Анна Князева

Перстень Александра Пушкина

© Князева А., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Пролог

Погода для сентября выдалась необычной. Снег выпал, когда на деревьях еще висели зеленые листья, и, как ни странно, он внес в окружающий пейзаж признаки идиллической безмятежности и будничной чистоты.

Зябкий ветер от незамерзшей реки бодрил и давал конкретную мотивацию для спортсмена, бегущего по обочине вдоль дороги, – скорей добраться до дома и встать под горячий душ.

Мужчина бежал вдоль отбойника, навстречу несущимся машинам, уворачиваясь от ледяных брызг, летящих из-под колес. У моста через реку остановился и, не разворачиваясь, сдал немного назад, перешагнул через отбойник и приблизился к запорошенному бугорку. Поддев его ногой, он вдруг распознал под снегом контуры худого женского тела.

Оглядевшись, мужчина достал телефон и набрал номер полиции.

Глава 1. Третья

В субботу в девять утра Сергей Дуло еще спал.

Полина готовила завтрак, прикидывая, во сколько следует разбудить мужа, чтобы собраться без ссор, которые обычно случались, если они куда-нибудь ехали вместе. На этот раз собрались в Питер, всего на два дня, без какой-то особой экскурсионной программы, просто побродить по осеннему городу и побывать у школьной подруги Полины.

В спальне зазвонил телефон. Выждав пару минут, Полина выключила конфорку, на которой варилась каша, и отправилась к мужу. Сергей стоял посреди комнаты и уже натягивал на себя свитер. Когда из ворота показалась голова и он увидел жену, на его лице появилось виноватое выражение.

– Опять? – спросила Полина.

Он развел руками.

– А что я могу сделать?

– Сказать, что у тебя выходной.

– Ты знаешь, я не могу так поступить, – с расстановкой ответил он и обнял жену за плечи. – Такая работа.

– Снимай свитер.

– Полина…

– Я сказала – снимай! – Она отвела его руку, прошла к шифоньеру и достала рубашку.

– Лучше надень костюм, потом наверняка в управление вызовут.

Сергей взял рубашку и поцеловал ее в голову.

– Вот за что я тебя люблю…

– Не слишком распинайся. – Полина в задумчивости присела на кровать. – В следующие выходные, хоть умри, а в Питер поедем. Я обещала Татьяне и даже не буду разбирать чемодан.

– Конечно-конечно… – Сергей подошел к зеркалу, поднял воротник рубашки и стал завязывать галстук. – Интересно… Если бы ты не собралась к своей Татьяне, купила бы этот гроб на колесах? – Он скосил глаза на трендовый чемодан, за который Полина выложила свою месячную зарплату.

– Ты не понимаешь, – сказала она. – Мы не виделись десять лет. Не девочки… Время подводить итоги.

– И ты собираешься подводить их с помощью чемодана?

Полина встала с кровати, отобрала у него галстук, уверенно завязала его, поправила воротник, после чего подала пиджак.

– Кто звонил?

– Нина Витальевна.

– С каких пор ты называешь свою помощницу по имени-отчеству?

– Ей так нравится.

– Да уж, не хотела бы я иметь фамилию Курочка.

– У тебя не могло быть такой фамилии. – Сергей взял расческу и провел ею по коротко стриженным волосам.

– Почему?

– Она тебе не подходит.

– А какая бы подошла?

Он поднял глаза и на секунду задумался:

– Ну, например, Дуло. Как тебе?

– У меня хватило ума оставить свою.

Сергей обиделся.

– Чем же моя плоха?

– Полина Дуло… – Она уставилась перед собой, словно пробуя что-то на вкус.

Он застегнул пиджак и сказал:

– Ну что ж, Свирская, теперь мучайся со своей.

Полина прошлась щеткой по его плечам и спине:

– Что там случилось?

Сергей посмурнел:

– Этим утром на Подушкинском шоссе нашли еще один труп.

– Девушка?

– Да. Как обычно: бросили на обочине, как мешок с мусором.

– И это уже третья…

– Поэтому занимаемся мы, а не Одинцовское управление.

Полина кивнула.

– Тогда конечно. Тогда нужно идти.

Он поцеловал ее в висок.

– Вот за что я тебя люблю!..

– Езжай. – Она положила руки ему на грудь. – И не волнуйся, билеты я сдам.

* * *

Полчаса Сергей промаялся в пробке у поворота со МКАДа на Рублево-Успенское шоссе, потом решил проехать через Минку. Дорога заняла сорок минут. На пятом километре Подушкинского шоссе, не доезжая до моста через реку Саминку, он заметил два полицейских автомобиля, фургон криминалистов, машину ГИБДД и одну «Скорую». Там же стояло несколько дорогих легковушек, на которых, вероятно, приехали представители Одинцовского управления.

Все выехавшие на место преступления расположились группами, растянувшись вдоль дороги метров на пятьдесят. Прижавшись к отбойнику, Дуло припарковал машину и вышел.

– Сергей Васильевич! Давайте сюда! – Нина Курочка помахала ему рукой.

Он подошел.

– Где?

– На той стороне дороги.

– Кто обнаружил?

– Спортсмен бежал по дороге и случайно заметил.

– Опросила?

Курочка показала листок.

– Под протокол.

Сергей перешел шоссе и шагнул за отбойник. Там возле трупа на корточках сидел криминалист Тимофеев.

– Валерий Иванович!

Тимофеев обернулся и тут же поднялся на ноги.

– Приехал? Ну, здорово, Сергей. – Он протянул руку.

– Что скажешь? – спросил Дуло, ответив рукопожатием.

– Сам посмотри.

Сергей склонился и стал рассматривать худенькое тело полуженщины-полуребенка.

– Сколько ей?

– Думаю, лет шестнадцать, – сказал Тимофеев. – Хотя черт его знает, может, и больше, просто худая. На теле множественные повреждения, они, скорее всего, появились, когда ее выбросили из машины.

Сергей уточнил:

– Мертвую?

– Похоже – да. – Криминалист снова присел и указал пальцем на бордовую полосу, которая тянулась поперек шеи девушки. – Как и в предыдущих двух случаях, смерть наступила от асфиксии. Ее задушили удавкой, незадолго до того, как выкинуть. В машине везли живую…

– На переднем сиденье… – уточнил Дуло.

– Тот, кто сидел сзади, достал удавку… – продолжил криминалист.

– И затянул на шее, а потом девушку выбросили на обочину. – Сергей поежился. – Цинично и очень эргономично.

Тимофеев поднялся с корточек, достал сигареты и предложил Дуло, тот взял и прикурил от зажигалки, которую протянул ему высокий темноволосый мужчина.

– Вы кто? – спросил Сергей.

– Капитан Флегонтов Юрий Леонтьевич.

– Мы не знакомы.

– Капитан только что получил назначение, – сообщила подошедшая к ним Курочка. – Полковник Яковлев представил его в пятницу вечером.

– Ах, да… – вспомнил Дуло. – Я рано ушел. – Он протянул руку: – Старший следователь Сергей Васильевич Дуло.

– Слышал о вас много хорошего…

– Не нужно, – оборвал его Дуло. – Мы здесь не за этим. Будете заниматься убийством?

– Этим и двумя предыдущими. Насколько я знаю, их объединили в общее дело. Полковник Яковлев сказал, вам нужна помощь.

– Помощь не помешает, – озабоченно подтвердил Сергей и спросил у Тимофеева: – При ней что-нибудь было?

– Нет. Ничего.

– А в карманах?

– В куртке – несколько семечек.

– Небогато… О времени смерти можешь что-нибудь сказать?

– Четыре часа утра, плюс-минус час. – Тимофеев снял резиновые перчатки и помахал рукой санитарам, ожидавшим у «Скорой»:

– Можете забирать.

Те взяли носилки, черный мешок и направились к трупу.

Дуло и Тимофеев зашагали к фургону криминалистов. Там, за небольшим столиком, уже сидел прыщавый парень в очках и что-то писал.

– Новенький? – спросил Дуло.

– Петя Сикорский, теперь мой помощник. – Тимофеев собрался залезть в фургон, но Сергей остановил его:

– Подожди…

Валерий Иванович задвинул на место дверь и обернулся.

– Вижу, что-то тебе не нравится.

– Не нравится.

– Что?

Сергей пошарил в карманах, и Тимофеев протянул ему сигарету.

– Да нет, не то… – Дуло поднял глаза. – По-твоему, как ее выбросили?

– Очень просто. Открыли дверь и на ходу вытолкнули. Как в первом и во втором случаях.

– Разницы не улавливаешь?

Тимофеев покачал головой:

– Нет.

– Здесь в отличие от других мест вдоль дороги идет отбойник. Чтобы перекинуть тело через него, нужно остановиться, открыть дверцы и выйти самим.

– Если ты про следы протектора или ботинок, то их нет.

– Я о другом. – Дуло размял пальцами сигарету, вытащил зажигалку и не спеша прикурил. – Отправь помощника, пусть осмотрит отбойник.

Тимофеев открыл дверь фургона.

– Петя, давай к отбойнику, все внимательно осмотри.

– С лупой? – серьезно спросил тот.

– С лупой. – Вместе со словами Сергей выдохнул облако дыма. – Весь участок на пять метров влево и вправо от тела.

– Слушаюсь! – Сикорский взял чемодан и выбрался из фургона. Через минуту он уже изучал ограждение.

Валерий Иванович зябко поежился.

– Вроде сентябрь, а холод до костей пробирает.

– От реки сырость.

– Может, они ее в речку хотели выбросить?

– И не доехали? – усмехнулся Сергей. – Не-е-ет. Убийцы не заморачивались. Ну, убили… Ну, выкинули… – В паузах между фразами он глубоко затягивался и сразу выдыхал дым. – Для них – ничего особенного, просто работа.

– К чему это ты? – не понял Тимофеев.

Дуло выкинул сигарету и небрежно махнул рукой.

– Мысли вслух, – сказал он и, прищурившись, добавил: – Так поступают те, кто ничего не боится.

– Убили и наплевать? – Криминалист стащил с головы шапку и пригладил рукой волосы. – Так бывает?

– Бывает.

Валерий Иванович обернулся к помощнику:

– Петя, ну что там? – и, не получив ответа, снова окликнул: – Сикорский!

Петя оглянулся и показал какой-то пакетик.

Оба торопливо приблизились.

– Что это? – спросил Сергей.

– Частички автомобильной краски.

– Где нашел?

Лицо Сикорского расплылось в счастливой улыбке, он ткнул пальцем во вмятину на отбойнике:

– Здесь!

Изучив вмятину, Тимофеев заметил:

– Похоже, стукнули дверцей, когда открывали.

– Слишком близко остановились, – согласился Дуло. – Не рассчитали.

– Сфотографировал? Схему расположения срисовал? – строго спросил Валерий Иванович.

– Все сделал, – заверил его Петя.

– Ну, тогда молодец. – Тимофеев потер замерзшие руки. – Выношу тебе благодарность.

– Спасибо, Валерий Иванович.

– Не знаешь, как отвечать? – сурово отозвался Тимофеев.

– Служу России!

– Ну, вот это другое дело. – Валерий Иванович похлопал помощника по плечу и вдруг рассмеялся.

Сергей оглянулся и подозвал лейтенанта Курочку.

– Найди этого новенького…

– Флегонтова? – уточнила она.

– Так точно. И вместе с ним – в фургон, нужно поговорить.

Минут через пять все собрались в машине криминалистов. Сергей начал с места в карьер:

– Времени мало, давайте определимся. Вы, – он посмотрел на Флегонтова, – ищите свидетелей. – И, заметив его обескураженный взгляд, добавил: – Знаю, почти нереально. Но искать надо. Может, кто проезжал мимо и что-то заметил. Там дальше у дороги дома стоят, опросите жильцов. Узнайте, нет ли поблизости камер контроля скорости. В общем, не мне вам рассказывать.

– Понял. Сделаю, – сдержанно ответил Флегонтов.

– Теперь с тобой, Нина Витальевна. – Сергей взглянул на Курочку. – Нужно установить личность потерпевшей. Проверь, нет ли заявлений от родственников.

– Вроде рано еще… – начала она.

Сергей категорично оборвал:

– Мы не знаем, когда девушка попала к преступникам, возможно, ее где-то держали.

– В предыдущих случаях – вечером пропали, утром нашли.

– Теперь все может быть по-другому.

– Все сделаю, – заверила его Курочка.

Сергей перевел взгляд на Тимофеева:

– От тебя, Валерий Иванович, жду результатов вскрытия. Что меня интересует, ты знаешь: имел ли место сексуальный контакт, вводились ли какие-то препараты и уточненное время смерти.

Тимофеев молча кивнул. Дуло продолжил:

– Проверь отпечатки на соответствие в следотеке, может, повезет и найдешь. И вот еще что… – Он сосредоточенно свел брови. – Выжми из краски с отбойника все, что можно: цвет, состав, марку автомобиля.

– Самому не смешно? – спросил Тимофеев. – Цвет и состав – куда ни шло. Но марку – это, брат, врешь…

– Цвет я скажу, – вмешался Сикорский. – Темно-синий.

Дуло посмотрел на Флегонтова:

– Темно-синий.

Тот кивнул:

– Понял. Ищем автомобиль темно-синего цвета.

Сергей сказал Курочке:

– Срочно размножь фотографии погибшей.

– На бумаге? – уточнила она.

– На бумаге. В электронном виде сбрось на мой телефон.

– Сделаю, – пообещала Нина Витальевна.

У Дуло зазвонил телефон. Взглянув на дисплей, он увидел, что это Полина, сбросил вызов и набрал эсэмэску: «Ночевать не приду. Не жди, ложись без меня».

Потом громко сказал:

– Теперь за работу!

Глава 2. Чемодан

«Ночевать не приду. Не жди, ложись без меня»… – Короткое сообщение в телефоне. Теперь вместо поездки Полине предстояли два дня выходных в четырех стенках и бессонная ночь в ожидании мужа. Он мог не вернуться ни завтра, ни послезавтра, в зависимости от того, как пойдет расследование. Обстоятельства этого сложного и запутанного дела ей были известны: на дороги Подмосковья выбрасывали трупы женщин, почти девочек. Эта, сегодняшняя, была уже третьей.

Отогнав унылые мысли, Полина прошла в кабинет Сергея, открыла ноутбук и отправила по скайпу запрос на видеосвязь с питерской подругой Таней Масейкиной. Пока звучали гудки, оглядела себя и то, что находилось в комнате и могло попасть в объектив видеокамеры.

– Вроде прилично…

В прошлый разговор Полина видела великолепный интерьер жилища подруги и теперь немного стеснялась. По приезде в Питер она собиралась отыграться трендовым чемоданом и черным итальянским пальто, которое купила на распродаже в Милане.

Из динамиков прозвучал хрипловатый голос:

– Здравствуй…

– Ты болеешь? – встревожилась Полина.

– Ничего, не волнуйся, просто не выспалась.

– Тань… Что-то со связью. Я не вижу тебя.

– Не знаю, я тебя хорошо вижу.

– Мы не приедем.

– Почему?.. – Голос звучал тихо, будто издалека.

– Сергея вызвали на работу.

После недолгой паузы Татьяна сказала:

– Тогда приезжай одна.

– Нет, я не могу. Мы решили, что через неделю приедем вдвоем.

На том конце раздался прерывистый вздох.

– Ты плачешь? – изумилась Полина.

– Пожалуйста, приезжай…

– Танечка, подожди, через неделю мы приедем вместе с Сергеем.

– Ты нужна мне сейчас! – закричала вдруг подруга.

– Что случилось?

– Мне плохо.

– Что-нибудь с мужем?

Молчание длилось пару минут. Полина заволновалась:

– Та-а-ань…

Наконец, подруга ответила:

– Да, он меня бросил.

Полина помолчала, потом сказала:

– Ты же говорила, что он уехал в Париж.

– С любовницей, – прошептала Татьяна.

– Ну, хорошо, я приеду.

– Спасибо… спасибо.

– Ты меня встретишь?

– Не волнуйся. Приеду за тобой на машине.

Связь оборвалась. Полина прикинула, что надо бы повторить вызов, но потом передумала, решив, что времени до отправления поезда осталось в обрез. Она быстро оделась, проверила билеты и паспорт, схватила приготовленный с вечера чемодан и помчалась на Ленинградский вокзал.

Пробок на Третьем кольце не было, автомобиль приехал на Комсомольскую площадь точно ко времени. Припарковавшись на платной стоянке, Полина вытащила из салона свой чемодан и покатила его к перрону.

Скоростной поезд давно подали на посадку, до отправления осталось десять минут. Она влетела в вагон, поставила чемодан на багажную стойку и прошла к своему месту. Сняла пальто и, проверив карманы, вспомнила, что засунула паспорт в наружное отделение чемодана. Собралась было встать, но рядом появилась женщина и положила руку на спинку свободного кресла.

– Здесь свободно?

– Свободно. Со мной должен был ехать муж, но его задержала работа. – Полина даже удивилась, что ударилась в детализацию, но объяснила это себе тем, что собеседница была удивительно мила. Лет тридцати или чуть старше, на ней было узкое, по фигуре, пальто из коричневой замши. Кажется, намылься она, перед тем как его надеть, непременно выскочила бы через расстегнутый ворот.

Женщина размотала ультрамариновый шарф в цвет ее больших распахнутых глаз.

– Не будете возражать, если я сюда пересяду? Не люблю ехать спиной, тем более на такой скорости.

– Пожалуйста, – улыбнулась Полина, и женщина немедленно опустилась в кресло.

– Мила. – Она протянула руку в тонкой перчатке. – Очень приятно.

– Полина. Взаимно. – Ответное рукопожатие было скорее условным.

– Что ж вы не сдали билет?

– Опоздала. Хорошо, в поезд успела запрыгнуть.

– В Питер по делам? – поинтересовалась попутчица.

– Какие дела в выходные… Просто по городу погулять. Ну, еще со школьной подругой встретиться. Она живет на Крестовском.

– Петроградский район. Теперь там хорошо. По-видимому, ваша подруга имеет средства.

– Ее муж занимается поставками авиатоплива.

– Беспроигрышный вариант.

– Что касается денег, думаю – да.

Поезд тронулся и быстро набрал скорость.

Соседка вынула из сумочки шоколадку, вскрыла упаковку, разломила и предложила Полине:

– Угощайтесь.

– Не люблю сладкого. – В начале вагона показалась девушка-стюардесса с тележкой. – А вот от кофе не откажусь, – оживилась Полина.

– Значит, берем два.

Стюардесса налила два стаканчика кофе. Его аромат расположил к приятной беседе.

– Вы москвичка? – спросила Мила и поставила стакан с кофе на столик.

– Я да. А вы, конечно, из Санкт-Петербурга?

– Как вы догадались?

Полина пожала плечами.

– Просто предположила.

– И знаете, я тоже живу на Крестовском.

– Неужели? Надо же… Совпадение.

– На какой улице живет ваша подруга?

– Улица… – Полина потерла лоб. – Кажется, Депутатская.

– Да ну! – Мила заулыбалась. – Так не бывает!

– Вы тоже на Депутатской? – сообразила Полина.

– Там живет моя бабушка.

В проходе появился парень в вельветовой куртке, поверх кресел посмотрел на Милу.

– Вы знакомы? – спросила Полина.

– С чего это вдруг? – удивилась попутчица.

– У него такой взгляд, будто он хочет что-то сказать.

– Это вряд ли, мы не знакомы.

– Значит, вы просто ему понравились.

– Не удивлюсь. – Мила вскинула руки, закрутила светлые волосы в пучок и прихватила их шпилькой.

Воспользовавшись заминкой, Полина встала со своего места.

– Мне нужно выйти…

Мила тоже поднялась с кресла и отступила в проход.

– Если вы в туалет, туда только что зашла какая-то бабка.

– Я паспорт в чемодане забыла. – Полина не стала объяснять, что беспокоилась не только за паспорт. Второй день она изводила себя упреками. Ей было стыдно перед Сергеем за то, что потратилась на такой дорогой чемодан. Не хватало еще, чтобы его украли.

Она подошла к стойке, чемодан стоял на месте. Расстегнула наружное отделение и сунула в него руку. Там было пусто. Для верности еще раз обшарила каждый уголок. Паспорта не было.

«Нужно успокоиться и вспомнить, куда точно я его положила. – Полина прокрутила в уме всю посадку. – У входа в вагон я показала его стюардессе, она посмотрела что-то в своем устройстве и вернула паспорт мне…»

Завидев ее в проходе, соседка вскочила. Полина взяла пальто и вывернула карманы, затем села в кресло и проверила сумочку, но паспорта нигде не нашла.

Мила спросила:

– Что-то случилось?

– Паспорт…

– Что?

– Я потеряла его. Кажется, сунула в наружное отделение чемодана. Сходила, проверила, но там его нет.

– Со мной был точно такой же случай! – воодушевилась соседка. – Думала, что положила в наружный карман, а потом оказалось, что внутрь чемодана.

– Нужно проверить!

Полина вскочила, но Мила остановила ее.

– Если паспорт в чемодане, он никуда не денется. Какой смысл сейчас рыться в вещах?

– Да, действительно, смысла нет. – Полина уселась на свое место. – Пока доеду, вся изведусь.

– Не думайте об этом, – сказала попутчица и пообещала: – Вот увидите, паспорт найдется.

До самого прибытия на железнодорожный вокзал Полина делала вид, что спит, но на самом деле не могла отвязаться от мысли, что паспорта ей не найти. И все-таки перед самым прибытием ей удалось забыться.

– Просыпайтесь, приехали! – сказала Мила и тронула ее за руку.

Открыв глаза, Полина вспомнила про потерянный документ и снова расстроилась. После чего твердо решила не искать его в чемодане до тех пор, пока не приедет к Татьяне. А там – пусть будет, что будет.

Ее попутчица стояла в проходе между рядами и наматывала на шею ультрамариновый шарф. От такого соседства ее глаза сделались еще голубее.

– У вас необычный цвет глаз, – не сдержалась Полина.

– В маму, – ответила Мила.

От того, как она это сказала, Полина вдруг поняла, что это неправда.

У вагона ее никто не встречал. Подождав минут десять и оставшись на перроне одна, она решила позвонить Татьяне, но обнаружила, что телефон разрядился. Такое стечение обстоятельств показалось ей невероятным – ко всему прочему, она осталась без связи! Теперь нужно было срочно купить зарядку.

В здании вокзала Полина обшарила глазами все магазины. Обнаружив салон связи, быстрым шагом поспешила туда, однако на полпути остановилась, поставила чемодан, достала из сумки зеркальце и посмотрелась в него. Глаза были на месте, подводка не расплылась.

Кто-то прикоснулся к ее руке, вслед за этим раздался пропитой голос:

– Красавица, подай на бутылочку пива…

Полина спрятала зеркальце и смерила пьяницу ледяным взглядом.

– Отвали.

Но потом все же вынула из кармана пятидесятку и сунула забулдыге. В этот момент она заметила Милу, которая сфотографировала ее на свой телефон, а потом развернулась и бросилась к выходу, кинув мобильник на пол.

Забыв про свой чемодан, Полина инстинктивно ринулась подбирать разлетевшийся на части телефон. В тот же момент раздался чудовищный грохот, невиданная сила оторвала ее от земли. Казалось, что летела она медленно и при этом видела испуганные лица людей, неизвестно откуда взявшийся дым, какой-то особенный запах и черное пятно копоти на месте, где только что стоял ее чемодан.

Дальше была темнота.

Глава 3. Взрыв

В глубине души Сергей Дуло надеялся заехать домой и немного вздремнуть. Но прежде ему предстояло добраться до управления, подняться в свой кабинет и забрать кое-какие бумаги. Свернув в темный проулок, он энергично протер глаза и, чтобы совсем не заснуть, включил радио. Из динамика раздался встревоженный голос ведущего:

– В здании железнодорожного вокзала Санкт-Петербурга прогремел взрыв, в результате которого погибли по меньшей мере пять человек. Еще около тридцати ранены. Пострадавшим оказывается медицинская помощь в больницах города…

Сергей остановил машину и резко прибавил звук.

– Взрыв произошел в половине седьмого вечера, сразу после прибытия скоростного поезда из Москвы. В здании вокзала находились прибывшие пассажиры и встречающие. Сейчас на месте взрыва проводятся следственные действия по выяснению общей картины происшествия…

– Вот тебе раз, – прошептал Дуло и схватил телефон. Набрал номер жены. Мобильник Полины был недоступен. Сергей позвонил на домашний, потом, взглянув на часы, дал отбой. – Попали бы мы с тобой в переделку.

В этот момент телефон в его руках зазвонил, и Сергей, не взглянув на экран, поднес его к уху, ожидая услышать голос Полины.

– Телевизор смотрела? – спросил он.

– Зачем? – прозвучал удивленный голос Курочки.

– Это ты, Нина Витальевна… – смутился Сергей. – А я думал – жена. Представь, сегодня мы чуть не уехали в Питер, а там взрыв на железнодорожном вокзале. Через пятнадцать минут после прибытия нашего поезда.

– Свечку в церкви поставьте. Считайте, что повезло.

– Нам-то повезло. Другим нет. Пятеро погибло, еще тридцать – в больницах.

– По радио каждые пятнадцать минут говорят.

– Один я ничего не знал. Замотался… – Сергей сменил тему: – Ну, что у тебя?

– Вы же знаете, что первые две девушки были моделями… – издалека начала Курочка.

– Я бы сказал по-другому: обе занимались проституцией.

– Эскорт-услуги – не проституция, – возразила Нина Витальевна.

– Ну хорошо. Пусть будет по-твоему.

– Сегодня я объехала пятнадцать таких контор. В последней убитую опознали по фото: Вика Любимова, девятнадцати лет.

– Выглядит намного моложе, – заметил Дуло.

– Оттого, что худая. Как, впрочем, и те две.

– Подожди-ка… – Сергей достал сигарету и прикурил. – По типу внешности все три схожи. Брюнетки, худые, как велосипед, и все из эскорта. Что еще сказали в агентстве? Как, кстати, оно называется?

– «Клубника со сливками».

– Девушки на десерт… – Сергей затянулся, открыл окно и стряхнул пепел.

– Администратор сразу опознала ее по фото. Она работает там недавно, около полугода.

– Заказы на нее поступали?

– В последнее время нет.

– Стало быть, администратор не знает, с кем она была в ночь убийства?

– Не знает.

– Третий труп, и как под копирку. – Дуло выкинул сигарету и закрыл окно.

– В агентстве я взяла телефон ее матери.

– Откуда он там?

– На всякий случай записывают домашние номера.

– Скинь мне эсэмэской.

Курочка чуть замешкалась, потом тихо сказала:

– Я уже позвонила…

Теперь замолчал Дуло.

– Нина, ты понимаешь, что нельзя сообщать матери по телефону, что ее дочь умерла?

– Теперь понимаю, – всхлипнула Курочка.

– Ладно, не плачь. Не по телефону еще трудней.

– Она сказала про фотографию…

– Кто?

– Мать.

– Что за фотография? – спросил Дуло.

– Вчера вечером Любимова выложила в соцсетях свою фотографию.

– Ты ее видела?

– Нет. Кто-то удалил ее профиль.

– Может, сама Любимова?

– Подруга сказала матери, что видела фото на сайте сегодня утром, – пояснила Нина Витальевна. – Когда Любимова была в морге.

– А это уже интересно. – Сергей открыл дверцу, вышел из машины и направился к зданию управления. – Мать видела ту фотографию?

– Нет. Об этом ей рассказала подруга дочери, по телефону.

– Что за фотография?

– Сэлфи.

Дуло остановился возле крыльца и с раздражением произнес:

– Теперь переведи.

– Ну, это когда человек сам себя фотографирует.

– Где Любимова была в это время?

– Подружка сказала – в ванной.

– И там было что-то особенное?

– Было, – в голосе Курочки звучала крайняя убежденность. – По словам подружки, ванная была царской.

– Богатой, что ли?

– Не то слово.

– Она так и сказала?

– Именно так.

– Спросила у матери Любимовой, как найти ту подружку?

– Лина Карягина, адрес и номер скину на ваш телефон.

– Давай! И еще – координаты матери…

– Сергей Васильевич!

Дуло обернулся и не сразу узнал окликнувшего его мужчину, но, в конце концов, улыбнулся.

– Ах, это вы, Флегонтов… Чего нового, Юрий Леонтьевич?

Тот попросил:

– Просто Юрий и, если можно, на «ты».

– Идет, – согласился Сергей. – Что-то нашел?

Флегонтов распахнул перед ним дверь.

– Поговорим в кабинете.

Они поднялись на третий этаж, в кабинет Дуло, и пока тот искал нужные документы, Флегонтов последовательно изложил все, что ему удалось выяснить:

– Для начала, я опросил мужика. Того, что нашел труп…

– С ним говорила Курочка. – Сергей Дуло оторвался от поисков и внимательно посмотрел на Флегонтова.

– Знаю, – ответил ему тот. – Мне было проще поговорить с ним вживую, чем потом жевать протокол.

– Ясно. – Дуло задвинул ящик стола.

– Когда он заметил девушку, ее уже припорошило снежком. Стало быть, машину видеть не мог.

– Ее выбросили под утро. Так сказал Тимофеев.

– Еще он сообщил, что не заметил чьего-то присутствия или чьих-то следов.

– Короче, ничего, кроме трупа.

– Потом я опросил жителей близлежащих домов.

– Результат – ноль?

– Ноль, – подтвердил Флегонтов и тяжело вздохнул. – Все спали, а на машины уже давно никто не обращает внимания. Движение на этой дороге плотное.

– Если плотное, значит, кто-то мог видеть автомобиль у отбойника.

– Вот и думаю, с какой стороны подступиться… Может, объявление разместить?

– Если объявление, с убийством не связывай. Придумай что-нибудь другое.

– Это понятно…

Наконец Дуло сложил и выровнял небольшую стопку бумаг. Сунул в папку.

– Что с регистраторами скорости на дорогах?

– Ближайший – в десяти километрах.

– Надеюсь, ты знаешь, что нужно делать?

Флегонтов уверенно кивнул.

– Завтра утром получу снимки, может, найду похожий автомобиль среди превысивших скорость.

– Перепиши всех, кто в это время нарушил. Затем опроси водителей.

– Сделаю.

Дуло первым прошел к двери и вдруг обернулся.

– У тебя как со временем?

– Завтра? – поинтересовался Флегонтов.

– Сейчас.

– Хотел поехать домой и лечь спать. А что?

– Нужно съездить в одно место. Есть информация по третьей убитой.

– Я готов.

– А как же поспать?

– Поехали, говорю…

Они спустились во двор, сели в машину. Сергей похлопал себя по карманам, потом открыл бардачок и достал сигареты.

– Куришь? – спросил Флегонтова.

– Нет, не курю.

– И молодец, – чему-то обрадовался Сергей. – Хоть у кого-то есть сила воли.

– А у тебя нет?

– Есть, но на курево не срабатывает.

– Это ты сочиняешь, – возразил Флегонтов. – Сила воли – она или есть, или ее нет. Без вариантов.

Сергей прикурил сигарету, после чего тронулся с места.

– Куда едем? – поинтересовался Флегонтов.

– На Большую Филевскую.

– По ночной Москве – минуть двадцать, не больше. Позвони сначала, может, дома нет никого.

Дуло протянул ему свой телефон.

– Номер в эсэмэске от Курочки.

Немного повозившись, Юрий затих, потом сказал:

– Не отвечает. Кто это?

– Девушка.

– Спит.

– Все равно едем, – устало сказал Дуло.

– Может, до утра подождем?

– Едем сейчас.

На Большую Филевскую они прибыли через пятнадцать минут, свернули во двор и остановились у облезлой хрущевки.

– Подъезд какой? – спросил Флегонтов.

– Не знаю, скорей всего, третий. – Сергей вышел из машины, раскинул руки, потянулся и несколько раз зевнул. – Квартира сорок четыре.

– Тогда третий подъезд, первый этаж, квартира направо.

– Идем.

Флегонтов направился к третьему подъезду, дернул дверь за ручку.

– Заперто.

К нему подошел Дуло.

– Придется ждать, пока кто-нибудь выйдет.

– Или войдет. – Юрий взглянул на часы. – В два часа ночи вероятность равна нулю. – Он набрал номер квартиры и нажал кнопку вызова.

Из открытой форточки справа послышались гудки домофона. Гудки продолжались долго, но свет в окнах квартиры не зажегся, им никто не открыл.

– Что будем делать? – спросил Флегонтов. – Может, завтра заедем?

Однако Дуло, кажется, заклинило. Ничего не ответив, он позвонил в соседнюю квартиру.

– Кто там? – из динамика донесся старушечий голос.

– Полиция, открывайте.

После нескольких секунд молчания тот же голос спросил:

– Откуда мне знать, кто вы?

Дуло потерял остатки терпения, склонился к динамику и произнес:

– Подойди к окну, бабушка, я тебе удостоверение покажу.

В окне слева вспыхнул свет и открылась одна створка. Оттуда высунулась сухая рука, усыпанная коричневыми старческими пятнышками. Сергей достал удостоверение и сунул его в руку, после чего она спряталась и створка закрылась. Выждав пару минут, Флегонтов стукнул в окно, но тут же услышал, что дверь подъезда отворилась. В проеме стояла худая старая женщина, закутанная в пуховый платок.

– Проходите, – сказала она и, когда мужчины оказались в коридоре, протянула удостоверение. – Вот, заберите. – Потом строго спросила: – Чего вам?

– Иди, бабушка, спи. Мы – в сорок четвертую, – ответил Дуло и поднялся на первый этаж. – Не знаешь, есть кто-нибудь дома?

– Линка в десять часов пришла.

– Лина Карягина?

Старуха кивнула.

– Кто еще проживает в квартире?

– Она одна проживает. Ни родителей, ни братьев, ни сестер. Так… Без роду, без племени.

Сергей Дуло продолжил:

– И ты, бабушка, видела, как она пришла домой в десять часов вечера?

– Видела.

– А как уходила из дому, ты не видела?

– Нет, не видела. Она точно там, у себя.

– Сейчас проверим. – Дуло постучал в дверь сорок четвертой квартиры.

Все трое стояли на площадке, прислушиваясь к малейшему шороху. Юрий Флегонтов постучал еще раз, только на этот раз кулаком. В ответ – тишина.

– Что ж, – растерянно проговорила старуха. – Знать, проглядела.

– Тихо! – Дуло приник ухом к двери. – Там кто-то есть.

Флегонтов тоже прислушался.

– Собака скулит.

– Нет у нее собаки. – Старуха насупилась и скрылась за своей дверью. Вскоре появилась с ключом, сунула его в скважину сорок четвертой квартиры и уже хотела повернуть, как вдруг Флегонтов схватил ее за руку.

– Это противозаконно, бабуля.

Зыркнув на него, она сердито сказала:

– Линка сама мне его дала, дескать, мало ли что… – и, отомкнув замок, открыла дверь.

Дуло включил свет. На полу в луже крови лежала девушка.

– Линка… – Соседка бросилась к ней.

– Не нужно ничего трогать, отойдите к двери! – распорядился Флегонтов.

– Батюшки мои, милые, жива она, еще дышит!

И точно, Лина Карягина шевельнулась и чуть слышно всхлипнула.

– Срочно «Скорую»! – крикнул Сергей и сам присел возле девушки. Пока Флегонтов звонил в полицию и вызывал «Скорую помощь», он перевернул Карягину на спину и увидел в ее груди воткнутый нож. Дуло обратился к старухе: – К Корякиной кто-нибудь приходил после того, как она вернулась домой?

– Видела вроде мужчину, но он быстро ушел.

– Видели у подъезда, на лестничной площадке?

– В глазок, милый, в глазок…

Покосившись на открытую дверь, Дуло мрачно заметил:

– У вас здесь темень… Каким он был из себя? Высокий, низкий, темный, светловолосый, в куртке, в пальто?

– Вроде как ты ростом. – Старуха перевела глаза на Флегонтова. – Или как он.

– Ясно, – буркнул Сергей. – Волосы какие? Короткие, длинные, темные, светлые, седые?

– Да вот в аккурат как у тебя… Или у него. – Она снова показала на Флегонтова.

– Куртка тоже как у меня? – язвительно спросил Дуло.

Но старуха не уловила подтекста и охотливо закивала:

– Точно, точно. Как у тебя. Или как у него.

– Ладно, бабуля, поговорим в другой раз. – Сергей посмотрел на Флегонтова. – Где же «Скорая»?..

– Па-а-апрошу всех на выход! – В прихожую ворвался мужчина в синей куртке со светоотражающей полосой. Он с ходу поставил свой чемодан на пол и раскрыл его на две стороны. В дверях появились двое, с носилками.

– Ее необходимо срочно везти в больницу. – Врач достал шприц и вколол Карягиной какой-то раствор. – Быстро носилки!

– Минуту! – Дуло выхватил телефон и сделал несколько снимков. – Теперь забирайте.

Санитары подхватили Карягину, и в этот момент она открыла глаза, выразительно посмотрела на Дуло и приложила руку к своему уху.

– Что? – спросил он. – Что?

Рука безвольно упала, глаза девушки закрылись. Наблюдая за тем, как ее выносят из квартиры, Сергей тихо спросил:

– Жить будет?

– Кто ж ее знает, – ответил врач и, попрощавшись, выбежал вслед за носилками.

– Криминалисты уже на подъезде, – доложил Юрий Флегонтов. – Дежурный следователь будет минут через пять.

– Послушай… – сказал Дуло. – Тебе не показалось, что она хотела что-то сказать?

– Кто?

– Эта девушка, Лина Карягина.

– Нет, ничего такого я не заметил.

– Этот ее жест… Когда она открыла глаза и показала на ухо.

– На чье ухо? На твое? – рассеянно спросил Юрий.

Дуло махнул рукой.

– Иди, встречай криминалистов, а я осмотрюсь…

Когда, наконец, приехали криминалистическая группа и дежурный следователь, началась обычная круговерть. Осмотр квартиры на первый взгляд не дал никаких результатов, но необходимые в таких случаях действия были исполнены.

Домой Сергей Дуло приехал в шесть утра. Чтобы не разбудить Полину, лег на диван в гостиной и мгновенно уснул.

В девять его разбудил звонок. Сергей схватил трубку и хриплым со сна голосом произнес:

– Слушаю…

– Свирская Полина Сергеевна кем вам приходится? – спросил неизвестный мужчина.

– Это моя жена.

– Тогда вам придется приехать на опознание в Санкт-Петербург…

– Минуточку, – прервал его Дуло. – Причем здесь моя жена?

– Она мертва, и вам необходимо опознать ее тело.

Сергей вскочил на ноги:

– Моя жена спит в соседней комнате, а вы… – Он вдруг замолчал, подошел к двери спальни, распахнул ее и увидел застеленную постель, потом перевел взгляд в угол, где еще вчера стоял собранный чемодан Полины.

– Куда я должен приехать? – Его слова были тяжелыми, как свинцовые пули.

– Пишите, диктую адрес…

Глава 4. Опознание

Опознавать тело жены Дуло поехал на своей машине. Еще вчера утром Полина была жива, и они собирались в Санкт-Петербург вместе, а сегодня он едет один. Позади, в Москве, осталась его счастливая жизнь. Впереди, в Питере, в морге, ожидало застывшее тело жены, бывшее совсем недавно родным и желанным.

Мимо него проносились указатели городов. И каждый приближал момент истины. Момент, когда рухнет мир, и Сергей твердо знал, что другого ему уже не построить. Все потеряло смысл. И когда он сказал себе: «Это конец», – так оно и было на самом деле.

Солнечногорск… Клин… Тверь… Дорога была страшной не потому, что вдоль нее тянулись полуразрушенные дома и нежилые деревни, а потому, что вся его жизнь провалилась, как сломанный хребет крыши одного из этих домов.

Разговор со следователем был кратким, Сергей записал адрес и помчался к машине. Расспросы были излишни. И так все ясно: Полину убил взрыв на железнодорожном вокзале.

Зачем она поехала в Питер одна? Теперь это не имело никакого значения. Как и то, что он об этом не знал. Случилось то, что случилось…

Сергей вытащил телефон и проверил входящие. Последний звонок от жены поступил за пару часов до отправления их поезда. Помнится, он сбросил его и написал эсэмэску: «Ночевать не приду. Не жди, ложись без меня».

Предвечернее солнце слепило глаза, он опустил козырек и с ненавистью взглянул на свое отражение в зеркале: землистое, щетинистое лицо с ввалившимися глазами.

– Ночевать не приду… Не жди… Ложись без меня… – процедил он, глядя себе в глаза. – Ну что, сукин сын, понял теперь, что для тебя самое главное?..

Дуло перевел взгляд на дорогу, и у него появилось неодолимое желание перезвонить следователю, узнать подробности смерти Полины. Он даже стал искать его номер, но потом отбросил телефон на сиденье.

– Ее все равно не вернуть…

Не доехав до Вышнего Волочка, Дуло намертво встал в пробке. Упершись в потрепанный зад проржавевшей фуры, он вдруг с силой ударил кулаками по рулю, а потом схватился за голову и зарыдал.

В Питер Дуло приехал в два часа ночи. Отыскал по адресу морг, где лежала Полина, откинул сиденье и заснул тяжелым, как смерть, сном. Проснулся в семь утра, как будто его кто-то толкнул или окликнул по имени. На сердце было хуже и тяжелей, чем вчера. Сергей выпрямил спинку сиденья, опустил козырек, пятерней причесал волосы и провел рукой по колючему подбородку. Нужно было где-то умыться. При одной только мысли поехать на железнодорожный вокзал у него перекосило лицо.

Решил найти круглосуточное кафе и скоро отыскал то, что нужно. Припарковавшись, вышел из машины и вдохнул холодный питерский воздух, который по определению должен был пахнуть морем, но сейчас, казалось, утратил все запахи.

Для начала Сергей зашел в туалет, умылся, потом заказал чашку кофе и взял со стойки газету. На первой полосе был снимок с искореженными сиденьями и телами людей. Он швырнул газету в корзину и пошел к машине, даже не притронувшись к своему кофе.

Вернувшись к моргу, встал у двери. При этом ощущал себя псом, которого бросил хозяин, и ему не было места нигде, кроме этого крыльца с обшарпанной дверью, за которой лежала его Полина.

В десять позвонил следователь и сообщил, что задержится. Сергею было все равно, сколько ждать. Он хотел увидеть жену и одновременно боялся.

* * *

– Дуло Сергей Васильевич? – Возле него остановился невысокий молодой человек в форме.

– Я, – сказал Дуло.

– Следователь Семенов.

Лицо следователя было таким же невыразительным, как и его фамилия. Он указал папкой на дверь. Они прошли в кабинет и вместе с толстым лысым мужчиной в грязном халате двинулись по длинному коридору, затем свернули в прозекторскую, где на металлической тележке лежало тело, укрытое простыней. Судя по очертаниям, оно было женским. Прикрыв глаза, Дуло остановился в дверях.

– Очень извиняюсь, но вам придется через это пройти, – сказал ему следователь.

Дуло открыл глаза и приблизился к телу. Семенов кивнул санитару, и тот сдернул простыню. Сергей узнал серый жакет Полины с жемчужными пуговицами, долго переводил взгляд с одной пуговицы на другую, страшась достичь верхней, и когда увидел лицо, все перед глазами поплыло…

– Нашатырь, – скомандовал следователь.

– Не надо, – усилием воли Сергей привел себя в чувство и буквально впился глазами в лицо мертвой женщины, которая не имела ничего общего с его Полиной.

– Дайте ему нашатырь! – на тон выше крикнул Семенов.

Но санитар спокойно сказал:

– Пусть выйдет на улицу. Там быстрее придет в себя.

Сергей направился к двери и побежал по темному коридору, а когда оказался на улице, услышал, как в кармане звонит телефон. Взглянув на табло, увидел незнакомый номер.

– Слушаю… – Он едва шевелил губами.

– Сережа, это я. Ты мне нужен.

– По… – Сергей тяжело сглотнул. – Полина?..

– Послушай, нет времени говорить, мне нужна твоя помощь, без тебя я погибну.

– Ты жива? – снова спросил Дуло.

– Жива! – в отчаянии закричала Полина. – Срочно приезжай в Питер! Когда тебя ждать?

– Я уже здесь, – сказал он. – В чем дело и где мне тебя найти?!

Следователь курил в сторонке, изредка поглядывая на Дуло, пока тот говорил по телефону. Когда он закончил, Семенов отбросил окурок, приблизился и тронул его за локоть.

– Мне очень жаль, но нам придется продолжить…

– Прости, друг. Сейчас не могу, – сказал Дуло и побежал к машине.

Через пару минут его автомобиль скрылся за поворотом.

Глава 5. Третья неврология

– Сегодня приедет цирк.

Полина открыла глаза и увидела маленькую старуху с зонтом. Зонтик был детский, с джунглями, жирафами и слонами.

– Там будут клоуны, акробаты и мужик с лошадью… – Старуха грустно свела бровки. – Только лошадь вчера сдохла.

Разомкнув спекшиеся губы, Полина прошептала:

– И мужик приедет один?..

Старуху с зонтиком заслонило женское лицо с чудовищным синяком.

– Очнулась… Девочки, позовите врача.

– Где я? – Полина прищурилась, наводя резкость.

Старуха переместилась левее, чтобы ее было видно.

– Мы в пекарне, – сказала она. – Сегодня много работы. Вставай, хватит лежать, тесто засохнет.

Полина приподнялась и начала спускать ноги с кровати, но чья-то рука прижала ее к подушке.

– Еще одна полоумная… – Лицо с синяком приблизилось. – Булки пошла печь?..

– Юля! – Полина перевела взгляд на дверь. Там стояла крупная женщина в светло-голубом медицинском костюме. – Всего на минуту вышла, а ты опять по палатам шастаешь. – Женщина вцепилась в старуху и отобрала у нее зонтик. – Идем, Юля, идем. Тебе здесь нечего делать. Сколько раз говорила, сиди в своей палате.

– Где я? – спросила Полина, на этот раз в ее голосе прозвучала тревога.

– В третьей неврологии, – сообщила женщина в медицинском костюме и вытолкнула старуху за дверь.

Вцепившись в косяк, та снова сунула голову в комнату.

– И если ходули прорастают в ушах осла…

– Иди в палату! – Сиделка отцепила старушечью руку от косяка и, наконец, увела свою подопечную.

Полина осмотрелась. В комнате с большим окном стояли три кровати. На одной лежала обритая наголо девушка, на другой сидела толстая женщина с всклокоченными волосами и черным синяком в пол-лица.

– Как ты? – спросила она.

– Не знаю, – прошептала Полина.

– Болит что-нибудь?

– Голова… И слышу все будто бы издали. – Она подняла забинтованную руку. – А это зачем?

– Осколочное ранение. – В палату вошел высокий седой мужчина в белом халате. – Очнулась? Как самочувствие?

Вслед за врачом проследовали две женщины в таких же белых халатах. Они остановились и приготовились что-то записывать.

– Как себя чувствуем?

– Слышу плохо, и голова… – Полина снова подняла руку в бинтах.

– Я же сказал, это осколочное. К счастью, зацепило не сильно.

Доктор достал из нагрудного кармана маленький молоток и поднес к ее носу.

– Смотрим…

Полина свела глаза к переносице. Молоточек переместился вправо, потом влево, она перевела взгляд вслед за ним.

– Так… Руки перед собой.

Полина вытянула руки.

– Закройте глаза и поочередно коснитесь указательными пальцами носа.

Правый указательный палец попал в глаз, левый – в щеку.

– Да… – сказал доктор. – Откройте глаза. У вас, моя дорогая, контузия.

– Что со мной случилось? – спросила Полина.

– Вы сами что-нибудь помните? – осторожно поинтересовался доктор.

Она покачала головой.

– Был взрыв, и вы оказались рядом, – подсказал он.

– Здесь, в Москве? – предположила Полина.

Женщины-врачи переглянулись, и одна очень спокойно произнесла:

– В Санкт-Петербурге.

– В Санкт-Петербурге? – Полина удивленно перевела взгляд на врача. – Что я здесь делаю?

Тот посмотрел на помощниц.

– Думаю, не стоит сейчас ее беспокоить. В ближайшее время она вряд ли что-нибудь вспомнит.

Одна из женщин склонилась к Полине.

– При вас не было документов. Помните, как вас зовут? Фамилию свою помните?

Полина устало закрыла глаза и, будто издалека, услышала голос доктора:

– Дня через два память вернется, тогда все оформите. Пока оставьте ее в покое. Она сорок часов без памяти провалялась.

Когда Полина снова открыла глаза, врачей в палате уже не было, но рядом сидела тетка с большим синяком.

– Ты и вправду ничего не помнишь? – спросила она.

– Нет, – ответила Полина.

– И как рвануло, не помнишь?

– Нет.

– И как нас с тобой в «Скорой» везли?

– Откуда?

– С вокзала, где взорвалось. Только я легче отделалась, а ты два дня без сознания пролежала.

Полина смотрела перед собой, и ей не хотелось ни думать, ни вспоминать. Она задала только один вопрос:

– Кто та старушка с зонтиком?

– Полоумная Юля, говорят, она давно здесь лежит. Родные платят, и у нее есть сиделка.

Полина снова закрыла глаза, вспомнила зеленый зонтик старухи, и ей почудились джунгли. Из зарослей вышел светлоглазый коротко стриженный человек, она повязала ему галстук и подала пиджак. Он посмотрел на нее долгим взглядом, потом сказал: «Вот за что я тебя люблю, Полина…»

«Полина… Полина Свирская». – Она вспомнила свое имя. – «Сергей…» – Мужчина в галстуке был ее мужем.

Полина села в кровати. В голове вихрем промчалось все, что случилось за последние два дня: отъезд Сергея, разговор с питерской подругой, поездка в поезде, попутчица Мила и потерянный паспорт. Взрыв…

Вскрикнув, она в ужасе зажала руками рот. Оглядевшись, увидела одну лишь бритую девушку, которая неподвижно лежала, повернувшись спиной. Теперь Полина вспомнила все, а главное – то, что на железнодорожном вокзале взорвался ее чемодан.

«Почему? Почему?!»

В нем была ее одежда и обувь. Сергей отказался брать с собой даже рубашку. Сказал:

«Два дня я как-нибудь и в свитере перебьюсь».

Полина вспомнила про утерянный паспорт и почувствовала, что его потеря связана с тем, что случилось потом. Прокручивая ленту воспоминаний, всякий раз застревала на том моменте, когда у тамбура проводница возвращала ей документ, и она собственноручно засовывала его в наружный карман чемодана. Что же случилось? Может, паспорт украли? Нет, здесь дело в другом!

Уставившись в потолок, Полина в малейших подробностях вспомнила свой проход между креслами и то, как она подошла к багажным полкам в конце вагона. Какая-то деталь мелькнула в ее голове, но сразу ускользнула.

«Нужно вспомнить», – приказала себе Полина и сделала над собой усилие.

Итак, она подошла к полкам и, взглянув на багаж, успокоилась. Возможно, потому, что ее чемодан был на месте. Однако что-то внутри ее подсказывало: не только поэтому.

«Хорошо… Я увидела чемодан, убедилась, что его не украли и теперь уж точно не украдут. Кстати, почему я об этом подумала? Откуда появилось слово «теперь»? С чего вдруг я решила, что теперь мой чемодан в безопасности?» Полину вдруг осенило: она увидела на стойке еще один, точно такой же. Ее чемодан лежал на третьей полке, а ниже, чуть сбоку, – тот же бренд и та же модель.

– Вот! – Она сосредоточилась на этом воспоминании. В голову пришла логичная мысль: – А что, если два одинаковых чемодана поменяли местами?»

Гипотетически это могло случиться, но какой в этом смысл? Кого могли заинтересовать ее тряпки? Зайдя в тупик, Полина решила перевернуть ситуацию и порассуждать с другой стороны:

«Предположим, не мой чемодан никому не был нужен, а, наоборот, кому-то понадобилось, чтобы чужой чемодан оказался в моих руках. Поскольку оба чемодана близнецы-братья, значит, дело в их содержимом. Таким образом, мои платья и туфли отправились на нижнюю полку, а тот чемодан, что раньше стоял внизу, переехал наверх, и паспорта я не нашла потому, что искала его в чужом чемодане, думая, что он мой».

Полина испуганно замерла… Что же получается? Выходит, ей подсунули чемодан, начиненный взрывчаткой? Из глубины организма выросло ощущение дурноты. Ей сделалось худо.

«Значит, меня хотели убить. И если бы я не побежала поднимать телефон, то ни за что не осталась бы в живых».

Думать о попутчице Миле и о том, для чего она бросила телефон, уже не было сил. Измученный мозг сверлила лишь одна мысль: в здании вокзала взорвался чемодан, который прикатила она, а значит, обвинять будут ее. Никому и в голову не придет, что убить хотели Полину. Сложную аферу с подменой чемодана никто раскрывать не станет – ее просто назовут террористкой.

Полина зажмурила глаза и вжалась в постель. Собственное тело показалось ей большим и слишком заметным.

– Что теперь со мной будет? – прошептала она.

Услышав возню со стороны двери, Полина посмотрела туда.

– В который раз повторяю вам, больную беспокоить нельзя. Она спит. – В дверном проеме стояла медсестра. Раскинув руки, она преграждала путь кому-то, кто был намного ниже ее. Из-под руки медсестры вынырнула плешивая голова, круглое лицо расплылось в довольной улыбке:

– Врете. Больная ваша не спит.

Медсестра обернулась, встретилась глазами с Полиной, но осталась на рубеже:

– Доктор велел никого не пускать.

– Зовите сюда доктора, будем с ним говорить.

– Да кто вы такой, чтобы я вас еще слушала? – фыркнула медсестра.

Визитер отступил, повозился, по-видимому, что-то достал из кармана. Стоящая в дверях медсестра вдруг отступила и сказала обиженным голосом:

– Ну и пожалуйста. Ну и допрашивайте. Только ничего от нее не добьетесь. У больной частичная потеря слуха и полная потеря памяти. Пожалуйста… Допрашивайте контуженую, если неймется…

Вскоре ее шаги затихли в глубине коридора. В палату вошел низкорослый толстяк в растянутом трикотажном свитере и голубых джинсах. В руках у него был портфель. Полина непроизвольно растянула губы в улыбке, коротышка показался ей очень смешным.

– Здравствуйте, – сказал он и достал из портфеля яблоко. – Это вам!

– Вы кто? – спрашивая, Полина продолжала улыбаться.

– Следователь Филиппов. Иван Макарыч. Участвую в расследовании взрыва на железнодорожном вокзале. Мне нужно с вами поговорить.

Улыбка мгновенно слетела с ее лица, она взяла яблоко и сжала его в руках.

– Вам плохо? – спросил Филиппов и оглянулся на дверь.

Чуть помолчав, Полина тихо сказала:

– Я не знаю, о чем вы…

– Помните взрыв? – Коротышка присел в ногах у Полины.

– Нет…

– Вы были рядом.

– Была рядом и осталась жива?

– Сейчас это неважно… – заторопился Филиппов, но Полина его прервала:

– Для вас.

– Что?

– Для вас неважно. А я хочу знать, почему.

Филипов вздохнул, поднял глаза к потолку и монотонным голосом произнес:

– Возможно, рядом с вами кто-то сидел или стоял. Таким образом, этот человек принял удар на себя.

– Умер? – В голосе Полины проступила чуть слышная хрипотца. Зная себя, она понимала, что может заплакать. И не только потому, что ей жаль неизвестного, пусть даже случайно прикрывшего ее своим телом, а потому, что на его месте мог оказаться Сергей.

Следователь успокаивающе похлопал по одеялу.

– Ну-ну… Не нужно расстраиваться.

Полина не собиралась расстраиваться, равно и как продолжать разговор.

– Я ничего не помню.

Порывшись в портфеле, следователь вынул листок, развернул его и приблизил к лицу Полины. Она увидела фото такого же, как у нее, чемодана. Тем не менее спросила:

– Что это?

– Чемодан.

– Зачем вы его показываете?

– В таком же чемодане была спрятана бомба. Может быть, вы знаете или видели кого-то точно с таким?

– Нет. Не видела.

Филиппов посмотрел себе под ноги, словно решая, что еще ему предпринять. Наконец, он глухо сказал:

– Вы даже не пытаетесь помочь следствию…

– И не потому, что не хочу. Я ничего не помню.

– Как вас зовут? Сколько вам лет? Где вы живете? – Филиппов словно тестировал невидимый микрофон.

– Не помню.

– Там люди погибли, а террорист на свободе…

Полина закрыла глаза и отвернулась.

– Ну так что? – напомнил о себе Филиппов.

– Голова… – чуть слышно прошептала Полина.

– Что? – Коротышка привстал и склонился к ней.

– Голова…

– Не видите, ей плохо! – В палату ворвался лечащий врач и схватил Филиппова за руку. – Неужели вы не понимаете, у человека контузия!

Коротышка вырвался и, нахохлившись, повторил свою фразу:

– Там люди погибли, а террорист на свободе!

– Идемте, – чуть мягче сказал врач. – У нас в отделении лежит еще одна пострадавшая от взрыва на железнодорожном вокзале.

Оглянувшись на Полину, Филиппов без особого энтузиазма спросил:

– Где она?

– В коридоре. На диване сидит. Вы узнаете ее: на лице – огромный синяк.

– Когда я смогу опросить эту больную?

– Дня через два, не раньше. Надеюсь, к этому времени память восстановится.

Филиппов вышел, но потом вернулся, чтобы сказать:

– Скорей выздоравливайте…

Полина не ответила, просто сделала вид, что уснула. Она лежала спиной к двери до тех пор, пока не затекла рука. Решившись, наконец, повернуться, Полина не ограничилась только этим. Она села и опустила ноги с кровати. Посидела так минут пять, дождалась, пока стихнет головокружение, встала и сделала первый шаг. Сначала ей пришлось схватиться рукой за спинку кровати, однако каждый последующий давался ей все легче и легче. Дошаркав до двери, она открыла ее и высунула голову в коридор. Увидев, что следователя нигде нет, выдвинулась сама и направилась в соседнюю палату, где была только одна кровать. На ней сидела старушка по имени Юля, рядом лежал ее зонтик. Заметив Полину, Юля заулыбалась беззубым ртом.

– Принесла? Ну, давай! – Она протянула руку.

– Что? – спросила Полина.

– То, что обещала.

Полина сообразила, что нужно ответить:

– Я все отдала тебе.

– Когда?

– Вчера вечером.

Юля кивнула, взяла зонтик, раскрыла, положила его на плечо и стала вращать. Жирафы и слоны побежали по кругу. У Полины закружилась голова, но в этот момент в палату вошла сиделка, поставила на стол тарелку с манной кашей, а на салфетку положила хлеб с куском масла.

– Почему не идете на завтрак? – спросила она Полину.

– Голова кружится…

– Тогда идите к себе, вам принесут.

– Не скажете, как называется эта больница?

– НИИ скорой помощи.

И уже перед тем, как выйти за дверь, Полина спросила:

– Откуда здесь можно позвонить?

Сиделка ответила:

– Отовсюду.

– Вы не поняли. – Заметив на столе мобильник приметного белого цвета, Полина не могла отвести от него глаз. – Я не знаю, где мой телефон, а мне очень нужно…

– На сестринском посту есть аппарат, но связь только внутренняя. – Сиделка задвинула мобильник под раскрытую книжку.

Полина сообразила: женщина не горит желанием предоставить ей бесплатную связь, и вернулась в свою палату. Соседка с синяком еще не вернулась, возможно, ее задержал следователь или она пошла завтракать. Бритая девушка лежала в той же позе, спиной к двери.

Полина прошлась взглядом по тумбочкам в надежде, что там лежит хоть чей-то мобильник. Ни на одной из них ничего не было. На той, что принадлежала бритоголовой девушке, стояла тарелка с остывшей кашей.

Вздохнув, Полина устремила взгляд в окно.

«Если сегодня я не дозвонюсь до Сергея, завтра будет уже поздно. Меня арестуют, обвинят в терроризме, и я ничего не смогу доказать».

Ей как жене следователя были известны методы расследования таких резонансных дел. В то время как она бездействует, десятки людей просматривают записи с камер видеонаблюдения, опрашивают стюардесс скоростного поезда, просматривают списки пассажиров и выявляют очевидцев страшного происшествия. Результат не заставит себя ждать: сегодня вечером, в крайнем случае, завтра утром за ней придут… И суд будет скорым.

– Вставай, хватит сидеть! – В палату вошла Юля. Одной рукой она вращала на плече зонтик, в другой держала белоснежный мобильник сиделки.

– В пекарне много работы? – догадалась Полина.

– Вот телефон. Позвонишь – и живо работать! – Старуха бросила телефон на кровать.

Полина схватила его и спрятала под подушку, а когда обернулась, Юля уже исчезла.

Придумывая, откуда ей позвонить, она остановилась на туалете рядом с палатой. Засомневавшись, решила уйти подальше, но вовремя сообразила, что на ней только рубашка и нет тапок.

Полина взяла телефон, сползла с кровати и вошла в туалет. Там, усевшись на унитаз, набрала первые цифры номера. На двух последних ее будто заклинило, и она впала в панику, силясь вспомнить номер Сергея. Вопреки всему пальцы сами набрали две недостающие цифры, и Полина услышала, как пошел вызов. Наконец ей ответили:

– Слушаю… – И это был голос ее мужа.

– Сережа, это я. Ты мне нужен. – Сказав первое, что пришло в голову, она заплакала.

– По… Полина?..

Она зачастила:

– Послушай, нет времени говорить, нужна твоя помощь, без тебя я погибну.

– Ты жива? – снова спросил он.

Полина в отчаянии закричала:

– Жива! – Но тут же испуганно понизила голос и с опаской оглянулась на дверь туалета. – Срочно приезжай в Питер. Когда тебя ждать?

Ответ ее ошарашил:

– Я уже здесь. В чем дело и где мне тебя найти?

– НИИ скорой помощи, третья неврология, палата четыреста три. – Полина сделала руки коробочкой и заговорила совсем тихо: – Ты слышал про взрыв на железнодорожном вокзале?

– Слышал.

– Это мой чемодан взорвался…

– Что?

– Мой чемодан взорвался на железнодорожном вокзале.

Последовала долгая пауза, после которой Сергей проговорил:

– Мне кажется, ты не совсем…

– Ты должен поверить и срочно забрать меня из больницы. Если не заберешь, вечером меня арестуют. – В эти слова Полина вложила весь свой страх и отчаяние.

– Кто?

– Полицейские.

– За что?

– За терроризм! – сказала она и добавила: – Ко мне уже приходил следователь.

– Та-а-ак…

Она заплакала и прошептала:

– Сережа…

Наконец, он сказал:

– Сейчас я приеду.

– Зачем ты в Питере? – не утерпев, спросила она.

– В морге, на опознании.

– В морге?

– Не забивай себе голову, ложись, отдыхай, я скоро приеду. Чей это телефон?

– Старуха с зонтиком стащила его у сиделки.

Помолчав, Сергей снова сказал:

– Ложись, отдыхай, когда приеду, я позвоню…

– Сережа! Сережа! – вдруг заорала она.

– Что еще?

– Привези одежду, на мне только рубашка.

– Привезу. Пока отдыхай, и вот что… Спрячь телефон, но прежде поставь его на беззвучный режим и включи вибросигнал.

Глава 6. Леонид Ильич сообщил

Украденный телефон лежал под подушкой. Из страха пропустить звонок от Сергея Полина боролась со сном и с собственной немощностью.

Сергей не звонил, она же успокаивала себя тем, что сначала ему нужно закончить свои дела, потом купить для нее одежду и уже после этого найти НИИ скорой помощи. Тем не менее тревога терзала все сильнее.

Обедать она не стала. Замотанная буфетчица только обрадовалась, узнав, что для нее не нужно нести тарелки. После обеда к Полине зашел врач, остановился возле ее кровати и, взяв руку, нащупал пульс.

– У вас тахикардия.

Полина хорошо знала, почему так быстро стучит ее сердце: если сейчас позвонит Сергей, она не сможет ему ответить.

– Скажу сестре, чтобы померила вам давление, – сказал врач.

– Не нужно! – энергично возразила Полина.

Лохматые брови доктора взлетели над оправой очков, он удивленно спросил:

– Откуда такая прыть?

– Не нужно никакой медсестры, я хочу спать, – не менее энергично сообщила она.

– Что ж, предупрежу, чтобы к вам никого не пускали.

Спохватившись, что сделала только хуже и теперь Сергей не сможет пройти в палату, Полина прикусила язык. Врач удалился, а она продолжила ждать. Обе соседки спали, Полина только делала вид и придумывала, как объяснить медикам визит мужа.

«Сложно не сообщить свое имя, если к тебе уже пришел муж».

И все-таки у нее теплилась надежда, что они с Сергеем уйдут незамеченными.

– Послушайте…

Она повернула голову, в дверях стояла сиделка.

– Я не оставляла у вас свой мобильник?

Полина категорически замотала головой, отчего перед глазами все поплыло.

– Ума не приложу, где я его забыла. Все кругом обошла, у всех спросила, никто не видел… – Сиделка подозрительно прищурилась и посмотрела на потолок. – Неужели в отделении воришка завелся? Пойду-ка я к заведующей да полицию вызову.

– И это вам ничего не даст, – сказала Полина. Степень убежденности в ее голосе могла завалить слона. – Во-первых, вы, как персонал, сами несете ответственность за свои вещи. Во-вторых, если сюда приедет полиция, заведующая вам точно спасибо не скажет. – Она тоже посмотрела на потолок, но лишь для того, чтобы сиделка ее не раскусила. – Лично я предпочитаю не ругаться с начальством.

– Пойду еще посмотрю, – отступилась сиделка и сама себя успокоила: – Может, в физиокабинете или на раздаче оставила.

Полина сдержанно выдохнула, однако легче ей не стало. Весь сегодняшний день она будто каталась на гигантских волнах. Опасность подступала вплотную, потом отходила, после чего подступала еще ближе. Оставалось надеяться, что она вовремя улизнет и ее не накроет последней, самой большой волной.

Полина закрыла глаза и, спустя минуту, почувствовала, как на ее кровать кто-то сел. Ожидая увидеть врача или сестру, она приоткрыла глаз. На кровати сидел Сергей. Схватив Полину, он крепко ее обнял, потом, отстранившись, прижал палец к губам.

– Ты как сюда просочился? – прошептала она.

Он указал на пакет у кровати.

– Нужно одеться… – Заметив перебинтованную руку, спросил: – Что это?

– Осколочное ранение, – как о чем-то пустячном, сказала Полина.

Сергей опустил глаза, и на его скулах заходили желваки. Полина погладила его по небритой щеке.

– Осунулся.

– Одевайся… Тебе помочь?

Ни слова не говоря, Полина скинула больничную робу и выхватила из пакета первое, что попалось. Оказалось, это цветастая юбка. Кроме прочего, в пакете лежала трикотажная кофта, ботинки без каблука, «сиротская» куртка из стеганой ткани и вязаная шапочка с поникшим цветком.

– Там еще пакетик с колготками и бельем, – чуть слышно сказал Сергей. – Нормально я все подобрал?

– Лучше, чем можно было ожидать, – покривила душой Полина, натягивая на себя одежду.

Когда она обулась в ботинки и надела куртку, Сергей сообщил:

– Теперь нужно выбираться отсюда.

– Только не лифтом, рядом – сестринский пост.

– Когда я выходил из него, там никого не было.

– Не стоит на это надеяться, – возразила Полина и взяла шапочку. – Раз на раз не приходится. Лучше спуститься по лестнице.

Со стороны двери послышался голос:

– Я поговорила с Брежневым, он все уладит.

Они обернулись и увидели зонтик, а под ним Юлю. Полина сделала предупредительный жест Сергею и тихо спросила:

– А он не подскажет, где здесь выход на лестницу?

Старуха сложила зонтик и сунула его под мышку.

– Выход закрыт, но Леонид Ильич сообщил, где лежит ключ. – Она вышла и вскоре вернулась. – Лестница там. – Юля махнула рукой и отдала ключ Полине. Та, в свою очередь, достала из-под подушки телефон и опустила его в Юлин карман.

Сергей первым шагнул к выходу, но в дверях столкнулся с сиделкой.

– В чем дело?! – заорала она.

Лохматая соседка Полины подскочила в своей постели. Лысая – даже не шелохнулась. Полина молниеносно нырнула под одеяло. Все замерли, судорожно соображая, что делать дальше.

– Мужчина, что вы делаете в женской палате?! – снова закричала сиделка.

Из коридора донеслись голоса и звук приближающихся шагов. В палату влетели врач Полины и две медсестры. Увидев Сергея, он схватил его, обернулся и приказал:

– Зовите охрану!

Сергей резко повел плечом. Освободившись, вынул удостоверение.

– Я следователь. Мне нужно допросить потерпевшую.

– Немедленно выметайтесь отсюда! – взревел доктор. – Я не позволю бесчинствовать в моем отделении! Здесь уже побывал ваш коллега. Я запрещаю тревожить больную.

– Вы за это ответите, – беззлобно пообещал Сергей и обернулся к Полине, у которой из-под одеяла виднелись только глаза. – А с вами мы еще встретимся.

Сказав это, он вышел и направился к лифту под конвоем врача, медсестер, сиделки и полоумной Юли, которая держала над его головой зелененький зонтик.

Глава 7. И суд будет скорым

– Давно начали? – Филиппов обратился к секретарю начальника Управления по расследованию особо важных дел по городу Санкт-Петербургу.

Та удостоила его строгим взглядом:

– Генерал Девочкин интересовался, почему вы, Иван Макарович, не явились на совещание. Вся оперативно-следственная группа здесь, одного вас, как всегда, нет.

Филиппов достал из портфеля зеленое яблоко.

– Взятка? – спросила у него секретарша.

– Один сплошной витамин.

– Спасибо. – Она взяла яблоко, кивнула в сторону двери и доверительно сообщила: – Имейте в виду, там люди из ФСБ.

Иван Макарович буквально подкатился к двери, перебирая короткими, как у толстого ребенка, ногами, потянул на себя правую створку, втиснулся в тамбур, затем приоткрыл еще одну дверь. В щелочку был виден стол, за которым сидели человек тридцать. Во главе, у верхней перекладины буквы «Т», во весь огромный рост стоял генерал Девочкин.

Филиппов распахнул дверь и шагнул в кабинет.

– Разрешите?

Вадим Григорьевич метнул в него строгий взгляд.

– Объявляю вам замечание. Когда начальство зовет, являться нужно ко времени.

– Виноват!

– Садитесь. Ваше счастье, что я задержался… С Москвой говорил. – Генерал уперся руками в стол и, дождавшись, пока Филиппов сядет, начал:

– Не хвалят нас с вами, друзья… Надеюсь, вы понимаете, что террористы должны быть пойманы и наказаны в кратчайшие сроки. Знаю, многие из вас вторые сутки без сна. Но должен заметить: сделано недостаточно.

Филиппов пригнул голову, исподлобья оглядывая присутствующих. Напротив него сидели несколько офицеров из ФСБ. Их всех он если не знал, то хоть раз в жизни видел. Слева от него расположились ребята-оперативники – Гриша Румянцев и Станислав Расторгуев.

Румянцев что-то написал на листке и подвинул его Филиппову. Тот прочитал:

«В НИИ скорой помощи был?»

И написал ответ:

«Был. Ничего».

Генерал Деточкин между тем продолжал:

– По предварительным данным, и многие из вас об этом уже знают, взрывное устройство располагалось в чемодане. Модель чемодана, как и его производитель, установлены. Наши эксперты хорошо поработали. Видеозапись, которую изъяли в службе безопасности вокзала, некачественная. К тому же чемодан до момента взрыва пребывал в зоне видимости всего десять секунд…

– Прошу прощения. – Один из фээсбэшников поднял руку. – Если чемодан побывал в зоне видимости, значит, рядом был тот, кто его нес?

– Вез, – уточнил генерал. – Вернее, везла. Известно, что это была женщина, но ее на записи нет. – Девочкин кивнул в сторону специалиста криминалистического отдела. – Товарищ все нам расскажет.

Криминалист поднялся и пояснил:

– Между предполагаемой террористкой и камерой постоянно крутился высокий толстяк. Чемодан смогли рассмотреть, только когда она его бросила и пошла к выходу. Толстяк направился следом, словно нарочно закрывая ее. Через несколько секунд прогремел взрыв.

– Сообщник террористки?

– Возможно. Его изрешетило осколками.

– Мертв?

– Так точно.

Девочкин жестом усадил криминалиста на место.

– По предварительным данным, взрывное устройство мощностью около пяти килограммов в тротиловом эквиваленте было начинено поражающими элементами. Специалисты склоняются к мнению, что взрывное устройство при помощи дистанционной системы управления привел в действие человек, находившийся в здании вокзала.

– Хозяйка чемодана? – спросил фээсбэшник.

– Не исключаю. Как и то, что в толпе пассажиров был сообщник. – Генерал поднял глаза и начал проговаривать обязательную часть каждого подобного совещания: – По факту взрыва Главным следственным управлением Следственного комитета России возбуждены уголовные дела по части 3 статьи 205[1], части 2 статьи 105[2], части 1 статьи 222[3], части 1 статьи 223[4] Уголовного кодекса России. – Вадим Григорьевич Девочкин сел в свое кресло и сложил перед собой руки. – Как я сказал, на данный момент изъята документация службы безопасности вокзала. – Он поднял голову и взглядом отыскал нужного человека. – Попрошу все это изучить и поскорей доложить о результатах.

– Так точно, – ответил кто-то с другого конца стола.

– Теперь послушаем представителя ФСБ. – Генерал кивнул в сторону седого краснощекого человека. – Полковник Беленков Виктор Семеныч, вам слово.

Тот кивнул в знак согласия, но подниматься не стал, заговорил, не вставая с места.

– Скажу сразу: у спецслужб не было информации о появлении в Санкт-Петербурге диверсионных групп или террориста-смертника. Именно поэтому вряд ли проясню ситуацию. Не ошибусь, если скажу, что этот взрыв для всех нас был неожиданностью. – Полковник развел руками. – В настоящий момент работаем, как и все вы, и, как только появится о чем сообщить, сообщим.

– Что ж… – задумчиво произнес Девочкин. – Подведем итог: преступнице удалось проникнуть на территорию железнодорожного вокзала, доставить взрывчатку, инициировать и отследить момент взрыва и покинуть вокзал. Возможно, у нее был сообщник, не исключено, кто-то из них мог пострадать. На сегодняшний день мы не имеем права исключать ни одну из версий, даже версию о террористе-смертнике. У нас пятеро погибших… – Генерал поднял голову, к кому-то прислушиваясь. – Что? Уже семеро?.. Ну вот. И около тридцати раненых. Любой из них может оказаться преступником.

Филиппов поднялся с места:

– Вы сказали, что к взрыву причастна женщина. Откуда это известно?

Кивнув, Девочкин объяснил:

– Показания ненадежные. Получены от вокзального бомжа. Утверждает, что якобы она дала ему денег на пиво и что взорвался именно ее чемодан. Хотя, учитывая его непреходящее состояние опьянения, доверять таким показаниям невозможно.

– Он описал ее? – спросил Филиппов.

– Женщина европейской внешности, приблизительно 25–30 лет, высокая, с длинными темными волосами, худощавого телосложения.

– Что еще он видел?

– Через три секунды после того, как деньги оказались в его руках, он уже стоял у буфета.

– И это спасло ему жизнь, – резюмировал Филиппов, но, заметив строгий взгляд генерала, продолжил: – У меня все. – И сел на место.

– Я бы посоветовал вам, Иван Макарыч, как следует изучить записи видеокамер не только в день взрыва, но и в предыдущие дни. Возможно, получится установить других участников террористического акта.

– Слушаюсь. – Филиппов чуть привстал со своего места.

– Криминалисты-взрывотехники… – Девочкин поискал кого-то глазами.

Над головами мужчин появилась изящная женская голова и тонкий голосок сообщил:

– Бомба представляла собой взрывчатую смесь на основе пластита, уверенно говорить о том, что она была начинена поражающими элементами, преждевременно…

Генерал перебил:

– Что значит преждевременно? – Он хмыкнул. – Надо же… Из тел погибших и раненых извлекают осколки, а у вас нет никаких данных?

– Эти осколки могут быть элементами ручной клади, багажных тележек и металлических стульев, – обиженным голосом заметила женщина-взрывотехник. – Отбор объектов и образцов выполнен. Произведена детальная видео– и фотосъемка. О результатах исследований доложу по мере готовности.

– По мере готовности подают щи да кашу! – оборвал ее генерал. – Здесь дела посерьезней. Садитесь и в следующий раз готовьтесь к таким совещаниям. Что там по телефонным переговорам?

Теперь встал оперативник Гриша Румянцев:

– В настоящее время изучаем записи телефонных переговоров, которые велись в день теракта в районе вокзала. Есть предварительные наблюдения, но озвучивать пока нечего. Возможно, сегодня вечером что-то нащупаем. Есть несколько номеров, по которым можно работать.

Генерал жестом приказал ему сесть и сердито осведомился:

– Проводников опросили? Не исключено, что террористка приехала скоростным из Москвы.

– Пока не было точных данных по чемодану, это не имело смысла.

– Что ж, с этим согласен. – Генерал поменял местами пресс-папье и чернильницу. Придвинул к себе папку, раскрыл ее и, не поднимая головы, задал вопрос: – С теми, что в больницах, кто говорил?

– Я! – Филиппов снова поднялся.

– Каков результат?

– Нулевой.

– С чем вас и поздравляю, – едко резюмировал Девочкин, после чего встал из-за стола. – Повторюсь… Только что говорил с Москвой. Нас не хвалят, и это мягко сказано. Установка такая: террористы должны быть пойманы и наказаны в кратчайшие сроки. Расследование и суд будут короткими, и каждый получит по полной. Все. А сейчас – за работу!

Задвигались стулья, все начали расходиться. Филиппов вышел одним из первых, поднялся на свой этаж и нырнул в кабинет. Там сел в кресло, положил портфель на стол и достал записную книжку. Перелистнув пару страниц, сосредоточился на одной записи.

«НИИ скорой помощи, третья неврология, четвертый этаж, палата номер четыреста три, кровать у двери, неизвестная».

Он поднял глаза и увидел, как в кабинет заходит оперативник Гриша Румянцев.

– Вот! – Гриша положил на стол какой-то рисунок. – Наш чемодан. Спецы определили модель, производителя и цену.

– У меня такой уже есть. – Филиппов покрутил листок так и сяк. – Небось, тысяч десять, не меньше…

– Восемьдесят четыре не хочешь?

– Что значит, восемьдесят четыре?

– Его цена – восемьдесят четыре тысячи рубликов.

Иван Макарович замер, глядя перед собой, потом медленно произнес:

– Скажи мне, пожалуйста… Зачем взрывать такой дорогой чемодан?

Румянцев пожал плечами.

– Не знаю.

– Сам посуди, деньги – ведь они всем нужны?

– И что?

– Ну, вот тебе лично деньги нужны? – поинтересовался Филиппов.

– Еще как!

– А денег много бывает?

– Их всегда мало. – Гриша присел на край стола.

– Представь себе, что ты террорист…

– Ну, ты даешь! – Оперативник вскочил и прошелся по кабинету.

– И все-таки, представь, что тебе нужно в чем-нибудь пронести бомбу.

– Ну…

– И у тебя есть выбор, какой чемодан купить.

– Пойду и куплю самый дешевый, все равно разорвет! – Гриша Румянцев энергично рубанул воздух рукой.

– Во-о-от! – обрадовался Филиппов. – И я бы так поступил.

– К чему это ты?

– В этом что-то есть… И нам нужно понять что.

Румянцев забрал листок со стола.

– Завтра пойду проводников расспрошу, может, вспомнят, кто с таким ехал.

– Почему не сегодня?

– Бригада находится в рейсе.

– Понял. – Филиппов сунул портфель в ящик. – Кто смотрит видео с вокзала?

– Зал ожидания – в следовательской.

– Это мне без надобности, Девочкин сказал, там ни черта нет.

– То, что с перрона, просматривает Стас Расторгуев.

Иван Макарович встал с места.

– Где он сейчас?

– В своем кабинете.

– Пойду погляжу.

Филиппов прошелся по коридору и свернул за угол, после чего заглянул в первую дверь. В комнате стояли четыре стола, за одним из них сидел оперативник Станислав Расторгуев.

– Здравствуй, Стас!

Тот буркнул, не отрываясь от экрана:

– Виделись.

Иван Макарович взял стул.

– Не возражаешь, если рядом с тобой посижу?

Стас откинулся назад, поднял руки и потянулся.

– Не возражаю, если посмотришь вместо меня, а я покурю. – Он встал и двинулся к выходу.

– Что ж, иди. – Филиппов сел на его место и стал глядеть в монитор.

Поначалу все, что происходило на вокзальном перроне, казалось морем движущихся голов. Люди шли, шли, шли, и не было никакой возможности разобрать, кто с каким чемоданом. Мало-помалу толпа разредилась, после чего Филиппов смог определить, у кого чемодан, а у кого спортивная сумка.

Потом вновь подошел поезд, и перрон снова заполнился морем голов. Дальше по той же схеме: толпа редела, и Филиппов напрягал зрение, чтобы рассмотреть, у кого какой чемодан. Так повторялось несколько раз. Стас не спешил возвращаться к работе, а у Ивана Макаровича уже не было сил глядеть на серую мешанину.

Как раз в этот момент он увидел женщину с длинными волосами, которая везла за собой чемодан. Трясущимися руками Филиппов достал из портфеля фотографию, сверился с экраном и не нашел между двумя чемоданами ни одного различия.

Застыв у экрана, Филиппов ожидал, пока женщина максимально приблизится к камере, и, когда та прошла совсем близко, выдохнув, стукнул кулаком по столу. Посидел пару минут и уже спокойно открутил запись назад. Снова вгляделся в лицо женщины, посмотрел на время, когда была сделана запись: 18.23.

В этот момент в кабинет ворвался Станислав Расторгуев.

– Послушай, Макарыч! Ты не поверишь!

– Что? – Филиппов поднял к нему лицо.

– Есть фото террористки!

– Откуда?

Расторгуев сунул ему телефон.

– В зале ожидания нашли, на полу. Ребята из криминалистического проверили, а в нем фотография. Она с тем самым чемоданом на том самом месте. И обрати внимание, снимок сделан в 18.29!

Филиппов взял телефон.

– Похоже на тот самый рояль в кустах, – проворчал он. Взглянул на дисплей, чуть помолчал, потом тихо сказал: – Да, это она. – И в ответ на немой вопрос Стаса ткнул пальцем в компьютерный монитор, где застыло размазанное изображение шагающей по перрону женщины. – Приехала на скоростном поезде из Москвы.

Расторгуев схватился за телефон.

– Нужно размножить фото!

– Не спеши… – Филиппов забрал трубку и позвонил по внутреннему номеру. – Света, это Филиппов. Пожалуйста, соедини меня с третьей неврологией НИИ скорой помощи… Жду. – Он поднял глаза и весело подмигнул. Затем достал из кармана яблоко и протянул Стасу. – Ешь. Витамины.

Когда Филиппова соединили с больницей, он двумя фразами заставил заведующую неврологическим отделением поверить в серьезность своих намерений, ничего не сообщив ей по существу.

– Что я должна сделать? – испуганно спросила она.

– В четыреста третьей палате у самой двери лежит больная. Немедленно приставьте к ней медсестру, пусть неотрывно следит. И чтобы ни шагу! Я буду у вас через десять минут.

Глава 8. Преступники просчитались

Сергей Дуло припарковал автомобиль напротив главных ворот НИИ скорой помощи и, всматриваясь во всех, кто выходил с территории, курил одну сигарету за другой.

Когда его прогнали из отделения, он, глядя на Полину, сказал: «А с вами мы еще встретимся», – и эти слова были скрытым посланием. Имея ключ от лестничной двери, она могла сбежать через запасной выход.

Сергей надеялся на Полинину сообразительность, потому что другого шанса спастись у нее не было. Не отрывая взгляда от больничных ворот, Дуло взял телефон и набрал номер.

– Сергей Васильевич, где вы?! – раздался голос Курочки.

Дуло ответил коротко:

– Заболел…

– Это серьезно? Вы в больнице?

– Скажи там, кому следует, дескать, выпишется – и сразу же на работу. А пока – лежачий режим.

– Все поняла, – полушепотом сообщила Нина Витальевна.

По ее тону Сергей понял: она догадалась, что он врет, но ни при каких обстоятельствах не выдаст и будет прикрывать до последнего.

– Вот за что я тебя люблю, Курочка! – сказал он с душой.

Курочка возразила:

– Ну уж конечно… Любите вы только жену.

– А тебя уважаю, – нашелся Дуло. – Теперь давай о работе.

– У меня кое-что для вас есть! – многообещающе начала Нина Витальевна. – В ту ночь, когда убили третью девушку…

– Вику Любимову?

– За пару часов до смерти она сделала фото на телефон…

– Знаю, – перебил ее Дуло. – Сфотографировала себя в ванной и разместила фото в социальных сетях. Только профиль ее исчез. Так что не видать нам той фотографии.

– А вот и нет! – возразила Нина Витальевна.

Дуло поторопил:

– Ну говори!

– Любимова не только разместила фото в сети, но еще и выслала его Карягиной!

– Той, что сейчас в больнице? Кстати, как она?

– Пока в реанимации, к ней не пускают.

– Выживет? – спросил Сергей.

– Не знаю. Держу руку на пульсе.

– Получается, Карягину «зачистить» хотели? – предположил Дуло.

– И все из-за того снимка, – уверенно подтвердила Курочка. – Любимова не должна была фотографировать место, где оказалась, и, уж тем более, не должна была отсылать фотографию.

– Если все так, как ты говоришь, у нее бы отобрали мобильник.

– Может, и отобрали. – Нина Витальевна выдала заготовку. – У меня полно подруг, у которых два телефона. По одному звонит муж, в по второму любовник.

– Ну…

– Сумочку забрали – там мобильник, и успокоились, а она зашла в ванную, достала из кармана или бюстгальтера второй телефон, сделала снимок и давай рассылать. Девушки – они ведь такие. Хвастуши.

– Насколько я знаю, у Любимовой не было мужа, – заметил Дуло.

– Правильно, она живет с матерью. Но мама – это похлеще любого Штирлица. Думаю, телефон в сумочке был для мамаши, а тот, что припрятан, – для связи с клиентами.

– Почему бы и нет… – поразмыслив, сказал Сергей. – Теперь я понимаю, что хотела сказать Карягина…

– Когда?

– Когда ее, раненую, выносили из квартиры, она ненадолго пришла в себя.

– Хоть что-то сказала? – притихла Курочка.

– Нет. Хотела, но не смогла. Просто поднесла к уху руку, словно в ней был телефон.

– Кстати, ее мобильник там не нашли.

– Карягина дала мне понять, что преступники забрали ее телефон, в котором был снимок Любимовой.

– И здесь они просчитались! – произнесла Курочка так, будто постигла важную истину.

– Хватит интриговать! Если есть что сказать, говори, – потребовал Дуло.

– Получив фото Любимовой, Карягина тут же его разослала по пяти адресам!

– Зачем?

– Поделилась с подругами.

Сергей Дуло недоуменно затих, потом с ехидцей спросил:

– Вы, девочки, всегда так делаете?

Нина Витальевна чуть слышно хихикнула:

– Если есть чем похвастаться…

– А хвасталась Карягина, стало быть, ванной, где побывала ее подруга?

– Ну, что-то вроде того. Не удивлюсь, если в комментариях она написала: «Эта проститутка опять на вызове отрабатывает».

– Разве о подругах так говорят? – сухо осведомился Сергей.

Теперь замолчала Курочка.

– Вы будто с луны свалились… – наконец отозвалась она.

– Понял.

– В общем, одна из подруг пришла к матери Любимовой, а та позвонила мне. Теперь у нас есть это фото.

– На нем что-нибудь интересное?

– Нет. Обычная ванная, только красивая. Самострел в зеркало.

– Переведи.

– Сэлфи.

– Теперь ясно. Перешли фото на мой телефон.

– Есть.

– И вот еще что… Поскольку все три убитые трудились в эскорте, попробуй выяснить, есть ли среди их агентств что-нибудь общее. Например, местоположение, или схожие телефонные номера, или что-то еще.

– Сегодня же займусь, – пообещала Курочка и вдруг вспомнила: – Сергей Васильевич, Тимофеев из криминалистического просил вас позвонить!

– Ладно. – Перед тем как нажать отбой, он еще раз напомнил: – Не забудь переслать фото.

Следующий звонок был Тимофееву:

– Здравствуй, Валерий Иванович. Чего нового? Зачем просил позвонить?

– Слышал, ты приболел?

– Есть немного. – Сергей замялся, он хронически не умел врать.

– Заходил к тебе. Там Флегонтов. Спрашиваю: где Дуло? Говорит: не знаю, может быть, заболел. Давно его к тебе подсадили?

– В каком смысле? – с деланым равнодушием поинтересовался Сергей.

– Флегонтов теперь сидит в твоем кабинете. Стол, кресло, компьютер. Все чин чинарем.

– Ладно, – сказал Дуло. – Это дело второе. Что у тебя есть по трупу с Подушкинского шоссе?

– Как я уже говорил, на теле – множественные повреждения, скорее от падения на мерзлую землю. Время смерти – около четырех утра. Причина смерти – асфиксия. Душили шнуром.

– Это я уже слышал. Вводили ей какие-то препараты? Наркотики?

– В крови чисто. Немного алкоголя – и все.

– Половой контакт?

– Без сомнения, был. Только, как и в первых двух случаях, ни капли спермы.

– И эту помыли.

– Прошу заметить, при жизни! Хотел бы я посмотреть, как они это делают.

– Циник, – пробормотал Сергей.

Тимофеев обиделся:

– А что еще мне делать? Остается только запить.

– Да-а-а-а-а, Валерий Иванович, говнища в этой работе – по горло. За шиворот льется, хорошо, что не в рот.

– Кто сказал?.. И в рот, и в уши, и в нос, – чуть слышно отозвался криминалист. – Пойду, пожалуй, сегодня напьюсь.

– Счастливо тебе злоупотребить. – Не зная, о чем еще говорить, Сергей отключился.

Теперь предстоял разговор с новоявленным соседом по кабинету. Однако, словно почувствовав, Флегонтов позвонил ему сам. Этот вариант, по мнению Дуло, был предпочтительней.

– Здравствуй, Сергей. – Флегонтов напомнил об их договоренности обращаться на «ты».

– Здорово. Что по темно-синей машине?

– В Москве и Московской области таких пять тысяч восемьсот сорок пять. Уже проверяю.

– Другие регионы тоже не исключай, – подбодрил Сергей.

– Действую по принципу: нельзя объять необъятное.

– Тоже верно… Что с объявлением?

– Вчера разместил. Написал так: разыскиваются очевидцы наезда неустановленного автомобиля на отбойник.

– По-моему, это глупость, – усмехнулся Дуло.

– Больше ничего не придумал. Тут уж или пан, или пропал. Были очевидцы – значит, найдутся. Нет, значит, нет. Кстати, с четырех до шести утра камера контроля скорости зарегистрировала троих нарушителей. Снимки у меня. Поговорил только с одним. Пока ничего интересного.

– Значит, ничего… Тогда я тебе подкину одну идейку.

Флегонтов насторожился:

– Ну?

– Узнай у Нины Витальевны номер телефона Любимовой, с которого она отправила фото своей подруге, и установи ее местоположение в момент отправки.

– Сделаю…

– Не слышу уверенности.

– Ты же сам знаешь…

– Плюс-минус километр? – Дуло прищурился, прижал трубку к плечу и, не отводя взгляда от больничных ворот, прикурил. – Пусть так. В нашем случае любой результат – лыко в строку. И, кстати, приставь кого-нибудь к раненой, к этой Карягиной, мало ли что. Как бы не решили добить.

– Сделаю, – повторил Флегонтов и вдруг заговорил торопливо, словно оправдываясь: – Тут такое дело, Сергей…

– Посадили в мой кабинет? – Дуло медленно затянулся дымом. – Сиди. Я не против.

Отключившись, он опустил стекло, стряхнул пепел и вдруг побледнел. По улице летел полицейский фургон с мигалкой. Притормозив у НИИ скорой помощи, фургон юркнул в ворота и понесся туда, где располагался корпус третьей неврологии.

* * *

В больницу следователь Филиппов приехал с Румянцевым и Расторгуевым. Они бодро пробежали по коридору, поднялись на четвертый этаж в лифте и, наконец, ворвались в палату, где лежала Полина. Взглянув на кровать, Филиппов с облегчением выдохнул. Укрывшись с головой, больная лежала на месте. Рядом с ней, на стуле, сидела девушка в медицинском халате.

– Можете идти, – сказал он ей. – Дверь за собой прикройте.

Девушка выскочила, захлопнув дверь с такой силой, что звякнули оконные стекла.

– Вставайте! – приказал Филиппов и многообещающе посмотрел на оперативников.

Женщина в кровати не шелохнулась.

– Немедленно поднимайтесь! – Он ухватился за край одеяла и рванул его на себя, обнажив лысую девушку в мятой пижаме. – Что?! – Филиппов огляделся. – Откуда?! – А потом, не контролируя себя, заорал: – Где она-а-а?!!

Глава 9. Побег

Проводив глазами полицейский фургон, Сергей выскочил из машины и побежал к больничным воротам. Там в него вцепилась плохо одетая женщина. Дернувшись, он вдруг узнал в ней Полину, а узнав, схватил в охапку и потащил к машине.

Едва дверцы захлопнулись, автомобиль Дуло рванулся с места. Сергей ехал так быстро, как только позволяла дорожная обстановка. Вжавшись в сиденье, Полина упиралась руками в переднюю панель. Ее кидало то влево, то вправо. Иногда, когда Сергей тормозил, ее бросало вперед, и здесь приходил на выручку ремень безопасности. За все время пути, а ехали они сорок минут, ни Сергей, ни Полина не произнесли ни слова.

Наконец за городом автомобиль съехал с трассы сначала на грунтовую дорогу, а оттуда – на берег Финского залива. Бросив руль, Дуло обнял жену.

– Я знал, ты сообразишь, что нужно делать.

Полина отстранилась и вытерла слезы радости. Сергей поцеловал ее в висок.

– Умница.

– Я бы еще и раньше пришла…

– Что помешало?

– Ничего. Просто решила переставить кровати.

– Зачем?

– Боялась, что меня могут хватиться. Кровати-то на колесах. Я перекатила ту, где лежит лысая девушка, на свое место, а свою кровать увезла к окну.

– Девушка не возражала?

– Лысая? Она в отключке.

– А та, вторая, с синяком на лице?

– Ничего не слышала. Храпела, как трактор.

– Чтобы не забыть… – Сергей полез в бардачок, достал оттуда мобильник и отдал Полине.

– В нем чистая симка. Зайди в Интернет и немедленно уничтожь все свои профили в социальных сетях.

– У меня там фотографии за несколько лет…

– Не обсуждается. Сделай это немедленно.

Чтобы разделаться со всем, что было так дорого, Полине понадобилось пятнадцать минут. Закончив, она почувствовала себя детоубийцей.

– Как ножом по сердцу…

– Поверь, это не самое тяжелое чувство.

– Что может быть хуже?

– Хуже – это когда тебя убивают.

Полина сняла куртку, осторожно высвободив забинтованную руку. Сергей бросил куртку на заднее сиденье.

– Прости. В следующий раз куплю что-то другое.

– Следующего раза, надеюсь, не будет. – Порывшись в бардачке, Полина достала расческу, откинула козырек и придирчиво осмотрела себя в зеркало.

– Ужас… – Потом расчесала волосы. – Я так и не назвала им своего имени.

– Вопрос времени.

– В каком смысле?

– Тебя все равно вычислят. Когда дело касается террористов, все службы объединяют, и получается одна огромная мясорубка, которая перемалывает и не таких хитрых, как ты.

– Не пугай меня… – предупредила жена.

Сергей улыбнулся.

– Во всяком случае, ты должна знать, что я рядом с тобой. – Он опустил спинку сиденья и расположился поудобней. – Теперь расскажи обо всем, что случилось, подробно.

Полина смотрела через лобовое стекло на свинцово-серые воды залива. Ее вдруг охватило такое чувство сиротства, что захотелось завыть. Запретив себе даже всхлипнуть, она заговорила:

– Когда ты уехал на вызов, я позвонила Тане Масейкиной и сказала, что мы не приедем.

– Звонила по телефону? – спросил Сергей каким-то особенным, деловым тоном.

– Нет, – ответила она. – По скайпу.

– Так… Дальше.

– Татьяна очень расстроилась.

– Почему?

– У нее с мужем что-то случилось.

– Болен?

– Наоборот. У него в отличие от Татьяны все хорошо. Он уехал с другой женщиной.

– Ясно. Неясно только одно: с чего ты вдруг поехала в Питер?

– Таня заплакала…

– И ты решила помочь?

– Ну, где-то так.

– Глупо. Теперь мой вопрос: в ее поведении ничего странного не заметила?

– Через скайп? Нет. Не заметила. Я не видела ее. На том конце камера не работала. Слышала только голос и как она плакала.

– Значит, поговорила, потом поехала на вокзал.

– Ну.

– На вокзале без присмотра чемодан оставляла?

– Зачем?

Сергей почувствовал, что закипает. Чуть успокоившись, пояснил:

– Мы должны проследить всю цепочку событий.

– Чемодан подменили, когда я оставила его на багажной полке в вагоне.

– Твои аргументы?

– Во-первых, после того как я предъявила паспорт и стюардесса вернула его мне, я положила его в наружный карман. Но уже в вагоне, когда я вспомнила про него и решила забрать, паспорта в чемодане не оказалось.

– Сколько времени тебе понадобилось, чтобы вспомнить про паспорт?

– Может быть, полчаса.

– Еще аргументы?

– На полке, чуть ниже, стоял еще один чемодан, в точности такой же, как мой.

– И ты думаешь, чемоданы поменяли местами?

– Другого объяснения нет.

Помолчав, Дуло продолжил:

– Со своего места ты видела багажные полки?

– Нет, их от меня заслоняли сиденья.

– В тот промежуток времени, между тем, как ты оставила чемодан, и потом, когда пошла его проверять, туда кто-нибудь проходил?

– Стюардесса с тележкой…

– Что за тележка?

– Кофе, чай и все остальное.

– О ней говорить не будем.

– Еще высокий такой парень в вельветовой куртке, он загляделся на Милу.

– Кто такая?

– Девушка. Сидела в соседнем кресле.

– Ты успела сдать мой билет?

– Нет.

– Тогда как она оказалась на моем месте?

– Попросила разрешения пересесть. Не могла ехать спиной.

– С этим разобрались, – кивнул Дуло и стал соображать, о чем еще ее расспросить, но в этот момент Полина неожиданно вспомнила:

– Да! Еще какая-то бабка!

– Что?

– Прошла туда, но отправилась в туалет.

– Ты сама ее видела?

– Мила сказала. – Полина сдвинула брови. – Вообще-то благодаря ей я и осталась жива.

– Благодаря той старухе?

– При чем здесь старуха? Благодаря Миле я бросила чемодан и отошла. В этот момент он взорвался.

– Давай поподробней. – Дуло выпрямил спинку сиденья, достал сигарету и закурил. Потом, спохватившись, спросил: – Тебе не мешает?

– Кури, только открой окно.

– Тогда оденься. – Он взял с заднего сиденья куртку и накинул ее на плечи жены, потом опустил стекло.

– Татьяна меня не встретила, – начала Полина. – Я хотела ей позвонить, но мой телефон разрядился.

– Знако-о-о-омая история, – протянул Дуло и не без иронии поинтересовался: – По этой же причине ты не позвонила мне и не предупредила, что уезжаешь?

– Я звонила! – запротестовала она. – Ты скинул, а потом прислал сообщение.

– Ладно, прости, здесь я виноват. Рассказывай дальше.

– Увидев, что телефон разрядился, я вспомнила, что забыла зарядку…

– И это мы проходили, – срезонировал Дуло, но тут же вскинул руки, будто сдаваясь. – Все-все, я молчу.

– Тогда я решила пройти в здание вокзала, чтобы купить зарядку, подключиться к розетке и позвонить Татьяне.

– Купила?

– Не успела.

– Что помешало?

Не сдержавшись, Полина вспылила:

– Помешал долбаный взрыв! Меня приподняло, бросило, и я видела, что на месте моего чемодана ничего не осталось.

– В таких случаях остается выбоина и копоть.

– Копоть я видела.

– Черт с ней, с копотью, ты хотела мне рассказать, как Мила спасла тебе жизнь.

– Я увидела, что она сфотографировала меня на телефон.

– Это было после того, как вы растались?

– Минут через пятнадцать.

– Зачем она тебя фотографировала?

– Откуда я знаю?

– Может, тебе показалось?

– Может, и показалось, – согласилась Полина.

– Тогда зачем ты бросила чемодан и куда-то пошла?

– Затем, что Мила уронила свой телефон и ушла.

– И ты хотела его подобрать, чтобы вернуть ей?

– Это естественное желание, я бы сказала, обязанность любого нормального человека. Но в тот момент мне показалось, что она его бросила.

– Телефон? Зачем? – Сергей удивленно уставился на жену.

– Это ты меня спрашиваешь?

– Кого же еще? Ты там была.

– В тот момент взорвался мой чемодан.

Сергей Дуло выбросил сигарету, закрыл окно и внимательно посмотрел на жену.

– Может, ты ошибаешься, и взорвался не твой?

– Ко мне приходил следователь и показывал фотографию.

– Ну и что?

– Хочешь сказать, что в эпицентре могли случайно оказаться два чемодана ценой по две тысячи евро?

– А он стоил две тысячи евро? – У Сергея буквально глаза полезли на лоб. – Ты же говорила, пятьсот!

– Прости, – обыденно проговорила Полина. – Я тебе соврала.

– Ну хорошо. Вернемся к твоей попутчице и ее телефону.

– А чего возвращаться? – Полина зябко куталась в курточку. – Мила ушла, телефон остался на полу, а мой чемодан взорвался.

– Ты сказала, что она тебя сфотографировала…

– Я не знаю… Не помню… – Опустив голову, Полина пожаловалась: – У меня все время в ушах шумит. Доктор сказал, это контузия.

– Ладно. – Сергей положил руку ей на колено. Ощутив грубую шероховатую поверхность, сам себе попенял: – Ну и колготки…

– Их, между прочим, ты покупал.

– Купил какие попались.

– Что подешевле, – догадалась она.

Сергей, улыбнувшись, предостерег:

– Только не говори, сколько стоят твои. Дай для начала пережить чемодан за две тысячи евро.

Не пускаясь в дальнейшие объяснения, Полина обняла мужа и прижалась к нему щекой.

Глава 10. Запасной выход

– Как вы могли?! Как вы могли?!! – Филиппов мерил шагами кабинет заведующей неврологическим отделением. – Как вы могли посадить у кровати подозреваемой санитарку?!!

– А где, по-вашему, взять свободную медсестру? Они все наперечет. Капельницы больным, уколы делать не успевают. Чем плоха санитарка?

– Вы же сами сказали, санитарка не знает больных в лицо! Не знает, кто где лежит! Понабрали тут… По-русски-то говорить не умеют.

– А это не ваше дело! – возмутилась заведуюшая. – Вы лучше порядок в городе наведите. Вон, на вокзале бомбу взорвали. А в своем отделении я сама разберусь.

– Ну-ну, – уныло урезонил ее Филиппов. – С больной головы на здоровую. Кто видел, как уходила подозреваемая?

– Был тихий час. Больные спали. У персонала много обязанностей.

– Видеокамеры в помещениях есть?

– Только внизу, на входе.

Филиппов обернулся к Румянцеву и Расторгуеву:

– Идите на вахту к охраннику, посмотрите запись.

Когда оперативники вышли, следователь снова спросил заведующую:

– Запасной выход у вас где?

– В конце коридора за дверью – лестница. Но там закрыто.

Филиппов не смог не поинтересоваться:

– А если пожар?

– Ключ – на сестринском посту.

– А если очаг возгорания случится именно там? Как тогда?

– Вы что? Экзаменуете меня?! – рассердилась заведующая.

– Нет, просто интересуюсь, что будете делать в случае возгорания.

– Не умничайте! Кому надо, тот спросит! – Она сердито зыркнула на Филиппова. – Ключ нужен или без него обойдетесь?

– Нужен, – смирился Иван Макарович. – Давайте заберем его и пройдем к запасному выходу.

Заведующая вышла из кабинета и стремительно зашагала к сестринскому посту. Филиппов нагнал ее в тот момент, когда она приказала медицинской сестре:

– Дайте мне ключ от лестничной двери!

Медсестра бросилась к деревянной ключнице у стола, но через мгновение сообщила:

– Его там нет…

– Что?

– Его нет, – чуть громче произнесла дежурная медсестра.

– Куда же он делся? – поинтересовался Филиппов.

– Наверное, кто-то взял.

– И вы не видели, кто?

– Нет, не видела.

Иван Макарович покрутил головой. Предупреждая его вопрос, заведующая нервно сказала:

– Здесь камер нет.

– Тогда идемте к лестнице. – Филиппов отступил, пропуская ее вперед. – Направо или налево?

Ничего не ответив, она быстро прошла в конец коридора и остановилась, дожидаясь, пока Филиппов досеменит до двери.

– Ну? – терпеливо спросил он.

– Вот, – заведующая показала на дверь.

Филиппов протянул руку и взялся за ручку. Дверь легко подалась и так же легко открылась. Он вытащил телефон и, набрав номер, произнес:

– Гриша, поднимайтесь наверх. Ничего не нужно смотреть. Она ушла через лестницу, а потом через запасной выход. – Дав отбой, он снова взглянул на заведующую.

– Что теперь? – спросила она.

– Будем опрашивать персонал и больных. Всех, кто имел контакты с подозреваемой. И пожалуйста, организуйте нормальные условия для работы криминалистической группы.

В его руке заиграл телефон. Взглянув на табло, он крякнул – звонил генерал Девочкин.

– Слушаю вас, Вадим Григорьевич… – сдержанно произнес Филиппов и отошел в сторону…

Глава 11. Гений

– Я хочу есть. – Сергей произнес эти слова по-домашнему, как будто они с Полиной сидели на своей кухне в Москве и ничего не случилось.

– Когда ты ел в последний раз? – спросила она.

– Два дня назад, – ответил он и сам удивился. Потом, вспомнив, коснулся рукой лба. – Хотя нет… Постой… Кажется, вчера я пил кофе на какой-то заправке.

– С ума сошел! Сколько раз тебе говорила, с твоим желудком…

– Не бузи, – попросил Сергей и поцеловал ее в щеку. – Просто поехали куда-нибудь поедим.

Выбравшись с берега залива на трассу, они отыскали придорожную забегаловку. Там готовили шашлык, а к нему подавали овощи. Как ни странно, и то и другое оказалось вполне сносным. Когда принесли шампуры с мясом и большую тарелку помидоров с луком, Полина безоговорочно простила хозяину липкие скатерти, соль с хлебными крошками и гнутые алюминиевые вилки.

Пока ели, было не до разговоров. Но как только подали чай, на обоих навалилась абсолютная благость. Намеренно не касаясь того, что случилось, они поговорили о красотах города на Неве и свежести осеннего воздуха. Но именно в тот момент, когда все темы иссякли, на телефон Дуло пришел файл от Курочки.

– Человек-молния… – проворчал Сергей, потом объяснил: – Два часа назад попросил срочно переслать фотографию.

– Что за фотография? – поинтересовалась Полина.

– Убитая перед смертью отослала подруге. – Сергей открыл файл и стал разглядывать.

– Можно мне? – спросила Полина и, не встретив сопротивления, забрала телефон себе.

– Девушка в зеркале…

– Самострел, – прокомментировал Дуло.

– Выучил новое слово? – усмехнулась она.

– Курочка просветила. Сэлфи, самострел…

– Это одно и то же. Кстати, теперь популярно не только у молодежи.

– Да ну?

– Посмотри на фотографии в социальных сетях.

– Слава богу, там не бываю.

– Давно говорю, заведи себе профиль. – Полина взглянула на снимок и ахнула: – Да она у миллиардера была!

– С чего ты взяла?

– Видел, какая ванная?

– Теперь таких много.

– Кругом позолота, муранские зеркала, дизайнерские светильники и умывальники по миллиону за штуку. Парфюм в хрустальных флаконах с пробками из чистого золота.

– Дай. – Сергей Дуло забрал телефон, посмотрел и снова вернул Полине. – Никогда бы не подумал.

Характерным движением большого и указательного пальцев Полина увеличила какой-то фрагмент.

– Что там? – поинтересовался Сергей.

– Подожди. – Она что-то рассматривала, потом подняла голову. – На полочке у зеркала – перстень.

Сергей подсел ближе и склонился над телефоном.

– Точно…

– Мужской… – Полина максимально увеличила изображение. – Смотри, на камне вырезаны какие-то знаки.

– Где? – Он пригляделся. – Да, что-то есть.

Полина решительно заявила:

– Звони своей Курочке, скажи, чтобы обработала снимок на компьютере, укрупнила фрагмент с перстнем и с максимальным разрешением переслала тебе.

– Зачем? – Сергей внимательно посмотрел ей в лицо: – Ты что-то разволновалась.

– Я контуженая, – огрызнулась жена. – И это все объясняет.

Дуло забрал телефон и с неохотой набрал номер Курочки:

– Прости, Нина Витальевна… – Он в точности повторил то, что сказала ему Полина.

– Вы глазастый, – похвалила его Курочка. – Часа через полтора сделаю и сразу же перешлю вам.

– Раньше не получится?

– Я за рулем.

– Тогда буду ждать. – Сергей убрал телефон и позвал хозяина, чтобы рассчитаться.

Пока они сидели в шашлычной, на улице стемнело. Сергей помог Полине забраться в машину. Глядя, как осторожно она обращается с забинтованной рукой, он заметил:

– Нужно сделать перевязку.

– До завтра потерпит.

– Напомни заехать в аптеку.

– Проще в больницу.

– Не проще… – Сергей уселся в машину и запустил двигатель. – С осколочным в больницу нельзя. Сами все сделаем.

– Думаешь, меня уже ищут?

– Думаю, да.

– В гостиницу нам тоже нельзя?

– Нежелательно. К тому же у тебя нет с собой паспорта.

– Чего нет, того нет. – Полина удрученно вздохнула. – И что нам теперь делать?

– Утро вечера мудренее.

– Но ведь ночевать где-то нужно…

– Есть одна мысль.

– Едем к Татьяне?

– Только сначала ей позвони.

Полина неловко заерзала в кресле. Сергей спросил:

– Что?

– Я не помню ее номер.

– Тогда вспоминай адрес.

Она подозрительно замолчала.

– Ну?

– Крестовский остров, улица Депутатская…

– Дом?

– Кажется, третий.

– Кажется или третий? – насторожился Сергей.

– Нет, дом – десять.

– Квартира?

– Тридцать три. Это я точно помню.

Сергей Дуло заинтересованно развернулся:

– Могу я знать, почему?

Она улыбнулась.

– Не догадываешься? Это напрямую связано с моим днем рождения.

– Оно у тебя четвертого.

– Какой же ты! – огорчилась Полина. – Сколько лет мне исполнилось, помнишь?

– Тридцать три.

– Ну и?..

– Только поэтому? – Сергей Дуло тронулся с места и выехал на дорогу. – У тебя столько всего понамешано.

– Где?

– Где-где… В голове!

– Мне простительно, я контуженая.

– Слава богу, вспомнила адрес.

Сергей забил в навигатор необходимую информацию и, дождавшись, когда тот проложит маршрут, сообщил: – Через час будем на месте. Только он меня через центр поведет. Пробки… Конец рабочего дня.

– Это хорошо, заодно Питер посмотрим. Мы же хотели здесь побывать.

– Хотели, – ворчливо согласился Дуло. – Только не с таким результатом.

И как только Сергей замолчал, и он, и Полина почувствовали, что эту тему лучше не развивать. У обоих возникла уверенность, что стоит им допустить хотя бы тень сомнения в благополучном исходе дела, как все рухнет. Поэтому ближайшие двадцать минут они продолжали молчать. Но когда автомобиль свернул на набережную реки Мойки и они встали в глухую пробку, Полина вдруг оживилась:

– Видишь слева желтый дом?

– Трехэтажный? – уточнил Дуло.

– Номер двенадцать. Здесь жил Пушкин. – Она вздохнула. – В последний раз я была там больше десяти лет назад.

– Здесь квартира-музей?

– Да… Не знаю, почему, но сегодня я весь день вспоминаю о той давней поездке… – Полина развернулась к мужу в три четверти. – На четвертом курсе в зимние каникулы мы с Татьяной Масейкиной сели в поезд и отправились в Питер. Поселились в каком-то затрапезном отеле и целую неделю бегали по музеям. Кстати, именно тогда она познакомилась со своим будущим мужем и после окончания университета переехала к нему насовсем. – Она ненадолго задумалась, потом тихо сказала: – Мне было так его жаль…

– Мужа?

– При чем тут муж? Пушкина!

Не сдержавшись, Сергей улыбнулся.

– Экскурсовод рассказывала о его гибели так, словно потеряла в нем близкого человека.

– Пушкин – наше все, – сообщил Дуло.

– Сказал какой-то дурак. Теперь все повторяют.

– Брякнул, не подумав, – извинился он.

Не обращая никакого внимания на его извинения, Полина увлеченно продолжала:

– Я, помнится, даже заплакала, когда зашла в его кабинет и увидела диван, на котором он умирал после дуэли.

– Неужели диван подлинный?

– Самый что ни на есть. Уж не знаю, как его сохранили. Только представь, сколько прошло времени. Революция, блокада…

Не выдержав, Сергей посигналил.

– Да что они там!

Автомобильная пробка стояла намертво.

– Такая трагедия… – продолжала Полина. – Причем, заметь, и для одного, и для другого: Пушкин умер, а Дантеса разжаловали и выслали из России.

– Гад.

– Ты про кого? – поинтересовалась она и посмотрела в окно.

– Про этого немца.

– Во-первых, Дантес был французом, хотя немецкой крови в нем было достаточно. Во-вторых, в этой истории все очень запутано. Возможно, Дантес был не так уж виноват.

– Стрелял, убил – значит, виновен.

– Отказ от дуэли мог стать позором.

– Нечего было заводить шашни с чужой женой.

– Между прочим, многие современники Пушкина считали, что вина Дантеса преувеличена. На момент дуэли ему было всего двадцать пять. В Петербург он приехал двадцатидвухлетним юношей. По ходатайству голландского посланника Геккерена его сразу приняли офицером в лейб-гвардию. Кстати, Дантесу даже не пришлось сдавать экзамен по русской словесности. Случай для того времени беспрецедентный. В обществе на него смотрели как на избалованное дитя. Он был строен, ловок в общении и обладал особенным свойством нравиться всем. По шалости мог прыгнуть на стол или на диван. Или уткнуться головой в обнаженное плечо светской дамы. Ему все прощали.

– Но ведь он ухаживал за женой Пушкина?

– Наталья Николаевна считалась непревзойденной красавицей, вокруг нее вились толпы поклонников. Было бы странно, если бы и Дантес не оказался у ее ног. Одногодки, они хорошо понимали друг друга. Думаю, вместе им было весело. Со стороны Дантеса это вылилось в показную влюбленность, светскую игру. В те времена чаще говорили о другом поклоннике Пушкиной.

– Это еще кто? – Уставившись в бампер впередистоящей машины, Сергей терпеливо выслушивал рассуждения жены. По своему опыту знал: с ней как с историком такое случалось.

– Наталья Николаевна Пушкина служила фрейлиной при дворе, и ее подозревали в связи с царем.

– А кто у нас в то время был царь?

– Николай Первый. Поговаривали, что, не смея перечить царю, Пушкин сам искал смерти и бросался на всякого встречного и поперечного. Такая в те времена была версия. Теперь же больше склоняются к выводу, что слухи были кознями против Пушкина. От него просто хотели избавиться.

– Значит, Дантес попал под раздачу?

– Оба попали – и Пушкин и Дантес. – Полина опустила стекло и вдохнула холодного воздуха. – Морем пахнет… И знаешь, та поездка в Питер мне потом помогла.

– В чем?

– Во время весенней сессии преподаватель по культурологии заставил меня писать статью, которую, кстати, потом опубликовал в научном журнале под своим именем.

– Что значит – заставил? – возмутился Сергей.

– Я пропустила половину его лекций.

– И о чем была статья?

– Не о чем, а о ком. Конечно, о Пушкине. Об одном годе его жизни, который он провел в Одессе. – Помолчав немного и не дождавшись реакции мужа, Полина закрыла окно. Потом недовольно спросила: – Тебе неинтересно?

Задремав, он резко вздрогнул и, чтобы не рассердить ее, сказал бодрым голосом:

– Рассказывай дальше.

Понимая, что Сергей засыпает, Полина, все же не смогла удержаться от продолжения:

– В Одессу Пушкин приехал из Кишинева, куда за два года до этого был сослан за эпиграммы. Местом службы для него была определена канцелярия генерал-губернатора Воронцова. Герой войны 1812 года, граф Воронцов был самолюбивым и властным человеком, требовавшим беспрекословного подчинения и полной самоотдачи в работе. Но Пушкин не был приспособлен к государственной службе. Кстати, в то время он уже состоялся как профессиональный литератор и имел большой успех. Все это испортило его отношения с графом. Ко всему, по приезде в Одессу Пушкин умудрился влюбиться в его жену…

– В жену графа? – заинтересованно встрепенулся Дуло.

– Да, в Елизавету Ксаверьевну Воронцову. Ему в кратчайшие сроки удалось добиться ее взаимности. Между ними случился скоротечный, но страстный роман, который ничем хорошим для Пушкина не закончился. Граф Воронцов ходатайствовал перед царем об исключении Пушкина из канцелярии, и уже через год несчастный влюбленный покинул Одессу и поехал в новую ссылку, на этот раз в село Михайловское.

– Ходок… – улыбнувшись, заметил Дуло, но Полина его не услышала.

– После светской европейской Одессы Пушкин оказался в деревне, в глуши. Здесь он с головой погрузился в работу: за полгода написал и посвятил Воронцовой около двадцати стихотворений. Между ними возникла бурная переписка, которая со временем стихла.

– Разлюбил?

– Нет. Он продолжал любить, но Воронцова решила закончить эту историю. Пушкин воспринял разрыв как величайшую трагедию своей жизни и начал забрасывать Воронцову и своих одесских знакомых письмами с жалобами и мольбами. Но потом он отступился и написал ей прощальное стихотворение.

Полина замолчала, но при этом беззвучно шевелила губами. Наконец, вспомнив, прочла:

Прими же, дальняя подруга,

Прощанье сердца моего,

Как овдовевшая супруга,

Как друг, обнявший молча друга

Перед изгнанием его.

– Сильно, – признался Сергей.

– Гений, – подтвердила Полина.

В этот момент поток машин сдвинулся с места, Дуло тоже нажал педаль газа. Проехав вдоль Мойки минут пять, они снова остановились. Стукнув рукой по рулю, Сергей негромко выругался, а потом, посмотрев налево, спросил:

– Видишь двухэтажное здание?

– Желтое, с эркером?

– Набережная реки Мойки, дом восемьдесят шесть. Главное следственное управление по городу Санкт-Петербургу… Из-за твоего чемодана здесь сейчас все стоят на ушах.

Глава 12. Странные вещи

В это же время в кабинете на втором этаже к окну подошел следователь Иван Макарович Филиппов. Открыл створку, безмолвно оглядел крыши машин, стоящих в гигантской пробке, перевел взгляд на свинцовую воду, на мост и серые здания на противоположном берегу Мойки. Вдохнув холодного воздуха, он тихо сказал:

– Морем пахнет сегодня…

Позади него хлопнула дверь, и сквозняк прикрыл створку окна. К Филиппову подошел оперативник Румянцев.

– Ничего хорошего я тебе не принес, Иван Макарыч. Подозреваемая исчезла, как сквозь пальцы просочилась. Скорей всего у нее были сообщники. Они, судя по всему, увезли ее на машине. Во всех отделениях полиции, в метро, на вокзалах, в аэропорту есть ее фотографии. Теперь будем ждать.

– Когда собираешься опрашивать поездные бригады?

– Завтра, – вздохнул Румянцев. – Там десять вагонов. Это на целый день.

– Не надо десять. – Филиппов прошел к столу и сел на свое место. Оттуда поманил Гришу рукой. – Иди, чего покажу…

Румянцев приблизился к столу и вместе с Филиповым приник к монитору компьютера.

– Видишь? – Филиппов ткнул толстым кривым пальцем в экран. – Эта дамочка долго стояла у шестого вагона.

– Где? – Румянцев ничего не замечал среди моря голов.

– Вот… вот… неужели не видишь?

– Нет, не вижу.

– Смотри на эту голову, следи за ней, сейчас народ рассосется, и ты поймешь, что это она.

Минут через пять Румянцев сказал:

– Точно! – Он восхищенно взглянул на Филиппова. – Как же ты рассмотрел?

– Каких-то жалких четыре часа, и дело в шляпе.

– Ну, ты даешь!

– Теперь давай ты. И смотри, если проколешься!

Румянцев сосредоточенно произнес:

– Значит… Первым делом в шестой. И только если в этом вагоне не получу нужного результата, отправляюсь в другие.

– Так точно, – сказал Филиппов. – Если стюардесса опознает подозреваемую, если подтвердит, что у нее был такой чемодан, определи ее место и вычисли по спискам фамилию и данные паспорта.

– Сто процентов – фальшивый или краденый.

– Даже если так, надо с чего-то начать. Ты заходил к криминалистам? В больнице хоть что-то нашли?

– С отпечатками еще разбираются, их там немерено. Есть кровь, которую взяли у подозреваемой на анализ. Есть описание полученного ранения.

– Она ранена? – удивился Филиппов.

Теперь и Румянцев уставился на него с недоумением:

– Вот те раз! Ты же сам разговаривал с ней.

– Куда она ранена?

– Осколочное в левую руку.

– Значит, нужна перевязка… Но в больницу, факт, не пойдет.

– Может, разослать ориентировку по всем аптекам? – оживился Румянцев.

– Ты хоть представляешь, сколько людей покупают йод, перекись и бинты?

– Да-а-а… Это – да. – Между делом Гриша продолжал смотреть в монитор, где шла запись с перрона. – Ты только посмотри… Вот это походка!

– Где? – Филиппов развернулся к экрану и увидел высокую блондинку в замшевом пальто и шарфике, намотанном вокруг шеи. – У этой?

– Пальтечко узенькое, сейчас на груди лопнет. – Румянцев загоготал каким-то особенным гоготом, которым смеются молодые ребята, обсуждая симпатичных девчонок.

У Филиппова все это было в прошлом, и он ограничился коротким восклицанием:

– Класс!

– Да, – вспомнил Гриша Румянцев, – ребята из соседнего отдела нашли хозяина телефона.

– Того, где была ее фотография? – Филиппов достал из стола найденный телефон. – Приезжий?

– Нет, петербуржец.

– А зачем виды города на телефон фотографировал? Зачем террористку снимал? Кто с ним говорил?

– По адресу ходил участковый.

– Ну…

– Хозяин телефона заявил, что ничего не фотографировал, он даже не знаком с этой функцией. На железнодорожном вокзале в последний раз был три года назад. А телефон у него украли в метро за пару дней до теракта.

– Бред какой-то! – возмутился Филиппов. – Надо бы проверить его.

– Проверили. Старику семьдесят восемь. Поздновато ему в террористы.

– И все же… – скорее из вредности возразил Филиппов, взял телефон и стал просматривать снимки. – Знаешь, что меня напрягает? Все виды снимались недалеко от вокзала и сделаны в течение четырех минут. И это было ранним утром, за пятнадцать минут до отправления скоростного поезда в Москву. А женщину с чемоданом сфотографировали через пятнадцать минут, после того как этот же поезд вернулся обратно. Сдается мне, что тот, кто украл телефон, в день взрыва уехал в Москву и тем же поездом вернулся обратно. – Филиппов говорил медленно, делая внушительные паузы. – Ну, предположим, хотел человек поснимать на ворованный телефон. Только фотографии почему-то вышли небрежные. – Иван Макарович просмотрел несколько снимков. – На некоторых даже пальцы видны…

– Возможно, это ее сообщник, – предположил Гриша Румянцев.

– Тогда зачем он ее засветил?

– Да. Точно. Сдал полностью. С потрохами.

– Отпечатки с телефона снимали? – спросил Иван Макарович.

– Все чин чинарем.

– Результат?

– Чистенький, словно помыли.

– Еще одна странность. И если к этому добавить сверхдорогой чемодан, который купили, чтобы взорвать, получается нелепая, я бы сказал, непонятная ситуация.

– Иван Макарыч…

– Да. – Филиппов посмотрел на Румянцева и только теперь заметил, как тот вымотан. – Иди-ка, ты, Гриша, домой.

– А вы?

– А я еще посижу.

Глава 13. Татьяна Масейкина

Навигатор гонял машину по городу в поисках незагруженных улиц. Время прибытия к дому на улице Депутатской не сокращалось, а, наоборот, увеличивалось. Плюнув на предписания навигатора, Сергей Дуло интуитивно отыскал нужный путь. Вскоре они остановились у нарядного дома, часть которого, начиная с четвертого этажа, была круглой.

Дверь подъезда, как и водится, оказалась запертой. Полина позвонила в тридцать третью квартиру. Им быстро открыли, даже не спросив, кто пришел. Такая благожелательность улучшила настроение. Консьержка уже спала, во всяком случае, окошко ее комнаты было задернуто.

Поднявшись на десятый этаж, они вышли из лифта и обнаружили, что дверь тридцать третьей квартиры уже приоткрыта. Шагнув в прихожую, Полина громко сказала:

– Та-а-ань… – и, не дождавшись ответа, спросила: – Ты где?

Оглянувшись на мужа, она увидела, что он вдруг напрягся.

– Сережа…

Дуло знаком велел ей молчать и, стараясь не шуметь, прошел по коридору, заглянул сначала на кухню, потом в гостиную. Оглядевшись и никого не обнаружив, отправился дальше. Полина потащилась за ним, четко осознавая, что события развиваются не так, как ей бы хотелось. Рассчитывала на радость встречи с подругой, а в результате она и ее муж блуждают по чужой квартире, не зная, чего ждать.

Сергей открыл еще одну дверь и быстро скрылся за ней. Полина шагнула следом. В комнате стояла кровать, прикрытая клетчатым пледом, рядом, привязанная к стулу, сидела женщина. Ее глаза были закрыты, голова опущена. Сергей бросился к ней, тронул шею и через мгновенье обернулся к жене.

– Мертва, – тихо сказал он. – Ты ее знаешь?

– Это Татьяна Масейкина… – сквозь рыданья выговорила Полина.

– Твоя подруга?

Полина затрясла головой и вдруг спросила:

– Кто же нам открыл дверь?

Сергей сорвался с места и за две минуты обежал всю квартиру.

– Никого, – сказал он после того, как вернулся. Затем взял ее за руку и потащил к выходу.

– Нужно вызвать полицию! – заупрямившись, остановилась она.

– Без тебя вызовут.

Словно в подтверждение его слов, с улицы послышалась далекая сирена полицейской машины.

– Быстро! – скомандовал Сергей и впихнул ее в подошедший лифт.

Выходя из подъезда, он велел ей надвинуть шапочку и опустить голову. Они добежали до автомобиля, который Сергей Дуло, по оперативной привычке, оставил подальше от дома. Заскочив в салон, он выждал, пока сядет Полина, и, как только захлопнулась ее дверца, резко взял с места. Машина рванулась и помчалась через двор в направлении ближайшего выезда на главную улицу. Полина обернулась и повисла на спинке кресла.

– Там у подъезда две полицейские машины.

– Подъехали?

– Только что.

– Нужно срочно выбраться за город. Пристегнись.

Полина развернулась, задев при этом больную руку. Пристегнувшись ремнем, скорчилась.

– Что? – заволновался Сергей.

– Рука…

– Нужна срочная перевязка.

– Дело не в этом. Просто задела… – Полина шмыгнула носом, и слезы градом полились из ее глаз.

– Не плачь! – проговорил Дуло. – Все будет хорошо. Я тебя в обиду не дам.

– Та-а-аню убили-и-и-и, – завыла она в ответ.

– Да. – Сергей по-бычьи склонил голову. – Черт!

Машина неслась не разбирая дороги, подпрыгивала, когда под колеса попадались «лежачие полицейские» и визжала тормозами.

– А вдруг они подумают, что это мы ее убили? – продолжая рыдать, спросила Полина.

– На это и был расчет…

– Чей? – Она перестала плакать.

– Хотел бы я знать.

Полина снова разразилась рыданиями, только теперь они перемежались причитаниями:

– Мало, что террористка… Так еще и человека убила…

Выехав на дорогу, Сергей Дуло вдавил педаль газа.

– Теперь, Полина, держись!

* * *

Мотель нашли в тридцати километрах от города. Там их согласились оформить по одному только паспорту Дуло и предоставили комнату с двухъярусной солдатской кроватью.

– Я сверху. – Не снимая одежды, Полина вскарабкалась на второй ярус.

– Кто бы спорил, – вздохнул Сергей и лег внизу.

Минут тридцать оба старались уснуть, но сон не шел ни к одному, ни к другому.

– Послушай, – Сергей заговорил первым. – Расскажи мне, откуда вообще взялась эта идея?

– Какая? – спросила Полина.

– В Питер поехать.

– Мне давно хотелось.

– И все-таки?

– Дней десять назад Татьяна Масейкина разыскала меня в соцсетях. Мы списались…

– То есть она была первой?

– В каком смысле?

– В смысле – это она тебя искала?

– Ну, в общем, да.

– А потом?..

Полина продолжила:

– Мы стали разговаривать по скайпу. У нее видеокамера, у меня. Так что при разговоре мы видели друг друга. Я просто так сказала, что скучаю по Питеру. Она позвала в гости.

– Ты первая сказала, что хочешь поехать?

– Не помню… – Помолчав, Полина оживленно добавила: – Нет! Это она сказала: приезжай, и обязательно с мужем.

Сергей встал с кровати, подошел к стулу, на котором лежала его куртка.

– Подожди… – Достал сигарету, прикурил. Затем открыл оконную створку.

– Так и сказала?

– Так и сказала: приезжай, и обязательно с мужем.

– А ты?

– Я стала отнекиваться, говорить, что ты много работаешь. Но она упорно звала в гости.

– Ты говорила, где я работаю?

– Нет.

– А она спрашивала?

– Точно нет. Я бы запомнила.

– Ну хорошо, поговорили вы, и дальше что?

– Дальше я предложила тебе поехать.

– Это я помню.

– Ты отказался.

Сергей сделал паузу, во время которой глубоко затянулся дымом.

– И ты стала давить на гнилуху…

– Вовсе нет, – возразила Полина, – просто сказала, что постелю тебе на диване.

– Это и называется – «давить на гнилуху», – пояснил Дуло, выкинул окурок и закрыл створку.

– Ну а потом я купила билеты и сообщила Татьяне, что мы едем.

В темноте было слышно, как Сергей снимает одежду.

– Здесь холодно, – предупредила Полина.

– В брюках и свитере я не засну. – Наконец он улегся, но вместо того, чтобы пожелать ей спокойной ночи, снова задал вопрос: – Помнится, ты говорила, из-за чего купила тот чемодан.

Полина чуть слышно хихикнула:

– Из-за того, что дурой была. Две тысячи евро… Лучше бы мы с тобой куда-нибудь съездили.

– Уже съездили, – не без сарказма заметил Сергей. – И все-таки, почему?

– Когда мы говорили с Татьяной, за ее спиной такие интерьеры просматривались… Такая роскошь была. Вот я и подумала: притащусь к ней как бедная родственница, так пусть хоть чемодан будет красивый.

– Логично, – как будто похвалил ее Дуло. – Только не заметил я в ее доме никаких интерьеров.

– Слушай! – поразилась Полина. – А ведь и вправду!

– Она сразу про этот адрес сказала?

– На Депутатской? Конечно, сразу. В самом начале, когда приглашала.

– Выходит, пудрила подруге мозги?

– В каком смысле?

– Ну, с этими интерьерами.

Полина делано рассмеялась:

– Для чего? Я бы все равно приехала и увидела.

– А если бы не приехала? – осторожно поинтересовался Сергей. – Сама говоришь, не брось ты чемодан, не быть бы тебе живой.

– То есть… Ты утверждаешь… – Полина задохнулась от страшной догадки. – Ты думаешь, она все знала?

– Нет, – категорически возразил Сергей. – Всего она, конечно, не знала.

– Выходит, Татьяна разыскала меня, чтобы убить?

– Не тебя.

– А кого? – простодушно поинтересовалась Полина.

– Похоже, так меня решили устранить от ведения дела. Видишь ли… – Сергей повозился в постели, взбил подушку и лег на бок. – Я давно ожидал чего-то подобного. Но не думал, что все будет так сложно спланировано и реализовано с вселенским размахом. Значит, у преступников неограниченные возможности.

– Имеешь в виду те убийства?

– Трех девушек, найденных на дороге. У меня уже пытались забрать это дело.

– А ты?

– Не отдал. Раз начал – доведу до конца.

– Послушай, может, лучше отдать? – несчастным голосом спросила Полина.

– Теперь точно нет.

– Почему?

– Они тебя чуть не убили.

Полина свесила с кровати голову, чтобы видеть его лицо.

– Сережа, я не понимаю, зачем они взрывали меня, если ты со мной не поехал?

– Затем, что знали: мне проще умереть самому, чем потерять тебя. Улавливаешь?

– Да… Теперь мы оба в ужасном положении.

– И пока я здесь, расследование отдадут кому-то другому.

– Ну, нет! – воинственно воскликнула Полина. – Нам самим нужно во всем разобраться! Мы их всех выведем на чистую воду!

– Сначала выплывем сами, – спокойно сказал Сергей. – Для этого давай окончательно разберемся с твоей Татьяной… Когда в субботу я отправился на вызов и мы решили не ехать в Питер, как после этого развивались события?

Полина села в кровати, спустила ноги, затем спрыгнула на пол.

– Подвинься. – Она легла рядом с Сергеем.

Он обнял ее и накрыл своим одеялом.

– Замерзла?

– Нет, просто мне спокойней рядом с тобой.

– Ну, теперь рассказывай… Вот я уехал на вызов, и что дальше?

– Я отправила Татьяне по скайпу запрос на видеосвязь. Она ответила, но только без камеры. И голос у нее был какой-то…

– Недовольный?

– Нет… – Полина подоткнула край одеяла. – Больной. Или, как я теперь понимаю, испуганный.

– Реально, в тот момент она была не одна. Теперь ясно, почему камеру не включила.

– Когда Татьяна узнала, что мы остаемся в Москве, она заплакала и попросила, чтобы я приехала хотя бы одна. Я пообещала, что мы будем у нее через неделю.

– И что она сказала?

– Она закричала: «Пожалуйста, приезжай!»

– Возможно, в тот момент от этого зависела ее жизнь, – констатировал Дуло.

– И все равно они убили ее… – судорожно вздохнула Полина.

– Думаю, этого никто не планировал.

– Тогда зачем же?

– Затем, что ты осталась жива. И еще потому, что преступники были уверены, что рано или поздно мы у нее появимся. – Предвидя истерику, прежде чем сказать, он обнял ее покрепче. – Татьяна умерла за несколько минут до нашего появления… Исходя из этого, можно предположить, что ее убийца открыл нам дверь и вызвал полицию.

– Там был убийца?! – Полина и в самом деле забилась в истерике.

Когда она чуть-чуть успокоилась, Сергей ласково произнес:

– Сейчас нам нужна выдержка. Понимаешь?

Она сдавленно всхлипнула:

– Кажется, тебе пришла эсэмэска…

– Погоди-ка… – Сергей Дуло подвинул ее и встал с кровати. Вытащил из куртки свой телефон и взглянул на экран. – Это не эсэмэска. Это фото от Курочки. – Он неодобрительно покачал головой. – Человек-молния… И трех часов не прошло.

– Иди сюда, я тоже хочу посмотреть.

Он сел на кровать, и они оба склонились над телефоном. На увеличенном фрагменте, который прислала Нина Витальевна, можно было рассмотреть мужской перстень с витым кольцом, куда обычно вдевают палец. В зеркале, возле которого лежал перстень, отражался крупный восьмиугольный камень красноватого цвета, оправленный в золото. На нем были вырезаны какие-то знаки.

– Иероглифы… – прошептала Полина.

– Это иврит, – уточнил Дуло.

– Еще какой-то орнамент…

– Где? – Он пригляделся. – Ага… Есть какие-то черточки. Все, давай спать. – Он выключил телефон и лег в постель. – Завтра тяжелый день.

– Не говори так. Я заплачу.

– Хорошо. Завтра будет прекрасный день, а теперь лезь наверх и быстро спать!

* * *

– Сережа…

Услышав, что его кто-то зовет, Сергей Дуло проснулся, вытащил из-под одеяла руку, взглянул на часы, потом посмотрел вверх, на панцирную сетку, на которой лежал полосатый матрас. Он перевел взгляд правее и увидел длинные волосы, свесившиеся до самой его кровати, и только потом, наведя резкость – лицо жены.

– Сережа… – повторила Полина.

– В чем дело? – хрипло спросил он. – Знаешь, сколько сейчас времени?

– Знаю, – чуть громче сказала она. – Шесть утра. Я ждала с четырех часов, пока ты проснешься.

– Я не сам проснулся. Ты меня разбудила.

– Не могла больше терпеть. Нам нужно поговорить.

– Что еще? – хмуро спросил он, встал с кровати и зашлепал босыми ногами в ванную.

Услыхав звук смывного бочка, Полина спрыгнула со своей кровати. Спустя пару минут Сергей вернулся бодрый, умытый, с зачесанными назад мокрыми волосами.

– Ну, что там тебе приснилось?

– Не приснилось… Я так и не сумела заснуть.

– Чем же ты занималась?

– Думала.

– О чем?

– Если я расскажу, ты будешь смеяться.

Сергей Дуло обнял жену.

– Дурочка… Говори.

– Я вспомнила про портрет Пушкина.

От неожиданности он разомкнул руки и безвольно их опустил.

– С четырех утра ты думала про портрет? – Он ухмыльнулся. – Это уже клиника.

– Я кое-что вспомнила и ждала, пока ты проснешься.

– Зачем?

– Мне нужен твой телефон.

– Зачем? – повторил Сергей.

– В моем нет Интернета.

– Для чего тебе Интернет?

– Найти портрет Пушкина.

– Дурдом! – Сергей Дуло вскинул руки, будто сдаваясь. Потом протянул жене телефон. – Пользуйся. – А сам снова лег на кровать.

Полина схватила телефон, как голодный хватает кусок хлеба. Она бросилась к окну и ненадолго там задержалась, быстро перебирая пальцами по экрану.

– Вот… – наконец сказала она и повернулась к Сергею. – Смотри.

Он протянул руку, и Полина вложила в нее трубку.

– Пушкин, – только и сказал Дуло. – В нашем классе на стене висел точно такой же портрет.

– Начнем с того, что это портрет Пушкина работы Тропинина, – учительским тоном объяснила Полина. – Ничего не видишь? Не замечаешь?

– Кудри… бакенбарды… бант, – перечислил Дуло. – Все вроде на месте. Он. Пушкин.

– На руку посмотри, – подсказала Полина.

Сергей скривился от нежелания куда-то смотреть.

– Ну, рука… Ну, перстень… – Он увеличил изображение. – Перстень с зеленым камнем.

– Это на большом пальце. Теперь смотри тот, что на указательном.

– Там кольцо.

– Это перстень, повернутый камнем внутрь. Кстати, так перстни поворачивали затем, чтобы надеть на руку перчатку.

– Ну… – Сергей всмотрелся. – Черт! Ободок точно такой, как на фото Любимовой. – Ну-ка, давай сравним.

– Подожди, – остановила его Полина, забрала телефон и вскоре вернула назад. – Это портрет Пушкина, который написал Карл Мазер спустя два года после смерти поэта.

Взглянув на экран телефона, Сергей улыбнулся.

– Милый халатик. Это шотландка?

– Это клетчатый архалук[5]. – Она сузила глаза, но потом рассмеялась: – Какой же ты неотесанный, Дуло! Теперь смотри на его левую руку.

Сергей увеличил фрагмент и увидел на экране восьмиугольный камень красноватого цвета. Больше ему ничего не удалось разобрать.

– Теперь давай сравнивать, – сказала Полина, открыла снимок, который прислала Курочка, и снова передала телефон мужу.

Тот переложил голову с одного плеча на другое, разглядывая перстень и его отражение в зеркале, затем поднял глаза.

– Похожи. Только на фотографии видна надпись на камне, а на портрете не разобрать.

– Я уверена, это перстень Пушкина! Интальо[6] – знаменитый перстень-талисман. – От волнения Полина стала шептать: – Ты только посмотри, как сориентирован камень! Большая ось – поперек фаланги. Обычно делают вдоль. И знаешь, почему на этом перстне именно так?

– Почему?

– Потому что на самом деле это перстень-печать. А если это печать… – Она пытливо посмотрела в глаза Сергея, ожидая, что он завершит ее вывод, но, не дождавшись, закончила: – Если это печать, значит, на камне должны быть вырезаны буквы или рисунок.

– Но почему ты думаешь, что надписи совпадут?

– Потому что знаю.

Сергей удивленно уставился на жену.

– Да-да, – кивнула она. – Теперь я понимаю, почему вспомнила про музей-квариру Пушкина. Там есть отпечаток перстня на сургуче. И, кстати, сам перстень украден. Я помню, что на оттиске была иудейская надпись.

Почесав нос, Сергей Дуло спросил:

– Не допускаешь, что перстень на фотографии – просто подделка?

– Предположить, что хозяин такого дома носит подделку, все равно что представить Ротшильда в китайских часах.

Полина отдала ему телефон и направилась в ванную.

– Пойду приму душ.

Сергей посидел пару минут. Затем, когда услышал вопль жены, чуть слышно сказал:

– Там нет горячей воды…

Глава 14. Это моя жена

Ближайшая аптека, как сказала администратор мотеля, работала с восьми. Именно к этому времени туда подъехали Сергей и Полина, рассчитывая купить все необходимое для перевязки, а затем вернуться в свой номер, в котором могли оставаться до окончания оплаченного или, как теперь говорят, расчетного времени.

Аптекарша опоздала, пришла в начале девятого. К счастью, это была старуха. Будь она помоложе, ей бы не удалось избежать стычки с Полиной. Сергей купил бинты, йод и перекись. Кроме прочего, не забыл обезболивающее и шприцы.

– Зачем? – спросила Полина.

– На всякий случай, – буркнул он. – Надеюсь, не пригодится.

От этих слов ей сделалось жутко, и она со всей ясностью поняла, что впереди их ждут жестокие испытания.

Уже в номере, когда Сергей делал ей перевязку, она спросила:

– Мы правда спасемся?

– Правда. – Он ловко забинтовывал промытую рану. – Не больно?

– Немного. – Полина снова спросила: – Вчера ты говорил: утро вечера мудренее. Ты уже придумал, что нам сегодня делать?

В этот момент зазвонил телефон Дуло. Он завязал узел, оторвал длинный конец бинта и только потом взял трубку.

– Слушаю… Да… Семенов? Ах, да, помню, вчера в морге. Сегодня? – Сергей Дуло посмотрел на часы. – Могу подъехать к двенадцати. До встречи.

– Кто это? – спросила Полина.

– Следователь Семенов. Он вызвал меня в Питер.

– Зачем?

– На опознание.

– Еще кого-то убили?

– Убили.

Заинтригованная немногословностью мужа, Полина прилагала все усилия, чтобы выведать, в чем тут дело.

– Все по твоему делу?

Сергей сделал вид, что не понял:

– По какому?

Не сдержавшись, она вспылила:

– Ты что-то скрываешь!

Он же спокойно ответил:

– Нет. Ничего. Просто сейчас я ничего не могу объяснить, пока не съездим в морг и не поговорим с Семеновым. – Сергей подал ей кофточку, а затем куртку. – Одевайся. Мы едем в морг.

Полина молча оделась, они вышли из номера, закрыли его на ключ, который, спустившись на первый этаж, отдали администратору.

Усевшись в машину, Дуло включил двигатель, потом медленно произнес:

– Пообещай мне. Что бы ты ни увидела и что бы я ни сказал, ты будешь молчать.

– Обещаю, – ответила ему Полина и, съехав по сиденью вниз, притаилась, как нашкодившая девочка.

Улыбнувшись, Сергей протянул ей развернутую ладонь, и она хлопнула по ней здоровой рукой.

– Теперь едем!

* * *

Заходя в обшарпанную дверь морга, Сергей Дуло на этот раз испытывал совершенно иные чувства. Если в прошлый раз он был уничтожен, раздавлен свалившимся на него несчастьем, то теперь он был охотником, который шел по следу зверя. Рядом шагала Полина, поеживаясь в своей легкой курточке, на голове у нее сидела все та же трикотажная шапочка с поникшим цветком, которая меняла ее до неузнаваемости.

В коридоре их уже поджидал следователь Семенов. Он указал папкой на кабинет, где, как и в прошлый раз, за столом сидел лысый мужчина.

– Нам нужно поговорить. – Опустив голову, Сергей сел на стул.

– Вам плохо? – обеспокоенно спросил Семенов.

Полина в недоумении переводила глаза с одного на другого. Дуло ответил:

– Мне нужно знать, как она умерла.

Семенов с понимающим видом уселся рядом.

– Ее случайно подстрелили в кафе. Там была заварушка, поспорили два бывших сидельца.

– Что она там делала?

Следователь пожал плечами:

– Не знаю.

– Когда это случилось?

– В ночь с субботы на воскресенье. – Семенов расстегнул папку и заглянул в документы. – В воскресенье двадцать восьмого сентября в половине второго.

– Где?

– Кафе «Огонек» на Васильевском острове.

– С ней кто-то был?

– Мужчина, – почувствовав щекотливость момента, следователь отвел глаза в сторону. – Как только открылась стрельба, он сбежал.

– У нее была сумочка?

– Маленькая такая…

– Клатч, – подсказала Полина.

Семенов кивнул и прочитал в бумагах:

– В нем: помада, пудреница и деньги. Никаких документов не обнаружено.

– Откуда узнали ее имя?

– В кармане жакета лежала справка из поликлиники для предъявления в бассейн.

– Меня как нашли?

– Сначала позвонили в поликлинику, по месту получения справки. Там записан ваш телефон.

– Мой? – Дуло с удивлением поднял голову.

– Домашний, – пояснил следователь.

– Ах да, – вспомнил Сергей. – Вы звонили не на мобильный. – Он встал. – Что ж… Можем идти.

Все трое – Полина, Сергей и следователь Семенов – двинулись по длинному коридору вслед за лысым мужчиной. Зашли в прозекторскую. Санитар открыл холодильник и выкатил оттуда тележку.

Семенов сказал:

– Простыню снимите.

Санитар сдернул простыню. Увидев мертвую женщину, Полина вцепилась в руку Сергея. Он оглянулся и посмотрел на нее так, что она стиснула зубы из опасения сболтнуть лишнее.

Семенов задал вопрос:

– Вы узнаете?

Чуть помедлив, Сергей Дуло сказал:

– Да, это моя жена, Свирская Полина Сергеевна.

Услышав заявление мужа, Полина почувствовала, что у нее слабеют колени. Следователь взглянул на ее белое, как бумага, лицо.

– Вам плохо?

– Ничего-ничего… – Сергей взял ее под руку.

– Родственница? – с пониманием осведомился Семенов.

– Ближайшая, – ответил Сергей.

Все перешли в кабинет, где следователь заполнил протокол опознания, внеся в него недостающие данные о покойнице. Не менее чем известие о собственной смерти, Полину поразило то, что Сергей помнил номер ее паспорта, дату выдачи и отделение, в котором она его получала.

В завершение процедуры Сергей расписался, причем сделал это уверенно, не дожидаясь подсказки.

Следователь удивленно заметил:

– Вы расписались не там.

– Что значит – не там? – Сергей Дуло взял в руки бумагу и вдруг произнес: – Извиняюсь.

– Вы поставили роспись на месте следователя. Теперь – переделывать протокол.

Семенов достал новый бланк, переписал с испорченного несколько строк, после чего заявил, что хочет курить и вышел из кабинета.

Полина и Сергей остались одни. Она изо всех сил сдерживалась, чтобы не наброситься на мужа с расспросами. Он же взял ручку, подтянул к себе недозаполненный протокол и что-то вписал.

– Зачем? – одними губами спросила Полина.

Сергей сдвинул бумагу на место и положил ручку туда, где взял. Когда вернулся Семенов, он на хорошей скорости переписал в новый бланк протокола все, что было в испорченном, не замечая, что в его отсутствие сделал Сергей.

– Теперь черкните здесь… здесь… и здесь.

Сергей Дуло расписался там, где указал следователь.

В кабинет вошла женщина.

– Когда заберете тело? – спросила она после того, как поставила свою подпись.

Сергей переглянулся с Полиной.

– Как только оформим все документы, – быстро проговорила она.

– Не затягивайте. У нас все забито, – сказала женщина и вышла из кабинета.

Семенов протянул руку.

– Соболезную.

Не сразу сообразив, Сергей поспешно склонил голову и ответил крепким рукопожатием.

* * *

– Теперь все рассказывай, – потребовала Полина, как только они уселись в машину.

– Сказал же, не говори ни слова, – сердито буркнул Сергей.

– А что? Я что-то не так сделала?

– Все так. Важно, что ты обещала молчать и ни на что не реагировать. Вот как на тебя положиться?

– Ну прости… Ну, не сдержалась. – Полина вдруг с подозрением посмотрела на мужа и погрозила ему пальцем. – Знаю я эту твою манеру сбивать меня с толку! Немедленно объясни, почему сказал, что покойница – это я?

– Сформулируем чуть иначе, – возразил он. – Я сказал, что убитая женщина – Полина Сергеевна Свирская, то есть моя жена.

– Разве это не одно и то же?

– Почти… Но не совсем.

– Хватит меня забалтывать! Расскажи, в чем тут дело.

– В воскресенье, когда я еще спал, мне позвонили, – начал Сергей. – Следователь Семенов, его ты сейчас видела, сообщил, что ты мертва и что мне надо приехать на опознание.

– Но с чего он взял, что эта женщина – я? – Полина вдруг сообразила. – Ах да, он же сказал, у нее нашли справку в бассейн. Но откуда у нее моя справка?

– Ты ничего не заметила?

– Где?

– Там, в морге, при опознании.

– Нет.

– Мне показалось, что на погибшей был твой жакет.

Полина изумилась.

– Да что ж это я!.. И, главное, вижу – жакет, как у меня. Точно как у меня! – Она засомневалась. – А вдруг она купила точно такой же?

– Справку тоже? – невозмутимо поинтересовался Сергей.

– Да, – признала Полина. – Здесь не поспоришь.

– Еще один вопрос на засыпку, и попробуй на него не ответить!

– Ой-ой-ой… – съехидничала Полина.

– Ты брала с собой этот жакет?

– Я же думала, мы по музеям походим…

– Так брала или нет? – с нажимом спросил Сергей.

– Брала.

Сергей повернулся к ней и предложил:

– А теперь попробуй выстроить причинно-следственную цепочку. Начни с того, как ты положила жакет в чемодан.

– Думаешь, ты один такой умный?

– Ну, так что?

– Если вкратце: некто поменял чемоданы. Тот, что мне подложили, взорвался, а мой собственный уплыл в неизвестном нам направлении.

– Направление нам неизвестно, а вот конечный пункт – у мертвой гражданки.

– Хорошо, – Полина кивнула. – Сейчас ты скажешь, что нам нужно выяснить, кто она такая, найти ее дом и определить круг знакомств.

Сергей восхитился:

– Мыслишь, как следователь.

– Это я знаю, – продолжала она. – Только не понимаю, для чего ты опознал в ней меня.

– Чтобы все остальные тебя считали погибшей.

– А зачем изменил в протоколе дату ее смерти?

– Всего на два дня позже.

– И, главное, следователь ничего не заметил…

– Теперь в криминальных сводках по городу Санкт-Петербургу ты пройдешь как погибшая этой ночью. А значит, после того как ты сбежала из неврологии, тебя пришили подельники. Именно так подумает следователь. Пока суд да дело, мы с тобой выясним, кто стоит за взрывом на железнодорожном вокзале.

– Ге-ни-аль-но… – прошептала Полина и накинулась на Сергея. – Только и у меня… есть одна очень… хорошая идея. – Она, не переставая, целовала его в нос, щеки и лоб.

– Ну? – только и смог произнести Дуло.

– Если мы получим подтверждение того, что на фотографии в ванной лежит перстень Пушкина, мы сможем отыскать хозяина дома, где побывала погибшая. Возможно, он и убийца – одно лицо.

– Постой, – отстранился Сергей. – Как ты собираешься это сделать?

– Пока не знаю. Но ведь у кого-то он купил этот перстень? – Полина говорила с таким подъемом, словно убеждала сама себя. – Перстень Пушкина, его талисман, – это, знаешь, очень приметная вещь.

– Отчего же перстень не нашли, когда он пропал?

– Его не для того воровали.

– И ты думаешь, мы сможем проследить путь этого перстня от похитителя до покупателя?

– Это вряд ли. Украли его давно. Но вот поспрашивать у знающих людей мы смогли бы.

– Значит, так. – Сергей сел поудобнее, завел двигатель и выехал со двора. – Сначала съездим в одно место. Потом узнаем, кто эта женщина. И только после этого вернемся к твоему предложению.

– И как ты будешь ее искать? – Полина пристегнула ремень. – Имени ее мы не знаем, у нас даже нет ее фотографии.

Сергей молчком бросил ей на колени свой телефон.

– Что? – поинтересовалась она.

– Смотри фотографии.

Полина открыла последнюю фотографию и, рефлексивно передернув плечами, вернула ему телефон.

– Когда успел?

– Когда вы с Семеновым вышли из прозекторской.

– Тогда, – сказала она, – это меняет дело.

Глава 15. Шестой вагон

– Входите, Иван Макарыч! – Генерал Девочкин поднял голову и призывно махнул рукой. Он сидел за столом и просматривал какие-то документы.

Филиппов неуклюже развернулся, прикрыл за собой дверь и косолапо протопал к крайнему стулу, однако сесть не успел.

– Ближе садитесь! – приказал генерал, закрыл папку и отложил ее в сторону. – Не думал я, что мне придется говорить с вами, опытным следователем, в таком вот ключе.

Филиппов молча кивнул.

– Помнится, на совещании вы поинтересовались внешностью террористки, и я вам ее описал. Вас ничего не насторожило?

– Что именно?

– Я видел фотографию террористки. Она полностью подходит под полученное ранее описание. Неужели вы, – Девочкин сделал паузу, глядя на подчиненного, – опытный сыщик, не узнали в пациентке НИИ скорой помощи женщину с чемоданом?

– Когда я с ней говорил, у меня еще не было фотографии.

– Но у вас было ее словесное описание.

– О нем я услышал только на совещании.

– И вы не сопоставили его с женщиной, с которой только что говорили?

– Виноват… – сказал Филиппов и грустно склонил голову.

Вадим Григорьевич встал, подошел ближе и сел на соседний стул.

– Объясните мне, я просто хочу знать. Почему вы не сумели ее опознать?

– Было у меня какое-то чувство… Она себя странно вела. Но я тогда все списал на контузию.

– Ладно поведение… Но внешность-то вы списать не могли.

Филиппов заговорил, будто жалуясь:

– Какой у нее рост, я не видел. Она лежала в кровати. Волосы у нее были – словно мочало. – Он тут же ее оправдал: – А какими еще они могли быть после взрыва и сорокачасовой отключки… В общем, на тот момент она никак не подходила под описание.

– Тем не менее вы в тот же день ее опознали.

– Только когда увидел ее лицо на фотографии.

– Получается, появись эта фотография на полчаса раньше, вы бы ее задержали? – спросил генерал.

– Даже если бы на пятнадцать минут… Точно бы задержал.

Девочкин встал и прошествовал к своему креслу, но садиться в него не стал.

– Это непростительная ошибка. Уверен, вы все исправите в ближайшее время. Преступница должна быть задержана. В противном случае речь пойдет не только о служебном взыскании… Надеюсь, вы меня понимаете?

– Так точно, – ответил Филиппов.

– У меня к вам еще есть вопрос… – Он сел и открыл папку. – Что можете доложить по результатам опроса проводников?

– Сейчас этим занимается оперативник Григорий Румянцев. Во всяком случае, нам удалось определить номер вагона, в котором ехала женщина с чемоданом.

– Как?

– Путем просмотра видеозаписи с камеры, установленной на перроне.

– Похвально… По результату опроса проводников прошу незамедлительно доложить.

– Лично?

– Можете в письменной форме.

– Слушаюсь, – скис Филиппов. Он терпеть не мог заниматься бумагомарательством.

– Помнится, я попросил вас внимательней просмотреть записи. Это к вопросу выявления сообщников террористки.

– Смотрю, – доложил Филиппов, но потом честно сознался: – Времени не хватает…

– Не справляетесь сами, требуйте подкрепления, – обрубил генерал. – А теперь идите. Не буду вас больше задерживать. Вам еще работать и работать.

Филиппов вылетел в приемную красный, как помидор, вынул из портфеля яблоко такого же цвета и, ни слова не говоря, положил на стол секретарше.

– Спасибо, Иван Макарович, – сказала она, и в ее голосе прозвучало сочувствие.

Когда Филиппов поднимался по лестнице, ему позвонил Румянцев.

– Иван Макарыч, срочно приезжай на вокзал!

– Что случилось?

– Ничего, просто у тебя могут возникнуть вопросы, а я тебе не отвечу.

Взглянув на часы, Филиппов спросил:

– Сколько у меня есть времени?

– Минут за пятнадцать доедешь? – вопросом на вопрос ответил Румянцев.

– Не шути со мной, Гриша… – предостерег его следователь.

– Просто через сорок минут поезд отбывает в Москву.

Филиппов вытер со лба пот и, развернувшись, бросился к выходу.

– Еду!

* * *

У шестого вагона скоростного поезда Санкт-Петербург – Москва выстроилась небольшая очередь.

Филиппов подбежал к стюардессе, держа под мышкой портфель. Сначала отшатнувшись, потом, после предъявления документа, она кивнула:

– Там вас ждут.

Пассажиры забеспокоились:

– Что за наглость!

– Почему без очереди пускаете?!

Стюардесса вежливо улыбнулась:

– Приношу извинения, человек здесь по службе.

Филиппов прошел в противоположный конец вагона, где стояли багажные полки и висела плотная портьера синего цвета. Из-за нее выглянул Гриша, схватил его за рукав и втащил в служебное помещение.

– Следователь Филиппов Иван Макарович, – отрекомендовал он и повернулся в сторону стюардессы: – Надежда.

Та смущенно проговорила:

– Простите, некуда сесть.

– Спасибо, мы пешком постоим.

На лице девушки отразилось недоумение, она перевела глаза на Румянцева. Тот объяснил:

– Это шутка такая. Из кинофильма «Мимино».

В этот миг Филиппов почувствовал себя законченным стариком. Наступил страшный момент, когда девушки перестали понимать его шутки. В силу своего возраста они не видели это кино.

– Приступим к нашему делу, – сухо сказал он.

Румянцев дал краткую справку:

– Наденька узнала подозреваемую по фотографии. Она ехала на сорок первом месте у окна. Только чемодана ее не видела.

Филиппов тронул его за руку.

– Постой, Гриша, я сам… – Он обратился к девушке: – Возможно, ваша напарница вспомнит, с каким чемоданом была женщина?

– Мы уже говорили с напарницей, – снова вмешался Румянцев. – Она тоже не помнит.

– Я сказал, не мешай! – одернул его следователь, и Гриша отвернулся, придав лицу выражение здорового пофигизма.

– Значит, не видели, – задумчиво произнес Филиппов. – А с кем ехала эта женщина?

– Сначала одна. Потом к ней пересела девушка с тридцать второго. Она не могла ехать спиной. Высокая такая, красивая блондинка в замшевом пальто по фигуре. На шее – синий-пресиний шарф. Я ее, кстати, заметила на перроне утром, когда она в Москву уезжала. По-видимому, туда и сразу обратно. Только туда она ехала не в нашем вагоне.

– Вы ее пересаживали или она сама выбрала место?

– Выбирать было не из чего. Одно свободное место на весь вагон. Пассажир купил билет и не явился.

– Ну хорошо, – сказал Филиппов, одновременно понимая, что ничего хорошего в этом нет. – Во время рейса ничего странного не случилось?

– Расскажи ему, расскажи… – подзадорил девушку Гриша Румянцев.

Она стала рассказывать:

– В вагоне ехала одна старуха. Я видела, как она прошла в туалет, но когда вышла, отправилась прямиком в эту комнату…

– Я бы не называл этот угол комнатой, – снова вмешался Румянцев, явно рассчитывая на расположение хорошенькой стюардессы.

Теперь и она осуждающе покосилась на неуместного ухажера.

– Чего она от вас хотела? – Филиппов вернул разговор туда, где он прервался.

– Она сказала, что какой-то мужчина поменял чемоданы, и это показалось ей очень подозрительным.

– Так-так-так… Пожалуйста, поподробнее.

– Когда старуха зашла в туалет, она не сразу сообразила, как закрывается дверца. Выглянула, чтобы позвать меня, и увидела, как мужчина снял с полки чемодан, поставил на его место другой, а тот, первый, опустил туда, где раньше стоял второй.

– Она вам показала эти два чемодана? – Филиппов еще не понимал, что дадут его расспросы.

– Да, подвела к полке для багажа и показала. Они были совершенно одинаковые.

– Так в чем же был смысл? – спросил у нее Филиппов.

– В том, чтобы поменять их местами.

– Но ведь это бессмысленно…

– Я сказала старухе то же самое, но на всякий случай попросила показать мне человека, который это сделал.

– Показала?

– Да. И при этом сказала странную вещь, которую я не совсем поняла.

– Какую? – заинтересовался Филиппов. – Что она сказала?

– Что-то про зайца и про губу.

Помолчав, Иван Макарович предположил:

– Может быть, она сказала: заячья губа?

– Точно! – воскликнула стюардесса. – Так и сказала.

– Вы близко его видели?

– Нет, не очень.

– Лицо разглядели?

– Нет. Помню, что высокий, помню, что в вельветовой куртке.

– А с каким чемоданом он вышел?

Девушка оживилась и заговорила быстрее:

– Сама я не видела, но уверена: с одним из тех дорогих чемоданов, которые переставил. Со вторым, наверное, вышла его жена. Я так и подумала: зачем человеку переставлять чужие чемоданы? А свои можно. Если, например, в том, что стоял наверху, лежало что-то хрупкое, и он опасался, что во время движения поезда…

– Постойте! – жестко оборвал ее Филиппов. – Ни его самого, ни жену с тем чемоданом вы не видели?

– Нет, – призналась она.

– Так. Ясно. На каком месте он ехал?

– Где-то в начале вагона. Точно не помню.

Филиппов расстегнул папку и продемонстрировал девушке фотографию чемодана.

– Вот такие чемоданы?

– В точности! – Она оглянулась на Румянцева. – Я ему уже сказала.

Филиппов отдернул синюю занавеску, вышел, после чего обернулся и спросил у Румянцева:

– Записал данные террористки?

– Вот, – тот протянул листок. – Свирская Полина Сергеевна, есть данные паспорта.

Филиппов ткнул пальцем:

– Запиши сюда еще ту, что поменялась местами.

* * *

В управление Филиппов вернулся вместе с Румянцевым и сразу поручил ему проверить данные на всех, кого переписал в вагоне поезда.

Но не успел Иван Макарович сесть за свой стол, как в кабинет буквально ворвался Гриша Румянцев.

– Что?

– Этой ночью ее убили!

– Кого? – не понял Филиппов.

– Нашу подозреваемую Полину Сергеевну Свирскую застрелили прошедшей ночью!

Глава 16. «Вельветовый»

Дуло посмотрел на часы и прибавил скорости. В объяснение заметил:

– Можем опоздать.

– Куда? – спросила Полина.

– На железнодорожный вокзал. Поезд в Москву отходит через пятнадцать минут.

– Я никуда не поеду! – закричала она и схватилась за сиденье, как будто ее собирались насильно вышвырнуть из машины.

– А кто тебе сказал, что ты куда-то поедешь? – осведомился Сергей.

– Ты… – Она испуганно скосила глаза. – Только что.

– Я сказал, что мы едем к поезду, который отходит через пятнадцать минут.

– Знаю тебя, – затравленно пробормотала Полина. – Купишь билет, засунешь в вагон – и адье.

– Да у тебя и паспорта нет. – Он усмехнулся и добродушно добавил: – Ты у нас теперь беспаспортная бродяжка.

Сообразив, что он шутит, Полина прижалась к его плечу.

– Плевать на паспорт. Лишь бы с тобой.

– Никуда я тебя не отправлю. Что бы ни случилось, мы будем вместе.

– Зачем нам туда?

– К поезду? На этом рейсе работает та самая поездная бригада… – Он пристально посмотрел на жену, а потом вновь сосредоточился на дороге. – Хочу опросить проводниц.

– Прямо как на службе.

– Я всегда на службе, – кивнул Сергей.

– Да ну тебя! – Полина шутливо махнула рукой, но когда поняла, что он серьезно, притихла.

– В каком вагоне ты ехала?

– В шестом.

– На каком месте?

– На сорок первом.

– А на каком эта самая Мила?

– На сорок втором. Но это после того, как пересела. А на какой купила билет, я не знаю.

– Там разберемся. – Сергей заглушил мотор на стоянке перед вокзалом, выскочил из машины и, перед тем как захлопнул дверцу, сказал: – Ты сиди здесь.

Он побежал к перрону, а Полина осталась, нисколько не огорчаясь, что ей не пришлось идти следом.

До отправления поезда оставалось двенадцать минут. Запыхавшись, Дуло остановился у шестого вагона. Стюардесса протянула руку, чтобы взять у него паспорт, но он вручил ей служебное удостоверение.

– Вас там ждут. – Она привычным жестом указала на багажное отделение.

– Меня? – вырвалось у него.

Сергей шагнул в вагон, все кресла которого уже были заняты пассажирами. Рядом с багажными полками он увидел юную стюардессу.

– Нам нужно поговорить.

– Вы из полиции? – спросила она и отдернула синюю занавеску. – Сюда, пожалуйста. Ко мне уже приходили полицейские. Ушли пару минут назад.

Сергей Дуло быстро нашелся:

– Мы из разных отделов.

Она посмотрела на наручные часики.

– Тогда попрошу вас быстрей. Я опознала фотографию той женщины с сорок первого места. И даже передала ее данные: Свирская Полина Сергеевна. Ваш сотрудник все записал.

– Меня интересует другая, та, что ехала рядом. – Сергей достал блокнот.

– На нее я тоже все передала.

– Я же сказал, я из другого отдела.

Девушка вынула из кармана свернутый вдвое листок:

– Вот, пожалуйста… – Она похвалила себя: – Хорошо, что не выбросила.

Сергей взял листок и переписал данные в свой блокнот.

– Спасибо!

– А про чемоданы не спросите?

Собравшийся было уходить Дуло остановился.

– Спрошу.

– Минут через тридцать после того, как мы отъехали из Москвы, ко мне подошла пассажирка. Она видела, как мужчина поменял местами два чемодана.

– Где?

Стюардесса отдернула шторку, подошла к багажным полкам и указала на третью полку:

– Один чемодан стоял здесь… – Она опустила руку. – А другой – там. Мужчина поменял их местами.

– Чемоданы были дорогими и одинаковыми? – уточнил Дуло.

– Откуда вы знаете?

Он снова нашелся.

– Ребята, те, что были у вас, рассказали. Мы встретились на перроне. – Он приготовил ручку. – Приметы мужчины, только подробно.

– А что же они вам их не сказали?

– Спешили. Поговорить как следует времени не было. – Сергей строго на нее посмотрел. – Ну?

– Высокий, в вельветовой куртке такого бежево-коричневого цвета. Лица я не разглядела, но старуха сказала, у него что-то с губой.

– Что?

– Она у него как у зайца.

– Заячья губа… – Сергей поднял голову. – Шрам, что ли?

– Я же говорю, что лица не видела.

– Не помните или не видели?

– Не видела и не помню. – Стюардесса бросила взгляд на часики. – Через четыре минуты отправление.

– Вопрос: кто унес эти два чемодана?

– Не знаю.

– Точно? – сурово переспросил Дуло.

– Правда не знаю, – испуганно закивала она.

– Может быть… – начал Сергей, но стюардесса перебила:

– Моя напарница тоже не знает. – Она еще раз взглянула на часики. – Мы отправляемся.

– Тогда все. – Сергей отдал ей листок и собрался бежать к выходу.

– На обороте не посмотрели!

Он остановился и вопросительно на нее посмотрел.

– Там еще одно имя. – Девушка протянула листок. – Те двое, из другого отдела, тоже не записали. Вы уж передайте им: этот гражданин купил билет, а сам не пришел. На его место пересела та пассажирка.

Сергей забрал у нее бумагу и развернул.

– Сергей Васильевич Дуло… – прочитал он и поднял глаза. – Про этого мы уже все знаем.

* * *

– Ну что? – как обычно, спросила Полина, когда Сергей сел в машину.

Он завел двигатель и тронулся с места. Объезжая стоянку в поисках выезда, сообщил:

– Попутчицу твою зовут Галина Ивановна Сутина.

– Тогда почему она представилась Милой?

– Догадайся с трех раз…

Автомобиль выехал на дорогу.

– Куда мы сейчас?

– На Васильевский остров.

– Зачем?

– Попробуем получить информацию о женщине в морге.

– Что еще ты узнал?

Сергей внимательно посмотрел ей в лицо:

– Только без паники!

– Что? – У нее мгновенно пересохло во рту.

– У полиции есть твоя фотография, и стюардесса ее опознала. Теперь у них есть твое имя.

Полина молча опустила голову.

Сергей тронул ее за колено.

– Э-э-й! Я же не сказал ничего нового!

– Да. Ты предупреждал, что это вопрос времени.

Удивившись ее спокойствию, Дуло заметил:

– По крайней мере, теперь мы это знаем.

– Предупрежден – значит, вооружен, – поддержала его Полина. Одной рукой Сергей обнял ее за плечи. – Что еще? – спросила она.

– Какая-то старуха видела, как мужик в вельветовой куртке переставлял чемодан.

– Мой? – чуть слышно проговорила Полина.

– Твой опустил вниз, а на его место поставил другой.

Здоровой рукой Полина хлопнула себя по коленке.

– Я не виновна!

– Мы это знали.

– Теперь мы можем пойти и сказать… – с воодушевлением начала она.

Сергей ее оборвал:

– Не можем.

– Почему?

– Потому что тогда тебе придется доказывать, что «Вельветовый» тебе не сообщник.

– Но ведь и в полиции работают люди… – сказала Полина. – Они должны… Они все поймут!

– Кто из нас работает следователем?

– Ты.

– Чтобы тебя поняли, нужно прийти с фактами. Нужно предоставить им доказательства. Ни того, ни другого у тебя нет. – Он оптимистично повысил голос и поднял вверх указательный палец. – Пока!

Полина вдруг замолчала, и это насторожило Сергея.

– Ну, в чем дело?

– Ты сказал «Вельветовый»…

– Да, мужик в вельветовой куртке.

– Это он переставлял чемоданы?

– Он.

– Теперь все сходится! – Полина заговорила торжествующим тоном: – Я видела его и могу описать. Это он шел по проходу и смотрел на Милу.

– Смотрел? – Дуло иронически скривил губы. – Понравилась?

– Он будто хотел ей что-то сказать.

– Тогда можно предположить, что они сообщники. – Дуло пожал плечами. – Почему нет?

– Сто процентов! – затараторила Полина. – Он такой высокий, с русыми волосами, в светло-коричневой вельветовой куртке. – Она прикоснулась рукой к верхней губе. – Здесь, под носом, у него шрам.

– Может быть травма, а может, шрам после операции на заячьей губе.

– У голливудского актера Хоакина Феникса была такая же операция. Если хочешь посмотреть, я найду его фотографию.

– Все-таки Интернет – великая вещь… – проговорил Сергей.

– Что-то еще? – настороженно спросила Полина.

Помолчав, он сказал:

– Они и меня срисовали.

– В каком смысле?

– В том смысле, что нужно менять машину и симку.

Глава 17. Старые вещи

Несмотря ни на что, Полина не чувствовала опасности. Рядом с мужем, с его несокрушимым спокойствием, она и сама немного расслабилась. Понимала, что это заблуждение может стоить ей жизни или, по крайней мере, свободы, и все же верила Сергею, как никогда.

– Мы сейчас остановимся, и тебе придется чуть-чуть подождать, – сообщил Дуло.

– Я с тобой! – Она испуганно вцепилась в его руку.

Он освободился и погладил жену по щеке.

– Тебе туда нельзя.

Полина наклонилась и посмотрела в окно. Прочитала на табличке, прибитой к входной двери:

– Районное отделение УВД. – Она обернулась. – Зачем тебе туда?

– Не затем, чтобы сдаваться.

– Зачем? – с нажимом переспросила Полина.

– Будь умницей, посиди в машине и подожди меня. – Он хлопнул дверцей и нырнул за дверь с табличкой.

* * *

– Лейтенант…

Дежурный офицер поднял голову и посмотрел на Сергея.

– Чего вам, гражданин?

– Помощь нужна.

Лейтенант протянул в овальный вырез стекла лист бумаги и кивнул в сторону высокой конторки.

– Пишите заявление, там есть ручка.

Сергей достал удостоверение и через окошко предъявил его.

– Ах, вот оно что… – Дежурный офицер встал и оправил мундир. – Из Москвы?

Сергей повторил:

– Мне помощь нужна.

– Что-то серьезное? – осведомился дежурный.

– Необходимо установить личность убитой. Ребята из Москвы попросили, надо поискать в заявлениях родственников на поиск пропавших.

– И вы, товарищ следователь, специально из Москвы за этим приехали?

– Я здесь по своим делам. Просто решил помочь сослуживцам. – Сергей огляделся. – Проводите меня к следователям.

– Зачем? – Лейтенант открыл дверцу, пригласил Сергея зайти в дежурное отделение, выдвинул стул и усадил его за соседний компьютер. – Сейчас открою доступ, и вы все сами найдете. Какой период интересует?

– Последние два дня.

– Тогда вообще никаких проблем. – Он взялся за мышку и, несколько раз щелкнув, открыл базу данных.

– Здесь все за неделю. База общегородская. Неважно, в каком отделении написано заявление, оно все равно попадет сюда. – Дежурный взглянул на Дуло. – Да что я рассказываю, вам наверняка это известно…

– Спасибо, – Сергей забрал мышку, и лейтенант отошел.

Уже во втором файле Сергей обнаружил фотографию женщины, которую опознавал в морге. Он вытащил телефон и сверился со снимком, сделанным в прозекторской. Убедившись в полнейшем сходстве, сфотографировал с экрана портрет, а затем заявление.

Как обычно бывает, в самый неподходящий момент у него зазвонил телефон. Пришлось отвечать:

– Слушаю тебя, Нина Витальевна.

– Как ваше здоровье?

– Уже лучше.

– Мы все вас так ждем…

Помолчав, Дуло спросил:

– Это подхалимаж или вы не справляетесь?

Чуть слышно хихикнув, Курочка продолжала:

– А как вам больше нравится?

– Я бы предпочел первое.

– Значит, подхалимаж, – охотно согласилась она.

– Чего звонишь? – спросил он напрямую.

– Сообщить, что ваше поручение выполнено.

– Ну… – Сергей напрягся, припоминая, какое.

– Вы приказали выявить, что объединяет все три агентства, в которых работали убитые девушки.

– Выявила? – Сергей покосился на дежурного и прибавил голосу строгости: – Выполнила приказ?

– У всех этих агентств есть сайты.

– Они есть у многих. Может, что-то более ощутимое?

– На всех трех сайтах фотографии девушек находятся в свободном доступе.

– Что это значит?

Курочка объяснила:

– Обычно вместо фотографий девушек дается информация: дескать, приходите – увидите. А у этих все напоказ.

– Та-а-ак, – протянул Дуло. – Значит, я могу зайти на сайт и выбрать, кого хочу?

– Ну, примерно так.

– Теперь надо понять, куда это присобачить.

– И я вам скажу! – решительно заявила Курочка. – Убийца выбирал своих жертв через Интернет.

– Ну, это как раз ясно. – Почесав кончик носа, он снова покосился на лейтенанта. – Мне сейчас не совсем удобно разговаривать.

Но Курочка поспешила добавить:

– И ему не нужно было светиться в агентстве!

– Все, Нина Витальевна, я тебя понял.

– Подождите!

– Ну, что еще? – недовольно спросил Сергей.

– Здесь, рядом, Сикорский.

– Это еще кто?

– Вы не помните? Петя, он теперь криминалисту Тимофееву помогает.

– И что?

– Хочет с вами поговорить.

Сергей понял, что лучше сделать это сейчас, чем еще полчаса объясняться.

– Давай своего Петю.

– Добрый день, – тут же откликнулся Сикорский.

– Добрый.

– Хочу сообщить вам одну вещь.

– Сообщай.

– Пришел результат по автокраске с отбойника. Анализ показал наличие матирующего лака.

– Мутирующего? – уточнил Дуло.

– Матирующего, – поправил его Сикорский. – Специальный лак, который наносится поверх краски для получения матового эффекта.

– Ясно. Значит, автомобиль был темно-синий и матовый. Думаю, это значительно облегчит нам поиск.

– Таких в Москве и Московской области всего сорок шесть.

– Это дает надежду, – сказал Дуло. – Как Тимофеев? Что у него нового?

– Приболел.

– Что случилось?

– Выпил больше обычного, упал возле подъезда. В результате – черпно-мозговая.

– Серьезно? – обеспокоился Дуло.

– Да нет. Он уже дома и сам на себя ругается.

– Если ругается, значит, выживет… Стало быть, пока буду звонить тебе?

– Звоните.

– Ну, тогда до скорого.

Окончив разговор, Дуло бегло просмотрел еще несколько заявлений и вышел из программы. Заметив, что на компьютере открыта адресная база данных по городу Санкт-Петербургу, набрал в строке поиска фамилию «Сутина». Из результатов выбрал с инициалами «Г» и «И». Взглянув на адрес, нервно вздрогнул и, чуть посидев, поднялся со стула.

– Нашей здесь нет.

– Жаль, что не смог помочь. – Дежурный лейтенант встал, оправил мундир и протянул руку.

– Спасибо.

Попрощавшись, Дуло вышел за дверь, сел в машину и сразу тронулся с места. Не дожидаясь, пока Полина начнет спрашивать, сказал:

– Я нашел, кто эта женщина. – Он протянул телефон. Увидев портрет, жена сказала:

– Да, это она.

– Следующий снимок – заявление ее мужа.

– Посмотреть место прописки? – сообразила Полина.

– Не-е-ет, – возразил Дуло. – Домой мы к ней не поедем. Посмотри, где работает.

Полина прочитала:

– Пункт приема и бесплатной раздачи вещей «Надежда».

– Найди в Интернете, где он находится.

Покопавшись в его телефоне, она сообщила:

– Вот! Нашла.

Сергей попросил:

– Забей, пожалуйста, в навигатор.

Когда они подъехали к месту, он предложил Полине пойти вместе с ним. Она обрадовалась и буквально сбежала по лестнице в подвальное помещение, где располагался пункт приема одежды.

Очень полная пожилая женщина отвлеклась от коробки с вещами, возле которой возилась, и посмотрела им на руки, думая, что они принесли вещи. Однако, разглядев одежду Полины, указала на соседнюю комнату.

– Там есть кое-что для вас.

Полина от неожиданности покраснела.

– Могу я видеть Килину Анастасию Петровну? – спросил Дуло.

Толстуха вернулась к своей коробке.

– Второй день не выходит. Вчера муж ее был, искал свою вертихвостку, прости Господи.

– Когда Килина приходила сюда в последний раз?

– А вам зачем? – Отодвинув коробку с вещами, женщина подтащила мешок и высыпала его содержимое на разостланные газеты.

– Там мой халат… – прошептала Полина.

– Что? – Сергей подошел ближе. – Что ты сказала?

Закусив губу, она показала пальцем на длинный халат в желтых подсолнухах.

Сергей посмотрел на смятую тряпку.

– Уверена?

– Мой. Сто процентов. Шила на заказ. Ткань покупала в Италии.

Дуло вынул корочки и предъявил толстухе.

Она замерла, потом смешно закивала.

– Говорила ей, допрыгаешься…

– Кому? – не понял Сергей.

– Насте.

– Килиной?

– Предупреждала… – Женщина словно не слышала, о чем спрашивал Дуло. – Не тебе несут! Не бери!

– Она забирала себе вещи, которые приносили для бедных? – догадалась Полина.

– Как увидит что поприличнее, сразу – в свою сумку. – Толстуха сложила губы гузкой и выжидающе замерла.

– В субботу вечером Килина была на работе? – спросил Дуло.

– Да она будто чувствует, когда принесут хорошие вещи! Так же, как алкаш чует водку. Не ее смена была. Нет – явилась! – В голосе женщины прозвучало сожаление об упущенной выгоде.

– В субботу вам что-нибудь приносили?

– Приносили. Вечером. Целый чемодан хороших вещей. – Она степенно кивнула и вытащила из-под стола голубую туфлю. – Даже обувь.

Сергей взглянул на Полину. В подтверждение того, что туфля ее, она медленно закрыла и снова открыла глаза.

– Что именно из вещей забрала себе Килина?

– Почти все. – Женщина подцепила рукой халатик в подсолнухах и кивнула на туфлю. – Халатишко оставила да обутки – не по ее размеру.

Прежде чем задать следующий вопрос, Дуло откашлялся:

– Видели, кто принес эти вещи?

– Мужик с бабой.

– Описать сможете?

Толстуха кивнула.

– Он – такой высокий, крепкий, куртка с вельветом.

– Вельветовая? – уточнила Полина.

– Я и говорю: куртка с вельветом. Она – вся из себя. Пальтишечко замшевое, шарфичек голубой. Я отсюда услышала, как они у входа между собой ругались. Он не хотел идти, а она тянула его и все повторяла: надо делиться… надо делиться… – Женщина пояснила: – Значит: бедным надо давать.

Дуло вытащил сигареты, покрутил в руках, оглядел помещение и снова положил их в карман.

– Тот мужчина тоже сюда заходил?

– А как же! Бабенка его, в шарфике, настырная оказалась. Затянула-таки его сюда с чемоданом.

– Простите, а с каким чемоданом? – вежливо осведомилась Полина.

– С тем, где тряпье лежало.

– Вы сами сказали, что там были приличные вещи. – Полина обиженно опустила глаза.

Женщина махнула рукой.

– Это я по привычке.

– Описать можете? – снова спросил Сергей.

– Что?

– Чемодан.

– Красивый такой… Дорогой. Он, этот, с вельветом, говорит той блондиночке в шарфике: отдай его к чертовой матери. Я уже приготовилась забирать… Она – ни в какую!

– Себе оставила? – догадалась Полина.

– Себе. Тряпье все вывалила, а чемодан укатила.

В разговор вклинился Дуло:

– Значит, Килина взяла кое-что из этих вещей?

– Пиджачок там был один, серенький с жемчужными пуговками, так она его на себя напялила. Я говорю: куда тебе? Как на корове седло…

– Спасибо. – Сергей взял жену под руку и потащил к выходу.

– А халатик с туфлями? – спросила она.

– Идем, – строго проговорил он.

– Тогда уж… – Полина вывернулась из рук Сергея, сняла с себя куртку и положила на стол. Туда же бросила шапку.

– Жертвуете? – спросила толстуха.

– Избавляюсь, – уточнила Полина.

Дуло обескураженно уставился на жену.

– А что? – с вызовом спросила она. – Я больше не могу в этом ходить!

– Так вы что? – крикнула им вслед женщина, когда они уже поднимались по лестнице. – Килину искать будете?

– Непременно, – отозвался Сергей и повел Полину к машине.

Глава 18. Встреча на Мойке

– Ну вот, теперь мы знаем, что тот, в вельветовой куртке, связан с твоей попутчицей. Пока она тебя заговаривала, он подсунул тебе чемодан с взрывчаткой.

– Значит, сообщники… – Полина быстро сообразила: – Нужно срочно найти ее адрес по данным паспорта.

– Паспорт стопроцентно липовый. Искать ее по нему – только терять время. – Сергей включил навигатор. – Ночлег сегодня будем искать загодя, чтобы не пришлось потом семь верст киселя хлебать. Вот только заедем и купим тебе что-нибудь из одежды. – Он улыбнулся. – Ты ведь для этого избавилась от своей куртки?

– Дай мне телефон.

– Зачем?

– Хочу посмотреть, до скольких работает квартира-музей.

– Пушкина? – Сергей протянул телефон. – Я же сказал: не теперь.

– Не теперь – значит, сразу же после того, как я куплю новые вещи. А куплю я их прямо сейчас. – Она начала перебирать пальцами по экрану. – У нас ровно час до закрытия кассы музея. – Вернув ему телефон, Полина крикнула: – А теперь гони к ближайшему универмагу!

* * *

Высадив жену у магазина, Сергей сказал:

– Как только освободишься, звони. Здесь негде припарковаться.

Полина ушла, и он стал объезжать квартал за кварталом в поисках свободной парковки. Нужное место нашлось. Откинув спинку сиденья, Сергей решил вздремнуть, но тут зазвонил телефон. Взглянув на часы, Дуло решил, что Полина побила рекорд по скорости покупки вещей. Однако, вытащив трубку, увидел, что это Флегонтов.

– Здорово.

– Послушай, Сергей. У меня хорошая новость.

– Говори.

– Звонит мне сегодня утром один дед…

– По вопросу?

– Прочитал мое объявление.

– Так-так… – Дуло нащупал сигареты.

– Так вот, дед этот сразу заявил, что не видел никакой машины у отбойника.

– Тогда зачем звонил?

– Затем, что в субботу 27 сентября в начале пятого утра он поругался на заправке с водителем «Мерседеса».

– Какого цвета?

– Темно-синего, матированного.

– Где это было? – Дуло прикурил и глубоко затянулся, одновременно открывая окно.

– В восьми километрах от места, где нашли последнюю девушку… Пенсионер сделал водителю замечание, что тот подрезал его машину и подъехал к колонке без очереди. Водитель чуть его не побил.

– В «Мерседесе» еще кто-нибудь был?

– По меньшей мере, два человека. Все мужчины.

– Их он рассмотрел?

– Нет. Они так и не вышли.

– Что дальше?

– Пенсионер написал заявление. Есть видео с водителем «Мерседеса» у кассы заправки, где он попал в объектив видеокамеры.

– Фото есть?

– Пока нет.

– Когда будет?

– Когда привезут запись.

– Сразу перешли на мой телефон. Номер автомобиля установили?

– А вот здесь вышла осечка. Обзор наружной видеокамеры ограничен. Определили марку автомобиля, а номера не видать.

– Пенсионер не запомнил?

– В том-то и дело! – огорченно ответил Флегонтов. – Говорит, очень разволновался.

– Ну хорошо, жду фото. – Дуло вдруг вспомнил. – Послушай, лучше отошли его на мою электронку. У Курочки она есть.

– Сделаю, – сказал Флегонтов. – И еще, насчет тех нарушителей…

– С фотоконтроля скорости?

– Я поговорил со всеми тремя, никто ничего не видел.

– Теперь это неважно. Ищи «Мерседес».

– Их всего два, – заметил Флегонтов.

– Тем более, – подвел черту Дуло. – Теперь я сам буду тебе звонить.

– Как скажешь.

Сергей Дуло нажал отбой. В этот же момент ему позвонила Полина. Он ответил:

– Буду через пару минут. Выходи.

Вернув спинку сиденья в вертикальное положение, он тем не менее никуда не поехал, а достал из портфеля конверт, нашел в нем симку и заменил ту, что была в его телефоне. А прежнюю вложил в конверт и вернул его в папку. Только после этого Дуло повернул ключ зажигания и поехал забирать Полину из магазина.

Когда Сергей прибыл, преобразившаяся Полина уже стояла у самой дороги, недалеко от автобусной остановки. Перегнувшись через сиденье, он распахнул дверь:

– Запрыгивай.

Полина села в машину, и они тронулись. Продолжая движение, Сергей заметил:

– А что… Нормально.

Жена расстегнула новенькое пальто и сняла с головы прелестную шляпку.

– Теперь – на Мойку, 12! – сказала она.

* * *

Филиппов не находил себе места. Косолапо вышагивал по кабинету от двери к столу, потом снова к двери, возле которой на стуле сидел Румянцев, наблюдая за передвижениями шефа.

Наконец Иван Макарович остановился посреди кабинета:

– Когда ты об этом узнал?

– О том, что убили Свирскую? Как только узнал, сразу к тебе.

Филиппов прошел к окну и уставился на воду канала.

– Кажется, вот она, ниточка… Хватайся, тяни! Так нет, порвалась…

– Где тонко, там и рвется, – философски заметил Румянцев.

– Знаю, Гриша, народная мудрость. – Иван Макарович обернулся. – Ну что ж, давай думать, кого брать в оборот.

Румянцев достал листок.

– Попутчицу Свирской, кого же еще… Есть данные паспорта. Пробьем адрес…

– Послушай, – Филиппов ненадолго задумался. – Надо бы выяснить, почему рядом со Свирской оказалось свободное место. Передай Расторгуеву, пусть этим займется. Потом доложит.

– А с дамочкой как?

– Попутчицей террористки займемся сами. Найди ее адрес.

– Еще тот, в вельветовой куртке.

– Мы пока не знаем, кто он такой.

Румянцев вскочил со стула.

– Завтра утром я сообщу вам его имя и номер паспорта!

Филиппов сел за стол и спросил:

– Сделал запрос?

– Зачем? Наденька дала список пассажиров из той части вагона, где он сидел. Из восьми кресел – три мужика. Всего-то делов – отсортировать их по возрасту, и вот он, в наших руках.

– Пробуй… – Филиппов вздохнул. – Хотя, если он сообщник преступницы, паспорт наверняка липовый.

– Там разберемся.

– А Вельветовый очень нам нужен. Хочу понять, для чего он менял местами чемоданы. – Иван Макарович уставился на столешницу. – Не вовремя ты умерла, Полина Сергеевна Свирская!

– Могу я идти? – Румянцев открыл дверь.

– Иди, Гриша. – Филиппов встал, подошел к вешалке и взял свою куртку. – И я пойду пройдусь. На свежем воздухе лучше думается…

– Если что, я позвоню.

– Звони, Гриша, звони…

Выйдя на крыльцо, Филиппов решил пойти к Невскому, свернул направо и зашагал по тротуару. Смотрел себе под ноги, вздыхал, время от времени вскидывал голову и глядел на небо, где стайками кружились голуби.

«Без забот и без хлопот…» – подумал Филиппов, одновременно оценивая свое нынешнее положение как безнадежное. Еще он подумал о том, что после многих лет безупречной службы допустил позорный прокол. Как неудачник или дурак. Прикинув, решил, что дураком себя не считает, а неудачником ему быть не хочется. Значит, нужно срочно выходить из этой ситуации.

«Ну, положим, выкрали Свирскую из больницы и сразу прикончили. У нас остается Вельветовый и попутчица. Хотя она, скорей всего, здесь ни при чем. Тем не менее завтра нужно позвонить участковому по ее адресу. Или нет, лучше поеду сам».

Под вечер стали загораться огни, которые причудливо отражались в реке зеленоватыми, голубыми и винно-алыми пятнами. Филиппов пересек Гороховую улицу, остановился у дома номер 52, раздумывая, стоит ли ему поесть в маленьком китайском ресторанчике. Так и не решив, отправился дальше.

«И все-таки нужно разобраться с попутчицей Свирской. Неспроста она пересела. Это должно что-то значить». – Он шел и шел…

С противоположного берега донеслись веселые голоса. Прислушавшись к звукам чужого веселья, Иван Макарович решил перейти по мостику на другой берег и даже остановился у сорок шестого дома, напротив дворца Строганова. Но все же пересек Невский проспект и зашагал дальше, по той же стороне улицы.

Так он шел, глядя себе под ноги и думая о своем. Поравнявшись с домом 12, прочитал на стене золоченую надпись:

«В этом доме 29 января 1837 года скончался Александр Сергеевич Пушкин».

Пройдя чуть дальше, вдруг остановился, взглянул на часы и понял, что пора возвращаться. Иван Макарович развернулся. У деревянных ворот, ведущих в арку, где был вход в Квартиру-музей Пушкина, стояла пара. Женщина вошла в ворота, а мужчина остался докуривать сигарету.

Что-то в этом человеке показалось Филиппову знакомым. То ли движение, которым он поправил воротник куртки, то ли короткие торчащие волосы, а может, жест, когда он выбросил сигарету.

– Сергей! Дуло!

Мужчина обернулся и, широко улыбнувшись, раскинул руки.

– Филиппов!

Обнимая его, Иван Макарович произнес сакральную фразу:

– Сколько лет, сколько зим! Так говорят, когда встречают старых друзей?

– Именно так! – Дуло обнял его, потом одобрительно похлопал по плечу. – Все такой же красивый и толстый!

– А ты – как орех! В Питере по делам?

– С женой по музеям. – Чуть замявшись, Дуло обернулся в сторону арки. – Сейчас я тебя с ней познакомлю… – Не увидев Полины, огорченно заметил: – Пошла за билетами, касса через пять минут закрывается.

– В Музей Пушкина?

– Жена захотела.

– Ты, я слышал, сейчас в Москве?

– Так точно, а ты в Александрове?

– Перевели. Сюда попросился.

Сергей взглянул на часы, и Филиппов сунул ему визитную карточку.

– Звони. Тебя, наверное, жена заждалась. А мне – на работу.

Сергей похлопал себя по карманам.

– У меня нет с собой карточки. Запиши куда-нибудь мой телефон.

Филиппов достал мобильник и приготовился набирать его номер.

– Московский? – спросил он.

– Питерский. С московского номера я тебе потом позвоню.

Иван Макарович набрал номер Дуло и послал ему проверочный вызов. На прощанье еще раз обнял друга, ткнулся в его плечо и сказал:

– Я, Серега, всю свою жизнь помню, как ты меня тогда от пули прикрыл.

– Ерунда. Я был в жилете, а ты нет.

– Жилет здесь ни при чем. Пуля тебе не в жилет попала, а в шею.

– Не хватало нам еще тут слюни пускать! – строго заметил Сергей. – Живы-здоровы – и слава богу.

Они обнялись в третий раз и отправились каждый в свою сторону, вспоминая о нескольких хороших годах совместной службы в городе Александрове.

Глава 19. Про любовь

– Где ты ходишь? – недовольно воскликнула Полина, встретив мужа в арке. – Я уже билеты купила.

Он взял ее под руку, и, поднявшись по лестнице, они вошли в квартиру Пушкина.

– Только что встретил сослуживца, – радостно сообщил Сергей. – Вместе работали в Александрове…

– Иди, покажу тебе жилет Пушкина, на нем осталась его кровь!

Примолкнув, Дуло приблизился к наклонной витрине, взглянул на жилет и мрачно сказал:

– Ты же знаешь, у меня на службе такого по горло…

– В нем он был, когда его убивали… – прошептала Полина, не отводя взгляда от священной реликвии.

– Идем, Полина, идем. – Заметив, что глаза жены повлажнели, Сергей потащил ее в сторону, одновременно прикрывая собой витрину с посмертной маской поэта.

Они долго ходили по квартире. Полина останавливалась в каждом углу, у каждой мелочи.

– Мне кажется, нам нужно в кабинет, – шепнул ей на ухо Дуло.

– Неужели ты не чувствуешь, что он все еще здесь? – грустно повторяла она и обводила печальным взором старинный буфет и округлые спинки кресел из карельской березы.

– Идем, Полина, идем… Мы должны попасть в кабинет…

Они вернулись в переднюю, свернули налево, вошли в двустворчатую дверь, миновали тамбур и оказались в кабинете поэта.

– Сколько книг! – вырвалось у Сергея. Он остановился у потертого кожаного дивана, который стоял впритык к стеллажам. – Здесь умер Пушкин?

Кивнув, Полина остановилась рядом с Сергеем. Немного помолчав, Дуло посмотрел на часы:

– У нас мало времени, в шесть музей закрывается.

– Идем к письменному столу.

Стол располагался посреди комнаты. Рядом с ним – такое же, как диван, потертое кресло. На столешнице располагался чернильный прибор с фигуркой арабского мальчика. Лежали несколько бумажных листов с записями, сделанными хозяином дома.

– Вот, смотри, – прошептала Полина и склонилась над прозрачным контейнером, в котором находилось подлинное гусиное перо поэта и письмо с его личной печатью.

– Она? – спросил Дуло и достал телефон.

Полина предостерегла:

– Осторожно! Я забыла оплатить фотосъемку, нас могут выгнать.

Сергей склонился над контейнером и как можно незаметнее сравнил оттиск печати, оставленной на сургуче, с перстнем на фотографии.

– Ну что? – озираясь по сторонам, спросила Полина.

– Подожди…

– Давай быстрей, кажется, сюда идет смотрительница.

И правда, они услышали женский голос:

– Поторопитесь. Музей закрывается…

Полина поспешила к двери, выглянула, а когда повернулась, увидела Дуло, который шел ей навстречу.

– Ты такой бледный, – сказала она.

– Идем. – Он подхватил ее под руку, и они, не сворачивая, вышли в переднюю, затем в коридор, спустились на восемь ступеней вниз и оказались в той же арке, через которую заходили.

– Стой! – произнесла Полина. – Не сделаю больше ни шага, пока не скажешь. Это кольцо Пушкина?

Помедлив, Сергей ответил:

– Думаю, да.

– Ты хорошо посмотрел?

– Хорошо, все совпадает. – Он сжал губы, потом добавил: – Там на камне есть небольшой дефект, угол чуть сколот… На оттиске дефект тоже присутствует. Надпись на иврите – один к одному. А сверху – что-то вроде орнамента с двумя гроздьями винограда. Я каждую виноградину посчитал.

– Я говорила… – прошептала Полина. – Я верила, что это перстень Пушкина!

Потом они долго шли до платной парковки, где оставили машину. Уселись на сиденья, замерзшие и взволнованные. Сергей включил подогрев.

– Теперь мы должны узнать, у кого сейчас находится этот перстень, – подытожила Полина. Дуло никак не отреагировал на эти слова. Она поинтересовалась: – У тебя есть друзья, близкие к антиквариатным кругам?

Он сказал:

– Кто из нас двоих занимался искусством? Хотя… Помнится, проходил у меня по одному делу знающий старичок. Я тогда его сильно выручил. Не по-божески было сажать человека в его возрасте.

– Жив ли? – усомнилась Полина.

– Жив, – с уверенностью сказал Дуло. – Этот жук еще нас с тобой переживет. – Он энергично потер руки и взялся за руль. – Едем!

– Куда теперь?

– Продавать машину!

Вспомнив о чем-то, он достал свой телефон и набрал номер. В кармане у Полины зазвонил ее телефон.

– Кто это? – испуганно спросила она. – Кто может знать мой новый номер?

– Я, – ответил Дуло. – Сохрани в памяти. Теперь это мой номер.

– Ты сменил симку?

Сергей погладил жену по голове:

– Умненькая моя! Догадалась.

– Не ерничай! – возмутилась Полина. – Немедленно объясни, в чем дело и почему мы должны продавать машину?

– Потому что завтра нас в ней арестуют.

– Это потому что тебя срисовали? – наконец догадалась она.

– Молодец! – похвалил Дуло и осторожно выехал со стоянки. – Овладеваешь ментовской терминологией.

Около часа они колесили по окраинам города, выискивая стоянки и автосервисы, где торговали машинами. Наконец, отыскали одну стоянку, спрятанную под пролетами огромного виадука. Зайдя в контору, Сергей сразу понял, что сможет договориться с хозяином кавказской национальности, зная заранее, что тот будет бешено торговаться.

Сергей Дуло объяснил, что хочет обменять свою машину на какую-нибудь другую.

Южный человек вышел во двор. При виде новой «Вольво» у него загорелись глаза.

– Ты, брат, очень хороший человек, – сказал он Сергею. – Давай пойдем, я тебе помогу.

Они прошли вдоль строя битых машин, удалились в глубь стоянки, где стояли несколько свежепокрашенных легковушек.

– Ворованные? – Сергей окинул их наметанным взглядом.

– Зачем ты так говоришь? – обиделся хозяин стоянки. – Люди приходят, продай, говорят, Мурадик! Мне поможешь – и сам заработаешь.

– Отвечаешь, что все они в угоне не числятся?

Мурадик насторожился:

– Ты из полиции?

– Не бойся, не трону, – заверил его Сергей. – Мне сейчас самому помощь нужна.

Мурадик кивнул и подвел Дуло к старому «Опелю».

– Бери эту, не прогадаешь. Документы чистые, клянусь своими детьми!

То ли клятва оказалась решающей, то ли в этот момент Дуло понял, что особого выбора у него нет и не будет, но он согласился.

Когда Сергей подъехал на перекрашенной развалюхе к своей машине, Полина вышла ему навстречу с побелевшим лицом.

– Освободи бардачок. Переложи все сюда. Я займусь багажником.

– Мы на этом поедем?! – спросила она в ужасе.

– Мы на этом поедем, – сказал Сергей утвердительно. – И на этом мы с тобой будем в большей безопасности, чем на той. – Он кивнул на «Вольво».

Рядом уже суетился Мурадик:

– Катайся, дорогой! Через три дня приедешь, переоформим, а я пока подыщу покупателя.

– Подыщи-подыщи, – поддержал его Дуло. – Только предупреждаю, если кто-нибудь увидит мою машину и спросит, на какой я уехал…

– Ни за что не скажу! – заверил Мурадик, вручая Сергею документы на «Опель».

Дуло взамен отдал документы и ключи от своей машины.

– Поставь ее куда-нибудь подальше, в угол или к глухому забору.

– Сделаю, – закивал хозяин стоянки и начал махать рукой еще до того, как они с Полиной отъехали.

– Теперь что? – мрачно спросила Полина.

– Будем искать ночлег. Только на этот раз без предъявления паспорта.

– Такое бывает?

– Да, в частном секторе.

– Ты знаешь, где он находится?

– Отыщем, – ответил Сергей, но уверенности в его голосе она не почувствовала.

Из города выехали в девять часов вечера. По дороге встретилась та же шашлычная, где ели вчера. Ненадолго остановившись, они перекусили, но на этот раз гораздо быстрее, потому что обоих тревожила мысль о ночлеге.

Потом они медленно поехали по трассе вдоль берега. Время от времени Сергей повторял:

– Смотри объявления типа: сдается дом.

– Или гостевые дома, – дополнила Полина. – Я уже поняла, пожалуйста, перестань повторять.

Минут пять они ехали молча. Потом он сказал:

– Там у Пушкина даже меня пробрало.

– Я же говорила, а ты смеялся. – Она провожала глазами рекламные щиты и указатели.

– Я не смеялся, – возразил Сергей, контролируя информационное поле на своей стороне дороги.

– Не верится… Перстень самого Пушкина! Последнее отдала бы, чтоб в руках подержать.

– Нынешний владелец перстня вряд ли последнее отдавал.

– Судя по ванной, у него много чего осталось.

– Откуда вообще он появился?

– Перстень? – Полина не отрывала глаз от дороги. – Хранился в Пушкинской библиотеке Александровского лицея, по-моему, в кабинете директора. В прошлом веке, году эдак в семнадцатом, его украл лицейский дядька и отдал старьевщику. Что было дальше, никто не знает.

– Дядьку нашли? Обвинение предъявили?

– А что толку? Старьевщик уже сбыл перстень с рук. – Полина невесело улыбнулась. – Представляю, какую смешную сумму он за него выручил!

– Времена были другие, – сказал Дуло. – Семнадцатый год… Тогда за мешок муки жизнью человеческой могли заплатить. Помнишь фильм «Ленин в Октябре»?

Полина посмотрела на него с любопытством:

– А ты помнишь? Лично я его даже не видела.

– Соплячка.

– Напоминаю: у нас разница в возрасте всего восемь лет.

Он заметил:

– А десять – это уже поколение. Так что, дорогая, как ни крути, мы с тобой люди разных формаций.

Полина захохотала и хлопнула его по руке.

– Смотри объявления, – напомнил Сергей. – И все-таки, откуда он взялся?

– Я же сказала…

– Нет, а если с самого-самого начала?

– О! Это очень интересная история! – воскликнула Полина.

Сергей был уже не рад, что затронул эту тему. Теперь он один контролировал объявления на обеих сторонах дороги.

– Я уже рассказывала тебе об одесских приключениях Пушкина.

– Это когда он соблазнил жену генерал-губернатора?

– Он ее полюбил, – уточнила Полина.

– Но она его бросила. – Сергей продекламировал несколько строчек на память: – «Как овдовевшая супруга, как друг, обнявший молча друга перед изгнанием его!»

– Молодец, – похвалила жена. – Так, глядишь, и обтешешься.

– Культурным человеком сделаюсь рядом с тобой, – подтвердил Дуло, продолжая перебирать взглядом надписи вдоль дороги.

– Тот год в Одессе был одним из самых счастливых в его жизни. Большой город, светское общество… И, заметь, в высших кругах было немало почитателей таланта поэта.

– И среди этих почитателей – много прекрасных дам, – со знанием дела подхватил Дуло.

– Много прекрасных дам, – повторила Полина, – светские рауты, опера, балы, морские купания…

– Интересно, где купались во времена Пушкина? В купальнях? – с неподдельным любопытством поинтересовался Сергей.

– Купальни появились позднее, в конце века. Во времена Пушкина публика купалась в открытой воде. И, кстати, это порицалось блюстителями общественной нравственности.

– Представляю, какие у них были купальники!

– Купальников не было. Были специальные платьица, – сказала Полина.

– А как мужики?

– Может быть, в нижнем белье… – Полина спохватилась. – Конечно, пляжи разделялись на мужские и женские. Как, впрочем, и купальни потом.

Сергей взглянул на экран навигатора.

– От города уже отъехали на семь километров, и ни одного подходящего объявления.

– Мы отклонились от темы, – заметила Полина. – Что касается самого Пушкина, то Воронцов писал в Санкт-Петербург, что он ничего не делает, проводит время в совершенной лености и только таскается с молодыми людьми, которые умножают его самолюбие.

– Думаю, так можно сказать о любом более или менее приличном поэте.

– То-то и оно! Вспомни Иосифа Бродского! На суде его за это просто распяли! – Спохватившись, она посмотрела на мужа и безнадежно махнула рукой. – Воронцовой той зимой шел тридцать второй год. По общему мнению, она была женщиной не первой молодости, но очень кокетливой и легкомысленной. Короче, Пушкин не мог в нее не влюбиться.

– Это что же получается? – Дуло что-то прикинул в уме. – Она была на год младше тебя?

– В те времена женский возраст определялся очень предвзято, – ответила строгим тоном Полина, и Дуло не стал развивать эту тему.

– Когда Пушкина выслали из Одессы, Воронцова на прощание подарила ему…

– …тот самый перстень! – догадался Сергей и сам себя похвалил: – Вот я молодец!

– Кстати, купив этот перстень, Елизавета Воронцова заказала его копию, поменьше, на свой палец. Во времена их бурной переписки, сразу после высылки Пушкина из Одессы в Михайловское, они скрепляли письма сургучной печатью с оттиском перстня. Впоследствии Пушкин считал перстень своим талисманом и связывал с ним свой поэтический дар.

– «Храни меня, мой талисман» – про него?

– Про него, – кивнула Полина. – Только при жизни Пушкина это стихотворение опубликовано не было.

– В школе мы учили его наизусть. Воронцова была еврейкой?

– Нет.

– А почему надпись на камне сделана на иврите?

– Какой купила, такой и купила. Перстень старинный, наверное, из-за этого. В те времена в Одессе можно было купить что угодно. Через Одесский порт велась оживленная торговля с Балканами, Средиземноморьем, Ближним Востоком. Сам город был наводнен чужеземцами. Помнишь, как писал сам Пушкин в «Путешествии Евгения Онегина»?

Я жил тогда в Одессе пыльной…

Полина замолчала, потерла висок и, вспомнив, продолжила:

Все блещет югом и пестреет

Разнообразностью живой.

Язык Италии златой

Звучит на улице веселой,

Где ходит гордый славянин,

Француз, испанец, армянин,

И грек, и молдован тяжелый,

И сын египетской земли

Корсар в отставке, Морали.

– Мне нравится, – заметил Сергей. – Но больше всего – про гордого славянина.

– Ты специально меня подначиваешь? – спросила Полина.

– Рассказывай дальше.

– В общем, ты понял… Евреев там было тоже навалом. Так что перстень ей мог продать кто угодно. После смерти Пушкина перстень достался его другу Жуковскому. Он, как потом писал, сам снял его с мертвой руки Пушкина. После смерти Жуковского перстень наследовал его сын, который, в свою очередь, подарил его Тургеневу. В конце концов, он оказался…

– У Виардо?

– Откуда ты знаешь? – удивилась Полина.

Сергей пожал плечами.

– Так… Просто на ум пришло.

– Короче, Полина Виардо после его смерти передала перстень Пушкинскому музею Александровского лицея…

– Откуда его спер лицейский дядька, – закончил за нее Дуло.

– Стой! – закричала Полина. – Давай назад, задним ходом!

Сергей сдал немного назад. На обочине к столбу была прибита табличка: «Сдается дом. Посуточно».

Дуло достал телефон и набрал номер, приписанный внизу. Женщина, ответившая на звонок, объяснила, как проехать к дому, и сама их встретила в распахнутых настежь воротах. Ни Сергей, ни Полина не стали осматривать весь дом, ограничившись одной спальней. Сергей заплатил за два дня, предупредив хозяйку, что они могут у нее задержаться.

Хозяйка ушла в полной уверенности, что их ждет ночь любви. Она была бы разочарована, если бы узнала, что, едва оказавшись в постели, оба мгновенно уснули.

Глава 20. Визит к антиквару

Утро за городом, на берегу Финского залива, – особенное, ни с чем не сравнимое утро. Полина распахнула окно, и в комнату ворвался терпкий морской воздух.

– Что?! – вскинулся Дуло.

Она мягко прикоснулась к его плечу, он упал на подушки и снова заснул.

Постояв у окна, Полина закрыла его и пошла в ванную, вымыла голову, минут десять понежилась под душем. К счастью, в доме было все, чтобы привести себя в подобающий вид. Сумма, которую выложил Сергей за аренду, сегодня уже казалась приемлемой, хотя вчера вечером она посетовала, что их ободрали.

После душа Полина села за туалетный столик, порылась в косметике, которая была в ящике, кое-что нашла для себя, в том числе мягкую массажную щетку с натуральной щетиной, прекрасно сохранившуюся с советских времен. С помощью этой щетки и фена Полина привела в порядок волосы. Теперь они выглядели живыми и гладкими.

Возвращая щетку в ящик, она подумала, что хорошо бы ее выкупить у хозяйки, ведь если она оставила ее здесь временным квартирантам, значит, не слишком-то ею дорожит.

Закончив с прической и макияжем, Полина взяла пакет, который привезла из универмага. Там лежало хорошее белье и колготки. Пальто, платье, шляпку и сапоги она надела в кабинке для переодевания еще в магазине. Тряпье, что было на ней, безо всякого сожаления бросила в мусорку.

Теперь пришло время сменить белье, и она сделала это с большим удовольствием. Надела платье, сапоги, шляпку, покрутилась у зеркала и пошла к Сергею. Тронула его за плечо.

– Что?! – снова вскинулся он.

– Ты просил разбудить.

– Сколько сейчас времени? – Дуло спустил ноги на пол, повозил ими, отыскивая тапки, но вспомнив, что он не дома, встал и босиком пошел в ванную.

Полина сказала вслед:

– Восемь часов.

– Нормально…

Вернулся он посвежевший, с мокрыми волосами, которые по замыслу должны были зачесаться назад, но по факту торчали ежиком.

Сергей надел брюки, свитер и сел на кровать, чтоб натянуть носки.

– Нормально поспал. Можно сказать, впервые за несколько дней.

Он обулся, взял куртку и достал из нее телефон.

– О, кажется, Флегонтов прислал фотографию…

Пока Сергей копался в телефоне, заходил через Интернет в электронную почту, Полина стояла сзади, ожидая, когда он загрузит фотографию.

Сначала на экране показался прилавок и кассовый аппарат заправочной станции. За ним – мужчина. Когда появилось лицо, Полина спросила:

– Что за снимок?

– Флегонтов прислал. Водитель автомобиля, из которого предположительно выкинули труп третьей девушки.

– Сережа…

Он обернулся и обеспокоенно взглянул на жену:

– Что с тобой? Тебе плохо?

Полина постучала пальцем по его телефону.

– Это он…

– Кто?

– «Вельветовый». Я узнала его.

– Ты уверена? – Сергей пальцами увеличил масштаб и стал рассматривать лицо мужчины на фотографии. – Да, шрам на губе есть. – Он поднял глаза. – Теперь у нас есть подтверждение. Дело о трех трупах в Москве и взрыв в Питере связаны. Значит, мы идем верным путем. Сейчас я буду звонить, и ты мне не мешай.

Он ушел в ванную. Полина слышала его голос. Когда он вернулся, сказал:

– Едем завтракать, потом – к одному знакомому старику.

– К антиквару? – уточнила Полина.

– Он скорее коллекционер, но, как у нас говорят, ходит по первому кругу. – Сергей оглядел Полину. – Хорошо выглядишь. Это кстати.

– Кстати – почему?

– Борис Ефимович любит красивых, ухоженных женщин.

– Это обеспечит тебе какие-то преференции? – Полина вернулась к зеркалу и подвела губы помадой.

– Несомненно. – Дуло принес ее новое пальто и помог попасть в рукава.

– Благодарю, – улыбнулась Полина.

Он еще раз оглядел ее.

– Убери волосы под шляпку.

– С этой шляпкой лучше распущенные.

– Ну, как знаешь. – Он направился к двери. На ходу бросил: – Не забывай, у полиции есть твоя фотография.

По дороге в город их машина снова попала в пробку, но они успели ко времени. Приехали к старинному особняку, поднялись в лифте и остановились у двустворчатой двери с четырьмя дырками, оставшимися от когда-то снятой медной таблички.

– Кто там? – спросил женский голос.

– Сергей Дуло к Борису Ефимовичу. Мы договаривались.

За дверью послышались щелчки. Замки открывались один за другим. Полина насчитала ровно пять. Затем громыхнул засов, одна створка открылась, из нее высунулось женское лицо, похожее на лисью мордочку.

– Вы один?

– С женой. – Сергей обнял Полину и чуть пододвинул, чтобы женщина-лиса могла ее увидеть.

– Проходите, – сказала она и открыла дверь ровно наполовину, чтобы можно было войти только боком.

Навстречу им в прихожую выступил старик в бархатном пиджаке и нашейном платке. Роста он был незавидного, едва доставал Полине до плеча. Лет ему было не меньше восьмидесяти, но выглядел вполне импозантно.

Полина оценила его по достоинству, отметив, что взгляд у него заинтересованный и очень мужской.

Старик склонился и поцеловал ей руку.

– Борис Ефимович…

– Полина.

Он обернулся к Дуло:

– Рад видеть, Сергей Васильевич, как здоровье? Работа?

– Приветствую вас, Борис Ефимович, нам нужно поговорить.

– Ко мне должен прийти один очень уважаемый человек, большой знаток искусства, но я сдвинул встречу на пятнадцать минут. Нам хватит этого времени?

– Вполне.

– Тогда, если не возражаете, пройдем в мой кабинет, а вашу даму Агата проводит… – он чуть помедлил, – в чайную комнату. – Борис Ефимович помог Полине снять пальто и отдал его домработнице. Та повесила пальто в шкаф.

– Пройдемте… – Старик уступил дорогу, указав рукой направление. Сергей направился в глубь квартиры.

Женщина-лиса отвела Полину в комнату, которая была чуть больше стандартной кухни. В ней стоял небольшой столик, рядом – два кресла, а на подоконнике, в горшке, цвел розовый куст.

– Вам чаю принести или кофе? – спросила Агата.

– А какой у вас чай? – поинтересовалась Полина.

– Черный, зеленый.

– Зеленый – какой именно?

Агата пожала плечами:

– Просто зеленый.

– Тогда несите его. – Полина догадалась, что чайные изыски в этом доме не практикуются, несмотря на то что имеется чайная комната, которая скорей всего называлась так потому, что на окне цвела чайная роза.

Полина не преминула проверить цветы на подлинность и разочарованно отступила. Роза была искусственной.

* * *

Борис Ефимович сел на софу и указал Сергею на место рядом с собой.

– Прошу, Сергей Васильевич. Я вас слушаю, только напоминаю, у меня запланирована важная встреча, и мы должны уложиться в пятнадцать минут. – Он посмотрел на часы. – А лучше – в десять.

– Уложусь, – пообещал Дуло.

– Ну так чем я могу помочь?

– Это касается расследования одного серьезного дела.

– Надеюсь, речь не пойдет о взрыве на железнодорожном вокзале? – спросил старик и вскинул руки. – Тогда я пас! – Спустя мгновенье, он похлопал Сергея по руке. – Шучу, голубчик, шучу… Хотя, если так дело пойдет, скоро мы все взлетим на воздух!

«Если так дело пойдет, – подумал Сергей, – в десять минут я не уложусь!»

– Мне нужно узнать о судьбе и местонахождении одной редкой вещи. Так сказать, отследить ее путь и узнать, кто ею владеет в настоящее время.

– О чем идет речь? – спросил Борис Ефимович.

– Перстень Пушкина. Его талисман с иудейской надписью.

– Сердоликовый? Тот, что на портрете Тропинина?

– И на том, что писал Мазер, – добавил Сергей.

– О, да вы, я вижу, подкованы!

– Служба. – Дуло развел руками.

– Не скрою, слышал. Только было это лет десять назад. Думаю, для вас не секрет, что существуют закрытые аукционы, где выставляются похищенные предметы искусства? Иногда в этих аукционах участвуют один-два человека… – Он выставил перед собою ладони, словно отвергая какое-то обвинение. – Боже упаси! Борис Ефимович к этому не имеет ни малейшего отношения!

* * *

Полина сидела и смотрела на дно пустой чашки. Чай она выпила, и ей стало скучно. Жаль, что мужчины не позвали ее с собой. Вместе с тем теперь она могла как следует оглядеться.

В чайной комнате Полина все изучила. Куст чайной розы оказался подделкой, кресла не такими удобными, как могло показаться. В маленьком угловом шкафчике не было ничего интересного.

Она открыла дверь и выглянула в прихожую. Вышла, но в этот момент послышались чьи-то шаги. По-видимому, Агата покинула кухню.

Полина юркнула в ближайшую комнату и быстро прикрыла дверь. Посмотрела в щелочку, подождала, пока уйдет Агата, и уже собралась обратно, как вдруг услышала:

Закрыта дверь. Нам не войти.

Лишь только избранные вхожи…

Она обернулась. В центре комнаты, заложив руки за спину, стоял высокий мужчина, который не обращал на нее никакого внимания. Он смотрел на стену, где на уровне глаз висела небольшая картина. Еще несколько десятков были расставлены на полу. Кроме картин в комнате ничего не было.

Не оборачиваясь к двери, Полина проверила, хорошо ли ее закрыла.

Между тем мужчина продолжил:

– Всю свою жизнь мы стоим перед выбором: открыть дверь или оставить закрытой. Однако открыв и оказавшись за дверью, мы понимаем: там нет ничего, кроме самой двери, только с другой стороны.

Полина подошла к нему и тоже посмотрела на картину, которая висела на стенке. Во все полотно была изображена закрытая синяя дверь с вытертыми филенками. Такую же она вчера видела в морге. Только на этой, нарисованной, вместо ручки было кольцо, которым следовало постучать, чтобы открыли. Вокруг синей двери, до самой рамки, разросся плющ, оплетая шероховатые стены. Больше на картине не было ничего.

Полина перевела взгляд на мужчину. Он тоже посмотрел на нее. Теперь она заметила, что его лицо – один большой отечный синяк. Синяки под глазами, на скулах. Брови и нос залеплены пластырем.

Не сдержавшись, Полина спросила:

– Что с вами случилось?

– Последствие неудачного серфинга.

Она оглядела его: хоть и немолод, фигура спортивная. Такой вполне мог заниматься серфингом.

– Я пошутил… – Он тоже оглядел Полину с ног и до шляпки. – Серфинг прошел удачно, но с островов я полетел в Ниццу и там попал в автомобильную катастрофу. Ее последствия вы сейчас наблюдаете на моей физиономии. Поверьте мне на слово, без синяков и отеков я еще вполне ничего.

– Верю, – сказала Полина. – Вы что-то говорили про дверь?

Он указал на картину:

– Вам нравится?

– Пожалуй, да. – После того как он об этом спросил, картина и в самом деле стала ей нравиться.

– Казалось бы – что? Обычная дверь. И ничего больше. – Он улыбнулся. – Плющ в расчет не берем. Трудно представить человека, которому не захотелось бы открыть ее и узнать, что там за ней. Цветущий сад? Или пустыня? – Мужчина обернулся: – А вам хочется знать?

– Хочется, – призналась Полина.

– Слабость человеческая: желание знать, что за дверью, игнорируя данность.

– Какую?

– Двери придуманы для того, чтобы скрывать…

– Цветущий сад или пустыню? – улыбнулась Полина.

– Каждый скрывает свое. Пока мы стоим перед дверью, мы – на территории желаний и запретов. Чтобы реализовать желание или нарушить запрет, нужно открыть дверь и переступить через порог.

– Не все на это решаются. – Полина бросила взгляд на картину. – Для меня закрытая дверь ассоциируется прежде всего с невозможностью.

– Чего?

– Перешагнуть через этот порог.

Мужчина посмотрел на нее чуть снисходительно.

– Знаете, как говорили древние? Не бойтесь закрытых дверей, которые встречаются на вашем пути. Ключ от них уже лежит в вашем кармане.

* * *

Борис Ефимович сказал Сергею:

– Я попытаюсь помочь. – Он привычным обороняющимся жестом поднял руки. – Чем смогу! Для этого мне необходимо переговорить с одним человеком.

– Когда это получится? – поинтересовался Сергей.

– Сегодня вечером я улетаю.

– Надолго?

– Всего на один день в Амстердам. Там я встречу этого человека, переговорю с ним, возможно, он подскажет, к кому обратиться.

– Насколько я понял, это история долгая? – Такой расклад совсем не устраивал Дуло.

– А как вы хотели, голубчик? Подобные вопросы решаются аккуратно.

– Когда мне вам позвонить?

– Утром вы говорили со своего телефона?

– Да.

– Я сохраню его и, как только что-то станет известно, сообщу вам.

– Борис Ефимович, только прошу… – начал Сергей.

Старик опять вскинул руки:

– Борис Ефимович нем, как могила!

Понимая, что разговор окончен, Сергей встал с софы.

– Я провожу вас. – Старик тоже поднялся и направился к выходу.

Они вышли в прихожую, Борис Ефимович открыл дверь чайной комнаты и, никого там не обнаружив, обернулся к Сергею:

– Где ваша дама?

Дуло непроизвольно попятился, а Борис Ефимович направился к соседней двери и приоткрыл ее:

– Мы ждем вас, голубушка…

Появилась Полина. Старик приблизился к входной двери, поочередно отпер пять замков и отодвинул засов, после чего ее распахнул.

– Должен заметить, у меня как у профессионала есть свои принципы. И я вправе рассчитывать на то, что в моем доме будут соблюдаться мои правила. Прошу! – Борис Ефимович указал им на дверь.

Когда они вышли, Полина спросила:

– Что это было?

– Ошибка.

– Чья?

– Если ты еще не поняла – твоя.

– Но что я сделала? – нервно рассмеялась она.

– Нарушила основополагающее правило. В таких местах клиенты никогда не встречаются друг с другом. Возможно, поэтому квартира Бориса Ефимовича состоит из двенадцати комнат. А ты, как я понимаю, умудрилась пройтись по всем и с кем-то поговорить?

– Всего в одну и зашла. – От неожиданности она поперхнулась, и у нее на несколько мгновений пропал голос.

– Там… там…

– Чего ты шипишь?

– Перекинулись парой слов ни о чем.

– С кем?

– Там был всего один человек.

Они подошли к машине, и Полина вздохнула:

– Господи, никак не могу к ней привыкнуть. Какой ужас!

– Ты о чем?

– О твоей машине.

Сергей выехал со двора, посмотрел на жену и сообщил:

– Могу тебя обрадовать: она не только моя. Она теперь наша.

– И это меня пугает.

– О чем вы говорили?

– С кем?

– С тем человеком.

– О картине.

– Хорошая?

– Картина? Тебе бы не понравилась.

– Что на ней изображено?

– Закрытая дверь…

– Еще что?

– Больше ничего.

Сергей улыбнулся и попробовал заглянуть ей в глаза:

– Шутишь?

– Я говорю: дверь, значит, дверь.

Полина понимала: из-за ее ошибки они могут остаться без нужной информации. И от того, что муж не стал ее упрекать, было еще хуже.

– Борис Ефимович обещал позвонить, – успокоил ее Сергей.

Глава 21. Липовая Мила

Филиппов сидел в своем кабинете и просматривал снимки на телефоне, который нашли на железнодорожном вокзале. Они были сделаны в пределах двухсот метров от здания вокзала. Последний – за пятнадцать минут до отправления скоростного поезда Санкт-Петербург – Москва.

Полину Свирскую сфотографировали через десять часов, то есть спустя пятнадцать минут после прибытия того же поезда назад в Санкт-Петербург. Можно предположить, что «фотограф» пришел утром, сделал несколько снимков и ушел домой пить чай. Потом, десятью часами позже, вернулся и сделал всего один снимок. Но Иван Макарович придерживался другой версии. Он был уверен в том, что утром «фотограф» отбыл в Москву и этим же поездом вернулся обратно.

Зачем? Возможно, у него было какое-то поручение. Например, он что-то забрал в Москве и привез в Питер. А может быть, кого-то сопроводил в Москву и потом вернулся обратно. Но скорей всего, думал Филиппов, он сопровождал кого-то не из Питера, а из Москвы. И уж, если по прибытии «фотограф» запечатлел на фото женщину с чемоданом, логика подсказывает, что он сопровождал именно Свирскую.

Без сомнения, этот человек знал, что лежит в ее в чемодане, и был рядом с ней не для того, чтобы предотвратить террористический акт, а для того, чтобы все прошло без сучка без задоринки. Осталось понять только одно: зачем он сфотографировал главную исполнительницу теракта, ведь этим он выдал ее с головой.

Никаких исходящих с этого телефона не было, а значит, послать сигнал адской машине на инициацию взрыва «фотограф» не мог.

Филиппов еще и еще раз просматривал снимки. Они раздражали его своей бессмысленной некрасивостью. Почти на каждом были видны кончики пальцев, которые «фотограф» не потрудился поджать.

Иван Макарович понимал, для чего были нужны эти снимки: чтобы оправдать и сделать логичным появление одного-единственного, последнего, с женщиной и ее чемоданом. Все выглядело довольно правдоподобно: приехал человек в Питер, снял виды города – и обратно домой. Перед отъездом щелкнул зал ожидания. А тут – взрыв.

– Прямо какой-то рояль в кустах… – проворчал Филиппов и вдруг обратил внимание на то, что расплывчатые контуры пальцев имеют заостренную форму. Он воскликнул:

– Баба снимала!

Конечно, это были женские пальчики с длинными ноготками.

Филиппов отложил телефон и уставился в угол. Как опытный следователь, он не мог не вспомнить, что рассказывала стюардесса. Попутчица Свирской, красивая блондинка в синем шарфе, утром ехала этим поездом в Москву. Им же вернулась в Санкт-Петербург.

– Нужно доказать ее связь с типом в вельветовой куртке… – Он снял трубку. – Расторгуев! Нет его? Он занимается Свирской? Знаю, что умерла. Меня интересует все, что ее окружало. Как только вернется, пусть зайдет в мой кабинет.

– Разрешите? – На пороге стоял краснощекий седой человек в штатском. – Полковник Федеральной службы безопасности Беленков.

Филиппов поднялся из-за стола и вышел навстречу, одновременно протягивая руку для рукопожатия.

– Здравствуйте, Виктор Семенович, мы виделись с вами вчера на совещании у Девочкина.

Беленков пожал руку и сел у стола.

– Помню…

Иван Макарович вернулся на место.

– Что у вас нового? – спросил Беленков.

– Ничего, о чем бы не знал Старший брат[7], – улыбнулся Филиппов.

– Зря улыбаетесь, – заметил полковник. – Вы упустили террористку. Женщину, доставившую бомбу в здание железнодорожного вокзала.

– Ее убили сообщники через несколько часов после того, как она сбежала, – словно оправдываясь, сказал следователь.

– Слышал. Только это обстоятельство не смягчает вашей вины. По какой-то причине вы не опознали преступницу, хотя говорили с ней.

– Я уже докладывал генералу, – устало ответил Филиппов. – На тот момент у меня не было фотографии. Устное описание внешности было расплывчатым и неточным.

– И тем не менее это грубейшая ошибка для человека с вашим опытом.

Филиппов вглядывался в лицо Беленкова, пытаясь сообразить, к чему тот клонит.

– Прошу написать рапорт на имя генерала Девочкина, где вы объясните причину ваших ошибок. – Беленков встал и направился к двери. Там, обернувшись, добавил: – Надеюсь, за этим не кроется нечто большее.

Полковник ушел, а Филиппов остался сидеть в своем кресле, уставившись в одну точку. Теперь он понимал, что значит быть «под колпаком» у спецслужб.

Однако именно в такие минуты он предпочитал действовать. Сидеть и пережевывать свои неприятности было не в его характере. С рапортом Филиппов тоже решил подождать. Для него важней всего было схватиться за тонкую ниточку, которая, возможно, приведет к типу в вельветовой куртке и объяснит его трюк с двумя чемоданами.

Филиппов взял со стола записку, оставленную утром Гришей Румянцевым. На ней было имя попутчицы Свирской и ее адрес.

– Галина Ивановна Сутина, улица Депутатская, десять, квартира тридцать четыре, – прочитал он и сунул бумажку в карман.

* * *

До Крестовского острова Филиппов добрался за сорок минут, нашел дом номер десять на улице Депутатской и остановился у единственного подъезда высотки.

Поставив машину на сигнализацию, он поднялся на несколько ступеней, дернул входную дверь и, после того как она не открылась, позвонил в тридцать четвертую квартиру.

– Кто? – спросил женский голос.

– Следователь Филиппов, откройте, пожалуйста, мне нужно с вами поговорить.

– У меня уже были, – быстро проговорила женщина.

– Вот как? – Иван Макарович удивился, однако продолжил настаивать на своем: – Откройте дверь. Заодно расскажете, кто приходил.

В коридоре на подступах к лифтам его задержала консьержка.

– Кто такой? Куда идете?

– Ух ты! – Филиппов восхитился ее рвением. – Если бы все граждане так защищали чужое добро! – Он раскрыл портфель и достал яблоко. – Держи, бабуля, за службу!

– Ты мне зубы не заговаривай, – еще напористее подступила старуха. – В какую квартиру идешь, к кому? – Наконец, она решилась на крайнюю меру: – А ну-ка, предъяви документы!

– Иду в тридцать четвертую квартиру, к Сутиной Галине Ивановне. Вот мои документы. – Он сунул ей корочки.

Консьержка надела очки, проверила документ, после чего забрала у него яблоко.

– Вы всех так встречаете? – спросил он, нажимая на кнопку вызова лифта.

– В нашем подъезде позавчера убили женщину, – сказала она.

– В какой квартире? – насторожился Филиппов.

Старуха надкусила яблоко:

– Не бойся, твоя забулдыга живехонька.

– Вы про кого?

– Про алкоголичку из тридцать четвертой. Пока муж с ней жил, серьезная была женщина. А как бросил – покатилась под горку.

– Спасибо… – Иван Макарович вошел в прибывшую кабину и покрутил пальцем у кнопок.

– Десятый! – подсказала консьержка и откусила яблоко.

– Спасибо.

Двери лифта закрылись. Пока кабина поднималась вверх, Филиппов размышлял о том, что сказала старуха.

Когда открылась дверь тридцать четвертой квартиры, перед ним предстала пропитая черноволосая женщина лет сорока с бантиком на кожаном ободке, какие носили на голове лет двадцать назад. Ту моду он еще помнил.

– Сутина Галина Ивановна? – спросил он, одновременно оглядывая ее и понимая, что это отнюдь не то, что он ожидал увидеть. – Можно войти? – Филиппов предъявил удостоверение.

– У меня уже были. Спала, ничего не помню. С Танькой Масейкиной дружбы не водила.

– К вам приходили по поводу ее убийства?

– Она жила в соседней, тридцать третьей квартире.

– Я по другому вопросу. – Филиппов повторил: – Можно войти?

– Проходите. – Шаркая ногами, Сутина побрела на кухню. Как только Филиппов зашел туда вслед за ней и задохнулся от вони, он опустился на стул, стараясь не видеть раковины, в которой гнил мусор.

– Вы ездили 27 сентября, в субботу, в Москву? – Глядя на нее, Филиппов уже знал ответ на этот вопрос.

Сутина выбрала из всех грязных стаканов один, который был самым чистым, плеснула в него пива и сделала пару больших глотков. Тыльной стороной руки вытерла рот и сказала:

– Никуда я не ездила.

– Ну, хорошо… – Иван Макарович задал неизбежный вопрос: – Паспорт свой показать можете?

– Могу, – ответила Сутина и, прежде чем уйти в комнату, налила себе пива. Скоро вернулась. – Нет его.

– Что значит, нет? – Филиппов подхватился со стула. – Покажите, где у вас лежат документы.

Галина Ивановна подвела его к забитому бумагами секретеру и откинула дверцу.

– Пожалуйста, проверяйте.

Иван Макарович перебрал каждый листок.

– Может быть, вы кому-то его отдали?

– Кому? – спросила она, уставившись пьяными глазами ему в лицо.

– Я не знаю… – Он пытался придумать, кому Галина Ивановна могла отдать паспорт. – Подруге, сестре, знакомой… – Наконец, ему в голову пришла удачная мысль: – Может, вы его в залог оставляли?

– Зачем? – тупо поинтересовалась она.

– Может быть, кому-то денег должны? Брали взаймы?

– Мне денег взаймы никто не дает.

Филиппов смерил ее неодобрительным взглядом и сердито сказал:

– И я бы не дал.

– Вот. – Она ткнула пальцем, будто акцентируя этот момент, а потом громко икнула.

– А гости? Гости у вас бывают?

– Нет. Нечем их угощать.

– Ясно… – Филиппову нужно было что-то придумать, и он придумал: – У вас кто-то жил?

– Кто? – Сутина заинтересованно посмотрела на следователя. – Кто у меня жил? И почему я не знаю?

– Ладно… – Иван Макарович двинулся к выходу. – Дверь не забудьте закрыть!

Он спустился на первый этаж. Там его ожидала консьержка.

– Зачем вы к ней приходили?

– Просил предъявить паспорт.

– Предъявила?

– Она его не нашла. Не знаете, кто к ней приходил?

– Никто к ней не ходит. Но жиличку она пустила.

Филиппов оживился:

– Когда?

– С месяц назад.

– Она и сейчас живет в квартире у Сутиной?

– Съехала. – Консьержка всплеснула руками. – Где ж это видано, чтобы в приличном доме в квартирах углы сдавали!

– Опишите ее, пожалуйста.

– Жиличку? Высокая, стройная, красивая. Хорошо одевалась.

– Как же она в такой вони жила? – поинтересовался Филиппов.

– Не знаю.

– А волосы? Какие у нее волосы?

– Светлые.

– Как зовут ее, знаете?

– Я с ней не знакомилась.

– Спасибо. – Филиппов пошел к двери.

– К участковому сходи, может быть, он чего знает! – крикнула ему вслед старуха.

И он пошел в опорный пункт к участковому, нашел его кабинет, постучал в дверь, заглянул:

– Можно?

– Войдите.

Филиппов вошел в кабинет и сразу отрекомендовался:

– Следователь Филиппов. Я вот по какому делу…

– Опять по Масейкиной? – Участковый провел ладонью по горлу. – Вот она у меня где! – кивнул на экран монитора: – Весь день смотрю запись с подъездной видеокамеры. Чужих вычисляю.

– Вычислили?

– Да, вроде двоих нашел.

– Я по другому вопросу. Знали женщину, которая проживала в том же доме в тридцать четвертой квартире?

– Сутину? – испуганно спросил участковый и непроизвольно вскочил на ноги. – Почему знал? Ее тоже убили?

– Успокойтесь, жива она. Жиличка, говорят, у нее была.

– Видел.

– Можете мне ее описать?

– Высокая, стройная, красивая. Пальтечко у нее было такое. У-у-узенькое… Того и гляди пуговка на груди выстрелит.

– Как вы сказали? – Филиппов насторожился. – Узкое пальто? Значит, облегающее?

– Ну… – подтвердил участковый.

Филиппову пришла в голову хорошая мысль.

– Послушай… – Он перешел на «ты». – Все равно видео смотришь, отыщи ее на записи. Ведь, если она здесь жила, значит, заходила в подъезд.

– Это мне нужно несколько дней смотреть.

– Будь другом, найди, я тоже в долгу не останусь.

– Ладно, давай телефон. Как только найду, тебе позвоню.

Филиппов предупредил:

– Мне нужно быстро.

– Быстрей, чем найду, не получится, – резонно заметил участковый.

Филиппов положил на стол визитку и просто так, из любопытства, спросил:

– Покажи тех двоих…

– Чужих? – Он развернул монитор. – Вот, смотри.

Иван Макарыч приблизился к экрану и вдруг попросил:

– Ярче сделай!

– Не получится, пробовал.

Участковый включил запись, и Филиппов увидел Свирскую, которая зашла в подъезд с человеком, которого было не видно из-за открывшейся двери.

Глава 22. Наше все

Когда автомобиль выехал за город, Полина спросила:

– Едем домой?

– С каких пор ты стала называть домом избушку, которую мы сняли на пару дней? – полюбопытствовал Дуло.

– Мы там живем.

– Живем – громко сказано. Скорее пережидаем.

– До вечера еще далеко. Зачем так рано уехали из города?

– Будем дожидаться звонка Бориса Ефимовича, после этого станет ясно, что делать дальше.

– Нужно искать Милу, – убежденно сказала Полина.

– Ты хотела сказать – Галину Ивановну Сутину?

– Какая разница? Мы оба знаем, о ком идет речь.

– Не хотел тебе говорить… – Сергей посмотрел на нее, как бы взвешивая все «за» и «против». – Дело в том, что я нашел ее адрес…

– Когда ты успел?

– Когда ходил в полицейское отделение.

– Почему до сих пор молчал?

– Не хотел тебя волновать.

– Опять? – На ее лице отразился протест. – Ты опять от меня что-то скрываешь?

– Дело в том, что Сутина живет в одном доме с твоей подругой.

– Татьяной Масейкиной?.. – ахнула Полина.

– Более того, в соседней квартире.

– И что это значит?

– Этого мы не узнаем до тех пор, пока не сходим туда и не поговорим с Сутиной, кем бы она ни была. А идти туда нам нельзя.

– Почему?

– Над подъездом наверняка установлена камера. Черт его знает, что она наснимала.

– Думаешь, нас засекли? – Она непроизвольно понизила голос.

– Чем черт не шутит.

– Со всех сторон обложили, – пролепетала Полина.

– Именно поэтому сейчас не будем шататься по городу, а поедем в нашу избушку. Включим телевизор…

– Там нет телевизора.

– Значит, весь вечер ты будешь меня изводить своими рассказами про Александра Сергеевича Пушкина. А я буду слушать. И это будет моей жертвой, возложенной на алтарь семейного благополучия.

– Так я тебе и поверила…

– Обещаю.

– Как только твоя голова коснется подушки, ты сразу заснешь.

– Ну, не сразу…

– Вот видишь! – Полина прищурилась и сделала такое лицо, словно задержала его с поличным.

По пути они заехали в магазин за продуктами, и по прибытии в дом Полина сразу прошла на кухню, а Дуло – в спальню, предупредив ее, что ему нужно сделать пару важных звонков, касающихся неотложных дел в Москве.

Сначала он позвонил Флегонтову:

– Здорово, Юрий. Это Сергей Дуло.

– А я смотрю, незнакомый номер…

– Долго объяснять, почему.

– Но ты ведь болеешь? – для чего-то уточнил Юрий Флегонтов.

– Болею. – Дуло не стал углубляться в объяснения. – Рассказывай, что у тебя нового.

– Начну с главного: машину мы вычислили.

– Кто хозяин?

– Некто Трифонов Александр Евгеньевич 1975 года рождения, проживает на улице Енисейской. Мы с ребятами сразу туда выехали, опросили жителей дома. Машину такую видели, хозяина тоже знают.

– Показывал фото с заправки?

– По этой фотографии его опознали, по крайней мере, пять человек.

– Где он сам? – обеспокоенно поинтересовался Сергей. – Его самого нашли?

– Нет, – ответил Флегонтов.

У Дуло вырвался возглас разочарования.

– Машины его тоже не обнаружили. Позже узнали, он ее объявил в розыск, дескать, угнали.

– Что собираешься предпринять?

– Изучу обстановку, установлю его связи, в том числе родственные. Будем искать.

– В квартире кто-то еще проживает?

– Жена. Только, по словам соседей, она куда-то уехала или больна… В общем, нет ее.

– Организуй в квартире засаду…

– Уж не волнуйся.

– Аккуратней там, этот Вельветовый, судя по всему, тертый калач.

– Как ты сказал? – переспросил Флегонтов.

Сергей Дуло сообразил, что сболтнул лишнего, но вовремя нашелся:

– А ты не обратил внимания? На снимке он в вельветовой куртке.

– А-а-а-а… – протянул Флегонтов. – А то я подумал…

– Нет. Ничего. – Дуло перевел разговор на другую тему: – Определился с местом, откуда Любимова выслала фотографию?

– С этим – да.

– И каков результат? – Сергей попробовал угадать: – Неутешительный?

– Отнюдь. Это довольно большой участок на Рублево-Успенском шоссе.

– И в чем же положительный момент?

– В том, что на всем этом лесном участке располагаются только три владения.

– Три дома?

– Именно.

Сергей Дуло чуть оживился:

– А хозяева? Надеюсь, ты уже выясняешь, что за народ?

– Начал… – Помолчав, Юрий Флегонтов проговорил: – У нас тут неприятность.

Сергей напрягся.

– В чем дело?

– Флешка пропала. Та, что с заправочной станции.

– Копию снял?

– Нет. Не успел. Скриншот с физиономией Трифонова снял, а саму запись в компьютере забыл сохранить.

– Плохо.

– Не то слово, – согласился Флегонтов.

– Ты можешь еще раз ее взять на заправке? – В ответ на молчание Дуло предположил: – Стерли?

– Так точно.

– Черт знает что! Кто мог ее взять? Откуда ее украли?

– С моего стола.

– Из нашего кабинета? – Задав этот вопрос, Дуло сам себе удивился: как скоро он смирился с соседством Флегонтова!

– Да.

– Сам не пытался разобраться, в чем дело?

– Пытаюсь.

Почувствовав недосказанность, Сергей решил отступиться.

– Ну хорошо, в конце концов, ты там сейчас главный.

На этом разговор был закончен. Не делая перерыва, Сергей набрал номер Курочки.

– Это теперь ваш телефон? – спросила она.

– Долго объяснять, но пока звонить буду с этого номера.

– Но вы в больнице?

Услышав тот же вопрос во второй раз, Дуло понял: долго он на этом вранье не продержится.

– Давай, рассказывай, что там нарыла.

– Именно что нарыла! – оживилась Нина Витальевна. – Целую кучу!

– Докладывай.

– Сходила в магазин насчет чемодана, поговорила с продавцами. Видать, нечасто они сбывают такие дорогие модели. Жену вашу сразу вспомнили.

– Надеюсь, ты догадалась взять из моего стола ее фотографию?

– Вы еще спрашиваете!

– Ну?

– А запомнили они ее потому, что в тот день было продано два таких чемодана. Мужчина купил точно такой же. Продавщица сначала подумала, что они вместе, но, когда ваша жена ушла, а он купил еще один чемодан, она поняла, что по отдельности.

– Внешность того мужика описали?

– Да, – ответила Курочка. – Только это еще не все.

– Что еще?

– Тот тип расплатился карточкой.

– И?

– Я упросила продавщицу показать мне один бухгалтерский документик, сфотографировала его и показала своей подруге.

– А кто у нас подруга? – поинтересовался Сергей.

– Неважно. Важно, что карта принадлежит Трифонову Александру Евгеньевичу.

Сергей помолчал.

– Четко сработано. Думаю, ты знаешь, что Флегонтов его разыскивает?

– Знаю, – Курочка продолжала: – Но и это еще не все…

– Даже не знаю, что тебе на это сказать.

– Я попросила подругу глянуть движение средств на его лицевом счете.

– Глянула?

– Только одним глазком.

– И что там?

– Еженедельные поступления. Суммы очень большие.

– Трифонов – подозреваемый, проходит по делу об убийстве. Думаю, с помощью Флегонтова ты получишь разрешение на полный отчет по движению средств на его счете. Прошу, выясни, кто ему платит.

В комнате появилась Полина.

– Ужин готов.

– Минуту. – Сергей прикрыл трубку рукой и свернул разговор: – Ну, все, Нина Витальевна, завтра я тебе позвоню, пожалуйста, сделай то, о чем я тебя попросил.

На кухонном столе лежала белая скатерть, стояли две свечки и бутылка вина.

– По какому случаю торжество?

– Считай, что без повода. Просто, чтобы поднять настроение. Горячее накладывать?

– Сначала салат… – Сергей положил в свою тарелку ложку салата и поднял глаза на жену. – Садись.

Полина сняла фартук и села.

Он разлил по фужерам вино.

– За успешный исход дела!

– За нашу победу! – поддержала Полина. Они выпили и начали есть. Говорить старались на отвлеченные темы, однако беседа не слишком-то клеилась. Когда Полина разложила по тарелкам котлеты, Сергей вдруг спросил:

– Если я попрошу тебя найти кое-что в Интернете?

– Без вопросов. – Она улыбнулась. – Скажи, что, и я разыщу.

– Найди, что значит та надпись. Оттиск на сургуче сохранился, значит, должен быть перевод.

– Ты имеешь в виду перстень Пушкина?

– Кстати, Борис Ефимович назвал его сердоликовым.

– Это потому, что существует еще один – с изумрудом. И он хранится в музее.

– На нем тоже что-то написано?

– Нет. Обычный изумруд, оправленный золотом.

– Ну так что?

– Искать прямо сейчас? – Полина с готовностью отложила вилку.

– Прости. Сначала поешь… – Сергей поковырялся в котлете, затем поднял глаза. – Мне вдруг подумалось, что если я узнаю смысл этой надписи, то пойму и суть событий.

– Это всего лишь перевод с иврита.

– Ну и что?

– Хорошо. – Полина взяла из рук Сергея мобильник. – Кстати… Стыдно иметь такой телефон и не уметь пользоваться Интернетом.

– Почту я проверяю.

– Только потому, что я написала тебе пошаговую инструкцию и заставила ее выучить.

– За что тебе большое спасибо… А еще я умею фотографировать.

– Невелика наука.

– Я же говорил: мы люди разных формаций.

– Сейчас… – прошептала Полина, набирая что-то на телефоне. – Да, кажется, нашла. Слушай: «Симха, сын почтенного старца Иосифа, да будет благословенна его память».

– И все?

– Все.

– Как хочешь, так и понимай… – От огорчения, Сергей засунул в рот сразу половину котлеты.

– Думаю, сам Пушкин едва ли знал, что означает надпись на его талисмане. Он верил в чудодейственную силу самого камня, был склонен к суевериям.

– Откуда ты знаешь?

– Я же говорила, читала воспоминания современников. В те времена, например, считалось плохой приметой зажечь три свечки. Или пролить за обедом прованское масло. Когда такое случалось с Пушкиным, он огорчался. Потом даже к гадалкам ездил.

– Ого!

– Однажды в Петербург приехала знаменитая, как тогда говорили, гадательница. И он с друзьями отправился к ней.

– Известно, что она ему нагадала?

– Смерть от «белой головы».

– Дантес был блондином? – спросил Дуло.

– Скорее да. Брюнетом он точно не был. – Полина продолжила: – Или вот еще одно из его суеверий: уже собравшись куда-то ехать, он мог приказать распрягать лошадей, если кто-нибудь из прислуги вручал ему забытую вещь, например, часы или носовой платок. А потом безвылазно сидел дома и ждал, пока зловещая примета утратит свою силу.

– В наше время просто смотрятся в зеркало, – заметил Сергей.

– Еще у него был счастливый «нащокинский» фрак. В нем он ездил свататься к Гончаровым, и его предложение приняли. Хотя перед этим он получил отказ.

– Почему «нащокинский»?

– Потому что собственного у него не было. Он одолжил фрак у своего лицейского друга Нащокина. Тот подарил этот фрак Пушкину. В нем его и хоронили.

– Тебе налить? – Дуло взял в руку бутылку.

– Да, выпью еще. – Она чиркнула спичкой. – Забыли зажечь свечи… Слава богу, их две.

Сергей подал жене фужер, они чокнулись и выпили.

– Недобрые предзнаменования так и роились вокруг Пушкина, – снова заговорила Полина. – Во время их венчания с Натальей Николаевной с аналоя упали крест и Евангелие. Пушкин побледнел, и это заметили все. В довершение ко всему у него в руках потухла венчальная свеча. Тогда он сказал: «Это все плохие предзнаменования!»

– И сказал, конечно же, по-французски?

– Конечно. – Полина вдруг вспомнила: – А еще у него был дневник, который запирался на ключ.

– Зачем?

– Пушкин казался открытым, легким в общении, но на самом деле был очень скрытным человеком. И, кажется, фаталистом. Знаешь, что он написал другу перед своей женитьбой?

– Что-нибудь про свои чувства?

– Вовсе нет. Он написал, что будущность является ему во всей своей наготе. Что горести его нисколько не удивят, потому что входят в его расчеты, а всякая радость будет неожиданностью.

– Это сильно. Хотел бы я почитать его дневник.

– Все бы хотели. Ты хоть представляешь, сколько эта тетрадь может теперь стоить?

– Даже и представлять не хочу. Дневник тоже утерян?

– Скорей всего да. Помнишь, ты сказал дурацкую фразу: Пушкин – наше все? Ненавижу, когда ее произносят. Так можно забыть, каким живым и разным он был. Страдал от ревности, но сам получил пощечину от жены за то, что волочился на балу за какой-то там баронессой. Любил Натали, но проявил характер и разлучил ее с матерью. Увез в Петербург, потому что мамаша обсуждала его поведение. При этом сказал: «Я люблю собственное спокойствие и сумею его обеспечить».

– Крутой парень…

– Одна история меня просто шокировала.

– Тоже про Пушкина?

Полина кивнула и глотнула вина.

– Он и его друг Нащокин, будучи неженатыми, снимали одну квартиру. Напротив, окна в окна, жил какой-то чиновник, рыжий и кривой. И жена у него была такая же, рыжая и кривая. Сынишка их ничем не отличался от родителей, был рыжим и кривым, как они. Пушкин из шалости вздумал поволочиться за рыжей чиновницей. Изображал увлеченность, любовался ею в окно, одним словом, делал все, чтобы она поверила в его чувство. Та в ответ стала кокетничать и подавать ему знаки взаимности. Когда чиновница прохаживалась под его окнами, он строил гримасы и вдоволь потешался над ней со своими друзьями. Иногда она присылала к нему своего сына, якобы чтобы узнать, сколько времени, а на самом деле рассчитывая получить записку. Однажды с Кавказа вернулся брат Пушкина Лев Сергеевич и привез оттуда краску для волос, я думаю, черную басму, – замолчав, Полина осуждающе покачала головой. – И вот что задумал Пушкин: он решил зазвать рыжего мальчика в гости и перекрасить его волосы в черный цвет.

Сергей разразился таким хохотом, что ей пришлось переждать, пока он умолкнет.

– Что здесь смешного? – удивилась она.

– Все. – Он еще вздрагивал от приступов смеха. – Тебе трудно это понять…

– Все вы, мужики, ненормальные, – подытожила Полина и дорассказала свою историю: – Слава богу, Пушкин отказался от этой затеи, его отговорили друзья.

– Но какова идея! – Сергей вытер глаза и еще пару раз хохотнул. – Если бы не друзья, уверен, он бы перекрасил мальчишку.

– Вот. А ты говоришь – он наше все.

– Больше так не скажу.

– Разочаровался в нем из-за этой истории?

– Да нет… Просто он был нормальный мужик, – сказал Дуло, задул свечки и обнял Полину. – Теперь идем спать. Посуду утром помоем…

Глава 23. Он

Филиппов ворочался в кровати всю ночь, но так и не заснул. Утром на работу пришел рано. Ему казалось, что, как только он сядет за свой стол, все вопросы сразу начнут решаться.

Мысль о связи теракта на железнодорожном вокзале с убийством женщины на улице Депутатской не давала ему покоя. Не зря там оказалась Полина Свирская. И, возможно, мужчина, которого не удалось разглядеть из-за входной двери, убил сначала Масейкину, а потом Свирскую.

Смущал только один факт. Сообщение о гибели Масейкиной, как утверждал участковый, пришло на пульт в тот момент, когда эти двое только зашли в подъезд и даже не успели подняться на лифте.

– Слишком много нестыковок, слишком много… – бормотал Филиппов, снимая пальто и усаживаясь в рабочее кресло.

Было бы хорошо расспросить обо всем саму Свирскую, но она мертва, и теперь никто не узнает всей правды.

Филиппов достал лист бумаги, собираясь, по указанию Беленкова, писать рапорт на имя генерала Девочкина. Он решил сам пойти к Девочкину, отдать рапорт и доложить о том, что узнал вчера от участкового на улице Депутатской. А генерал пусть решает, кому этим заняться.

Так и не начав писать, Филиппов отодвинул листок. Он вдруг решил, что недооценил информацию относительно попутчицы Свирской, схватился за телефон и стал звонить Румянцеву. К счастью, тот оказался на месте.

– Доброе утро, Гриша. Давай, собирайся, есть одно дело. Поедешь на Депутатскую, десять, квартира тридцать четыре, поговоришь с Сутиной Галиной Ивановной.

– С той красоткой, попутчицей Полины Свиридовой?

– Говорить будешь с сорокалетней опустившейся пьянью.

– Не она, что ли?

– Как и предполагали. Но у нее с месяц назад поселилась жиличка и только недавно съехала. Она подходит под описание, которое дала твоя Наденька.

– Почему вдруг моя? – смутился Румянцев.

– Видел, как ты на нее смотрел, – немного повысив голос, Филиппов исключил дальнейшее обсуждение. – После того как расспросишь Сутину о жиличке, ступай к участковому, это рядом, в двенадцатом доме. Там посмотри видео и найди с его помощью фейс этой жилички.

– Видео с камеры наблюдения?

– С подъездной двери. Как найдешь, распечатай фотографию и скажи участковому, чтобы сделал копию записи.

– Сделаю. Мне сейчас идти или позже?

– Позже. Сначала созвонись или съезди к своей стюардессе. Попроси узнать, в каком вагоне ехала в Москву попутчица Свирской.

– А, да… Помню, она рассказывала. Ну, я пошел?

– Иди. Вечером мне доложишь.

И только он положил трубку, как на столе зазвонил еще один телефон. На этот раз мобильный. Номер был незнакомый.

– Слушаю.

– Иван Макарович?

– Да, Филиппов на связи.

– С вами говорят из НИИ скорой помощи, заведующая третьим неврологическим отделением. Вы оставляли визитку.

– Да, помню. Чего вы хотите?

– Ко мне обратилась сиделка из нашего отделения. Она утверждает, что та женщина, за которой вы приезжали, звонила с ее телефона.

– Срочно отберите у нее телефон! И не вздумайте прикасаться к нему пальцами. Чтобы доказать, что он побывал в руках подозреваемой, нужно снять ее отпечатки. Я выезжаю!

* * *

Филиппов привез в больницу криминалиста, который приступил к своей работе немедленно, едва вошел в кабинет заведующей. Поинтересовавшись, у кого, кроме сиделки, побывал телефон, он снял отпечатки у нее самой и у ее подопечной, старухи по имени Юля, которая явилась к нему с зонтиком.

Дождавшись, когда сиделка освободится, Филиппов спросил, как было дело.

– Я сразу поняла, с ней что-то не то.

– Вы имеете в виду Свирскую? В каком смысле?

– Сидим с Юлей в палате, вдруг заходит она. – Своей мимикой и обертонами голоса сиделка напоминала опереточную актрису. – Шасть… Шасть… А сама все на телефон смотрит своими глазищами.

– На ваш мобильник?

– Да. И вроде как между делом спрашивает: откуда, дескать, здесь можно позвонить? Я ей говорю – отовсюду. – Сиделка подмигнула Филиппову. – Как будто не понимаю, что она на мой телефон виды имеет.

– Не дали?

– Под книжку задвинула.

– Она что?

– Глазищами зырк, зырк! И ведь сглазила, мерзавка! Она ушла, а я свой телефон найти не могу. И главное, заходила к ней, спрашивала, где он. А она мне – не знаю.

Филиппову надоело наблюдать клоунаду сиделки. Он спросил напрямую:

– Она взяла ваш телефон или не она?

– Слушайте… Юля потом мне рассказывает. Она, больная головушка, его стащила, пока я после обеда посуду в столовую относила, и отдала той, которая потом убежала. Когда Юля мне его назад принесла, я проверила: эта бесстыжая за мой счет на двадцать рублей наговорила!

– Знаете, по какому номеру она звонила? – Филиппов взялся за ручку.

– Вот. – Сиделка протянула ему телефон. – Списывайте.

– Спасибо. – Он записал. – Если у вас все, идите. Я понял.

Сиделка без особой охоты удалилась. Иван Макарович позвонил в отдел, оперативнику Расторгуеву.

– Стас! Записывай номер, срочно пробей, узнай имя хозяина и перезвони мне.

Между тем в дверях появился криминалист:

– Я закончил. Обнаружил три пальца правой руки. Что дальше?

Филиппов оглядел стол заведующей и, заметив на нем факс, сказал:

– Давай сюда.

Криминалист подал белый листок с наклеенной на него пленкой, сквозь которую просвечивали черные прожилки отпечатков пальцев. Филиппов снова позвонил в оперативный отдел и узнал телефон следователя, который занимался трупом Полины Свирской. Затем набрал его на факсе и спросил, как только ему ответили:

– Это Семенов? Следователь Филиппов, Управление по расследованию особо опасных… Вы вели дело Свирской? – Услышав утвердительный ответ, спросил: – Оттиски кожных покровов пальцев с трупа вы снимали?.. Хорошо… Хорошо… Какой у вас факс? На этом же номере? – Иван Макарович вставил листок в приемник факса. – Ловите, там три пальца, мне необходимо срочно их идентифицировать. Звоните на этот номер. Жду!

Он поднял глаза и, заметив криминалиста, достал из лотка факса листок с отпечатками и вернул ему.

– Можете идти.

В кабинет заглянул врач, который совсем недавно выставил его из этого отделения.

– Можно?

– Заходите! Доктор… – В голосе Филиппова послышалась легкая укоризна. – Видите, как обернулось?

– Приношу свои глубочайшие извинения! Никогда бы не подумал. Такая милая женщина…

– Что вы хотели?

– Всего лишь сообщить, что после вас приходил еще один следователь…

– Это еще чего?.. – удивился Филиппов.

– …предъявил удостоверение, хотел поговорить с той самой больной.

– Фамилию запомнили?

– Нет.

– Куда он потом делся?

– Я его выставил, – доктор потупился. – Так же, как вас…

– Описать его сможете?

От напряжения доктор зашевелил бровями.

– Среднего роста, крепкий, русые волосы, спортивная куртка. Глаза светлые, стрижка короткая.

– Под это описание в Питере каждый второй попадет, – проворчал Филиппов. – Особые приметы у него были?

– Простите, не разглядел.

– Вечером к вам придет мой помощник, попробуйте набросать описание.

– Буду счастлив помочь.

– Лучше бы не мешали.

В этот момент раздался звонок. Иван Макарович схватил трубку:

– Семенов? Ну, что там? Что? Что?! Где сейчас лежит ее тело? В морге? Дайте адрес и срочно выезжайте туда!

* * *

До морга Филиппов долетел быстро, ему пришлось ждать Семенова. Тот явился с полным комплектом документов, проявив себя как очень педантичный человек.

– Показывайте! – приказал Филиппов.

Семенов позвал санитара, и они втроем пошли к холодильнику. Санитар выкатил мертвое тело и сдернул с него простыню.

Взглянув в лицо женщины, Иван Макарович скривился и, отвернувшись, произнес:

– Это не Свирская. – Он прошел по коридору на улицу, чуть слышно рассуждая на ходу: – Или, если это Свирская, тогда та, с кем я говорил, – не Свирская, и, значит, она жива.

– Что? – поинтересовался Семенов.

Филиппов протянул руку:

– Документы давайте!

Следователь отдал папку и начал оправдываться:

– В кармане ее жакета лежала справка из поликлиники на имя Свирской Полины Сергеевны. Я позвонил в Москву, в поликлинику, узнал номер домашнего телефона. Потом позвонил ее мужу.

– Кто опознавал?

– Ее?

– Нет, – сдерживая себя, прошипел Иван Макарович, – английскую королеву!

– Свирскую? Муж.

– У мужа есть хоть какое-то имя?! – не выдержав, закричал Филиппов.

– Дуло Сергей Васильевич! – так же громко ответил Семенов.

– Что?.. – Иван Макарович съежился и, как показалось Семенову, сделался меньше ростом.

– Он пришел с ее родственницей…

– С какой еще родственницей? – спросил Филиппов.

– С ближайшей.

– Кем она приходилась покойной?

– Он не сказал.

– Подождите… – Иван Макарович схватился за сердце и подошел к ближайшей скамейке. Сел на нее и выждал десять секунд. Потом с расстановкой спросил: – Это была хорошо одетая, высокая, красивая дама с длинными каштановыми волосами?

Семенов по-кошачьи прыснул в ладошку.

– Да нет, что вы… Это была невысокая обшарпанная бабенка в дешевой куртке и старушечьей шляпе.

– Ясно, что ничего не ясно… – Филиппов достал из портфеля снимок Полины и показал Семенову. – Она?

– Вроде нет… – Тот помолчал, рассматривая фотографию. – А вот если отсюда посмотреть, вроде она. Разве разберешь этих женщин?

– А ну-ка повторите его имя.

– Мужа? Сергей Васильевич Дуло.

Чуда не случилось. Филиппов покачал головой.

– Нет, не ошибся… – и, будто опасаясь упустить последний шанс, задал вопрос: – Документы его проверяли?

– Паспорт, – лаконично ответил Семенов, не подозревая, что ставит крест на всех надеждах Филиппова. И тот, покачав головой, косолапо потопал к своей машине, горестно приговаривая:

– Эх, Серега-Серега…

Два последующих звонка окончательно загнали его в депрессию. Их Филиппов принял уже в машине.

Первым отзвонился Румянцев:

– Иван Макарович, сделал, что мог…

– Звучит не слишком оптимистично.

– Сутина – пьяная. Дверь открыла, но двух слов связать не смогла. Как вы понимаете, опросить ее я не смог.

– Прогнозируемо, – заметил Филиппов. – Что с видео?

– Нашел нашу красавицу.

– Вези быстрей ее фотографию!

– Только я ее раньше видел…

– Кого?

– Попутчицу Свиридовой.

– Где? – оторопел Иван Макарович.

– На той записи с перрона. Помните, я еще сказал: какая походочка? Пальто у нее на груди как на барабане было натянуто. Да нет, я точно ее видел. Это факт!

– Значит, мой следующий вопрос в тему. Ехала в субботу тем же поездом женщина с документами Сутиной до Москвы?

– Во втором вагоне на семнадцатом месте.

– Ну, вот. Теперь все становится ясно. Эта жиличка украла документы у Сутиной, сначала уехала по ним в Москву, а потом вместе со Свирской вернулась в Питер. Спасибо, Гриша, хорошо поработал! Кстати, передал Расторгуеву мое поручение? Откуда взялось свободное место, на которое пересела эта особа?

– Я и без него все разузнал. На это место был куплен билет, но пассажир не явился. Его зовут Дуло Сергей Васильевич, – без запинки отчеканил Румянцев и на всякий случай спросил: – Нужны данные паспорта?

– Нет, спасибо, – упавшим голосом ответил Филиппов. – Приезжай. Жду.

Отключившись, он сам себе подсказал:

– Теперь Расторгуеву… – набрал номер и, услышав голос, спросил: – Ну, что узнал, Стас?

– Ты про Свирскую? Человек, который занимался этим в Москве, говорит, что она баба нормальная, ни в чем таком не замечена. У нее, кстати, муж следаком работает, только найти его не смогли. То ли болеет, то ли пропал. Думаю, сказавшись больным, исчез вместе с женой. Тот номер, что ты продиктовал утром, – телефон того следака. Зовут его Сергей Васильевич Дуло. Я ему звонил, он вне зоны.

– Значит, Дуло… – вздохнул Филиппов. – Сергей Васильевич Дуло… Спасибо, Стас. Отключаюсь.

Глава 24. Совпадения

У Сергея зазвонил телефон. Сделав жене знак, он взял трубку.

– Сергей Васильевич?

– Приветствую, вас, Борис Ефимович. Весь день ждал звонка.

Глядя на него, Полина перекрестилась, встала с кровати и прошла к туалетному столику.

– Надеюсь, вы понимаете, что вопрос щепетильный и требует особой конфиденциальности? – Голос в трубке звучал вкрадчиво.

– Это и в моих интересах, – заметил Сергей.

– Записывайте адрес.

Сергей знаками показал Полине, что ему нужна ручка и бумага. Она схватила с кресла его папку и кинула на кровать. Он достал ручку и клочок бумаги.

– Я готов… – Сергей быстро записал несколько слов и цифр. – Как мне его найти?

– Он сам вас найдет. У него есть номер вашего телефона.

– Как к нему обращаться?

– Он сам все скажет. Главное – ждите в выставочном зале ровно в восемнадцать часов.

– Что? – спросила Полина, когда он отложил телефон.

– Собирайся. Едем в город. – Сергей окинул ее взглядом. – И это… Подкрась глазки там, губы… В общем, все как ты делаешь.

– Куда мы поедем? – Полина взялась за расческу, одновременно вытаскивая из туалетного столика нехитрую хозяйскую косметику.

– На выставку ювелирного искусства девятнадцатого века. Борис Ефимович предупредил: там будет весь петербургский бомонд.

Полина с удвоенным азартом начала собираться.

– Хотя, – продолжал Сергей, глядя на нее, – может, посидишь дома? Все же тебя ищут.

Полина не повелась на такую дешевую провокацию. Она хорошо знала эту манеру мужа – манежить ее, когда ей чего-то очень хотелось. Придерживая пальцем веко, она подводила глаз.

– С таким же успехом ты сам можешь не ехать. Тебя тоже разыскивают. Ну, а чтобы ты успокоился, обещаю: я спрячу волосы под шляпку.

Сообразив, что его раскусили, Сергей отправился в душ. До назначенной встречи оставалось два с половиной часа.

– Надеюсь, на ювелирной выставке нас искать не будут…

* * *

Вернувшись в Управление, Филиппов вошел в кабинет и, не раздеваясь, приблизился к окну. Достал телефон, отыскал в списке контактов номер Сергея Дуло. Убедился, что не его проверял Расторгуев. Значит, он действующий. По-другому быть не могло. Не таким был Сергей Дуло. Если бы он не хотел, чтобы Филиппов ему звонил, он бы просто не дал свой номер.

– Эх, Серега-Серега…

Перед Филипповым стоял неразрешимый вопрос совмещения служебного долга и дружеских обязательств. Будь Сергей Дуло настоящим преступником, он незамедлительно задержал бы его и отдал под суд. Но, хорошо зная Дуло по совместной службе в городе Александрове, Иван Макарович в это не верил, как и в то, что Сергей мог жениться на «неправильной» женщине.

В этой истории со взрывом все с самого начала не складывалось. Европейская женщина, никакая не ваххабитка, зная, что у нее в чемодане бомба, спокойно везет его по перрону, а затем по вокзалу. Какие нервы нужно иметь, чтобы даже на минуту не предположить, что сообщник ошибется и пошлет сигнал на взрыватель чуть раньше! Даже там, на вокзале, оставив свой чемодан, она не побежала прочь со скоростью ветра. Просто пошла, пусть даже быстрее обычного.

Филиппов подошел к столу, снял с телефона трубку и набрал номер генерала Девочкина. Секретаря не было, звонок пошел напрямую… Тревожно выпрямив спину, Филиппов ждал, когда Вадим Григорьевич ответит…

* * *

Войдя в сверкающий подъезд, Полина захотела узнать, что это за дворец. Они приехали сюда по навигатору, и, только вышли из машины, к ним подбежал человек в ливрее, забрал ключи и отогнал их развалюху куда-то во двор. У входа стоял еще один человек в парике и ливрее. Когда Дуло назвал ему имя Бориса Ефимовича, тот вручил им проспект, из которого Полина узнала имя бывшего владельца дворца, и у нее округлились глаза.

Под руку они зашли в огромную залу, где между витрин фланировали прекрасные дамы и хорошо одетые джентльмены. Полина отлично вписывалась в их хоровод, в особенности своей замысловатой шляпкой с маленькой вуалеткой. Дуло же полностью выпадал из общей стилистики, однако старался не лезть на первый план.

Когда официант проносил мимо поднос с шампанским, Полина ловко подхватила бокал и пригубила.

– Тебе нельзя, – сказала она Сергею. – Ты за рулем.

Дуло не обращал внимания ни на ее шампанское, ни на слова. Он поглядывал на часы и, когда маленькая стрелка указала на шестерку, а большая вплотную приблизилась к двенадцати, его телефон зазвонил.

– Да, – тихо произнес он и повторил то, что ему сказали: – По большой лестнице на второй этаж, направо по коридору, третья дверь слева. Иду.

Сергей посмотрел на жену.

– Жди меня здесь. Не напейся и не встревай ни в какие истории.

– Так точно, – ответила она и отхлебнула еще шампанского.

Когда он ушел, ей вдруг стало беспричинно легко. Полина чувствовала себя в этом зале как рыба в воде. Возможно, виной тому было шампанское. Мимо нее прошел официант, она поставила опустевший бокал и тут же взяла полный. Полина переходила от одной витрины к другой и, прикладываясь к бокалу, рассматривала золотые украшения с бриллиантами, рубинами, изумрудами.

* * *

Поднявшись по мраморной лестнице, Сергей Дуло отыскал нужную дверь и пару раз стукнул костяшками пальцев.

– Прошу вас…

Он зашел в помещение, имевшее неопределенное назначение: то ли переговорная, то ли курилка.

– Сергей Васильевич?

На кожаной банкетке сидел плотный мужчина в смокинге.

– Я.

– Борис Ефимович просил, и я не смог ему отказать. Он сказал, что вы оказали для него неоценимую услугу.

– Было дело, – улыбнулся Сергей.

Мужчина продолжил:

– И хотя это против моих правил, я открою вам имя приобретателя кольца-печатки из золота и сердолика, которое долгие годы принадлежало Александру Сергеевичу Пушкину.

– Хотелось бы знать, – поторопил его Дуло.

– Аукцион проводился десять лет назад. На продажу было выставлено всего два предмета… – Он поинтересовался: – Вы пушкинист?

– В некотором роде, – неопределенно ответил Сергей.

– Тогда вам будет интересно узнать, что вторым лотом разыгрывался дневник Александра Сергеевича. Тетрадь в кожаном переплете с замком.

– Кто купил перстень? – напрямую спросил Дуло.

– Та же персона, что и дневник. Оба лота достались ему.

– Его имя?

Помедлив, мужчина, наконец, произнес:

– Глеб Пархатский.

– Тот самый? – тихо спросил Сергей.

– Тот самый. Если вас спросят, – выставил он перед собой ладони, будто обороняясь, – Яков Исаакович вам ничего не говорил!

* * *

Оказавшись у высокой витрины, где на черных бархатных шеях были выставлены жемчужные ожерелья, Полина для чего-то дернула стеклянную дверцу и тут же услышала:

Закрыта дверь. Нам не войти.

Лишь только избранные вхожи…

Она оглянулась и увидела знакомого мужчину с синяком вместо лица. Сегодня он выглядел несколько лучше. На нем были темно-синий пиджак и белая рубашка с шейным платком в мелкий горох.

– Что-нибудь присмотрели?

– В каком смысле? – переспросила она.

– Ах, вот оно что… – Мужчина уставился на жемчужное ожерелье. – Пришли посмотреть… – Он обернулся: – А дверь на прочность проверили?

Полина пожала плечами.

– Не знаю. Просто полюбопытствовала.

– И здесь мы с вами возвращаемся к давешним рассуждениям о дверях.

– В этой – стекло, и мне не нужно гадать, что там, за ней.

– Все намного сложнее… – Он заложил руки за спину и встал вполоборота. – Открыв ее, вы переступаете некий порог и попадаете в правовое пространство, где вас могут объявить носительницей вины. Любое действие против этой двери будет агрессией или, если хотите, насилием. Самым легким актом насилия является то, что вы сейчас предприняли…

– Я всего лишь ее дернула… – Полина слегка покраснела.

– Самым тяжелым будет ее взлом и несанкционированное проникновение в задверное пространство. – Он вежливо улыбнулся. – А пока мы с вами остаемся по эту сторону двери, мы пребываем на территории нереализованных желаний и запретов, которые мы не нарушили.

– Вы краснобай, – пробормотала Полина.

– Я бы сказал – софист. Впрочем, мы с вами можем сменить тему. Например: вы заметили, что у меня на носу больше нет пластыря?

– Сегодня вы вообще выглядите значительно лучше, – подхватила она.

– Я же говорил, что я еще ничего…

– Милый! – раздался женский голос.

Он обернулся, затем склонился к Полине и чуть слышно произнес:

– Кстати, я купил ту картину.

– С синей дверью?

– Прощайте. – Он кивнул и пошел навстречу окликнувшей его женщине.

Окинув взглядом ее гипюровое платье, атласные туфли со стразами «Сваровски» и сверхдорогой клатч, Полина, не глядя, махнула шампанского и поставила бокал на сервировочный столик возле колонны.

* * *

На третьем гудке Филиппов опустил трубку.

«Я обязан сам во всем разобраться…» – Он вернулся к окну и, уставившись в темноту, вспомнил историю с перемещением чемоданов.

Понятно, что один из них принадлежал жене Дуло. Какой именно, знала только она. И какая разница, на какой полке он находился? Главное – вместо него оказался другой, – в котором оказалась бомба.

Конечно, можно предположить, что замена чемодана входила в план террористов, но тогда почему чемоданы были одинаковыми? Будь они разными, ничего бы не изменилось.

В голову Филиппова пришла четкая мысль: «Обычно так делают, когда хотят подменить и остаться незамеченными». Проще говоря, когда устраивают кому-то подставу. Результат: в курсе все, кроме хозяина.

Двое из причастных к этому взрыву ехали по подложным документам. Попутчица Свиридовой украла их у квартирной хозяйки, тип в вельветовой куртке просто подделал, об этом вчера доложил Расторгуев. И только Свирская ехала по своим. Плюс его друг Сергей Васильевич Дуло.

«Эх, Серега-Серега…» – Иван Макарович включил свет, снял пальто, повесил его и снова вернулся к окну.

Почему Сергей не поехал в Питер поездом и даже не сдал билет? Филиппов был уверен: это связано только с работой. Или с болезнью…

«Хотя, какая болезнь? – напомнил он себе. – Я встретил его позавчера, и он был жив и здоров».

Зачем они с женой ходили в музей, было загадкой. Сергей – опытный следователь. Причем следователь по особо важным делам. И он не мог не знать, что питерская земля горит у них под ногами. Вот и номер сменил, и жену свою в погибшие записал…

– Иван Макарович, я принес фото этой мамзели.

Филиппов обернулся. В дверях стоял Гриша Румянцев.

– Надо бы доложить генералу, что Свирская звонила своему мужу.

– Подожди, Гриша, – Филиппов прошел к столу и положил ладонь на столешницу. – Дай мне немного времени. Я сам сообщу Девочкину.

* * *

Сергей спустился со второго этажа в залу и подошел к Полине.

– Идем. Дело есть.

– А мы не можем здесь задержаться? – Полина смотрела на Сергея блестящими глазами.

– Э-э-э… Да ты, голубушка, набралась.

– Всего пару фужеров.

– Идем. – Он потащил ее к выходу.

Уже через минуту к подъезду подогнали их развалюху и вручили им ключи.

– Мерси, – сказала Полина и улыбнулась парковщику.

Усаживаясь в машину, Сергей заметил:

– Спишем это на то, что ты совсем не умеешь пить.

– Я умею, – заявила Полина, – просто не пью.

Сергей выехал из дворцового сада и уже на шоссе протянул ей свой телефон.

– Есть работа.

– Опять искать в Интернете?

– Мне нужно все, что касается Глеба Пархатского. Перстень купил он.

– Я тебе и так расскажу, безо всякого Интернета. Полгода назад он умер в своем особняке под Парижем.

– Замечу: не умер. Его убили.

– Это не доказано, – возразила Полина.

– Найди все, что про него есть.

Полина постучала пальцами по экрану мобильника, набирая запрос.

– Ну, вот, например, слушай: «Второго апреля этого года в своем доме вблизи Парижа был найден Глеб Пархатский. Версия об убийстве не подтвердилась. Один из самых влиятельных людей России умер от обширного инфаркта. Состояние российского олигарха составляет девятьсот миллионов евро. После его смерти остался особняк в центре Лондона, поместья на Французской Ривьере и юге Франции…»

– Это все ерунда…

– Почему? – удивилась она.

– Ему вкололи инъекцию.

– Откуда тебе известно?

– Слышал… Только это не афишируется.

– Кто это сделал?

– Тот, кому понадобились деньги Пархатского.

– Дай-ка посмотрю, сколько ему лет… – Полина снова полезла в Интернет. – Сорок семь. Вполне молодой мужик.

– Как сказать, – заметил Сергей.

– Это еще почему?

– Мне сорок один. Утром встаю и чувствую себя полной развалиной…

– Послушай. – Полина вернулась к теме, которая волновала обоих, но они избегали ее касаться. – Что нам теперь делать? Пархатский умер. У кого теперь перстень Пушкина, неизвестно.

– Утро вечера мудренее, – заметил Дуло.

– Может быть, нам пойти и сдаться полиции?

– Не говори глупости! Еще повоюем.

– Тебе звонят. – Полина отдала ему телефон. – Кажется, это Курочка.

Дуло взял трубку.

– Чего тебе, Нина Витальевна?

– Сергей Васильевич… – Курочка говорила шепотом. – Сегодня к нам приходил человек. Очень интересовался, где находитесь вы сами и ваша жена.

– Что ты сказала?

– Я сказала – не знаю.

– Молодец! – Сергей спросил напряженным голосом – С кем еще он говорил?

– Больше ни с кем.

– Мой новый телефон ему не давала?

– Что вы!

– Вот и умница… Теперь о делах. Есть что сообщить?

– Деньги на счет Трифонова поступали из фонда «Созвездие». Я интересовалась, чем они занимаются, никто ничего не знает. Однако удалось выяснить, из чьего кармана туда перетекают деньги…

– Кто хозяин?

– Небезызвестный вам Глеб Пархатский.

– Пархатский? Он же умер! – сказал Сергей и взглянул на Полину, она кивнула.

– Может быть, теперь кто-то вместо него.

– Послушай… – Сергей немного подумал и спросил: – Можешь выяснить все адреса его московской недвижимости?

– А подмосковная вас не интересует? – спросила Нина Витальевна.

– Давай заодно и подмосковную.

– Тогда записывайте.

– Откуда? – коротко спросил Дуло.

– Только сегодня узнавала для Флегонтова три адреса на Рублево-Успенском. Один из этих домов принадлежит Пархатскому. Или принадлежал, черт его знает…

– Та-а-ак… – протянул Дуло. – Не слишком ли много совпадений?

– Вы же знаете, Сергей Васильевич, – заметила Курочка, – в нашей работе совпадений не бывает. Это называется причинно-следственная цепочка.

– Сама не знаешь, насколько ты права!

– Служу Отчизне!

– И правильно делаешь.

Нина Витальевна тяжело вздохнула:

– Есть и неприятные новости.

– Ну, говори. – Дуло насторожился.

– В нашем отделе завелась крыса.

– Это фигуральное выражение или завелась настоящая?

– Фигуральное. У меня стащили банковский отчет о прохождении средств.

– Трифоновский?

– Да. На днях из вашего кабинета пропала флешка с записью того же Трифонова с заправочной станции. Теперь Петя Сикорский не может найти заключение экспертизы и образец автомобильной краски с отбойника.

– И все по одному делу… – Сергей подтвердил: – Это крыса. У тебя есть предположения?

– Я не знаю…

– Говори честно, кого-то подозреваешь?

– Я не могу так, безосновательно…

– Тогда на уровне ощущений.

– И все равно не могу…

– Ладно, – сказал Дуло. – Сам разберусь.

– Сергей Васи-и-ильевич, – заныла она. – Вот скажу, а потом выяснится, что человек не виновен.

– Флегонтов? – напрямую спросил Сергей.

– Он мне не нравится, – призналась Курочка.

– Ладно. Думаю, я скоро вернусь, а ты пока присмотрись к Юрию Леонтьевичу.

– Слушаюсь.

Сергей дал отбой и кинул телефон на колени Полине.

– Что-то случилось?

– Наши внутренние дела.

– Но я же вижу, что-то случилось, – не отступала она.

– Пришел к нам один, кажется, подсадной…

– В смысле – стукач?

– Таких называют оборотнями. Они преступникам информацию за деньги сливают.

– Что же теперь делать? – ужаснулась Полина.

– Завтра решим. Утро вечера мудренее. И, кстати… Вельветовый получал деньги из фонда Пархатского.

* * *

Филиппов принял решение, которое казалось ему правильным. Он посмотрел на часы, встал из-за стола, надел пальто. Выйдя за дверь, закрыл ее на ключ, на два оборота. Спустился по лестнице и вышел из Управления. Но вместо того чтобы сесть в машину, свернул на соседнюю улицу и отправился к ближайшему кафе. У барной стойки попросил телефон. Ему выставили аппарат, и он набрал номер Дуло.

– Здравствуй, Сергей, это Филиппов. Нам нужно встретиться.

* * *

Они только приехали и даже не успели раздеться. У Сергея зазвонил телефон, он объяснил, что звонит старый друг.

Но вдруг все изменилось. Полина смотрела на мужа и не понимала, отчего он так побледнел.

– Что случилось? – заволновалась она.

Сергей отодвинул жену и вышел из комнаты. Было слышно, как хлопнула входная дверь.

Полина вышла в прихожую, села, чтобы стянуть сапоги, затем на цыпочках прокралась к входной двери и прильнула к ней ухом. Услышала, как Сергей назначает встречу в шашлычной. Это было в нескольких километрах от их дома.

Услышав, что Сергей возвращается, Полина кинулась к своим сапогам.

– Подслушивала? – спросил он и сообщил тоном, не допускающим возражений: – Ты остаешься здесь. Я поеду один.

Глава 25. Объяснение

Филиппов вошел в шашлычную. В обеденном зале было всего четыре стола, за самым дальним, в углу, сидел Сергей Дуло.

Иван Макарович снял пальто, повесил у дверей на вешалку и прошел к столу. Сергей встал и шагнул навстречу. Протянул руку. Филиппов ее пожал.

Оба сели и, почувствовав напряженность, заговорили:

– Нужно поговорить, – начал Филиппов.

– Думаю, что смогу все объяснить, – одновременно с ним сказал Дуло.

Не договорив, оба замолчали.

Неловкую ситуацию сгладил шашлычник, спросивший, что они будут заказывать. Никто из них есть не хотел.

– Принеси нам водки, – распорядился Филиппов. – Ну и закуски, полегче.

Шашлычник ушел выполнять заказ, и они снова остались один на один.

– Как я понял, ты ведешь дело о взрыве на железнодорожном вокзале, – сказал Дуло.

Иван Макарович заметил:

– В том числе.

– Значит, все очень серьезно.

– А как ты хотел? Террористический акт.

– Надеюсь, ты понимаешь, что моя жена ни при чем?

– Я говорил с ней в больнице.

– Знаю.

– Как она себя чувствует?

– Уже лучше.

Филиппов решил действовать напрямую:

– Ну и что будем делать?

– Арестуешь меня? – Сергей поднял голову и впервые за весь разговор посмотрел другу в глаза. – Полина здесь ни при чем. Ее подставили. Все случилось из-за меня.

– Хочешь сказать, бомбу на вокзале взорвали, чтобы тебе досадить?

Дуло улыбнулся и покачал головой.

– Не знаю, какой псих это придумал, но если бы я не собрался в Питер, взрыва бы не было.

– Почему же ты не поехал?

– В деле, которое я веду, появился еще один труп. Обнаружили его за несколько часов до поезда. Пришлось ехать на вызов.

– Что им нужно?

– Кому? – спросил Дуло.

– Тем, кто все это устроил.

– Чтобы я отказался от дела.

– В чем его суть? – Филиппов оглянулся, посмотрел, скоро ли принесут водку.

– Есть три трупа. Все девушки. Убивают и бросают на трассах.

– Тебе удалось что-то найти?

– Судя по реакции – да. Только, по-видимому, я сам не понял, до чего докопался. Информация и факты сильно разрознены. Никак не удается привести к общему знаменателю.

– Те, кто устроил взрыв, по-видимому, так не считают. Видать, поддел ты их за самые абрикосики.

– Только сам об этом не знаю…

Шашлычник принес графин с водкой и, прежде чем поставить на стол, разлил ее по стаканам.

– Закуску? – спросил Филиппов.

– Сейчас принесу…

– Ну что, выпьем? – Иван Макарович поднял свой стакан, Сергей Дуло – свой. Выпили, не закусывая.

– Значит, ты не поехал в Питер, а Полина поехала. Зачем?

– Ее подруга в гости звала. Татьяна Масейкина.

– Знаю. Убита. Вы с Полиной к ней приходили.

– Когда мы пришли, Татьяна была мертва.

Немного помолчав, Филиппов заметил:

– В дежурную часть позвонили, когда вы с Полиной только зашли в подъезд. – Филиппов налил еще по одной. – Вернемся к вашей поездке.

– Без меня Полина ехать не собиралась, но Татьяна уговорила ее, и она уехала. Утром мне позвонил следователь и вызвал на опознание.

– Знаю эту историю. Семенов нашел справку в бассейн. Но как справка на имя твоей жены оказалась у той женщины?

– Она работала в пункте приема и бесплатной раздачи вещей. Туда преступники отдали вещи Полины, которые находились в ее чемодане. Приемщица забрала себе кофточку, в кармане которой была справка. В этой кофточке ее и застрелили. Дальше ты знаешь.

– Подожди, – Филиппов внимательно посмотрел на Сергея. – В пункт приема сдали те вещи, что она везла в чемодане?

– В поезде ее чемодан поменяли на тот, в котором была бомба.

– Человек в вельветовой куртке…

– Ты уже знаешь?

– Стюардесса дала показания.

– Я тоже с ней говорил.

Филиппов взял в руки стакан.

– Значит, в Питер ты приехал опознавать труп жены?

– Думал, она погибла от взрыва. – Сергей поднял стакан.

Выпили.

– Представляю, каково тебе было в дороге, – крякнул Филиппов и оглянулся.

В этот момент принесли закуску. Сергей взял огурец и громко им хрустнул.

– Не передать… Чего только не передумал…

– Ну хорошо. – Филиппов подцепил помидор и, прежде чем съесть, спросил: – Тебе что-нибудь известно про женщину, которая пересела к твоей жене в поезде?

– Она представилась Милой. Они поболтали и расстались на перроне. На вокзале Полина заметила, что эта женщина сфотографировала ее и бросила телефон на пол. Полина оставила чемодан и побежала его поднимать. В этот момент взорвалась бомба. Благодаря телефону она осталась жива.

– Попутчица эта ехала с паспортом на имя Галины Ивановны Сутиной, – сообщил Филиппов. – Она украла его у своей квартирной хозяйки. А живет эта Сутина в соседней квартире с Масейкиной.

– Значит, сто процентов: она причастна к ее убийству.

– Во всяком случае, контролировала вопрос вашего приезда в Санкт-Петербург, – заметил Иван Макарович и задал вопрос: – Есть у тебя что-нибудь по типу в вельветовой куртке?

– Трифонов Александр Евгеньевич, семьдесят пятого года рождения, проживает в Москве. Из его машины выбросили последний труп девушки. Причастность к убийству доказана.

– Оба дела между собой связаны… – медленно проговорил Филиппов. – Значит, ты прав, и это меняет дело.

– Сегодня я узнал, что к делу имеет отношение Пархатский. Информация поступила сразу из нескольких мест. Во всяком случае, его фонд финансировал Трифонова, а значит, бомбу сделали на его деньги.

– Постой, – Филиппов задумался. – Его же убили!

– Полгода назад. – Сергей вздохнул. – Первый труп по моему делу появился в июне, последний – в конце сентября, через полгода после его смерти.

– Значит, он ни при чем.

– Понимаешь, есть одна фотография… – Дуло не знал, как объяснить покороче. – Третья девушка сфотографировала себя в ванной, где лежал перстень Пархатского (это подтверждено), и выслала снимок подруге. Через пару часов ее убили, а на подругу было совершено нападение, и ее телефон исчез.

– Снимок был сделан в доме Глеба Пархатского?

– Не знаю. – Сергей Дуло взъерошил рукой волосы. – Все случилось через полгода после его смерти. Черт, я совсем запутался… Понимаешь, куда ни сунусь – везде Глеб Пархатский.

– Перстень мог перейти по наследству. Его могли похитить… – сказал Филиппов.

– То-то и оно… Там, в Москве, ребята устроили засаду на Трифонова – он единственный, чье имя известно и против кого есть свидетельские показания.

Немного подумав, Филиппов спросил:

– Сможешь подтвердить, что в пункт приема сдали вещи твоей жены, которые лежали в ее чемодане?

– Приемщица видела чемодан и наверняка его опознает. И не забывай, там была справка на имя Полины.

Филиппов положил перед Сергеем блокнот:

– Пиши адрес приемного пункта. Завтра я пошлю туда человека.

Сергей записал адрес и вдруг вспомнил:

– Продавцы из магазина, где Полина купила свой чемодан перед поездкой, подтвердят, что Вельветовый купил точно такой же. Кстати, через несколько минут после нее.

– Следил? – спросил Филиппов и сам же ответил: – Точно следил. – Он вздохнул. – Поскольку нам неизвестно настоящее имя попутчицы Милы, остается только Вельветовый, а значит, надо ехать в Москву.

Филиппов забрал блокнот.

– Значит, так. Езжай к себе… Ну, где ты там ночуешь. Успокой Полину. Завтра сделаю все, чтобы решить этот вопрос. Ближе к обеду я позвоню. Только никуда не уезжай.

Они расплатились и вышли на улицу.

– Спасибо, друг. – Сергей обнял Филиппова.

Через несколько минут они разъехались в противоположных направлениях.

* * *

Когда Сергей вернулся домой, Полина уже спала. Решив ее не будить, он, не раздеваясь, лег рядом. Растянувшись на одеяле, Сергей впервые за несколько дней почувствовал, что страх отступил. Теперь у них с Полиной появилась надежда, и завтра, как только она проснется, он сможет ее порадовать.

Незаметно для себя Сергей уснул.

Проснулся он от звонка. Сначала подумал, что телефон, потом понял: это дверной. Спустился на первый этаж, подошел к входной двери, посмотрел в глазок. На крыльце стояла хозяйка дома.

Сергей открыл. В тот же момент хозяйка бросилась на пол, а на него посыпались какие-то люди, и он почувствовал, что ему заломили руки. Где-то наверху закричала Полина, и это было последнее, что он услышал.

Глава 26. Абиссинец из Эфиопии

У монитора находились двое. Один – в форме лейтенанта и в наушниках – сидел за столом. Второй – полковник Беленков – стоял рядом, приложив наушник к уху. Оба не отрывали глаз от экрана и вслушивались в каждый звук, доносящийся из камеры изолятора временного содержания.

В камере были двое. Сергей Дуло лежал на кровати. В ногах у него сидела Полина Свирская.

Пару минут понаблюдав за ними, Беленков отложил наушник и приказал лейтенанту:

– Смотри за ними, а главное – слушай.

– Так точно, товарищ полковник.

Беленков снова посмотрел на экран.

– Запись идет?

– Так точно.

– Я скоро вернусь, потом доложишь…

– Так точно.

Виктор Семенович вышел из кабинета и нос к носу столкнулся с Филипповым.

– Где они? – не здороваясь, спросил тот.

– Интересуетесь судьбой друга? – уточнил Беленков и холодно произнес: – Они попали в хорошие руки. Не в пример вашим. Вы давно могли задержать эту криминальную парочку, но отчего-то не задержали. – Он прищурился. – Пренебрегаете служебным долгом?

– У меня есть доказательства! – Филиппов тряхнул своим портфелем. – Эти люди здесь ни при чем!

– В этом портфеле никогда не бывает ничего путного. Разве что яблоки, – съязвил Беленков, а потом строго спросил: – Где ваш рапорт? Вы написали его?

Филиппов вгляделся в лицо полковника и процедил:

– Да пошел ты…

* * *

Полина не отрывала взгляда от лица мужа и, как только он пошевелился, пересела поближе.

– Сережа… Сережа…

Она поднялась, подошла к раковине, смочила платок и снова вернулась к Сергею. Он к этому моменту уже открыл глаза, обвел взглядом стены и с трудом сел на кровати. Полина обтерла его лицо влажным платком.

– Мы в тюрьме? – спросила она.

– В камере временного содержания.

– Но это тюрьма? – уточнила она.

Он помотал головой:

– Следственный изолятор.

– Они залезли в окно… – сказала Полина.

– Кто?

– Те, что пришли нас арестовывать. – Она сдержанно всхлипнула. – Я услышала, как посыпались оконные стекла, и проснулась. А эти, в черных масках, уже были в комнате.

– В балаклавах…[8] – тихо сказал Дуло.

– Что? – На мгновение Полина перестала всхлипывать.

– Маски эти, говорю, балаклавами называются… – Он обеими руками потрогал свою голову, словно проверяя ее на прочность. – Башка трещит…

– Когда они меня отвели вниз, ты уже лежал на полу. Наверное, тебя ударили по голове.

– Сколько сейчас времени? – Дуло посмотрел на запястье, где раньше были часы.

– Они все забрали, – прокомментировала Полина. – А еще телефоны, ремень из твоих брюк и шнурки.

– Опасаются…

– Чего?

– Это я так… Странно, что они держат нас вместе. – Он снова обшарил взглядом стены и потолок. – Обычно сажают врозь, чтобы преступники не сумели договориться…

– А мы с тобой преступники? – со слезой в голосе спросила она.

– Нет. Мы не преступники. Пока мы подозреваемые.

Это замечание нисколько не успокоило Полину. Наоборот, она уже не сдерживала слез.

– Сережа… Нам нужно что-то делать!

Сергей Дуло выразительно посмотрел на нее и стукнул пальцем по кровати. Вздрогнув от этого звука, она замолчала. Этим же пальцем он стал что-то чертить на одеяле. Она уставилась на него непонимающим взглядом. Сергей еще раз начертил невидимый знак.

Полина сообразила, это была буква «С». Следующей была «Л», потом – «Е». Еще несколько движений пальца, и она смогла сложить все слово: «СЛЕДЯТ», после чего, в знак того, что все поняла, медленно закрыла и открыла глаза.

* * *

В кабинет с монитором вошел Беленков, взял наушник, приложил к уху и поглядел на экран.

– Очухался наш голубчик?

– Так точно, – отрапортовал лейтенант.

– О чем-нибудь говорили?

– О том, как их задерживали.

– Ну, это мы и без них знаем! – заметил полковник. – Что еще?

– Башка у него болит.

– Так и сказал?

– Так и сказал.

– Больше ничего?

– Нет. Ничего.

– Слушай внимательно! – приказал Беленков и снова вышел за дверь.

* * *

В кабинет Филиппова ворвался Румянцев.

– Вот! – Он положил на стол картонную папку.

Филиппов оторвался от документов, которые были разложены по всей столешнице.

– Протокол допроса приемщицы из пункта приема и бесплатной раздачи одежды «Надежда». Она все подтвердила! Чемодан опознала по фотографии, сказала, что вещи именно в таком принесли.

– Фотографию попутчицы опознала?

– Она узнала ее. Вещи принесла эта женщина и тип в вельветовой куртке. Все внесено в протокол. – Румянцев показал пластиковый пакет.

Иван Макарович спросил:

– Что это?

– Вещи Полины Свирской из того чемодана. Все, что осталось: халатик и туфли.

– А где остальное?

– Остальное взяла Килина, напарница, которую застрелили. В кармане ее жакета…

– Чуть не забыл! – Филиппов быстро спросил. – Справку на имя Свирской забрал у Семенова?

– Вот! – Румянцев достал из папки бланк в пол-листа и положил его перед Иваном Макаровичем.

– Спасибо… – успокоился Филиппов, прошелся ладонями по карманам мундира и рассеянно произнес: – Показания стюардессы здесь, фотографию попутчицы приложили… Ну, все! Я пошел. – Он начал складывать документы в портфель.

– Иван Макарыч…

– Что? – Он поднял голову и посмотрел на Румянцева.

– Можно я подожду вас в приемной?

– Меня через эту приемную могут с конвоем вывести.

– Так я подожду?

– Хорошо. – Филиппов решительно огляделся. – Ну, идем к генералу Девочкину?

* * *

На лбу Сергея Дуло лежал мокрый платок Полины.

– Сменить? – спросила она.

– Спасибо, уже не болит. – Дуло стащил со лба платок, отдал жене и уселся на кровати рядом с ней.

Посидев молча, он предложил:

– Давай поговорим…

– Я не знаю, о чем.

– Можно о Пушкине.

– Я про него уже все рассказала.

– Ну, хоть сказку какую-нибудь…

– Ты все их уже слышал.

– Может, о чем-то интересном читала?..

Полина повернулась к нему:

– Есть одна тема, но это скорее предположение, чем проверенный факт. Знаешь, в таких случаях говорят: «так могло быть», а не «так было».

– Давай, – кивнул Дуло и добавил чуть слышно: – Заодно людей просветим.

– В общем, эта версия касается происхождения Пушкина. Общепринято мнение, что прадед его, Абрам Петрович, до крещения Ибрагим и впоследствии Ганнибал, родился в Абиссинии, оттуда его привезли к Петру Первому…

– Где это? – спросил Дуло.

– Что?

– Абиссиния.

– В Эфиопии, – ответила Полина.

– То есть раньше была Абиссиния, а теперь Эфиопия? – уточнил Сергей.

Полина задумчиво посмотрела на мужа, стараясь понять, с каких пор он стал интересоваться такими вещами.

– В общем-то, да.

– Тогда продолжай, – сказал он.

* * *

– Ну, что? – Беленков приблизился к монитору и взял наушник.

– Говорят, – доложил лейтенант.

– Имена какие-то называли?

– Называли.

– Та-а-ак…

– Абрам Петрович…

– Еврей? – Беленков оживился. – Оч-ч-чень хорошо.

– Абиссинец.

– Что?

– Он абиссинец, – четче повторил лейтенант.

– Это где-то в Южной Америке?

– В Эфиопии.

– Эфиопия – это страна, – нравоучительно сказал Беленков. – При чем здесь Абиссиния?

– Она там раньше была, – лейтенант стащил с головы наушники, – когда не было Эфиопии.

– Дурака из меня делаешь? – холодно спросил Беленков.

– Никак нет.

– О чем еще вели речь?

– О Пушкине.

– Что?

– Про Пушкина говорили.

Сдерживая себя, Беленков тихо спросил:

– Еще?..

– Про Ганнибала.

Полковник бросил наушник и вышел из кабинета.

* * *

Начав рассказывать без желания, Полина в конце концов разошлась:

– Существует еще одна версия. Сразу оговорюсь: я не очень в нее верю. Говорят, что незадолго до смерти Абрам Петрович Ганнибал описал историю своего рождения, но потом сжег рукопись.

– Почему?

– Из страха. Ведь речь шла, ни много ни мало, о его родстве с Домом Романовых.

– Неужели в жилах Пушкина текла царская кровь? – спросил Сергей.

– Это вряд ли… Вкратце история такова: за десять лет до появления в России Абрама Петровича Петру Первому привезли еще одного арапчонка, которого при крещении нарекли Алексеем. Имя это он получил, как считают, в честь своего отца Алексея Михайловича, второго из династии Романовых. Таким образом, одна и та же семья отправила к русскому царю двух родных братьев.

– Значит, Петр Алексеевич, он же Петр Первый, был родным братом Алексея Алексеевича, арапчонка, присланного царю? – изумился Сергей.

– Справедливости ради нужно сказать: никому не известно, в каком возрасте приехал старший брат Ганнибала, возможно, уже юношей.

– А кем была его мать?

– Вот здесь начинается самое интересное. Начнем с того, что одна шведская королева – Кристина Ваза – взяла и отказалась от престола в пользу своего кузена.

– Почему?

– Надоело быть королевой, и она решила начать путешествовать. В день коронования своего преемника она переоделась в мужскую одежду, покинула родину и с девятью служанками отправилась в тур по Европе. В каком году, неизвестно, но она добралась до Москвы. Царствующий тогда Алексей Михайлович Романов, отец Петра Первого, принял ее с почетом и поселил при дворе. Сама Кристина была некрасива. Хромая, одно плечо выше другого. Но среди ее служанок были еще те штучки. С одной из них, чернокожей Македой, царь завел шашни, в результате чего она забеременела. Когда Кристина со своей свитой покидала Москву, Алексей Михайлович как порядочный человек дал Македе свой перстень и наказал: если родится сын, по достижении определенного возраста пусть он явится в Москву ко двору и предъявит отцовский перстень. Думаю, он так и сделал. Когда старший брат Ганнибала приехал в Москву, он предъявил этот перстень. Вот такая история.

* * *

В кабинет вошел Беленков.

– Про что говорят?

– Про Пушкина, – доложил лейтенант.

* * *

Генерал Девочкин стоял у окна, скрестив за спиной руки. Филиппов сидел за столом, обложившись протоколами, донесениями, фотографиями и справками. Там же, на столе, стояли голубые замшевые туфли Полины.

– Если все так, как вы мне представили, следствие ни на дюйм не продвинулось в раскрытии теракта.

– Говорю вам, все нити ведут в Москву! – горячился Иван Макарович. – Все, что требуется, это задержать типа по фамилии Трифонов.

– Того, что поменял чемоданы?

– Наверняка у него были сообщники, я уж не говорю про жиличку Сутиной. Но Трифонов – ключевая фигура. И если мы не найдем его и не арестуем, его уберут сообщники, и тогда – дело труба.

– Этого допустить нельзя! – Генерал поспешно подошел к столу и сел в кресло. – В вашем докладе прозвучало имя Глеба Пархатского.

– Террористов финансируют из его фонда. Но он, как вы знаете, мертв.

Вадим Григорьевич усмехнулся:

– Большой вопрос.

– Что это значит? В газетах писали…

– Мало ли, что писали… Человек с такими средствами и с такими проблемами легко мог инсценировать свою смерть…

– Значит, он жив?

– Думай, как знаешь. – Генерал перешел на «ты», и это могло означать лишь крайнюю степень доверия.

– Тогда должен вам сообщить: нити, которые ведут к Пархатскому и в Москву, находятся в руках следователя Сергея Дуло. А он вместе с женой сидит в каталажке!

– В следственном изоляторе, – поправил генерал.

– Они там сидят, а преступник не дремлет! – Филиппов решил нагнать жути.

– Это ты брось, – примирительно пророкотал Девочкин. – Просто скажи, чего хочешь. Чтобы их выпустили?

– Да! – воскликнул Иван Макарович.

– И как мы все объясним Беленкову?

Филиппов кивнул на бумаги:

– Предоставим копии документов.

– Плевать он на них хотел. Ему бы побыстрее террористов поймать, отчитаться и досрочно получить звание.

– Что же тогда делать?

Девочкин достал лист бумаги и положил перед Филипповым:

– Пиши.

– Что?

– Рапорт об увольнении.

Иван Макарович замер. На его лице не было ничего, кроме усталости.

– С какого числа? – спросил он бесцветным голосом и начал собирать документы.

– Число не ставь. Если проколешься, сам проставлю и уволю тебя к чертовой матери!

Филиппов отставил портфель, написал рапорт, поставил подпись и протянул генералу.

– Значит, выпускаете?

– Езжай, забирай. Я сейчас позвоню.

– Обоих?

– А зачем они нужны по отдельности?

– Спасибо!

– И помни! – Девочкин помахал в воздухе рапортом, после чего спросил: – Когда едешь в Москву?

– Вечером.

– Кого возьмешь с собой?

– Румянцева.

– Справитесь?

– С нами будет Сергей Дуло. Этот троих стоит.

Выбегая из кабинета, Филиппов застрял в тамбуре. Когда он вывалился в приемную, секретарша и Гриша Румянцев встретили его, как героя.

– Ну что? Как?

– Порядок! – Филиппов достал из портфеля яблоко и положил секретарше на стол.

– Девочкин – человек!

– Друга твоего выпустят? – спросил Румянцев.

– Вместе с женой! – Иван Макарович ринулся к выходу, крикнув по пути Грише Румянцеву: – Вечером едем в Москву!

* * *

Дверь громыхнула.

– На выход!

Сергей обнял Полину, и они покинули камеру.

– Куда? – спросил он охранника.

Тот не ответил, только жестом указал направление.

Открылась еще одна дверь, за которой их ждал Филиппов.

– Свободны? – спросил у него Дуло.

– Свободны! – выкрикнул тот и бросился обнимать друга.

– А я вас знаю, – сказала Полина. – Вы приходили ко мне в больницу.

– И вы успешно ввели меня в заблуждение. – Иван Макарович протянул ей руку. – Приятно познакомиться с женой друга.

Полина в нерешительности взглянула на мужа. Тот кивнул, и она пожала руку Филиппова.

– Что теперь? – Этот вопрос Сергей Дуло задал Филиппову, когда они вышли во двор и сели в машину.

– Едем в Москву, – ответил тот, заводя двигатель и трогаясь с места. – Заберем ваши вещи, потом заедем за одним человеком.

– У нас нет никаких вещей, – усмехнулся Сергей, но тут вмешалась Полина:

– Только машина.

– Она у дома, откуда вас забирали?

– Нет, на стоянке под виадуком, – возразила Полина.

– Не понял…

Было ясно, что необходимо прояснить этот вопрос, и Дуло пересказал всю историю с перекрашенным «Опелем», который он получил взамен своей «Вольво».

– Понял. – Филиппов перестроился в другой ряд. – Сейчас заберем вашу машину. «Опель» на стоянку пригонят позже. Я позвоню.

Никакого сопротивления со стороны владельца автостоянки они не встретили. Филиппов предъявил удостоверение и сообщил, что свою машину Мурадик получит не позднее завтрашнего дня. Однако Сергей, чувствуя себя виноватым, дал ему денег.

Машину Филиппова оставили во дворе Управления, где все пересели в автомобиль Дуло, включая прибывшего Румянцева. Полина была счастлива. Мало того, что они с мужем вновь обрели свободу, так теперь она еще сидела в своей машине, со своим мужем и его друзьями, на которых можно было положиться. Как только они выехали за пределы Санкт-Петербурга, она заснула и проспала всю дорогу до самой Москвы. Временами до ее сознания доходили обрывки фраз, и она понимала, что в салоне идет совещание. Но Полина не хотела вникать ни во что. Она вновь отключалась, предоставляя решать все проблемы мужчинам.

По приезде в Москву ее высадили у дома. Сергей зашел, чтобы сменить одежду, после чего уехал на работу вместе с Филипповым и Румянцевым.

Глава 27. Прямая дорожка

Совещание всей следственной группы с участием Филиппова и Румянцева проходило в кабинете у начальника Следственного отдела Геннадия Петровича Яковлева. Начав его, он поочередно выслушал Нину Курочку, криминалиста Сикорского и оперативников, которые работали над делом о трех трупах. После них докладывал Дуло. Он поведал обо всем, что случилось с ним и с Полиной в Санкт-Петербурге. Последним выступил Иван Макарович Филиппов, рассказав о тех полномочиях, которые он получил от генерала Девочкина, начальника Главного следственного управления по городу Санкт-Петербургу.

– Я знаком с Вадимом Григорьевичем, – сказал Яковлев. – Рад, что он доверил нашим сотрудникам расследовать такое резонансное дело. Хотя, как я понимаю, теперь все сошлось на одном человеке, и этот человек – Трифонов Александр Евгеньевич. В квартире, где он проживает, выставлена засада, там поочередно дежурят по два оперативника. Для тех, кто еще не в курсе, сообщаю: Трифонов – бывший сотрудник спецслужб, уволенный за превышение пределов необходимой обороны.

– Кого-то убил? – спросил Дуло.

– Убил, – ответил полковник. – Вместе с ним тогда были уволены еще трое сотрудников, один из которых имеет специализацию по взрывотехнике.

– И это наводит на некоторые размышления, – заметил Филиппов.

– Прямая дорожка к питерскому теракту, – согласился Геннадий Петрович. – Есть подозрение, что эти трое имеют отношение к делишкам вашего Трифонова.

– Можно? – Курочка подняла руку. – По просьбе Флегонтова я выяснила, кому принадлежат дома на участке, который обозначил телефонный оператор Любимовой…

– Оттуда убитая девушка отсылала свою фотографию?

– Мы запеленговали то место, – продолжила Курочка. – На обозначенном участке – три дома, у каждого – обширная территория. Один из домов принадлежит Глебу Пархатскому. Во всяком случае, числится за покойным. Я попросила оперативников съездить туда, посмотреть, что да как… Один из них узнал в охраннике бывшего сотрудника органов, с которым он когда-то служил.

– Данные проверили? – спросил Родионов.

– Да. Им оказался один из троих уволенных вместе с Трифоновым, – доложила Нина Витальевна. – Некто Васильев.

В разговор вступил криминалист Петя Сикорский:

– Очень жаль, что до сих пор не найден автомобиль, из которого выбросили труп третьей девушки. Криминалистический отдел провел все необходимые мероприятия для того, чтобы сузить круг поиска, а результатов до сих пор нет. Мне кажется, капитан Флегонтов в этом вопросе недорабатывает.

– Кстати, где он? – спросил Сергей Дуло и вопросительно посмотрел на Курочку.

В ответ она только пожала плечами.

– Он мне не докладывает.

Полковник сделал им замечание:

– Поговорите об этом позже. Сейчас повторим основные направления наших действий.

Дуло поднялся из-за стола и перечислил:

– Задержание Трифонова, установление личности попутчицы Свирской, поиск темно-синего матированного «Мерседеса», оперативные мероприятия вблизи, а если получится – в доме Пархатского.

– Все правильно, – одобрил Родионов. – А главное – необходимо установить организаторов теракта в Питере и убийства трех девушек здесь, в Москве. Организаторов или организации, профинансировавшие эти преступные действия. Сейчас все свободны.

Когда все участники совещания вышли в приемную, Сергей Дуло обратился к Пете Сикорскому:

– Как Тимофеев?

– Сотрясение мозга оказалось серьезным. Пока у него постельный режим, – ответил Петя и поинтересовался: – А как ваше здоровье?

– Не жалуюсь, – заверил его Сергей и снова спросил: – Флегонтов обращался к вам с какими-то просьбами? Ну, например, в следотеке порыться… Может, пальчики чьи-то поискать попросил?

– Нет, – сказал Сикорский. – А вы позвоните ему. Может, он еще кого-то просил.

– Звонил, – Сергей выглядел раздосадованным. – Телефон вне зоны…

– Я его не видел ни вчера, ни сегодня. И вообще… – Петя махнул рукой.

– Не нравится он тебе? – догадался Сергей.

Сикорский ничего не ответил, снова махнул рукой и покинул приемную.

– Ну, идемте, – Сергей взял Филиппова за рукав и вывел его в коридор. Оглянувшись, кивнул Курочке и Румянцеву: – Вы с нами.

Шагая рядом с Сергеем по коридору, Филиппов тихо сказал:

– Ты вот что… Думаю, тебе нужно знать. Вчера, когда я ходил к генералу по поводу тебя и Полины, он мне намекнул…

– Что-то серьезное? – посуровев, спросил Дуло.

– Я бы не сказал, но к делу относится.

– Говори…

– Девочкин намекнул мне, что Глеб Пархатский инсценировал свою смерть.

– Тогда кого же убили в его особняке под Парижем?

– Не знаю, но я сам слышал, что у него было несколько двойников. Возможно, один из них сыграл роль покойного.

– Что значит сыграл?

– Короче, я думаю, что один из них умер вместо хозяина.

– И ты думаешь, что Пархатский сознательно пошел на убийство?

– Сам он, конечно, не убивал, но кто, кроме него, мог принять такое решение? – проговорил Филиппов. – Поставь себя на его место. Доверил бы ты кому-нибудь решать такой вопрос?

– Не доверил.

– В том-то и дело.

– Значит, ты думаешь, что Глеб Пархатский жив и здоров?

– Иначе зачем об этом сказал Девочкин?

– И здесь мне нечего тебе возразить…

Они вошли в кабинет Дуло. Заметив рядом со своим рабочим местом стол и компьютер Флегонтова, Сергей отвел глаза. Ему было неприятно это несанкционированное вторжение. Он указал Курочке и Румянцеву на свободные стулья. Филиппову предложил сесть на место Флегонтова. Сам уселся за свой стол. Провел рукой по столешнице, словно не веря, что он опять здесь.

– Значит, так… – Сергей поднял глаза. – Что касается Трифонова, то здесь нужно дождаться Флегонтова. Думаю, в ближайшие часы я с ним свяжусь. Тебя, Нина Витальевна, попрошу взять у Филиппова фотографию попутчицы Полины и обойти соседей Вельветового.

– Трифонова? – уточнила Курочка.

– Да. Но в его квартиру не суйся. Там, как ты знаешь, засада. Обойди соседние квартиры, желательно на других этажах. Предъяви фото, может быть, кто-то видел эту женщину с Трифоновым.

– Сделаю.

– Как дела у Карягиной? – спросил Сергей и пояснил Филиппову: – Это та девушка, которой убитая выслала снимок. На нее было совершено нападение, и она получила ранения.

– Без изменений, – ответила Курочка. – В сознание не приходила.

– Возле нее кто-то дежурит?

– Да, все, как вы велели. Флегонтов передал мне ваше распоряжение, я все оформила, подписала. Теперь возле Карягиной – пост охраны.

– Хотелось бы ее расспросить, кто к ней приходил…

– Придет в себя, и расспросите.

– Что говорят врачи?

– Ничего… – Курочка встала. – Ну, я пошла? – Она посмотрела на Филиппова.

Тот схватил свой портфель, достал из него снимок и передал Нине Витальевне. Потом снова запустил руку и вынул яблоко.

– Это мне? – спросила она.

– Вам.

– Спасибо! – Курочка взяла яблоко и вышла из кабинета.

– Один сплошной витамин… – сказал Филиппов и оглянулся на Дуло.

Тот предложил:

– Теперь поговорим, что делать нам. – Он сделал Румянцеву знак, чтобы тот придвинулся ближе.

Гриша взял стул, перетащил его и уселся рядом с Филипповым.

– А нам делать нечего, пока не появится этот самый Флегонтов, – заметил Иван Макарович. – Насколько я понял, только он занимался Вельветовым?

Сергей достал мобильник и набрал номер Флегонтова. Приложив к уху, немного выждал. Потом, нажав отбой, покачал головой:

– Вне зоны.

– Может, сидит в засаде, в квартире Трифонова? – спросил Румянцев.

– Я бы об этом знал, – сказал Дуло.

– Да-а-а-а… – протянул Филиппов. – Тогда дело дрянь.

Помолчав, Сергей тихо сказал:

– Флегонтов пришел к нам недавно. Это его первое дело у нас.

– Откуда он? – спросил Иван Макарович. – Москвич?

– Не интересовался.

– А надо бы.

– Флегонтов не мой подчиненный, мы в одном звании.

– Но дело ведешь ты?

– Я.

– Вот видишь…

– Если честно, – Сергей говорил медленно, словно раздумывая, – несколько раз мне было рядом с ним некомфортно.

– Не нравится он тебе?

– Не в этом дело. Какой-то он зацикленный, серьезный, что ли…

– Зацикленный на себе? – поинтересовался Филиппов.

– На работе.

– Это ненормально, – кивнул Румянцев. – Сколько ему лет?

– Столько же, сколько мне, – ответил Сергей.

– А-а-а… – протянул Гриша. – В этом возрасте может быть что угодно.

Усмехнувшись, Дуло посмотрел на Филиппова и продолжил:

– Когда мы с ним приехали к той девушке, на которую напали в ее квартире… Старуха, ее соседка, сказала, что к ней приходил какой-то мужчина, и он был похож на Флегонтова… – Почувствовав угрызения совести, Дуло добавил: – Правда, она сказала, что он и на меня был похож.

– Это не аргумент, – возразил Филиппов. – Знаем мы этих старух. Зрения нет, слуха тоже, а любопытство зашкаливает. Стоит такая весь вечер возле глазка, а в подъезде темно.

– Так и было, – согласился Дуло.

– Ну так что ж ты?..

– Тогда вот еще что… Когда мы приехали к ее дому и я сказал номер квартиры, мне показалось, что он слишком быстро определил подъезд и даже этаж.

– В типовом доме, зная номер серии, это несложно.

– Значит, я маразматик, – сказал Сергей.

– Скорее параноик. – Филиппов зевнул.

Сергей Дуло встал из-за стола.

– Сейчас отдыхать. Вечером, часов в семь, сбор в моем кабинете. Я поеду домой, а вам секретарша организует гостиницу. Это здесь, недалеко, через два дома.

– Поспать не мешает, – согласился Филиппов. – Я уже двое суток на ногах.

Они простились до вечера, и Сергей уехал домой.

Глава 28. Она с ним говорила

Полина выглядела вполне по-домашнему, словно позади не было недели тревог, лишений и страхов.

– Есть будешь? – спросила она.

Сергей помотал головой.

– Нет, сразу спать.

– Я перестелила постель, ляжешь на свежую.

– Если не трудно, принеси чаю.

Он стянул с себя куртку, сбросил ботинки и протопал в спальню. Когда Полина пришла туда с кружкой, она увидела, что муж, не раздевшись, заснул поверх покрывала. Она достала из шифоньера плед и укрыла его. Потом вышла и прикрыла за собой дверь.

Сергей спал и во сне кого-то преследовал, ему даже пришлось стрелять. После очередного выстрела он резко открыл глаза. Сон ушел. Сергей долго ворочался, потом снял одежду и залез под одеяло. То и дело смотрел на часы: до семи вечера было еще далеко. Он чувствовал, что внутри его закипает странное беспокойство. Так бывало, когда он совершал ошибку или не обращал внимания на очевидные факты.

Как следует взбив подушку, он устроился поудобнее. На ум пришло имя Глеба Пархатского. В какую бы сторону Дуло ни двигался, везде возникало это имя. Перстень Пушкина был у Пархатского. Финансирование Трифонова осуществлялось из фонда, подконтрольного Глебу Пархатскому. Его дом стоял там, откуда убитая девушка отправила свою фотографию.

Пархатский, Пархатский, Пархатский…

«Кругом он», – прошептал Сергей и перевернулся на другой бок.

Сон определенно не шел.

Можно считать случайностью, что генерал Девочкин сказал Филиппову про Пархатского. Можно принять за совпадение и то, что бывший работник спецслужб, взрывотехник, работает охранником в доме Пархатского.

Дуло чертыхнулся:

«Черт побери! Не много ли совпадений!»

Он поднялся, взял сигареты, подошел к окну. Глядя во двор, прикурил. Наблюдая, как по детской площадке бегают ребятишки, на какое-то время отвлекся. Докурив сигарету, затушил окурок в горшке герани, что категорически запрещалось. Стоило Полине заметить в земле окурок, она поднимала шум.

Но сейчас Сергею было совсем не до этого. Он думал только об одном: о Глебе Пархатском, силясь понять, где та дверь, где ключик от той двери, которая приведет его к истине.

Надо сказать, что его муки не были безуспешными. В памяти Дуло всплыл один человек обратившись к которому, он мог получить ответ на свой трудный вопрос. Этим человеком был Борис Ефимович, коллекционер-антиквар, у которого они недавно побывали с Полиной. Только он мог знать правду, поскольку в его кругах всегда все известно.

Подыскивая аргументы для предстоящего разговора, Дуло выкурил еще одну сигарету, окурок отправился вслед за первым.

Он взял свой телефон, сел на кровать и набрал номер.

– На связи. Кто говорит? – ответил антиквар.

– Борис Ефимович, это Сергей Дуло.

Помолчав немного, Борис Ефимович спросил:

– Разве вам не позвонили? Вы не встретились с моим человеком?

– Встретился, – заверил его Сергей.

– Он не сказал вам?

– Сказал.

– Тогда чего вы хотите от меня?

– Есть еще один вопрос.

На этот раз пауза затянулась надолго. Сергею показалось, что она длилась целую вечность.

– Молодой человек, не кажется ли вам, что вы злоупотребляете моим расположением?

– Приношу свои извинения, но другого источника у меня нет.

– Борис Ефимович – не источник. Борис Ефимович – коммерсант и, если хотите, человек большого искусства!

– Я не так выразился, – смутился Сергей. – Просто у меня нет другого выхода. Только вы можете ответить на мой вопрос.

– Какой же?

– Я хочу знать, жив ли Пархатский.

– Глеб Пархатский? – Борис Ефимович не поверил своим ушам. – Боже мой! Вы хотите от меня невозможного!

– Только скажите: да или нет.

– Никогда!

– А если поставить вопрос по-другому?…

Борис Ефимович насторожился:

– Молодой человек будет меня шантажировать?

– Нет! Зачем? – возмутился Сергей. – Просто сделаем так: вы отвечаете, а я навсегда забываю о вашем существовании.

– И больше никогда меня ни о чем не попросите?

– Нет.

– И не позвоните?

– Нет.

– И не придете?

– Борис Ефимович! – взорвался Сергей. – Что за еврейская привычка… – Опомнившись, он прикусил язык.

– Может быть, потому, что Борис Ефимович еврей? – тихо спросил старик.

– Простите.

– Ну хорошо. Молодой человек обещал, и я верю, что он выполнит свое обещание.

– Скажете? – Дуло не верил своим ушам.

– Да. И это ответ на ваш вопрос.

– Вы сказали – да?

– Я сказал – да.

– Значит, жив… Где он сейчас?

Борис Ефимович напомнил:

– Молодой человек обещал.

– Простите.

– Ладно, не извиняйтесь. – Чуть помолчав, старик проговорил: – А не спросить ли вам об этом у вашей супруги?

Теперь надолго замолчал Сергей.

– Что вы имеете в виду? – наконец спросил он.

– Лишь то, что она говорила с ним в моем доме. Прощайте.

В трубке раздались гудки. Сергей бросил трубку на одеяло и несколько мгновений просидел без движения. Потом сорвался с места и бросился на кухню.

Полина обернулась на звуки шагов.

– Что случилось?

– Ты говорила с ним?!

– С кем? – Она отставила миксер и сунула палец в соус, однако протестировать его вкус так и не удалось.

Сергей схватил полотенце и вытер ее палец.

– Не отвлекайся. Сядь!

Полина опустилась на стул.

– Когда мы пришли к Борису Ефимовичу, я отправился в его кабинет. Тебя проводили в чайную комнату. Рассказывай, что было дальше.

– Агата принесла зеленого чаю…

– Агата? – Сергей вспомнил: – Его домработница!

– Когда я выпила чай, мне стало скучно. Чайная роза на подоконнике оказалась искусственной…

– Полина! Пожалуйста, без подробностей!

– Я не знаю, что именно тебя интересует…

– Начни с того момента, когда ты зашла в соседнюю комнату.

Полина сосредоточилась.

– Я зашла, закрыла за собой дверь, а когда обернулась, увидела мужчину.

– Что он делал?

– Стоял посреди комнаты.

– Он поздоровался?

– Даже не заметил меня.

– А потом?

– Потом сказал… – Она прищурилась. – Нет, он прочитал стихи.

– Стихи? – Сергей ошарашенно взглянул на жену. – Зачем?

Полина ответила:

– Ты бы не прочитал, а он прочитал. И это прозвучало очень изысканно.

– Я бы не прочитал потому, что никаких стихов не знаю. По-моему, вообще глупо читать стихи вслух. Помнишь, о чем они были?

– Постой, – она начала вспоминать. – Кажется, так:

Закрыта дверь. Нам не войти.

Лишь только избранные вхожи…

Сергей чуть посидел, пытаясь осмыслить глубинный смысл, заключенный в этих двух строчках.

– Ну и что? – спросил он и недоуменно пожал плечами. – К чему это было сказано?

– Сначала я подумала, это про дверь, в которую я вошла.

– А потом?

– А потом я увидела, что он смотрит на стену.

– Ну?..

– На стене висела картина.

– Та, с дверью? – Сергей вспомнил. – Ты говорила.

– Во все полотно – закрытая синяя дверь с вытертыми филенками, немного плюща на серой шероховатой стене, и все. Потом он стал умничать, рассуждать.

– О чем?

– О двери… – Она уточнила: – О двери в философском смысле слова.

– Какой философский смысл может быть у двери? – Дуло уставился перед собой, потом спросил: – Что он имел в виду?

Полина пожала плечами.

– Мне кажется, он просто красовался. Это немного компенсировало ужасное впечатление от его внешнего вида. – Она рассмеялась. – Помнишь нашу соседку после того, как она укорачивала себе нос и отсасывала жир с подбородка?

– Как ты сказала?

– У него все лицо было одним сплошным синяком с отеками и пластырем!

– Как после пластической операции?

– Последствия катастрофы.

Дуло закивал головой.

– Да-да… Как после пластической операции…

– Ты не слышишь меня! – разозлилась Полина. – Он сам сказал, что разбился в автомобиле.

Сергей посмотрел на нее очень серьезно.

– Это был Глеб Пархатский.

– Что?.. – Полина испуганно замерла.

– Ты говорила с Глебом Пархатским.

– Это не он! Я видела его по телевизору. Видела фотографии. Он умер!

– Он жив. То, что случилось и о чем писали газеты, – не более чем инсценировка его смерти.

– Но он не похож.

– Ты сама сказала, лицо – синее и отечное.

– Ты думаешь, это последствия пластической операции? – наконец догадалась она.

– По-видимому.

– Откуда тебе известно, что это он?

– Борис Ефимович намекнул.

– Намекнул?

– Считай, сказал напрямую. Ты же помнишь, как он разозлился, когда вытаскивал тебя от Пархатского.

– Он сказал: «Мы ждем вас, голубушка». И это прозвучало очень любезно.

– Любой другой сказал бы тебе: «Какого черта ты здесь делаешь!»

– Знаешь, а ведь я с ним встретилась еще раз…

– С кем?

– С Глебом Пархатским.

Сергей внимательно посмотрел ей в глаза:

– Шутишь?

– Ничуть. – Полина покачала головой и стала рассказывать:

– Мы встретились на выставке ювелирных украшений, когда ты ушел.

– Он сам к тебе подошел?

– Ну, не я же к нему!

– Что ему было нужно?

– Я подошла к витрине и просто так дернула дверцу. Конечно, она была заперта.

– Зачем ты ее дергала? Просил же, не встревай ни в какие истории!.. Короче, что ему было нужно?

– Он опять начал умничать.

– Опять про двери?

– Откуда ты знаешь?

– Догадался. Ты дернула, он подошел.

– Так и есть, начал рассуждать, только теперь про юридический и общечеловеческий смысл дверей.

– Теперь ты знаешь о них все, – съязвил Дуло.

– Потом он сказал, что купил ту картину.

– С дверью, – безнадежно констатировал Сергей. – Что было потом?

– Я не сдержалась и назвала его краснобаем.

– Дальше?

– Он ушел.

Сергей Дуло подвел итог:

– Информации – ноль.

Полина возразила:

– По крайней мере, теперь мы знаем, что Глеб Пархатский жив и он сделал пластическую операцию. И это вполне объяснимо: надо же ему легализовать самого себя! Наверняка сделает новые документы, переоформит собственность… Кстати, полгода со дня его мнимой смерти прошло, пора начинать.

– Все так. Только мы не знаем, где он теперь.

– И вряд ли узнаем, – кивнула Полина.

Сергей встал и вышел из кухни.

– Ты куда? – спросила она.

– Телефон…

Полина слышала, как он прошел в спальню и сказал всего несколько слов, последним из которых было громкое: «Еду!»

Глава 29. Трифонов

– Где он?! – выкрикнул Дуло, влетая в кабинет Курочки.

Она вскочила со стула.

– В комнате для допросов. С ним Филиппов с оперативником.

– Где Флегонтов?

– В реанимации.

Сергей подошел к окну, повернулся и внезапно охрипшим голосом произнес:

– Рассказывай.

– Мы все искали Юрия Леонтьевича, обижались на него, говорили: непонятно, чем он занимается…

– Короче.

Нина Витальевна, всхлипнув, продолжила:

– А Флегонтов два дня в засаде лежал, один. Октябрь месяц, а он на голой земле…

– Нина, не нагнетай!

– Он ждал Трифонова возле дачи его родителей, предположив, что там хранятся деньги и ценности, которые необходимы Трифонову, чтобы бежать.

– Стоп. Откуда ты это знаешь?

– Полицейские рассказали, те, что доставили сюда Трифонова. Когда Юрия Леонтьевича увозили на «Скорой», он боялся, что не выживет, и велел все вам передать.

– Почему не сообщил мне? – Сергей достал сигарету и долго не мог ее прикурить. Когда, наконец, прикурил, спросил: – Почему не сказал кому-то из вас?

– Юрий Леонтьевич уверен, что у нас работает осведомитель преступников. Он так и просил вам передать.

Сергей молча курил. В дверях появился Филиппов. Не глядя на него, Дуло спросил:

– Как Трифонов?

– Сидит. Тебя ждем.

– Вот такие дела, Филиппов…

– Ты про Флегонтова? – Иван Макарович опустился на стул. – Парень оказался героем. На себе вытащил ситуацию.

– А я про него такое наговорил…

– Не вспоминай.

Сергей Дуло спросил у Курочки:

– Трифонов стрелял во Флегонтова?

– Когда Юрий Леонтьевич стал его задерживать, Трифонов побежал и начал отстреливаться, ранил Флегонтова, но тот все равно сумел надеть на него наручники… – Нина Витальевна, не стесняясь, заплакала.

Филиппов подошел к ней и по-отечески обнял.

– Ну-ну, не нужно плакать. Он выживет.

Сергей Дуло затушил сигарету и мрачно произнес:

– Пойдем, Иван Макарыч, разберемся с этим уродом.

– Сергей Васильевич! – Курочка пришла в себя. – Совсем забыла сказать: это его жена!

– Ты о чем? – не понял Сергей.

– Женщина на фотографии, вы назвали ее попутчицей, это Людмила Трифонова. Соседи опознали ее по фотографии.

– Ну вот. Все становится на свои места. – Сергей коротко взглянул на Филиппова.

– Идем.

Зайдя в комнату для допросов, Дуло сразу увидел сутулую спину мужчины, который сидел, пристегнутый наручниками к металлической ножке стола. Возле него стоял Гриша Румянцев.

Сергей обошел стол и уселся напротив Трифонова. Филиппов пристроился рядом.

– Ну, здравствуй, Вельветовый. Теперь вижу тебя вживую. До сих пор у меня была только твоя фотография.

– Почему Вельветовый? – мрачно спросил тот и рукой вытер кровь, сочащуюся из носа.

– Куртка у тебя очень приметная. – Дуло обратился к Румянцеву: – Гриша, принеси этому гаду бинт и перекись, а то обвинят нас с вами в негуманном обращении с заключенным под стражу. – Он снова повернулся к Трифонову: – Ты зачем, сволочь, в офицера стрелял?

– А он что? Целоваться со мной явился на адрес?[9] Ясно, что паковать[10]. Не я бы его, так он бы меня – точно.

– Если бы он захотел, пристрелил бы на месте. Он жизнь твою паскудную для правосудия уберег, а взамен чуть свою не отдал.

– Только не надо меня лечить[11], – огрызнулся Трифонов.

– Будем рассказывать? – спросил Иван Макарович Филиппов.

– Или упираться начнем? – добавил Сергей.

– О чем? – опустив голову, Трифонов уставился в пол.

– Обо всем. – Дуло встал и прошелся по комнате. – Мы тебя давно срисовали. Ловили долго – это факт. Только теперь все о тебе знаем. И про тебя, и про друзей, и про жену…

– Друзей у меня нет. Только знакомые. А жену трогать не надо.

– Если бы она была просто женой! Она сообщница и убийца. Непременно ее поймаем и устроим вам очную ставку. Значит, так. – Подойдя к столу, Дуло припечатал ладонью столешницу. – Предлагаю тебе сделку со следствием. Обещаю, получишь по минимуму, но должен сдать всех с потрохами. Идет?

Трифонов замолчал. Глядя в пол, он только шевелил губами.

– Думаешь, Пархатский оставит тебя в живых? – спросил у него Дуло. – Тебя придушат в следственном изоляторе этой же ночью. Сам знаешь, у него длинные руки и до фига бабок.

– Пархатский умер.

– Это ты кому-нибудь другому рассказывай.

Сергей выждал паузу, во время которой Трифонов не сказал ни слова. Зато в разговор вступил Филиппов:

– Думать тебе, Александр, нечего. Все равно ничего путного не надумаешь. Чистосердечное признание и сделка со следствием – это твое спасение. Сам знаешь, если ты не расскажешь, расскажут твои знакомые, что работают в охране Пархатского. Сейчас пошлю за ними машину, и тогда я уже не смогу предложить тебе сделку.

Трифонов поднял голову:

– Условия сделки занесем в протокол?

– Оформим, как надо.

В комнату вошел Гриша Румянцев и поставил на стол бутылочку с перекисью. Протянул бинт Сергею Дуло. Тот оторвал кусок, смочил в перекиси и отдал Трифонову. Затем обратился к Грише:

– Позови Нину Витальевну. Будем оформлять условия сделки со следствием.

Нина Витальевна пришла минут через пять, села за стол и положила перед собой бланк. Недружелюбно глянула на Трифонова и начала оформлять документ. Когда заключили сделку и Курочка удалилась, Сергей сел напротив Трифонова:

– Ну, давай.

– Не знаю, с чего начать, – замялся Трифонов. – Лучше задавайте вопросы.

Первым спросил Филиппов.

– Кто делал бомбу?

– Костя Васильев. Он работает охранником в доме Пархатского. Его военная специальность – взрывотехник.

– Ты работаешь на Пархатского?

– Пархатский умер.

– Он жив. – Сергей взглянул на Филиппова. – Твой генерал прав. Несколько дней назад моя жена встречалась с ним в Питере и даже говорила. – Он помолчал. – Про двери.

– Шутишь? – спросил Филиппов.

– Нет. И я тебе больше скажу: Глеб Пархатский сделал пластику лица.

Иван Макарович перевел взгляд на Трифонова.

Тот кивнул.

– Ну, если сами узнали… После того как в газетах стали писать о его смерти, он сам явился в поместье. В темных очках, в бейсболке, весь в синяках, волосы перекрашены. Приехал, как я понимаю, после первой пластической операции. К тому времени из поместья убрали всех лишних людей. Оставили только самых проверенных. Им заткнули рты деньгами и угрозами добраться до близких.

– Сам Пархатский куда-нибудь отлучался? – спросил Филиппов.

– Бывало такое. В бронированном автомобиле из подземного гаража – сразу в аэропорт. Там – на свой самолет. Так же – обратно.

– Ты, конечно, был в числе самых доверенных?

Трифонов безразлично пожал плечами.

– Это не помешает ему достать меня за решеткой.

– Мы договорились, – напомнил Дуло. – Обещаю, если дашь на него показания, мы арестуем Пархатского.

– Руки коротки, – сказал Трифонов.

– Руки какие надо! – одернул его Филиппов. – Это он приказал взорвать бомбу?

Трифонов опустил голову, потом чуть заметно кивнул.

– Он. Костя сделал, я доставил в вагон. Там поменял чемоданы. Все, как планировали.

– Кого хотели взорвать? – спросил Иван Макарович.

Трифонов кивнул на Сергея:

– Его.

– Зачем?

– Ему предлагали передать дело другому, подконтрольному следователю. Он отказался. И денег не взял.

– Что значит, подконтрольному?

– Купленному.

– И много у вас таких? – осведомился Сергей Дуло.

– Есть…

Филиппов обратился к Сергею:

– К этому вопросу вернемся. Разговор отдельный. Пусть лучше расскажет, почему не отменили взрыв после того, как ты не поехал в Питер.

Трифонов сказал:

– Потому что он поехал бы за телом жены. Кто ж знал, что не срастется?

Дуло едва сдержал себя, чтобы не двинуть Трифонова по физиономии.

– Теперь про девушек, – произнес он.

– Проституток? – Трифонов усмехнулся. – Иногда, по вечерам, Глеб просил привезти ему проститутку. Скучал, видать, без женского тела… Мы с ребятами-охранниками по Интернету их выбирали. Пархатский любит худых. Таких и возили. Назначим встречу где-нибудь возле кафешки, посадим в такси…

– И девушек не смущало, что вас несколько мужиков? – Иван Макарович покачал головой.

– Почему несколько? Всегда был один. Васильев или еще кто-нибудь. Вывезет за город, у какого-нибудь дома отпустит такси, а тут я на «Мерседесе». Короче, двух или трех ему привезли – все прошло гладко. Денег на такси дали – и до свидания. Пока не попалась одна…

– Ну, – поторопил Дуло. – Рассказывай.

– Короче, узнала она Глебушку. Он ее вызывал к себе еще до своей «смерти». После первой пластической операции он незначительно изменился. Нос чуть-чуть покороче, немного глаза… Узнать было можно.

– Узнала его девушка, и что дальше?

– Глеб приказал убить ее и где-нибудь выбросить. Так мы и сделали. С нее все началось. Потом убивали всех, кто к нему приезжал.

– Сколько их было?

– Три. По самой первой погибшей был один свидетель. Ты с ним говорил, и он тебе дал информацию, на которую ты, возможно, не обратил никакого внимания. Но сам Пархатский был абсолютно уверен: если не убрать тебя с дела, рано или поздно ты до него доберешься. Решение по твоему устранению было принято еще до того, как появился второй труп.

Сергей усмехнулся:

– Как узнали, что последняя девушка, Вика Любимова, сделала сэлфи?

– В ванной установлена камера наблюдения. Охранник прошляпил. Заметил только, когда она уже фотографию отослала. Ну а как заметил, поднял тревогу. Телефон у нее забрали, отдали айтишникам. Те начали проверять. Нашли ее профиль в социальных сетях, уничтожили. Потом определили номер подруги, нашли адрес…

В дверь громко постучали.

– Кто там? – недовольно спросил Дуло.

В комнату заглянул Петя Сикорский.

– Сергей Васильевич, вы мне нужны.

– Что-то срочное?

– Нет. – Петя улыбнулся и перевел взгляд на Трифонова. – Рабочий вопрос.

– Рабочий подождет.

– Зайду позже, – согласился Сикорский и вышел.

– На чем мы остановились? – Дуло потер висок. – Ах да! Нашли адрес Карягиной! Кто пошел ее убивать?

Трифонов опустил глаза.

– Этого я не могу сказать.

– Не можешь или не знаешь? – спросил Филиппов.

– Не знаю.

– Сдается мне, все ты знаешь, только сказать боишься.

Трифонов помотал головой и, глядя в пол, произнес:

– Правда, не знаю.

В дверь снова постучали. На этот раз пришла Курочка.

– Сергей Васильевич, можно вас?

– По рабочему вопросу? – спросил он.

– По рабочему.

– Позже, – сказал Сергей и отвернулся.

– По очень-очень рабочему! – с нажимом повторила Нина Витальевна, и Дуло вышел за дверь.

Оглядевшись, Курочка прошептала:

– Мне сейчас принесли детализацию счета…

– Какого?

– Не какого, а чьего, – уточнила она. – Это расшифровка, куда тратились и уходили деньги Трифонова.

– И что?

– Там есть несколько отправлений…

– Больших?

– Мне – лет десять работать.

– Ну? – Сергею хотелось поскорее вернуться к допросу.

– Я позвонила подруге, не буду говорить, где она работает. Продиктовала номер счета, и она сказала мне имя его хозяина.

– Кто? – жестко спросил Дуло.

Курочка огляделась, потом прошептала:

– Петя Сикорский…

Он опустил глаза, сунул руки в карманы и одновременно с тем, как начали ходить желваки на его скулах, стал перекатываться с пятки на носок и обратно.

– Что будем делать? – спросила Нина Витальевна.

– Иди к нему и, как ни в чем не бывало, скажи, что я освободился и жду его в комнате для допросов. Пусть придет минут через десять. Не раньше.

– Сделаю, – прошептала она и стремглав унеслась прочь.

Сергей вернулся в кабинет и присоединился к Трифонову и Филиппову.

– Продолжим.

– Я тут без тебя выяснил кое-какие подробности относительно организации и исполнения взрыва, – сказал Филиппов. – Если хочешь, можно все повторить.

– Не сейчас. – Дуло взглянул на дверь.

Как раз в этот момент в нее постучали, и в комнату вошел Петя Сикорский.

– Вызывали, Сергей Васильевич?

– Да, Петя. У нас перерыв. Что там у тебя?

– Нужно подписать документы. – Сикорский протянул пару листов и ручку.

Дуло уселся за стол.

– Сначала прочитаю.

– Пожалуйста-пожалуйста. – Петя встал за спиной Трифонова, и у того беспокойно забегали глаза.

– Та-а-а-ак… – Дуло намеренно тянул время, потом посмотрел на Филиппова. – Иван Макарыч, что же это мы? Нас ждет полковник, а мы сидим. Быстро к нему!

Филиппов вскочил, Дуло посмотрел на Сикорского.

– Присмотришь за ним? – Он показал глазами на Трифонова.

Петя с готовностью кивнул, только спросил:

– Вы надолго?

– Минут на тридцать, не больше.

Филиппов направился к двери, остановился возле нее и обернулся.

– Ну, что ты там? – спросил он Сергея. – Потом смерил глазами Сикорского. – Не боишься этого пацана с таким боровом один на один оставлять?

Дуло заметил:

– Он же в браслетах… – А потом вынул из кобуры пистолет и вручил Пете. – Это чтобы не страшно было.

Сергей схватил Филиппова за рукав и вывел в коридор, после чего вытолкнул на лестницу и зажал ему рот. Они стояли и смотрели друг другу в глаза. По удивленному взгляду Филиппова было ясно, что он ничего не понимает.

Из коридора донесся звук открывшейся и закрывшейся двери.

Дуло разжал Филиппову рот и пояснил:

– Проверил, ушли мы или нет… Теперь идем. Тихо!

Они прокрались до двери комнаты для допросов, остановились. Одновременно оттуда послышался вопль и звук потасовки.

Они ворвались внутрь. Там стоял Петя, в его руках был пистолет. Он нажимал и нажимал на курок, не понимая, что происходит. Оружие производило щелчки, но выстрелов не было.

На Сикорского безуспешно кидался Трифонов, прикованный наручниками к столу.

– Он хочет меня убить! Заберите у него пистолет!

Дуло подошел к Пете, забрал у него пистолет, затем вынул из кармана магазин от него, вставил и вложил пистолет в кобуру.

Было заметно, что Сикорского прошиб пот.

– Садись! – приказал ему Дуло и поставил стул подальше от Трифонова.

– Он хотел убить меня! – закричал Петя. – Он схватил меня за горло! Я был вынужден выстрелить!

– Садись! – повторил Дуло.

Петя сел.

– Паскуда! – выругался Трифонов и плюнул в Сикорского.

Тот увернулся, но часть слюны шмякнулась на его плечо.

– Это он ходил убивать ту девчонку!

– Карягину? – уточнил Дуло.

Трифонов будто не слышал, пер напролом:

– Кишка тонка оказалась, телефон забрал, а добить не решился! И криминалиста вашего он в подворотне стукнул!

– Зачем?

– Чтобы иметь доступ к уликам. Ему заплатили, чтобы он подменил образец автомобильной краски, а ваш криминалист все сделал сам.

– Значит, это ты Тимофеева?.. – Дуло склонился к Сикорскому, но тот истерично выкрикнул:

– Оставьте меня! Требую адвоката!

– Будет тебе адвокат, – заверил Филиппов, который до этого безмолвно стоял в стороне. Он подошел ближе, глянул Пете в лицо. Его рука машинально взлетела, но он только поправил воротник на его рубашке.

Глава 30. Мила

В свой кабинет Дуло вернулся ближе к полуночи. Филиппов с Румянцевым уже отправились в гостиницу. Сам он решил выкурить сигарету, а потом уж поехать домой. Сильно болела голова – то ли от усталости, то ли от голода.

– Можно к вам?

Дуло обернулся:

– Курочка? Ты? Что ты делаешь на работе так поздно?

Она даже не обратила внимания, что Сергей обратился к ней по фамилии.

– Я в шоке!

– Еще раз и не так трагично.

– Не ожидала от Пети Сикорского.

– Таких продажных, как он, у нас пруд пруди, – «успокоил» ее Сергей.

– Вот вы так говорите, а ведь и вам неприятно.

– Неприятно, – подтвердил он. – Как в любой профессии, и у нас сволочи попадаются. И я не знаю, кто в этом виноват, чья это ошибка.

– Дорого обходятся нам эти ошибки… – Курочка всхлипнула.

– Ты про Флегонтова? – Дуло нахмурился. – Здесь я ошибся.

– И я. – Она вздрагивала от сдерживаемых рыданий. – Он мне не нравился. Думала, какой-то сухарь.

– Вот видишь, людям свойственно ошибаться. Как он, кстати? Звонила в реанимацию?

– Состояние тяжелое.

Сергей подошел к Курочке.

– Что у тебя в руках?

– Это? Ребята-оперативники передали. Нашли на даче, где Флегонтов арестовал Трифонова.

Сергей взял пакет и заглянул внутрь, вытащил оттуда паспорт и авиабилет. Взглянул на него и вдруг схватил свою куртку. На ходу крикнул Курочке:

– Звони быстро Филиппову, пусть с Румянцевым срочно выходят на улицу! Я их заберу!

Он сбежал по лестнице, перемахнул вестибюль и выскочил во двор Управления. Рванул дверцу машины, прыгнул в салон, выехал на улицу и помчался к гостинице.

Румянцев с Филипповым уже поджидали его на обочине дороги. Опустив стекло, Дуло выкрикнул:

– Быстро, в машину!

Филиппов упал на сиденье, словно куль. Вслед за ним влез Румянцев.

– Что стряслось? – Иван Макарович с трудом перевел дух.

– У Трифонова был куплен билет на самолет до Праги. Думаю, тем же самолетом полетит и его жена.

– Когда рейс?

Дуло посмотрел на часы.

– Через час сорок минут.

– Гони! – крикнул Филиппов и для верности пристегнулся.

– Сначала за Полиной, – сообщил Сергей.

– Зачем?

– Она видела живьем эту Милу. А мы – только на фотографии.

– Это правильно, – согласился Иван Макарович. – А успеем?

– Должны успеть…

Полина вопреки обыкновению собралась за пару минут. Сергей заранее ей позвонил, и к их приезду она уже стояла на улице, так что даже не пришлось заезжать во двор.

К рейсу они успели, и, как только забежали в здание аэропорта, все четверо направились в дежурное отделение полиции. Дежурный по вокзалу отвел их сначала к регистрационной стойке, потом к паспортному контролю.

Полина во все глаза смотрела вокруг. Ее голова вращалась, будто пропеллер. Несколько раз ей казалось, что она видит Милу, но потом выяснялось, что это ошибка.

Многие пассажиры уже прошли паспортный контроль, а значит, пересекли границу Российской Федерации.

– Нам нужно туда! – Дуло указал на нейтральную территорию, где сиял витринами магазин.

– Никак нет, – отозвался дежурный.

– Там преступница. Убийца. Нам нужно ее задержать.

– Не моя компетенция, – сказал офицер. – Никто не разрешит без документа пересечь границу. У вас есть с собой загранпаспорт?

– Слушай, офицер. – Дуло напряг всю силу своего убеждения. – Мы не можем ее упустить!

– Я знаю, как это сделать! – воскликнула Полина.

Все обернулись к ней.

– Как?

– Нужно узнать, где находится багаж этого рейса.

Дежурный побежал к стойке регистрации. Поговорив с ним, девушка в форме встала со своего рабочего места и вышла за дверь, куда обычно уплывает зарегистрированный на стойке багаж. Спустя минуту она выглянула и махнула рукой. Все четверо, и вместе с ними дежурный офицер, проследовали в багажное отделение.

Там у больших ворот стояли три багажные тележки, прицепленные одна к другой. В них лежали сумки, чемоданы и прочий багаж.

– Вот! Ищите, что вам нужно, – сказала девушка.

Полина как сумасшедшая бросилась к первой тележке, обежала ее кругом, приседая и заглядывая внутрь. Потом – к другой и почти сразу обнаружила то, что ей нужно.

– Вон тот!

Мужчины энергично раскидали то, что лежало сверху, вытащили нужный чемодан и поставили перед Полиной.

– Он? – спросил Дуло.

– Кажется… – Полина внимательно оглядела чемодан.

– Он или кажется?

Наконец Полина уверенно ответила:

– Он!

– Что теперь? – Филиппов обернулся к дежурному офицеру. Тот посмотрел на девушку с регистрации.

– Идемте! – сказала она и побежала обратно к стойке.

Все последовали за ней. Румянцев тащил чемодан.

Спустя минуту девушка нашла фамилию пассажирки, которой принадлежал багаж.

– Можно его открыть? – осторожно поинтересовалась Полина.

– Ни в коем случае! – воскликнул дежурный. – Это возможно только на таможне и в присутствии владельца.

– А если мы попросим досмотреть его на таможне?

Сергей Дуло склонился к ее уху и тихо спросил:

– Что ты задумала?

Она снова обратилась к дежурному:

– Ну так что?

– Сейчас узнаю.

Он побежал к таможне и вскоре вернулся с двумя офицерами пограничных войск. Один из них взял чемодан и понес в служебную комнату. Следом двинулись все остальные.

Зайдя в комнату и оставив чемодан на столе для досмотра, пограничник оглядел всю компанию:

– Группа захвата?

Сергей Дуло, Филиппов и Румянцев показали свои удостоверения.

Офицер снял трубку и велел сделать объявление. Оно прозвучало, пассажирку с пражского рейса просили подойти к паспортному контролю.

Минут через пять в комнату вошла высокая черноволосая женщина. Ее сопровождал офицер-пограничник. Удивившись тому, что она брюнетка, Полина все же узнала свою недавнюю попутчицу.

– Мила! Это она!

Женщина вздрогнула, но быстро овладела собой и, поправив очки, произнесла:

– Вы обознались!

Недолго думая, Полина подлетела к ней и сорвала с лица очки с темными стеклами. Увидев необычный голубой цвет ее глаз, она победно повернулась к своим спутникам:

– Это она!

Филиппов подошел к пограничнику:

– Не могли бы вы предоставить нам комнату для допроса?

Тот спросил:

– Пассажирка остается?

– Она задержана. Самолет полетит без нее.

Оба офицера, дежурный и пограничник, вышли. Дуло поставил стул в центр комнаты и указал на него рукой.

– Садитесь.

– Спасибо, я постою, – с достоинством ответила Трифонова.

– Вы не поняли, это не просьба.

Она с вызовом спросила:

– Приказ?

– Мы с вами не в игрушки играем. Делайте, что велят.

Трифонова опустилась на стул. Пройдясь по комнате, Дуло остановился возле нее.

– Готовы дать показания?

– Я не понимаю, в чем вы меня обвиняете.

– В организации и осуществлении террористического акта на железнодорожном вокзале, в убийстве Татьяны Масейкиной.

– В краже моего чемодана! – вмешалась Полина и, перехватив жесткий взгляд мужа, стала оправдываться: – Между прочим, я за него две тысячи евро платила…

Взглянув на Полину, Трифонова равнодушно спросила:

– Она сумасшедшая? – Затем объяснила: – Я сама покупала свой чемодан.

– Эта женщина врет! – заявила Полина. – И я могу доказать.

Она подошла к чемодану, бесцеремонно открыла его, запустила руку во внутренний карман и достала яркую бирку с цепочкой.

– Ну и что? – Трифонова снисходительно улыбнулась. – Эта бирка висела на чемодане, когда я его покупала.

– А вот и нет. Эту бирку купила я. К тому же это не бирка, а чип.

– О чем ты говоришь? – заволновался Сергей, опасаясь, что жена попадет в неловкое положение.

– В этом чипе содержится информация о самом чемодане, обо мне и о том, куда я поехала.

Все стали удивленно переглядываться, и только задержанная сохраняла спокойствие.

Полина достала свой телефон.

– Сейчас я зайду на сайт компании, которая продала мне этот чип, введу код… – Она ткнула пальцем в десятизначное число, написанное на бирке, – и все вы увидите заключенную в нем информацию.

Полина постучала по экрану мобильника пальцами, немного подождала и протянула его Филиппову. Тот взял телефон, взглянул на экран и прочитал:

– Полина Сергеевна Свирская. Следует в Санкт-Петербург. Дата отъезда – 27 сентября. – Иван Макарович отдал мобильник Сергею, тот сунул его Трифоновой.

– А что? Теперь существует такая услуга? – не сдержавшись, поинтересовался Румянцев.

– Компания специализируется на отслеживании пропавшего багажа, – объяснила Полина.

Сергей Дуло сказал, обращаясь к Трифоновой:

– Теперь мы знаем: это чемодан, который ваш муж подменил в поезде.

– Пока она меня отвлекала, – встряла Полина.

– Кстати, – продолжил Сергей, – он уже согласился на сделку со следствием и дал показания.

– Побоялся, что, если не получит защиту, Пархатский его прикончит, – добавил Филиппов.

Людмила Трифонова подняла голову и обвела взглядом всех, кто был в комнате.

– Будете отвечать?

Она молчала.

– Вам я тоже предлагаю защиту и сделку со следствием, – сказал Сергей.

– Могу я увидеть своего мужа? – тихо спросила она.

– Если дадите показания, вас ждет очная ставка.

– Хорошо, я все расскажу. – Трифонова кивнула и опустила глаза. – Саша привлек меня, потому что нам пообещали хорошие деньги. Мы хотели купить на них домик у моря… Месяц назад я поехала в Питер, мне приказали разыскать подругу его жены. – Она кивнула на Дуло. – Я сняла комнату в тридцать четвертой квартире, рядом с Масейкиной.

– У Галины Ивановны Сутиной, – дополнил Филиппов.

– Мы познакомились и стали подругами.

– С Масейкиной? – уточнил Сергей.

– Да, у Татьяны имелся любовник, и она меня с ним познакомила. Когда ее муж уезжал, этот молодой человек приходил к ней домой…

– Вы ее шантажировали? – задал вопрос Дуло.

– Я сказала, что, если она не вызовет в Санкт-Петербург Свирскую и Дуло, я все расскажу ее мужу.

– Она согласилась или ее заставили?

– Согласилась. Татьяна разыскала Свирскую в соцсетях и связалась с ней. Первые сеансы видеосвязи мы проводили из питерской квартиры Пархатского.

– Зачем? – спросил Дуло.

– Хотели понадежнее зацепить вашу Полину. Рассчитывали на ее любопытство. Я специально подучила Татьяну сказать, что ее муж торгует авиатопливом.

– Что было потом?

– Потом Масейкина что-то почувствовала. И когда вы не поехали, – Трифонова посмотрела на Дуло, – ее пришлось заставить еще раз связаться со Свирской и уговорить приехать одной. Этот сеанс проводили уже из дома Масейкиной и без меня.

– Поэтому выключили видеокамеру? – догадалась Полина.

Сергей уточнил:

– Вы в это время ехали в поезде. Кто был с Масейкиной?

– Охранник Пархатского.

– Что было дальше?

– В поезде моя задача была – удержать Свирскую в кресле, пока муж менял чемоданы. Потом я сфотографировала ее и бросила телефон.

– Кто из вас послал сигнал на взрыватель? – спросил Дуло.

– Этого я не помню.

– Да это и не важно! – громко сказал Филиппов. – Ответят оба. Дальше рассказывайте.

– Потом мы отдали ее вещи в пункт приема для бедных… – Она взглянула на Полину.

– Зачем? – спросил Дуло. – Не предполагали, что можете проколоться?

Трифонова опустила глаза, но потом в упор посмотрела на Дуло:

– По-видимому, вам никогда не приходилось пропускать занятия в школе из-за того, что нечего обуть и надеть.

– Благородные-е-е, – усмехнулся Филиппов. – Бедным помогли. – Он посуровел. – А за то, что столько людей положили, совесть не мучает?

Дуло заметил:

– В этих категориях они не сильны. Давайте пойдем дальше.

– Потом я сторожила Масейкину. Она была на грани срыва, и я не знала, что делать.

– Это правда, что ее муж уехал с любовницей? – спросила Полина.

– Правда, – подтвердила Трифонова. – Он тоже ей наставил рога. Потом пришли вы. – Она поочередно посмотрела на Полину и Дуло. – Я вколола Татьяне наркотик, открыла дверь и позвонила в полицию. А сама ушла к Сутиной.

– Вы устроили ей передоз? – уточнил Филиппов.

– А что еще мне было с ней делать? Куда, по-вашему, я должна была ее деть? Подвернулся удобный случай свалить вину на других, и я воспользовалась.

– Можно спрошу? – Полина подняла руку.

– Давай, – разрешил Дуло.

Она обратилась к Трифоновой:

– Кто из вас придумал трюк с чемоданами?

Она улыбнулась:

– Конечно, я. Мы говорили с мужем по телефону. Он следил за тобой и в тот момент ожидал у магазина, пока ты покупала чемодан. Я ему сказала: сто процентов, она с ним в Питер поедет, – и велела купить точно такой же. – Полина искоса посмотрела на мужа. Тот улыбнулся. – Вся неразбериха началась из-за того, что не вовремя нашли ту девчонку, – продолжила Трифонова.

– Труп Вики Любимовой? – спросил Дуло.

– Если бы ее обнаружили на пару часов раньше, вы бы уехали в Питер вместе с женой, и все бы прошло, как по маслу.

– И тем не менее все случилось, как случилось, – резюмировал Дуло. – Ну, что? – Он обернулся к Филиппову: – Пакуем, и по домам?

– Вызывай наряд и отправляй ее в следственный изолятор, – посоветовал Иван Макарович.

Дуло вытащил мобильник и отошел в сторону, чтобы сделать звонок.

Полина подошла к чемодану и оглянулась на Трифонову.

– И забери свои вещи из моего чемодана! – сказала она с обидой.

Глава 31. Пархатский

В ожидании отъезда Полина прикорнула в машине. Мужчины остались в здании аэропорта.

Людмилу Трифонову увезли в следственный изолятор в четыре часа утра. После этого все вернулись в машину.

Сергей взглянул на жену:

– Разбудили?

– Спать очень хочу.

– Скоро вернемся домой. Вот только заскочим в одно место. – Он улыбнулся: – А здорово ты ее с этим чипом!

– Пусть не берет чужих чемоданов!

На заднем сиденье заворочался Иван Макарович Филиппов.

– Сергей, я договорился, что Румянцев сменит оперативника возле дома Пархатского.

– Знаю, – ответил Дуло. – Сейчас едем туда. Сначала до МКАДа, потом по Кольцу вправо, дальше – по Рублево-Успенскому шоссе километров десять, не больше.

– До пяти утра доберемся? – спросил Румянцев.

– Неймется? – хохотнув, поинтересовался Филиппов.

– Интересно же… Они там в фургоне?

– В фургоне, с прослушкой, с биноклями, с прибором ночного видения, – сказал Дуло. – Все как положено. Время от времени объезжают вокруг усадьбы.

– И ты думаешь, что охрана их не заметила?

– Даже если заметила… Ну и что? Не сегодня завтра мы туда с ордерами придем. Сейчас хотя бы знаем, что там вокруг происходит: кто выезжает, кто приезжает.

Филиппов покачал головой:

– Не думаю, что все так просто получится.

– С кем?

– С Пархатским. Замучаешься ордера и разрешения получать. У него же все схвачено.

– Ничего, – спокойно произнес Дуло. – Разберемся… Работа у нас такая.

Минут через десять Филиппов откинулся на спинку сиденья и мирно засопел. Рядом с ним прикорнул Гриша Румянцев.

– Устали… – тихо проговорил Сергей и посмотрел на жену. – Ты как?

– Я нормально. Мы едем к дому Пархатского?

– Да, в Жуковку. Его дом стоит у самой Москвы-реки.

– Я бы удивилась, если бы он жил в Раменках.

– Острячка ты у меня, – сказал он и одной рукой обнял ее за шею.

Полина наклонилась и поцеловала его в щеку.

– Можно считать, что дело о трех трупах раскрыто.

– Можно считать – да. Остались кое-какие формальности, мелочи.

– Одна из таких мелочей до сих пор болтается на свободе.

Сергей повернул голову.

– Ты о Глебе Пархатском?

– Да. – Она энергично потерла виски, потом несколько раз открыла и закрыла глаза. – Шляется такой по земле, гадит…

– Ничего, недолго ему осталось.

– И ты действительно веришь, что его будут судить?

– Верю.

– А я думаю, даже если ничего не получится, ведь есть же Божий суд…

– На следующем перекрестке уходим вправо и до самой реки. Филиппов, подъем!

– Приехали?! – встрепенулся Иван Макарович.

– Пара километров – и мы на месте.

Машина свернула с шоссе, проехала мимо какого-то ресторана, свернула еще раз. Улица, на которой они оказались, была очень уютной и очень ухоженной. Заборы менялись один за другим, будто хвастаясь, кто из них лучше. Сначала – кирпичный с колоннами, потом – украшенный камешками, дальше – деревянный с чугунными вставками.

– Вот они. – Сергей притормозил у фургона с темными окнами и погасил свет. – Пошли.

Мужчины вылезли из машины.

– А я? – спросила Полина.

– Здесь подожди.

– Я боюсь. – Сказав это, она, конечно же, покривила душой.

– Ладно, идем с нами, – кивнул Сергей.

Она выскочила и хлопнула дверцей.

– Тише.

Когда все четверо дошли до фургона, перед ними беззвучно открылась дверь. Тихий голос сказал:

– Добро пожаловать, заходите.

В фургоне сидели два человека. Один в наушниках, другой с прибором ночного видения.

– Ну что? – спросил Филиппов, когда дверь за ними мягко закрылась.

– Что-то я не пойму, – сказал тот, что в наушниках. – Там какая-то суматоха. Что-то происходит, а что – непонятно.

– В окнах второго и третьего этажей люди мелькают, – сообщил второй. – Странное оживление… – Он посмотрел на часы со светящимся циферблатом. – Пять утра. Обычно в это время здесь все спокойно.

– Кто-нибудь приезжал? – спросил у него Дуло.

– Никто не приезжал.

Тот, что в наушниках, предостерегающе вытянул руку.

– Тихо! – И, выждав пару минут, сказал: – Едет кто-то.

В то же мгновенье над коваными воротами Пархатского вспыхнул невероятно яркий свет, который осветил все вокруг.

Мимо фургона проехала полицейская машина с включенным проблесковым маячком.

– Заводи! – приказал Дуло.

Румянцев прыгнул в водительское сиденье, провернул ключ и тронулся с места.

– Держись за полицейской машиной!

Между тем ворота открылись, и автомобиль заехал на территорию.

– За ними! – крикнул Дуло и всем телом подался вперед.

Юркий фургон успел-таки проскочить, прежде чем закрылись ворота, и подъехал к трехэтажному дому. Из полицейской машины вылез офицер и осторожно приблизился к фургону.

Навстречу ему вышли Филиппов и Дуло.

– Кто вы? – спросил офицер.

Оба предъявили удостоверения.

– Ясно… Как-то вы быстро, ребята.

– В каком смысле? – осведомился Филиппов.

– В смысле даже на убийство так быстро не приезжают.

– А здесь убийство? – осторожно спросил Дуло.

– Звонок поступил. В доме – труп. Идемте!

Мужчины зашли в дом. Полина выскочила из фургона и юркнула вслед за ними. В просторном холле, выстроившись в ряд, стояли три человека: женщина в белом переднике, старик в теплом халате и еще один мужчина в костюме охранника.

– Что случилось? – спросил полицейский.

Женщина подняла руку и показала пальцем на потолок.

– Там…

– Что?

– Он умер…

– Кто?

Не дождавшись ответа, мужчины один за другим побежали по лестнице на второй этаж. Не отставая от Сергея, Полина перемещалась за ним из одной комнаты в другую, пока, наконец, они не забежали в огромную спальню.

Посреди комнаты, на ковре, раскинув руки и ноги, лежал мужчина.

Полина и Сергей подошли, встали рядом. Спустя мгновение к ним присоединились Филиппов и полицейский.

Сергей присел, потрогал шею мужчины где-то за воротом рубашки, отодвинув шейный платок в мелкий горошек. Выпрямившись, произнес:

– Готов.

– Кто это? – спросил полицейский.

– Глеб Пархатский, – сказала Полина.

– Вы уверены?

– Я знала его. В последний раз я видела его два дня назад. Он был в этом же пиджаке и в такой же рубашке.

– А что у него с лицом? – Полицейский склонился и с отвращением начал разглядывать отекшее, синее лицо покойника.

– Последствия пластической операции, – объяснил Дуло.

– Нужно установить причину его смерти, – сказал полицейский. – Среди вас есть медики?

– Сейчас вызову криминалистическую группу. – Филиппов отступил в сторону, а потом и вовсе вышел за дверь.

– Думаешь, его убили? – спросила Полина.

– Не знаю. – Сергей огляделся. – По большому счету мне все равно. Сама же сказала: шляется по земле, гадит… Теперь больше не будет.

Из-за двери высунулся Филиппов и махнул рукой:

– Сергей!

Дуло пошел к нему. Полина направилась следом. Когда они зашли в соседнее помещение, то не сразу поняли, что это ванная, которая была похожа на тронный зал, где унитаз казался троном.

– Вызвал криминалистов? – спросил Дуло и, оглядевшись, присвистнул: – Вот это да! – Обернувшись к зеркалу, он подошел ближе, достал телефон, нашел фото Любимовой и сравнил с тем, что увидел. Потом сказал: – Снимок был сделан здесь. Это факт!

В ванную заглянул Румянцев:

– Вот вы где! Я нашел его.

– Кого? – спросил Филиппов.

– Автомобиль «Мерседес», темно-синий, матированный. Стоял в гараже под чехлом.

– Молодец!

Они вышли из ванной. Дуло заглянул за огромный, как парашют, балдахин. Обошел кровать и позвал Полину. Она приблизилась.

Сергей пальцем показал на стену. Полина подняла глаза и увидела картину, висящую на стене. На ней во все полотно была изображена закрытая синяя дверь с вытертыми филенками, а вокруг, до самой рамки, по серой шероховатой стене вился плющ.

– Та самая? – спросил Дуло.

– Та самая…

Он подошел к картине, снял со стены. Под ней оказался сейф, его дверца была приоткрыта.

Полина осторожно открыла дверцу. Внутри лежала кожаная тетрадь с замком. На ней – перстень.

Она протянула руку и со всей осторожностью, с какой только могла, вынула из сейфа тетрадь и лежащий на ней перстень.

– Это он? – тихо спросил Сергей. – Тот самый талисман Пушкина?

Полина взяла перстень, вышла на свет и уверенно подтвердила:

– Да, это он!

– А тетрадь? Это его дневник?

Она отомкнула замочек и раскрыла тетрадку на середине. Увидев знакомые с детства летящие строчки и тонкие профили на полях, сказала дрожащим голосом:

– Это дневник Пушкина… – И, обернувшись к мужу, воскликнула: – Сережа! Мы нашли его!

* * *

Проводы Филиппова и его помощника Гриши Румянцева прошли в штатном режиме. Сергей Дуло обнял Ивана Макаровича.

– Ну, будь здоров. Спасибо тебе.

– Это тебе спасибо! – Филиппов похлопал его по плечу. – Только благодаря тебе еду на доклад к генералу с полным спокойствием.

– Теперь мы в расчете.

– В каком это смысле?

Чуть замешкавшись, Сергей объяснил:

– Я тебя прикрыл тогда, в Александрове, а ты меня – в Питере.

– Будем считать, в расчете!

Они еще раз обнялись, после чего Филиппов, а за ним Румянцев, шагнули в тамбур скоростного поезда Москва – Санкт-Петербург.

С железнодорожного вокзала Сергей поехал в магазин. Купил мандарины, яблоки и сок, затем отправился в Боткинскую больницу. Там, у въезда на территорию, оставил машину и пошел искать хирургическое отделение.

Поднявшись на третий этаж хирургического корпуса, спросил у медсестры:

– Где лежит капитан Флегонтов?

– В триста четвертой, – ответила она и махнула рукой, указывая направление.

Отыскав палату, он пару раз стукнул костяшками пальцев в дверь и заглянул в палату. На кровати лежал Юрий Флегонтов.

– Ну, здорово, герой! – Сергей подошел к тумбочке и поставил пакет. – Как самочувствие?

Флегонтов улыбнулся одними губами:

– Нормально.

– Заставил ты нас поволноваться.

– Теперь все в порядке… – Помолчав, Юрий медленно произнес: – Ко мне сегодня уже приходили, пообещали найти место в следовательской.

– Зачем? – Сергей улыбнулся и положил свою руку на руку Флегонтова. – В моем кабинете для двоих места хватит.

Эпилог

Прошло два месяца.

Полина Свирская затеяла в квартире уборку. И, как всегда в такие дни, для Сергея нигде не находилось места. Где бы он ни устроился, жена отовсюду его прогоняла. Наконец он примостился в прихожей, у двери. Но только уселся на стул и развернул газету, к ним постучали.

Сергей открыл дверь. На пороге стоял посыльный экспресс-почты.

– Полина Сергеевна Свирская здесь проживает? – спросил он.

– Здесь, – ответил Сергей. – Я ее муж.

– Для нее посылка.

– Я могу расписаться?

– Конечно…

Сергей поставил подпись в квитанции и забрал большой полиэтиленовый пакет, в какие обычно упаковывают подобные отправления.

Закрыв дверь, он прошел в комнату, где Полина вытирала с мебели пыль.

– Тебе тут посылка.

– От кого? – Она заинтересованно приблизилась, теребя в руках влажную тряпку. – Ну-ка, открой.

Сергей вскрыл полиэтилен, после которого пришлось разорвать плотную коричневую бумагу. Наконец он извлек на свет вправленную в багет картину. Сначала взглянул на нее сам, потом, изменившись в лице, отдал Полине.

Когда Полина взяла ее в руки, Сергей достал сигарету и закурил. Он выжидательно смотрел на жену.

Полина развернула картину к себе. На ней была нарисована синяя филенчатая дверь, которую она видела раньше. Только на этот раз дверь была наполовину открыта. Ровно настолько, чтобы через нее мог выйти один человек.

– Там, под багетом, воткнута карточка, – сказал Сергей, продолжая нервно курить.

Полина вынула карточку и прочитала:

– «Ни одну дверь нельзя затворить полностью…»

Она в задумчивости протерла рамку тряпкой, а потом повесила картину на гвоздь, который будто нарочно торчал из стены.

Отойдя на несколько шагов, Полина еще раз оглядела полотно, а потом сказала:

– В конце концов, с такими деньгами он может себе позволить умереть не один раз.

Примечания

1

Террористический акт.

2

Убийство двух и более лиц.

3

Незаконный оборот оружия и взрывчатых веществ.

4

Незаконное изготовление взрывного устройства.

5

Кавказский плотно прилегающий к телу кафтан.

6

Камень с вырезанным на нем рисунком.

7

Федеральная служба безопасности (ФСБ) (жарг. полиц.)

8

Головной убор, закрывающий голову, лоб и лицо, оставляя прорезь для глаз.

9

Место проведения оперативного мероприятия (полиц. жарг.).

10

Арестовывать (полиц. жарг.).

11

Обманывать, уговаривать (жарг.).

Content

Анна Князева
Перстень Александра Пушкина

Пролог

Глава 1. Третья

Глава 2. Чемодан

Глава 3. Взрыв

Глава 4. Опознание

Глава 5. Третья неврология

Глава 6. Леонид Ильич сообщил

Глава 7. И суд будет скорым

Глава 8. Преступники просчитались

Глава 9. Побег

Глава 10. Запасной выход

Глава 11. Гений

Глава 12. Странные вещи

Глава 13. Татьяна Масейкина

Глава 14. Это моя жена

Глава 15. Шестой вагон

Глава 16. «Вельветовый»

Глава 17. Старые вещи

Глава 18. Встреча на Мойке

Глава 19. Про любовь

Глава 20. Визит к антиквару

Глава 21. Липовая Мила

Глава 22. Наше все

Глава 23. Он

Глава 24. Совпадения

Глава 25. Объяснение

Глава 26. Абиссинец из Эфиопии

Глава 27. Прямая дорожка

Глава 28. Она с ним говорила

Глава 29. Трифонов

Глава 30. Мила

Глава 31. Пархатский

Эпилог

Примечания