила я, но не тоном приказа, лишь просьба. Я боялась давить на малышей когда-либо, а тем более теперь.

Прошло уже минут пятнадцать. Ребята с интересом оглядывались по сторонам, выискивая, вымаливая встречу.

Сердце сжалось от боли. Я уже видела, как больно им будет осознать правду. Как тяжело будет все же отпустить братьев. Отпустить навеки.

Глупая я. Убиваю надежду. Поддавшись на мольбу, разрушаю что-то большее.

Но я боялась попросить уйти. Боялась предлагать разочароваться и пойти назад.

Время бежало.

Моя напарница уже перезвонила раза три, умоляя вернуться. Я тоже нервничала.

Уже прошел час, как мы стоим здесь.

Тьма леса стала давить на мозг. Осознание того, что именно где-то здесь были убиты две крохи, заставляли дрожать от страха и чуть не выть от горечи и ужаса.

Но Алек и Павлик были так счастливы. Безумно. Искренне. Невообразимо.

Ничего. Никого.

- Алек, - мой голос дрогнул. Я сжалась от боли. Задыхалась. Но необходимо была твердость.

- Вон! Вон! - вдруг дико завопил Павлик и запрыгал на месте, тыча своим маленьким пальчиком куда-то в сторону.

Я резко развернулась и замерла.

Мороз охватил все тело, горло схватила тошнота. Глаза округлились до боли.

Я не дышала.

По тоненькой аллее из леса шагали к нам два маленьких мальчика в черных костюмчиках и белых рубашечках. Тот, что был поменьше, неловко нес красную гвоздичку, мотая на ходу ею из стороны в сторону.

Они не были мутными изображениями, не были духами. Вполне живые мальчики.

Улыбались. И слегка стеснялись.

Буквально за пару минут к нам приблизились долгожданные гости.

Мои Павлик и Алек теперь уже вдвоем запрыгали на месте и бросился обнимать дорогих людей.

Я все еще боялась дышать.

Только теперь я заметила, что кожа малышей была очень бледная, но не синюшная, не побитая венозной сеткой. Просто слишком бледная. А их глаза. Их зрачки были бело-голубыми, ледяными, но они горели от счастья, излучая лишь тепло и ласку.

Вдруг тот мальчик, что нес гвоздику, подступил ко мне ближе и протянул цветок.

- Это Вам!

Я робко потянулась.

Но видение не растаяло, не исчезло.

Я нелепо сжала стебелек растения, не отрывая глаз от бледной ручки.

Едва я забрала из рук цветок, как малыш бросился ко мне и обнял.

- Спасибо Вам за Алека и Павлика. Мы так счастливы, что они наконец-то нашли того, кто их действительно любит.

Я чувствовала настоящую плоть. Только слишком холодную, ледяную.

- Но как? - только я и смогла выдавить из себя, едва первые приливы шока стали отступать, давая возможность шевелится моему языку.

- Каждый год нас отпускают на землю проведать наших взбалмошных братьев. А вы не потакайте постоянно Алеку, он и так ведет себя безобразно, - ухмыльнулся малыш, все еще не отрываясь от меня.

Он прикипел своими объятиями, прижавшись к моему телу, и лишь слегка задрал подбородочек, что бы смотреть в лицо.

- Берегите ее, - вдруг отозвался второй гость, - мы с Рене завидуем! Столько любви и терпения никто вам больше не подарит! - и вдруг малыш ступил ко мне ближе и тоже обнял, прижался своим крошечным тельцем, плотнее придавливая вместе с тем и своего брата.

Я все еще боялась шевелиться, но рука машинально... дрогнула и ласково прижала ребят к телу.

Вдруг за моей спиной раздался знакомый голос. Крик:

- Да сколько тебе можно звонить! Уже автобус по нас приехал!

Я встрепенулась. Обернулась. К нам бежала моя Мила.

- Не переживайте, - вдруг отозвался Кай. - Она нас не видит. А раз вам пора то идите. До встречи в следующем году.

Малыши оторвались от меня и вновь обняли своих братьев, постукав легонько по плечу и что-то прошептав на ушко.

В следующее мгновение гости растворились. Исчезли, словно мираж.

Я заморгала, желая сбросить пелену. Но нет. Действительно нас осталось только трое. Живых свидетелей чуда.

Я жадно сжимала гвоздичку в своей руке.

Через несколько секунд ко мне подбежала Мила и стала вновь что-то кричать. Возмущаться. Но я молчала. И не слышала. Я все еще была под впечатлением. Шокирована.

Мои Алек и Павлик радостно улыбались, мыслями, тоже летая где-то в облаках.

п.с. Этот сон был слишком ярким, что бы его когда-нибудь вообще забыть.

Резниченко Dexo Ольга

Кара (Резниченко Dexo Ольга)

Ты на стуле стоишь

и тупо смотришь вниз.

Ты теряешь опору -

забываешь горе.

Не замечаешь взор

Стен и углов.

Над тобой проплывают

чьи-то лица и тают.

Слышен звон... и боль...

В голове огонь...

И воздуха нет.

Вокруг гаснет свет.

Я уже умираю,

этот мир покидаю.

Теперь счастлива я.

Ухожу навсегда.

Всё, я прощаюсь.

И вдруг просыпаюсь...

***

Я проснулась… Но странное чувство пустоты и… смерти так и не покинуло меня…

Я часто вижу вещие сны… Неужели это один из них?

Быстро отрыв в комоде платок, на ходу набросив его на плечи, я рванула к своему Джеку. Мать уже совсем меня с ума свела своей истерикой, придирками и наставлениями… Ее нелюдимостью. Так что единственный, кто действительно может мне сейчас помочь, успокоить – это мой милый, тот, кто всегда выслушает, всегда подскажет, обнимет и заставит забыть весь мир, все проблемы.

Я не сразу поняла, что вижу… Все казалось таким… таким нереальным, абсурдным, невозможным. Я машинально, едва осознавая свои действия, взмахнула рукой перед глазами, желая прогнать пелену, прогнать эту картину. Но мой Джек… нагишом… он все еще лежал в кровати с какой-то беловолосой девочкой. Обнимались, целовались, смеялись,… они даже не заметили меня…

***

Тихий вскрик вырвался из ее груди… Ноги подкосились.

Но не упала, удержалась… за дверной проем.

Два немых взгляда выстрелили ей на встречу.

Но девушка уже ничего не видела перед собой. Собрав остаток сил, вырвалась на улицу, вырвалась из ада.

Тонкой тропинкой через лес… Куда глаза глядят… Туда, где нет ни звуков, ни света, ни тьмы…

***

Я пришла в себя лишь только через несколько дней. По всей видимости, я бродила по лесу не одни сутки. Меня отыскала мать. Она что-то орала, кричала, пыталась мне вдолбить в голову, но все тщетно. Сейчас мне поможет только  смерть, или, на крайний случай, глубокое одиночество. Я не буду выяснять отношения, я не буду мстить, я даже не буду кричать. Просто дайте мне остаться в пустоте, дайте раствориться в ней...

Только сегодня я поняла, как хорошо, что наш дом на окраине деревни, в глухом лесу, подальше… от этих лживых… гадких людей.

Я смотрела в окно, а там лишь верные вековые старожилы, они единственные со мной всегда рядом. Исконно… неизменно всегда там, где и всегда… Молчат и лишь понимающе качают своими кронами. Они всегда выслушают… и не осудят, не скажут, что предупреждали… Преданные друзья… Вечные друзья…

Но нет мне покоя. Что еще?!!

Отворились двери сеней. В дом ворвались люди… Они кричали, визжали, что-то требовали. Но у меня нет сил их слушать. Теперь мне всё… всё равно.

Мать пыталась их сдержать, пыталась разговаривать, понять, что происходит.

Я равнодушно отвернулась к окну.

Меня все равно уже нет… Так что ничего мне больше не интересно…

Люди, дайте мне покой, вечный покой…

***

- УБИЙЦА!!!

Едва она смогла отреагировать на эти слова, как вдруг кто-то ухватился ей за волосы и резко рванул на себя.

Девушка свалилась с лавы на пол.

Дикая боль пронзила все тело, казалось, что голову обняло пламя и сейчас все горит, горит и болит. Но не успела она выдохнуть, как вдруг еще кто-то уцепился… кто в волосы, кто за руку, кто за ногу… Они тащили бедную к выходу, на улицу… нет, они разрывали ее на части, каждый пытался урвать кусок, победный, приговоренный, карающий.

***

Я отчетливо слышала крик матери, ее визг. Но вдруг снова резкая боль. Меня потащили, потарабанили по полу, как сломанную игрушку, как тряпку, как мешок… Сопротивляться, кричать, просить, молить… было бесполезно, невозможно, ведь едва изверги останавливались на мгновение, что бы перевести дух, как остальные, что догоняли нас сзади, пинками меня подталкивали вперед.

В глазах все темнело. Боль, боль пронзала все тело, сливаясь в единый пожар, в ад…

***

Я едва держалась за столб дерева. Ноги подкашивались на табурете.

Лишь когда петлю набросили на шею, я поняла что происходит.

- УБИЙЦА!!! – зашипели люди едва не в один голос. Кто бросал в меня грудки земли, кто палки, кто камни, кто плевал…

Не было сил кричать, не было сил выяснять, защищаться. Хотелось лишь, что бы скорее закончился этот кошмар.

Толчок.

Кто-то затянул петлю.

Боль. Прощальная боль.

Табурет выскочил из-под моих ног.

Резкая удушающая боль.

НЕТ!!! С каждым… прощальным спазмом в груди… я все больше хотела жить!

СТОЙ!!! ВСЕ НЕ ТАК! ЗА ЧТО?? ПОЧЕМУ?

Тошнота сдавила горло, давление – мозг. Я умирала. В глазах начинало мутнеть. Но вдруг… среди размытой толпы я отчетливо увидела образы…

Люди… их было невозможно не заметить. Сине-зеленая кожа, черные мешки под глазами, а у кого все лицо было обожженное…. А вот две девушки с петлей на шее…

А вот… Я узнала его… Это Ирвин… Он четыре года назад утонул в нашем озере.

Вдруг боль стала стихать. Звуки пропадать. А затем резко, неожиданно… Дикое… страшное шипение раздалось надо мной…

- Ты боиш-ш-шься с-с-смерти?.. Ты хочеш-ш-шь ж-ж-жить веч-ч-чно?

«Хочу», - взорвались слова во мне, я хваталась за воздух… не руками… не ртом… а словами…

В следующее мгновение, словно взрыв, все вокруг вдруг озарила яркая вспышка, яркий, безграничный свет.

Еще мгновение – и я уже стою среди толпы… и смотрю на чей-то… на чей-то обвисший труп…

Крики людей стихли. Наслаждение, разочарование, победа, кара?

- Добро пожаловать, - неожиданно раздалось у меня за спиной. Я содрогнулась. Обернулась.

Передо мной стоял знакомый мне парень. Утопленник.

- Ирвин?

- А мы разве знакомы? – удивился парень, радостно улыбнувшись.

- Да… тебя сложно было забыть. Я видела, как тебя тогда доставали…

- Ха, давно это было, -  сыронизировал и скривился в лживой улыбке молодой человек.

- И что теперь? Что будет со мной?

- Будешь, как и все мы, вечность блуждать по земле, - с сожалением поджал губы, но лишь на короткое мгновение, а затем резко, словно пытаясь скрыть от меня правду, улыбнулся… Слишком печальной была его радость, улыбка, слишком много боли в его глазах.

Но я побоялась продолжить эту тему. Улыбнулась в ответ. Отвернулась.

Люди разошлись.

Остались только мы. Я и… такие же как я…остались мертвые…

Я улыбнулась,… улыбнулась моим новым знакомым.

- Удивительно, ты не хочешь их всех убить за то, что они сделали с тобой?

Я не сразу поняла.

Стой.

Точно.

Только теперь до меня отчетливо дошло… та девушка на дереве… ведь это же я… я…

- Илла, замолчи.

- Так посмотри на нее, Арчи.

- Она еще в шоке.

- Я бы задушил их всех за такое…

- Не слушай их, - резко гаркнул Ирвин и схватил меня за руку, потащил куда-то в сторону, в лес.

***

- Ты должна их простить, - это не была просьба или совет. В этих словах я слышала приказ.

- Должна? – я хоть еще и не определилась со своим решением окончательно, да что тут, я еще не совсем все осознала, все, что произошло сегодня, только что… но этот тон?

- Да, - резко, твердо, все так же повелительно ответил Ирвин, но при этом даже не обернулся. Он все еще шел впереди, таща меня за собой. Таща по лесу, неизвестно куда.

- Куда мы идем?

- Туда, где ты сможешь остаться одна, подальше от людей. Ты должна все обдумать и… простить.

- Я думала прощение нужно, только если хочешь попасть в рай?

- Не только. ТИШЕ! – вдруг резко остановился, замер на месте. Боялся пошевелиться. – Слышишь?

- Нет.

- Они тут… - едва слышно прошептал Ирвин.

- Они?

- Стражи…

В то же мгновение из тьмы выскочили несколько всадников. Едва не сбив нас с ног, они пролетели мимо, мча… мча  туда, откуда мы только что вырвались.

Темные, словно тень, словно чернота в ночи. Лишь только лучики луны, которые едва смогли пробраться сквозь крону деревьев сюда, в царство вечной зелени, смогли выкрыть их. Еще мгновение – и Темные всадники скрылись из виду. Все стихло.

- Кто они?

- Видимо, кто-то все же сорвался...

- Сорвался?

Мой спутник тяжело вздохнул. Отвернулся. А затем, все же сломав в себе, видимо, не одну преграду, не одно сомнение, вновь взглянул мне в глаза.

- Мы сами выбрали свое место в этом мире. Быть на земле,  быть рядом с ними, с живыми, смотреть, как они живут,  веселятся, плачут, умирают. Смотреть, как течет жизнь… мимо нас, мимо… и мы не можем вмешиваться в нее. Теперь мы за чертой. Чертой, которую пересекать никогда нельзя. Тайна. Тайна нашей сущности, нашего существования... Но одно дело выдать себя, а другое… намного страшнее – это попытаться навредить… кому-то из живых. Если пересечь и эту черту – тут же являются Стражники. Темные всадники. Вестники Смерти. Они являются вершить суд. Суд без права на оспаривание. И почти всегда приговор - наказание, кара. И тут без вариантов. Полное забвение. Это хуже смерти. Больше не будет ни ада, ни рая… не будет больше ничего. Полное растворение в бытии, ведь умираешь лишь только раз. И этот раз мы уже пропустили, разорвав билет в «неземную» вечность в клочья. Теперь мы пленники своего выбора. Своей трусости.

Ирвин обреченно опустил голову вниз.

- Пошли, - он снова тянул меня куда-то в лес.

- Куда? Я хочу домой!

- Нет больше у тебя дома. Пошли. Тебя там ждут.

- Ждут?

***

Мы вышли в центре деревни. Прямо у местного паба.

- Что здесь?

- Увидишь, - загадочно улыбнулся Ирвин и затащил меня внутрь.

- Я же не говорил, что мы не умеем веселиться, - вкрадчиво, сквозь улыбку прошептал мой новый друг на ухо.

Дверь так и не отворилась. Ир просто-напросто протянул меня сквозь нее.

Музыка, танцы пляски.

Но что-то во всем этом было необычное. Народу внутри было слишком много. Слишком… как для такой деревни, слишком даже для провинциального городка.

Только теперь я стала замечать легкий свет от тел некоторых посетителей. Ирвин. Он тоже светился. Его лицо уже не было зеленым, как в лесу, тогда… когда я еще была в петле. Пропали синяки. Теперь это был миловидный, вполне живой мальчуган с коварно соблазняющей улыбкой.

Едва мы ввалились в помещение, как многие, словно  по приказу, по зову, сорвались с места.

Тут же кто-то начал хлопать в ладоши, а кто кричать от радости. Одна полненькая женщина, лет сорока пяти, и вовсе бросилась ко мне обниматься.

- Здравствуй дорогая, как мы рады тебе! Хотя, - вдруг ее лицо на мгновение помрачнело, - нам жаль, что попала ты сюда не совсем… по-человечески. Ну, да ладно,  – все так же неожиданно, как погрустнела, так и просияла дамочка. – Проходи, располагайся, знакомься со всеми. Добро пожаловать в нашу огромную семью. Я, кстати, Мари Ланелла, а вот мой муж – Риччи, - и она указала на маленького, сгорбленного старичка.

- Здравствуйте, - радостно улыбнулся мне дедушка и приветливо приподнял свою шляпу-цилиндр.

- Здравствуйте…

С полусотни новых лиц, с десятка знакомых… Все приветствовали меня, как родную, как дорого гостя. Что же, видимо, приход нового мертвеца здесь считался самым забавным событием в жизни, … в бытии, а похороны  - за рождение, за некое посвящение… в духи?

***

- Мы собираемся здесь каждый вечер. Каждый рассказывает свои истории из жизни, причем половина по сотому кругу, но, тем не менее, много чего нового узнаешь. Так что готовься следующие лет двести рассказывать о том, как ты бродила по лесу, или нашла весной подснежник.

- Не смешно, Ирвин, не смешно.

- Это пока, - и интригующе заморгал бровями мой спутник.

***

Только утром я смогла вырваться из этого балагана. Духи разбрелись по всей деревни. Как оказалось, все же у всех есть «свой» дом, но не у каждого он привычен в человеческом понимании. Кто жил в старых развалинах, кто в лесу, кто в бывших свих лачугах, домах, кто в церкви, кто на кладбище, а кто и в самом пабе.

Дав искреннюю клятву Ирвину не искать мести, я наконец-то осталась в полном одиночестве. Наконец-то я смогла обдумать все то, что со мной произошло. Все, что было.

Как оказалось, когда я пропала на несколько суток, ту девушку, да, именно ту, что была тогда с Джеком,… убили, убили и закопали в лесу.

А затем… людям долго думать не пришлось. Причины, мотив и ненависть уже были. Да и еще моя пропажа сыграла против меня самой же, сыграла им на руку...

А дальше…. Дальше все, как клубочек.

Слово за словом, «улика» за «уликой».

Мать – отшельник. Отец - неизвестен.

А я…. А я… сразу  оказалась и ведьмой, и убийцей, и детям тьмы, и детям дьявола.

И лишь благодаря старосте и еще нескольким трезвым умам меня не стали топить и палить, как ведьму. А просто… просто-напросто повесили в лесу. Без суда и следствия.

Самосуд.

Но я не злюсь…

Нет,… я злюсь, злюсь. Больно… очень больно из-за всего этого.

Предательство за предательством.

Удар в спину… Удар за ударом.

Мне больно…

Но я не буду мстить.

И не из-за Стражи, не из-за клятвы.

Просто не хочу. Бог им судья, а не я. Явно не я.

***

Я пришла домой. Мать… Ее одну мне было слишком,… слишком жаль, намного больше, чем себя… жаль до горьких слез, до истерического крика. До ненависти. Искренней, истинной ненависти.

Слезы не высыхали на ее щеках. Она сгорбилась над моим телом и рыдала. Дико рыдала. Визжала, сколько было сил. Сколько было духа.

Я сидела рядом и… ничего не могла поделать. Все попытки обнять, успокоить, дозваться были пустыми.

Даже если хочешь переступить черту, все равно не выходит. Что же не так?

Ирвин говорил, что мы можем управлять предметами. Так почему же у меня это не выходит?

- О, Боже, что ты делаешь?!! ПЕРЕСТАНЬ!!!

Но нож уже был в ее руках, а я … а мне… остается лишь кричать?

- ПЕРЕСТАНЬ!!! ПРОШУ, МАМА!

- Ирвин, Ирвин, помоги! Ирвин?!

Но я была одна,… одна… наедине с этой ужасной картиной, наедине с преступлением.

Руки дрожат. Но лезвие все ближе и ближе к венам…

Смерть все ближе.

- Стой! Стой!!! Мама, не нужно, не надо, мама!!!

Я не знаю, как так вышло. Все произошло как-то так быстро… и казалось, само по себе.

Я вновь попыталась ухватиться за ее руку, ухватиться за лезвие… и вот оно! Удалось! Но едва наши руки соприкоснулись, как вдруг нож вырвался из ее кулака и отлетел на несколько метров вперед. Словно дротик, встрянул в стену.

Мы обе замерли.

Мать тихо запищала.

Я боялась даже моргнуть.

Вдруг ее руки покраснели. Кровь. На ее ладони выступила кровь.

- Мама…

Я машинально дернулась к ней, пытаясь ухватиться за ее руки, закрыть собой раны, но снова все было, как всегда. Снова я ловила лишь воздух.

И вновь материальный мир для меня стал иллюзией.

Неожиданно за окном заржали кони, в сенях скрипнул пол. И в то же мгновение сквозь закрытую дверь…

Передо мной явился… Страж.

Черный вестник… в черном балахоне. На голове - черный огромный капюшон. Я едва могла разглядеть его лицо, глаза, ведь нос и рот умело прикрывал шарф.

Очи. Лишь они были открыты своей жертве. Черные. Казалось бы, адские глаза, без белков, сплошная тьма смотрела на меня.

Еще мгновение – и вдруг все осветила яркая вспышка, но едва я смогла опять что-либо различить вокруг, как все стало каким-то мутным, ненастоящим. Придуманным. Прозрачным.

Я не могла пошевелиться. Казалось, время застыло. Мать замерла в неестественной позе. Все застыло, кроме моего сознания… И Стража. Ступив к моей маме пару коротких, но все же уверенных, шага, он робко коснулся своей рукой ее плеча.

В черных глазах Вестника я видела картинки прошлого. Я видела нож,… а затем кровь.

Еще мгновение – и Темный рыцарь подошел ко мне. Коротко взглянув мне в глаза, все так же робко, как и с матерью, дотронулся до моего плеча.

И снова видела в его глазах отрывки прошлого.

Это был суд.

Но мне не страшно.

Не боюсь!

Я не жалею о своих поступках, о своем решении вмешаться. Пусть даже не совсем все получилось так, как хотелось. Но зато ОНА ЖИВА.

Я с вызовом смотрела на своего судью и ждала приговора.

Я всматривалась ему в лицо… и непонятно зачем пыталась запомнить все до мельчайшей детали…

Черные глаза одновременно пугали… и манили к себе.

Белоснежная кожа… черные густые брови… и шрам… да, над бровью был немалый  пугающий своей историей шрам…

Прошло еще несколько секунд, и лишь затем Вестник от меня оторвался.

Свет начал тускнеть.

А мир – оживать.

Не проронив ни слова, ни звука, Страж резко развернулся… и ушел прочь. Прочь… оставляя меня все еще «в живых» серди мертвых.

***

Много… и одновременно мало… времени прошло с того момента.

Мы еще больше сдружились с Ирвином.

Мать стала потихоньку приходить в себя. А тот необычный случай в день моей смерти она, видимо, решила забыть, ведь так лучше, чем пытаться во всем этом разобраться.

Больше попыток свести счеты с жизнью не предпринимала.

А значит, и я буду… «жить».

***

- Ирвин, ты слышал это?

- Что?

- Крик!

- В этом лесу и не такое привидится.

- Нет, я слышала крик! Пошли, - крепко ухватилась за руку своего «вечного» друга, и полетела в сторону звука.

Буквально сто метров – и мы наткнулись на огромную яму, ловушку для диких зверей. В ней лежало несколько маленьких детишек... их скрючило от боли. Тихо плакали.

- Им нужно помочь! – не выдержала я.

- Издеваешься?

- Это же дети!

- Дети. И их родители скоро бросятся на поиски, если уже не начали искать, так что их и так скоро спасут.

- Ты шутишь?

- Это ты чего-то не понимаешь. Мы - НЕ ЛЮДИ, запомни уже наконец-то. Тебе мало тех судов, что ты прошла?

- Но они умрут до того, как их найдут.

- Что же, значит, так суждено. Суждено, как и всем тем, кто теперь с нами по одну черту. Смерть не так уж и ужасна.

- Не так ужасна? Что же ты не выбрал ее, когда умирал? Что же ты так хватался за жизнь, что стал вечным изгоем? Не там, не тут, нигде и всюду? Это же твои слова, не мои.

Ирвин нервно фыркнул и ушел прочь.

- ТРУС!

***

Единственной правильной мыслью мне казалось, это найти свою мать и убедить ее идти за мной. Прийти сюда.

(МАТЬ)

Я все еще всматривалась в ее… немое лицо… в ее стеклянные глаза на фотографии, как вдруг неожиданно карточка свалилась на стол. Со стуком. С криком.

Я обернулась. Но окна были плотно закрыты. Ни один сквозняк не мог ворваться сюда.

Нет. Бред.

Но едва я снова подняла фотографию, и умостила ее поудобнее, «наверняка», как вдруг  с грохотом та вновь развалилась на столе.

- Ох, девочка, моя девочка...

***

Казалось, сама себе прошептала.

Больше не пыталась сражаться со мной. Фотография так и осталась валяться на столе.

Следующий шаг.

Я пыталась открыть дверь. Я должна дать ей намеки, знаки...

И я верю, я хочу верить в то, что она все поймет правильно и пойдет по моим крошкам. И лишь бы все это не было напрасным, запоздалым…

Но  что я могу? Все, что удалось мне, все те разы, когда я смогла ворваться в материальный мир, все это было совершенно случайным, с десятого-сотого раза, моментом удачи, а не умения.

Каждая моя попытка ударить рукой по деревянной двери, по настоящей стене, неприступной, упертой стене, каждая попытка всем телом врезаться в нее оканчивалась тем, что я проваливалась сквозь нее в сени и распластывалась на полу.

Еще такая глупая попытка – и от своего разгона и напора я вылетела чуть ли не к входным дверям. В другой ситуации я бы искренне рассмеялась над всем этим, но теперь, когда от всего этого зависела жизнь малышей….

Едва я поднялась с колен, как вдруг передо мной, совершенно неожиданно появился Страж. Темный вестник Смерти.

Не успела.

Я всматривалась в глаза тьмы, в глаза моему «старому» знакомому, тому самому, что был уже в моем доме, тому, у которого такой пугающий глубокий шрам… и мысленно молила о пощаде, об отсрочке. Я молила проявить хоть капельку человечности…

Я готова понести наказание, «кару», но только сначала нужно спасти, спасти их… спасти ребят.

- Прошу… - робко прошептала я ему в лицо.

Но он отвел от меня взгляд. Стоял в нерешимости.

Я набралась храбрости и… сама коснулась его руки. Холодной, ледяной, белоснежной руки.

Я хотела, должна была показать ему все то, что знаю…

Он не содрогнулся. Лишь удивленно взглянул мне в глаза.

Снова картинки прошлого плясали в его озерцах, плясали во тьме.

Еще мгновение, еще секунды, и Страж сдвинулся с места. Он отстранил свою руку от моей и пошагал через сени в дом.

Я поспешила за ним.

Едва мы оказались за дверью, как вдруг Вестник взял меня за руку и робко, неуверенно поднял вверх, протянул вперед… к двери.

Я подчинилась его воле.

Мы вместе пнули стену. «Цепи»  спали. Двери дрогнули.

Мать. От неожиданности она даже подскочила на месте.

Но ничего. Ничего… Так нужно…

Она стояла в нерешимости… и испуганно смотрела на раскрывшиеся сами по себе двери.

В то же мгновение Страж поднял мою руку в сторону столика, в сторону моей фотографии. Та неожиданно дрогнула под напором наших глаз, а затем и вовсе сдвинулась с места, еще мгновение – и слетела на пол.

Мама дрожала. Дрожала от страха.

Но отступать нельзя.

Страж сжал крепче мою руку и потащил за собой в сени.

Снова обоюдная попытка – и входные двери раскрылись настежь.

(Мать)

Больше я не сомневалась. Я знала, да, я знала, что она где-то рядом. Все это время…

Что она это была в тот вечер, в тот злосчастный вечер, когда я сдалась….

***

Мама поняла. Все правильно поняла.

И пошла по моим, по нашим знакам.

Вместе со Стражем, в робком объятии, мы вели ее через лес, в нужном направлении, неестественно колыша ветви деревьев, тем самым указывая путь…

***

Едва мы добрались до ямы, как вдруг мой герой резко оторвался от меня и в то же мгновение исчез.

- Спасибо, - прошептала сама себе под нос. Все еще надеясь, что он услышит.

Но голос был слишком тихим, ведь я боялась,… боялась выдать нашу тайну, потому что вдруг для него это было таким же преступлением, как и для меня.

Мы пересекли черту.

Вдвоем. Вместе.

И теперь я не знаю, что будет дальше…

***

Искренне благодарили мою мать лишь родители пропавших малышей. Остальные же бросали лживые улыбки, корча благодарность и умиление.

На ней все еще оставалось пятно, «проклятье» заблудшей души дочери, дочери-убийцы.

НО  не важно. Не за прощением мы гнались, и не за признанием.

***

С тех пор я мало стала общаться с Ирвином.

А еще реже пыталась посещать мамин дом, дабы не искушать себя и не сводить с ума ее.

С каждым днем я все чаще и чаще думала о нем. О Темном всаднике.

О моем Герое.

Но его больше не было. Нигде не было.

Он два раза вершил надо мной суд. Два раза простил.

Попробовать в третий я не решилась, хоть искушение, что только так я смогу его увидеть, было слишком велико.

***

- Что-то горит! Тетушка Ланелла? Вы видите?

- Где?

- Да вон! Вон дом, в конце улицы.

- Гостиница? Да она часто пыхтит, как печка.

- Нужно же что-то делать!

- Да что с тобой? Чего ты рвешься каждый раз переступать запретную черту? Неужели ты, действительно, - сумасшедшая?

- И что Вы предлагаете?

- Ждать.

- Ждать? ЧЕГО ТУТ МОЖНО ЖДАТЬ?

- Пополнение, - вполне серьезно прошептала женщина, хоть и сквозь улыбку, и торопливо ушла прочь.

Ждать? Ждать – это не мое.

Я ворвалась в здание.

Огонь плясал вокруг, тянулся ко мне, но так и не смог укусить.

Я забралась наверх уже почти по обуглившимся ступенькам.

- Есть кто живой? – машинально закричала я,… и все равно, что не услышат.

Дикий, печальный, обреченный кашель раздался где-то сверху.

За считанные секунды я фактически взлетела на последний этаж и ввалилась в комнату сквозь двери.

На полу лежал молодой парень… Джек… и обреченно кашлял, рычал, едва не выплевывая легкие.

На кровати умиротворенно спала уже мертвая девушка.

Хоть комната еще не пылала огнем, но дым уже успел заполнить всю ее.

Джек умирал на моих глазах.

Умирал.

Я не чувствовала радости.

Не за то, что это некая «месть» была… Нет.

И не было радости из-за возможной встречи.

Я… его уже не люблю, не люблю, как прежде, но и ненавидеть, желать его смерти я не могу, и вряд ли когда стану.

Не медля, я рванула к окну.

Попытки выбить стекло. Тщетные попытки. Глупые. Я тарабанила кулаками по пелене – и лишь проваливалась наружу.

- Ты боиш-ш-шься с-с-смерти? Ты хочеш-ш-шь ж-ж-жить веч-ч-чно?

Неожиданно раздалось у меня за спиной.

- НЕТ!!! – резкий разворот. Над Джеком сидел Темный Вестник и с жадностью всматривался в лицо.

- ПРОШУ, НЕ НУЖНО, ЗАБЕРИ МЕНЯ, ОСТАВЬ ЕГО!!!

Страж дрогнул. Оторвался. Уставился на меня взглядом.

Я узнала его. Узнала. Снова знакомый глубокий шрам над правой бровью.

Но глаза… Теперь они пылали диким, красным огнем… огнем Смерти.

- Прошу… - робко прошептала я. – Не нужно.

Он опустил голову вниз.

Замер в раздумьях.

- Прошу… - не унималось все внутри. – Прошу…

Еще немое мгновение.

А затем вдруг во мне раздался голос, нежный, бархатный, заботливый… без едкого шипения и злости. Он раздался во мне, заполняя всю целиком, ослепляя, пленя…

«И ты согласна на вечное забвение ради его жизни, ради жизни того, кто погубил твою? Кто предал, а потом, еще раз оступившись, свернул всю вину на тебя? Того, кто по истине виновный в твоей участи?»

- Да.

«Ты его настолько любишь?»

- Нет… Нет… больше нет у меня к нему…. Никаких нежных чувств. Но и ненавидеть не могу… Не могу. И если в моих силах  кого-либо спасти,… я всегда этим воспользуюсь.

«Ну, что же. Это твой выбор… Но…» - вдруг его голос оборвался, замер на мгновение.

Его черные глаза уставились в мои.

«А вечно быть рядом со Смертью? Быть ее пожизненной рабой, быть ее Вестником? Согласна?»

- Да.

«Что же. Хорошо»

И вновь его голос зашипел на всю комнату, заставляя даже меня ежиться от страха.

- Живи, но помни все то, что наделал! Помни каждое мгновение, каждую слезинку, всю боль, что причинил.

Выровнявшись во весь рост, Вестник подошел ко мне ближе.

«Это твой выбор»

- Мой.

В следующее мгновение я почувствовала острую боль в груди.

Настоящий ад.

Все жгло, визжало, пищало внутри меня.

Взрывалось и распадалось на кусочки.

Я умирала.

Обвисла в его объятиях.

Снова резкая боль.

Страж еще раз прокрутил свой клинок в моей груди и вонзил еще сильнее, глубже, окончательно.

Я машинально дернулась в сторону, пытаясь отстраниться от него, но он слишком крепко прижимал меня к себе.

«Потерпи, прошу» - неожиданно раздалось в голове – «Сейчас станет легче»

Тикали секунды, боль стала отступать. Оцепенение спадало.

Туман в голове начал развеваться. Отступать.

Едва смогла снова совладать с собой, я раскрыла веки...

Глаза в глаза.

Мечты к мечтам.

Удивительно, но в его темных озерцах больше не было мрака.

Нежные, ласковые, преданные голубые глазки всматривались в мои, ища, прося, моля… прощения, нет… Нет! Ища, ища… любви…

***

P.S. Я ждала наказание,… кару. Я готова была ее принять. За все свои проступки, ошибки,… слабости. Но… в ответ получила то, что давно искала. Получила счастье.

Я встретила прекрасных, истинных, искренних, отзывчивых, справедливых… друзей.

Но главное… я встретила того, с кем вечность… - не кара, а… дар, с кем вечность – это рай.

Я встретила моего Героя.

(Ирвин)

Пожар многое поменял в нашем «мертвом» мире.

В ту, как тетушка Ланелла говорит, «великую» ночь было огромное пополнение наших рядов, так что паб на радостях кутил пару суток подряд.

Затем, через несколько недель,  к нам примкнул чудом спасшийся в той жаровне Джек. Говорят, он не выдержал сердечных переживаний и повесился в лесу. Хотя, что говорят, я сам видел, как его снимали. Но, правда, в нашем обществе он надолго  не остался. Ушел куда-то на север.

Повешенная тоже исчезла. Я последнее время мало с ней общался, но ее уход меня пугает, ведь как она могла бросить мать? Разве что… Да нет, нет! Хотя… Забвение? Ее постоянные попытки пересечь черту… Ладно, что я все о ней, да о ней?!!

Тут еще такое говорят, что уши дыбом стают!

Говорят, что недавно в наших округах видели уже двенадцать Темных всадников. Двенадцать, а не одиннадцать. Ужас!

Ничего не слышали об этом?

Резниченко Dexo Ольга

Нефас (Резниченко Dexo Ольга)

Бал

Я слишком давно существую, что бы удивляться тому, что вижу, слышу.

Вы спросите, кто я? Хм… я бы лучше промолчал, но ведь невежливо не представиться, но и без предубеждения, в случае раскрытия этой тайны, не обойтись.

Что же, попробую выкрутиться, зовите меня Нефас или Малус. Как кому угодно, приятно или просто нравится звучание. Мне не важно. Я все равно не отзываюсь на какие-либо имена. Я вообще мало на что реагирую в этом мире.

Меня давно уже не забавляют те пытки, что я устраиваю для людей, те игры, что затевают мои верные слуги. Меня уже давно не забавляет Зло, хотя и к добру я не ступил и не ступлю никогда шаг ближе.

Скорее всего я направляюсь, двигаюсь… мчу, оставаясь на месте… к равнодушию... к апатии…  к Пустоте.

Я есть. И меня нет.

Я – миф. Я – легенда. Я – правда. Я – явь.

Уфф, демоны мои! Жгите! Сегодня я снова устраиваю бал.

Но в моих словах нет радости, нет коварства и возбуждения.

Все так же апатично легким движением руки зажег все свечи в замке. Все так же равнодушно я встречаю гостей.

Я больше ничему не удивлюсь. Пусть даже сам Архангел спуститься ко мне в преисподнюю… Ничего… Ничего, стоящего моего внимания, нет… больше нет. Ничего нет, что бы могло меня разбудить. Ничего… и никого.

***

Он вальяжно развалился в своем кресле. Подбородочек умостил на ладонь. Глаза смотрели  вдаль, но ничего не замечали.

В зале собрались самые прекрасные в мире девушки, женщины… вампирши… демоницы… падшие ангелы…

Кто-то бросал в его сторону вкрадчивые короткие взгляды, кто-то восхищенно, без малейшей капли опасений, прикипал к Владыке и немо вымаливал хоть короткого взгляда в ответ.

Но музыка играла, и с каждой нотой, с каждым ударом клавиш рояли, вздрагивания струн гитары и рычания барабана, в его душе нарастало раздражение, усталость и желание убить их всех... Уничтожить. Оставить пустоту. Она и так давно его поглотила… внутри… тогда почему и снаружи не исправить все? Зачем притворяться? Зачем вообще все это?

***

Девушка стояла в углу, и настолько сильно тулилась к стене, что казалось, будь-то  именно на этой красотке и держится весь этот замок, его стены… Или нет… нет! Будь-то эта мексиканочка с длинными волнистыми волосами до пояса… роковая женщина в сладко-красном платье… с разрезом до бедра… на красненьких высоких каблучках была трофеем, живой скульптурой, обрамлением замка. Прекрасным обрамлением.

Демон-сукубус добил последнюю гамму своей любимой композиции, и сорвался с кресла виртуоза. Надоело. Все равно Его уже не удивишь.

Вдруг Дьявол сорвался с трона. Но на мгновение застыл, словно что-то выжидая…

В миг гости отреагировали на такую перемену. Гробовая тишина повисла в зале.

В душе каждого все заледенело. Не к добру, не к радости такое настроение Владыки…

Вдруг, словно гром посреди ясного неба… Вот только намного нежнее, романтичнее, жизнеутверждающе… обнадеживающе раздались робкие взрывы пения рояля…

Нефас удивленно вздернул бровью. Буквально за долю секунды он отыскал нахальца.

Гости боялись шевелиться. Боялись даже последовать примеру,… удовлетворить свое любопытство… Нарастающее, удушающее, сжигающее дотла… любопытство.

И вот одинокое звучание ноты перелилось в парный танец двух очаровательных звуков, а затем и вовсе нежная мелодия заполонила все и всех вокруг.

Молодая девушка, молодая мексиканочка… в красном платьице… на красных каблучках… Вроде танцовщица танго… Вроде роковая женщина… Но нет. Великолепный Ангел сидел в кресле виртуоза и творил что-то невероятное. Этот старый, глухой старикашка-рояль никогда не издавал что-то подобное… столь божественное, манящее, пленяющее.

Нефис застыл в нерешимости. Нет, он застыл в интересе. Он застыл, плененный чем-то неведомым. Чем-то… Кем-то…

Ее быстрые тоненькие пальчики безжалостно выплясывали по клавишам рояли, вызывая еще больше восхищения у Дьявола. Леденя его… адскую душу.

***

Я боялся моргнуть. Боялся сделать вдох.

Каждый звук я впитывал в себя, словно люди - воздух, словно море – воду…

Я видел, как задумчиво сжались ее тоненькие губки, нахмурились идеальные бровки, поморщился маленький носик. Ее угольки уставились куда-то вдаль… и, казалось, не видели ничего перед собой… или нет, видели, видели, но что-то иное, свое, что-то, что не доступно даже мне.

И вот последний повтор… Музыка стала утихать, приводя шедевр до логического конца.

Я боялся. Неужели? Да, я боялся, что сейчас звуки исчезнут… и все… я упаду замертво. Наступит мой конец. Вернется пустота. Вновь. И теперь уже навсегда.

- Не переставай! – не выдержал я.

Но она не испугалась. Не содрогнулась. Не послушалась…

Руки умело добили такт и все… застыли на клавишах, не отпуская их.

Струны внутри старичка печально запищали в последний раз…

В тот миг я готов был упасть на колени перед своей Богиней.

«Не губи… раба своего…»

Но она,… без капли жалости, сострадания… оторвалась от рояля… встала из кресла... и медленной походкой поплыла к выходу, даже ни разу не обернувшись, не взглянув на меня. Она исчезала…

Я не мог… не мог ее отпустить…

Пока есть в моей мире эта Богиня – пока есть и я.

В моем сердце все еще пела последняя нота, дрожала жизнь… Я еще мог двигаться.

Рванул  за ней.

Я потянулся за ней, но поймал лишь дымку…

Она взорвалась, неожиданно, обрекающе… приговоренно… превратилась в яркую вспышку - и в миг исчезла.

Растворилась.

Тихий писк моей умирающей души.

И тишина.

Пустота.

Она исчезла… и вместе с собой унесла меня.

Теперь я мертв.

Меня больше нет.

Нет.

Одержимость

Он словно сошел с ума. Вместе с пустотой в душу пришла и одержимоть.

Он пытал всех своих виртуозов, но ни один не смог выдавить ни из «старичка», ни из другого, идеальной работы, рояля хоть на долю похожие звуки.

Казалось, что мелодия… вот-вот уже в его в голове… вот-вот разольется вокруг, но это было что-то иное, грубое, чужое, лживое и гадкое. Оскорбление светлой памяти Ангела.

Сорвался. Навязчивая мысль убежать от Пустоты сорвала Дьявола с цепи.

Реки крови в аду, среди слуг, среди поклонников и врагов.

Нефас даже вернулся на землю… он пытался отыскать ее, но натыкался лишь на лживые приманки и подделки. Тысячи трупов, тысячи невинных смертей.

Ему нужна она. Она. ОНА.

Но нигде нет… и, возможно, не может быть.

Помутнение.

Он уже не видел ничего вокруг, ненавидел ее… ненавидел за то, что так сильно любит. За то, что только в ее руках истинное Лекарство. В ней – его жизнь.

***

Я убил столько существ и без причины, что этот поступок поразил даже меня самого.

Передо мной сидела на корточках, зажатая в углу, маленькая девочка… плакала… тихо молилась Господу… Дрожала.

Она знала, что я ее убью. Я должен.

Но я устал. Все равно ЭТО ничего не изменит. Я не верну ее. Я не заставлю вернуться моего Ангела ко мне, пусть даже убью всех на земле и спалю дотла ад.

Коротко улыбнулся. Отвернулся. Пошел прочь.

Сегодня я сдался.

Вдруг чарующий смех раздался за моей спиной, заставив меня, МЕНЯ, содрогнуться.

Я обернулся и застыл в ужасе. Мой личный Демон вернулся.

Черноволосая Богиня легким грациозным прыжком подскочила ко мне ближе. Улыбнувшись еще сильнее… нежнее… радостней, она вдруг коснулась своими нежными пальчиками моей щеки.

И вот. Словно взрыв… а дальше яд… Отрава растекалась по всему моему телу. Музыка звучала в моей голове, словно мотылек целовал языки пламени, словно я наконец-то смог вдохнуть долгожданный воздух. Словно наконец-то спали оковы сна и начал оживать. Сошло оцепенение.

Я молчал. Я боялся даже дрогнуть под ее напором. Я боялся спугнуть ее.

Но еще мгновение – и Ангел оторвался от меня и мило хихикнул.

Внутри все сжалось. Парализовало.

Упал на колени прямо перед ней.

Нет, я не сожалел. Я молился. Ведь в ее руках моя жизнь. В ее руках – я…

Ангел вновь игриво захихикал, а затем вопросительно взглянул на небо. В ту же секунду небо затянулось тяжелыми серыми тучами - и сорвались капли дождя… летнего теплого, нежного, заботливого дождя.

Впервые я не ненавидел его. Я не рычал, не гневался на испорченный наряд,… мой образ… Я не мог гневаться ни на что.

Я был пленен. Одержим.

Ангел вновь хихикнул и радостно закружился на месте. Она развела в разные стороны свои ручки, и затем стала жадно ловить раскрытыми ладошками к небу слезинки. Мои. Ее. Неба слезинки.

Все так же стоя на коленях, я потянулся к ней… Обнял, Обнял за талию и прижал к себе, уткнул в животик свое лицо и попытался застыть так. Застыть навеки.

Но она вновь хихикнула и с легкостью вырвалась из моих крепких объятий.

- Не уходи, - обреченно прошептал я. Я молил своего Ангела не губить меня… вновь.

Она мило улыбнулась, но осталась на месте. Не двигалась. Пристально смотрела на меня и нежно улыбалась.

- Кто ты такая?

Вновь милая улыбка. Она смотрела мне в глаза, но так и не проронила ни слова.

- Ангел? Ты - Ангел?

Вновь улыбнулась, лишь теперь робко качнула головой в знак согласия. Стыдливо, обижено поджала губки.

- Почему ты здесь? Почему… со мной?

Вдруг личико стало серьезным. А в глазах заплясали страх, обида и печаль.

- Не молчи... прошу…

Вдруг ее тоненькие ручки дрогнули, сорвались вверх и заплясали в неестественном танце.

Во мне снова раздались те звуки. Первые ноты моей «жизни».

- Ты - это я? – переспросил я, уточняя смысл ее жестов.

Лобик все еще морщился, бровки хмурились, а губки сердито были сжаты.

Она качнула головкой в знак согласия.

- Но как?

«Я – Ангел, по твоему… доброму подобию. Я – это ты. Все твои нежные, честные, добрые черты. Меня создали небеса для тебя».

Я видел боль в ее глазах.

- Ты боишься меня?

«Нет»

- Ненавидишь?

«Нет»

- Тогда что?

«Я с тобой только тогда… когда ты сломлен, когда твое яство побеждает добро. Пока твой демон умирает, пока умираешь ТЫ, а в душе остаются осколки добра, я рядом с тобой.»

Бам.

Бам.

Бам.

Словно колокол, ноты отбили свой отчет в моей голове.

Пытка.

Небо придумало для меня пытку.

Придумало как в Дьяволе убить демона, оставив лишь сломленного влюбленного ягненка.

Я смотрел в ее глаза и… понимал, понимал, что готов на это пойти.

Невероятно, но…

Я жадно прижал к себе мою… любимую.

Все так же стоя на коленях, я впивался губами в ее животик… вбирал в себя ее аромат, ее нежность, ее тепло.

Ведь я не знаю, как долго все это продлиться. Как долго они будут со мной так играть.

Я злился. И это понятно. Они нашли мое уязвимое место… нашли путь к моему сердцу -… И выстрелили… Не-е-ет. НЕТ! Они загнали туда меч и расковыряли из маленького укола огромную дыру. И  каждую долю секунды прокручивают его во мне, причиняя еще больше боли.

Я невольно сжался.

Облажался.

Во мне вновь стал нарастать демон – и в тот же миг, словно видение… ПУФФ. Исчезла. Растворилась в моих объятьях.

Но теперь это не было убийственным. Ведь теперь и в моих руках есть лекарство.

Я научусь управлять собой.

Я сломаю себя. Ради себя. Ради нее. Ради нас.

Да. Я – одержимый. Одержимый собой. Ею. Нами. Теперь я одержимый любовью.

Дьявол одержимый…Ангелом… хы…

Пленник

Я пытался. Я по истине пытался исправиться. Я пытался сделать все, что требовало от меня Небо. Я хотел играть по его правилам, я хотел ее…

Первая мысль, первое решение было принято в пользу стать человеком. Да, я попытался жить, как обычный человек. Купил себе дом…

- Красивый замок.

- О, так вам нравиться?

- Угу… Сколько?

- Сколько… Шесть… Ой, Семь миллионов…

Я невольно ухмыльнулся. Скромный такой торг, скромное «ой»…

- Даю двенадцать. Хватит?

Я пытался даже завести животных. Первым делом хотелось научиться ладить с ними. Так сказать, проверить себя, подготовить. И что? Все три моих собаки сбежали, одна за одной, а про котов вообще молчу. Да уж. Мне стало даже казаться, что завел бы хомячка, и тот бы повеситься в своем аквариуме.

На что я годен?

Все выводило меня из себя. И едва я пытался найти покой, как вдруг снова срывался.

Я отстранился от всего. Пытался жить мыслями, мечтами. Да уж. Что я только не вспоминал или не придумывал, все было какое-то грубое, коварное, пошлое.

Мой Ангел. Только мысли о ней были чистыми. Но от боли разлуки я приходил в еще большее бешенство, от чего еще сильнее отдалялся от нее.

Следующая попытка была решением  сблизиться с людьми. Я купил квартиру в центре города. Завел знакомства, нашел «друзей». Удивительно, но я видел в них лишь корысть, ложь и предательство… А где же дружба, взаимовыручка, понимание, сострадание? Где все то, против чего мы боролись столько времени? Неужели, я победил?

- Уйди, паршивец! Не трогай меня! – огрела меня по голове старушка своей сумкой.

- Я лишь хотел перевести вас через дорогу…

- Да знаю я вас таких …

Да уж, тяжело быть добрым.

Вот она, работа моих слуг, вот плоды и моих стараний. Впервые я все это ненавидел.

И снова шаг назад.

Я устал. Устал играть сам с собой. Устал пробовать и ошибаться. Устал отдаляться.

***

Я узнал ее. Эта та самая маленькая девочка, которую я оставил в живых. Та единственная, которую пожалел. Та, которая мне вернула моего Ангела.

Я подошел ближе.

Она сжалась, но не кричала, не визжала, не бежала, не плакала. Девочка пристально всматривалась мне в глаза и ждала… вердикта?

- Привет, - ласково прошептал я, так и застыв на расстоянии двух метров от нее. Боялся напугать еще больше.

Она молчала.

- Прости… За то…

Вдруг дверь магазина распахнулась и наружу вышла женщина.

- Молли, а я тебя ищу! Не пугай меня так больше!

Но девочка даже не взглянула на нее. Все так же всматривалась мне в глаза и молчала.

- Молли? – позвала испуганно дама, а затем, желая узнать, что же взволновало, привлекло внимание «дочки», - уставилась на меня,… растеряно прошептала, - Здрасте…

- Здравствуйте.

- Вы знаете Молли?

- Так, виделись однажды… - скривился  в печальной улыбке я.

Нет, я больше не выдерживал напора ее голубых глаз. Еще раз коротко улыбнулся дамам и скрылся из виду, нырнув в толпу взволнованного будничного города. Подальше от совести, которая, как оказалось, во мне хоть и дремала, но все же жила.

***

Следующим моим шагом стала,… только не смейтесь, благотворительность. Ха, да, мне стыдно, не улыбайтесь, не язвите, не издевайтесь. Просто я не знаю, как иначе перевоспитать себя. Эй, Небо, тебе не кажется, что все это как-то жестковато? Я-то, вообще-то, не какой-то там демон…

Я пожертвовал приличные суммы на детские дома, больницы, даже на похоронные бюро. Я знаю, этого тоже будет мало для них, ведь не все деньги дойдут туда, куда назначалось,… Но все же.

Начать войну против коррупции, воровства и тому подобное? Тогда уж проще спалить землю, вам так не кажется?

Так что я плюнул на все это, хоть какая-то помощь дойдет до сирот и больных, и этого пока хватит…

***

- Вы так нам помогли. Прошу, прошу, поехали к нам, мистер, прошу.

Разве откажешь?

Да уж, кого-кого, а меня приглашать в сиротский дом…

- Бррр, стоп, вы живете в монастыре?

- Да, - мило улыбнулась женщина, - это старый монастырь Девы Марии.

Как впечатляюще…

- Простите, но я не могу…

- Почему? – не унималась та.

- Ну, не могу…

- Из-за веры? Религии?

- Что-то в этом роде, - ухмыльнулся я и невольно скривился в улыбке.

Женщина на минуту растерялась. Руки обреченно обвисли вдоль туловища. Глаза печально уставились на монастырь. Молчала.

- А.. А в сад? Вы хоть можете в сад пройти?

- Сад?

- Да, вот по этой аллее метров двадцать – и будет наш сад. Там дети обычно гуляют в это время…

- Сад – можно, - мило улыбнулся я, желая подбодрить… монашку.

***

Я застыл в нерешимости.

Под толстой ветвистой яблоней сидела Молли… и играла  пошарпаной, без одного глазика и с пожеванными ножками куколкой.

- Это Молли? – все никак не мог поверить я своим глазам.

- О, а Вы ее знаете?

- Так, немного…  Так она сирота?

- Да, ее родители погибли в аварии…

Да уж, видимо, и здесь не без наших обошлось.

- И теперь она совсем одна?

- Да. Молли, Молли, - неожиданно раскричалась монашка, зовя мою судью на казнь. Я боялся пошевелиться.

Девочка лишь молча уставила на нас свои глазки. Замерла, невольно зажав куколку в своих маленьких хрупких ручках. Молчала.

- Молли, ну, иди же сюда! – не унималась женщина.

«Да пусть», - хотел, было, сказать я, но так и не хватило сил раскрыть свой рот.

- Она очень напуганная, скромная девочка, да и еще... немая…

- Немая? – словно током меня пронзили эти слова.

- С рождения.

***

Она оставалась моим последним шансом. Моей надеждой.

Не стоило мне особых усилий убедить всех в том, что я буду прекрасным отцом для девочки. Все поверили, кроме меня.

Первое время я фанатично выискивал нянь для девочки, но сотни, тысячи недостатков этих глупых куриц бесили меня еще больше, чем тот факт, что меня все бросают, даже крысы сбежали из замка.

Лишь Молли и Ангел, по какой-то неведомой мне причине, все еще хотели быть со мной. Быть рядом и… молчать.

Что же, возможно, если Ангел – это добрый вариант меня, то стоит покопаться в себе, силой и волей стать няней для Молли. Так я научусь быть человеком. Быть добрым.

***

- Вашей жене очень повезло с таким мужем. Так заботиться о своей дочери, - тарахтела назойливая дамочка в парке на лавочке.

- Спасибо, - вежливо ответил я в ответ, хотя едва сдерживался от того, чтобы не взорваться.

- Я часто вас вижу здесь с этой прелестной малышкой,– не унималась эта зараза.

- Да, Молли любит отдыхать здесь.

- А мама ее? Почему она не гуляет с вами? Это же так прелестно… Всей семьей…

Глупый подкат.

- Если бы могла, то была бы. А так, она слишком далеко сейчас...

- Далеко?

- Да, на небесах…

- Ой, простите.

Я больше не мог выдерживать этот абсурд. Сорвался с места.

- Молли, пошли, купим тебе мороженое.

Я взял на руки свою малышку и побрел по тоненькой тропинке вдоль аллеи.

- Постой здесь, мое солнышко, папа купит сейчас морозю тебе.

Я отвернулся лишь на мгновение.

Обернулся.

Никого.

Сердце сжалось. Я стал задыхаться.

Нигде. Нигде я не видел Молли.

В груди все запекло, глаза стали пылать диким огнем. Все стало мутнеть и дрожать.

Я впервые плакал.

- Молли, Молли, - не унимался я. Я кружился на месте с этим мороженым в руках, а сердце медленно рассыпалось на маленькие крошки. Вдруг в голове стала звучать знакомая мелодия.

Снова печальное соло ноты, а затем вальс чарующих звуков. Снова душа моя рыдала. А вместе с ней рыдал и я.

Но приближение моего Ангела меня теперь не так сильно радовало. Ведь…

Молли.

Моя Молли.

Я бежал по аллее, словно сумасшедший, осматривался по сторонам, орал, кричал, визжал. Я звал свою девочку, но в ответ была лишь тишина.

Молли!

Молли! Молли!

… Я узнал.

Посреди песочницы, где перед всем этим играла моя девочка, сидел Ангел.

Она склонилась над кем-то… и нежно, ласково, по-матерински обнимала… мою Молли.

- Папа, папа, мама вернулась! Мама вернулась! Моя мама вернулась! – вдруг раздался колокольчик, божественный колокольчик где-то вдалеке.

Моя Молли стояла в Ее объятиях, и весело улыбалась мне. Затем вновь ее губки вздрогнули, и я опять услышал небесный звон.

- Папа… ОНА вернулась!

P.S. Да, я был пленным, да, я вынужден был играть... Вот только не Небеса были коварными. Это я. Я сам себя загнал в клетку и заставлял себя страдать. И лишь теперь, когда я ВСПОМНИЛ, кто я на самом деле, какой я на самом деле, я стал свободен. Свободен и СЧАСТЛИВ.

Резниченко Dexo Ольга

Актриса (Флэйм)

«Актриса»

Она сияет. Сияет, как звезда. Как положено звезде.

Свежая. Чистая. Красивая. Идеальная, словно глянец. Я смотрю на нее и понимаю, что мне такой никогда не стать. Никогда не стать той веселой, беззаботной хохотушкой, которые привлекают мужчин своей игривой задорностью.

- Метатель, ты, как всегда великолепно смотрелся на арене! – С придыханием. Со смехом. И с восхищением мурлычет она ему в губы. Я качаю головой. Не удивительно, что ее все любят. Она – Звезда. Она – Актриса!

- Ты же знаешь, это для тебя, любовь моя…- Хрипло шепчет он, склоняясь к ее уху. – Только для тебя…

Свет рампы освещает их гладкую кожу. Они так точно подходят друг другу, что даже страшно.

- Идеальный мезальянс… - произношу я одними губами. Меня никто не видит. Никто не слышит. Я, словно призрак.

Одинокая Гримерша. В тени. Всегда в тени.

…

Пьяный смех. Дым сигарет. И все будто в замедленной съемке. Лишь она в центре этого праздника порока. Этого грязного пиршества. Улыбается. Сияет.

Минута. Косой взгляд в сторону.

Я улыбаюсь. Идеальна только на поверхности, а внутри – одни кочки и рытвины.

Я перевожу взгляд в сторону. Туда, куда смотрит она – Ценитель. – Ну, разумеется. Кто же еще?

…

- Откуда, нахрен, ты здесь взялась? - Его голос звучит хрипло после долгого сна. Он смотрит на меня своими черными глазами, угольно черными, в них читается вопрос и ...усмешка? Да. Усмешка. – Ааа, - протягивает он, - пришла за лекарством?

Я молчу, мне даже в голову не приходит, откуда он может об этом знать. По мне видно. Я, наверно, чертовски погано выгляжу.

Продолжаю молчать и смотрю на него.

Давай же, просыпайся. Мои нервы почти на пределе. Еще чуть-чуть и я могу сорваться. Кажется, меня уже потрясывает в легкой лихорадке.

Он все еще молчит. Проводит рукой по волосам.

Ленивый. Очень. Очень ленивый.

Я помню. Кажется.

Раздражаюсь.

- Верно?

"Будто ему нужно подтверждение..."

- Верно.

- Ну, что ж... - Он потягивается. Устраивается удобнее на подушке. Тянет время. Протягивает свою руку с длинными, узкими пальцами, берет сигарету и закуривает.

Его волосы взлохмачены. Губы кривятся в ехидной полуулыбке. Глаза прищурены…, и мне кажется, что это уже было, но я не уверена. Может быть. Или нет? Я не уверена.

Он продолжает курить, пробегая по мне своим цепким взглядом, будто оценивая товар. Я не обижаюсь.

Он смотрит так на всех. Его работа. И уже привычка...

Ценитель - легкая усмешка касается моих губ. Нет, я уже давно не обижаюсь.

- Так что ….снотворное? - Наконец, спрашивает он.

- Снотворное.

- Плохо спишь? – Как-то вкрадчиво, и с каким-то подтекстом спрашивает он.

Я отвожу взгляд. Его комната не изменилась. Все, как всегда. Тот же бардак. Те же лекарства.

- Сколько? – Спрашиваю я.

- Один поцелуй, - смеется он хрипло.

Я передергиваюсь.

- Забудь. – Бросаю я. Он все еще ухмыляется. Думает, что я у него на крючке. Тогда я ехидно добавляю. -  Что, неужели актерка-таки набралась храбрости и послала тебя? – Да. Вот оно. Я готова обнять себя и расцеловать. Лицо Ценителя мгновенно утрачивает свой веселый вид. Он хмурится. Зрачки расшириваются.  В них зажигается, что-то опасное.

- А ты нисколько не изменилась, малышка… - медленно растягивает он слова. – Другая…, но все такая же…- секундное колебание … - По детски простая. – Грубый смешок. – Я вижу тебя насквозь, маленькая Гримерша. – Он тушит сигарету, и неожиданно произносит. – Ты ведь завидуешь, завидуешь Актрисе, не так ли? – Будто удар по лицу. Я вздрагиваю. Мои глаза округляются. НЕТ. – О ней все говорят, все скучают… А ты...

- Нет! -  Резко перебиваю я. И сквозь зубы добавляю. – Я не завидую этой суке!

Громкий взрыв смеха наполняет комнату.

- Ну, разумеется, малышка…

- Сколько ты хочешь за снотворное?

- Аааа, - протягивает он. – Кажется, я понял, ты ведь живешь…- колебание…-  с ней вместе…, надоело слушать, как ей хорошо? – Намек был прозрачнее воды. Так что мне не стоило огромного труда догадаться какой смысл в слово «хорошо» вкладывает Ценитель…

- Мне, может быть, и надоело… - Зло отвечаю я. – Зато ты этого уже не услышишь никогда. – Я тихо смеюсь, а его веселые искорки в глазах медленно гаснут. – Она правильно сделала, что послала тебя… Никчемный. Что у тебя есть? – Я видела, как с каждым словом его лицо становилось все мрачнее, но уже не могла остановиться. – Лекарства? К чему ты стремишься? Безнравственный ублюдок, привыкший к легким деньгам и забавам.  Ты ничто. А ей нужно все… - Я сжимаю руки, и медленно добавляю. – Не потянешь…

- Пошла вон… - Четко произносит он. Глаза закрыты, жилка на виске подергивается. Я понимаю, что снотворного мне от него не добиться..., но все еще продолжаю стоять. Мой организм требует сна. Я не спала уже больше трех суток. И не смогу заснуть. Я знаю это. Отчаянье тяжелым камнем ложиться мне на плечи.

Зря я все это сказала.

- Цен…, - робко начинаю я, старательно разжимая кулаки…

- Пошла вон! – Сквозь зубы, еле сдерживаешь рычит он.

«Но я не могу…»

- Мне, правда, нужно… - Последняя попытка. Что-то знакомое шевельнулось в глубине сознания, но я не обращаю внимания. –  Он открывает глаза. Смотрит на меня.

В них отражается бешенство…,  злорадство…и …жалость…

- Правда? Тогда иди и поищи в другом месте… Здесь ты ничего не получишь. – Очень быстро выпрыгивает из постели, натягивает джинсы, и, окинув меня каким-то брезгливым взглядом, выволакивает на площадку. – Иди к Зубастому, он с удовольствием наградит тебя чем угодно за пару ласковых слов и нежных поглаживаний… - Циничный смешок, и дверь захлопывается у меня перед лицом.

Я оседаю на пол.

«Какая же я дура…»

…..

Именно Ценитель привез меня. Отобрал среди худших из худших. Я должна быть благодарна ему. Должна быть.

«Полигон».

Корабль, привезший нас сюда.

В этот, давно одичавший край мрака и темноты.  Здесь дикие крысы размером с кошку, хищные птицы, не гнушающиеся испробовать человечину…, можно и живую.

Всякая мразь.

Корабль прибыл в порт города ранним утром, но небо было черным, словно ночью. Позднее я узнала, что ночь это нормально. Что ночь здесь всегда.

Странно, но я быстро привыкла. Это было так. А значит правильно.

Я не знала, откуда нас везут, не помнила ничего, что было до того, как я попала на корабль.

Силилась вспомнить, но не могла. Лишь вспышки света. Громкий смех. Звон бокалов. И …чье-то дыхание …

«… Свобода…»

- Как тебя зовут? – Спросила меня одна из нас. Та, что тоже плыла на корабле. Грязная, в рваных колготках, в разных туфлях.

Ее звали Хохотушка. Сначала я подумала, что это такое прозвище, и переспросила ее настоящее имя.

- Нет, нет… - засмеялась Хохотушка. – Это настоящее. Здесь у всех настоящее… - странная фраза, но я не стала уточнять, что она имела в виду. – Так как? Как тебя зовут?

Я хотела сказать…, и не смогла.

Качнула головой и отвернулась. Она весело захихикала.

- Да, ты права, может, и не важно. Скоро мы все расстанемся…

…

- Ценитель идет... Идет Ценитель… Он отберет лучшего… - услышала я шепоток.

- Слышишь, подруга. Идет Спец по кадрам… - Еще пара смешков. Теперь я понимала, почему ее звали именно так.

- Кто он?

- Тот, кто выбирает. В этом городе главное место – Театр. Я слышала, что с каждого груза невольников выбирают всего одного. Это очень завидное место. Нужно показать себя с лучшей стороны.

Я сжалась в комок, уже немного догадываясь о смысле ее слов.

Она очень живо поправила на себе то, что когда-то было одеждой. Пощипала себя за щеки. Улыбнулась…и застыла. Наверно, она думала, что выглядит очень привлекательно. Но лично мне было страшно. Страшно и противно смотреть на нее. На всех в этом месте. Всех девушек, что, быстро оживляясь, так же цепляли на лица «соблазнительные» улыбки, готовые …на все.

Он шел медленной, уверенной походкой человека  знающего, что все в его руках. В его власти. Я сжалась еще больше. Внутри меня все замирало. Было страшно. Я не знала чего ждать. И тогда он остановился. Остановился прямо передо мной. Он поднял меня за подбородок и тихо произнес:

- Открой глаза… - А затем схватил и поднял на ноги. – Я забираю ее. Кто она? Имя…

- Не знаю, - ответил капитан корабля, и смачно сплюнул на палубу. – У нее нет имени. Мы подобрали ее в реке пару дней назад. Она была еще жива…, а тот, что плавал рядом… - капитал провел пальцем по шее, весьма наглядно показывая, что «тот» был уже мертв…

- Твое имя, - Он посмотрел на меня. – Как тебя зовут?

Я покачала головой.

- Она не знает. – Услышала я голос Хохотушки. – Возьми лучше меня, Ценитель, я знаю многое… - Хихикнула она.

- Пойдем. – Сказал он мне, даже не посмотрев на Хохотушку.

…

Так я в первый раз оказалась в его квартире.

Грязь. Пыль. Беспорядок.  … Повсюду валяются какие-то лекарства….

Я стояла посреди комнаты, и не знала, что мне делать. Толи благодарить, толи удариться в истерику.

Я не была готова на все. Тогда нет.

- Не знаешь, значит. – Хмыкнул он.

Я покачала головой.

- Не важно. Ты, все равно, ты. – Бросил он загадочно, и закурил. – Есть хочешь?

- Я не готова на все… - Неизвестно для чего произнесла я.

Он засмеялся.

- Откуда ты знаешь?

…

Я жила у него 2 недели. Безымянная. Тихая. Безгласая.

Он ничего не требовал. Только каждый день спрашивал о моем имени.

Ценитель.

Он не был красавцем. Но в нем было, что-то очень притягивающее. Его хищный взгляд, чуть прищуренный, вызывал странное томление. Тело. Массивные плечи, узкие бедра. Так и хотелось дотронуться. Сжать.

В нем было, что-то смутно знакомое. Кажется, я его уже видела…когда-то…

С ним было легко.

И я хотела его. Почему-то.

…

- Ты не хочешь меня? – Однажды спросила я.

- Что? - Хмыкает он.

- Хочешь взять меня?

Хриплый смех.

- Может быть...

- Ты мог бы взять меня...

- Мог бы...

- Но я могу отказаться...

- Валяй...

- Так, ты не хочешь меня?

Снова хриплый смех.

- Ты такая прозрачная... – Медленно протянул он, задумчиво уставившись на меня. – Тебе всего лишь нужен сэкс… - Он подошел ближе, и нагнулся, почти касаясь моих губ своими… - Хочешь, что бы я трахнул тебя…

- Что? – Он говорил как-то странно, будто не со мной. Будто о чем, что мне неизвестно. Со смыслом.

- Ничего. – Бросил он нервно. – Не лезь ко мне со своими глупостями…

Он ушел.

На этом все и закончилось. Я больше не «лезла со своими глупостями».

…

- Что ты делаешь? – Шептал чей-то голос. Я открыла глаза и увидела две неясные тени в дверном проеме. – Я же вижу, ты хочешь оставить ее себе. – Шептал кто-то очень маленький, шептал каким-то гнусавым шепотом.

- И что? – Бросил …Ценитель. – Она моя.

- А как же Актриса?

Молчание.

- Ты забыл о ней, Ценитель? Она приоритет. И она нужна нам.

- Я не забыл о ней. И она все еще нужна мне. Но она сама выбрала свою судьбу… - Его голос стал злее. – Маленькая, избалованная сучка. Злобная потаскуха. Она заслужила это. – Послышался глухой удар. И звук рассыпающейся стенки.

- И что ты хочешь сделать? Наказать ее? Метатель тоже хотел, и что с ним теперь?

- Наказать? – Тихо повторил он, будто не слушая. – Да. И не только. Она будет умолять меня остаться с ней…, потому что без меня просто не выживет …

- Ценитель, послушай, - сдержанный голос показался мне знакомым, но я все еще не узнавала его -  …не заигрывайся с этим. Ты встаешь на опасную дорожку. – Тихий вздох. – Гримерша должна исчезнуть. Иначе она будет мешать Актрисе.

- Посмотрим…

..

Чуть раньше он приводил меня в Театр.

Там я должна была стать кем-то. Та я должна была найти «себя».

Я нашла. И стала кем-то.

Я показала мастер класс по гриму. У меня очень хорошо получалась придавать даже самой незначительной внешности красоту и утонченность.

И я стала.

Гримерша. Я была Гримершей. И я мешала какой-то Актрисе…

…

Свет рамп все еще сверкал на ее изумительной коже. Белоснежная, чистая, гладкая. Она улыбалась. Как всегда.

Актриса.

Самая важная персона в Театре.

- Она была замужем за Метателем… - Смеялись дублерши. – Но изменяла ему с Ценителем. – Снова похотливые смешки. – Она был еще той шлюшкой. Говорят, они запирались на верхушке купола, и устраивали разнузданные оргии. Там были все.. – смешки… - все ничтожные жители города. Такие же порочные, как и они. – Смех никогда не смолкает. – Еще они ходили в «Звериный напев» - самое блудливое место города…. -Нет, они никогда не замолкнут.  – Но ей и этого было мало…

…

Я ушла из его дома. Он меня даже не держал.

- Хочешь уйти? – Тихо спросил он. Тихо и с какой-то претензией.

- Да.

- Ну-ну… Давай. – Хмыкнул он.

И я ушла.

Сняла комнату в доме Театра. И в первую же ночь у меня появилась соседка. Точнее у нее появилась я.

Актриса.

- Новое лицо, - улыбалась она. – Ценитель знает толк в лицах…- Улыбалась и пудрила свой хорошенький носик.  – Ну, не молчи… Ты не должна бояться меня. Мы так похожи.

- Это не так.

- Не так? – Чуть удивленно приподняла она бровь. – Почему же?

- Я не развратна. – Она засмеялась.

- Откуда ты знаешь?

…

Извращенцы. Она и Ценитель. И все, все, все в этом грязном городе разнузданности.

Я не была такой. Я не такая.

Я делала свою работу. Но каждую ночь приходила она и говорила, что-то такое дешевое, пытаясь подружиться со мной.

- Гримерша, я хочу, что бы мы стали друзьями. Позволь мне быть здесь. Я нужна всем. Они скучают по мне…

- Мне до этого нет никакого дела. – Обрывала я ее. – Я вообще не понимаю, чего ты хочешь от меня. Иди, развлекайся со своим любовником.

Комнату наполняет мелодичный смех.

- Ценитель не хочет сейчас меня. Он все еще злится на то, что  я предпочла кайф и славу…,  а не его… - Она небрежно пожимает плечами и тихо хихикает. – Сейчас он хочет тебя. – Задумчиво добавляет она. – Странно, мы одновременно так различны, хотя…

- Нет. Никаких «хотя». Я не такая. – Она закусывает губу, и уходит.

- Ну, да…

…

Она сияет. Сияет, как звезда. Как положено звезде.

Свежая. Чистая. Красивая. Идеальная, словно глянец. Я смотрю на нее и понимаю, что мне такой никогда не стать. Никогда не стать той веселой, беззаботной хохотушкой, которые привлекают мужчин своей игривой задорностью.

- Метатель, ты, как всегда великолепно смотрелся на арене! – С придыханием. Со смехом. И с восхищением мурлычет она ему в губы. Я качаю головой. Не удивительно, что ее все любят. Она – Звезда. Она – Актриса!

- Ты же знаешь, это для тебя, любовь моя…- Хрипло шепчет он, склоняясь к ее уху. – Только для тебя…

Свет рампы освещает их гладкую кожу. Они так точно подходят друг другу, что даже страшно.

- Идеальный мезальянс… - произношу я одними губами. Меня никто не видит. Никто не слышит. Я, словно призрак.

Одинокая Гримерша. В тени. Всегда в тени.

…

Пьяный смех. Дым сигарет. И все будто в замедленной съемке. Лишь она в центре этого праздника порока. Этого грязного пиршества. Улыбается. Сияет.

Минута. Косой взгляд в сторону.

Я улыбаюсь. Идеальна только на поверхности, а внутри – одни кочки и рытвины.

Я перевожу взгляд в сторону. Туда, куда смотрит она ….

…

Я не спала три ночи. И это сказывалось на работе. Мазки стали грубее. Мне нужен был отдых.

Снотворное. В этом чертовом городе не было аптек. Потому что все, нахрен, предпочитали подыхать…, а не лечится.

И не спроста, для чего лечение в канаве? Что бы дальше гнить?

Лекари. Единственный шанс города.

Не знаю, откуда я о них узнала. Может, кто-то рассказал…, но я знала, что в городе есть Лекари. У них можно было купить все, что захочется.

Лекари. На самом деле простые Продавцы разной дури, затуманивающей мозг.

В голове всплывают образы моего первого посещения квартиры Ценителя.

«…какие-то лекарства…»

Ценитель был лекарем. В другой ситуации я ни за что не пошла бы к нему. Но он был единственным лекарем, которого я знала, а мне нужно было снотворное. Сильное, что бы уснуть тяжелым сном. Без сновидений.

….

И вот, он прогнал меня, я сижу здесь, на грязном полу. Опустошенная. Выброшенная за дверь, словно какая-то собака.

- Что же мне теперь делать? – Произношу я одними губами.

«…Иди к Зубастому, он с удовольствием наградит тебя чем угодно за пару ласковых слов и нежных поглаживаний…»

Зубастый? Почему-то это имя мне знакомо. Мой последний выход.

Я поднимаюсь. Бреду по унылой улице. Еле держусь на ногах. Хочется спать, но я знаю, что даже если сейчас упаду – я не засну. Буду только валяться на дороге, тихо поскуливая от бессилия.

- Ээээй, красавица!! – Я оборачиваюсь. Ко мне идет незнакомый человек. Или знакомый?

Маленький рост. Гнусавый голос.

- Что ты здесь делаешь?

- Мне нужен Зубастый. – Тихо отвечаю я. Лицо карлика меняется.

- Зачем?

- Хочу купить некоторое лекарство… - Он хмыкает и кивает.

- Ну, хорошо… Тебя проводить?

- Пожалуйста…

- Так как ты, сказала, тебя зовут? – спрашивает он, махая в сторону какой-то темной двери в конце улицы.

- Я не говорила. – Он приподнимает бровь. – Гримерша…

- Аааа, - протягивает он. – Значит, Актриса не вернулась…

- Разве она куда-то уезжала?

- Ну, тебе лучше знать…

…

«Звериный напев»

Так называлось место, в которое меня привел коротышка. Мрачное, но сравнительно чистое пространство, все было заполнено людьми. Разными. Маленькими и высокими, красивыми и уродливыми, богатыми и бедными…

Повсюду мерцали вспышки света. Громкий смех заполнял просторное помещение.  Звон бокалов. Дым сигарет.

Я схватилась пальцами за виски. Это место было злым и грязным.

И я знала его. Я уже была здесь раньше. Кажется....

…

Световые вспышки и громкая музыка. Зал плывет в коком-то замедленном ритме танца. Плавно. И в тоже время очень быстро.

Смех. Громкий смех. Он везде. Повсюду. Окружает меня, наполняет.

Грудной смех. Веселый. Мой смех.

- Прими это, малышка… - Шепчет кто-то мне на ухо. Я не вижу лица, но это не важно. Здесь не важно.

- Что это? – Я беру крошечную таблеточку.

- Свобода…

….

- Что тебе нужно на этот раз от меня?

- V-41

- Что? – Его удивленный возглас, и округленные глаза, заставили ее рассмеяться. – Когда ты подсела на эту дурь? – Грубо спрашивает он.

- Какая разница? Цен, мне, правда, нужно… - Жалобно проскулила она, и рухнула в кресло. – Разве ты не окажешь мне услугу?  Ну, по старой …дружбе?

- И на это ты променяла меня? На зависимость?

Его волосы взлохмачены. Губы кривятся в ехидной полуулыбке. Глаза прищурены..., как всегда. Он всегда такой.

- Нееет. – Улыбается она, поглаживая пальчиком обивку кресла. – На зависимость и славу. Я не могу без этого, Цен. Мне нужно обожание.

- Метатель пади обожает тебя…

- Да, - самоуверенно произносит девушка.

- Тогда иди к нему, и требуй с него свою дозу… - Ее глаза наполнились слезами.

- Цен… - в ужасе шепчет она. – Нет, Цен, он не поймет…

Мужчина устало проводит рукой по лицу.

- Уходи, Актриса…

….

- Дорогая, - протягивает он, улыбаясь. Плотоядно так, выпячивая на обозрение свои острые зубы. Зубастый. – Чем на этот раз могу быть тебе полезным?

- Я … - Он смеется.

- Знаешь, я уж думал, что чем-то обидел тебя… - Разводит он руки. – Ты так давно не заглядывала к нам.

- Что?

- Или теперь тебя снабжает Ценитель? – Он не дает мне ничего сказать. -  Только посмотри на себя,  выглядишь, как отбросы. Где твой лоск? – Он качает головой. – Наверняка, давно не принимала «конфетку»… - Злобный смешок. – Ну что? Наверно, и заснуть не можешь?

- Не могу…

- Ну-ну-ну…, ничего, милая. Сейчас мы тебя живо подлечим… - Он хватает меня за руки и тянет себе на колени. Я падаю, на сопротивление сил нет. Мне не нравится это. Но я чувствую себя …нормально. Будто в своей тарелке…

Нет. Я не такая.

- Нет!

- Что случилось, Актриса…

В ужасе я отшатываюсь назад.

- Я не Актриса. Я не такая.

- Что…? – Его секундное замешательство прерывается все понимающей улыбкой. Усмехается. – Ну да, ну да… Слышал, что теперь ты Гримерша… Что с твоей памятью, дорогая? Метатель так сильно наказал тебя, что отбил все воспоминания? – Его злобный смех становится громче. Злее. Я поворачиваюсь и убегаю. Дальше. Дальше от него. От этого гнезда разврата.

Бегу вдоль темного коридора. Смех и шепот. Смех и шепот.

В голове, как молот, звучат слова…

«…Мы подобрали ее в реке пару дней назад. Она была еще жива…, а тот, что плавал рядом…»

«…- Гримерша, я хочу, что бы мы стали друзьями. Позволь мне быть здесь. Я нужна всем. Они скучают по мне…»

« … Значит, Актриса не вернулась…

- Разве она куда-то уезжала?

- Ну, тебе лучше знать…»

«…и мне кажется, что это уже было, но я не уверена. Может быть. Или нет? Я не уверена».

…

«…Мы подобрали ее в реке пару дней назад. Она была еще жива…, а тот, что плавал рядом…»

«…в реке пару дней назад…»

«…тот, что был рядом…»

Нет, это не может быть правдой.

…

- Ты маленькая дрянь! Ты похотливая сучка! Как ты могла….??! Как ты посмела только…??!!! – Он в ярости. Я чувствую, как гнев, бешенство и презрение накатывают на него буйными волнами.

- Метатель, послушай… - Страх. Даже я услышала в своем голосе отчетливый страх. Никогда прежде Метатель не кричал на меня. Он любил. Обожал. Одаривал меня подарками. Я была его маленькой принцессой.

Примадонна Театра.

- Заткнись! – Рычит он. Я испуганно умолкаю.

- Эй, Метатель, не делай из мухи слона…  Ну, повеселилась девочка…

- Ты гнусный урод, Зубастый! – Метатель сжимает руки в кулаки. Медленно выдыхает. Я закрываю глаза. Слышу, как смеется Зубастый. Как он уходит. Ему больше не до меня. Он получил свое. И я тоже…

Тонкой паутинкой экстаза нирвана уже начинает опутывать меня. Голова становится легкой. Мысли будто покидают разум. Я еще слышу, как бушует Метатель, но мне все равно. V-41 начинает свое действие.

Ни он, ни Ценитель…, ни даже Зубастый уже не имеют значения. Они, как перевалочный пункт. Почему-то это мысль приводит меня в восторг. Перевалочный пункт.

- Актриса,  - меня кто-то грубо хватает за руку, и тащит…, тащит куда-то. – Ты достаточно поиграла в свои развратные игры. Ценитель, Зубастый…Думаешь, мне приятно слышать шепот у себя за спиной?  - Он говорит, но слова только слегка касаются моего разума, я практически не понимаю  его…

- Метатель… - Я протягиваю руки, прижимаюсь ближе. Откровеннее. Это ничего, что он злится, скоро он обо всем забудет. Забудет со мной.

- Нет. – Он отшвыривает меня в сторону, и я падаю на что-то очень холодное и жесткое. Металлический настил. Порт? – Ты заплатишь мне за все, что творила со мной! Сука! Ценитель прав, ты просто избалованная маленькая дрянь!

- Метатель….

- Ты заслужила это!!! – В голове по-прежнему хаос, но, кажется, я начинаю понимать, что на этот раз Метатель так легко не успокоится.

- Ты знаешь о Ценителе…? – неуверенно спрашиваю я.

- Знаю? – Будто выплевывает он. – Ну, разумеется, я знаю. Все знают. И все шушукаются,  все смеются над нами…, надо мной… Когда мы стоим на арене, ты понимаешь это???!!!

- Я…

- Нет, - продолжает он, будто не слыша меня, - конечно, ты не понимаешь. Ты не ведешь ничего кроме себя. Кроме своего удовольствия. Кроме своих желаний. Идеальная Актриса. – Смеется он, и затем, грубо добавляет. – Порочная шлюха… Ты обманывала меня с Ценителем, а теперь послала и его… - Он делает пару глубоких вдохов. – Что, нашла что-то получше?

- Метатель…

- Таблетки… - С призрением выдыхает он. – Ты просто жалкая… И я тоже.

В голове сумбур, но я чувствую, как он хватает меня. Крепко. Так, что бы не вырвалась. Несет куда-то. Слышу плеск воды.

- Метатель…

- Молчи! Это хороший финал плохой пьесы… - мрачно произносит он. – Ты же знаешь, дорогая… - Смеется он. – Давай, доиграем все до конца.

Это последнее, что он произносит. Еще минута и холодные воды накрывают меня с головой. Мгновение. Темнота.

…

Я сияю. Сияю, как звезда. Как положено звезде.

Свежая. Чистая. Красивая. Идеальная, словно глянец. Они все смотрят на меня и завидуют мне, потому что им никогда не стать такими. Я идеальна. Я совершенна. И я получаю все, что хочу. Всегда. Везде.

Днем на арене. Ночью в своем клубе.

…

Пьяный смех. Дым сигарет. И все будто в замедленной съемке. Только я в центре этого праздника порока. Королева этой вечеринки. Этого грязного пиршества. Улыбаюсь. Сияю.

Минута. Косой взгляд в сторону… Ценитель, Зубастый, Метатель… Я могу смотреть на кого угодно. И каждый посмотрит в ответ, ожидая, когда я позову.

Световые вспышки и громкая музыка наполняют зал мрачной таинственностью. Притяжением порока. Я плыву в каком-то странном замедленном ритме танца. Плавно. И в тоже время очень быстро.

Смех. Громкий смех. Он окружает меня, наполняет.

- Прими это, малышка… - Шепчет кто-то мне на ухо. Я не вижу лица, но это не важно. Здесь не важно.

- Что это? – Я беру крошечную таблеточку.

- Свобода…

…

Воспоминания. Они в моей голове. Это не может быть правдой, но это правда.

- Ты расстроена? – Тихо спрашивает она. Я молчу. Она вздыхает. – Не надо расстраиваться. Ты же жива. – Снова вздыхает. – Теперь ты понимаешь, почему мне надо с тобой подружиться? Я забочусь о нас. – Еще один вздох. – И о них. Я нужна им, Гримерша… Позволь мне занять…- Она мнется - …хоть иногда свое место… Я не прогоняю тебя. Будь вместе со мной. Давай сыграем эту роль вместе…

Флэйм

«Ты думаешь, что знаешь меня?» (Флэйм)

…Думаешь, человек не может быть

абсолютно хорошим?

НЕТ.

Даже если ты не знаешь, но где-то

внутри…,

где-то глубже, чем на поверхности,

скрывается нечто…, способное на все.

И нужно только  правильно надавить,

что бы оно выбралось на поверхность,

разрушая все на своем пути…

..Но пока оно спит…, ты можешь не

волноваться…

И можешь дальше играть свою давно

заученную  роль…

… Начало…

Мне никогда не снились сны. Сны – это мечты. Сны – это Надежда. У нас нет ни того, ни другого. Есть только вода и отчаяние.

Вода. Я всегда знала только воду. Везде. Повсюду. От нее никуда не деться. Мир, который был когда-то – остался в прошлом. Во «вчера».

Одинокое, брошенное «вчера».

- Блисс, - доносит до меня ветер. – Спускайся.

Блисс. Блаженство. Мне нравится мое имя. Единственное яркое пятно в черно-белом мире. Бестолковая жизнь.

Мы движемся в каком-то хаотичном порядке, без целей, границ, каких-то ориентиров. По кругу, по кругу…

И этот замкнутый круг, в который мы все попались, не хочет выпускать нас. Выхода нет… Так и сидим в немой тоске у края пропасти, где только тишина изредка прерывается воем ветра.

- Блисс. – Голос становится громче.

Без смысла.

В наших судьбах его не может быть. Это, как игра. Жестокая, бесконечная игра, правила которой нам забыли рассказать.

«Правила – это блеф. Их никогда не было. – Говорит Ла. – Ни в  той жизни, ни в этой. Не думай о них, Блисс. Представь, что это караул. Смена подошла к концу, и на вахту заступила новая».

Вот и все. Так я и думаю. Стараюсь.

Холодный ветер резким порывом отбрасывает волосы с лица, открывает изуродованный глаз.

Невозможность что-то изменить раньше приводила в негодование. Ярость. Руки сами собой сжимались в кулаки, и хотелось кричать. Кричать так громко, что бы услышал весь мир.

… - Я знаю, ты хороший человек, Блисс. – Говорил он. А я только улыбалась.

Безнадежность.

День за днем, месяц за месяцем, год за годом…одно и тоже. Окружение – Вода.

Руки больше не сжимаются –  они опустились. Бесполезно.

Я сижу возле стены, которую не в силах преодолеть. Бьюсь об нее головой, руками, в стремлении разбить, разнести преграду, но в итоге понимаю, что у меня нет сил. Нет сил на то, что бы преодолеть эту стену.

… Это ощущение своей ничтожности давит, конечно, но больше не волнует…

- Блисс. – Раздается за моей спиной. – Ты меня слышишь?

- Слышу.

- Тогда что? – Он тяжело вздыхает. – Ты хороший человек, Блисс…

- Я занята. – Грубо обрываю его, уже так надоевшую, речь.

- Чем же?

Я промолчала.

- Ты хороший человек, Блисс… - Начинает он снова…

Вступление.

Когда вода хлынула из берегов, меня еще не было на свете. Я появилась позже. Много позже. Тогда, когда никто практически уже и не помнил тех дней. Остались только истории. Россказни стариков.

Была суша. Земля без воды. Деревья. Камни. Кустарники.

Ерунда. Все это сказки. Вода – вот наш мир. Наш собственный придуманный мир. Она повсюду.

Огромный, непобедимый океан.

Мы живем стайками. Небольшими поселениями. Наши дома построены из всего, что мы находим. Определенных названий для материала нет.

Они крепятся к плотам, соединенным между собой крепкими веревками.

У нас есть Староста поселение. В его руках сосредоточена вся власть.

Именно он принимает решения кого впустить в поселение, кого выпустить из него. Когда оправляться в плавание за необходимыми продуктами. И когда (и как) оборонятся от мародеров.

Дирк. Так звали нашего Старосту. «Чуть за сорок он все еще выглядел вполне ничего» - Так говорила мама. По-моему, она была в него влюблена. По-моему, в него были влюблены все незамужние женщины нашего поселения.

Это не важно. Дирк – ничто. Можете забыть о нем со спокойной совестью. В моей истории его не будет.

Но будет  Дин. Немного.

Дин приходится внуком Ла. Самой старой женщины нашей общины. Она знала все. И когда рассказывала свои истории – я ей верила.

Она знала все, и говорила тоже все. Говорила о том времени. О Земле.

Еще ода версия….

- Ла рассказывала мне об этом. – Он сидит на крыше, смотрит в даль, а его губы тронуты чуть заметной улыбкой.

- Об этом?

- О том, как вода вышла из берегов. – Дин смотрит на меня своими синими глазами, проникает внутрь, хочет, что бы я ему верила.

- И как? – улыбаюсь я. Улыбаюсь просто потому, что не могу не улыбаться. Когда смотришь на него, на Дина, хочется улыбаться. Хочется верить. Верить ему. Верить в то, что еще не все кончено.

- Он сделал это. Он наказал нас. – Просто отвечает Дин, и отводит глаза. Снова смотрит в даль. На бескрайние просторы океана. Я тоже смотрю, но меня не покидает ощущение, что я не вижу чего-то очень важного. Кажется, что Дин видит не просто воду, а что-то большее. Я же всегда вижу только воду.

- Что ты видишь? – Спрашивает он, будто читая мои мысли.

- Воду. – Выдыхаю я.

Тихий  смех.

- Нет, это не просто вода. Это его Царство. Понимаешь? – Снова взгляд в мою сторону. – Его.

- Бога? – насмешливо бросаю, и чувствую, как ветер колышет мои волосы.

- Бога? – С кривой усмешкой переспрашивает Дин. – Нет, Блисс, не Бога. А его. – Он поджимает губы, будто съел нечто кислое, и едко усмехается. – Шершня.

Я очень внимательно смотрю в его лицо, но не нахожу признаков смеха. Шутки.

- Шершня?

- Это он наказал нас. Он повелевает всем этим царством воды.

- Не понимаю.

- Что тут непонятного? – Раздражается он. – Ла рассказывала, что видела его. Видела, как он рушил города. Это он выпустил воды из берегов. – Чуть помедлив, он продолжает. Теперь в его голосе насмешка. – Хозяин Морей и Океанов… Повелитель Маскарада. Он – Шершень. – Снова тихий смех. – Маска за маской…Он может предстать каким угодно, Блисс, но его истинный облик ужасен. Жуткое существо, говорила Ла.

- И ты этому веришь? – Я приподнимаю бровь. На моем лице недоверие и сомнение. Дин хмурится

- Ла никогда не врет. – Просто говорит он. Встает и прыгает с крыши на парапет чуть ниже. Я вскакиваю.

Ла никогда не врет.

- Почему Шершень? – Догнав его, я встаю перед ним, не давая прохода. Это интересно. Новая история. Еще одна версия....

- А почему Блисс? – Усмехается он.

- Это мое имя.

- А это – его. – Небрежное пожатие плеч. Я улыбаюсь.

- Так, он, значит, Король, да?

- Что-то вроде… - Дин снова пожимает плечами, а потом резко меняет тему. – Давай сбежим, а? Давай сбежим вместе, Блисс.

Я смеюсь. И говорю, что это хорошая шутка.

- Нет. – Качает головой. – Это не шутка. Я хочу вырваться из этого аквариума. Говорят там, - он окидывает рукой весь океан, - где-то есть земля…

- Где-то? – Мой недоверчивый тон охлаждает его пыл.

- Ты не веришь.

- Нет. Брось мечтать, Дин. Где-то там нет земли… Ее нигде нет.

- Сью бы с тобой не согласилась. – Обиженно говорит он. Я хмурюсь.

- Вот и отправляйся со Сью.

- Я хочу с тобой.

- А я не хочу.

Всем было известно, что я «мало чего хочу». Безразличная по натуре я воспринимала общество только нескольких людей, среди которых был и Дин –  Иногда.  Сью –  Всегда. Большей частью. Моя маленькая сестричка Сью.

Я любила ее и не могла прогнать, даже если и хотела.

Мы разные, и, все-таки, одно.

Я не большая активистка. Вся жизненная энергия во мне давно умерла. Когда? Да я, наверно, родилась уже усталой. Меня привлекали уединенные места. Тишина. Размышления.

Я такая.

Безразличная. Так думают все.

Высокая, стройная, с черными, прямыми волосами, струящимися по спине, словно шелк. И моя спокойная натура только добавляет мне шарма, придавая нечто возвышенное словам и движениям.

Сью была другой. Она так же, как и я, была черноволосой. Но ее волосы скорее напоминали грубо сшитую шапку.

Прыткая, порывистая, ростом не больше метра пятидесяти, моя маленькая сестренка совсем не была на меня похожа.

Может быть, только изредка в ней просыпалось нечто пассивное. Что-то из глубин, что было похоже на меня. Что-то, что она скрывала за маской жизнелюбия. Притворщица.

Сью. Я любила ее, свою маленькую сестренку.

Всего лишь…

- Да, Ла говорила о нем. – Без интереса произносит Сью, вертя в руках маленькое, зеленое яблочко.

Мы сидим на крыше моего дома. Я только что пересказала ей свой разговор с Дином, а она и бровью не повела.

- Это не интересно. – Заявляет она. – Всего лишь миф, понимаешь? – Кусает яблоко, и усердно пережевывает. – Сказка о том, об этом… как было. – Пожимает она плечами.

- Так ты веришь или нет?

- Наверно. – Снова пожимает она плечами. – Но это не интересно.

- Значит, не веришь. – Констатирую я, и кладу голову на свои подтянутые колени.

- Может, и не верю. Какая разница? – Легкомысленно щебечет она.

- А мне интересно. – Задумчиво произношу я. – Может, принять предложение Дина? Знаешь, - поднимаю голову и перевожу взгляд на Сью, - он ведь собирается уехать.

- Слышала. Говорил. Он хочет, что бы и ты поехала.

Отвечаю «да», и вздыхаю. Он хочет. Я нет. Но мне интересно.

…

- Шершень – ядовитое существо. Морской демон. Он принимает любой облик, может запудрить мозги, но на самом деле он опасен и жесток. Его поцелуй ядовит, и этот яд, может убить тебя, или изуродовать, зависит от его желания.  Лишь одно его слово – и появляется боль.

- Весьма драматично рассказываешь, Ла.

Она смеется своим почти беззубым ртом, втягивает дым из трубки.

- Думаешь, это россказни. -  Качает головой. – Тогда зачем пришла?

- Интересно.

- Тебе? – Удивляется Ла. – Ну, надо же…

Я высокомерно задираю подбородок.

- Мне интересно. – Повторяю я.

- Тогда плыви с Дином, вместо того, чтобы тратить мое время. – Резко заявляет она.

Я ухожу, окинув ее пренебрежительным взглядом.

«И поплыву».

…

- Я еду.

- Правда?

- И ты едешь со мной.

- Согласна. Все, что угодно, лишь бы подальше от скуки. – Сью оглядывает свое небольшое жилище, и я понимаю, что проснулось это - тоска. Она больше не может веселиться здесь. Притворяться веселой.

Черно-белый мир – Серое существование. Он поглощает ее целиком.

Она хочет сбежать. Хочет разбить шахматную партию своей жизни, пока не стало слишком поздно.

Черная клетка - белая.

Белая клетка - черная.

Покидая поселение, ты покидаешь известное тебе поле, и вступаешь в нечто новое. Только это заранее проигранная партия, ведь никто не говорит правды.

Блеф – это правило карт. Терпение – шахматы.

Наша жизнь без правил.

И покидая поселение, ты всего лишь покидаешь поселение.

Всего лишь вступаешь на новую доску. Всего лишь на новое поле. Всего лишь …новые черно-белые клетки…

Пещера.

Ей казалось, это должно быть весело. Одни. В открытом море. Вероятность встретить мародеров равна 100 процентам. Плюс возможный шторм. Морские твари. Адреналин.

Но она лишь вымученно улыбается, и делает вид, что все здорово. Она терпит вынужденное плавание, как и мы, без лишних слов.

Но в душе задается вопросом: « - Для чего?»

Хотела избавиться от скуки. – Напрасно. Тоска здесь. Куда бы ты ни пошла….

Мы были одни в открытом океане. Лишь группа Искателей сопровождала нас.

Напросились.

Без Дина. Зачем он нам? Милый, отчаянный мальчик, убежденный в моей идеальности.

Я его бросила. Сказала, что не хочу ехать и …уехала. Одна.

Со Сью.

Он обидится. Но мне все равно.

…

Позже. Намного позже. Через несколько дней,  когда небо заволокло тучами, серыми, свинцовыми тучами, был шторм. Была буря.

Катастрофа.

Дождь лил не переставая. Вода заливала плот сверху, старалась перевернуть его снизу. Было ощущение, что кто-то нарочно трясет нас из стороны в сторону, просто для того, что бы посмотреть, как мы справимся.

Несколько раз я даже слышала чей-то смех. Холодный. Отрывистый.

Или мне только казалось, что я слышала. Это могло бы быть правдой. Дрожь пробирала все тело. Зубы стучали с невероятной силой. Меня всю трясло.

Даже органы, казалось, от мощи ударов, поменяли свое местоположение. Это возможно? Времени думать не было.

Та пещера стала убежищем.

Мокрая. Скользкая. Каменистая глыба, будто выросшая из воды, стала для нас спасением, убежищем и ловушкой в одном лице.

…

- Твердыня. – Восхищались Искатели. Я оглядывалась. Глубокое углубление в скале оказалось не просто гротом, как показалось сначала, оно оказалось, чем-то, что напоминало лабиринт.  Большинство гротов были объединены в крупные системы. Но чаще попадались  наклонные и горизонтальные ходы, образующие разные уровни.

Мерзкие, влажные своды вызывали спазмы в желудке, но это было лучше, чем пытаться удержаться на тонущем плоту, словно акробат на расшатоном канате.

- Не понимаю вашего энтузиазма. Это всего лишь груда камней. Это не земля.

- Это не просто гурда камней. Это скала. – Один из них хлопает низкий свод, и восхищенно выдыхает. – Твердыня!

- Это просто камень. Большой Камень. Здесь нельзя жить.

- Может, он и прав, Блисс. – Я перевожу взгляд на Сью, приподнимаю бровь. – Здесь жить нельзя – это верно, но если построить укрепления вокруг верхушки скалы, пещеры можно использовать как хранилище, к примеру.

- Или убежище от ураганов. – Добавляет «все тот же» с торжествующей улыбкой.

- Как скажите, - махнув рукой, я предпочла не развивать тему. – Сейчас нам нужно спрятаться от урагана. Поэтому давайте поищем грот, где можно переждать шторм.

Шершень.

Позже мы  устроились в левой части пещеры, с низким сводом. Более сухим, но менее удобным. И все же дальше не пошли. Дальше было жутко. Дальше было холоднее. Дальше были тупики.

- Невероятное место. – Произношу я, чувствуя, что оно скрывает много тайн. Своды будто нашептывают их мне, но я не могу разобрать ни слова.

Слишком тихо. Слишком глухо.

- Да. Шикарное. – Выдыхает «все тот же».

- Нет. – Качаю головой. – Просто невероятное.

Я не смогла бы объяснить даже себе, почему не считала его шикарными.

Не смотря на то, что оно мне нравилось, я чувствовала в нем что-то неправильное. Что-то, что заставляло мороз бежать по коже.  Нечто другое. Внутри.

- Внизу есть ручей.

- Что?

- Прислушайтесь. – Сью подносит свой маленький пальчик к кубам. – Слышите? Он журчит.

- Не слышу.

- А ты Блисс? Слышишь? – Я мотнула головой.

Тишина. Только шепот.

- Надо проверить.

- Зачем?

- Испугался? – смеется Сью.

- Нет. – Поджимает губы другой Искатель. – Не вижу смысла.

- Смысл есть не всегда. – Просто отвечает Сью, поворачивается и уходит.

Спустившись в самый низ пещерных подвалов, мы обнаружили огромный разлом, в южном конце которого находилось глубокое озеро, уходящее под стену свода.

- Жутковато здесь. – Бормочет Искатель.

- Жутковато. – Соглашается Сью.

- А мне нравится. – Шепчу я. Проверяю воду. Изумрудная жидкость, казалась подсвеченной изнутри. Она манит, зовет окунуться.  – Я останусь здесь пока.

- Но…

- Идите. Я не долго.

Они уходят. Я остаюсь. Мне не хочется покидать это место. Здесь я чувствую покой и умиротворение. Здесь отступают страхи.

Я нырнула в прохладную воду, впервые в жизни сознавая смысл своего имени.

Блаженство. Здесь сосредоточилось блаженство.

Я плавала от одного свода к другому, забывая о прошлом. Не думая о будущем.

Была только вода. Вода и я.

И почему раньше это пугало меня? Сейчас не было страха.

Сейчас я  не чувствовала его сухой, металлический привкус, который уже успел стать частью моей жизни. Частью меня самой.

- Я рад, что кому-то еще здесь нравится, кроме меня. – Тихий, протяжный голос вернул меня к действительности. Я обернулась. Парень. Молодой, не больше восемнадцати. С тонкими чертами лица. Крепким телом, и выразительными черными глазами.

Их взгляд – пустой и безжизненный –  должен был испугать меня, но он лишь завораживал. Тонкие губы раздвинуты в какой-то пародии на улыбку, больше напоминающей оскал.

Плотоядная ухмылка.

- Обычно это место пугает людей. – Медленно продолжает он, следя за мной немигающим взглядом. – Нагнетает…. Меня зовут Кайл, если тебе интересно. – Как бы, между прочим, заявляет он.

- Почему пугает? – Он усмехается, давая понять, что заметил мое невнимание к его имени.

- Может быть, потому что здесь сосредоточие зла? – Вкрадчиво произносит он.

Я молчу, не зная, что сказать. А он продолжает.

- Или силы? Людей обычно пугает сила. – Его внимательный взгляд скользит по мне, и меня окатывает горячей волной возбуждения.

Его взгляд – такой холодный, и такой многозначительный.

- Меня не пугает.

- Просто потому что ты еще не встречала настоящую силу. – Небрежно бросает он, махнув рукой.

Вода колыхнулась, и я машинально отплыла назад.

- Настоящая сила, это ты? – Его полуулыбка становится шире, но как будто скучающа. В глазах не отражается ничего.

Он выглядит усталым. Усталым от времени.

- Как тебя зовут?

- Блисс.

- Блисс…- Повторяет он тихо, будто пробуя имя на вкус. – Тебе очень подходит.

- Ты думаешь, что знаешь меня?

- А ты хотела бы этого?

- Нет… Кто ты?

- Тот, кто здесь живет, Блисс. – Тихо шепчет он, и оказывается за моей спиной. – Понимаешь? Хозяин этого места. – Тихий смех наполняет грот, отдается эхом от стен, отзывается где-то глубоко внутри.

Я оборачиваюсь – никого. Он исчез.

Жертва.

- Рад видеть тебя снова в своей обители. – Нежно произносит Кайл. Проводит рукой по моим волосам.

Я должна сопротивляться. Знаю, что должна. Но почему?

- Ты такая красивая, Блисс. Я давно уже не встречал никого красивого. А ты, - задумчиво протягивает он, - пожалуй, даже красивее самого красивого человека, которого я только видел.

Это была наиболее длинная фраза, сказанная им, за время нашего знакомства. Я улыбаюсь.

- Правда?

- Исключительная. – Шепчет он мне на ухо. – Как и ты... Почему ты не сказала своим друзьям обо мне? – Неожиданно меняет он тему.

Я кидаю в его сторону быстрый взгляд.

Кайл уже отплыл к дальней части озера, и сейчас практически весь скрылся в тени. Лишь глаза отчетливо блестят в полумраке.

Почему я не сказала? Уже 3 дня мы находимся в этой пещере. И каждый день я ухожу сюда, а они идут восстанавливать плот, который изрядно потрепало во время бури.

3 дня я встречаюсь с Кайлом. 3 дня общаюсь с ним. И мне хочется большего. Хочется всегда быть в этом гроте. Плавать в этом бассейне. Разговаривать с этим парнем. Почему? Почему это так важно? Так необходимо?

Я не знаю. Но знаю, что мне не хочется, что бы кто-то еще знал о нем.

Сью, например. Она не смогла бы никого отбить у меня, при всем ее желании, конечно, но мне не хочется, что бы она даже думала о нем.

- Почему? – Тихо повторяю я за ним.

Я не знаю ответа.

В Кайле было нечто притягивающие. То, что было и одновременно жутким. Не смотря на его холеность и приятные манеры, не смотря на тонкие черты его лица, было в нем нечто, что пугало. И заставляло всегда быть на чеку.

Это будоражило.

Он походил на голодного и очень опасного хищника.

Иногда, когда он смотрел чуть дольше, чуть пристальнее, мне казалось, что он видит не красивую девушку, а лишь интересующий его объект.

Он смотрел, а мне казалось, что он размышляет над тем, как поступить со мной. В какую игру сыграть. На что я годна. И на сколько могу быть полезна.

- Да. Почему?

- Ты бы хотел, что бы я рассказала? – Он снова хрипло смеется. Мне нравится его смех. Он не похож ни на что, из того, что я слышала.

Он был каким-то …королевским... Снисходительным. И я боялась. Иногда я боялась.

Смотрела на его длинные пальцы, острые ногти…и боялась, что однажды они сожмутся на моей шее. Разорвут горло.

Мне надо было уйти. Не приходить сюда. Забиться в какой-нибудь угол, и больше никогда, никогда здесь не появляться. Но я не могла.

Не знаю почему, но каждый раз меня будто, что-то тянуло. Что-то не давало мне не прийти.

Возможно, это страх.

Тот страх, что живет во мне с самого детства. Страх идентичности. Я боялась, что если вернусь обратно в общину… Вернусь так и не узнав нечто другого, все пойдет так, как раньше.

Бессилие.

Я снова буду сидеть на краю пропасти, и мечтать закричать… И мне…

- Пожалуй, нет. Так даже лучше.

- Лучше? Для чего?

- Для выбора, дорогая. – Как нечто само собой разумеющееся, произносит он.

- Выбора? – Я стараюсь говорить медленно, стараюсь вспомнить, о чем мы говорили. Выбор? Я не помню.

Я слишком расслабилась. Нельзя. Надо было всегда быть настороже.

- Ах, милая Блисс, ты так очаровательна, когда растеряна. – Выдыхает он. – Мне даже хочется тебя еще немного помучить, что бы насладиться выражением твоего лица. – Я молчу, а он подплывает ближе. Такой гибкий, грациозный, словно морской обитатель. Как будто всю жизнь провел в воде…

- Ну, вот, - огорченно произносит Кайл, - ты уже почти все поняла. И твои глаза больше не выражают неуверенности… - Он проводит тыльной стороной ладони по моей щеке. – Зрачки расширены. – Голос его задумчив. – Что это? Страх или вожделение?

- Ты – это нечто. – Говорю я. – То, самое не то в этой пещере. Что-то неправильное. – Холодный смех, и он рукой сжимает мою шею, прихватывает волосы.

- «Нечто»? Это интересно. Скажи, что же я за «нечто»? Назови меня по имени.

Я молчу. Он усмехается.

- Это не важно, - шепчет Шершень. – Главное, что я Хозяин этого места. И пора потребовать  с вас платы за … - минутное колебание…, - простой.

- У нас нет денег.

- Как хорошо, что они мне не нужны, правда? – Растягивает он губы в своей пародии на улыбку. - Для тебя, Блисс, все очень просто. Тебе всего-то необходимо принять решение.

- Решение?

- Сделать выбор.

- Какой?

- Кто станет жертвой. – Скучающий вид разбавляется диким блеском глаз. -  Ты или Сью… Видишь, как все просто, Блисс? – Тихий смешок. –  Всего лишь – одно слово. Одно имя.

Он приблизился ближе.

- И что бы ты поминала… Подарок на память… - Я не успеваю даже выдохнуть, как его губы, холодные и твердые, касаются моего глаза.

Вспышка света. Дикая, разрывающая боль, лучиками расходящаяся от глазного яблока к виску, по щеке ниже… Огонь.

И хриплый смех демона…

Конец.

Говорят, что когда любишь кого-то, ты не можешь его предать. Говорят, что ты лучше пожертвуешь собой, чем отдашь тех, кого любишь.

… - Я знаю, ты хороший человек, Блисс.  – Говорил он. А я только улыбалась.

… -  Ты хороший человек … - Повторяет он, не зная, что произошло там.

А ведь это было не сложно. Не сложно было сделать выбор… Предательство. Я предала ее. Обман. Обманула всех.

Сомнения. Мы такие, какими кажемся? Всегда? На самом деле?

Нет. Мы скрываем себя. Скрываем, зачастую даже не подозревая об этом. Каждый по своим причинам. Они всегда разные, но в итоге ведут к одному – обману.

Или может быть ложь и предательство…. это нормально для нашего мира?

- Блисс….- Он нежно проводит пальцем по моему изуродованному глазу. - Это не страшно, Блисс.

- Нет, - соглашаюсь я. А про себя думаю, - Я могу быть по-прежнему красива, но настоящее уродство скрылось у меня внутри.

Поцелуй Шершня…. Дикая боль –  и я сдалась...?

Я встаю и ухожу, ветер колышет волосы, раздувая их, открывая шрам.

Или проснулась? Оно проснулось.

Я иду вдоль крыши, медленно вдыхая и выдыхая серый воздух предательства, окутавший меня плотным коконом с того дня.

Смотрю вдаль, останавливаясь на парапете.

Вода. Теперь я вижу не только воду, но это уже не важно. Это уже в прошлом. Во вчера.

Как всегда…, и заново по кругу…

Говорят, если кого-то любишь, ты никогда не придашь его.

…Всегда будешь на стороне любимого, даже если он не прав.

…Пожертвуешь собой, но не дашь причинить вред тем, кого любишь.

Но что если предательство никак не связано с любовью? Что если оно, как ненависть, или ревность? Любя кого-то, ты можешь его так же ненавидеть…, ревновать. Ты даже можешь завидовать этому человеку.

Предательство. Любовь… Это два различных понятия. И их нельзя связать. Они отдельны друг от друга, и одно никогда не вытекает из другого.

Именно поэтому, когда кто-то предает тебя – это не значит, что он не любит. Или если тебя кто-то любит – это не значит, что он тебя не предаст.

- Ты хорошая…- Все еще повторяет Дин.

Я молчу. Смотрю на океан и молчу.

Человек не может быть абсолютно хорошим. Даже если ты не знаешь, но где-то внутри…, где-то глубже, чем на поверхности, скрывается нечто, способное на все. Ты можешь даже не знать о нем. Можешь даже верить в свою придуманную ложь. Но стоит  только  правильно надавить, и оно проснется, выберется на поверхность, разрушая все на своем пути…Усыпляя совесть…

Я такая, какой меня видят? Или я притворяюсь такой?

Это легко. Ты учишься. И со временем становится легче притворяться.

Просто потому, что ты научился. Научился сдерживать то нечто, что скрывается внутри тебя.

И ты продолжаешь игру…

- Хороший…, ты хороший человек, Блисс… - Шепчет он, и, наконец, я решаюсь ответить.

-  Правда? Думаешь, я то, что ты видишь? Ты думаешь, что знаешь меня?

Флэйм

"Инфекция" (Флэйм)

Она пришла ниоткуда. Просто появилась, подкосив все население планеты. Некоторым удалось выжить. Не многим. Даже не большинству.

Никто не знал, как она распространяется. Никто не знал, как от нее спрятаться. И они решили - раз нет способа излечить, необходимо изолировать.

Так и появились Сектора.

4 Сектора.

Сектор «А» - Здоровые. Там находился весь столп нашего чистого общества. Привилегия. Элитные человечки, не знающие, что такое Зараза. Инфекция.

Сектор «В» – Застрявшие. Есть маленький процент переболеть. Если ты был заражен – ты оказывался в Секторе «В». Но это еще не конец. Ты еще мог выбраться из него обратно.

В тот элитный мир. Были ли подобные случаи? Я слышала, что были.  На самом деле? Сомневаюсь. Сказка, придуманная Системой, что бы обнадежить. Но в эту сказку, уже давно никто не верил.

Я была в Секторе «В». Когда-то. И я его покинула. Двинулась дальше. Ниже. Вниз, по наклонной.

Сектор «С». – Зараженные. Зона Инфекции. Когда приходили Доктора, они изучали нас, как подопытных крыс. Писали, что-то в своих белоснежных блокнотах. Задавали вопросы. Сочувственно кивали. Но не прикасались. Даже дышали через белый  «намордник».

В прошлом году Браун выкрал свою карту. А заодно и еще несколько. Среди них не оказалось моей. Но во всех было написано одно и тоже.

Объект: Заражен.

Эмоционально нестабилен. Склонен к агрессии и насилию. Подвержен жажде крови.

Социально опасен.

Сектор «С»  - Мой Сектор.

Сектор «G» – Потерянные. У них даже нет Координатора. У них есть Кормители. Смешное слово. Но то, что оно означало, не было смешным.

В Секторе «G» те, кого уже не вернуть. Кто потерян навсегда. Сломанные. Мертвые.

Координаторы есть у всех Секторов. Кроме Сектора «G». Там он уже не нужен. Туда никто не суется. Там опасно. Даже нам. Зараженным.

Хотя, нас, конечно, они вряд ли съедят, но погрызть могут, особенно если у них нет пищи.

Кормители приходили не часто. И редко, когда давали живую плоть. Во всяком случае, я так думала.

Мне захотелось горько рассмеяться. И заплакать. Вот уж, действительно, странно. Я уже давно привыкла к своей судьбе. Но от мысли, что я скоро узнаю, мне становилось не по себе.

…

- Почему они заботятся о них? - Цинично спрашивает мой друг – Натан. Он живет в Секторе «С» дольше меня. Дольше всех, кого я знаю. Он здесь уже 8 лет.

Я понимаю, что на свой вопрос он не ждет ответа. Уже давно решил его для себя, и теперь ждет вопроса.

- И почему? – Спрашиваю я, делая глоток какой-то дряни из бара.

- Потому что они члены общества. – Он коротко смеется, и залпом выпивает свое пойло. - Тоже члены этого гребаного общества. И мира.

- И Государство должно оберегать их. – Поддакиваю я.

- Верно. Должно. И будет. А иначе, знаешь, что?

- Что?

- Они поднимут бунт. Если их перестанут кормить, они выползут из своих норок и попытаются пробраться в другие Сектора. Быть может, даже в «А» …- хихикает он.

- Чистый Сектор? – Я скептически приподнимаю бровь. – Сомневаюсь, что у них получится.

- Может, и нет, но они попробуют. И может быть, у них даже, что-то получится.

- Не заливай. – Кидает Рэндон, хлопая его по плечу.

- Не заливаю. – Натан раздраженно скидывает его руку. – Так будет.

- Ааа, ты готовишь восстание. – Понимающе кивает он. – Тебе ведь уже скоро туда. Верно?

Натан медленно встает. И уходит.

- Зря. – Бросаю я.

- Знаю.

- Мы все там будем.

- Да.

…

Душно. В комнате было невероятно душно. Влажные простыни прилипали к телу. Воздух, из сухих губ, вырывался хриплыми выдохами.

Я облизнула губы, и глубоко вздохнула. Звук тяжелого дыхания прокатился по всей комнате.

Я закрыла глаза. Нужен был сон. Необходимо было отдохнуть. Не получалось. Я медленно варилась в собственном поту.

- Поднимайся. – Отрывисто бросил он, выходя из ванны. Я лениво проследила за ним  взглядом. Сил не было даже на то, что бы поднять руку, не говоря уже о том, что бы «подняться». – Поднимайся. – Раздраженно повторяет он.

- Нет. – Отвечаю, все еще следя за ним взглядом. Он ходит по комнате, собирая свои вещи. Посвежевший. Бодрый. И злой. Наверняка из-за кровоподтеков. Сегодня их больше. Намного больше. Я будто обезумела. Перестаралась.

- Нет? – тихо смеется. – Поднимайся Вайс, или мне придется тебя поднять. – Говорит он, и морщится. Наверное, ему больно.

Но он виноват сам.

- Я останусь здесь. Пока. Мне нужно отдохнуть. – Я вижу, как ясно на его красивом лице, будто вырезанном из камня, отражается вопрос.

Он внимательнее смотрит на меня. Медленно переводит взгляд на свое тело, сплошь покрытое укусами и царапинами. Затем снова на меня. Я знаю, о чем он думает. Мы оба знаем.

Я закрываю глаза, и не вижу его испытующий взгляд. Но  чувствую его тяжесть на себе.

Он молчит. Громкий шорох. Хлопает дверь.

Он ушел.

….

Я проснулась несколько минут назад. Мне кажется.

В комнате по-прежнему душно. Но теперь еще и сумеречно. На ветхом столике возле зарешетчатого окна горит красная лампа, придавая комнате какой-то мертвый, потусторонний вид. Пахнет дешевыми духами, похотью, и еще чем-то, чего я не могу разобрать. Но это приятно.

Простыни смяты, и я все еще валяюсь среди них, как брошенная кукла, с которой  больше не хотят играть. Медленно приподнявшись, я обвожу взглядом комнату. Все будто залито багряным светом.

Когда я купила эту жуткую красную лампу?

Одежда раскидана по комнате – я наступаю на нее, когда встаю, и, шатаясь, как пьяная, иду ванную.

…. Красный полумрак …

Это жутко.

Я споласкиваю лицо холодной водой, чувствую, как она стекает по щекам, шее, вниз по груди и спине. Прохлада. Хорошо.

Открываю глаза, смотрю на себя в зеркало. И мне хочется истерично засмеяться. Закричать.

Знаете, как это начинается? Как это начиналось сначала?

Первый период.

Инкубационный период первой стадии.

«Инфекция попадает в организм человека».

Как  – неизвестно.

Распространяется внутри. Пожирает тебя, но ты не чувствуешь, пока не становится слишком поздно. Резцы удлиняются. Ногти становятся крепче, превращаясь в  когти. В коготки. Не большие, чуть больше сантиметра. Тебя трясет, словно в лихорадке. Но ты чувствуешь только жар.

Зрачки превращаются в узкие щелочки, как у кошки.

Следующая остановка - Сектор «В» – Но с тобой еще не кончили. У тебя еще не появилось желание разорвать плоть, значит, ты можешь вернуться, если…

Если заражение не пойдет дальше.

Жажда.

Остановка - Сектор «С». Мой сектор.

Второй период.

Инкубационный период второй стадии.

«Инфекция развивается - Жажда».

Постепенно. Медленно. У каждого человека период различен по своей продолжительности. Возможно, это связано с метаболизмом.

С предрасположенностью?

Ты становишься кровожаднее. Становишься…, как они пишут?

«Эмоционально не стабилен. Склонен к агрессии и насилию…Опасен… Социально».

В крови не хватает нужных соединений. Хочется их пополнить. Ты чаще злишься. Выходишь из себя. Бросаешься на людей. Кусаешь их. Пьешь.

Ароматная жидкость. Густая. Теплая. Все тело от нее, будто превращается в один сплошной сгусток эрогенной зоны – Кровь.

У него она была вкуснее всех, кого я пробовала раньше.

Чисто мужская. Сильная. Так и хотелось откусить лишний кусок.

Если ты хочешь кусаться. Пить кровь. Значит, ты на третьей ступени. На моей ступени в Секторе «С».

Назад пути нет. У тебя есть маленькая надежда, что ты так и останешься здесь. Навсегда. Хоть это и не самое лучшее место, но лучше, чем «G».

Натан уже 8 лет здесь. Он, словно жезл Надежды – внушает в нас веру, что мы можем остаться здесь.

…Или пойдем дальше.  Вниз.

Конечная - Сектор «G»

Третий период.

Инкубационный период третьей стадии.

«Прощай, детка, прощай… - Голод»

Когда он проходит. Инфекция раскрывается в тебе алым цветком, поднимается. Зацветает. Глаза становятся ядовито красным, будто вместо белка рубин. А зрачки из щелочек превращаются в маленькие точки. Резцы становятся еще больше. Когти еще длиннее. Опаснее. Тело становится более гибким и пластичным.

Но не все сразу.

Сначала Голод.

Это не просто Жажда второй ступени. Теперь это нечто большее.

Он ударяет в голову, словно молот. Ты становишься ненасытнее. Хочешь пить, пить, пить и рвать. Кусать. Разрывать. Поглощать. Больше.

Теряешь разум.

Ты еще вроде бы можешь соображать, но как-то и не хочешь. Думаешь, что не хочешь.

…

Я снова споласкиваю лицо. Это не свет. Не лампа. Это мои глаза.

Я сегодня была дикой. Более дикой, чем обычно. И его тело это подтверждало.

Мои глаза превратились в рубины.

…

Он был Координатором  Сектора «А».

Сектор «А»

Дорогая одежда, здоровая еда, красивая мебель. Улыбки. Солнце. Музыка. И ЧИСТОТА. Эта гребаная чистота, которой мы были лишены.

Мы, в своих норках, как говорит Натан, живем, словно крысы. Да, Натан говорит о тех, что из «G», но и мы такие. Мы живем в темном, пыльном, богом забытом месте. Здесь нет солнца. Нет чистых, белых, пушистых облаков, плывущих по небу. Никто не запускает в парках змея. Потому что здесь и парков-то нет.

Здесь только грязь, вонь, смрад. И темнота.

Но не там.

Не там, откуда он. Иногда я задаюсь вопросом, почему он ходит ко мне. Почему позволяет кусать себя? Царапать?

Из-за того, что я даю ему трахать себя? Плата? Кровь за секс?

Нет. Не похоже. Нам обоим это нравилось. Он стонал еще сильнее, врезался в меня еще яростнее, когда я кусала его. Царапала. Пила.

Просто он хотел меня. Наверное.

В Секторе «А» у него была невеста. Правильная такая невеста. Чистенькая. Свеженькая. Миленькая.

Которая улыбалась, когда надо. Смущалось, когда надо. Клала свои маленькие, беленькие ручки на его локоть, склонялась к его уху, шепча разные милые вещи.

Не то, что шепчу я в тишине, когда он лежит на мне. Пресытившийся. Когда, глухо дышит в шею.

Такое ей даже  в голову не придет.

…

У нас тоже был Координатор. Я с ним не спала. Он мне не нравился. Слишком слащавый. Такому надо бы в Секторе «А» дефилировать.  Но он заразился. Он был Координатором двух секторов - «А» и «С».

Из-за нашей нестабильности, нам решили выделить Координатора из тех, кто может вернуться. И нам строго-настрого запрещалось контактировать с ним.

Но в его руках была власть. Власть – сильное чувство. А любое сильное чувство бродит в крови. Я любила власть. Властные люди были вкусными. Он был всего лишь в начале заражения. Пить ему не хотелось.

Но он получал удовольствие оттого, что пила я. И хоть нельзя, он позволил мне, потому что я ему нравилась.

Мне было смешно. А ему приятно.

Однажды, когда  я пила, а он громко стонал, шаря руками по моему телу (мне не было неприятно, и я позволяла ему гладить себя), он и пришел. Он пришел сверить количество людей.

Заболевших. «Умерших» за последний месяц.

Мы били в кабинете нашего Координатора – Раяна. Мы не закрылись.

Я повалила его на стол, забралась на него, как наездница, и присосалась к его сильной шее, хрипло постанывая от запретного удовольствия. Его руки сжимали мои ягодицы, блуждали по спине, ласкали грудь. Я же вцепилась лишь в его волосы, что бы он не шевелил головой.

- Какая интересная картинка. – Голос прозвучал, как удар в гонг тихим утром. Я подняла голову, но не отскочила. Он не бы похож на Смотрителей. Тех, кто следил за исполнением Закона.

На нем были черные брюки и серая рубашка, закатанная до локтей. Черные волосы, слегка вьющиеся на концах, доходили до воротника.

Он не просто олицетворял власть. Он был  сама Власть. Я сразу почувствовала, что он будет вкусным-привкусным. Медленно облизнувшись, слизывая кровь Раяна со своих губ, я выпрямилась, и посмотрела ему прямо в глаза.

Какие-то водянистые, словно ручей. Я не могла определить их цвет, но они были настолько светлыми, что казались отражением реальности. Искаженным отражением.

Мы молчали. Мне не хотелось спрашивать кто он, а он просто смотрел на меня. Только на меня.  Смотрел с каким-то ехидством. Высокомерием и пренебрежением,  будто я букашка, случайно попавшая на его ветровое стекло.

- Какого черта, Йен? – Грубо воскликнул Раян, отстраняя меня. Спокойно спустившись, я уселась за его стол. Больше я не смотрела на него.

- Мне казалось, ты хочешь вернуться Раян. – С кривой усмешкой, заметил Йен.

Да, я все-таки следила за ним краем глаза.

- Так и есть!

- В таком случае, позволять грязной пиявке присасываться к твоей артерии не самый умный поступок.

Я зашипела. А он лишь грубо рассмеялся, и вышел из комнаты.

На следующий день мне было известно о нем все, что только можно было узнать.

Йен Робинс. Координатор Сектора «А». 32 года. Чистая кровь.

Помолвлен с Эмили Гордан, дочерью первого политика Системы.

Это все. Все, что нужно знать.

Чистенький. Такие здесь не ошиваются. Я никогда не пробовала чистеньких. Может быть, поэтому он казался мне вкуснее остальных. На второй стадии ты еще не хочешь пить. А на третьей уже не можешь дотянуться до чистеньких.

Чистым не место в грязной канаве под названием Сектор  «С».

Именно поэтому я была, мало сказать, что удивлена, спустя неделю, увидев на пороге своей квартиры его – координатора Сектора «А».

Он стоял, привалившись к косяку, руки в карманах брюк. Черных. Рукава, как и в прошлый раз, закаты до локтя. Только рубашка темно синяя. Индиго.

Не знаю почему, но я пропускаю его в комнату.

У меня грязно, и я будто заново смотрю на свое жилище его глазами.

Просторная комната, на третьем этаже семиэтажного дома.

Слева кровать, рядом небольшие тумбочки. Посередине коричневый диван, пара кресел и небольшой столик. На полу, кое-где…, везде, где попало, валяются, хочется сказать, что в творческом беспорядке – коврики, одежда, журналы.

Окна зарешечены. Заклеены газетами.

Рядом с кроватью дверь в ванную. На противоположной стороне – дверь в кухню. Но там я была от силы раза три за все мои 2 года, проведенные в этой дыре.

Он осматривается.

- Мило. – Я закрываю дверь, и усаживаюсь на тумбу возле окна. Затягиваюсь брошенной сигаретой.

- Что надо? – Я понимаю, это не визит вежливости, ему, что-то от меня надо. И я знаю что, видела в его глазах. Но мне хочется, что бы он сказал.

Йен тоже это понимает, он хмурится, поджимает губы.

- Я не такой, как этот слизняк Раян. – Тихо, но резко бросает он. Я, только кивая, усмехаюсь. Это его злит. И он приближается ко мне двумя большими шагами, словно хищник, готовый сцапать жертву.

Глаза горят каким-то безумным огнем. Он грубо хватает меня за бедра и разворачивает так, что оказывается между ними.

Я машинально отталкиваюсь назад.

Слегка ударилась головой о стену. Ничего.

- Я позволю тебе присосаться ко мне, - говорит он. И это звучит как-то грязно в его интерпретации. Но одновременно и возбуждает. – А в ответ ты раздвинешь для меня свои ножки. - Он еще ближе притягивает меня к себе, и теперь я отчетливо чувствую силу его желания. – Я не удовлетворюсь тем, что буду просто лапать тебя. – Его руки скользят выше, на талию, я обхватываю его ногам, тушу ненужную сигарету.

- С чего ты взял, что он просто лапал меня? – Йен поджимает губы.

В нем было, что-то такое грязное. С самого начала. Именно то, что потянуло меня к нему. Его дикость, наверное. Жестокость.

Он не был похож на тех, что живут в Секторе «А». Он был похож на меня. На таких, как я. Только без жажды крови. У него была другая жажда – Боль.

Боль, смешанную с наслаждением.

Когда я кусала и пила его кровь, он часто зажимал мои запястья, давил так сильно, что вскоре я уже не чувствовала кистей рук. Но мне было все равно, мне хотелось, что бы он делал со мной все что захочет.

Иногда он тоже кусал меня. Не так, как я. Просто оттого, что терял голову от меня. Он рвал на мне одежду. Брал, как хотел, где хотел, и сколько хотел.

Всегда. Он бывал у меня так часто, что…

- Твоя невеста не переживает за тебя? – Спросила я его как-то раз, лежа в постели, и дымя сигаретой, после нашего дикого соития. Он сидел в одних джинсах на конце кровати. Тоже курил. Кровь тонкой струйкой все еще стекала по его шее.

- Нет. – Бесстрастно отвечает он, откидывая голову на столбик моей кровати.

- Почему?

- А почему она должна?

- Ты очень часто бываешь здесь. Со мной. – Я затянулась, а он небрежно пожал плечами. – Я инфицирована. А ты чистый, как первая раса.

Его хриплый смех наполнил комнату. И отозвался нервной дрожью в моем теле.

- Первая роса? Интересно. – Он все еще не смотрел мне в глаза.

- Ты можешь заразиться. – Он снова небрежно пожимает плечами. – Посмотри на меня! – Не выдержала я, и на этот раз, он оторвал голову от столбика. Перевел немигающий взгляд своих пустых глаз на меня. Я медленно провела пальцами по его ступни, заметив, как его мышцы сократились. – Или она не знает, что ты здесь?

- Разве тебя это касается? Или волнует? – Он резким движением затушил сигарету, и подкрался ко мне.

- Конечно, нет. Меня не волнует то, что пока она там  пьет свой ежедневный холодный чай, ты, ее благопристойный – я скривилась –  жених здесь. Трахаешь «грязную пиявку», позволяя ей присасываться к своей артерии. – Я приподнялась на кровати, бросая слова сквозь зубы.

Он ударил меня. Раз - и я свалилась на постель. Щека горела. Сначала я даже не поняла, что произошло, а когда поняла, он уже натянул рубашку, и даже не застегнувшись, вышел из квартиры, громко хлопнув дверью.

Я ехидно засмеялась.

…

Вся комната наполнилась чем-то таинственным. Багряный цвет ей очень шел, придавая некую торжественную мрачность. Будто все в крови.

Я облизалась. Да, теперь мне хотелось больше. Не хватало даже того, что я получила от Йена. Совсем недавно. Или очень давно?

Кажется, что давно.

Я вспомнила нашу дикую скачку, и застонала, глубже зарываясь в одеяло.

Где он? Хочу! Пить! - Все, о чем я могла думать.

В дверь позвонили. Я слабо приподняла голову. Йен? Но я дала ему ключ. Он мог приходить и уходить, когда хотел. Может, потерял?

Йен? Нет.

Я сползла с кровати.

- Кто?

- Это Раян.

- Раян?

- Ваш Координа…

- Я знаю. Чего тебе? – Он помолчал.

- Впусти меня.

- Нет. Я жду кое-кого. – Из-за двери раздался смешок.

- Йена? Он не придет.

- Это еще почему?

- Может, впустишь? – Я подумала.

- Нет. Уходи. Я тебя не хочу. – Он медленно поскреб мою дверь. Снизу. Он, что сидел у меня перед дверью? Я тоже опустилась на пол. – Уходи, Координатор.

- Скоро я тоже поселюсь здесь. – Очень тихо произнес он.

- Что? Почему? – Спросила я, но уже знала ответ. – Тебе хочется?

- Меня списали. Судя по анализу крови, и моим…потребностям, инфекция прогрессирует.

- Я не дам тебе.

- Мне не нужно.

- Тогда, что?

- Просто хочу поговорить. Теперь мы одинаковые. Зараженные. – Он помолчал. – Они знают, что я контактировал с тобой. – Я напряглась. – Они все знают. И они знают, что он контактировал с тобой еще теснее, чем я. – Вкрадчиво пророкотал он.

- А его невеста?

- Тоже. Я был там сегодня. В последний раз. Видел, как она плакала. Просто убивалась в истерике. – Раян засмеялся. – Бедная, маленькая, глупышка.

- Его… - мой голос дрогнул. – Его больше не пустят сюда?

- Скорее всего. Сейчас его проверяют. Знаешь, я видел, как с него сняли рубашку. По больше части именно от этого малышка пришла в ужас ….- поделился со мной Раян. – Ты хорошо поработала над ним.

- Так было не всегда. – Отрешенно прошептала я.

- Надо полагать…, они скоро придут. – Продолжал он. – Ну, что бы проверить тебя. – Молчание. – Ты уже перешла, да?

Вместо ответа я открыла дверь. Раян повалился на спину, но быстро поднялся и, посмотрев мне в глаза, присвистнул.

- Это конец. – Произнесла я, и закрыла дверь.

- Их тоже будут проверять. – Он прошел к дивану, отмечая убранство квартиры, и закурил сигарету.

- Кого?

- Их. Всех, с кем общался Йен за последний месяц.

- Не хилая работенка. – Усмехнулась я, усаживаясь в кресло, и тоже закуривая.

- Да вобщем-то, нет. По большей части, он был здесь. Верно? – Многозначительный взгляд в мою сторону. – Там всего несколько человек. Невеста, родители невесты, пара Смотрителей. – Раян затянулся. – Еще одна причина, почему она расстраивается. – Задумчиво проговорил он.

- Смотрители?

- Нет. Инфекция. Она боится оказаться зараженной.

- Он был с ней близок? – Как бы между прочем поинтересовалась я. Раян засмеялся, при этом его адамово яблоко так заходило ходуном, что мне захотелось вгрызться в него, и вырвать к чертовой матери.

- Откуда мне знать? Но я думаю вряд ли.

- Почему?

- Ну, а как бы он объяснил ей твои отметены?

«- Дорогая, ничего страшного, это произошло, когда я брился.

- Чем, дорогой? Острыми клыками?»  - передразнил он ситуацию.

Мне смешно не было. Я молча курила сигарету, уставившись в пустоту. А в голове был только один звук.

Тук-тук-тук-тук.

Ровный стук его сердца. Шум его крови в ушах.

Зубы начало ломить.

Я затянулась.

- А вообще, я теперь понимаю.

- Что?

- Желание выпить крови. – Его пристальный взгляд, заставил меня напрячься. Но спустя минуту я расслабилась. Мои глаза блеснули, и я затушила сигарету.

- У меня предложение, Раян.

- Какое? – Тут же отозвался он.

- Бартер. Я тебе – ты мне.

- Отличная мысль. Только теперь я хочу того же, что ты давала Йену. – Я слегка склонила голову.

- Почему именно теперь? – Он пожал плечами.

- Мне кажется, теперь я могу требовать. В любом случае, Йен уже не появится здесь.

- Но если я его заразила, значит скоро он, все-таки, здесь появится.

- Да, но тогда тебя уже отправят туда. – Я засмеялась.

- Ты прав. Хорошо. Но, - я подняла руку, когда он поднялся. – Леди вперед.

- Что?

- Сначала пью я. А когда будешь пить ты, сделаешь все, что захочешь. – Секунда колебания, и да, он соглашается.

Я ловко запрыгнула на него, заставляя отойти к стене.

- Почему не на кровати, или, хотя бы, на диване?

- Стоя меня больше заводит. – Выдохнула я ему в ухо. И с удовольствием почувствовала, как его пульс участился. Сердце сначала замерло, и затем бросилось в скач. Я облизнулась. – Хорошо…

- Давай, милая, сделай это… - прохрипел он. И я сделала. Рванув ворот на его рубашки, я впилась в его горло зубами, отрывая кусок плоти. Он пошатнулся, и мы вместе осели на пол.

- Вайс… - прошептал он, сжимая мою талию, но мне было все равно. Поздно. Зря он со мной связался. Разве ему не рассказывали, как действует инфекция на последней стадии? Я снова впилась в его окровавленную шею, глотая, откусывая все больше. Он, было, попытался отодвинуться от меня, но я лишь крепче вцепилась в его волосы, ногами сжимая бедра.

Я была сильной. Сильнее, чем раньше. А вот Раян, напротив, ослаб. Он не мог долго сопротивляться, и очень скоро затих, руки его безвольно повисли вдоль тела, но он все еще дышал.

Не такой вкусный, как раньше. Но сойдет. Я все пила и не могла остановиться, как будто задалась целью иссушить его до конца. В комнате было тихо, и только хриплые глотки и грудные стоны прерывали тишину. Я больше не удерживала его за волосы, теперь мои пальцы помогали рту, робко поскребывая его шею, разрывая все больше.

- Вайс. – Я вздрогнула, когда услышала голос, произнесший мое имя с ледяным спокойствием. Но не успела ничего сообразить, как в следующую минуту оказалась в другом конце комнаты, отброшенная с невероятной силой.

Я вскрикнула, ударившись о стену, и быстро отползла в темный угол, шипя и с ненавистью взирая на своего обидчика.

Когти проскрежетали по полу, я зарычала, но попытки к нападению не сделала. Глаза моего врага горели в полумраке, как глаза хищника, готового разорвать жертву на части, и я притаилась.

- Подойди сюда. – Произнес враг, но я не шевельнулась, хотя его голос показался мне смутно знакомым. Он выглядел почти, как я. И я чувствовала внутри него заразу, которая так же съедала и меня. Он был моим союзником?

Я перестала скалиться, почувствовав его запах. Это была я. На нем был мой запах. Я сглотнула, и немного втянула в себя клыки и когти. Чуть-чуть.

- Подойди. – Повторил он. И мне захотелось встать и кинуться к нему, потому что он так сказал. Но я поборола в себе это непонятное желание, и только глубже забилась в угол.

Тогда он приблизился сам. Медленно. Осторожно.

Лишь бы не спугнуть.

- Вайс… - прошептал он, и провел рукой по моей щеке. Мой запах. Мой мужчина.

В следующую секунду я оказалась в его объятьях. Поцелуй был таким страстным, что у меня перехватило дыхание. Это даже не сравнивалось с кровью, что я только что пила. Горячо. Грубо.

Я все еще чувствовала его злость, но теперь в нем горело и желание. Страх смешался с наслаждением, я знала, что при случае, одолею его, но я так же знала, что если он захочет, то может причинить мне невероятную боль. И это заводило меня еще больше. Я прильнула к его сильному мускулистому телу, чувствуя себя совершенно беспомощной и безвольной, подчиняясь его воле, отдаваясь во власть его желания.

- Ты моя! – Он грубо оторвал меня от себя, и встряхнул. – Какого черта он тут делает?

Нервно выдохнув, он перевел взгляд в другой конец комнаты, я проследила за ним. Обед все еще валялся там.

Я почувствовала, как мой мужчина напрягся, и снова посмотрел на меня.

- Йен. – Прохрипела я. Имя всплыло в сознании из ниоткуда. Но я знала, что оно принадлежит ему.

- Это все, верно? Ты больше не ты.

- Я это я. И я твоя. А ты мой. – Он промолчал. Встал, отошел к окну. Затем к обеду. Постоял. Снова посмотрел на меня. Я продолжала сидеть в углу, на коленях, внимательно наблюдая за его действиями.

- Твоя невеста здорова? - Он бросил на меня испытующий взгляд. Сознание постепенно возвращалось.

- Ты заразила меня.

- Какая неожиданность. Этого просто нельзя было ожидать. – Тут же ответила я, и ехидно засмеялась.

- Брось это! Тебе не идет быть язвительной.

- А какой идет?

- Развязной. – Грубо ответил он. Я соблазнительно улыбнулась.

- Так, как насчет невесты?

- У меня больше нет невесты.

- Мне так жаль…

- Правда? – Саркастическая ухмылка тронула его губы.

- Нет.

- Я так и думал. – Он снова перевел взгляд на то, что раньше было человеком. Сомнений не было – он мертв.

- Раян знал, на что напрашивался.

- Не думаю, что, идя сюда, он рассчитывал умереть.

- Нет, но он сам предложил мне попить.

- Это больше неважно. Он мертв. Они скоро придут. И тебя отправят в Сектор «G». – Я промолчала. Сознание уже окончательно вернулось ко мне. Я понимала, что перешла грань заболевания. Я больше не просто заражена, я потеряна.

Мертвая.

- Выходит, мы снова на разных уровнях. – Он медленно подошел ко мне, и присев на корточки, приподнял мой подбородок.

- Разве я так сказал?

- Так есть.

- Нет. Я нарушил закон, спутавшись с тобой. – Произнес он и рассмеялся, будто сказал, что-то остроумное.

- Что в этом смешного?

- Меня осудили на смерть.

- И это должно показаться мне смешным?

- Меня ссылают в Сектор «G». – Терпеливо объяснил он. – За то, что я на протяжении месяца подвергал опасности не только себя, но и окружающее общество.

Я медленно улыбнулась.

- Общество…. – Мой взгляд замер на его лице. – Значит, мы, все-таки, на одном уровне.

- Выходит, что так …. – Медленно улыбнулся он.

Внизу послышался шум. Топот ног. Громкие голоса.

…

Мир изменился после того, как инфекция поразила общество. Теперь он стал более жестким, более опасным, чем прежде.

Но те, кому удавалось приспособиться, имели шанс на выживание, даже если инфекция уже проникла в их организм.

Флэйм

Легенда об Астерии (Эли Элистранд)

В тот день в Королевстве Зеленых Лугов был великий праздник. Верховному Жрецу наконец удалось изгнать из этого мира Тавра – врага всех живущих. Неудивительно, что народ так ликовал. И только лицо короля Миноса иногда на какие-то мгновения омрачалось тревогой. Из головы у него не выходили последние слова Тавра: «Не думайте, что победили меня, люди. Скоро в Королевстве родится мой сын, который принесет стране разрушения и гибель, и тогда я займу королевский трон».

Но, как бы не беспокоился Минос о будущем, он никогда бы не показал этого своей жене Пасифае и, тем более, Андрогею и Ариадне – своим маленьким детям. Принцесса жила на свете всего лишь несколько месяцев, ее брат был на год старше. Пусть они никогда не узнают зла и страданий…

Дворец внезапно задрожал. Пол в самой середине зала обвалился. Из образовавшейся дыры возникло нечто, туман, который быстро обретал очертания. Очертания Тавра.

Верховный Жрец выкрикнул заклинание, король схватился за меч. Но Тавр – или его призрак – направлялся не к ним. Своей гигантской рукой он схватил Пасифаю. Королева (нарушив все правила приличия) плюнула ему в лицо, но тот, казалось, не заметил этого. Прежде, чем кто-нибудь успел что-либо предпринять, он сделал то, чего меньше всего ожидали Минос и Жрец.

Он поцеловал Пасифаю в губы.

И тут же отбросил, как не нужную больше вещь. Минос поспешил к своей жене, а по залу разнесся голос Тавра:

-Теперь королевство обречено!

Затем, обратившись в туман, Тавр исчез в дыре, которая сразу же затянулась за ним.

- Что он сделал с моей женой? – вскричал Минос.

-Ты не понял? Поцелуи Тавра обладают волшебной властью, мой король.

- Что?

- Теперь королева ждет сына от Тавра.

На следующий день Минос посетил Жреца в его Храме.

-Скажи, ты нашел ответ? Что мне делать? Что делать Пасифае?

- Боги говорят только одно, мой король.

- Что же?

- Сохрани этого ребенка и воспитай его, как принца.

Они сидели возле бассейна вчетвером – Андрогей, Ариадна, Астерий и Федра. Четверо королевских детей. Еще до рождения Астерия Минос относился к нему, как к сыну. Федра же родилась на год позже младшего принца.

- Вчера Астерий показал всем чудеса владения луком, - сказал Андрогей.

- Чудеса владения луком? – переспросила Ариадна. – Да он же только вчера его в руки взял.

- Я имел в виду – для новичка, - пояснил Андрогей. – Я в первый раз все время мазал мимо цели, а он попал три раза в яблочко.

Федра зааплодировала.

- Жаль, что девочек не учат стрельбе из лука, - произнесла Ариадна.

- Почему жаль? – спросил Андрогей. – Зато женщинам не приходится воевать.

- А мне вообще не надо ничему учиться, - сказал Астерий. – Враги разбегутся от одного моего вида.

Да, вид у Астерия был впечатляющим. Тело человеческого мальчишки и голова молодого бычка. Пройдет еще несколько лет – и тем, кто вздумает напасть на Королевство Зеленых Лугов, станет действительно не по себе, когда на них выйдет такой человекобык. «Да еще здорово стреляющий из лука», - подумал Астерий.

Но пока боги хранили страну. Жизнь детей протекала счастливо, и о Тавре почти никто не вспоминал.

- Нет, я все-таки пойду к папе, попрошу, чтобы мне разрешили тренироваться вместе с Астерием, - сказала Ариадна и направилась во дворец.

Ее братья и сестра поспешили за ней.

Они нашли Миноса в его комнате. Тот лежал на кровати, но не спал – глаза его были открыты.

-Папа! Я хотела тебя попросить… - начала Ариадна.

Минос не шелохнулся.

- Папа! – звала Ариадна, но безуспешно. – Мой король! – наконец крикнула она.

Бесполезно.

Андрогей приложил ухо к груди короля.

- Он жив, - сказал мальчик. – Но почему мы не можем его разбудить?

- Надо сказать маме, - решила Федра.

Но, застав Пасифаю в таком же состоянии, ребята поняли, что происходит что-то серьезное.

- Я ждал этого дня… - горько сказал Жрец.

- Но что с нашими родителями? – спросил Андрогей.

-Тавр сдержал свою угрозу. Это Заклятие Вечного сна, - сказал Жрец.

- И что теперь? – спросила Федра. – Кто-то из нас должен поцеловать их?

- Если бы этого было достаточно… Нет, дети, все гораздо серьезнее. Снять Заклятье Вечного сна способен только кто-то из потомков жертвы, сразившись с Тавром.

- Я хороший стрелок, - сказал Астерий.

- Я не хочу отпускать вас, дети, - сказал Жрец. – Но только вы можете спасти королевство. Если бы я мог вас сопровождать… Но боги говорят, что никто, кроме королевских потомков, не может отправиться в это путешествие.

«По крайней мере, теперь у меня есть возможность научиться стрелять из лука», - подумала Ариадна.

- Вот этот клинок, пожалуй, подойдет, - сказал Андрогей. – Астерий, ты какой выбрал?

Астерий показал брату меч с простой рукоятью.

- Выбор прирожденного воина, - похвалил Андрогей. – Федра?

Оказалось, что девочка выбрала парадный меч с сияющей изумрудами рукоятью, который едва могла поднять.

-Нет, этот не годится. Всегда помни, чем легче оружие, тем оно удобнее, а значит, опаснее для врага, - сказал Андрогей.

Федра поспешила исправить свою ошибку.

-Ариадна?

По правде говоря, Ариадна сначала чуть было не повторила ошибку своей сестры, но, услышав слова Андрогея, выбрала легкий клинок, который, казалось, был сделан специально для нее. Лук она подобрала еще раньше и теперь была похожа на богиню победы.

Миновав городские ворота, они еще раз оглянулись на столицу. Возможно, они никогда больше не увидят своего родного города. Никому не хотелось отводить взгляд.

-Пойдем? – произнес наконец Астерий.

Они пошли. Пошли в такие края, где бывал не каждый взрослый, в поход против врага, которого боялись самые опытные воины. Пошли, не оглядываясь назад.

Возможно, это был только сон. Возможно, видение, о каких рассказывали жрецы. Но известно одно – в ту ночь Федре явилась женщина, похожая на королеву Пасифаю.

- Мама? – произнесла девочка.

- Нет, я не твоя мама, милая, - ответила женщина. – Но Пасифая, а значит, и ты – мои далекие потомки. А теперь слушай внимательно. Только один из вас сможет одолеть Тавра. Кто именно – это мне неизвестно. Но путь во владения Тавра слишком долог. Поэтому вам нужна помощь. На западе от этого места, в двух днях пути, есть пещера. Войдите в нее. Вот эта бутылка с волшебной водой поможет вам найти дорогу в темноте. – Женщина протянула девочке сияющую голубым светом бутылку. - Дойдите до красного камня посреди пещеры. И тогда разбейте бутылку об этот камень. Когда разобьете – окажетесь в мире Тавра.

«Когда разобьете – окажетесь в мире Тавра»…

-Федра, просыпайся! Что тебе снилось? Ты говорила во сне, что мы должны что-то разбить. И откуда у тебя эта бутылка?

Федра рассказала братьям и сестре свой сон.

Ариадна внимательно осмотрела бутылку.

- Чудеса, - сказала она.

- Нам нужно поблагодарить богов загробного царства, что они позволили нашей прапрабабушке поговорить с Федрой и помочь нам, - сказал Астерий.

Принеся благодарность богам, они отправились на запад. Постепенно луга сменял лес. К вечеру ребята оказались в чаще. Один раз Федра запнулась о корень и упала, чуть не разбив бутылку, которую, к счастью, вовремя подхватил Андрогей. А на следующий день стало еще труднее. Деревья так переплелись своими ветвями, что не пропускали солнца. Единственным источником света было сияние бутылки.

Наконец, они достигли пещеры.

- Пошли, - сказал Астерий самым беззаботным тоном, но про себя подумал: «И пусть с нами будут все боги».

Они вошли в пещеру.

- Интересно, здесь есть летучие мыши? – спросила Ариадна.

- Вряд ли, - ответил Андрогей. – Не бойся.

- Кто сказал, что я боюсь? – удивилась Ариадна. – Я, наоборот, всегда мечтала увидеть летучую мышь.

- Твоя мечта исполнилась, - сказал Астерий. – Вон там их целое семейство.

Ариадна проследила за взглядом брата. Действительно, чуть дальше на стене расположилась целая колония летучих мышей.

- Осторожно, не спугните их, - сказала Федра.

Посмотрев на крылатых зверьков, ребята пошли дальше.

- Так и кажется, что сейчас встретишь какое-нибудь существо из сказки, - прошептала Федра.

-Мне тоже, - признался Астерий.

Они продолжали путь.

- Вон красный камень, - сказала вдруг Ариадна.

- Тот самый? – засомневался Андрогей.

- В любом случае, других тут нет, - ответила девочка.

И вот они стояли у камня.

-Готова, Федра? – спросил Андрогей.

Не говоря ни слова, Федра со всей силой ударила бутылкой о камень.

Мир вокруг исчез.

И снова засияло солнце. Рядом протекала река, такая же, как в их родном Королевстве Зеленых Лугов. И это – владения Тавра?

Какой-то старичок склонился над рекой, наполняя водой ведро.

- Приветствуем вас, господин, - произнес Андрогей.

-Здравствуйте, дети, - ответил старичок.

По его небольшому росту и широким плечам дети поняли, что перед ними гном.

- Мы путешественники, - сказал Андрогей. – Не скажете ли вы, как найти Тавра?

- А зачем он вам? – спросил гном, с удивлением разглядывая их оружие. – Мой совет – держитесь от него подальше.

- Тавр заколдовал наших родителей, - ответил Андрогей. – И расколдовать их мы можем, только сразившись с ним.

- Вижу, вы серьезно подготовились, - сказал гном. – Но до дворца Тавра долгий путь, может быть, вы переночуете в моем доме?

Только сейчас ребята заметили, что солнце клонится к горизонту.

- А мы вам не помешаем? – спросил Андрогей.

- Враги Тавра – мои друзья, - ответил гном. – А для друзей в моем доме всегда найдется место.

- Тише, - предупредил гном, которого звали Элуно. – Моя жена очень больна. Я боюсь… что она уже не встанет с постели.

- Мы будем вести себя тихо, - пообещала Ариадна.

После ужина Элуно сказал:

- Можете лечь на лавки в соседней комнате. Когда-то у нас была большая семья. Теперь у наших детей уже свои дети, а лавки остались.

Ребята поблагодарили доброго хозяина.

Засыпая, они слышали, как за стеной кашляет больная женщина-гном.

В ту ночь Федре опять приснилась их прапрабабушка.

- Здравствуй, милая, - сказала она.

- Здравствуй, бабушка… можно, я буду называть тебя бабушкой?

Женщина кивнула.

- Милая, я должна сказать тебе кое-что очень важное. Ты запомнишь?

- Да, - сказала Федра.

- Я знаю, что все вы хотите помочь Элуно. И вы можете это сделать. Когда вы перешли границу между мирами, у всех вас появились магические силы. Так происходит с любым существом из нашего мира, когда оно попадает в мир Тавра. И наоборот. Так что теперь все вы обладаете силой исцеления.

- И мы можем помочь госпоже гномине?

-Да, милая. Но поторопитесь. Хозяйка этого дома должна умереть сегодня ночью, если вы не поможете ей.

Федра немедленно проснулась. Скорее растолкав остальных, она рассказала им все.

На цыпочках они прошли в соседнюю комнату. Старушка-гноминя тяжело дышала под одеялом. Повинуясь интуиции, каждый из детей приложил руку к ее голове.

Их руки засветились голубым сиянием, но старушка не замечала этого. Однако дыхание ее стало легче.

- Все, - сказал Андрогей. – Мы сделали все, что могли.

- Откуда ты знаешь? – удивилась Ариадна.

- Сам не пойму, - ответил мальчик. – Просто знаю.

На следующий день хозяйка дома проснулась совершенно здоровой и даже сама приготовила завтрак.

- Я не знаю, как это случилось, - сказала она мужу. – Но мне кажется, я вообще никогда не болела. Помню только, что сегодня видела во сне, как надо мной склонились четыре голубые фигуры.

Ребята промолчали, хотя каждому хотелось подпрыгнуть до потолка.

После завтрака они поблагодарили хозяев и отправились туда, где, по словам гнома, был расположен дворец Тавра.

В тот день не произошло ничего особенного.

- Прямо какая-то волшебная страна из сказки, а не владения Тавра, - сказал Астерий.

Спать устроились на лесной поляне. Федра заснула мгновенно, и на этот раз ей ничего не снилось.

Разбудило ее рычание, доносившееся отовсюду.

Девочка открыла глаза…

- МЕДВЕДИ! – раздался ее крик. – ВЕЗДЕ МЕДВЕДИ!

Остальные вскочили, не успев толком проснуться.

- К оружию! – крикнула Ариадна, натягивая лук.

- Подожди, - сказал вдруг Андрогей. – Если я правильно понимаю…

Он поднял руку и начал петь. Остальные смотрели на него с удивлением. Никто не понимал слов этой песни, но Андрогей, казалось, знал ее всю жизнь. Он произносил слова без малейшего акцента. (Откуда они это знают? Это же совершенно незнакомый язык!). И каждый, кто слышал эти звуки, ощущал спокойствие и уверенность.

Рычание смолкло. Медведи опустили головы к земле и… стали щипать траву.

- Все в порядке, - сказал Андрогей. – Это травоядные медведи. Тавр пытался натравить их на нас, но… просчитался.

- Откуда ты знаешь эту песню? – спросил Астерий.

- Я не знаю ее, - ответил Андрогей. – Она просто пришла ко мне.

- Сколько непонятного мы еще встретим, - сказала Ариадна.

Они прошли мимо мирно пасущихся медведей и даже потрепали их по спинам.

- Привал, - скомандовал Андрогей несколько часов спустя. – Только, боюсь, отдыхать не придется. С каждым шагом мы приближаемся ко дворцу Тавра. Нам нужно поупражняться в искусстве боя.

«Наконец-то», - подумала Ариадна.

- Займемся стрельбой из лука, - продолжал мальчик. – Наша цель – вот это яблоко.

Он показал на ветку растущей рядом яблони, с которой свисал румяный плод.

Упражнения продолжались, как показалось Федре, целую вечность. Но Андрогей позволил им отдохнуть только тогда, когда каждый стал попадать в яблочко в буквальном смысле.

- Ну и досталось от нас этому яблоку, - сказал Астерий. – Может, теперь съедим его?

Так они и сделали, поделив яблоко на четыре части.

- Удивительно вкусная мишень, - сказала Федра, дожевывая то, что было у нее во рту. – Согласна, Ариадна? Ариадна!

Но Ариадна сначала даже не поняла слов сестры. Она вспоминала то ощущение, которое возникло у нее во время тренировки. Казалось, это не ее руки натягивают лук и направляют стрелу – какая-то сила помогала ей. Магия? Элуно сказал, что все гости из их мира обретают магическую силу, попав во владения Тавра. Но когда она поделилась своим наблюдением с остальными, оказалось, что никто ничего необычного не заметил.

- Я вот что подумал, - сказал Астерий. – Наверное, у каждого из нас появилась какая-то своя способность. Федра разговаривает с духом нашей прабабушки, Андрогей поет на языке магии, а Ариадна постепенно превращается в волшебную лучницу. Осталось только выяснить, что за сюрприз ожидает меня.

«Что за сюрприз ожидает меня…» - так думал Астерий, устраиваясь спать в этот вечер. Он чувствовал себя ужасно усталым. И сон пришел, как только мальчик закрыл глаза.

- Астерий… Астерий, сынок… - голос звучал сквозь тьму.

- Папа! – позвал Астерий.

На фоне звезд возникло колеблющееся изображение Миноса, и мальчика обняли такие знакомые руки отца.

- Наконец-то, папа! – закричал Астерий. – С тебя сняли заклятие?

- Увы, - Минос покачал головой. – Заклятие Вечного сна можешь снять только ты, мой сын.

- Я? Но господин Верховный Жрец ничего не говорил о том, что это буду именно я!

- Я проник в сны Тавра, - сказал Минос. – И узнал, что победить Владыку Зла должен принц Астерий. Ты – избранный, мой мальчик. Пойдем со мной.

Минос взял его за руку, и они пошли по звездной дороге. Неизвестно, сколько длился этот путь, но в конце концов у Астерия начали слипаться глаза.

- Папа, я засыпаю, - произнес он.

- Не беда, - был ответ. – Дальше я понесу тебя.

Руки Миноса подняли Астерия в воздух, и мальчик успел подумать: «Как странно – заснуть во сне».

Солнце проникало сквозь окна, украшенные декоративными решетками. «Мне все приснилось», - подумал Астерий, открывая глаза. Но вместо своей комнаты, расписанной фигурами героев из легенд, мальчик увидел обычные белые стены.

- Приветствую тебя, мой сын, - сказал голос.

Тот голос, которым в его сне разговаривал Минос.

- Ты не мой папа, - сказал Астерий, посмотрев в глаза тому, кто стоял у его кровати.

- Напротив, - возразил Тавр. – Именно я, а не Минос, подарил тебе жизнь.

- Только для того, чтобы я помог тебе завоевать Королевство Зеленых Лугов! Ты никогда не любил мою маму, Повелитель Зла!

- А тебе не рановато еще рассуждать о любви? – усмехнулся Тавр. – Война – вот стоящее занятие для мужчины, мальчик!

У Астерия не было желания возражать. О том, что такое война, он уже говорил два года назад с Миносом. И знал, что Тавр лжет ему.

- Скажи лучше, зачем я здесь, - произнес Астерий.

Тавр присел на краешек кровати.

- А тебе здесь не нравится? По пути ко мне ты говорил, что мой мир похож на волшебную страну из сказки.

- Это так, - признал Астерий. – Но где мой брат и мои сестры?

- С ними мои слуги, - был ответ. – Сейчас у них экскурсия по моему дворцу.

- А я почему не с ними?

- Ты – мой наследник. Хочешь ты этого или нет, но ты мой единственный сын, и для меня никого нет дороже тебя. Двенадцать лет я ждал, когда ты придешь ко мне.

- Ты в самом деле скучал? – недоверчиво спросил Астерий. – Ты хочешь, чтобы я доверял тебе? Тогда проводи меня к моим сестрам и брату!

- С удовольствием, - улыбнулся Тавр. – Прямо сейчас пойдем к ним.

По отливающим золотом коридорам дворца они прошли в комнату, где стоял большой стол, за которым…

- Астерий! – раздался голос Андрогея.

- Андрогей! Федра! Ариадна! Это в самом деле вы?

- Нет, это не мы! – засмеялся Андрогей. – Садись скорей за стол!

Астерий устроился рядом с братом и, недолго думая, принялся за банан.

Но подозрения все равно не оставляли мальчика.

Ариадна осматривалась по сторонам. Толпа незнакомых людей в лохмотьях окружала ее. Повсюду – грязь и ржавчина. Ариадна никогда не была в темнице, но догадаться, что это за место, было нетрудно.

- Федра! Андрогей! – позвала она.

- Тише, - раздался голос рядом. – Кричать здесь не полагается.

Девочка обернулась и увидела старика, закованного в цепи. Невозможно было разобрать, что представляла собой когда-то его одежда, но глаза были наполнены внутренним светом, какой отличает людей с несгибаемым духом.

Ариадна хотела встать и поклониться, не успев даже подумать, что делает, но обнаружила такие же оковы на себе.

- Мне нужно найти братьев и сестру, - сказала она.

- Не сейчас. Нужно дождаться темноты. В темноте мы все становимся свободными.

- И сбежать можно?

- Девочка… Да ты, наверное, не понимаешь, куда попала.

- Ну, я уже поняла, что это темница, - сказала Ариадна. – И видимо, засунул нас сюда Тавр. С удовольствием оторвала бы ему рога!

- Похвальное намерение, но ты все-таки потише, - улыбнулся старик. – Необдуманные поступки еще никого не доводили до добра. Ну, может быть, познакомимся?

Ариадна протянула ладонь.

- Я – принцесса Ариадна из Королевства Зеленых Лугов, - сказала она. – Дочь короля Миноса и королевы Пасифаи.

- О! Король Минос! Правитель, отстоявший свою страну в схватке с армиями Тавра! Твой отец войдет в легенды, девочка. Пожалуйста, потом расскажи мне всю историю этого противостояния. Дело в том, что я – Сказитель Поднебесья. Когда-то мои сказания развлекали народ в праздники, а теперь помогают нам помнить, кто мы. А зовут меня Чал. Вот стемнеет – и наступит время рассказывать и слушать.

- Я всегда восхищалась сказителями, - призналась Ариадна. – А если история моей страны станет частью вашего искусства, мой господин, то я начну прямо сейчас.

Ариадна говорила и говорила, пока луна не показалась на небосводе и не послала свои лучи сквозь решетку тюремного окна.

- Пора, Чал, - раздался голос.

- Пора, - согласился Сказитель. – Но прежде, чем я начну, позвольте представить вам Ариадну, принцессу Королевства Зеленых Лугов.

- Ариадна! – девочка узнала голоса Андрогея и Федры. – А где Астерий?

- Вы его не видели?

- Нет, - ответила Федра. – Мы думали, он с тобой.

- Астерий! – крикнул Андрогей.

- Астерий! – закричали девочки.

Молчание.

- Судя по всему, вашего брата нет здесь, - сказал Чал. – И, скорее всего, сейчас он у Тавра. Тавр наверняка захочет расположить сына к себе…

- Астерий – сын короля Миноса! – воскликнула Федра.

- Да, конечно, - согласился Чал. – Астерий – сын короля Миноса. Вот только, боюсь, Тавр придерживается другого мнения на этот счет.

- Что же нам делать? – спросил Андрогей.

- Ждать, - сказал Чал. – И надеяться. И, может быть, наши надежды придут нам на помощь в обличье сверкающих всадников…

Воцарилась тишина. Детям доводилось слушать сказителей Королевства Зеленых Лугов, и они поняли, что сейчас услышат что-то важное.

И Чал начал рассказ.

Рассказ о серебряных стрелах.

В древние времена Поднебесье было прекрасной страной, известной во многих мирах. Люди, гномы, кентавры, русалки не знали вражды. В будние дни работа доставляла радость жителям Поднебесья, а в праздники Солнце прислушивалось к их песням и смеху, а Луна любовалась ночными танцами. Всем хорошо жилось при правлении рода Императоров.

Но Императору Ачи суждено было стать последним.

Девять сыновей было у Ачи, девять принцев, и все – прилежные ученики, обещающие сравняться с мудрецами прошлого, великолепные охотники, поражающие цель на скаку, красавцы, о каждом из которых мечтала не одна девушка. Когда принцы стали взрослыми, Император послал их в иноземные страны, чтобы там они совершенствовали свои знания и свой дух.

Именно это время выбрал Тавр для нападения. Героически сражались войска Императора Ачи, но на стороне Тавра были армии сотен покоренных им миров. Тогда Жрец Солнца сказал Ачи:

- Мой государь, у нас остался последний выход. Я не хотел говорить вам о нем, потому что я люблю вас, но сейчас решается судьба Поднебесья.

- Говори, что нужно сделать, - сказал Ачи.

- У меня многие годы хранился древний свиток, государь. Он содержит магические заклинания, воспользоваться которыми могут только правитель страны и его потомки. Тот, кто прочитает это заклинание, станет Хранителем Поднебесья, но цена высока.

- Я слушаю, - произнес Император.

- Мой государь, сделав этот шаг, ты дашь Поднебесью надежду, но сам превратишься в каменную статую навеки.

Я думаю, никто не сомневается, каким был выбор Ачи.

И вот пришло время возвращаться сыновьям Императора. С легкими мыслями пересекли они границы Поднебесья, но вместо родного дома нашли развалины, казавшиеся древними руинами. Узнав о судьбе отца, они поклонились статуе Хранителя и спросили Жреца:

- Что можем сделать мы?

Ни одного вопроса не задал им Жрец. Для принца Поднебесья не суметь повторить подвиг отца – значит опозорить его. Поэтому Жрец сказал:

- Вы отправляетесь на самую важную охоту в своей жизни. Возьмите эти серебряные стрелы. Но поразить каждый из вас может только то животное, которое живет в его душе.

Много дней скакал принц Чино, не давая себе отдыха. Много животных встречал он на своем пути, но рука его не тянулась к луку – он знал, что среди этих зверей нет того, что живет в его душе. И вот на девятый день прямо под ноги его коня кинулся заяц. Принцу едва удалось удержаться верхом, но заяц пробежал между копыт лошади и, вместо того, чтобы юркнуть в кусты, побежал по лесной тропе, не сворачивая. «Он как будто дразнит меня! - подумал Чино. – Наверное, это и есть тот зверь, что живет в моей душе!»

Это была необыкновенная погоня. Как ни гнал коня принц, ему не удавалось приблизиться к зайцу. Они миновали леса, поля, озера…

(Федра шумно выдохнула, представив себе плывущего по озеру зайца).

Но вот принц Чино понял: пора. Его рука наложила серебряную стрелу на тетиву, и – заяц сам метнулся навстречу. Стрела вошла в его тело и рассыпалась светлыми искрами. А потом зверь и человек слились воедино, соединились телом и сознанием. Ибо серебряные стрелы несут не смерть, но бессмертие.

Конец рассказа о серебряных стрелах.

- Они стали бессмертными? – спросил Андрогей. – Значит, они живы до сих пор?

- Да, - сказал Чал. – Но не в том смысле, в каком это обычно понимают люди. Император и его сыновья стали Хранителями Поднебесья, пожертвовав жизнью в материальном мире. Статуя Императора-Хранителя до сих пор не дает Злу окончательно поработить Поднебесье, а в звездные ночи иногда можно увидеть в небе девять принцев, что стали едины с животными.

После обеда, вкуснее которого Астерий никогда ничего в жизни не пробовал, решили устроить игру в мяч в большой зале из темно-зеленого мрамора. Астерий с Ариадной оказались в одной команде, в другой – Федра и Андрогей.

- Лови! – Астерий кинул мяч Андрогею.

Но поймал мяч не Андрогей, а Федра.

- Ты нарочно! – крикнул Андрогей. – Всегда сестренке подыгрываешь!

- Ну уж нет! – засмеялся Астерий. – Это ты никогда не мог поймать! Помнишь, я дома тебе как-то раз бросил, а ты вместо этого в пруд свалился?

- Отличный у него был вид, когда он выбрался с кувшинкой в волосах, - добавила Ариадна.

«С кувшинкой?» - пронеслось в голове у Астерия.

В следующий момент он чуть было не вскинул руку в жесте, которому научил его Верховный Жрец. Но нет. Если Тавр хочет обмануть его – пусть думает, что это ему удалось. А он тем временем попытается разузнать, куда делись его настоящие сестры и брат.

Потому что в саду Миноса не было пруда, там был бассейн, в котором уж точно не росло никаких кувшинок.

Последующие дни, которые Астерий провел в обществе Тавра, со стороны могли бы показаться идиллией. Одинокий дух (или волшебник), наконец-то нашедший сына, мальчик, после долгих лет встретивший родного отца...

Часами Астерий сидел в библиотеке замка, выбирая для чтения самые разнообразные книги. Но особенно его интересовали труды по магии. Тавр был доволен – с таким усердием его наследник далеко пойдет. И историей интересуется, особенно завоеванием Поднебесья...

- Сынок! Оторвись от книжки ненадолго! Пора ужинать! – прозвучал голос.

У Астерия на глаза навернулись слезы. Слова были такими знакомыми, такими домашними... Но расслабляться нельзя. Он – в логове врага, а судьба его сестер и брата до сих пор неизвестна.

«Продолжу завтра», - подумал мальчик, ставя переплет на полку.

Так шли дни.

Удача улыбнулась ему неожиданно. Когда Астерий вытаскивал очередной тяжелый фолиант, с полки упала маленькая книжечка, рассыпавшаяся на листы. Мальчик нагнулся, чтобы поднять ее, и вот тогда увидел рисунок.

Девять прекрасных всадников, скачущих на конях в бесконечном просторе небес. Лица юношей были Астерию незнакомы, но было в них что-то такое, что вызывало смутные воспоминания – только неясно, откуда и о чем.

Чуть пониже рисунка Астерий заметил текст. И, начав читать старинный шрифт, понял, что нашел то, что искал.

«Приветствуем тебя в нашем мире, сын Миноса! Мы – девять Хранителей Поднебесья, принцы, что стали едины с животными. Мы поможем тебе. Чтобы позвать нас, выйди ночью под звезды и скажи эти слова:

Нет в мире различий

Для мысли детей.

Мы чада Вселенной –

Будь ты дух или зверь.

И, чтобы выручить

Милых друзей,

Я открываю

Межзвездную дверь!»

«Сын Миноса». Так в этом доме мог назвать Астерия только друг.

Лежа в кровати, Астерий вслушивался в тишину. И понял: время пришло. Осторожно ступая босыми ногами, мальчик выбрался на балкон.

И оказался совсем один под куполом небес. Совсем один – но знал, что девять Хранителей наблюдают за ним из звездного мира.

- Нет в мире различий для мысли детей...

Как там дальше? И в чем все-таки смысл этих стихов? «Дети мысли» - это, видимо, все обитатели Вселенной. Но ведь между человеком и зверем, между Тавром и Хранителями Поднебесья разница огромная! Люди сражаются и создают произведения искусства, кошки ловят мышей и пьют молоко, а еще мурлычут, забравшись к тебе на колени... О сравнении Тавра и его прислужников с Хранителями и говорить не приходится.

И все же есть то, что объединяет нас всех. Законы Добра и Зла. Почему мы называем Тавра воплощением Зла? Потому что он творит зло. Будь иначе, разве стал бы кто-то в чем-то его обвинять? А если бы Астерий вдруг принялся опустошать мир за миром, убивая всех, кто ему не подчиняется, то люди назвали бы воплощением Зла его самого – и были бы правы.

- Нет в мире различий для мысли детей, - произнес Астерий. – Каждый обитатель Вселенной сам выбирает свой путь. Вот поэтому мы все равны перед Добром и Злом.

И когда он прочитал заклинание, на этот раз отчетливо и осмысленно, примчались девять всадников в звездных одеждах. Их предводитель посадил Астерия рядом с собой на коня, и волшебный табун умчался в небеса.

Ариадна протерла глаза после сна, постаралась размять затекшие руки и ноги. Не так-то просто сделать это в цепях, надо признаться.

- Доброе утро, Сказитель Чал, - сказала девочка. – Андрогей, Федра, привет!

- Доброе утро, дети свободной страны, - раздался голос Чала.

- Почему вы все время называете нас так – «дети свободный страны»? – спросила Ариадна. – Разве мы совершили что-то особенное?

- Конечно, совершили, - ответил Сказитель. – Вы принесли надежду всему нашему миру. И всем, кто сидит в этой темнице. Мне в том числе.

Последние слова Чала стали для Ариадны полной неожиданностью. Ведь это Чал давал надежду им всем! Как могут обычные ребята быть опорой для такого замечательного человека?

- Федра, тебе сегодня не снилась наша прабабушка? – спросил Андрогей.

Федра сосредоточилась, старательно что-то вспоминая.

- Да! – сказала она. – Прабабушка теперь снится мне очень редко – видимо, ей трудно являться в самый центр владений Тавра. Но она говорила что-то важное... Я не помню, что...

Ее брат и сестра не торопили ее.

- Это было связано с Астерием, - произнесла Федра. – Да! С ним были девять Всадников.

- Хранители Поднебесья? – спросил Андрогей.

Ариадна взглянула на Сказителя Чала, но не смогла угадать по лицу старика его мыслей.

- Это были Хранители Поднебесья? – повторил Андрогей. – Федра?

Девочка молчала. Казалось, она к чему-то внимательно прислушивается.

- Астерий идет сюда, - наконец произнесла она.

- Да! – Андрогей вскочил на ноги.

«Как только ему это удалось в цепях?» - подумала Ариадна и тут же поняла, что и сама стоит прямо.

Голубое сияние озарило ладони детей – совсем как в тот раз в доме Элуно. Не думая, что делают, они протянули руки к окошку темницы. В то же мгновение окно заполнило всю стену, и как будто из ниоткуда в подземелье спрыгнул Астерий. За ним устремились девять прекрасных всадников. Знакомый голубой свет даже не окутывал, а прямо вырывался из ладоней Астерия и его спутников.

Ариадна потерла запястья, на которых уже не было цепей. Хотела обнять Астерия, но тот произнес:

- Давай немножко потом. Сначала нужно помочь остальным.

Федра протянула наполненные светом ладони к Сказителю Чалу. Тот остановил ее.

- Посмотри вокруг. Здесь многие нуждаются в помощи больше, чем я.

- Мы займемся больными, - вмешался один из всадников. – А вам, Сказитель, сейчас можно для разнообразия и о себе позаботиться.

И Федра была очень благодарна.

- Ну что, у всех все в порядке? – наконец спросил самый юный Хранитель. – Тогда нам пора отправляться.

- Куда мы идем? – спросила одна из женщин.

- В мир духов, - сказал юноша. – В замке Тавра оставаться небезопасно. У нас вы отдохнете, а потом... потом начнется битва.

Федра сидела в плетеном кресле в залитой солнцем комнате. Рядом устроился принц Чино – самый младший из Хранителей. Федра любовалась юношей, так похожим на героев старинных легенд, чьи изображения украшали дворец Миноса. «Впрочем, - подумала девочка, - он и есть герой старинной легенды».

- Чино, - спросила она. – А что случилось с тем зайцем, с которым ты... соединился?

- Он – это я, - ответил Чино. – Я знаю все, что знал заяц. И знаю все, что знал принц Чино. Мы стали одним существом.

- И ты помнишь, как ты переплывал озеро, когда был зайцем? Нам Сказитель Чал рассказывал.

- Конечно, помню, - Чино улыбнулся. – Мне пришлось здорово потрудиться, чтобы погонять этого парня с серебряными стрелами.

Оба засмеялись.

- Но ты говорил про битву, - напомнила Федра. – Мы все будем в ней участвовать?

- Не все, - ответил Чино. – Против Тавра будем сражаться мы с братьями, а также дети Миноса.

- То есть мы, - серьезно закончила девочка.

Надо сказать, что сердце у нее застучало, как никогда в жизни, но не показывать же принцу, что ей страшно... немножко.

- В мире духов время идет по-другому, - продолжал Чино. – Так что пока мы все можем отдыхать. А вот завтра – бой.

Засыпая, Федра смотрела на звезды, сияющие во тьме – потолки во дворце Хранителей были прозрачными. В ее памяти звучала древняя песня, которую иногда исполняли музыканты при дворе Миноса. Федра не понимала слов – язык был старинным. Но мелодия всегда пробуждала в сердце девочки какое-то прекрасное чувство, желание совершить в своей жизни что-то важное.

Наутро все гости провожали детей Ачи и детей Миноса. Сказитель Чал по очереди обнял каждого из ребят. А те с удовольствием вновь прикасались к оружию родного мира – тому, которое взяли из дома.

Девять коней мчались сквозь пространство, и солнечным лучам было не угнаться за ними. Астерий сидел впереди принца Чино, любуясь космосом. Чарующая мелодия разливалась в межзвездном мире. Она была похожа на ту песню, что не так давно явилась Андрогею, но еще прекраснее. Казалось, что поет сама Вселенная.

И вот, наконец, в космическую пустоту ворвались краски Поднебесья. Мир духов сменился миром живых.

Астерий обнаружил, что ласково гладит свой меч. Похоже, что для клинка из Королевства Зеленых Лугов настало время.

Вот показался дворец Тавра. Ясное дело, Астерий и раньше не испытывал любви к этому месту. Но теперь было по-другому. Угроза, казалось, была в самом воздухе, который вдыхали его легкие. Астерий поежился, но тут же взял себя в руки. Сейчас не время для страха.

И вот тогда появилось Нечто. Сначала Астерию показалось, что это огромный скат, чья чернота будто бы поглощала свет. Но, конечно, никакой это был не скат. Ни одна рыба (и никакое другое животное) не стали бы служить Тавру – будь они сделаны из мрака или из чего-либо еще. А перед ними было даже не существо – просто сгусток Зла, повинующийся Хозяину.

Несколько таких же созданий появились с разных сторон, окружая всадников. Чино взглянул на старшего принца – предводителя войска. Тот кивнул.

И тогда свершилось Превращение. Астерий не заметил, как все произошло, но лошади под ним больше не было. Сын Миноса висел в воздухе без всякой опоры, будто волшебный мальчишка из сказки. Конь же его рассыпался белыми искрами, которые тут же соединились в сияющий шар. А принц Чино...

Очень симпатичный заяц парил рядом, поглядывая темными глазками.

Спутники Астерия и Чино были тут же. Андрогей, Ариадна и Федра плавали в воздухе, как и их брат. А рядом с ними Астерий разглядел пантеру, журавля, дракона, медведя (интересно, травоядный или нет?), пингвина, жабу, кота и сову. Все принцы Поднебесья приняли обличье животных, что жили в их душах.

Ариадна вырвалась вперед, натянула лук. Серебряная стрела блеснула на тетиве. И вот одно из порождений Тьмы сгинуло – без крика, без звука. Но подходили другие...

Это была странная битва. Мечи Андрогея и Астерия впивались в чуждые создания, разрывая их, как грязные тряпки. Луки девочек посылали серебряные стрелы, уничтожая порождения зла. Без промаха разили врага когти и зубы зверей. И каждый раз, когда кто-то из воинов Света начинал слабеть, сияющая искра вырывалась из одного из девяти волшебных шаров – и у бойца прибавлялось сил. Дух радости и боевого задора царил в отряде принцев двух миров – и полная тишина в войске противника.

Казалось, Жизнь сражается со Смертью.

И вот уничтожено последнее порождение зла.

- Мы победили? – произнес Андрогей.

Старший принц Поднебесья не ответил ему, вглядываясь в какую-то точку на горизонте.

- Еще один? – спросила Федра.

Нет, пожалуй, слова «еще один» не подходили к появившемуся созданию. Оно было гораздо крупнее остальных, и в нем чувствовался настоящий разум. Прежние были просто сгустками злой силы – но это было Существом.

Дети схватились за оружие, приняли боевые позы принцы-животные, но Астерий остановил их.

- Подождите.

Оторвавшись от товарищей, он направился к врагу всех живущих. Существо не двигалось. И в тишине прозвучали слова Астерия:

- Я узнал тебя, отец.

Впервые он назвал Тавра этим словом.

- Я знаю все, - продолжал Астерий. – Знаю, зачем ты привел меня в этот мир. Я был рожден твоим орудием, отец. Моим предназначением была гибель Королевства Зеленых Лугов, которое дало мне любовь и научило человеческим чувствам. Ты хотел, чтобы я погубил короля Миноса, которого я считаю своим настоящим отцом. Так вот, я отказываюсь исполнять твою волю. Я отказываюсь от своего предназначения, Тавр.

Вопль вырвался из глубин Темной сущности. Ее очертания стали меняться. Сгусток мрака принял форму человека, быка, снова человека... Наконец, Тавр обрел свой собственный облик.

Но ничего зловещего уже не было в этом человекобыке. Хотя и рожденный в другом мире, Тавр был теперь обычным смертным.

- Сдавайся, - прозвучал голос.

Сказитель Чал? Нет, Астерий никогда раньше не слышал этого голоса. Он поднял глаза на незнакомца.

Человек в золотых одеждах и вправду напоминал Сказителя Чала выражением лица, но в самих его чертах было гораздо больше сходства с принцами Поднебесья.

- Вставай, Тавр, - сказал Император Ачи. – Теперь ты должен идти со мной. Дальнейшую твою судьбу решат Хранители Миров.

Ачи достал из кармана прозрачный шар. Глаза Тавра наполнились страхом. Он пытался отвести взгляд, но безуспешно. Рука его против воли легла на шар, а затем бывший Владыка Зла исчез в ослепительной вспышке.

- Ура! – вдруг закричал самый старший из принцев Поднебесья, кидаясь на шею к отцу.

- Осторожно, осторожно, - говорил Ачи, хотя по щекам его струились слезы радости. – Не раздавите собственного отца, мальчики. Я ведь теперь уже не каменная статуя.

- Как я понимаю, Поднебесье свободно, - произнес Андрогей.

- И теперь нас ждет праздник и много фруктов, - добавила Ариадна.

- Стойте! – воскликнула Федра. – Лекарство для мамы с папой! Мы его так и не нашли!

- Лекарство найдется во Дворце духов, - ответил Ачи. – Сказитель Чал обладает познаниями не только в искусстве. И он не сидел без дела все это время, можете быть уверены.

Принцы вскочили на звездных коней, которые уже приняли свой настоящий облик, помогли сесть ребятам, и скоро земля осталась позади. По дорогам и мирам, сквозь Свет и Тьму мчались волшебные всадники, и впереди на самом гордом коне скакал законный Правитель Поднебесья.

После всех торжеств, после того, как Император Ачи наградил каждого из детей Миноса Орденом Солнца – высшей наградой Поднебесья, Ариадну подозвал к себе Сказитель Чал.

- Вот то, за чем вы пришли, - сказал он, вручая девочке пузырек с прозрачной жидкостью. – Когда вернетесь в ваш мир, омойте этой водой лица своих родителей – и злые чары рассеются.

- Спасибо, Сказитель, - поклонилась Ариадна.

- Называй меня другом, - улыбнулся Чал. – И давай будем на «ты».

- Спасибо, друг, - сказала Ариадна. – И пусть всегда звучат в Поднебесье твои песни!

Обратное путешествие не заняло много времени. Когда ребята оказались в волшебной пещере, Ариадна подняла над головой заветный пузырек – и через мгновение их окружали стены родного дома. Встретил их Верховный Жрец.

- Мы вернулись! – объявил Андрогей.

- Где мама и папа? – проговорил Астерий.

- С возвращением вас, дети, - сказал Жрец. – Идемте за мной.

Они нашли Миноса и Пасифаю в маленькой уютной комнате. Видимо, люди Жреца перенесли их сюда, чтобы избежать нежелательных слухов.

Ариадна вынула пробку, смочила ладонь водой из Мира духов, омыла лица спящих. Затаив дыхание, все ждали чуда.

Но ничего не изменилось в лицах Миноса и Пасифаи.

- Подождите! – воскликнула Федра. – Самое-то главное мы и забыли!

Наклонившись к лицу Пасифаи, она поцеловала маму в щеку. И тогда веки королевы дрогнули. Рядом застонал, пробуждаясь, король Минос. Через минуту родители заключили детей в объятия, и радости не было конца.

Вероника Лебедева (Эли Элистранд)

Следующая остановка - пустота (Энн Кэродайн)

– Держите ее! Скорее, она убегает! – кричал констебль, задыхаясь от бега. Он уже был не в силах преследовать эту маленькую воровку, но и не мог позволить ей скрыться от него. – Да быстрее же!

Лекси была слишком ловкой девчонкой, чтобы дать себя схватить этим жалким толстосумам. Она повернула за угол и от туда уже видела нужную станцию вокзала. Только бы поезд во время подоспел, а там ее уже и след простынет. Тяжелая поступь позади нее все еще слышалась, но с каждой секундой бег преследователей замедлялся. Девушка позволила себе оглянуться назад и довольно улыбнулась. Констебль, запыхавшись, остановился и пытался отдышаться, опираясь на кирпичную стену высокого здания вокзала. Двое других его подчиненных, наткнувшись на начальника, спотыкались чуть ли не на каждом шагу. Преимущество явно было у Лекси.

Пробежав еще несколько метров, девушка остановилась. Посмотрев по сторонам, она нервно закусила губу и взглянула на большие часы, находившиеся на станции.

Что ж, такой хмурый и серый день оказался везучим для нее: заработав немного стерлингов, ей удалось стащить толстый кошелек у какого-то наглого старика.

«Будет знать, что благотворительность — хорошее дело», – подумала девушка и усмехнулась. Осталось только сесть на поезд, и ей уже все равно, куда он будет направляться, иначе в этот раз наказания ей не избежать.

Поднялся небольшой ветер и серые тучи прибавили свой ход по небу. Все утро оно хмурилось, так и не решаясь освободить рвущиеся на землю капли дождя. Редкие деревья, посаженные на другой стороне, зашевелили ветками, клонясь к земле.

– Вон она! – крик полицейского вывел из задумчивости Лекси. А она уже рассчитывала, что погоня прекратилась.

Кинув на них взгляд, Лекс снова пустилась бежать, моля Бога, чтобы поезд прибыл именно сейчас.

Ее словно услышали. А точнее, это Лекси услышала громкий звук. Рельсы стали трястись от тяжести приближающегося поезда, а вскоре и показалась сама громадина. Поезд ехал слишком быстро, учитывая его вес. Девушка остановилась, на миг, шокированная машиной, ее видом... Черные вагоны, темный пар, выходящий из трубы и скрежет колес по металлу. Он мчался словно на нее, устремленный вперед, не замечающий ничего вокруг... Поезд был словно живой.

«Боже мой... Я была бы довольно и небольшим пассажирским поездом», – пронеслось у Лекси в голове. – «Но и на этом спасибо».

Она не стала терять времени. Из-за грохота, девушка не слышала, что кричали ей в след полицейские, но почему-то они остановились. Лекси подождала, когда поезд окажется с ней наравне и она сможет запрыгнуть в вагон. Поезд, казалось, немного замедлил ход, и единственный, только третий вагон открыл свои двери, с лязгом выпустив маленькую лесенку.

Лекси воспользовалась этим и на бегу запрыгнула на ступень, быстро вспрыгнув на остальные. Держась за поручни, девушка выглянула и рассмеялась.

– Не забывайте меня, констебль! Вас то я уж точно не забуду, мистер Дерк! – прокричала она, махнув рукой преследователям.

Те, разочарованные, смотрели ей в след и не могли ничего сделать.

– Ха! Никогда вам меня не поймать, – довольная, пробормотала Лекси.

Убедившись, что она уже достаточно далеко от станции и поезд не собирается останавливаться, девушка зашла в вагон, а двери за ней захлопнулись. Не придав этому никакого значения, Лекси с интересом оглядывалась, всматриваясь через окна в другие вагоны. Казалось, что она — единственная пассажирка здесь.

– Есть кто-нибудь? – вслух спросила она.

Никто не ответил и девушка, пожав плечами, прошла чуть дальше. Сев около окна, она прислонилась лбом к стеклу. Пейзаж за тусклым окном быстро мелькал, не давая даже сосредоточиться на нем.

Бросив это бессмысленное занятие, Лекси отвернулась от окна и испуганно вздохнула.

– Ты кто? – этот вопрос задал мужчина, стоящий прямо перед ней.

Его недоуменный взгляд, нахмуренные брови... черты лица Лекси показались несколько странными. Одет он был в серый костюм, а в руке держал котелок и трость. Он был красив, острый нос, черные глаза и такого же цвета волосы, доходящие почти до плеч.

– Долго меня будешь разглядывать? – снова спросил мужчина. Тон его был грубоват, но Лекси это не смутило.

– Мне у тебя разрешение нужно спрашивать? – изогнула бровь девушка, откинувшись на спинку сидения. – Сам то ты — кто?

Мужчина помолчал немного, затем ухмыльнулся как-то по-хитрому и повертел в руках трость.

– Ты, видимо, не в курсе, где ты находишься, милая, – произнес он, и голос стал его мягким и бархатным.

– Во-первых, я тебе не милая, а во-вторых, еще не дура. Я в поезде и хоть я еду в одиночестве, в компании я не нуждаюсь. – нагловато ответила Лекси.

– Как ты сюда попала вообще? – воскликнул мужчина, не намереваясь уходить.

– Послушайте, мистер...

– Чейнс, – представился мужчина. – И поезд этот — мой, и здесь мои правила. Так что, будь добра, ответь на вопрос, – с нажимом сказал он.

Внезапно Лекси замолчала. До нее словно дошел смысл всего сказанного незнакомцем. И все как мозаика, складывалось по частичке в ее мыслях. Этот устрашающий поезд, пустующие вагоны, одинокий мужчина, блуждающий в них... Неужели она села именно на «Дарк Трейн»?

– Где я? – осипшим голос спросила она.

– Сама ведь только что сказала, – усмехнулся Чейнс. – Наконец дошло до тебя. – он понял такую перемену в лице девушки. – Ну так что, моя компания еще пригодится тебе, Алексис, так ведь?

Он знал ее имя, наверняка, знает и кто она, чем занимается и от кого сейчас убегала. Сомнений нет — она попала на проклятый поезд, как называли его в народе. И вряд ли ей удастся сойти с него.

Лекси сглотнула, но ничего не сказала.

– Так как ты сюда попала? Я поезда не останавливал для тебя. – Чейнс присел напротив нее и обаятельно улыбнулся. Его настроение менялось так же быстро, как мчалась эта громадина.

– Я... Я запрыгнула. Спустилась лестница и я запрыгнула на нее. Я убегала от полиции. – с запинкой ответила Лекси. Она почувствовала, как желудок сделал сальто внутри, ее начало подташнивать.

– Это была Девятая станция? Проклятие... мы ждали не тебя, – разочарованно сказал мужчина, отвернувшись. – Черт, сказал же ему не торопиться...

– Кому? – вдруг спросила девушка.

Чейнс снова повернулся к ней. Он внимательно вглядывался в ее лицо, будто пытался прочитать ее мысли.

– Полиция, значит... убегала, говоришь, – задумчиво произнес он. – Что ж, ладно. Сама выбрала, сама сюда пришла. Ты слышала что-нибудь обо мне?

Слышала ли она? Да конечно, да! Лекси была бы удивлена, встретив человека, который бы даже мелкого слуха не знал о призрачном поезде. Легенда эта пересказывалась и обрастала все большими домыслами. «Дарк Трейн» — вечно блуждающий, никогда не прекращающий своей дороги. Этот поезд словно сам думает, дышит, живет. А его хозяин, о котором известно только его имя — Чейнс, кажется еще более мрачным человеком. Да и уверенности в том, что он — человек, у людей не было. Кто-то называл его даже демоном, забирающим душу. Говорили, что много людей исчезло в этой дороге и их больше не видели.

Лекси, не смотря на свой взбалмошный и рискованный характер, верила этим сплетням. И сейчас в ней смешались несколько чувств. Был страх, что она так же исчезнет как и остальные, и искать ее совсем не будут. И было любопытство, что она наконец сможет сравнить, что из легенды — правда, а что ложь.

– Ты что, говорить разучилась? – вывел девушку из задумчивости Чейнс.

– Что? Нет! Конечно, я знаю кто вы, – воскликнула Лекси. – Об этой машине и о вас ходят легенды. Вы приглашаете путников проехать в одном из вагонов и больше их никто не видит. Вы крадете их души.

Чейнс рассмеялся, выслушав такой порыв из уст пассажирки. Хлопнув себя по колену, он покачал головой.

– Неужели? Боже, да я чересчур популярен в этих краях! – смеялся он. – И что же, Алексис? Что же мне делать с твоей душой?

Глаза Лекси округлились, сердечко забилось чуть быстрее. Да, она много грешила, и в городе ее знали лишь как отличную плутовку, но умирать в юном возрасте ей не хотелось.

Да и что это она так раскисла? Нужно было срочно брать себя в руки.

– А с чего вы решили, что она у меня есть? – актерские данные никогда ее не подводили. Лукаво улыбнувшись, она уселась поудобнее.

– Хм, а ты довольно умна. Рад, что не будет истерик и просьб остановить поезд. – ухмылка не покидала лица мужчины. – Конечно, есть, Алексис. Или мне лучше называть тебя Лекси?

– Да, просто Лекси. Не будь я такой, меня давно бы отправили в камеру. А сейчас мне как всегда подфортило, – пожала она плечами.

– Считаешь, что тебе повезло?

– Кто знает. – Лекси не отвела глаз от пристально взгляда Чейнса. А с ним это было довольно трудно провести. – Не всегда же надо верить легендам.

– Уверена? Знаешь, я видел много людей, и всех их объединяло одно — страх, когда они понимали, куда попали. Но ты... тоже боишься, но это что-то другое, – Чейнс нахмурился, продолжая вглядываться в лицо девушки. – Обычно, я предлагаю пассажирам сыграть со мной в карты, дамам тоже. Они соглашаются. Но здесь одно условие — если они выигрывают, то я скажу им нечто важное для них, возможно, что поможет им, но если они проигрывали, то... действительно уходили. На своей остановке. Дальше даже я не знаю, что с ними происходило. Я всего лишь перевозчик. Вот вся легенда.

Наступила тишина. Лекси молча смотрела на мужчину. Зачем он все это рассказал ей? Хотел развеять тайны, скопившиеся вокруг «Дарк Трейна»? Но что-то новое она сейчас разглядело в нем. Грусть и темная тоска была в его глазах. Одиночество, поглощающее, затягивающее в себя...

– И часто выигрывали? – тихо спросила Лекси.

– Почти никогда. – как эхо прозвучал его ответ.

Лекси опустила глаза, отметив, что туфли Чейнса были начищены до блеска. Вся ее уверенность испарилась.

Мужчина же сидел, чуть нагнувшись вперед. Будто ждал чего-то.

– Вы сказали... Вы ждали кого-то другого вместо меня, да? – снова спросила Лекси.

– Да, очередного нытика, запутавшегося в жизни. – отмахнулся мужчина. – Но раз попалась ты, нарушая все правила здесь... – Чейнс склонил голову набок, обдумывая, что ему делать с девчонкой.

Она была слишком молодой, не потерявшейся на своей дороге. И так ловко смешавшая все его «карты». Но он был обязан соблюдать свои правила.

– Сыграем? – внезапно предложила Алексис.

– Что? – вскинул брови Чейнс.

– А почему бы нет. Все равно мне нечего терять, а вы не сможете меня просто так выпустить. – уверенно произнесла девушка.

Хозяин поезда был удивлен. Впервые ему встречалась такая особа. Выдержав паузу, он кивнул.

– Хорошо. Во что умеешь играть? – Чейнс достал из внутреннего кармана пиджака небольшую красочную колоду карт.

– Во все и довольно не плохо, – усмехнулась Лекси. В ее глазах загорелись искорки.

– Что ж, – хмыкнул Чейнс. Он протянул ей колоду и девушка сдвинула половину карт.

Мужчина сдал раздавать партию, мельком поглядывая на девушку. Интерес к ней становился все больше. И случайно в его памяти стали появляться потухшие воспоминания. Совсем не нужные.

Время шло, поезд все мчался. Стук колес гулко разносился по всем вагонам, и пока он не сделал еще не одной остановки.

День все уменьшался и стало понемногу смеркаться. Пейзаж за окном сменился на пустую зеленовато-желтую равнину. Осень все дальше погружала под себя мир. Впервые за все время, прогремел гром и по стеклам окон застучали мелкие капельки.

Лекси посмотрела на эти скользящие прозрачные дорожки и снова вернулась в игру. Карты, которые она держала в руках, были не плохими, но побед ни как не обещали. А воровская натура так и подговаривала сыграть нечестно.

Девушка подняла глаза на Чейнса. Тот не отрывал от нее взгляда, пристально следя за каждым движением. Что ж, если смухлевать не получится, то нужно надеяться на удачу.

А он оказался отличным игроком! Хладнокровно, не нервничая, он делал свое дело.

– Ты проигрываешь, – нарушил тишину Чейнс, словно напоминая девушке на что она подписалась.

– Еще пока не конец, – тихо ответила она. Ее голос был напряжен.

Лекси взяла себе еще пару карт. Боже! Как она была рада им! Вот что значит, прожить на лице столько лет и надеяться только на подвернувшийся случай! Ей действительно повезло...

Чейнс стал открываться, уверенный, что как и всегда выйдет победителем. Выложив свои карты, он с самодовольной улыбкой посмотрел на Алексис.

– Давай свои.

Лекси хитро сощурила глаза, увидев карты соперника и показала свои, положив их мягко и медленно. Она ожидала удивления, или просто реакции Чейнса. Но тот и бровью не повел. Улыбка осталась на его лице.

Усмехнувшись, он на секунду закрыл глаза и снова их открыл.

– Поздравляю, – как-то отстранено сказал он. – Тебе и правда повезло.

Лекси нахмурилась, подозревая что-то. Тут ей пришла мысль, что Чейнс специально все так устроил. То, чтобы она выиграла.

– Зачем ты сделал это? – выпалила она, раскидывая колоду.

– Не задавай глупых вопросов, иначе твоя удача может отвернуться. – повысил тон мужчина. – А теперь покончим с этим. Давай, задавай вопрос на правах победителя, я отвечу и ты выйдешь отсюда. Только быстро.

Лекси, недовольная, скрестила руки на груди. Но подумав, решила, что может это и к лучшему. Если он и правда поддавался, значит на то были причины.

– Какой вопрос я могу задать?

– Любой. Давай скорее. Кто любит тебя, что тебя ждет, будешь ли ты богатой, как ей стать, — что угодно, – развел он руками.

Чейнс поднялся и размял шею. Повернувшись, он выжидательно смотрел на девушку.

За это короткое пребывание в поезде, Лекси хорошо рассмотрела его хозяина. И убедилась в том, что тоска ни на мг его не покидала. Но что такого страшного было в его сердце? Да и кто он на самом деле?

Красивый, взрослый, строгий мужчина, глаза которого могут очаровать любую женщину...

– Тогда расскажи мне о себе. Кто ты? Как ты попал на этот поезд? – Лекси сделала паузу. – Как тебя зовут? Чейнс — это только фамилия.

Теперь мужчина был ошарашен. Он не ожидал такого вопроса. Да и как она, маленькая девчонка может его спрашивать о таком?

– Что?! – раздраженно уточнил он. – Не собираюсь я тебе этого говорить. Спроси о чем-нибудь другом. Немедленно!

– Но я не хочу о другом! Я хочу, что бы ты ответил именно на этот вопрос. – Лекси резко встала с сидения. Она не собиралась уступать. – Иначе ты сам нарушишь свои правила.

В глазах Чейнса промелькнуло сомнение и доля какого-то страха. Смятение. Но девчонка была права. Но как ответить на вопрос, ответ на который он почти забыл?.. Но его связывали правила, договор...

– Прошу, скажи, – мягко попросила Лекси. С каждой секундой она все больше проникалась симпатией к этому человеку, не смотря на страх перед легендами и сплетнями.

Хозяин «Дарк Трейна» тяжело вздохнул и сделал пару шагов, отступая от девушки.

– Это было давно. Так давно, что я даже не помню сколько прошло лет. – Его голос был тих и Лекси пришлось напрячь слух, чтобы услышать что-то, помимо стука и грохота колес. – Была почти ночь, тихая и безлюдная станция. И наша компания. Мы с друзьями хотели уехать из города, повеселиться, и потом, быть может, вернуться. Но никто не вернулся. Нас сопровождала единственная дама. Девушка, которая... Просто девушка.

– Она была твоей невестой? – перебила Лекси. Чейнс стоял к ней спиной и она не могла видеть его лица. Она не видела как исказилось оно болью.

– Да. – ответ был груб и резок. Чейнс продолжил, помолчав немного. – Спустя некоторое время пришел поезд. «Дарк Трейн». Впервые я увидел его именно тогда. Мы сели в свободный вагон. Друзья веселились, шумели чуть ли не на весь поезд, но никого вокруг мы не замечали. Мы были пьяны. Кто-то предложил сыграть в покер, я согласился.

И тут появился он. Представился проводником и захотел присоединиться к нам. Не знаю зачем, но приняли его. Та дама... она пользовалась популярностью. Была довольно любвеобильной особой.

Наверное, было слишком много виски, но один из нас предложил сыграть на девушку. Кто выиграет, тому она и достанется. Проводник тоже согласился, но настоял, что играть будут по его правилам и его колодой. Правила были просты: кто первый проигрывает — тот выходит на попавшейся ему остановке.

Друзья проигрывали друг за другом и, смеясь, они не понимали куда привез их этот поезд. Спускаясь в темноту, они исчезали. И больше я их не видел. Я больше никого не видел. Когда нас осталось только трое — проводник, я и девушка — он предложил, что даст отыграться. Предоставит шанс выбрать кто из нас двоих, я или она, выйдет в новую жизнь. Я не понял, что это значило, но заподозрил, что ни чем хорошим это не светило. Я проиграл.

Но мог решить — сойти и оставить ее здесь или самому покинуть ее навсегда. Только тогда проводник объяснил мне всю суть его игры. Его столетие прошло и он нашел такого же дурака, который проиграл ему. Теперь он был свободен.

Я отпустил ее. Смотрел, как она спускалась с ним вместе в неизвестность. Он с ухмылкой пообещал мне, что позаботится о ней. А я не мог сделать и шага наружу. Что-то сдерживало меня. И этим чем-то был договор, когда мы согласились играть по его правилам. Их нельзя нарушить.

Ты права, Алексис, люди правы, это — проклятый поезд. Ему никогда не суждено остановиться. А хозяину сойти с него.

Чейнс замолчал. Гнетущая тишина словно навалилась на плечи. И Лекси не знала, что сказать. Она ожидала услышать что-то подобное. Но слышать это из его уст было больно. Именно так.

– Но тот... проводник как-то сошел ведь. Значит и ты можешь. – осторожно произнесла она.

– Если бы я знал, Лекси... – покачал мужчина головой.

Внезапно он прислушался и посмотрел в противоположное окно. Дождь продолжал идти, усиливаясь с каждой каплей. Молнии ударяли вдалеке, поражая землю, разбиваясь об нее.

– Тебе пора, твоя остановка.

– И что же она собой представляет? – Лекси вдруг стало холодно. Она поежилась.

– Соседний город, нежели тот, из которого ты сбежала.

«Дарк Трейн» замедлил ход. Послышался свисток и он окончательно остановился. Двери с неприятным лязгом открылись и снова скинули маленькую лесенку, похожую на зубатую пасть.

Девушка прошла к дверям, вцепившись в поручень, будто боясь сорваться и не увидеть под ногами землю. Удостоверившись, что таковая имеется, она облегченно выдохнула. Лужи от ливня расползались, а рябь на них подгоняла их к этому. Пустая станция была тихой, но все же изредка доносились какие-то голоса горожан.

Лекси тихо ступая, спустилась. Но остановившись на последней ступеньке, она обернулась к Чейнсу и улыбнулась ему.

– Спасибо тебе, – произнесла она.

– Постарайся начать все заново, исправить то, что не получилось раньше, – на прощание сказал мужчина.

Лекси ступила на холодный влажный асфальт и отпустила поручни. Поезд мгновенно среагировал на это. Скорость не заставила себя ждать.

– Подожди! Чейнс! Ты не сказал своего имени! – опомнилась девушка, подбегая рядом. Она пыталась не отстать, чтобы расслышать ответ, но разве это было возможно? Догнать призрачный поезд?

Чейнс лишь усмехнулся, смотря как нелепо Алексис бежала по станции. Он отчетливо слышал ее последние слова, но не зачем ей было отвечать.

– Роберт, – тихо прошептал он в пустоту. Его голос исчезал в шуме поезда, растворяясь в далеком тумане.

Тогда он впервые пожалел, что не может сойти сам...

Через мгновение «Дарк Трейн» так же внезапно исчез, как по обыкновению он появлялся. Исчез в неизвестность, не смея прекратить свой путь...

Энн Кэродайн

Старинная вязь колдовства (Юлия Рокко)

I

последняя  ведьма

В солнечном сосновом лесу, неподалеку от звонкого целебного источника, укрытый от злобного невежественного глаза простеньким, но изящным заклинанием,  стоит уютный домик молодой ведьмы.

Летом, когда многочисленные полянки вокруг сего тайного места покрывают розоватые цветки низкорослой лесовицы, сюда приходят болотные скакуны, отведать полюбившееся лакомство.

Множество противоречивых легенд и сказаний причудливым орнаментом оплетают Морианский лес. Множество невиданных существ населяют его тенистые недра. Но ни одна живая душа не знает, что вот уже как пятый год, скрываясь от могущественных врагов, живет в нем некогда известная на всю Империю своей расцветающей красотой младшая дочь придворной ведьмы, Роксалана Сорго!

Никого из родных не осталось у нее на этом свете, никого не пощадила глупая и жестокая борьба за внезапно опустевший трон, ни ее, казалось, несокрушимую мать, ни ее не менее наделенных магическими талантами старших братьев. Она, самая бездарная среди всего семейства, и единственная,  загадочным образом избежавшая неумолимой инквизиторской плахи, нашла свое убежище в этой далекой от светской жизни, таинственной глуши, слишком быстро превратившись из холеной изнеженной аристократки в растрепанную лесную простушку.

К счастью, то немногое, чему успела обучить ее мать, оказалось достаточным, чтобы прижиться на новом месте. Благословение Богине, придворная ведьма была женщиной практичной. Не пренебрегая азами бытовой магии, она все-таки привила яро сопротивляющейся  дочери навыки и кулинарии, и огородничества, и травоведения,  и простейших охранных и формопреобразующих заклинаний. И хотя знала Роксалана их из рук вон плохо, однако, претерпев страшные лишения, кропотливо извлекая из затуманенной горем памяти хлипкую магическую вязь, она изрядно поднатарела в такой бесполезной для ее прошлой жизни науке.

Но не только боль от потери родных делала почти не выносимым первый год ее вынужденного отшельничества, но и чудовищное однообразие да скука, свалившиеся на Роксалану вслед за устоявшимся бытом. Не было больше многочисленных блистательных балов, захватывающих дух женских скачек, когда лучшие представительницы имперской аристократии, в возрасте от шестнадцати до двадцати трех лет, восседая на великолепных быстроногих кобылах, неслись во весь опор навстречу славе и шальному ветру быстротечной юности. А наградой за одержанную победу становилось покровительство императорского дома и возможность оказаться обрученной с самыми завидными женихами Империи.  В тот год, прежде чем кровопролитный переворот потряс страну, достойная представительница семейства Сорго, оставив далеко позади более опытных наездниц лазурийской аристократии, пришла на финиш первой. На последовавших вслед за скачкам торжествах дочь придворной ведьмы, была объявлена невестой наследного принца… Мир власти и богатства расстилался перед восторженным взором Роксаланы!

А затем, все рухнуло. Сначала скоропостижно скончался Император. Придворная ведьма, обвиненная в преступном бездействии, приняла свою смерть от палача. Оставшись без защиты, императорская семья в какие-то три месяца, то ли от неведомой болезни, то ли по воле злого рока, вся, до последнего корня, отправилась  вслед за императором. Преданные короне  сыновья казненной ведьмы погибли вместе с последними представителями правящей фамилии.

И  не стало на свете юной невесты наследника престола, непревзойденной наездницы и светской красавицы. Зато появилась в лесной глуши заколдованного леса ведьма-отшельница, живущая с семейством летучих мышей под потолком, с проказливым котом Прохором и старым вороном Маврикием.

II

суженый  мой  ряженый…

Котел бурлил, то и дело грозя нерадивой хозяйке вздымающейся над почерневшими краями зловонной пеной. Сама «стряпуха», беззаботно приплясывая над распластанным на кухонном столе фолиантом, в очередной раз сверяла рецепт старинного зелья.

- Что ты скачешь, дурная? – в тысячный раз, по заведенному ритуалу, призывал ее к  порядку поседевший от девичьих экспериментов Маврикий. – Вот увидишь, выйдет как в прошлый раз… И здоровенный фингал под глазом будет меньшим из настигнувших нас зол. Для того, чтобы прознать про очередного жениха, вовсе не обязательно пробуждать древние силы провидения. Вон сделай как все нормальные деревенские девки – сходи  в полночь в баню, али брось через порог сапожок…

- Очередного жениха? -  ехидно переспросила Роксалана. – Ах, да как же я могла не заметить, вон их у моего крыльца целые толпы мнутся!

Ворон с ведьмой синхронно посмотрели в распахнутое настежь окно, за которым во все стороны расползался дремучий лес.

-  Ну хорошо, с женихами и вправду здесь «перебой» – согласился с очевидным ворон, - но зачем связываться с тем, с чем опасались иметь дело куда как более маститые колдуньи?

- А затем, что во всей книге это заклинание единственное, что может  сгодиться. Ты же знаешь, этот покрывшийся плесенью сборник заговоров и зелий – все, что мне удалось прихватить с собой из маминой библиотеки.

- И все же…

- В самом деле, Маврикий, - нетерпеливо перебила птицу ведьма, - что ты кудахчешь словно наседка. Мне надоело безвылазно сидеть в этой глуши. Вот уже пятый год на исходе, как я торчу здесь без дела. Мне скучно! Я хочу замуж! И в конце концов, мне осточертело всего бояться!

-  Мяу, - прерывая спор, на подоконнике появился  Прохор. Красуясь, он изогнулся причудливой дугой и вальяжно продефилировал по оконному проему, блеснув на солнце черным, лоснящимся  боком.

-  Пш-ш-ш, - зашипел котел и, в последний раз отчаянно булькнув, обдал усатого огненными брызгами загадочного варева.

Кот надрывно заорал и стрелой сиганул наружу.

-  Не подохнет? – закусив губу, флегматично поинтересовалась молодая ведьма.

-  Что ему, дармоеду сделается! – всегда недолюбливавший приблудного наглеца, не больно то охочего до ловли расплодившихся мышей, зато всегда готового пожрать на халяву, махнул крылом Маврикий.

Впрочем, волноваться за шкуру хвостатого Прохора всерьез Роксалана перестала уже давно. За время ее магических экспериментов на бедолагу уже столько раз выливались самые сомнительные настойки, протирки и прочие небезвредные жидкости, что любой другой  на его месте уже давно бы охотился на просторах своего кошачьего рая. А этому – что с гуся вода.  Даже проплешин не появилось.

-  Готово, - сняв котел с огня, сообщила тяжело вздыхающему Маврикию девушка.

- Не хочешь снять пробу? - споро, перепугав до икоты престарелую птицу, поднесла она к чувствительному клюву вонючий черпак с зельем.

Ворон шарахнулся в сторону. Ведьма залилась беззаботным смехом.

В тот же день, в полночь.

Без бани все-таки не обошлось. Согласно описанному ритуалу, следовало:

Разоблачившись донага, расчесав ровно сто тридцать три раз костяным гребнем косы,  опустить этот гребень в зелье и, прочитав заговор на суженного, брызнуть им на натертое воском, в полный рост зеркало. Затем предлагалось подождать до появления предполагаемого жениха и, выспросив у последнего, все, что надобно, с очередным наговором услать туда откуда, он пожаловал.

Ритуал, в общем-то, был прост, однако, основная загвостка оказалась в отсутствии зеркала. Ну где, скажите, можно раздобыть столь редкий и ценный предмет в лесу?! Дворец, понятное дело, не в счет – там этих зеркал, как грязи – а вот в обычной жизни не во всяком зажиточном доме сыщется образец искомого размера. Посему, учитывая зудящее во всех местах желание узнать уготованного ей судьбой возлюбленного, поломав парочку бессонных ночей голову, Роксалана приспособила под недостающий предмет старый, латунный таз. Немало изловчившись, наполировав его до ослепительного блеска,  наложив антиискажающие чары  и, прислонив к восточной стене хлипенькой баньки, молодая ведьма приготовилась к ритуалу…

III

загадочный вор

С тех пор как в империи сменилась власть, и управление страной негласно перешло к церковникам, жизнь императорского наместника Изикариуса Прока, поставленного следить за порядком в небольшом приграничном городке Макове, который располагался километрах в семи западнее Морианского леса, превратилась в ад.  Вот уже пятый год толстобрюхий управитель стабильно, раз в месяц, терял драгоценные волосы из скудной своей шевелюры, подвергаясь нападениям таинственного вора. Несмотря на все попытки оградить оскверненную сокровищницу от посягательств, воришка упорно обходил хитроумные ловушки, изрядно облегчая «карман» богатея. Но страшнее самих убытков для Изикариуса оказались насмешки горожан.

О богатствах, награбленных за время своего наместничества достопотченным управителем, ходили легенды. Благодатный край, что находился под его загребущей пятой, исправно приносил в казну немалый доход. А учитывая крайнее корыстолюбие и жадность высокопоставленного богатея, всяк, кто был вынужден иметь с ним общее дело, платил Изи солидный барыш.  Не гнушался императорский наместник и натуры, все складывал он в свои необъятные закрома: и свиные окорока, и домашние колбасы и бутыли отменной медовухи, и мешки овечий шерсти, и цельные рулоны некрашеного полотна… Но более всего прочего дорожил Изикариус Прок коллекцией магических вещиц, что хранились в его сокровищнице в специально отведенной комнатке  за массивной дубовой дверью, у порога которой день и ночь стоял неусыпный страж. Ключ от непомерно дорого, выкованного с применением секретного гномьего колдовства, замка наместник всегда держал при себе. Казалось, никто и ничто не могло нарушить покой сего тайного места. Однако, коварный вор, с возмутительной регулярностью, наведывался в хранилище, неизменно умыкая самые ценные артефакты.

Осмеянный злорадной толпой, наместник худел и бледнел, все больше превращаясь в жалкое плаксивое существо, одержимое демоном паранои.

В отчаянии, превозмогая собственный ужас и, лишь усилившуюся от свалившейся напасти, жадность, для поимки неуловимого вора Изикариус Прок решился нанять одного из самых известных и, как слыла молва, самых опасных во всей Лазурии охотника на нежить.

Дамир Рид широко зевнул и блаженно потянулся. Потревоженные чувственными движениями его неутомимого, мощного тела две, вымотанные минувшей ночью, красотки полу-эльфийки, не размыкая своих раскосых глаз, плотнее прижались к наемнику.

Заведение госпожи Намм считалось лучшим борделем к юго-западу от столицы. Здесь обслуживали всех, кто мог заплатить полновесным золотом и владел малейшими навыками этикета, то есть, не сморкался в роскошные бархатные портьеры и не справлял нужду из окна номера на головы других посетителей.

«Приют грешника» – так назывался это популярный дом свиданий – располагался на пересечении двух трактов и имел при себе небольшой постоялый двор для тех путников, кто не искал плотских удовольствий, и чей карман был набит не столь туго. Сметливая хозяйка заведения, дабы не мозолить глаза благочестивому сообществу, возвела «Приют» за городской чертой родного Макова, но не на столь значительном расстоянии, дабы желающий развлечься не смог добраться туда на лошади всего за каких ни будь полчаса неспешной скачки.

Здесь-то прославленный охотник на нежить Дамир Рид и коротал свои краткосрочные отпуска в промежутках между заказами. По сути, за всю его двухсотпятидесятилетнюю жизнь, у Дамира не было другого  такого места, которое, пусть и с натяжкой, он мог бы назвать домом.

Рожденный от союза человека и демона, он, никогда не знавший ни одного из своих родителей, оставив за спиной беспризорное детство, стал тем, кем ему  и было суждено стать… мошенником, вором, убийцей. Двести пятьдесят лет – срок немалый. За минувшие века Дамир изрядно пообтесался: холенный, образованный красавец со стальным блеском цепких глаз, теперь легко мог сойти за своего и среди отъявленных головорезов, и среди сливок аристократии.

Его нанимали для выполнения самых опасных или запутанных поручений. Наполовину существо из потустороннего мира, наемник отлично справлялся там, где никто другой не мог дать приемлемых результатов. Помимо примечательной внешности, охотник на нежить отличался чудовищной силой, ловкостью и скоростью. На него не действовала большая часть известных чар, его невозможно было отравить или застать врасплох. Он владел всеми видами холодного оружия и имел в арсенале несколько смертоносных магических заклинаний. А холодный расчетливый ум, в совокупности с фантастическим чутьем и невозмутимым сердцем, делали из обычного наемника, кои в поисках работы сотнями слоняются по трактам, несокрушимое орудие для убийств.

История с чахнувшим от незалатываемой прорехи в непомерно раздутом кошеле императорским наместником была известна Дамиру. Он не раз посмеивался над незадачливым богатеем, по истечении пяти лет отчаявшимся изловить наглого вора. Весь Маков с не ослабевающим азартам следил за развивающейся драмой, в сердцах желая, чтобы разбойник так и не был пойман. В приближении очередного набега, горожане спешили сделать ставки на исход «сражения» и, судя по их соотношению, в возможную победу управителя ни кто не верил. Дамир уже было и сам подумывал принять участие в невинной забаве, но оказался непосредственным участником назревающих событий.

Обычно охотник на нежить не брался за подобные заказы, уж больно плевыми в его понимании они являлись. Но тут, прельстился на обещанный гонорар. Впрочем, потребовав провести его на место преступления, понял, что по мелочился. Такого изобилия всевозможных богатств лицезреть ему еще не доводилось. Отойдя от потрясения, игнорируя робкие протесты трясущегося от страха наместника (наверняка наслушавшегося баек про его мифическую кровожадность), Дамир устроился в углу охраняемой с наружи комнатки и приготовился ждать.

Чутье демона подсказывало, гость не преминет явиться.

IV

гость из таза

Липкая магическая паутина тугим коконом оплела хранилище. Задремавший было наемник резко распахнул глаза и осторожно, дабы не нарушить настраивающийся магический фон, отполз за массивный сундук и притаился.

Десятками шаровых молний разлетелось по комнате зеленоватое свечение, и, вслед за наступившей тишиной, к своему немалому удивлению, мужчина услышал протяжное…

-  Мя-я-у-у!!!

Выглянув из-за надежно прячущего его сундука, Дамир с хищной  улыбкой на губах наблюдал за пожаловавшим воришкой.

Тем временем, матерый угольно-черный котяра, а это был именно он, вальяжно прогуливаясь среди наваленного добра, с надменным видом присматривал очередной трофей. Продолжались подобные смотрины довольно долго, так что у наемника порядком затекло скрюченное в три погибели тело. Наконец усатый напряженно замер перед двумя схожими между собой брошами, в центре одной из которых мерцал сапфир, а в другой – изумруд. Видимо, решая который все же больше по нраву, кот растерянно вертел раскормленной мордой.

«Пора!», - подумал Дамир и поднялся из своего укрытия. Вот тут-то и началось веселье!

Сколько Дамир Рид за свою долгую жизнь видывал всевозможных тварей, а такого немыслимого сочетания в своей практике еще не встречал. Стоило ему обнаружить свое присутствие, как доселе вполне обычный кот с не вполне обычными способностями, угрожающе зашипел и обернулся миниатюрной копией черного (самого зловредного среди прочих) дракона. Всего секунду назад мягкая лоснящаяся шерсть превратилась в монолитную чешуйчатую броню ящера, хребет покрылся впечатляющем частоколом костяных наростов, морда вытянулась и ехидно оскалилась. Зеленые, по-прежнему кошачьи, глаза смотрели нагло и издевательски.

-  Ну-с-с  сш-ш-то? – прошипел котодракон. – С-с-съел? И, ловко подцепив брошь гибким хвостом, без предупреждения выпустил в застывшего наемника сгусток голубого пламени.

Слава Богине, оттачиваемая десятилетиями реакция не подвела! Дамир ловко ушел от огня и, выхватив сплетенную из уса более крупного собрата воришки плеть, в единственный посыл намотал конец на оставленный без присмотра хозяина хвост удирающего со всех лап вора.

Внезапно, перед лицом опешившего наемника, ткань пространства чиркнутая острым коготком мяукающего прохвоста разошлась ровным краем, и жертва с преследователем на хвосте нырнули в щель временного портала…

Давно миновала полночь. Сидящая перед импровизированным зеркалом ведьма, то и дело подавляя одолевающую зевоту, напряженно всматривалась в тревожащие воображение глубины. Устав вздрагивать от каждого шороха, почти смирившись с неудачей, Роксалана расслабленно откинулась на спинку жалобно скрипнувшего стула и придирчиво вгляделась в свое отражение.

Приходилось признать, что за минувшие годы она сильно изменилась. И похоже, что не в лучшую сторону. Фигура утратила былую, столь ценимую среди аристократии худобу, приобретя на ведьмин взгляд излишнюю сдобность, более подходящую простолюдинке. Кожа, ранее гладкая, как атлас и белоснежная, как полуденные облака, потемнела, покрывшись золотистым загаром работающих на полях крестьян. Волосы…  О, волосы расстраивали ее более всего. Некогда шелковистый занавес из сияющих  червленно-золотистых  локонов, говоря по секрету достигаемых при помощи редчайшего и жутко дорогого эликсира «молоко единорога», за годы отшельничества сильно потемнел, приобретя непристойный цвет отчаянно яркой меди! К прискорбию владелицы, помимо цвета, взбунтовавшаяся шевелюра, почувствовав свободу от безкомпромиссных рук придворного цирюльника, изъявила намерение виться, и даже боле того, непокорно кудрявиться!

И вот, двадцатиоднолетняя Роксолана Сорго, кудрявая и рыжеволосая, многообещающе округлая и совершенно голая притом, сидит в остывшей бане, ночью, на стремительно дряхлеющем стуле и, освещаемая светом единственной свечи, с интузиазмом религиозного фанатика пялится в начищенный до зеркального блеска, старый, латунный таз!

То ли поддавшись непрошибаемому упорству молодой ведьмы, то ли подчиняясь куда как более прозаическим причинам, сие не известно,  но в глубине вдруг покрывшегося рябью отражения, стало что-то стремительно меняться. Углубились мечущиеся в запертом зазеркалье странные тени… Узорами неизвестного танца, гоняясь друг за другом, они слаженно выписывали замысловатые фигуры, неумолимо приближаясь к поверхности заговоренного таза. Увлеченная происходящим, Роксалана оказалась совершенно не готова к тому, что в какое-то мгновение окропленная колдовским зельем гладь, повинуясь воли пришедшего с той стороны, с влажным чваканьем извергнет из недр своих дико верещащую крылатую тварь!

А следом за неизвестным чудищем, матерясь на чем свет стоит, куда как менее изящно чем его предшественник, вывалится, погребая под своей тяжеленной тушей, так ожидаемый  «суженый».

-  Мяу-у, - подозрительно знакомым голосом, обиженно пожалуется чудище.

-  Опаньки, - нагло ухмыляясь, многозначительно протянет невероятно удивленный  столь пикантным приземлением мужик.

V

хитрые маневры

Ясные, чистейшего оттенка  олерианского голубого стекла, глаза рыжеволосой незнакомки смотрели на Дамира пристально и дерзко. Первый ее испуг быстро прошел, и на смену  явился завораживающий огонь праведного гнева. Умопомрачительное, если судить по оглушившим наемника эротическим ощущениям, тело, надежно придавленное им к старому дощатому полу, раздраженно дернулось, породив в мужчине целый шквал непристойных желаний.

-   Может, ты все таки слезешь с меня? – то ли смущаясь, то ли свирепея, хрипло поинтересовалась девушка.

-  Если говорить откровенно, - внезапно загипнотизированный движениями ее полных губ, лениво растягивая слова, ответил охотник на нежить, - то я предпочел бы продолжить наше знакомство, сохранив сложившееся положение дел. Хотя, готов пойти на компромисс и уравнять свою экипировку до твоей.

-  Размечтался!!! – едва не надорвавшись, но все-таки спихнув с себя наглеца, стараясь не потерять лица под бесстыдным взглядом изучающего ее наготу мужчины, Роксалана проворно вскочила и, укрытая лишь шалью собственных волос, спешно  натянула висящее на гвозде платье.

-  Ты кто такой?! – сразу почувствовав себя уверенней, накинулась она на пришельца из таза. – И что ты сделал с моим котом?!

Тут же, упомянутый воришка, вновь приняв привычный для хозяйки облик, шмыгнув ведьме под ноги и, зыркая хитрющими зелками, с видимым превосходством уставился на охотника.

-  Котом??? – поднявшись с пола, Дамир подобрал валяющийся у банного порога хлыст   и насмешливо посмотрел на девицу. – Что-то я сильно сомневаюсь, что эта тварь – кот! Скорее уж оборотень, да и к тому же очень неравнодушный к чужому добру. Он протащил меня, по десятку порталов в надежде скинуть с хвоста, пока не шмыганул сюда. А может, он работал по наводке своей хозяйки?

-  Что?! – взвилась девица. Про себя дивясь какого красавца к ней занесло по воле усатого разбойника. – А может это ты сам шуровал по чужим закромам, покуда мой кот каким-то образом тебя не вспугнул?! – не желая поддаваться провокациям, вернула охотнику упрек ведьма.

-  А может, я страшный серый волк и сейчас тебя съем? А твоего чертова кота сдам заказчику на воротник? – откровенно веселился Дамир.

Придав лицу неизживаемое ехидство, ведьма презрительно приподняла бровь.

-  А может, тебе не повезло, и я тот охотник, который обломает наглому, зажравшемуся  волчаре пару тройку зубов? – и, не дожидаясь ответной колкости, материализовала левитирующий над раскрытой ладонью мощный боевой пульсар.

К слову сказать, подобное колдовство получилось у Роксаланы впервые. Изрядно поднаторев в бытовой магии, она по-прежнему оставалась совершенно безграмотной по части более высоких сфер магического искусства. Отчего наверняка, если бы не была столь сильно возмущена и заинтригована, пустилась в радостный, безудержный пляс.

Впрочем, радовалась бы она все равно не долго.

-  Нет, ягненочек, - сверкнув внезапно потемневшими до непроницаемой черноты глазами, обманчиво спокойно возразил ей полудемон. А в следующее мгновение, с недоступной для человеческого восприятия скоростью, оказался позади нее. Сдавив рукой шею, с поразившей Роксалану легкостью, наемник перехватил подвластный лишь создателю смертоносный «шарик»  и прошептал: – Ты ошибаешься, Охотник здесь я, и чтобы обломать мне пару тройку зубов требуется фокус посерьезней.

После, Роксалана долго гадала, что сподвигло ее на подобный поступок. Впрочем, ответ она так и не нашла… Ну или может быть не хотела найти.

Юрким ужом крутанувшись в мужских руках, не давая себе шанса опомниться, ведьма прижалась к беспечно приоткрытым губам наемника.

Женщины, всегда были его слабостью. Восхитительные, противоречивые создания, сколько же их за минувшие века побывало у него в постели?! И в этот раз, сменив угрожающий захват на ласкающие объятие бесстыдных рук, все было как всегда и, в тоже время, совершенно по-другому. За внезапным пылом незнакомки, служившим ширмой полнейшей неосведомленности по части «взрослых» игр, скрывалась юная неопытная девушка, сладкая и искристая, словно Энэйский мед. Райская птичка, жаркая и нетерпеливая, жадная до всего нового и волнующего!

У наемника пошла кругом голова. Захваченный контрастом ощущений, он неосторожно ослабил контроль.

Пожалуй, эта девица далеко пойдет. Из всех возможных способов положить его на лопатки, она выбрала самый беспроигрышный и, пожалуй, единственно верный. Так думал несокрушимый Дамир Рид, охотно смакуя любезно предложенное угощение.

Это было очень трудно – вернуться к первоначальному замыслу, а не поддавшись божественным ощущениям, что порождали искушающие губы мужчины, позволить ему продолжать свои  восхитительные манипуляции.

Но Роксалана не была бы собой, если бы не попыталась взять верх в этой чувственной схватке.  Упорство, способность не опускать руки в самые мрачные часы своего земного пути, позволившие ей выжить и сохранить вкус к такой капризной и зачастую богатой на убийственные сюрпризы жизни, вновь помогли ведьме замахнуться на то, что любой другой на ее месте счел бы заранее безнадежным предприятием.

Снова сгодилась мамина книга старинных колдовских рецептов.

Прославленный охотник на нежить так и не понял, что же все-таки произошло. Казалось, только что коварная девица, самым бесстыдным образом млевшая в его объятиях, вдруг резко замерла и отстранилась. А следом, противный, сковывающий все тело холодок пополз по его телу.

- Но КАК?! – тут же превратившись в каменного истукана, к счастью не утратив способность говорить, удивился Дамир.

На что ведьма лишь равнодушно пожала плечами.

- Я предположила, что коли на тебя не действует мощная боевая магия, то возможно по своему происхождению ты иммунен к большинству подобных воздействий.

-  Не к большинству, а к любой магии, – поправил ее наемник.

-  И я подумала, - игнорируя  его комментарий, продолжила ведьма, - что если твой организм реагирует так на опасность, то может быть что-то, что не может нанести ему вреда… Какая-нибудь неизвестная слабенькая волошба может оказаться куда как более эффективной, чем тот же огненный пульсар.

Делясь с ним своими соображениями, ведьма задумчиво прохаживалась вдоль тесноватой парилки, совершенно не отдавая себе отчет в том, как соблазнительно покачиваются ее крутые бедра под льнущим к обнаженной коже тонким летним платьем.  Как притягательно-распутно выглядят ее растрепанные волосы, как призывно алеет истерзанный терпкими поцелуями рот.

Да что это со мной?! Разозлился на себя наемник. Почему тот противный липкий холодок, что сковывает все тело, не распространяется на его самую нуждающуюся в ледяном компрессе часть?! Он опустил глаза, силясь рассмотреть то место, куда похоже утекли все его мозги.

-  Короче, - мечтая, чтобы эта пытка прекратилась, Дамир прервал сводящие с ума метания ушлой девицы, - что ты со мной сделала?

-  Заколдовала.

-  Это я уже понял. И что же за заклятье не дает мне пошевелиться?

-  Ну, говоря по правде, я при его помощи храню свежепойманную рыбу. В жаркую погоду она, бывает, портится быстрее, чем я успеваю донести ее до погреба. А так, обездвиженная и охлажденная, она прекрасно переносит дорогу.

Сказать, что самолюбие несокрушимого охотника за самыми жуткими монстрами империи было раздавлено, это значит не сказать ничего. Оно сморщилось, словно сушеная слива, породив массу неприятных мыслей. А что, если подобная информация станет известной его врагам? Похоже, что с этой чертовой девицей лучше договориться полюбовно.

Тем временем, ведьма, изрядно нервничая по поводу недолговечности наложенных чар, лихорадочно соображала, как бы повернуть дело так, чтобы охотник пошел на ее условия, да еще и оказался бы ей при этом  должен?

Порядком попререкавшись, наградив друг друга массой «любезных» титулов и званий, наемник и ведьма к взаимному удовольствию друг друга все-таки договорились.

-  Проша? - обратилась Роксалана к забравшемуся под лавку коту, - Про-о-ша?! - повторила она свою попытку. – Пообещай, этому нахалу, что больше не станешь наведываться в сокровищницу императорского наместника!

Кот упрямо молчал, раздраженно виляя длиннющим хвостом.

-  Прохор!!!

-  Мяу-у, – огрызнулся на повелительный окрик усатый вор.

-  Я же говорю, его проще утопить, – авторитетно изрек подоспевший на место несостоявшегося гадания пернатый Миврикий.

-  Глуп-п-ая птич-ч-чка! Вкус-с-сная птич-ч-чка! Ж-жирная… – ошарашив незадачливую хозяйку прошипел кот и, изловчившись, прыгнул на зазевавшегося ворона.

-  Ка-ар! – испуганно забив тяжелыми крыльями, истошно заорал Маврикий и, едва увернувшись,  уселся ведьме на плечо.

-  Ну и развела же ты бедлам! – наблюдая за разборками зверья, поддел ее  Дамир Рид.

-  Проша?! – вскрикнув от впившихся в плечо острых птичьих когтей, удивилась ведьма. – Ты разговариваешь?!

-  И разговаривает, и оборачивается, и ворует, и вообще горазд на всякие пакости, – ответил за кота охотник на нежить. -  Ну, так что? Могу я рассчитывать, что набеги на кладовые наместника прекратятся?

-  Можешь, – повелительно кивнув головой, с видом царствующей особы ответила мужчине Роксалана. – Иначе я самолично повыдергаю этому паршивцу его роскошные усы!

- В таком случае, перед нами встает иной вопрос. Кого вместо твоего кота-оборотня я предъявлю Изикариусу под видом неуловимого вора? Нужен кто-то, в вину которого заказчик легко поверит.

-  А никак нельзя обойтись без этого? Скажешь наместнику, что, мол, вора вспугнул, и в городе он  больше не появится.

- Нет, - раздраженно буркнул Дамир, - нельзя! У меня в данных делах определенная репутация, и я к твоему сведению весьма ею дорожу. Так что если хочешь спасти шкуру своей животине, придется найти подходящую замену.

Ведьма растерянно замерла, уставившись на мужчину своими огромными голубыми глазищами.

-  Маврикий, - Роксалана угодливо почесала взъерошенной птице зоб, - ты же у нас мудрый, все знаешь, подскажи?!

От похвалы ворон задрал кверху клюв и, с чувством явного превосходства, сообщил:

-  Нужно изловить мерзучева беса! Он относится к подвиду дворовой нежити, очень зловреден, трудноуловим и питает неизъяснимую слабость к золоту. Есть одно старинное колдовство, способное приманить его. К вашему счастью, оно мне известно.

-  Отлично! – одобрил план всезнающей птицы охотник. – Предлагаю преступить к отлову немедленно.

-  Но, как всегда, есть одно «НО»! – огорчилась, было повеселевшая ведьма. – У нас совсем нет золота.

Дамир Рид многозначительно покосился на притихшего под лавкой кота.

-  Учитывая биографию вашей кисы, госпожа, - посмеиваясь, он галантно приложился к ведьминской ручке, - думаю, что золота здесь отыщется в избытке…

VI

внеплановый отлов

-  Надо отдать должное котяре, у него отличный вкус.  – Перебирая изъятые из воровской заначки разобиженного Прохора многочисленные ювелирные изделия, одобрил его выбор наемник.

Роксалана, пораженная размером обнаруженного на заваленном хламом чердаке «клада», с восторгом маленькой девочки примеряла на себя особо приглянувшиеся вещицы.

-  Пресветлая Богиня, да здесь же целое состояние!  Проша, как тебе это удалось?! – дивилась молодая Ведьма.

-  Да что ты все ахаешь? – ворчал Маврикий. – Помнишь ту настойку на невидимость, что ты посчитала протухшей, и которую на половину вылакал этот дармоед? А сложнейший эликсир быстрого перемещения, который ты по неуклюжести пролила на него же? А то отвратительное варево, которое ты гордо называла – зелье «Красотка» и эксперимента ради капнула на морду  Прошки дабы улучшить его экстерьер?

- Помню, конечно, но ни одно из них тогда не сработало! – Ведьма покачала головой.

-  Видимо, что все-таки сработало, – подвел итог их диалогу охотник на нежить. – Только надеюсь, что следующий твой эксперимент будет носить более предсказуемый характер. Думаю, для него нам вполне подойдет вот этот медальон.

К отлову мерзючева беса следовало приступить на рассвете. Сделав все необходимые приготовления, незадачливая парочка уселась в засаде.

Мерзючий бес – тварь ушлая и крайне похотливая, - за час до сего события, наставлял их Маврикий. - Каждую ночь, приходит он на особую колдовскую поляну в Морианском лесу для разнузданных свиданий со своими бесовками. Поляна эта круглый год лысая, на ней никогда не растет трава и в любые, даже самые сильные метели, над ней не возвышается серебристой теплой шубой снег. Еще, у кромки этой поляны обязательно отыщется огромный черный ясень с искореженными ветвями, лишенными всякой листвы. Бесы, опьяненные жаром своих оргий, становятся медлительными и рассеянными, но по-прежнему очень чувствительными к зову драгоценного метала. Смастерив зачарованную петлю, на рассвете, когда всякая нежить слабеет перед возрастающей силой зарождающегося дня, мерзючева беса возможно изловить.

Таким образом, не без труда разыскав заветное место, Дамир и Роксалана ждали зазевавшегося ловеласа, который вскорости и соизволил появиться.

Высокий (в бесовском понятии) Бес, покрытый густой рыжеватой шерстью, с высоким костяным гребнем на лопоухой голове, беззаботно напевая и заметно покачиваясь, шел в коварные объятья зачарованной петли. Шальные глазки, подслеповато сведенные в кучку, не спасали своего обладателя ни от одной кочки, зато более «ответственный», поросячьей формы нос, плотоядно задергался, учуяв вожделенный запах золота, перемешанный с непередаваемым ароматом невинной женской плоти.

-  Золото! Девственница!! – счастливо взвизгнула нечисть, и от столь сладостного для бесовского сердца сочетания все выпирающие части его юркого тела многозначительно вздыбились.

-  Фу! – Роксалана смущенно отвернулась, наткнувшись на ухмыляющегося наемника.

-  Действительно, - прошептал ей на ухо Дамир, - крайне соблазнительный набор.

Полумрак, вынужденная близость и прогрессирующая симпатия сделали свое дело и их губы помимо воли потянулись друг к другу.

-  А-а-а!!! – донеслось с поляны, безнадежно нарушая очарование момента.

-  Отличная штука, эта петля! – рассматривая туго спеленатого в паучий кокон беса, восхитился Дамир. Он поддел носком фаросского сапога неподвижный кулек, получив в ответ вялое шевеление и порцию отборного мата.

-  Эх, зря ты так голубчик, - назидательно пояснил он кульку, - господину наместнику навряд ли понравятся твои манеры…

Рассвело. Молодая ведьма и матерый охотник на нежить возвращались с удачной охоты. В мешке за плечами мужчины безвольно болтался невезучий сластолюбец, изредка оглашая просыпающийся лес трех этажной бранью. Поначалу красневшая от подобных выходок Роксалана, быстро свыклась, стараясь запоминать особенно виртуозные обороты. На всякий, так сказать, случай.

-  А звать-то тебя как?  - Грубоватый, но по-своему приятный, голос наемника прозвучал как-то неожиданно громко.

-  Роксалана. – благоразумно утаив фамилию, ответила девушка. – А тебя?

-  Дамир Рид.

-  Рид?! – Вспомнив о многочисленных похождениях последнего, столь часто обсуждаемых знатью,  удивленно воскликнула Роксалана.  Да и сам виновник нескончаемых слухов, несмотря на сомнительность покрытого тайной происхождения,  весьма регулярно появлялся при дворе.  От того удивительней казался тот факт, что они, будучи частыми гостями императорского дворца, так там ни разу и не встретились.

-  Иначе говоря, слава обо мне докатилась и до вашей глухомани? Я польщен!

Ведьма смолчала, тайком разглядывая того, о ком украдкой шептались молоденькие аристократки и их более опытные мамаши, восторженно делясь пикантными подробностями…

Наемник был высок и плечист. Никакая одежда, будь это даже латы, не могла скрыть угрожающую рельефность мышц или приглушить напор его убийственной сексуальности. Волосы темные, со стальным отливом, не по моде коротко стриженные. Хотя как знать, может, за время вынужденного затворничества Роксаланы мода и изменилась? Лицо, как у храмовой скульптуры бог наслаждений Эрвэя, совершенное и чуточку порочное. Глаза смешливые и вмести с тем хищные, светло серого цвета. Ни дать ни взять, герой девичьих грез!

Роксалана истомно вздохнула. Она по-новому переживала их первый поцелуй в бане, воскрешая ранее незнакомые ощущения возбужденного мужского тела, прижимающего ее к полу. И эти серебристые глаза - удивленные, восхищенные, то таящие угрозу, то такие манящие и бездонные.

-  Как же тебя занесло в чащу Морианского леса? – вырвав ее из розоватого тумана фантазий, задал очередной вопрос Дамир.

-  Уж будь уверен, не по своей воле в течение пяти лет я ни разговаривала ни с кем, кроме престарелой птицы.

-  Значит, ты скрываешься?

Роксалана промолчала, борясь с противоречивым желанием облегчить душу и поведать мужчине обо всех своих напастях.

-  Понятно, - глядя на ее реакцию, сделал свои выводы наемник. – Значит, могущественные враги до сих пор жаждут до тебя добраться?

Если быть до конца откровенной, Роксалана сильно сомневалась в том, что кого-то по истечении столь долгого срока могла по-прежнему волновать бездарная дочь стертого с лица земли, некогда  влиятельного в империи семейства. Что у нее осталось, кроме смазливой внешности и бередящих душу воспоминаний?

-  Не знаю, – чуть не плача ответила она наемнику.

Тот на мгновение прервал свой стремительный шаг и, полуобернувшись, внимательно посмотрел на девушку.

Она была удивительно хороша, вся в лучах изливающегося с небес прозрачного, золотистого света. Окруженная благоухающей от влаги предрассветной росы зеленью, так чудесно гармонирующей с огненно рыжими локонами и сияющими голубыми глазами. Весь ее юный облик, несмотря на поношенную одежду, сохранял неистребимый никакими лишениями налет благородного происхождения. Здесь, под защитой таинственного и, временами, зловещего  леса, она была укрыта  не только от своих врагов, но и от жизни. Вдруг что-то щелкнуло в сознании Дамира, и его всегда такое невозмутимое  сердце пропустило удар, а затем взволнованно пустилось вскачь.

Прощание их было быстрым и незатейливым. Впрочем, таящего в себе столько сюрпризов Прохора, пришлось упрашивать создать необходимый для перехода наемника портал. Но, в конце концов, накормленный свежими карасями кот-оборотень сдобрился и, лениво чиркнув по пресловутому тазу ногтем, открыл необходимый пространственный туннель.

Роксалана с тупой болью в сердце смотрела, как очаровавший ее «нахал», нагруженный мерзючим бесом, и для пущей правдоподобности парочкой пропавших драгоценностей, исчезает в открывшемся проеме.

-  А знаешь что? – уже на половину скрывшись в портале, вдруг обратился к ней Дамир Рид. – Пожалуй, я к вам еще загляну.

Подавив в сердце порыв безумной радости, ведьма скептически скривила губы и напомнила, похоже позабывшему наемнику, что домик ее стоит ни где-нибудь, а в самой чаще колдовского леса, и что не нашлось еще в империи дурака, желающего совершить по нему прогулку.

На что прославленный охотник на нежить, наемник по призванию и полу-демон по происхождению лишь многозначительно хмыкнул, исчезнув в бездонной утробе портала.

Эпилог

А ровно через месяц, на рассвете особенно темной, недоброй ночи, когда злые колдовские ветры гнут непокорных древесных исполинов к  пропитанной старинной позабытой магией земле, на опушку, где примостился небольшой, но уютный домик ведьмы, весь окровавленный и еле живой от усталости, вышел молодой мужчина. Прихрамывая, он молча пересек поляну, зашел в беспечно незапертый дом и, стараясь не потревожить его обитателей, замер перед сладко спящей девушкой. Почувствовав сквозь  беспокойный сон чей-то пристальный взгляд, она медленно приоткрыла глаза и, не веря увиденному, резко подпрыгнула на постели.

-  Ты?!

-  Как и обещал, – счастливо улыбнувшись, ответил ей Дамир Рид. – Приступайте к сборам, госпожа Сорго, как только я приду в норму, нам предстоит занимательный выход в свет…

От автора.

Как, наверняка, подозревает мой читатель, эта история лишь начало захватывающих приключений молодой ведьмы Роксаланы Сорго и ее неотразимого спутника, охотника на нежить Димира Рида. Впереди у них, как и полагается долгая дорога, насыщенная самыми невероятными событиями. В пути Роксалана откроет в себе новые неожиданные таланты, а Дамир, к своему ужасу, поймет, что значит любить ведьму. Но это уже совсем другая история.

Посвящение.

Максимилиану. Сыночек, пусть в тебе всегда живет светлая вера в добрые сказки.

Благодарность.

Автор выражает  огромную признательность, своей незаменимой бете. Мессалина, страшно представить, что бы я без тебя делала, спасибо!

Юлия Рокко

Content

LADY Дамский клуб Другая история(Сборник конкурсных фентези-рассказов Темного Двора-Литературный клуб Lady-Webnice)

Кара Богов (Nikky Jackson)

Собачья работа (No1)

Ничто другое не важно. (Russet)

Обещание Богини (Russet)

Оборотень (Temarka)

Почему воют (плачут) волки? (Джессика Стикс)

Не время для Любви (Кирин)

Dessert, desire, desert (Клиомена)

«Знаешь, отчего хороша пустыня? Где-то в ней скрываются родники...»* (Кэт Ричардсон)

Ловушка для ангела (Мессалина)

Отпускаю тебя (Мессалина)

Сценарист (Мессалина)

Боги (Мышь)

Ведьма (Мышь)

Ад (Мышь)

Пространство света (Нина Дьяченко)

Зачем ты сделал это со мной? (Нина Дьяченко)

Бесплатная выпивка за чужую боль (Нина Дьяченко)

Повторный поворот (Нина Дьяченко)

Путь к мечте (Оsumi)

Малыши. Или Смерть - шаг в вечность. (Резниченко Dexo Ольга)

Кара (Резниченко Dexo Ольга)

Нефас (Резниченко Dexo Ольга)

Актриса (Флэйм)

«Ты думаешь, что знаешь меня?» (Флэйм)

"Инфекция" (Флэйм)

Легенда об Астерии (Эли Элистранд)

Следующая остановка - пустота (Энн Кэродайн)

Старинная вязь колдовства (Юлия Рокко)