Олег Фомин

Мудрец

* * *

— Любишь черепах? — спрашивает Витера.

— Не очень, — отвечает Буз. — Мясо жестковатое…

— Я не об этом!

— А, ну-у… люблю, у них это… уши красивые!

— У черепах нет ушей!

— Да? Так я и говорю, ушей нет — это ж красиво! Голова как булыжник, прям как у нас, огров.

— А я, значит, уродина?!

— Почему?

— У меня же уши!

— Не, ты фея, а феи все красивые, даже с ушами.

Буз идет вдоль берега, следы на песке глубокие как колодцы, лоб сбивает кокосы с прибрежных пальм, чайки путают огра с рифом, пытаются сесть, свить гнездо. Витера кружит рядом, от прозрачных крылышек в воздухе шлейф разноцветных искр, платье на ветру рябит как вода в ручье, фея играет с крабиками, собирает ракушки, помогает выброшенным на берег медузам, что как вялые прозрачные грибы, вернуться в море.

— Зачем мы идем к нему? — гудит Буз.

— Он мудрец! — Витера подлетает нос к носу. — Древние легенды гласят, ему тысяча лет! Нам нужен мудрый совет.

— А без него решить не можем?

— Можем. Но на всякий случай…

Доходят до утеса, в нем — темное горло пещеры. От входа до берега и обратно ползут черепахи: огромные и мелкие, с гладкими и шипастыми панцирями, у всех кожа сморщенная как у стариков. И все медлительные, похожи на реку камней. Несут в пастях и на панцирях дары моря: жемчужные раковины, трезубцы кораллов, водоросли, кальмариков, рыбок…

— Черепахи добывают ему пищу и всякое для снадобий! — восхищенно шепчет Витера, взгляд мечтательный. — Настоящий мудрец!

Огр сгибается, на четвереньках проползает в пещеру, сам как гигантская черепаха. Фея летит под потолком, искры от крыльев освещают уступы и выступы, тени как шапки черного мха. Земля сплошь в костяных бугорках, черепахи гребут друг по другу, некоторых теснят к стенам, те ползут почти отвесно, как пауки. Буз старается не задавить, расталкивает осторожно, между ними не просунуть и травинку.

Выбираются в просторную полость, огр с хрустом разгибает спину, вздох облегчения, Витера взлетает к его плечу.

Мудрец сидит на камне у костра, тускло отсвечивает плащ цвета ночного моря, из-под ткани выпирает панцирь, края капюшона тонут в черных складках кожи, голова вытянутая — черепашья. Взгляд усталый, задумчивый, упирается в котел, где варится что-то густое. Руки трехпалые, в одной — ложка, помешивает монотонно.

— Здравствуй, о великий муд… — Фея осекается.

Мудрец прячет руки и голову в панцирь так быстро, что плащ остается висеть в воздухе, лишь спустя долгий миг оседает. Ноги до скрежета вцепляются в камень, словно сейчас налетит тайфун.

— Вы кто? — урчит из панциря.

— Я фея, — тычет в себя Витера, показывает на Буза. — А это огр.

Из панцирных дупел осторожно показываются кисть с ложкой и макушка, круглые от страха глаза медленно моргают.

— На фею и огра похожи мало…

— Почему? — Буз чешет подбородок, взгляд бродит по полкам, где пучки сушеных водорослей, пирамидки камешков, бутыльки из раковин, мешочки… Черепахи сгружают добычу на циновку, пестрая блестящая гора как сокровища, о которых грезили пираты, но если вглядеться — не монеты и драгоценности, а крабьи клешни, жгутики медуз, минералы, ракушки… Рептилии кое-как разворачиваются, ласты пассивно гребут к выходу, точки глаз под тяжелыми бровями безучастные как у пожилых дворецких.

— Тысячу лет назад феи и огры были другие. — Мудрец вылезает из панциря в плащ, ложка ныряет в котел, вновь неспешно нарезает круги, но глаза прикованы к чужакам. — А я тысячу лет не видел никого, кроме черепах. Ох, больно…

— Что случилось, о великий муд… — Витера порывается ближе, но одергивает себя, боится напугать. Крылья сыплют искры сплошным водопадом, бриллиантовый перезвон.

— Давно не говорил, губы срослись, разлеплять больно… — Мудрец потирает челюсти, кивает на чахлые коврики у костра. — Садитесь. Зелье бодрящее доварю и выслушаю…

Мудрец скрипуче подымается, дорога к полке и назад как эпический поход армии через горы во вражьи земли и возвращение в родные края, с кровавыми потерями и трофеями, каждый шаг кряхтит, охает, Буз и Витера наблюдают с сочувствием. В руке мешочек, на ладонь высыпаются зернышки, мудрец долго взвешивает их в кулаке, сгорбившись, слушает, будто внутри карлик что-то шепчет, пальцы то отсыпают, то добавляют щепоть, мудрец опять плавно трясет, прислушивается…

— О великий муд…

— Тшш! — перебивает мудрец строго. — Эх, ну вот, опять сбился…

— …что ты делаешь?

— Взвешиваю зерна для зелья. Надо быть точным, иначе выйдет варево бесполезное или отрава смертельная!

— Не пробовал считать? — вмешивается Буз.

— Надо много, — назидательно изрекает мудрец, — все не счесть!

— А считать умеешь до скольки?

Мудрец подносит к морде кисть, разглядывает вдумчиво…

— До трех. — Поднимает вторую. — Нет, до шести!

Буз и Витера переглядываются.

— А что, умеете до семи? — ревниво, но с интересом спрашивает мудрец.

Следующий час огр чертит на песке цифры, учит считать до десяти — три пальца трижды плюс голова, пол завален камушками и ракушками, их складывают и вычитают… Мудрец чешет в затылке, брови хмуро сгущаются, косится снисходительно, иногда зло, но стоит вникнуть в «дважды два — четыре», и глаза как огромные жемчужины, шея вытягивается, будто под ногами не кучка хлама, а жареный скат в соку из морской капусты. На одной из задач между Бузом и Витерой вспыхивает спор, о мудреце забывают, машут руками, перекрикивают, от арифметики к алгебре, на мудреца сыплются непонятные словечки, песок устилают заросли подсчетов. На очередной закорючке огра и фею сгибает смех, они подшучивают друг над другом. Хозяин пещеры наблюдает, даже черепахи вроде бы вслушиваются…

Мудрец с улыбкой качает головой, лапа после многих попыток взвешивает-таки нужную массу зерен, мудрец пересчитывает, ложка коряво выводит на песке:

«88»

Зерна возвращаются в мешочек, мудрец вынимает по одному, губы бормочут числа по порядку, десятки раскладываются по холмикам.

Горочек становится восемь, в руке — столько же зерен. Мудрец сгребает все в ладонь, взвешивает…

— Верно! — радуется как дитя, которому купили корзину сладостей.

Зерна с уютным шипучим бульканьем летят в котел, ложка весело закручивает водоворот.

— А что за зелье? — Витера порхает вокруг вьюнков пара.

— Для бодрости. — Мудрец качается, наверное, пританцовывает. — С ним и тело не сильно дряхлеет, и голова от долгих дум не мутится. Но рецепт опасный: сваришь не так — завернешь ласты.

Витера в ужасе назад, не сыпать в котел искры от крыльев: вдруг сварится яд?

— А почему не используешь безопасные рецепты? — Буз пытается не задеть лбом сталактиты.

— Каки-таки безопасные? — Глаза мудреца как яблоки.

— Из веществ на полках можно приготовить минимум дюжину составов для бодрости.

— Да? — Мудрец прищуривается недоверчиво. — А мумумдюжина — это сколько?

Буз и Витера переглядываются.

Огр вздыхает, с плаща мудреца спрыгивает пылевая тучка. Приходится учить готовить отвары, вскоре на широкой доске с выемками и ступками теснятся самые разные ингредиенты, Витера помогает, ее пальчики в этом ювелирном деле бесценны. Котел бурлит без передышек, в ноздрях щекотно от терпких запахов. Мудрец успевает запоминать, чего сколько, как долго варить и какой будет эффект, — давно бы запутался, но напитки и впрямь бодрят, обостряют восприятие и память, повышают реакцию, мудрец ловит на лету, удивляется, как все легко. Между Бузом и Витерой вновь спор, чудные словца: «витамины», «антиоксиданты», «бактерии»… Мудрецу даже с зельями не понять. Но спорят весело, слаженно.

— Крепкая у вас дружба, — улыбается мудрец отечески.

— Мы — жених и невеста.

Мудрец роняет ложку.

— К-к-как?!

— А что?

— Но ты же фея! — тычет в Витеру, затем в Буза. — А он — огр!

— И что? — пожимает плечами Буз. — Это раньше: огры с ограми, феи с феями… А сейчас все со всеми. Орки с эльфами, великаны с гномами, вампиры с людьми. Главное — чтобы любовь и взаимопонимание.

— Но ты огромный, а она маленькая, как же вы… это самое… ну…

Буз и Витера переглядываются.

— Э, мы, наверное, пойдем. — Буз пятится к выходу.

— Да, дела, — улыбается фея, так же, по-рачьи, отлетает.

Выбираются, обгоняют черепах, живые кочки старчески уныло ползут туда-обратно…

В лица, как ведро воды, солнечный свет и ветер.

— Забыли мудрый совет, — вздрагивает Витера, трезвея. — Но что-то подсказывает, все равно бы не добились… Странный мудрец…

— Всю жизнь в норе, — хмыкает Буз.

— Но ему же тысяча лет!

— И что? Он эту тысячу не вылезал из пещеры. Ни знаний, ни опыта. Думать, конечно, здорово, но если отрезаться от мира, то, когда вернешься, выяснится, что мир изменился до неузнаваемости, и все, что надумал, уже никому не нужно.

— Да ты мудрец! — Витера усаживается на плечо Буза, поправляет юбочку. — А, что черепахи безухие, не знал.

— Есть семнадцать видов ушастых черепах, видел на выставке. Искусственные, но потомство дают бесперебойно.

— Какой ты у меня умный! — Витера целует огра в щеку.

— А без тебя, значит, был бы дубина? — усмехается Буз.

— Нет, ты огр, а огры всегда умные.

— Древние легенды описывают огров как тупых дикарей.

— На то они и древние. — Витера достает из кармашка смартфон. — Мир изменился.

Июль 2013 г.

Content

Олег Фомин
Мудрец