Марина Загидуллина

Кузи́наЖурналистика

© Текст – М. В. Загидуллина, 2013

© Издательство Игоря Розина, 2013

* * *

Одна девчонка на подготовительных курсах пишет сочинение на тему «Я – журналист»:

«И иду я такая в модном платье по Рублевке, на поводке у меня офигительная собачка, а народ вокруг так и ахает – о, самая крутая ведущая нашего ТВ на прогулке!»

Что главное в этом размышлении? Искренность. Не стала девчонка врать – дескать, хочу рассказывать народу правду, докапываться до истины, собой рисковать ради читателей-зрителей… Сказала так, как думает, – хочу быть богатой и знаменитой. И что ж? Не так далеко от истины! Всё потому, что сегодня медиа (так называют все средства массовой информации вместе – радио, телевидение, газеты, журналы, Интернет) пронизали нашу ежедневную жизнь как кровеносные сосуды. Без медиа – никуда. А это значит, что весь мир разделился на «медийных персон» и тех, кто на них смотрит, о них читает и про них слушает – вдруг что-то новенькое?

Видеть – увидеть

Мы будем двигаться от поверхности вглубь.

На самом верхнем уровне мира журналистики – визуальность. А это значит, что всего востребованнее оказывается телевидение и интернет-видео. Одно дело сто раз услышать, и совсем другое – один раз увидеть. Визуальная информация перевешивает все остальные способы получения сведений. Ответим на вопрос – почему так происходит?

Прежде всего, видеоряд – это всегда доказательство достоверности. Видеоновости создают эффект нашего присутствия при том или ином событии. Мы становимся очевидцами – наши очи, глаза видят факт. Глаза позволяют увидеть многое, что никак не передашь словами. Например, жесты. Еле заметную ухмылку говорящего. Мы можем увидеть смущение или презрение в глазах собеседника. Есть такой профессиональный термин у телевизионщиков (то есть тележурналистов) – «говорящая голова». Обычно используется такое выражение с нотками пренебрежения. Если у тебя в кадре просто лицо говорящего человека, то это скучно, нединамично, непрофессионально, в конце концов. А между тем голова голове рознь. Внимательному зрителю важно увидеть крупный план – каковы черты лица героя передачи при ответе на трудный вопрос?

Кроме того, видео, разумеется, позволяет нам мгновенно переноситься из нашей комнаты с телевизором в любую страну мира. Оно расширяет наше жизненное пространство до бесконечности. И это тоже преимущество визуального.

Так и популярность любого человека – тем выше, чем чаще он мелькает на экранах. Многих ли ты знаешь радиоведущих? Авторов газетных рубрик? А вот спроси про телеведущих – их ты назовешь легко, сразу не менее пяти!

Получается, что есть журналистика, которая никогда не приведет к славе? Но, честно говоря, если вернуться к девочке на Рублевке, странно было бы выбирать профессию только на этом основании. Но совершенно не странно стремиться к вершинам профессии – где (не сомневайся!) незамеченным не останешься.

И вот тут наши рассуждения о визуальном начинают нам помогать. Если человеческое сознание устроено так, что максимум информации оно черпает из увиденного, то правильно было бы предположить, что любая информация (звуковая, словесная, даже осязательная) в сознании превращается в видеоряд, в образы. Как будто в мозгу живет неутомимый режиссер, всё воспринимаемое превращающий в кино. И тогда каким видом журналистики ты бы ни занимался, ты должен развивать способности своего внутреннего режиссера (чтобы и читатель твоего текста смог «увидеть» твою картину – мысленно, конечно).

Есть такое нехитрое упражнение на уроках русского языка в школе – «устное словесное рисование». На самом деле и устно, и письменно слово всегда рисует картину. Чем она более неожиданная, яркая, разрушающая привычные представления о мире, – тем большее впечатление производит на читателя.

Чтобы такую картину создать, надо не только уметь говорить. Надо уметь видеть. Вот мы и подобрались к самому важному в этой главе – искусству видеть мир вокруг себя. Наблюдательность – важнейшее качество любого журналиста. Если это качество начисто отсутствует, шансов попасть в профессию не так и много…

ТРЕНИРУЕМСЯ

Всё сказанное превратим в полезные упражнения.

Возьми блокнот и ручку и устройся поудобнее у окна.

Засеки ровно 3 минуты. За это время надо найти за окном как можно больше тем для зарисовок – коротких текстов об увиденном. Идет ли человек по улице – думай, что можно о нем рассказать, только наблюдая его, ничего о нем не зная? Играют ли дети в песочнице – получится ли история, интересная читателю? И даже мусорный бак может стать героем рассказа. Впрочем, всё, о чем говорит журналистика, так или иначе связано с миром людей. И люди должны быть в центре твоего внимания. Самое главное – подмечай детали. Можно ли по внешнему виду сказать, куда человек идет? Как ты догадался? Когда слышишь обрывок разговора, можно ли восстановить целое – о чем идет речь? А по интонациям догадаться о настроении? Наблюдательность – умение схватывать целое, не теряя мелочей. Но это и способность по мелочам целое восстанавливать.

Ты теперь как Шерлок Холмс. Вот уж кто точно мог быть отменным журналистом.

А ты вообще дружишь с ручкой и бумагой? Вопрос не праздный. Если большинство школьных заданий ты выполняешь с помощью компьютера, то у тебя могут быть проблемы с оперативным письмом. Поэтому действуй – используй архаичные способы работы как можно чаще. Это значит – заведи себе удобный блокнот и не теряющуюся ручку. Чуть есть повод писать – пиши. Потом скажешь спасибо.

А. КОНАН-ДОЙЛЬ

«ЖЕЛТОЕ ЛИЦО»

– Он был, однако, в сильном расстройстве, если забыл здесь свою трубку, которой явно очень дорожит.

– Откуда вы знаете, что он очень ею дорожит? – спросил я.

– Такая трубка стоит новая семь с половиной шиллингов. А между тем она, как видите, дважды побывала в починке: один раз чинилась деревянная часть, другой – янтарная. Починка, заметьте, оба раза стоила дороже самой трубки – здесь в двух местах перехвачено серебряным кольцом. Человек должен очень дорожить трубкой, если предпочитает дважды чинить ее, вместо того, чтобы купить за те же деньги новую.

– Что-нибудь еще? – спросил я, видя, что Холмс вертит трубку в руке и задумчиво, как-то по-своему ее разглядывает. Он высоко поднял ее и постукивал по ней длинным и тонким указательным пальцем, как мог бы профессор, читая лекцию, постукивать по кости.

– Трубки бывают обычно очень интересны, – сказал он. – Ничто другое не заключает в себе столько индивидуального, кроме, может быть, часов да шнурков на ботинках. Здесь, впрочем, указания не очень выраженные и не очень значительные. Владелец, очевидно, крепкий человек с отличными зубами, левша, неаккуратный и не склонен наводить экономию.

Если ты будешь тратить три минуты в день на поиск тем и развивать свою наблюдательность, можно получить профессионально значимый результат через три месяца. Только нельзя пропускать ни одного дня. Здесь главное – эффект накопления. Тренируя внимание, стремясь увидеть что-то необычное, ты добьешься автоматизма наблюдательности. Без этого журналистом никак не станешь.

В «Московских новостях» от 1 марта 2013 года был опубликован большой – на несколько полос – материал «Ослепительная красота» – фотографии незрячих женщин. К каждой фотографии был дан небольшой очерк под названием «Как описать эту фотографию тому, кто ее не видит?». Посмотри, например, как была описана вот эта фотография:

«Молодая женщина слегка улыбается, стоя перед фотокамерой, ее фигура симметрично расположена на светлом фоне, а взгляд устремлен на зрителя. Левой рукой она прижимает к себе букет тюльпанов. Тюльпаны очень свежие, их упругие стебли и листья не позволяют пальцам охватить их полностью, поэтому она придерживает их всей ладонью. Молодые бутоны еще не раскрылись, в букете их много – может быть, пятнадцать. Правой рукой она обнимает маленького мальчика с огромными, очень красивыми, как у ангела с византийской иконы, глазами. Ладонь матери у него под подбородком – она как будто придерживает его голову, как нежнейший из всех цветов мира. И мать, и ребенок очень красивы, их образ излучает спокойствие и некое всезнание, которое можно почувствовать от древних икон или картин старых мастеров».

А ты можешь так описать какую-нибудь фотографию из семейного архива? Чтобы тебя слушали и представляли то, что там изображено?

А теперь перейдем к другому упражнению. Ты можешь выполнять их подряд. Сейчас ты смотрел в окно и пытался определить по внешнему виду человека его намерения, события вокруг него. А теперь посмотри на себя самого. В зеркало. Чужими глазами. Что можно рассказать о человеке, отражающемся в зеркале, по его внешнему виду? Благоприятно ли это впечатление, нравится ли оно тебе самому? Помни, что – в какую бы сферу журналистики тебя ни занесло – профессия эта публичная, рассчитанная на общение с людьми. И чем скорее научишься смотреть на себя «чужими глазами», тем быстрее исправишь свои главные проблемы и разовьешь нужные качества – опрятность, вкус, чувство меры – и одновременно умение быть «не таким как все», удивлять и заинтересовывать собеседника «с первого взгляда». Ты можешь носить дреды (если они талантливо «устроены» на твоей голове и тебя не выгонят из школы), но не можешь ходить с подчеркнуто грязными и нечесаными волосами. Есть тонкая грань между модой и опрятностью, и только тот, кто эту грань чувствует, может смело позволить себе всякие эксперименты. Но пока начни с азов: прекрати ковырять пальцем в носу и посвяти полгода борьбе за красоту собственных ногтей. Это важно и для юношей, и для девушек. Чем раньше начнешь, тем лучше. Учиться одеваться к лицу и притом уместно – дело долгих тренировок, где без наставника не обойдешься. Можно, кстати, просто обращать внимание на то, как одеты телеведущие применительно к программам, которые они ведут. Это тоже полезный навык – наблюдать такие мелочи.

Письмо

Мы сказали – устное словесное рисование, режиссер внутри сознания и так далее. Пока учились только видеть мелочи, развивать внимание. Но журналистика – вся без исключения – это письмо. Если научиться писать журналистские тексты – считай, профессия тобой «схвачена». Но это легко сказать – научиться писать. Вроде бы буквы в слова на бумаге складывать еще в первом классе научили, чего уж тут сложного? Но есть несколько принципиальных «пунктиков» именно журналистского текста. Вот с ними и будем разбираться.

Жанр.

Когда (если) начнешь изучать журналистику в университете, сразу столкнешься со сложной темой «система журналистских жанров». Этой теме посвящены десятки книг. Казалось бы, всё там стоит на своих местах – жанры разбиты на группы, у каждой группы свои четкие задачи, которыми и определяются особенности каждого жанра. Разумеется, на телевидении и радио, в Интернете и печати жанры друг от друга отличаются. Но – по сути – основой жанрового деления всегда будут «старинные» принципы, заложенные в самом древнем виде СМИ – периодической печати.

Для неленивых читателей: современная наука о журналистике выделяет три группы жанров. Посмотри, они не такие уж и скучные:

1. Информационные

• Заметка

• Информационная корреспонденция

• Информационный отчет

• Информационное интервью

• Блиц-опрос

• Вопрос – ответ

• Репортаж

• Некролог

2. Аналитические

• Аналитический отчет

• Аналитическая корреспонденция

• Аналитическое интервью

• Аналитический опрос

• Беседа

• Комментарий

• Социологическое резюме

• Анкета

• Мониторинг

• Рейтинг

• Рецензия

• Статья

• Журналистское расследование

• Обозрение

• Обзор СМИ

• Прогноз

• Версия

• Эксперимент

• Письмо

• Исповедь

• Рекомендация (совет)

• Аналитический пресс-релиз

3. Художественно-публицистические

• Очерк

• Фельетон

• Памфлет

• Пародия

• Сатирический комментарий

• Житейская история

• Легенда

• Эпиграф

• Эпитафия

• Анекдот

• Шутка

• Игра

Подробнее можешь почитать в книге: Тертычный А. А. Жанры периодической печати. М., 2000 (и другие издания).

Но сейчас, когда мы только ищем подступы к нашей «кузине», важнее разобраться с самыми главными принципами. Если не вдаваться в подробности, то надо четко освоить всего пять главных жанров – новостная заметка, статья, интервью, очерк и репортаж.

Но – если честно – вообще вся журналистская работа может быть разделена на две главные функции: оперативное информирование (новости; здесь царствует именно заметка, даже на ТВ) и анализ современности (и здесь «орудуют» остальные жанры). Как видишь, мы отходим от классических жанровых схем в сторону практического освоения профессии. Конечно, когда говорится «четко освоить», предполагается, что ты будешь понимать, что каждый жанр «предписывает» журналисту. Разумеется, чтобы освоить такие сложнейшие жанры, как, например, очерк, надо не одно поле перейти, это работа и для профессионалов сложная. Но азы – азы попробуем уже сейчас.

Новость. Итак, тебе надо просто сообщить новость. Ее принципиальным «базисом» станут ответы на вопросы – что, где, когда. Иногда этот вопросный ряд расширяется – но редко (никогда не) касается вопроса «почему». Ты извещаешь – и всё. Такая вот функция. Легко ли написать новостную заметку? Поначалу не очень. Давай посмотрим.

Представь, что ты пишешь новости для своей семьи. Подумай, какие семейные события назначены на сегодня? Бабушка собиралась испечь пирог, папа планировал отремонтировать кран на кухне, мама пойдет на родительское собрание в школе, ты ждешь друга в гости. А вот попробуй (несмотря на условность) всё это изложить вполне официально, сухо, по принципу «что-где-когда». Получается? Нет? Тогда открой газету и прочитай новостную колонку. Или посмотри ленту новостей в Интернете. Только не будь здесь просто читателем или пользователем, который стремится узнать, что нового произошло. Ты читай всё это глазами профессиональными, когда важно, как про это сообщается.

ФРАНЦУЗСКАЯ ПОЛИЦИЯ ПРОВЕЛА ОБЫСКИ В ДОМЕ И ОФИСЕ БЫВШЕГО ПРЕЗИДЕНТА ФРАНЦИИ НИКОЛЯ САРКОЗИ.

ГОСДЕПАРТАМЕНТ США ВО ВТОРНИК ВЫРАЗИЛ БЕСПОКОЙСТВО ПО ПОВОДУ ПОЗИЦИИ ИРАНА, КОТОРЫЙ ПРОВОДИТ ИСПЫТАНИЯ РАКЕТ ДОВОЛЬНО БОЛЬШОГО РАДИУСА ДЕЙСТВИЯ И ПРИ ЭТОМ НЕ ЖЕЛАЕТ РАСКРЫВАТЬ СВОЮ ЯДЕРНУЮ ПРОГРАММУ.

СОТРУДНИКИ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫХ ОРГАНОВ ОБНАРУЖИЛИ ЛЕТНЮЮ СТОЯНКУ ЧЛЕНОВ ДИВЕРСИОННО-ТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ ГРУППЫ «КАДАРСКАЯ» В КАРАБУДАХКЕНТСКОМ РАЙОНЕ ДАГЕСТАНА В ТРЕХ КИЛОМЕТРАХ ОТ СЕЛЕНИЯ КАКАМАХИ.

ВЫХОДЦЫ ИЗ ТАДЖИКИСТАНА, РАБОТАЮЩИЕ ВРАЧАМИ В РОССИИ, РЕШИЛИ СОЗДАТЬ ПРОФЕССИОНАЛЬНУЮ АССОЦИАЦИЮ ДЛЯ ПОМОЩИ МИГРАНТАМ.

И откроешь много удивительного! Например, событие важнее личности – оно выдвигается на первый план. Или – при оперативном информировании дата не указывается, это подразумевается.

Тогда что получится из твоих новостей?

САНТЕХНИЧЕСКИЕ РЕМОНТНЫЕ РАБОТЫ НА КУХНЕ НАЧНУТСЯ СЕГОДНЯ В 17–00.

ТРАДИЦИОННЫЙ ПИРОГ С КАРТОФЕЛЕМ И КУРИЦЕЙ БУДЕТ ПОДАН ЗА УЖИНОМ.

НА ПОВЕСТКЕ СЕГОДНЯШНЕГО РОДИТЕЛЬСКОГО СОБРАНИЯ В ШКОЛЕ № 14 – РЕЗУЛЬТАТЫ ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ УЧЕБНОГО ГОДА.

Из этой новостной ленты не следует, кто именно что будет делать. Но события заявлены!

ТРЕНИРУЕМСЯ

Не ленись – пиши краткие новостные заметки по любому поводу. Отсекай лишнее, не упускай главное!

Обрати внимание на принцип «ярлыка» – сворачивания новости до ее заглавия. Интернет-порталы позволяют каждую новость еще и развернуть, почитать подробнее, так что сегодня важно не только умение краткого оперативного информирования, но и «проработки» новости, ее детализации, подбора дополнительной значимой информации. Но к этому мы еще вернемся.

В центре Би-Би-Си по подготовке журналистов в Екатеринбурге создание новости подается так:

КАК ПИСАТЬ ДЛЯ НОВОСТЕЙ

Формула написания «жестких» новостей

1. Что произошло?

2. Где это произошло?

3. Когда это произошло?

4. Кто стал участником этого события?

5. Как это происходило?

6. Почему это произошло?

7. Что означает данное событие?

Если вы найдете ответы на все эти вопросы, значит, вы написали новость. Старайтесь умещать новость в трех предложениях.

Все остальные жанры доставляют аудитории информацию аналитическую – причем не только собственно группа аналитических жанров, но и, если обобщать, художественно-публицистические жанры «заняты» тем же.

Статья – развернутый журналистский материал, посвященный подробному изложению проблемы. Наиболее обычный вариант – движение от частного случая (повода) к обобщению.

Репортаж – подробный рассказ о событии, который ведется непосредственно с места этого события. Очевидно, что наиболее удобный для репортажа вид СМИ – телевидение.

Интервью – диалог журналиста с собеседником.

Очерк – рассказ о человеке (или о каком-то коллективе, реже – предприятии и т. п.)

Естественно, каждый жанр имеет свои особенности, свои черты применительно к разным видам СМИ, к общим задачам, которые ставит перед собой журналист или редакция и т. п.

Сейчас для нас это не так важно. Важнее, что есть некие «границы» жанров, которых журналист должен придерживаться.

ТРЕНИРУЕМСЯ

Давай без особого погружения в тонкости просто «интуитивно» почувствуем жанровые границы. Представь, что ты ведешь репортаж из кухни о приготовлении пирога. В данном случае у нас вовсе не кулинарное шоу, а значимое для всей аудитории (семьи) событие – мало ли что, вдруг тесто не получится или начинка не пропечется, и вот уже ужин сорван.

Если воображать, что мы перед ТВ-камерой, вроде бы всё просто. Но нет – мы ведь говорим о письме. Так что будем именно писать наш репортаж!

Мы находимся на кухне, где через несколько секунд начнется приготовление ужина. Бабушка подготавливает рабочее место: начисто вымытый стол посыпан мукой. Действо начинается, и мы внимательно следим за разворачивающимися событиями…

Как видишь, мы «зажаты» настоящим временем, которое подчеркивает наше нахождение внутри процесса, о котором идет речь. Вспомни спортивные репортажи: мяч у голкипера, он сильно бьет на середину поля, судья свистком останавливает матч… Только в настоящем времени! Внутри происходящего! Это чрезвычайно важно. На самом деле можно, конечно, «грамматически» воспользоваться и прошедшим временем. Но только в его «длящемся» варианте – в начале репортажа журналист вместе с читателями ничего не знает о дальнейших событиях.

ТРЕНИРУЕМСЯ

Напиши репортаж о школьном субботнике, о концерте самодеятельности, об общешкольном собрании. Как будешь действовать? Во-первых, надо быть на событии от начала до конца, во-вторых, записывать все важные моменты события, в-третьих, четко знать участников. Ты не можешь написать: «…на сцену выходит девочка с рыжей челкой и скрипкой». Ты должен знать имя, фамилию, класс. А значит, репортаж требует серьезной подготовки – и программу надо изучить заранее, и участников знать, что называется, «в лицо». Иначе никакого репортажа и не получится.

Интервью. Также требует немалой подготовки – надо разобраться в деятельности собеседника, поставить четкие задачи – что именно мы хотим узнать? Какие подробности выяснить? Вопросы для интервью готовятся заранее, и собеседник должен знать, о чем его будут спрашивать. Нет даже смысла сейчас разбираться с тонкостями интервьюирования – тут целые книги можно найти на эту тему. Но примерное представление составить следует.

Место журналиста в интервью скромное, «служебное». Главное место занимает собеседник. Он может располагать информацией, недоступной никому другому (тогда он выступает «компетентным источником»), а может иметь точку зрения на события, небезынтересную аудитории (фактически тогда он выступает экспертом в каком-то вопросе). Интервью берется и для выяснения обстоятельств какого-либо происшествия, события.

Чтобы хоть как-то приблизиться к пониманию интервью, обратимся к такому упражнению: возьми интервью у себя самого. Используем все тот же прием «чужих глаз». Выбирай любое событие своей жизни (ну – хоть бы и мамин поход на родительское собрание) и выясняй обстоятельства, получай информацию.

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Интересный пример. В 1824 году А. С. Пушкин записывает «Воображаемый разговор с Александром I». Вот уж действительно «глубокое интервью» с самим собой, да еще и от лица царя: «Когда б я был царь, то позвал бы Александра Пушкина и сказал ему: «Александр Сергеевич, вы прекрасно сочиняете стихи». Александр Пушкин поклонился бы мне с некоторым скромным замешательством, а я бы продолжал: «Я читал вашу оду «Свобода». Она вся писана немного сбивчиво, слегка обдумано, но тут есть три строфы очень хорошие. Поступив очень неблагоразумно, вы, однако ж, не старались очернить меня в глазах народа распространением нелепой клеветы. Вы можете иметь мнения неосновательные, но вижу, что вы уважили правду и личную честь даже в царе». – «Ах, ваше величество, зачем упоминать об этой детской оде? Лучше бы вы прочли хоть 3 и 6 песнь «Руслана и Людмилы», ежели не всю поэму, или I часть «Кавказского пленника», «Бахчисарайский фонтан». «Онегин» печатается: буду иметь честь отправить 2 экз. в библиотеку вашего величества к Ив. Андр. Крылову, и если ваше величество найдете время…» – «Помилуйте, Александр Сергеевич. Наше царское правило: дела не делай, от дела не бегай. Скажите, как это вы могли ужиться с Инзовым, а не ужились с графом Воронцовым?» – «Ваше величество, генерал Инзов добрый и почтенный старик, он русский в душе; он не предпочитает первого английского шалопая всем известным и неизвестным своим соотечественникам. Он уже не волочится, ему не 18 лет от роду; страсти, если и были в нем, то уж давно погасли. Он доверяет благородству чувств, потому что сам имеет чувства благородные, не боится насмешек, потому что выше их, и никогда не подвергнется заслуженной колкости, потому что он со всеми вежлив, не опрометчив, не верит вражеским пасквилям. Ваше величество, вспомните, что всякое слово вольное, всякое сочинение противузаконное приписывают мне так, как всякие остроумные вымыслы князю Цицианову. От дурных стихов не отказываюсь, надеясь на добрую славу своего имени, а от хороших, признаюсь, и силы нет отказываться. Слабость непозволительная». – «Но вы же и афей [атеист]? вот что уж никуда не годится». – «Ваше величество, как можно судить человека по письму, писанному товарищу, можно ли школьническую шутку взвешивать как преступление, а две пустые фразы судить как бы всенародную проповедь? Я всегда почитал и почитаю вас как лучшего из европейских нынешних властителей (увидим, однако, что будет из Карла X), но ваш последний поступок со мною – и смело в том ссылаюсь на собственное ваше сердце – противоречит вашим правилам и просвещенному образу мыслей…» – «Признайтесь, вы всегда надеялись на мое великодушие?» – «Это не было бы оскорбительно вашему величеству: вы видите, что я бы ошибся в моих расчетах…»

Но тут бы Пушкин разгорячился и наговорил мне много лишнего, я бы рассердился и сослал его в Сибирь, где бы он написал поэму «Ермак» или «Кочум», разными размерами с рифмами».

Воображаемое интервью у себя самого можно взять от лица заинтересованного собеседника – например, одноклассника, учителя, мамы. Подумай, как расставить «ловушки» себе самому, как «выманить» важную информацию. Задача более чем сложная, но выполнимая. Главное – пробуй.

ТРЕНИРУЕМСЯ

Помимо интервью с самим собой следует брать интервью у самых разных людей, хотя бы раз в неделю делать попытку интервьюирования. Честно говоря, в отличие от новостей, которые «смоделировать» в шутку на примере жизни твоей семьи очень легко, интервью «в шутку» брать несколько бессмысленно. Попробуй у старших членов семьи взять интервью об их прошлом, о том, как прошла их юность – интервью «о времени и о себе». Здесь двойная польза – ты больше узнаешь об истории семьи и твои родственники наверняка всерьез отнесутся к такому общению. Во время этой тренировки тебе понадобится диктофон (часто такая функция есть на современных мобильных телефонах) или… блокнот и ручка. Честно говоря, этот второй способ наиболее надежен. Но учти – писать надо быстро, нельзя переспрашивать собеседника – что да как. Попробуй взять небольшое интервью в три-четыре вопроса! Потом запись расшифровывается – то есть приводится в полном виде. Отдельная проблема – редактирование готового текста. Устная речь слишком часто нуждается в серьезном изменении при изложении ее в письменном виде. Выработать такое умение несколькими упражнениями не удастся. Но если не тренироваться – не научишься и вообще. Впрочем, для этой работы нужно только развитое владение родным языком – и стремление к постоянному совершенствованию собственной речи.

Для журналиста безупречное владение русским языком – обязательное условие успешной деятельности. Это касается, в первую очередь, речи устной, но и к письменной тоже относится. Внимание к правописанию, грамматической сочетаемости, всевозможным трудностям письменной речи – часть профессиональных задач. И сегодня в творческих конкурсах при поступлении на журфаки страны есть такое испытание, как литературное редактирование.

Вряд ли в нашей книжке-рассказе о Кузи́неЖурналистике мы сумеем дать серьезный практикум по улучшению грамотности. Но знай, что есть масса учебников-тренажеров, и если уж хочешь публично говорить или писать – учись постоянно. А пока – заведи «Словарь трудностей русского языка» (Д. Э. Розенталь, М. А. Теленкова, вышел словарь в Москве в 2003 году, есть он и в Интернете). И почаще туда заглядывай!

Очерк. Это рассказ, обстоятельное повествование. Казалось бы, самый простой жанр. Но развернутость и подробность очерка как раз и порождает главные трудности: в журналистском тексте (да, честно говоря, в любом творческом тексте) совершенно недопустима «вода» – когда нет мысли, нет образа, нет логического движения. Тебе самому, скажем, было бы интересно читать такой «водянистый» текст? А это значит, что, прежде чем начать работать в жанре очерка, журналисту надо продумать композицию, сюжет (например, постепенное раскрытие неожиданных сторон личности героя очерка), даже, возможно, интригу, тайну развязки такого сюжета. Разумеется, вот так запросто «сесть и написать» отличный очерк не удастся. Но у нас и нет задачи сразу всего добиться. Главное – пробовать, тренироваться, входить во вкус такой работы. Если у тебя уже есть материалы интервью с кем-нибудь из старших родственников, то и начни с того, что попробуй на основе этих материалов написать рассказ о юности этого человека. Очерк – жанр эмоциональный, здесь можно и нужно писать так, чтобы повествование производило на читателя яркое впечатление, волновало его, заставляло переживать и сочувствовать. Трудно? Но зато как интересно! Попробуй поработать и в этом жанре.

Итак, прежде чем писать, надо понять, в каком жанре ты собираешься это делать. Нет смысла строго придерживаться жанровых границ – жанры могут причудливо соединяться и даже перетекать друг в друга – но для начала правильно было бы освоить их в чистом виде.

И всегда следует помнить о том, что важнейшая задача письма (а именно так назван этот раздел книжки) – это свежесть. Новостная заметка с жанровой точки зрения жанр самый жесткий, но свежесть там обеспечена самим содержанием. А вот во всех аналитических жанрах свежесть может быть результатом только готовности мыслить нестандартно, постоянно видеть, чувствовать конфликт, который прячется в любом журналистском материале, и помогать этому конфликту разворачиваться в создаваемом тексте так, чтобы будоражить, тревожить аудиторию, заставлять ее думать, сопереживать, спорить, откликаться.

Журналист газеты «Челябинский рабочий» А. В. Сафонов доказал в своей диссертации, что воздействие журналистского текста на аудиторию будет тем ярче и многообразнее, чем больше в нем будет так называемых аффективных пар. Это значит, что в границах одной фразы сводятся противоречия: например, возраст и поступок, должность и поведение, положение в обществе и отношение к людям и так далее. С точки зрения этого исследователя и журналиста-практика, начало фразы «безразличие маститого врача» намного эффектнее по своему воздействию, чем, например, фраза «Маститый врач, выслушав пациента, не стал торопиться давать ему советы…». Здесь возникает противоречие – врач и безразличие. Если безжалостно удалять из журналистского текста фразы, не несущие таких точек столкновения понятий, то будет получаться яркое и «цепляющее за душу» повествование. Одним махом такой прием не освоить, однако прими к сведению.

ТРЕНИРУЕМСЯ

Если размышляешь о профессии журналиста, пиши каждый день. Самый простой совет – активнее используй свой аккаунт («ВКонтакте» или любой другой социальной сети), преврати его в настоящий блог. Находи сюжеты, пробуй разные жанры, пусть это будут всего лишь небольшие зарисовки. Совершенствуй свое письмо, следи за реакцией друзей – социальная сеть станет для тебя настоящим тренажером, здесь сразу есть критики и эксперты – твои друзья и знакомые. Помни: твоя цель – отработка навыков нестандартного письма, живого и энергичного.

Есть «классические» журналистские советы, кочующие из одного пособия в другое: очень пристальное внимание уделить первой строке (ударной строчке новости), выкинуть первый абзац уже готового материала (все равно там будет «вата» – как ни старайся), вынести в начало каждого абзаца самое главное (потому что при беглом просмотре информации взгляд скачет по первым строкам абзацев). Чтобы эти правила освоить, надо много и основательно работать. Но хотя бы познакомься с ними – вдруг схватишь суть с одного прочтения!

Поиск информации

Вот это вопрос вопросов. Казалось бы, уж теперь-то грех жаловаться – вот он, Google, Yandex, только вбрось им задачку, мигом принесут тысячу новостей. Но не тут-то было. Есть поистине трудно решаемая задача поиска информации для журналистского материала.

Здесь несколько «проблемных зон». Во-первых, очень важно, для какой аудитории создаются новости. Например, в твоем семейном кругу новостями будут именно семейные события, а в школе – школьные. Здесь как раз значима проблема «эксклюзивных» новостей: они актуальны для конкретной аудитории, например, твоей школы, а для соседней школы не важны. А вот сбор новостей школы – дело непростое. Понятно, что есть новости школьной администрации, это официальная информация. Но сосредоточимся только на новостях всей большой школьной семьи. Как узнать, что и у кого здесь происходит интересного? В каждой газете городского, регионального, федерального уровня есть сеть корреспондентов, задача которых – сбор новостей «меньшего масштаба», из которых служба новостей газеты отберет самые важные и интересные.

Если в твоей школе ничего подобного нет – попробуй стать «новостником» своего небольшого коллектива – класса. Давай вместе подумаем, каким способом можно собирать новости о жизни тридцати сверстников.

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Есть замечательная книга Анатолия Алексина «Говорит Седьмой этаж». Она была опубликована еще в 1959 году. Там ребята решают организовать собственную радиостудию на чердаке шестиэтажного дома. Когда они обсуждают, как действовать, то очень важным считают именно сеть корреспондентов:

«– Кажется, стоящее дело… Каждый день радиопередачи?

– Каждый день! – Ленька вновь забегал по чердаку. – И всё по-настоящему! Как на взрослом радио: там «Последние известия» – и у нас «Последние известия», там лекции – и у нас лекции, там отвечают на вопросы радиослушателей – и мы будем отвечать!

– Так уж обезьянничать не обязательно, – возразил Олег.

– А мы будем кое-что менять, по-своему делать. Ну вот, к примеру, там «Последние известия», а у нас будут «Самые последние известия», там бывают передачи «В последний час», а у нас будут

«В последнюю секунду». Или вот еще… По радио или по телевидению – точно уж не помню! – бывают такие передачи: «Для вас, студенты!», «Для вас, молодежь!», «Для вас, пионеры!» А у нас в доме еще и много пенсионеров живет…

– Моя бабушка – пенсионерка, – подтвердил Олег.

– Вот мы и устроим свою передачу. Там, значит, «Для вас, пионеры!», а у нас будет «Для вас, пенсионеры!»

– Мне кажется, хорошо бы устроить «Беседы с родителями», – предложила вдруг Таня. – А то они с нами каждый день беседуют, а мы с ними… В общем, это хорошо было бы!

– Хорошо! Посмотрим! – руководящим тоном произнес Ленька. – Еще какие предложения?

– А я вот что думаю… – не спеша, задумчиво, как бы советуясь сам с собой, произнес Олег. – Мы ведь и высмеивать всякие недостатки тоже можем. Будут у нас, к примеру, в каждой квартире свои корреспонденты и пусть обо всем сообщают. Что хорошо – хвалить будем, а что плохо…

– …высмеивать! – подхватил Ленька. – Выжигать… как это пишут в газетах, «огнем сатиры»! Разные отсталые элементы перевоспитывать будем. У которых есть эти самые «родимые пятна прошлого». Нашу «мадам Жери-внучку», например. Или Фимкиного отца…

– Я хочу поддержать Олега насчет корреспондентов, – сказала Тихая Таня. – Пусть в каждой квартире будут.

– Ну конечно! – подхватил Ленька. – Я уже давно об этом думал: радиопосты, так сказать. Вот я, например, буду в девятой квартире, Владик – в тридцать шестой, ты, Таня, – в тринадцатой…»

Если в классе тридцать человек, то вполне возможно создать новостную ленту (используй для этого всё те же социальные сети, свою стену, например). Каким способом будем собирать новости?

Можно попросить ребят самих сообщать о том, что происходит в их жизни значимого. Вдруг кто-то отправляется на серьезный конкурс, у кого-то экзамены в музыкальной школе, а у кого-то родители решили переезжать – таких новостей всегда много.

Но думать, что, обратившись к сверстникам с просьбой «присылать новости», ты сразу станешь обладать бесконечной лентой новостей, по меньшей мере, наивно.

Поэтому можно новости собирать в той же сети, где одноклассники выкладывают сообщения в своих аккаунтах. При этом обязательно ссылаться на источник!

Но и это не окончательный выход. Проблема в том, что всегда есть ребята, не собирающиеся тратить время на сеть, не обновляющие информацию о себе, наконец, просто замкнутые, не стремящиеся к общению. Это не значит, что у них нет никаких событий. И, возможно, привлечение внимания других к достижениям таких ребят было бы очень значимым, помогало бы ребятам почувствовать себя свободнее, комфортнее в классе. И тогда единственный путь – беседа, вопросы.

Даже на этом «микро»-примере можно видеть, как действует новостная лента «большого информационного пространства». Как ты понимаешь, большее место в ней занимают новости, кем-то «продвигаемые». И меньшее место – известия о людях, не стремящихся никоим образом попасть в медиа.

Теперь задумайся – о каком мире рассказывают нам новостные программы? Отражают ли эти новости реальную жизнь вокруг нас? Ответ дать чрезвычайно сложно. Сможешь ли ты в своей новостной ленте о жизни класса сообщать новости о драках и ссорах? Возможно ли это сделать настолько нейтрально, чтобы никого не обидеть и не стать участником конфликта, а то и, того хуже, доносчиком? Не так-то просто решить, где здесь разумный баланс. Скорее всего, твои новости будут «положительными» – об успехах, достижениях, о текущих мероприятиях. И очень скоро ты увидишь, что в новостную ленту никогда не попадает «всё». Ты сам станешь цензором новостей. Это лучший способ понять механизмы «больших медиа».

ЭТО ИНТЕРЕСНО

В американском мультсериале «Так говорит Джинджер» ответственной за школьные радионовости становится одна из подруг главной героини, Доди. Источник новостей для нее – записки из мусорных ведер в классах. Вся школа кипит от восторга – каждый день новые сообщения о любовных интригах! В отчаянии только «герои» этих новостей. Однако ключевым эпизодом становится история с медосмотром, когда у одной из девочек обнаружены вши. Ядовитое сообщение об этом в эфире – последняя капля, которая заставляет подруг решительно остановить новостные передачи, рассчитанные исключительно на «дешевый успех» и не считающиеся с чувствами и эмоциями людей. Так вот – задумайся: вроде бы аудитория должна знать правду, но, с другой стороны, есть такая правда, которая не может быть провозглашена публично. Это вопросы журналистской этики, и эту сторону будущей деятельности тоже надо знать.

Итак, мы убедились, что абсолютной правды обо всем, что происходит, мы собрать не можем, а если и соберем – то должны десять раз подумать, стоит ли включать это в новости класса.

Но есть и другая проблема – достоверность информации. Здесь речь идет не только о новостях, но и сборе журналистом материалов для своей очередной статьи, очерка, при подготовке к интервью или репортажу. Интернет предлагает нам самые разные сайты с интересующей нас информацией, но можно ли верить? Стоит ли доверять?

Пока – на начальном этапе входа в профессию – стоит помнить, что поисковая машина выдает нам сайты «по релевантности» (соответствию) запросу, но никак не по степени достоверности. Поисковые машины до сих пор не умеют различать качество информационного наполнения сайтов, хотя большая работа в этом направлении, несомненно, ведется. И здесь выход один – уметь самому отличить «случайную» информацию от серьезной.

Здесь можно дать несколько советов. При поиске статистики (всевозможных числовых данных) обращаться к официальным сайтам министерств и ведомств, не доверяя журналистским материалам в разных изданиях (там могла закрасться ошибка – и далее она уже путешествует по другим материалам Сети). При поиске материалов о конкретном человеке в первую очередь обращаться к его личному профилю в социальных сетях, к его блогу, если таковой имеется. Совет – не доверять сообщениям журналистов (в различных статьях об этом человеке). Здесь действует все тот же принцип – информация должна быть из проверенных источников. Дело здесь вовсе не в том, что мы «не доверяем братьям по цеху», а в том, что журналистский материал для нас всегда будет вторичным источником. Для составления полного представления о проблеме, человеке, событии нужна именно первичная, официально подтвержденная информация.

ЭТО ИНТЕРЕСНО

24 мая 2012 года известнейшая телерадиокомпания BBC в одном из новостных выпусков, касающемся ООН, за спиной ведущей показала вместо эмблемы этой организации логотип из игры Halo. Если учесть репутацию компании, то возникает законный вопрос – как вообще такое могло случиться? А ты попробуй сам поискать эмблему Комитета безопасности ООН в Интернете. Сам этот Комитет своего собственного логотипа не имеет. Но когда работники информационной службы запросили именно это название, выскочил логотип одноименного фрагмента компьютерной игры. Даже не удосужившись проверить, что это за логотип, они поставили его в заставку на экраны. Через четыре дня руководство компании принесло публичные извинения за этот ляп. Вот и представь себе – даже самые проверенные и надежные журналистские источники не могут рассматриваться как первичная информация, а значит, надо это оговаривать и в своем материале («Журналист такой-то полагает, что…»).

Поиск информации всегда предполагает, что журналист знает, куда за этой информацией обращаться. Вот тебе задача на размышление: представь, что во дворе твоего дома построили прекрасный спортивный корт. И ты, и твои друзья радовались, что можно будет теперь прямо во дворе на прекрасной площадке играть в теннис, бегать по гаревой дорожке и устраивать футбольные баталии. Но когда корт достроили, на его ограде повесили огромный замок – не подступиться. Попробуй построить алгоритм – порядок – своего собственного расследования. Как узнать, кто отвечает за этот корт и этот замок? И каким образом всё это сокровище откроется, наконец, для обычных жителей, тебя и твоих друзей?

Идем в ЖЭК (значит, надо узнать, где он находится, и правильнее всего шествовать туда с кем-нибудь из взрослых – хоть у нас на всех поворотах и обсуждают права ребенка, а как доходит дело до их реализации, так, кроме окриков и возмущений, ничего не дождешься). Там тоже надо знать, к кому обратиться и как (к начальнику или его заместителю). Если ответ получен – движемся по указанному адресу (или благодаря названию ищем адрес через интернет и справочные службы). Если ответа нет («знать не знаем, нас не касается»), отправляемся в администрацию своего района. Там сразу выясняем, какой отдел примет нас по этому вопросу. Возможно, придется составлять официальный запрос – и тут уж точно без взрослых не обойтись. Но возможно, и повезет! А уж выяснив, кому всё это официально принадлежит, готовимся к интервью… Главное – правильно и четко поставить вопросы – сколько и чьих денег было потрачено на строительство, на каких основаниях этот корт будет теперь работать, не нарушены ли права проживающих в окрестных домах граждан?

Даже по самому алгоритму поисков информации ты можешь чувствовать, как всё не просто. Здесь уже никак не поможет «Мне повезет!» в Google. Всё надо делать самостоятельно и «вживую».

Впрочем, пример этот был гипотетическим. Действовать от имени прессы в реальной жизни может только настоящий журналист. Ему представители администрации обязаны давать ответы на все вопросы. Школьнику лучше не рисковать – оснований нет. Зато есть понимание масштаба задач.

Еще один «классический» совет: чтобы увериться, что ты получил факт, а не мнение или версию, надо заручиться двумя независимыми источниками как минимум. При этом независимость трактуется так: ни один из этих источников не получил этот факт от другого; кроме того, надо исключить возможность того, что оба они получили информацию от одного и того же третьего источника. Несколько запутанно? Зато эффективно! Если тебе информация выдана начальником какого-то отдела, и ты решил подтвердить ее, спросив подчиненных этого начальника, ты заведомо нарушаешь этот принцип.

ТРЕНИРУЕМСЯ

Чтобы понять, что такое объективность в сборе информации, можно и нужно обратиться к Википедии. Нет, не надо искать статью «объективность»! Ты станешь одним из авторов русскоязычной Википедии – и увидишь, как это не просто – собрать объективную информацию.

Наверное, ты много раз слышал скептичные фразы в адрес этого ресурса – дескать, всякий придет и напишет, что попало. Но так говорят только те, кто, к сожалению, не знаком с принципами свободной энциклопедии. На самом деле, для будущего (да и действующего) журналиста это отличный тренажер – причем сразу и с общественно значимой отдачей.

Википедии на европейских языках пользуются большим уважением в университетской, академической среде. Там считается почетным получить знак «Мистер (миссис) Википедия», означающий крупный вклад в развитие национального ресурса. У нас же в основном критикуют. Но оставим в стороне особенности отношения к проекту в разных странах. Лучше используем его для достижения своих целей.

Отправляйся на заглавную страницу русскоязычной Википедии – ru.wikipedia.org. Здесь ты можешь узнать много полезных вещей – например, что в русскоязычной Википедии уже почти 900 000 статей (это намного меньше, чем в англоязычной, например, но соотносимо с немецкоязычной или испаноязычной Википедиями). Что главное, к чему стремится сообщество википедистов, – качество статей. Что есть два уровня качества – хорошая статья и избранная статья. Хорошая статья близка к совершенству, избранная – совершенна. Создать такую статью – великий труд. Знак избранной ей присвоят эксперты Википедии – это всё добровольцы, посвятившие много времени совершенствованию нашей Википедии. Если избранная статья не поддерживается автором, информация в ней устаревает, и ее могут из числа избранных исключить. Хорошие статьи тоже могут потерять свою «звезду» – знак «хорошести», – если авторы перестанут их обновлять и улучшать. Все остальные статьи признаются заготовками для статей и нуждаются в серьезной доработке. Открой любую статью в Википедии – и ты увидишь внизу врезку с указанием ее качества. Если учесть, что всего в русской Википедии не более 500 избранных и 1400 хороших статей (из девятисот тысяч), то станет понятно, сколько тут работы!

Но всё это вступление. На самом деле мы пришли в Википедию и поработать, и поучиться объективности. Поэтому открывай на заглавной странице «Создать статью (с помощником)», регистрируйся и двигайся в направлении советов начинающим – ты откроешь так называемую «песочницу», где быстро освоишь основные инструменты создания статьи. Это совсем нетрудно! Основные сложности ждут тебя, когда ты начнешь собирать материал для своей первой статьи. Двигайся за мастером создания статьи. По тем вопросам, что он будет тебе задавать, ты быстро поймешь, что такое объективность. Во-первых, тема статьи должна быть значимой. Это «краеугольный камень» энциклопедии. Здесь важно каждое слово: «Предмет или тема предположительно являются значимыми, если они достаточно подробно освещаются в независимых авторитетных источниках». Ну чем не журналистский принцип?

Во-вторых, «Информация в Википедии должна быть надёжной и проверяемой. Факты, точки зрения, теории и аргументы должны включаться в статьи, только если они ранее публиковались в авторитетных и надежных источниках. Источники должны быть независимыми от объекта и точными. Ссылки на источники – одно из ключевых положений Википедии. Любой материал без источников может быть поставлен под сомнение и удалён». Как тебе такой принцип? Надежность и проверяемость как критерии объективности! Еще один хороший урок для будущего журналиста. В-третьих, полностью исключается копирование чужих слов и информации с других сайтов. Небольшие цитаты с корректными ссылками допустимы, но копирование без ссылок на источник запрещено. Если тебе интересно – такая статья удаляется через пару часов после опубликования «ботом» – специальным роботом, чистящим Википедию от подобных попыток. Вот тебе пример отличного антиплагиата! В-четвертых, статья должна быть нейтральной. Трудно удержаться от цитирования вики-правила: «Статьи Википедии должны отражать нейтральную точку зрения. Хотя критика или одобрение в отношении объекта статьи полностью допустимы, Ваша статья должна подходить к объекту с нейтральной стороны. Пишите только о фактах – лучше включить уже опубликованное где-то стороннее мнение об объекте, чем писать свое собственное. Статья должна описывать все значимые взгляды справедливо и пропорционально. Статьи, которые полностью критикуют объект, могут быть удалены, а восхваляющие статьи могут быть полностью переписаны другими». Ну как? Понимаешь, как работает принцип нейтральности? Твое мнение не исключается, но если оно заметно доминирует, статья ставится под сомнение. Если автор статьи уличен в стремлении просто «продвинуть» какую-то информацию, значимую только для него одного, то статья будет поставлена на обсуждение к удалению и в конце концов удалена.

Но если ты действительно смог собрать материал по значимой не только для тебя лично, но и для других теме, то смело отправляйся в Инкубатор и делай свою статью. Там у тебя получится всё – расставить ссылки, «викифицировать» статью и т. д. Возможно, не мгновенно, но опытные участники проконтролируют твою работу и вступят с тобой в диалог (ведь при регистрации ты укажешь свою электронную почту). Следуя их советам, ты добьешься того, что твоя статья будет переведена в основной корпус русскоязычной Википедии. Это настоящее достижение – и, конечно, прекрасный опыт журналистского отношения к информации!

Поиск темы

Может быть, правильнее было сначала о теме сказать? Но, честно говоря, если даже тема есть, а навыков письма и понимания, где взять информацию, нет, – то и тема останется сиротою.

Обычно в учебниках журналистики пишут, что темы подсказывает сама жизнь. Так ли это?

На деле получается, что тему журналист (особенно начинающий) выбирает чаще всего исходя только из одного принципа – личного интереса (если, конечно, нет четкого «заказа» редакции). Открой любой журнал – и попробуй определить, как редакция выбирала темы для этого номера. Если такую задачу перед собой поставить – то ты быстро обнаружишь, что большое число материалов носят «вкусовой характер» (то есть могли бы быть и о чем-то другом). Если ты можешь заметить эту особенность редакционной политики невооруженным взглядом, то представь, как в целом формируется содержание средств массовой информации.

Может, тебе будет интересно узнать, что в советскую эпоху, когда содержание СМИ достаточно строго контролировалось коммунистической партией, действовал принцип тематической равномерности: каждая сфера жизни должна была найти отражение в ежедневных газетах «пропорционально» своему месту в социалистическом строительстве – как тогда называлась вся деятельность людей. И если газета «забывала» про какой-нибудь завод, или отрасль хозяйствования, или проблему – ей «ставили на вид»: то есть редакция (в лице главного редактора) получала от партийных органов выговор и предписание исправить тематику. Сейчас это выглядит забавно, как-то странно, что одни «поучали» других, что и как им писать (причем получалось так, что чиновники давали указания профессиональным журналистам). Но с точки зрения адекватности изображенного в СМИ мира миру настоящему эта практика была не так и плоха.

Для всех, кому интересно понять мир журналистики изнутри. Почитайте книги Б. Н. Киршина, главного редактора газеты «Челябинский рабочий»: «ЧР: формула свободы» (Челябинск, 2004) и «Два из ста: “Челябинский рабочий” в 1963 и 2008 годах» (Курган, 2010). Вы узнаете и о том, как редактировалась газета в советские времена, и о том, с какими трудностями столкнулась редакция в 1990-е годы, и как живет и развивается одна из лучших региональных газет страны сегодня.

Во всяком случае, конечно, материал, созданный на «личном интересе», вполне может быть интересен и читателю. Но как быть со всем остальным? Попробуй спросить своих родных – какие темы больше всего им интересны? О чем они хотели бы почитать подробнее? Сопоставь их потребности со своими интересами – есть ли точки пересечения? Этот простой «тест» поможет тебе осознать, как устроен мир информационных потребностей и их обеспечения – то есть доставки информации в соответствии с этими потребностями.

Вообще всё тематическое разнообразие упорядочить очень трудно. Но если ты откроешь рубрики какого-нибудь новостного сайта, то ясности станет больше.

Политика. Всё, что связано с властью. В российских условиях – одна из наиболее сложных «тематических зон». Мне довелось услышать от руководителя региональной телекомпании: «Мы свободны абсолютно! Мы можем затрагивать любые острые темы, касаться любых проблем! Кроме политики, конечно». На самом деле, это одна из самых значимых тем журналистики. Исторически в США, например, так и сложилось, что главная функция СМИ – освещение политической деятельности, обеспечение прозрачности действий государственных чиновников, фактически контроль за действиями властей. Периодическая печать стала гарантом конституции и демократических свобод, закрепленных в ней. Очень бережное и внимательное отношение американского народа и выдвигаемых им политических лидеров к соблюдению этого принципа привело к возникновению действенной системы контроля – каждый политический лидер в США знает, что он под прицелом средств массовой информации, стремящихся объективно освещать его деятельность. Несомненно, в этом описании американских СМИ есть доля идеализации – в любом крупном государстве есть свои политические интриги, скрытые от глаз журналистов. Но сам подход к СМИ как к «сторожевым собакам демократии» сохраняется и сегодня.

Найди и прочитай книгу И. М. Удлер «В рабстве и на свободе» (Челябинск, 2009), посвященную СМИ Америки, борющимся за свободу афроамериканцев. Это вдохновенный рассказ о людях, стоявших у истоков афроамериканской печати, о газетах, которые фактически приблизили победу борцов за демократию в США, сделали возможным переход от непризнания афроамериканцев людьми вообще к победе Б. Обамы на президентских выборах в Америке. Пусть события эти разворачивались на другом континенте – тебе будет очень интересно читать эту книгу.

Но в России всё совсем не так. Исторически средства массовой информации были «рупором» власти, а значит, никак не могли быть этой власти противопоставлены. И поэтому сегодня политическая тематика в российском информационном пространстве представлена неоднозначно, неполноценно.

Здесь мы вынужденно вышли на другую важную тему – свободы журналистики. Эту свободу нельзя понимать однозначно (пишу что хочу) – как бы ни импонировало тебе бунтарское чувство. С одной стороны, ты должен знать, что именно политические скандалы и разоблачения в СМИ становились чаще всего причиной заказных убийств журналистов.

Найди информацию о Юрии Щекочихине, Анне Политковской – они стали жертвами заказных убийств. Сегодня ты можешь узнать, что политические разоблачения возможны, но чрезвычайно сложны и требуют огромного мужества. Почитай об Олеге Кашине, Алексее Навальном. В конце книги ты найдешь очерки о некоторых журналистах.

Вообще профессия журналиста, избирающего своей сферой политику, ведущего журналистские расследования, очень непроста и требует огромного мужества. Такая работа больше похожа на разминирование какого-нибудь здания – нельзя ошибиться, опасность со всех сторон. Однако – несмотря на то, что с 1990-х годов при разных обстоятельствах в России погибло и убито более трехсот журналистов, – всегда находятся те, кто готов рисковать, выполняя свою миссию.

С другой стороны – именно СМИ, пространство публичной информации, дают возможность контролировать власти – в интересах всей страны. И в любом случае, если журналистика интересна тебе как будущая профессия, в политических вопросах ты должен разбираться.

Что ты знаешь об администрации того поселения, где ты живешь? Как управляется регион? Каким образом, кем именно, в каком порядке принимаются решения, местные законы? Известны ли тебе губернатор, руководитель города, района, где ты живешь? Что ты знаешь о них и их деятельности? Что ты знаешь о политическом устройстве своей страны? Выясни, какие политические партии на сегодня официально зарегистрированы в стране. Почитай их уставы – это всё открытая и доступная информация (и даже если ты просто найдешь ее – уже отлично!). Попробуй сам составить мнение об их деятельности, направлении развития.

Это не праздные вопросы, а сущностные, потому что от политического «климата» зависит у нас чрезвычайно многое.

Экономика. Вторая важнейшая тема – финансовые потоки. Что, сколько и кому стоит – вопрос вопросов. Здесь свободы больше (но до той поры, пока дело не касается политических кругов), однако также много и неясностей. Всякий раз, когда ты собираешься «довериться» тому или иному СМИ, важно задаться вопросом – а кому же оно принадлежит? Кто оплачивает труд журналистов и редакции, кто печатает газету или поддерживает сайт? Когда ты знаешь ответ, ты по-иному смотришь на информацию. Ты превращаешься в думающего потребителя информации. И это касается твоей собственной деятельности.

Экономическая тема для журналиста – очень сложная. Мы живем в обществе, где собственно нет «экономического мышления» – привычки быстро и грамотно просчитывать какую бы то ни было финансовую информацию. Вот ты, например, знаешь, сколько составляет бюджет твоей области? Вырос он с прошлого года или уменьшился? Достаточно этих денег или нет?

Но ты можешь начать тренироваться с экономической темой даже в рамках своей семьи. Узнай, какая пенсия у бабушки, каковы зарплаты родителей, есть ли у семьи кредит и сколько надо платить в месяц за свет, воду, обслуживание ЖЭК. Сколько примерно в месяц уходит на еду, одежду? Если тебе удастся раздобыть все эти сведения – то у тебя достаточно материалов для написания статьи «Наш бюджет» для некой воображаемой семейной газеты. Надо правильно поставить вопрос (обозначить конфликт) в такой статье – а дальше оперировать числами. Какой мог бы здесь быть конфликт? Например, несоответствие расходов доходам. Неэкономное отношение к электроэнергии. Самокритика (может быть, ты тоже запрашиваешь больше, чем тебе на самом деле необходимо?). Поиск путей экономии. Но самое главное – создавая такую статью, ты будешь учиться считать и учитывать десятки разных факторов. Очень может быть, что твоя семья поблагодарит тебя за такой серьезный журналистский материал…

На самом деле, конечно, финансовая тема требует серьезных экономических знаний. В этой сфере ценятся статьи глубоких знатоков финансовой ситуации. Но плох тот солдат, что не мечтает стать генералом! Если тебе интересны рассуждения такого рода, то ты вполне можешь строить свое образование именно на стыке экономической и журналистской подготовки – благо, сегодня это вполне возможно.

Социальные проблемы. Политика и экономика, разумеется, тоже социально значимые проблемы. Однако традиционно выделяют специальную группу так называемых социальных проблем. Фактически это проблемы общества (социума). Сюда относится всё, что напрямую связано с качеством жизни населения. Это условия проживания (всё, что связано с коммунальными услугами), здравоохранение, образование, обеспечение товарами первой необходимости и вообще уровень питания и т. п. Здесь же и досуг, библиотеки, состояние дворовых площадок и множество других вопросов. Но, конечно, на первом месте всегда будет стоять проблема человеческих отношений. Это всегда было основой социальной проблематики в журналистике.

Но вот представь – если каждый день во всех СМИ появляется обилие материалов, повествующих об удручающем состоянии социальной сферы, то мир вокруг человека, пытающегося сориентироваться в современности, предстанет в абсолютно черном цвете. С одной стороны – всё правильно, ведь журналистика должна привлекать внимание к социально-острым проблемам. С другой стороны, а улучшит ли социальную атмосферу такое концентрирование внимания на негативном? Вопрос очень непростой. Здесь было бы хорошо тебе самому задуматься – что важнее: проблемность или объективная картина? Если мы выберем первое, то СМИ всегда будут говорить только о серьезных общественных проблемах (а никаких проблем без негатива не существует). Если второе – то рискуем быть обвиненными в «приукрашивании действительности». И, поверь, для профессиональной журналистики это вопрос очень непростой.

Ты спросишь – и что, это все темы? Честно говоря, да. Но иногда из социальных тем в отдельное пространство выделяют культуру и спорт.

Вообще выбор темы во многом определяется ее востребованностью у аудитории. Но есть и серьезные ограничения этого подхода, связанные с профессиональной этикой. Ты должен знать, что существуют кодексы этики журналистов, из множества которых мы остановимся на одном – принципах журналистской деятельности, сформулированных в рамках Международного журналистского союза ЮНЕСКО:

1. Право граждан на достоверную информацию.

2. Объективное освещение событий – долг журналиста.

3. Социальная ответственность журналиста.

4. Профессиональная честность журналиста.

5. Общественный доступ к информации и участие в СМИ.

6. Уважение частной жизни и достоинства.

7. Уважение общественных интересов.

8. Уважение всеобщих ценностей и многообразия культур.

9. Борьба против войн и других бед, грозящих человечеству.

10. Развитие нового мирового информационного и коммуникационного порядка.

Все ли эти принципы тебе понятны? Ты можешь найти в Интернете более подробную информацию. Но пока важно усвоить, что за 30 лет со времени принятия этих принципов мировое журналистское сообщество не достигло уровня их безусловного выполнения, обязательного руководства ими. Это желательная модель, увы, не всегда эти принципы соблюдаются в современном журналистском сообществе. Но лично для себя постарайся разобраться с этими требованиями!

ТРЕНИРУЕМСЯ

Давай вернемся к ежедневному упражнению на наблюдательность. Ты просто должен найти как можно больше сюжетов, тем для зарисовок за три минуты наблюдения из окна. А теперь усложним задачу. Раздели страничку блокнота на два столбца. В левый записывай темы. Но ведь и будучи писателем, ты мог бы создать зарисовки на эти темы! Как же быть с собственно журналистским письмом? А вот теперь справа напротив каждой темы надо написать проблему. Есть такое устойчивое определение – «социально значимую». Нельзя просто написать о людях за окном – посмотри, как они одеты, как ведут себя, как общаются – всё ли благополучно с ними? Ищи «болевые точки», важные для всех, для многих, по крайней мере. Кстати, если не получится – ничего страшного. Но всё же!

А теперь ранжируй свои темы-проблемы. Это значит, надо пронумеровать все 10 тем по мере важности: номер один – самая серьезная, значимая, номер десять – самая незначительная. Как ты будешь это делать? Только по ощущениям. Если ты не смог назвать проблемы, то подумай, какая из этих тем наиболее интересна лично для тебя, какая – наименее.

Открой новую страницу в своем блокноте (или создай новый файл, если совсем не умеешь работать ручкой). И начинай писать – рисовать! – увиденную картину. Твоя задача сейчас одна – это должно быть интересно! Если интересно тебе самому – будет интересно и другим. И не забывай о поставленной проблеме.

Знаешь, сколько времени ты потратишь на работу? Не менее часа. Ты можешь улучшать свой текст, вычеркивать и добавлять, добиваясь эффекта – твой случайный читатель должен прочесть его, не отрываясь. Просто перечитывай текст «чужими» глазами.

Дай прочесть любому члену семьи. Следи за реакцией – читается ли текст «на одном дыхании»? И послушай критику, конечно. Это всегда очень полезно.

Уже говорилось ранее – если тренироваться каждый день, то достаточно трех месяцев для выработки навыка наблюдательности, подмечания деталей, создания текстов. Честно говоря, от этих навыков до вершин не так и далеко.

Говорить и быть услышанным

Как мы уже говорили, письмо – основа журналистского труда, вернее навык письма – главное его условие. Но не менее важна и речь. Даже тот журналист, кто работает только в письменном формате (пишет для газеты, например), всё равно постоянно должен общаться с людьми – брать интервью, выяснять обстоятельства. Не зря мы говорили о визуальности – пришла пора сказать и о речи.

Если ты планируешь броситься в море журналистских возможностей, обязательно займись своей речью прямо сейчас. И здесь две стороны – форма и содержание. К форме относим, в основном, произношение – как ты всё это проговариваешь. Здесь и темп, и качество звуков, и ударения, конечно. А другая сторона – культура речи, ее богатство, разнообразие, грамотность сочетаний и т. п.

Начнем с того, как ты говоришь (а потом уж обратимся к тому, что ты говоришь).

Никогда ты не сможешь оценить собственных особенностей произношения, если не станешь слушать себя со стороны. А поможет тебе аудиозапись. Может быть, у твоего мобильного телефона или планшетника есть функция диктофона или записи – выясни это. И возьми за правило записывать не менее 5 минут собственного говорения вслух. Каждый день! А потом внимательно слушать себя самого, фиксировать собственные недостатки. Первым и важнейшим объектом самокритики должна стать степень внятности твоей речи. Если тебя часто переспрашивают («Что ты сказал?», «Повтори!»), значит, с внятностью не всё в порядке, надо понять, почему. Самая частая причина – поспешность говорения («взахлеб»). Контролируй тогда именно скорость речи. Если ты будешь всегда вспоминать об этом, прежде чем начать говорить, возможно, ты победишь этот недостаток.

Второе, на что надо обратить внимание, это собственно правильность произнесения звуков. Здесь дефекты есть практически у всех. Постановка правильного произношения – задача, которую невозможно решить без специалиста. Обычно на слух легко воспринимаются такие дефекты, как невыговаривание каких-нибудь звуков (р или л, например). Тогда говорят, что человек картавит. Такие дефекты помогает выправить логопед. Нужна сильная воля и стремление к результату – только ежедневные упражнения помогут справиться с картавостью.

Если речь твоя внятна, ты не картавишь – для профессионального общения журналиста, работающего над созданием текстов, этого достаточно.

Но если ты собираешься работать в радио– или телеэфире, то это только обязательный минимум требований. А впереди – долгая работа над речью. Есть тысячи мелких дефектов речи, абсолютно не мешающих при персональном общении, но «режущих слух», когда эта речь превращается в запись и передается по каналам СМИ. Здесь и пришепетывание, и присвистывание, и неправильное смягчение звуков. Вот тут уже помочь может фониатор – специалист по звучащей речи. Обычно таких специалистов очень мало: они работают с профессиональными актерами, дикторами. Но если есть стремление и понимание значимости для тебя этой работы – ты найдешь такого специалиста и проконсультируешься у него. Конечно, когда ты закончишь школу и поступишь в университет на журналистику, у тебя будут специальные предметы («техника речи»). Но всякие речевые проблемы имеет смысл исправлять раньше. Результат будет лучше. И, согласись, обидно будет услышать от приемной комиссии, что твоя мечта вряд ли осуществима именно из-за неумения правильно и красиво говорить.

Как уже было сказано, это только одна сторона. Другая – что ты говоришь (речь здесь не о содержании как таковом, а о культуре речи – умеешь ли ты это содержание передать лучшим способом).

Вот здесь не просто задача, а настоящая миссия. Если ты возьмешься за повышение собственной культуры речи, то и многие окружающие тебя люди невольно вовлекутся в этот процесс.

Поищи сторонников этой работы прямо в своей семье. Почему бы не устраивать семейные вечерние обсуждения той или иной речевой трудности? Можно найти в Интернете целые подборки материалов (в том числе и аудиопередачи «Говори правильно»), в которых разъясняются тонкости словоупотребления. Но это только один путь из тысячи. Чтобы развить способность говорить правильно, точно, но в то же время нестандартно, небанально, надо использовать несметные богатства русского языка. Звучит, возможно, несколько пафосно и напоминает урок русского языка в младших классах, но это абсолютная правда – русский язык потрясающе богат, и, к сожалению, большинство его «носителей» (то есть тех, для кого он родной) не используют эти богатства и на пару процентов. Ты знаешь, сколько слов в самом большом (обстоятельном) словаре русского языка? Это «Словарь современного русского литературного языка» в 17 томах. «Всего» чуть больше 130 тысяч слов. Но, конечно, это вовсе не все слова русского языка, сосчитать их невозможно. Впрочем, для нашей задачи все слова и не нужны. Из 130 тысяч слов литературного языка «обычный» образованный человек использует не более 5–10 тысяч. Но проведены исследования, согласно которым есть немаленький процент носителей русского языка, ограничивающих использование языка всего 300–500 словами!

В романе Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев» есть такой персонаж – Эллочка-людоедка. Она пользуется 20 словами, и все они далеки от литературных богатств языка: «Хо-хо!», «Парниша»… Имя этой героини стало нарицательным, когда хотят сказать о человеке с ограниченным, скудным словарным запасом. Но, честно говоря, за 90 лет, прошедших со времени написания романа, мало что изменилось. Когда 15 февраля 2013 года над Челябинском взорвался метеорит, то выложенные в сеть ролики – записи на мобильники, а также и первые комментарии были настолько убогими (словесно), что даже зарубежные участники форумов обратили на это внимание: «Old Russian tradition – if you see something paranormal you have to say NI H…YA SEBE!!!» Честно говоря, гордиться особо нечем. Хотя после падения метеорита в сети появилось более 4000 записей-шуток, многие из них не выходили за рамки Эллочкиных «хо-хо» и этого самого «ни х… себе», увы. Редко встречались действительно интересные каламбуры (например, «В Челябинске прошел несанкционированный метеоритинг») или попадались забавные мемы.

Для тебя это тоже повод задуматься. Непросто оценить собственный словарный запас, но на какие-то вопросы ответить можно. Например: если на уроке надо написать какое-то сочинение, затрудняешься ли ты с подбором фраз? Обрати внимание, речь идет именно о самих словах для выражения мыслей. Если мысль «не идет» – это тоже печально, но когда просто не получается найти слова для фразы – это проблема словарного запаса.

Чтобы расширить этот запас, следует больше читать хороших книг. Это старинный добрый совет – читай, и твое владение русским языком будет неуклонно совершенствоваться. Другого пути нет. Язык не может «прятаться» в визуальном пространстве. Ему нужна книга. Ты слышал такое выражение – «мастера современной прозы»? Это название одной из известных книжных серий. Но главное – само выражение «мастер прозы». Вдумайся в него! Это значит, что есть особые люди, которые достигли высочайшего мастерства в создании художественных текстов. В слове «мастер» есть указание на то, что любой человек может совершенствовать свое умение создания текстов. И ты тоже! Здесь всегда есть над чем потрудиться.

ТРЕНИРУЕМСЯ

Возьми за правило читать не менее двух книг в месяц. Не считая школьную программу, конечно! Есть всевозможные списки, составленные в помощь тем, кто хочет упорядочить свое чтение. Но правильнее всего следовать собственным интересам. Просто помни, что те книги, что мы называем классическими, в наибольшей мере отвечают твоей задаче – развить собственные языковые способности. Помимо книг, читай толковые словари. Чрезвычайно увлекательное чтение – словарь фразеологизмов, то есть устойчивых словосочетаний. Эти единицы нередко хранятся «в долгом ящике» языковой памяти. Смело извлекай их оттуда и используй! Помнишь правило столкновения противоречий в тексте? Так вот, каждый раз, когда ты думаешь, как улучшить свой текст, очень важно правильно подбирать слова, искать неожиданные словесные повороты. А для этого и надо расширять словарный запас.

Вот небольшой рассказ переводчика Мориса Ваксмахера о том, как редактирование помогло улучшить текст:

«Довольно давно я перевел рассказ Анри Барбюса «Чужие». Перевод был напечатан в журнале. Спустя несколько лет его включили в однотомник рассказов Барбюса. Редактором сборника была Н. Немчинова. Хочется привести несколько примеров ее работы над переводом.

Короткая передышка между боями. Трое солдат случайно попадают на богатую графскую кухню. В первоначальном варианте перевода было:

За все время, что просидели они в этой богатой кухне, ни один из них не смог произнести ни слова.

После редактуры:

Пока сидели в богатой кухне, ни один не произнес ни слова.

Несколько короче, а главное – точнее по смыслу и ближе к стилю оригинала! Не стало мелких, накрошенных словечек, этой словесной «лапши», и появилась новая интонация, просторечно-разговорная, единственно верная в этом контексте.

Было:

Даже Пепе немножко смахивал на слона, а ведь он был в сущности почти так же худ, как и его собственный скелет. Да, нужно было быть археологом, чтобы добраться до их истинной внешности, скрытой под этой ужасной грязью.

Стало:

Даже Пепе чуточку смахивал на слона, хотя он и был очень худ – сущий скелет. Но ведь только археолог мог бы докопаться до их истинной внешности, скрытой под пластом грязи.

Было:

Не очень-то много слов было произнесено в чистой и просторной кухне.

Стало:

Не речистый народ собрался в просторной кухне.

(Эпитет «чистой» снят, чтобы избежать созвучия «чистой» – «речистый»; эпитетом спокойно можно было поступиться, потому что чистоте кухни посвящен в рассказе целый абзац.)

Им очень хотелось сказать что-нибудь приличное, подходящее для такого случая, – написал я.

Н. Немчинова предложила вместо «приличное» – «учтивое»; эпитет стал точным, емким, чуть ироничным.

Слово так и осталось тяжело висеть в воздухе, – было сказано громоздко, отдавало буквализмом. Редактор заменил:

Слово так и повисло в воздухе.

Новелла приобрела свойственную ей в оригинале подобранность и немногословную мудрость».

Видишь? Дело не только в исправлении ошибок, но и в поиске емкости, значимости слова. Фразы, составленные переводчиком, точно передавали смысл и были совершенно грамотными – всё в них стояло на своих местах. Но редактору удалось сделать эти фразы легче для восприятия, полнее, точнее по смыслу.

Медийность твоей жизни

Звучит странно – на первый взгляд. Что значит «медийность»? И почему вся моя жизнь должна заразиться этой самой медийностью? – спросишь ты.

Но на самом деле это серьезная часть профессии журналиста. У него должна быть потребность превращать всё, с чем он сталкивается, в журналистское сообщение. Интерес к миру у журналиста особый – увидеть больше других, сопоставить разные события, извлечь из увиденного и услышанного смыслы, а потом рассказать читателю, слушателю, зрителю об увиденном. Если у человека нет такого интереса – то вряд ли он состоится как профессиональный журналист.

В сегодняшней жизни, где есть тысячи инструментов участия в общем информационном потоке, – в первую очередь, благодаря Интернету, – ты должен учиться медийности уже сейчас. Так быстрее станет понятно, нужна ли тебе журналистика (и, уж извини, нужен ли ты ей).

Здесь – как и почти везде – как минимум два важных аспекта.

Во-первых, ты должен приучиться постоянно следить за информационным пространством. Что это означает? Надо стать профессиональным зрителем, читателем, слушателем средств массовой информации. Поначалу просто оцени, насколько тебе этот мир известен (и интересен!). Только отвечай честно и задумайся, почему тебя спрашивают именно об этом.

Читаешь ли ты газеты? Может быть, в интернет-версии? Что именно ты ищешь в газете? Умеешь ли ориентироваться на ее страницах – где какой материал расположен, где искать новости, где – аналитические материалы?

На самом деле, хорошая газета устроена так, чтобы читатель в первую очередь остановил свое внимание на самом значимом, а уж потом обратился к второстепенным материалам.

Прежде чем начать приучаться к газете, разберись с «предложением» – какие именно газеты ты можешь купить в своем «месте обитания»? Очень важно точно знать, какие газеты выходят в твоем районе, городе, области. Газета была и остается «сердцем» всей информационной системы, даже если она теряет подписчиков, основная аудитория перемещается в Интернет и так далее. А знаешь, почему?

Просто газета – самый старый, первый по времени возникновения вид СМИ. У газет (если мы возьмем мировую практику) накоплен огромный опыт оперативного извещения о событиях дня. Но самое главное – выработана общественная привычка читать газеты.

В одних странах эта привычка сильна (например, в Швеции или Великобритании), в других – слабее (как в России). Но она есть. Чтение газеты – напечатанной на тонкой, «плохой» бумаге (которую так и величают – «газетная») – остается неким ритуалом, хотя и заметно уступившим место знакомству с новостями дня посредством собственного мобильника / планшетника. Особую значимость газета имеет для жителей небольших поселений (так называемые «районки» – газеты, издаваемые в районах областей и направленные на жителей определенной небольшой территории). И в самом деле, только газета остается помощником и «прожектором» жизни маленьких поселений – здесь, где не всегда и не везде есть выход в Интернет, куда очень редко приезжает съемочная группа, газета оказывается другом и рупором, помогающим жить (а иногда и выживать).

И вот еще что важно. Газета информирует о чем-либо не как бездушный информационный робот. Она стремится поднять проблемы, привлечь к ним внимание, а главное – заставить реагировать. Любые возмущения действиями администрации, высказанные в Интернете, могут быть проигнорированы (мало ли кто и что в Интернете – пространстве, свободном от ответственности, – скажет!). А вот статья в газете – нет. По материалам этой статьи должна быть проведена административная работа, выяснение обстоятельств, поиск виновных. И чиновники должны отчитаться перед читателями газеты о своих действиях.

Так вот, изучи, какие газеты рассказывают непосредственно о твоем городе, поселении. Ты можешь выбрать одну местную газету – и приучиться читать ее постоянно. Если ты серьезно настроен вникнуть в пространство СМИ, то можешь убедить родителей оформить подписку на эту газету. Увидишь – читать газету станут все в семье, еще и очередь будет на свежий номер. Но вот ты сам читать ее будешь не так, как обычные читатели, для кого газета – источник новостей, мнений. Тебе важно будет понять, кто и как делает эту газету. Какие темы поднимает тот или иной журналист. Где статьи, подписанные его настоящим именем, а где – псевдонимом (это тоже очень увлекательно – по газетному номеру проникнуть в редакционную кухню). Что пишет газета о реакции на свои выступления (как со стороны читателей, так и со стороны властей). И даже какую рекламу и кто публикует в газете. Если у этой газеты есть сайт в Интернете – изучи и его. Чем отличается сетевая версия от печатной? Можно ли там увидеть просто «картинку» газетной полосы, или это совершенно иной принцип расположения материалов? Как часто можно обнаружить комментарии (если они предусмотрены) и оценить интерес читателей к тому или иному материалу? Поверь, через каких-нибудь три месяца вдумчивой работы с каждым выпуском газеты (это вовсе не значит, что ты должен всё прочитывать, читай только то, что тебе интересно. Но познакомиться надо со всем выпуском, просмотреть заглавия, авторов, понять, какие темы здесь поднимаются) ты сможешь написать свой материал, отвечающий стилю и критериям, предъявляемым к статьям в этой редакции. Правильнее всего отправить в редакцию письмо с размышлениями по тому или иному материалу. Сделай такой шаг – и стань ближе к журналистскому цеху.

По тому же плану ты можешь разобраться и с местными журналами. Глянцевый журнал – особое явление. Когда ты листаешь красивый журнал с необычным дизайном, ты чувствуешь соблазн участвовать в таком проекте. Это так здорово – не просто газета, невзрачная на вид, а красавец журнал, где каждая фотография – настоящий шедевр. Но нередко именно региональные глянцевые журналы живут очень короткую жизнь – они исчерпывают потенциал своей темы, возможности журналистов, участвующих в проекте, наконец, не находят благодарных читателей, готовых журнал покупать. Тебе нелегко будет сходу разобраться в журнальном рынке – есть множество журналов лицензионных, их «штаб-квартира» может быть в любой точке мира. Но если ты внимательно рассматриваешь колонку с информацией о журнале (найди ее непременно!) и видишь, что издается он в твоем городе, то рассмотри такой журнал получше. О чем его материалы? Какие фамилии стоят под статьями? Как «устроены» статьи? Кто и какую размещает в журнале рекламу? Пока примеров успешных журналов для чтения в регионах очень мало. Но если какой-либо журнал привлекает твое внимание – постарайся, как и в случае с газетой, следить за его жизнью.

Ты вправе спросить – почему надо обращать внимание только на свои, местные СМИ? Разве федеральный уровень не дает нам более яркие примеры удачного дизайна, качества? Несомненно. И для ориентирования в информационном пространстве это обязательно – читать газеты, журналы российского уровня. И тем не менее, для выработки профессионально значимой привычки правильнее начать с уровня своего региона.

Когда мы говорили о печатных СМИ, то неизбежно «забегали» и в Интернет. Интернет вообще не стоит рассматривать как особое СМИ – это, конечно средство распространения информации, но слишком уж специфическое, многосоставное, разнонаправленное. Здесь, в Интернете, можно найти версии любых СМИ – и печатных, и радио, и ТВ. Но здесь есть и новостные порталы, расположенные только в сети – собственно сетевые СМИ. Они похожи на сетевые версии газет, с которыми ты уже знакомился. Если ты много времени проводишь за компьютером в Интернете – то наверняка у тебя есть какие-то предпочтения. Если же (вдруг!) ты не любитель сети – то придется ее полюбить. Для журналиста Интернет – важнейший источник информации. Здесь ты «ловишь» ленту новостей, здесь получаешь необходимые справки, здесь ищешь специфическую информацию для своего материала. Но новостные порталы Интернета – еще и пространство для изучения. Выбери любой из них. Заведи привычку раз в день просматривать его страницы. Ты быстро обнаружишь главные закономерности портала (нетрудно соотнести их с газетой!) – строгое расположение материалов по рубрикам, возможность комментирования, но самое главное – принцип развития новости (чего печатная пресса себе позволить не может).

Новость обрастает подробностями, новыми фактами, комментариями должностных лиц и т. п.

ТРЕНИРУЕМСЯ

Устрой «Дневник наблюдения» за новостью в Интернете (на конкретном новостном портале). «Поймай» утреннюю новость (как ты понимаешь, чтобы новость «жила», она должна быть соответствующего типа. Если это просто объявление о каком-то событии, вряд ли оно будет развиваться). Проверяй новость каждый час – следи за изменениями. И отмечай в своем дневнике, когда и какое изменение произошло. К концу дня попробуй «смоделировать» действия журналистов, работавших над новостью, – как они искали информацию, к кому обращались, насколько загружен именно этой новостью оказался их день. Вообще очень важно представлять себе, как работает журналист. И это тоже часть твоей работы по медийности собственной жизни.

А теперь задумайся – что ты знаешь о радио? Какие каналы ты слушаешь? Что именно? Понимаешь ли ты, как устроена сетка вещания на радио – какие программы, какой продолжительности идут там в течение дня? А вот и конкретное задание – поймай 5–6 выпусков новостей на любом радио (кстати, как всегда, ты можешь найти их в интернет-версии радиоканала). Запиши темы этих новостей. Чем они отличаются от газетных и интернет-новостей? Как, по-твоему, работает редакция радиоканала, чтобы раздобыть такие новости? Являются ли они эксклюзивными (то есть сделанными специально для этого радио) или «взяты» из готового источника? Есть мнение, что радионовости чаще всего – вторичны, взяты из интернет-источников по принципу «забавности». Их единственное назначение – развлечь. Вот и проверь! Запиши новости. Найди в Интернете подтверждение (или опровержение) этой гипотезы. Это поможет тебе разобраться с самими принципами подготовки новостных выпусков. С другой стороны, если ты слушаешь свои местные (региональные) новости – то интересно узнать, взяты ли они из сетевых новостных версий или с сайтов местных газет, либо всё же добыты самостоятельно?

Довольно сложно рекомендовать тебе слушать радио постоянно. Возможно, это лишнее. Но есть такие серьезные радиоканалы, к которым прислушивается вся Россия (например, «Эхо Москвы»). Самое простое – следить за их деятельностью с помощью сайта в Интернете.

Остается телевидение. Мы начали наш разговор о журналистике с темы визуального – и вот теперь, говоря о медийности, оставили телевидение «на сладкое».

Есть несколько важных фактов. Как много бы мы ни рассуждали о победе Интернета над другими СМИ, сегодня телевидение остается бесспорным лидером информационного пространства. «Ящик», как с давних лет называют телевизор, работает в некоторых домах практически без перерыва. Расхождение в предпочтениях тех или иных программ привело к тому, что во многих семьях несколько телевизоров. Вот у тебя дома – сколько «ящиков»? Кто и что преимущественно по ним смотрит? А какие передачи предпочитаешь ты? Какую программу ты смотришь всегда, стараясь не пропустить ни одного выхода? Отвечая на эти вопросы, ты уже можешь догадаться, куда они «клонят». Нам надо установить, насколько телевизионные программы отвечают нашим ожиданиям. Вот и проверяй на себе самом. Наверняка из множества каналов, какие у тебя есть, ты выбираешь один-два. Задумайся, почему? Что именно тебя привлекает? Очень может быть, что ответ твой будет похож на такой – «мне это интересно/забавно». Тогда конкретизируй – интересно или забавно? Ты получаешь новую информацию или тебе важно развлечься?

Но для понимания общей логики информационного пространства важно следить именно за новостными программами. Узнай, как часто выходят в эфир выпуски местной редакции «Вестей», задай себе труд хоть однажды посмотреть их все, чтобы понять, как обновляется их содержание. На местном канале изучи программу передач. Посмотри разные типы программ, чтобы понять, как это местное телевидение пытается завладеть вниманием аудитории. Это тяжелая и серьезная работа – но это важно, чтобы иметь хотя бы первичное представление о содержании телевизионного эфира.

Есть и задача более приятного свойства – попробуй создать проект собственной программы на ТВ. Кому ты хотел бы ее адресовать? О чем говорить и что показывать? Какие идеи у тебя есть по оформлению студии или месту съемок такой программы? Нет ли на каком-нибудь канале передачи с подобной тематикой и не окажешься ли ты в конкуренции с сильным соперником? Конечно, такое задание не предполагает, что у тебя будет готовый сценарий новой программы. Для такого результата надо учесть еще тысячу деталей – техническое обеспечение, сколько человек будут участвовать в создании программы и т. п.

Давай подведем краткий итог этому первому пониманию медийности. Надо заставить себя окунуться в мир СМИ (особенно своего региона), чтобы понять их устройство и выработать привычку постоянного к ним внимания. Постепенно от этих первичных навыков надо будет перейти к постоянному слежению за ситуацией в СМИ, к неугасающему интересу к новостям журналистики, и события эти будут тебе всё более понятными.

Но есть и другая сторона медийности – превращение в новость, журналистский материал всего, что только ни встречается на твоем пути. Привычка к публичному освещению жизни вокруг тебя. Здесь главный инструмент – сайты и сети.

Ты уже получал задание создать новостную ленту своего класса. Теперь задание другое – каждый день ты должен обновлять свою страницу ВКонтакте или любой другой социальной сети (можешь, например, использовать Twetter). Причем обновлять именно новостью, а не просто размышлением/рассуждением. Но чтобы это было результативно, нужно на самом деле выработать у себя автоматическую привычку к публичности новостей. Если это действительно произойдет (выработается автоматизм), то и можно будет говорить о медийности твоей собственной жизни.

Конвергенция

Слово, вроде бы, страшное, но суть простая – сочетание, соединение разных средств массовой информации. Это стало особенно актуальным в связи с резким технологическим прорывом – возможностью выкладывать в Интернете видео, фото, аудиофайлы. Раньше журналист профессионализировался в какой-то конкретной сфере (например, телевизионщик, и даже еще конкретнее – монтажер). А теперь – с упрощением техники и программного обеспечения – надо всё уметь делать самому. Из-за развития интернет-порталов СМИ оказывается актуальным готовить один материал сразу в нескольких форматах. И здесь легче всего представить профессиональную деятельность в виде небольшого очерка – «День современного журналиста».

Чтобы понять, как готовится материал для разных платформ (то есть и видео, и аудио, и печатный текст), надо понимать, как журналист должен быть экипирован. Естественно, нет специальной униформы для журналистов (всё же они не пожарники и не полицейские), но какие-то стандарты уже обозначились – и вот о них-то мы и поговорим.

Во-первых, в обязательном порядке должна быть видеокамера. Она может быть даже в твоем мобильнике – но это должна быть камера с приемлемыми характеристиками. На такую камеру ты никогда не сделаешь телесюжет, но видео для размещения в Интернете (кстати, вполне удовлетворительного уровня) ты точно сделать сможешь. Раз есть видеокамера – значит, ты обладаешь и фотоаппаратом. Остается только научиться быстро и успешно всем этим пользоваться.

Во-вторых, диктофон. Здесь проблем больше, поскольку диктофоны в мобильных устройствах несовершенны. Но если у тебя мобильный телефон может обогащаться приложениями (как, например, мобильники на базе Android), то ты будешь обладать диктофоном достаточного для твоей работы качества. Понятно, что можно купить собственно диктофон – отдельный девайс (например, попросить родителей подарить тебе его на день рождения). Но ты всегда должен помнить, что каждый дополнительный предмет утяжеляет твою сумку, а ты ведь не должен уставать весь день! И, кстати, немало что еще в сумку надо положить.

В-третьих, компьютер. Естественно, минимизированный – лэптоп, нетбук, даже карманный ПК, если ты справляешься с текстовой работой на нем. Конечно, и планшетник – отличная вещь. Впрочем, рынок подобных товаров всё время расширяется, поэтому правильнее не советовать приобретать конкретные модели, а называть функции, которыми они должны обладать. Их, в общем-то, две – доступ к Интернету и набор текста. Но если уточнить, то на такой компьютер ты должен иметь возможность без труда сбрасывать видео и фото с твоей видео-, фотокамеры, а также аудиофайлы с твоего диктофона. Всё должно сосуществовать в мире легкого и простого обмена, не требующего много времени. Вот это и есть главная функция, которую должно выполнять твое компьютерное устройство. Современные мобильные устройства очень часто соединяют все эти функции – но это и недешево. Однако тут уж как в спорте – без горных лыж ты не спустишься с горы. К этому тоже нужно быть готовым. Чем лучше ты экипирован, тем легче создавать тебе качественные материалы для твоей конвергентной редакции.

Стоит ли добавлять, что ты должен иметь все необходимые программы – быстрый выход на свой сайт либо к редактору сайта, который будет размещать твои материалы.

И кроме того, что тебе придется овладеть основными программами монтажа видео– и аудиофайлов. И эти программы тоже должны быть под рукой.

Ну а теперь собственно твой день. Ты прибываешь в редакцию на «летучку» – впрочем, возможно, просто получаешь задание утром по телефону. Например, редактор отправляет тебя сделать репортаж о конных соревнованиях на ипподроме. Редакция не может снабдить тебя транспортом, так что всё будешь делать сам. У тебя есть адрес, и ты мгновенно по Дубль-ГИС выясняешь, как туда добраться. Пока едешь в маршрутке, собираешь весь возможный материал о соревнованиях – перечитываешь пресс-релиз и ищешь в Интернете упоминания о соревнованиях или об организаторах. Приезжаешь на ипподром, предъявляешь свое удостоверение и проходишь к месту проведения соревнований.

В большинстве случаев редакция аккредитует журналистов на такие мероприятия – есть даже специальные «Типовые правила аккредитации»; по сути это просто своевременная заявка от редакции организаторам мероприятия. Но стоит познакомиться с правилами целиком! Там расписаны права и обязанности аккредитованного журналиста, а также сообщается, в каких случаях журналиста могут лишить аккредитации.

Что ты должен знать? Что соревнование – не «летучка», будет продолжаться не пять минут и даже не два часа, а намного больше. Что материал тебе надо сдать не позднее 14–00 (для примера), чтобы попасть в свежий выпуск газеты. В газете это будет небольшая информация, а на сайте надо будет разместить подробный отчет. Кроме того, подготовить репортаж на 2 минуты для радио. Сайт ждет от тебя информацию прямо сейчас – по ходу событий ее надо будет обновлять и дополнять. Радиоканал был бы рад сообщить о соревнованиях в новостном выпуске в 12–00. Так складывается твоя программа действий – сначала первичный материал на сайт, потом аудиофайл и второй материал на сайт, а потом – заметку в газету и третье обновление материала на сайте. Дедлайны очень жесткие!

Так что время зря не теряй. Ты знаешь, кто организатор мероприятия, и отправляешься прямо к нему. Перед самым началом соревнований этот человек может быть очень занят, но ничто не мешает тебе сфотографировать его или снять небольшое видео, где он отдает последние распоряжения перед началом. И отправляйся прямо в сторону участников – все они уже стоят на старте, и зрелище поистине впечатляющее! Здесь ты можешь снять красивые кадры – лошади, экипированные по всем правилам наездники. Но в обязательном порядке надо получить информацию об участниках – кто, на какой лошади будет выступать. Такую информацию можно получить в оргкомитете мероприятия. Пришло время закинуть информацию на сайт. Ты пишешь текст: «В 10–00 на городском ипподроме начались конные состязания на кубок главы администрации области. Найти общий язык с лошадью – задача непростая, а освоить искусство выездки куда сложнее, чем получить права на машину. Но оно того стоит. Пассаж, рысь и галоп – вот три главные искусства, которыми должна владеть лошадь. 28 участников будут бороться за победу. По словам организаторов, наибольшие шансы на победу у фаворита состязаний – представителя грузинской диаспоры М. Гиури, выступающего на кахетинском жеребце по кличке Свит (на фото). Результаты будут известны через несколько часов». Фотография и текст отправлены редактору сайта, и через несколько минут ты уже видишь первые комментарии под своим материалом. Однако времени немного – надо готовить материал для радио. Всякий репортаж предполагает какое-нибудь интервью, и следует поспешить к участнику состязаний, ждущему своей очереди. Ты обращаешься к участнику с просьбой сказать несколько слов для слушателей такого-то радио, включаешь диктофон, задаешь вопросы: «Сколько лет вы занимаетесь конным спортом? Сколько лет работаете именно с этой лошадью? Что самое сложное в искусстве выездки? Какие проблемы надо решать в первую очередь организаторам конного спорта?» Обрати внимание – когда ты составляешь вопросы, очень важно учитывать, что для слушателя конные состязания – не такой распространенный спортивный сюжет, как информация о футбольном матче, например. Поэтому следует заинтересовать слушателя рассказом о конном спорте вообще, о его проблемах. Получив интервью, ты записываешь свою подводку к нему – начальную фразу репортажа, а также завершающую фразу – возможно, призыв к слушателям не забывать о существовании конного клуба в городе, помнить, что это прекрасный вид спорта для детей, помогающий им преодолеть стрессы и собственные комплексы.

Теперь следует смонтировать аудиофайл – если эту работу не сделают за тебя в радиоцентре. Готовый материал отправляешь редактору радио. Осталось отправить обновленный файл на сайт и подготовить материал для газеты. Самое лучшее, что тут можно сделать, – это подробный фоторепортаж. Посетителям сайта будет интересно увидеть лошадей разных пород, упражнения, которые они выполняют. Небольшое видео с красивым выполнением упражнения тоже будет кстати! Но не забывай следить за организатором соревнований – будет здорово, если ты заполучишь от него интервью. И не спрашивай у него банальные вещи – спроси сразу о тех трудностях, с которыми он сталкивается при организации. Не упускай возможности при выполнении любого журналистского задания выявлять проблемы и помогать их разрешению!

Остается написать информацию для газеты – у тебя сейчас материала больше чем достаточно. Но время, время! Как говорится, «номер выйдет без вас».

Умение работать в режиме строгих дедлайнов – важнейшее профессиональное качество журналиста.

Вспомни сам, сколько раз ты нарушал сроки выполнения какой-либо работы? И ведь всё именно потому, что знал – примут и позже! А в журналистике так не получится. Почитай, как рассказывает восьмиклассница Ксения Липилина о своем первом опыте такой работы (множество таких историй ты найдешь на очень полезном сайте yojo.ru – сайт полностью посвящен молодым журналистам): «Даже я, еще даже не замочив ноги в журналистике, чувствую ее мощь и адреналин. Имела случай почувствовать специфику профессии на практике. Задали написать статью за одну ночь. Для меня это было не то чтобы нереально, но очень ново. Очень не как всегда. Обычно – и свободный полет, и всё, что захочешь. И вообще, всё то, чем я занималась до той статьи, было недожурналистикой. Баловством.

Случай напомнил прыжок с парашютом – страх и эйфория (конечно, она пришла только к часам 6 утра, когда стало получаться)… Или нет? Сейчас еще раз прокручиваю в голове ту ночь и вспоминаю – внутренний, сосредоточенный восторг был в течение всей работы над статьей. И не от того, что получается, а от процесса работы. От возможности вещать, размышлять, быть рядом с миром и иметь диалог с читателем.

В журналистике надо быть открытым всему – читателю, новостям, сложностям и удачам, чужим мнениям. Отдача должна быть больше, чем 100 %. На сколько? Этого я еще пока не знаю, но надеюсь испытать в дальнейшем. Потому что я выбираю журналистику».

Как бы то ни было, предложенный здесь вариант твоего дня – лишь набросок, небольшой «кейс», как сейчас говорят. Он нужен нам для того, чтобы подчеркнуть: современному журналисту никуда не уйти от визуального и аудиального пространства. Что бы ты ни делал, ты должен уметь обращаться с камерой, диктофоном, компьютерными программами верстки и монтажа, а уж в интернет-пространстве чувствовать себя как рыба в воде. Так что задач перед тобой – море, ныряй, если не страшно.

Твой первый медиахолдинг

В этой книжке ты нашел множество упражнений, благодаря которым запросто можно выпускать семейную газету и даже снимать новостные видеосюжеты для родных, создавая целый «новостной сериал» (и даже на YouTube разместить такую летопись никто не помешает – а почему бы и нет?).

Но самое великое дело, которое ты можешь сделать уже сегодня в своей школе, – это создание медиахолдинга. Не сомневайся, что со стороны администрации школы ты встретишь полное понимание и согласие – вот насчет поддержки (особенно материальной) можно посомневаться, но, честно говоря, для этой затеи можно обойтись и без денежных вливаний. Когда медиахолдинг развернется на полную катушку – отношение к нему будет иным, чем к идее его создания.

Что тебе понадобится?

Интернет. Как можно более свободный доступ к Интернету. Это важно. Основой твоего медиахолдинга будет именно интернет-пространство – инструментальные возможности его не сравнимы с другими.

Время. Если ради медиахолдинга ты запустишь все свои школьные дела и нахватаешь двоек – то лучше и не начинай. Берись только в том случае, если умеешь структурировать время так, чтобы его хватало на всё – и на уроки, и на увлечения.

Организационные способности (еще лучше бы – организационный талант, но это уж так, в скобках) – один ты не справишься (или получится игрушка «для себя»). Почему не справишься? Потому что медиадело нуждается в коллективе (такое старинное советское слово). Надо обязательно собрать группу единомышленников, ведь одна голова хорошо, а много голов – здорово.

Четкий план действий (алгоритм – что сначала, а что потом, кто чем занимается).

Остальное зависит от твоей «начальной подготовки» – насколько хорошо ты умеешь пользоваться инструментами Интернета, какие программы, нужные для медиахолдинга, у тебя (и всей команды) есть, и т. п.

Теперь надо понять, что будем делать. Посмотрим на собственную родненькую школу как на модель всего общества в целом (почему бы и нет?). Этакую вселенную, расположенную среди других миров. И теперь создадим в школе кровеносную систему средств массовой информации. Помнишь о медийности собственной жизни? Сделаем медийной жизнь школы. Зачем? Чтобы жизнь школы закипела, стало меньше равнодушных и безразличных – и учеников, и учителей. Ведь школа – пространство, объединяющее юных. Нельзя, чтобы эти юные плелись сюда как на каторгу и писали в своих постах всякие унылости: «Худшие годы моей жизни – школьные»… Если ты умеешь жить ярко (а раз задумываешься о журналистике, значит, умеешь!) – помогай другим жить ярче.

Итак, что именно мы можем сделать – если учесть, что наш бюджет – ноль рублей ноль копеек?

Создаем сайт на бесплатной платформе. Пришли те времена, когда каждый – и даже без особой подготовки – вполне может с этим справиться. Не будем переживать, если возможностей у такого сайта не так уж много (не получится создать личные кабинеты пользователям или выкладывать тяжелые файлы). Слава прогрессу, у нас есть возможность выставлять ссылки на другие ресурсы, вполне для этих задач приспособленные. Сайт ведь может быть и группой ВКонтакте, нет проблем! Но это уже другая часть задач. Пока «застолбим» наш новорожденный медиахолдинг в Интернете.

Придумываем название (о, это трудно, но безумно интересно! Оно обязательно придет – школа ахнет от счастья). Пользуемся предлагаемыми в конструкторе нашего сайта инструментами – и создаем визитку. Здесь мы расскажем об идее создания холдинга, о команде, о задачах и призовем всех участвовать в работе.

А дальше важнейший шаг – новости. Это и просто и сложно – создание службы новостей. Придется организовать ребят в каждом классе (и не исключайте начальную школу – там энтузиастов немало, просто они не знают, куда свою энергию направить, вот и помогите им) сообщать новости ежедневно, а то и чаще. Создайте ленту новостей, где постоянно добавляется информация, пусть все корреспонденты пишут именно туда!

Этого, конечно, недостаточно. Теперь надо организовать позиционирование важнейших новостей. И здесь не обойтись без «дежурства» – у каждого в команде должен быть день, когда он анализирует всю поступающую информацию. При этом самые интересные события надо обеспечивать специальными репортажами, своевременными интервью и развернутыми статьями-отчетами. Оперативно решайте это прямо на странице редакции! Есть и другие инструменты, позволяющие организовывать командную работу он-лайн. При начальных шагах медиахолдинга очень важен принцип торнадо – непрерывной и очень оперативной работы по освещению жизни школы. Фоторепортажи, видеосюжеты и аудиозаписи обязательны! Поверь, множество ребят в твоей школе захотят «перепостить» такую информацию, обмениваться ссылками и комментировать. И через две-три недели медиахолдинг обрастет таким количеством желающих участвовать в его работе, что главной задачей станет именно организация материалов. Но, конечно, очень важно своевременно всех оповестить о вашей деятельности (ВКонтакте всегда тебе поможет).

А теперь, когда оперативно-информационные задачи осуществлены, действуем глубже и профессиональнее. Теперь можно открывать рубрики для серьезных журналистских работ – например, подборки интервью с учителями, очерки об интересных людях (и детях, и взрослых), рассказы о родителях. Но и в обязательном порядке надо открыть дискуссионный клуб! Самые жаркие вопросы, которые волнуют всех, от работы гардероба и столовой до реформы образования. Здесь самое главное – организация дискуссии, привлечение к ней интересных участников (кого-то придется уговаривать – и надо обязательно уговорить!).

Дальше – корабль медиахолдинга надо вести так, как считаете нужным. Выстраивайте видеоновости, выкладывайте аудиофайлы, стройте новостные ленты и основные рубрики с интервью, репортажами, расследованиями. Вот теперь, возможно, руководство школы всерьез решит проблему радио в школе (это здорово!), а интернет-газета школы получит свое печатное воплощение.

И не забывай – обязательно! – участвовать во всех конкурсах школьных СМИ, информацию о которых сможешь обнаружить. Формируй заявки и отправляй материалы. О тебе должны знать все! Ты же помнишь принцип медийности? Вот и действуй.

Когда медиахолдинг расследует, что собой представляет подвал школы (и там разместится какой-нибудь школьный рок-клуб после этого), когда появится задушевный очерк о школьной уборщице, которая работает здесь испокон века, когда все узнают о том, что директор школы свободно говорит на трех языках и обожает танцевать самбу, когда в день рождения старосты восьмого класса по школьному радио прозвучит не «Чебурашка», а тяжелая рок-композиция, когда появится огромная статья «Почему наша школа занимает 12 место из 20 в районе», – в общем, тогда и начнется жизнь, а не прозябание.

Медиахолдинг может стать настоящим организатором школьной жизни, помощником учеников и учителей и даже спасителем начинаний, идей, смелых решений.

Конечно, на бумаге получается легче, чем в жизни. И поэтому еще один совет – заручись поддержкой журфака. Даже если ты живешь далеко от университетского города – выйди на связь с ними. Там тебя всегда поддержат и помогут тебе.

Медиакритика и обиды

Обязательная сторона публичности (медийности!) – открытость критике. Всякую критику СМИ в СМИ (именно так!) и называют медиакритикой. Это значит, если кто-то критикует тебя за то, что ты плохо учишься (и эта критика всем доступна посредством Интернета), то это НЕ медиакритика. А вот если критикуют твою статью в интернет-газете – это как раз то и есть. Другими словами, критика в адрес журналистов, создающих свои материалы, их редакций, сайтов и прочего называется медиакритикой (есть и другие толкования, но это самое приемлемое – и точно обозначающее то, о чем мы сейчас поговорим).

Вот твоя статья. А под ней – комментарии. Чтобы на эти комментарии правильно реагировать, надо научиться самому комментировать – корректно и в то же время остро.

ТРЕНИРУЕМСЯ

Выйди на любые сайты интересной тебе тематики и обязательно поучаствуй в обсуждении. Твоя задача проста и скромна – сформулировать свое мнение по проблемам, поднятым в комментируемом материале. Однако за этой скромной задачей есть и более существенная – надо комментировать так, чтобы другим участникам захотелось с тобой общаться – спорить или соглашаться. Правда, здорово получить кучу лайков к своему комментарию? Особенно в серьезной компании… Но надо помнить, что можно и «получить» за свой комментарий.

Интернет-ресурсы с возможностью оставлять комментарии – серьезная школа коммуникации. Однако следует помнить, что в сети свои правила – и резкость отвечающих не должна тебя обидеть – только закалить и помочь выработать «противоядие» (никогда не опускаться на уровень каких-то оскорблений и личной перебранки: тебя ведь какое-то важное дело интересует, а не амбиции собеседников).

Приведем такой пример. Известный журналист Олег Кашин выложил в своем блоге фотографии с места теракта в метро в Москве. На одной из фотографий он стоит в центре ровного круглого газона (и приписано: «не удержался – сфотографировался»). Одна из участниц обсуждения снисходительно хвалит («Вообще хорошо (я про пост), а зачем ты в центр газона пошел?»). Ответ последовал от другого пользователя: «Вам поди никто не ответит, а узнать хочется… Там раньше памятник Дзержинскому стоял». Здесь важно, что участник обсуждения указывает девушке на нормы (не «тыкать» собеседнику) и разъясняет очевидные вещи (знаменитый памятник основателю службы безопасности Ф. Э. Дзержинскому был демонтирован). Но то, что очевидно старшим участникам обсуждения, может быть совершенно неизвестно новому поколению. Поэтому объяснение всё же последовало. А могло бы «прилететь» и резче.

Но вернемся к медиакритике. Получать критические замечания о своей работе никому не радостно. Но смотри на это с другой стороны: пока тебя критикуют – это лучшее доказательство востребованности. Когда медиакритика иссякает и не поступает никаких замечаний, ты оказываешься в ситуации изоляции – никому не нужным. Поэтому надо не только внимательно читать всю критику, обращенную к твоим статьям, но и приветствовать ее, и даже организовывать (просить кого-нибудь из наставников, например, свое мнение высказать). Ты должен различать дискуссии, возникающие вокруг предмета твоего материала, и критику в твой адрес как создателя статьи (одно дело – возмущение героями статьи, а другое дело – автором).

И тогда очень важно самому постоянно критиковать коллег по цеху. Кстати, критика – совсем не значит только высказывание замечаний и придирки. Это анализ. Может быть совершенно замечательный и глубокий разбор какого-то материала – и это тоже будет критика. Поэтому не ленись: получил ссылку на материал товарища – не просто прочитай, а откликнись! Это тоже часть общей медийности жизни – «вариться» в этом профессиональном пространстве, учиться реагировать публично (не прятать свое мнение). Медиакритика и формирует СМИ. Именно благодаря ей происходит развитие. Так что комментарии, критические замечания – всё это очень важно.

А теперь несколько слов об обидах. Если тот материал, который сам ты делал с огромным желанием, удовольствием (сам чувствуешь, что сделал хорошо), вдруг подвергается резкой критике – задумайся, почему? Движут ли критиком личные обиды (профессиональная зависть, например)? Что в его замечаниях дельного? (Не спеши отказываться от чтения критического замечания только потому, что мысли выражены грубо и резко; прочитай до конца и подумай, что зацепило автора гневного отклика).

Иногда просто полезно стихи почитать. Помогают с обидами справиться. Но надо быть абсолютно (и небезосновательно) уверенным в собственной безупречности!

А. С. Пушкин, «Поэту».

Поэт! не дорожи любовию народной.

Восторженных похвал пройдет минутный шум;

Услышишь суд глупца и смех толпы холодной,

Но ты останься тверд, спокоен и угрюм.

Ты царь: живи один. Дорогою свободной

Иди, куда влечет тебя свободный ум,

Усовершенствуя плоды любимых дум,

Не требуя наград за подвиг благородный.

Они в самом тебе. Ты сам свой высший суд;

Всех строже оценить умеешь ты свой труд.

Ты им доволен ли, взыскательный художник?

Доволен? Так пускай толпа его бранит

И плюет на алтарь, где твой огонь горит,

И в детской резвости колеблет твой треножник.

Вот такой смелый совет! Будем надеяться, ты не станешь «прикрываться» этими словами, когда и сам чувствуешь, что работа твоя несовершенна…

Впрочем, секреты и искусство общения – это отдельная страница профессиональной подготовки. Здесь множество своих нюансов и тонкостей. Сразу «нахрапом» и не подступишься. Поэтому на первых порах просто надо учиться извлекать пользу из самых обидных замечаний, никогда не вступать в ненужную «межличностную» перебранку и быть готовым справедливо оценить работу своих товарищей.

Творческий конкурс

Как бы то ни было, а если уж работать журналистом, то образование получать придется. На самом деле, конечно, ты можешь быть внештатным корреспондентом – а потом и оказаться в штате СМИ – и без специального образования. Есть даже полновесная дискуссия, тянущаяся годами, о том, надо ли получать журналистское образование и не «гробит» ли оно все те индивидуальные особенности, которые так важны в журналистской работе.

Но что ни говори, учиться четыре года на бакалавра по направлению «журналистика» – это серьезная подготовка и значимая профессионализация. За эти годы многое станет пониматься и восприниматься иначе, а осознание своего места в профессии поможет впоследствии найти себя во «взрослой жизни».

Не забудь, что теперь после получения диплома бакалавра ты можешь поступить в магистратуру – и после еще двух лет учебы и защиты магистерской диссертации выйти специалистом в какой-либо серьезной, востребованной в сфере медиа работе.

Но что уж тут агитировать – мало кто рискует окунуться в профессию без высшего образования в наши дни, и тем более мало таких родителей, которые не хотели бы, чтобы их дети получили диплом.

Однако на журналистику всегда немаленький конкурс. И уже сегодня можно и нужно всерьез готовиться к вступительным испытаниям.

Собственно, испытание одно – творческий конкурс. Но это не простой экзамен. В большинстве университетов он имеет сходное содержание – и, разумеется, лучше всего узнать, какие испытания тебе предстоят в конкретном вузе, заблаговременно, а не за «пять минут» до поступления.

Самая весомая часть твоей оценки за творческий конкурс – портфолио.

Вот ты удивляешься, может быть, что мама собирает твои дипломы и грамоты чуть ли не с первого класса. А зря удивляешься. Всё это – свидетельство твоих достижений. И журналистское портфолио тоже можно собирать с самых первых твоих опытов. Чем раньше у тебя появилась тяга к остро-современному, к важному, значимому – даже в твоих сочинениях на свободную тему, в каких-то простых упражнениях, заданных на дом, – тем раньше начинается твое портфолио. Конечно, сочинение туда не подойдет, но если первую твою заметку опубликовали в школьной многотиражке, когда ты учился в третьем классе, – это уже самое что ни на есть полновесное начало.

Итак, портфолио – это собрание всех твоих выступлений в средствах массовой информации. Тут есть свои особые «бюрократические» правила, и ты их должен усвоить.

Правило первое. Всегда добывай хотя бы один экземпляр газеты с собственной статье и храни в каком-нибудь надежном месте. Ты, может быть, редактируешь школьную газету и уверен, что всегда найдешь нужные номера? Не тут-то было. Когда спохватишься – будет поздно. Может быть, и не вспомнишь, где был опубликован твой очень даже хороший материал. Поэтому коллекционируй всё, что публикуешь, тщательно и сознательно.

Правило второе. Если ты публикуешь свои материалы под псевдонимом, то у тебя должна быть официальная справка главного редактора газеты, что эти материалы принадлежат именно тебе. Ну, если ты сам – главный редактор, то можешь попросить руководителя школы (или завуча по воспитательной работе) сделать такую справку.

Правило третье. Если ты публикуешь свои статьи в интернете, сделай внятный скриншот – должно быть очевидно, что эта статья действительно размещена в сети. И, конечно, здорово, если ссылка на нее действует! Если твои статьи выложены в школьном интернет-СМИ, заручись справкой от руководителя. Там должны быть указаны названия статей и даты размещения.

Правило четвертое. Если ты снимаешь телесюжеты, участвуешь в их создании и выпуске, то у тебя должны быть файлы (на диске или флэшке). Если твое участие не очевидно (не отражено в титрах и ты не герой-журналист), то должна быть справка о том, что ты принимал участие в их создании (и в качестве кого). Такая справка называется «эфирной» – она подтверждает сам факт выхода передачи в эфир. Если ты снял ролик и выложил его на YouTube – извини, но могут не засчитать. Важно твое участие в действующих СМИ, а не в интернет-сетях.

Правило пятое. Если ты принимал участие в создании радиопередач – также заручись эфирной справкой и аудиофайлом.

Правило шестое. Когда ты собираешь материалы со своими публикациями, сделай ксерокопии нужных страниц, проверь, что на странице есть название газеты и указание номера выпуска, страницы – это обычно информация, размещаемая в верхнем колонтитуле полосы. На такой ксерокопии обязательно должно стоять заверение, что копия верна. Пусть это сделает администрация твоей школы (секретарь). Слова «копия верна», подпись с расшифровкой и печать.

Никогда не клади в портфолио единственные номера газет и журналов со своими статьями – вдруг потеряются? Редко, но случается и такое…

Если ты чувствуешь, что журналистика – это твое, но никак не можешь набраться бравости и начать писать статьи (хотя бы и в школьную газету) – отправляйся в университет и поступай на подготовительные курсы (их там множество). На таких курсах ты подготовишь свои статьи под руководством наставников. Это тоже неплохой вариант. Может быть, тебе просто нужно немного помочь – преодолеть какой-то личный зажим – чтобы потом уже писать самостоятельно.

А если ты наоборот очень даже легко и свободно публикуешься в школьной газете, сделай следующий шаг – отправляйся в редакцию газеты городской или даже областной и пытайся опубликоваться там. Помнишь правило свежести? Новизны? Уж ее-то точно оценят взрослые коллеги по профессии.

Когда в университете оценивают портфолио, то учитывают всё – вовсе не только количество публикаций. Но особенно пристально смотрят на тему, которой посвящен материал. Если это зарисовка («Люди! Весна за окном!»), то «цена» такой работы, по правде сказать, не очень высока. Здесь можно оценить быстроту и легкость твоего письма – и всё. А ведь не зря мы говорили о поиске тем, об их социальной значимости. Поэтому серьезный очерк о ком-нибудь из учителей или старших работников школы оценят гораздо выше – равно как и серьезную проблемную статью, потребовавшую и поиска информации, и встреч с людьми, и определенного расследования. Помни и об этом! Любая работа, которая потребовала от тебя «встать и пойти», всегда рассматривается как более значимая, чем «ламповая» (присел к столу и под светом настольной лампы быстренько напечатал что-нибудь «подходящее»).

Творческий конкурс не исчерпывается одним портфолио. Для тех, кто так и не рискнул переступить порог какой-нибудь редакции, а может быть, определился с поступлением в последнюю минуту, проводится блиц-сочинение. Это значит, что тебе надо написать рассуждение на заданную тему всего за 45 минут. Здесь некогда раздумывать, строить «подступы» и т. п. Здесь надо импровизировать. Именно импровизация позволяет экзаменаторам оценить твой журналистский потенциал – легко будет тебя научить журналистскому письму или не очень. Поэтому при написании такого сочинения стоит продемонстрировать две главных вещи – общую языковую культуру и нестандартность мыслей. Удиви! Не будь стандартным! – вот что от тебя ждут в этой работе.

Второе испытание – литературное редактирование.

Это работа не из легких. Чаще всего просто предлагается переписать «испорченные» предложения (взятые, кстати, из реальной журналистской практики). Здесь важно, чтобы новое предложение точно передавало смысл исходного (не сокращая его), но этот смысл был бы передан грамотно, без ошибок – фактических, грамматических, смысловых, орфографических, пунктуационных. Самые «коварные» ошибки – грамматические, на несочетаемость слов. Например, «играть значение» вместо «играть роль». Или «иметь роль» вместо «иметь значение». Редактирование – работа очень тяжелая. Здесь понадобится сосредоточенность, нельзя торопиться. Но увы, и здесь время ограничено!

Наконец, третий этап творческого конкурса – собеседование.

Здесь ты окажешься с глазу на глаз с приемной комиссией – преподавателями, которые позднее (если справишься со всеми испытаниями!) будут учить тебя журналистике. Собеседование – свободная беседа, но основной круг проблем, которых оно касается, тебе должен быть известен заранее.

Прежде всего, большинство вопросов собеседования направлены на выяснение твоей мотивации – почему и зачем ты идешь учиться на журналиста?

К таким вопросам ты должен быть готов заранее (и вообще правильно было бы на них отвечать задолго до поступления). Помнишь, мы говорили о девочке, которая выбрала журналистику потому, что очень хотела стать звездой? Это тоже мотивация, конечно. В ответе на этот вопрос ты должен быть искренним. Если твой ответ будет выстроен по принципу «что от меня ждут экзаменаторы» (чтобы «угодить»), то не сомневайся – «раскусят» сразу. И потом тебе нелегко будет отвечать на другие вопросы.

Другая группа вопросов направлена на проверку твоего ориентирования в мире СМИ. Мы уже говорили в этой книге о важности для любого человека, решившего связать свою жизнь с журналистикой, такого «медиамониторинга». И вот – как раз здесь и проверят, что ты знаешь о современном информационном пространстве, о своих региональных СМИ.

Наконец, могут тебя расспрашивать об актуальных проблемах современности, последних политических событиях – чтобы убедиться, что мир СМИ тебе не чужд и ты следишь за новостями. Могут спросить и о твоих личных предпочтениях – какие передачи, программы, рубрики привлекают твое внимание.

Впрочем, вопросы могут коснуться и твоего хобби, и твоего личного отношения к какому-нибудь событию. Здесь комиссии важно выяснить, каков круг твоих интересов, как ты рассуждаешь и мыслишь.

Вот и все испытания. Не так уж и сложно! Но не забывай, что рядом с тобой такой же творческий конкурс проходят другие ребята – каждый готовился заранее, каждый стремится показать свои способности. Будем надеяться, что (самостоятельно и с помощью этой книжки) ты сможешь прийти к поступлению в университет во всеоружии!

А если не хочу и не могу?

Если, прочитав книжку до этой страницы, ты убеждаешься, что мир журналистики не для тебя, то помни о нескольких правилах жизни в информационном пространстве. Ты спросишь – зачем, всё это мне не нужно и не близко. А вот и ответ: хочешь не хочешь, а ты уже живешь в переполненном информационными каналами пространстве. Всё равно отправишься в Интернет на поиски нужной информации. Всё равно будешь смотреть телевизор. Так или иначе, мир информации всегда будет и вокруг тебя, и в тебе самом.

Правила очень простые:

1. Избегай интернет-зависимости. Ее любого вида. Игры ли это или социальные сети – если чувствуешь, что они начинают заменять всё в жизни – прояви силу воли и вырвись.

2. Никогда не принимай на веру информацию. Либо ты должен быть уверен в репутации источника, либо следует перепроверить информацию, отыскав альтернативный независимый источник. Это касается всей информации, которую ты получаешь, – и новостной, и знаниевой.

3. Не живи «внутри себя». Если у тебя есть какое-то увлечение, ты знаешь, что в какой-то сфере ты эксперт, щедро делись своими знаниями с другими, критикуй невежественные мнения, помогай другим подняться в этой сфере выше. Честно говоря, тогда ты всё равно станешь журналистом – в своем «поле».

Это последнее замечание помогает нам осознать: мы все журналисты уже потому, что живем и действуем в информационном пространстве. Сейчас стало очень распространено мнение, что настоящий журналист-профессионал должен быть официально связан с каким-то изданием, СМИ. Всё остальное – просто коммуникация. Не станем спорить – зачем? Пусть так. И всё же перечитай принципы журналистского сообщества, приведенные в этой книге. Не кажется ли тебе, что ты выполняешь эти задачи или их часть? Даже в своем небольшом кругу. Это очень важно.

И еще – никогда не говори «никогда». Придет такое время, когда ты точно ощутишь потребность рассказать о своей деятельности всем. Есть такое понятие – «популяризация» специальных сфер деятельности в СМИ. На самом деле когда-то слово это относилось в основном к научным знаниям, нуждающимся в адекватном переводе на язык массовой аудитории. Но сегодня пришло время говорить о борьбе за общественное признание любой сферы деятельности. Это настоящая работа – рассказывать о своей деятельности, разъяснять, убеждать, показывать ее значимость. И это тоже журналистика!

В гостях у Кузи́ныЖурналистики

Ч то же касается тех задач, что стоят перед человеком, решившим реализовать свои способности именно в журналистике, то мы их исчерпали.

А теперь напомним этот перечень:

• наблюдательность

• навыки быстрого и четкого письма на заданную тему

• внешняя опрятность

• правильность и внятность речи

• готовность к медийности собственной жизни

• чувство миссии.

Про последнее особо мы не говорили. Но это следует из всей книжки как вывод. Если ты чувствуешь, что для тебя очень важно быть «глазами, ушами» общества, вовремя ставить в известность, предупреждать, наконец, конструктивно анализировать современность, – ты можешь стать журналистом.

Помни, что мир журналистики может повернуться к тебе каким-нибудь неприглядным боком, ты можешь столкнуться с несправедливостью, цинизмом, бессердечием и даже продажностью. Может быть, именно эта профессия и становится постоянной проверкой на прочность, если хочешь – и на гнилость тоже. И многое придется тебе пережить и испытать. Но никогда не будет тебе скучно и пусто, если ты станешь настоящим журналистом. Вот тогда-то кузина и станет родной, а не двоюродной, а выполнение миссии – объективного и глубокого анализа современности – смыслом жизни.

Приложение

Журналистика – это поступок

Здесь собраны короткие истории об известных журналистах. Идея этого раздела – показать, как всё то, о чем шла речь в книге, превращается в событие. У известного русского литературоведа М. М. Бахтина есть ранняя работа – «К философии поступка». Это очень сложный текст, где Бахтин «наощупь» движется к доказательству трех основных типов поступка – поступок-чувство, поступок-мысль, поступок-дело. Когда-нибудь эту работу можно и нужно будет прочитать.

Так вот, поступок – это подъем на ступень выше, как в словосочетании «поступательное движение» – человек «поступает», а значит, идет дальше и выше.

Для журналистики это становится философией всей деятельности. Здесь настоящее служение профессии всегда связано с поступком. И с риском. Есть настоящие герои журналистики – Юрий Щекочихин, Анна Политковская… Выполняя профессиональный журналистский долг, они погибли. Во всем мире, наверное, в каждой стране, есть свой пантеон, свой мемориал журналистов, погибших при освещении событий войн, столкновений, а то и убитых из-за угла наемниками тех, кого они пытались разоблачить. Но в тех историях, что здесь приведены, мне не хотелось пугать тебя, тем более доказывать, что только такой героизм и есть подлинная журналистика. Гибель журналистов в горячих точках планеты, в своих родных странах, где они встали против системы правящей власти, – это трагическое обстоятельство, связанное с самим фактом остроты, актуальности событий, о которых должен рассказать журналист.

Это важно, и об этой стороне не стоит забывать, особенно если журналистика привлекает именно своей экстремальностью.

Однако важнее этого ежедневность поступка, когда профессия требует от тебя поступков всегда.

Из всех этих историй последует один важный вывод. Так что прочитай их все – чтобы этот вывод понять и принять.

Владимир Гиляровский

Его называли «королем русского репортажа». Он сам подробно рассказал о том, как пришел в журналистику (прочитай «Мои скитания»).

Не сразу нашел себя в журналистике, но именно ее всегда почитал настоящим своим делом. Как шел? Сбежал из дома в артель бурлаков (романтика времен романа Н. Г. Чернышевского «Что делать?», очень хотелось славы Никитушки Ломова), служил в армии и воевал, попал под арест и сбежал из тюрьмы (разогнул решетки на окне своими ручищами, спустился по крыше и стене, тихо прошел мимо спящего полицейского на воротах, и тут же на счастье нашел кошелек с двадцатипятирублевкой), актерствовал в театре и наконец оказался в газете.

И что из этого следует? Гиляровский был чрезвычайно любознателен, ему как воздух нужна была «перемена мест», он не боялся черного труда и трудностей бродячей жизни, он обладал огромной физической силой и выносливостью.

Что потребовала журналистика от «новенького»? В Москве главным жанром был репортаж – освещение событий, своеобразные ТВ-новости той эпохи (в утренней газете читали о событиях вчерашнего дня во всем большом городе, во всей стране). Репортер должен был оказаться на месте происшествия быстрее других репортеров – газеты конкурировали друг с другом по принципу первенства, и от того, насколько газета оперативно освещала события дня (вчерашнего), зависело, какова будет подписка на нее. Сначала пожары – самое частое происшествие тогдашней Москвы. Надо быстро прибыть к месту, вместе с пожарной командой (и все команды Москвы знали Гиляровского), чтобы успеть увидеть событие – и рассказать потом об этом в газете для читателей так, будто и они сами стояли у рушащихся стропил крыши. И писать об этом – уже поступок. Ты видишь смерть, страдание, и пишешь об этом для других. Но поступок и в том, что когда рядом с тобой гибнут люди, ты не «зритель», а спасатель. И Гиляровский ловко научился орудовать пожарным топориком, помогал, спасал – как заправский пожарный, а не репортер. Это великое правило «включенного наблюдения»: если уж ты в гуще событий, то, прежде всего, ты человек, а уж потом журналист. Но когда помочь уже нельзя, трагедия становится частью работы, чем-то будничным. Удивительно читать рассказ Гиляровского об одном событии, когда офицер застрелил жену и застрелился сам. Одновременно с Гиляровским через другую дверь в комнату входит другой репортер его же газеты. Между двумя коллегами-журналистами два трупа. Гиляровский весьма цинично заявляет: «материал строчек на полтораста» (это значит, хороший гонорар). И они кидают монету – кому писать. Гиляровский проиграл, пожал руку товарищу (они протянули руки друг другу «через два трупа») и ушел. Зачем он рассказал об этом? Был честен с читателем. Ежедневная репортерская работа притупляла обычные чувства, переживания при виде смерти. Но когда под землю ушел целый почтовый поезд (ужасный ливень размыл насыпь, и поезд, рухнувший с размытой насыпи, оказался похоронен под потоками глины, стволов вывороченных деревьев), Гиляровский прибыл на место события первым – потому что тайком пробрался в вагон правительственной комиссии, отправившейся на разбирательство этого дела. Это опять была ситуация, когда некому уже было помогать, – погибли все. Рабочие разгребали завал, вытаскивали трупы, складывали их в импровизированный «морг» – овраг, там мыли, опознавали, увозили трупы, чтобы освободить место для новых и новых тел. Гиляровский провел там 14 дней и отправил в газету столько же репортажей из этой адской трясины. Немытый, измученный, он был просто физически отравлен ужасным запахом смерти. Долго не мог потом мясо есть и даже видеть. Мог ли отказаться? Да, но тогда не был бы Гиляровским. Мы можем много что возразить – с высоты нашего времени. В чем же поступок? Что Гиляровский создавал очерки о катастрофах, пожарах, убийствах и разбоях? О том, о чем пишут сегодня газеты, презрительно именуемые «желтой прессой»? С запахом «скандала» и «разоблачения»? Но кто бы тогда написал о пожаре на фабрике, раскрыл правду о причинах – нежелании фабричного начальства «тратиться» на быт простых рабочих? После той публикации фабрика взбунтовалась, многие другие забастовки рабочих использовали эту статью, предъявляя претензии хозяевам. Может быть, именно репортажи Гиляровского и будили общественную мысль, заставляли тысячи читателей задумываться – почему же мы живем так плохо? Не в нашем ли безразличии, равнодушии кроется причина?

Репортажем, который прочитала вся Россия, стала «Катастрофа на Ходынском поле». Гиляровский был единственным репортером, написавшим о трагедии, ознаменовавшей коронацию последнего русского царя. Это сухая хроника событий, рассказ очевидца. Почти лишенный каких бы то ни было «красот стиля». Почти протокольным языком журналист описывает место, где развернулись события. Это одна из ярких черт репортерской манеры Гиляровского – он действительно стремится показать события, а не только описать их. Читая эти сухие строки, переживаешь ужас – никто не догадался предотвратить трагедию, а сотни тысяч людей собрались на Ходынке ради каких-то узлов с подарками, причем городские власти могли бы заподозрить неладное еще с вечера 17 мая, когда толпы людей начали свое дежурство в ожидании царских милостей, жгли костры, а к ним всё подтягивались и подтягивались новые толпы. После четкого, «рубленого» описания местности автор репортажа переходит к описанию толпы. Трагедия разворачивается исподволь, читатель уже понимает, что этой толпе нет исхода, не остается ничего другого, как ждать развязки. Краткое описание момента, когда наконец началась раздача «узлов» (подарков), – это уже развязка, а не пик. Страшно даже представить себе, что в этой толпе были дети, подростки (и Гиляровский не случайно вставляет эти эпизоды, истории детей, оказавшихся в толпе). Но еще страшнее картина, когда толпа просто валится на людей, стоящих в овраге, калечась и калеча.

Поступком был сам факт публикации репортажа. Хотя многие были уверены, что царь «свернет» гуляния и празднования, посвященные коронации, выразит соболезнования, произнесет слова сожаления о случившемся, оказалось иначе. Администрация и сам Николай предпочли ни словом не упоминать о произошедшем. Но погибших было невероятно много, трупы везли по улицам в переполненных телегах, и не было никого, кто не знал бы об этом кошмаре. На фоне официального замалчивания репортаж Гиляровского был подобен взрыву. Читали все, передавали друг другу газету, ужасались. После этого репортажа имя Гиляровского стало символом социально ответственной журналистики.

Не хотелось бы смотреть на Гиляровского как на абсолютно бескорыстного «добывателя истины». Он зарабатывал деньги, и хорошо понимал, что его заработок напрямую зависит от его активности, готовности среди ночи срываться с места и бежать в ад какого-нибудь происшествия, спать на земле, помогать таскать трупы, разговаривать с теми, кто только что пережил шок потери близких. В его воспоминаниях деньги – важная часть жизни. Но они не заслоняют для Гиляровского смыслы его деятельности. В его богатой жизни было много занятий – а вот к сердцу пришлась только журналистика.

Это значит, что обязательным элементом той формулы журналистики, которую мы стремимся вывести, будет призвание.

Возникает вопрос – а что это такое, призвание? Слово пафосное, но смысл простой. Это вовсе не миссия, какой-то внутренний призыв. Это ощущение того¸ что ты занят своим делом. Вот, слышишь? Не «любимым» даже, а просто «своим». Всё в этой деятельности тебе предельно ясно, все механизмы этой работы тобой изучены, ты чувствуешь себя в «шкуре журналиста» как в домашнем халате – тепло и уютно, нет никаких «проклятых вопросов». Тепло и уютно даже спать на земле под дождем, потому что это уют другого рода – чувство правильно найденного своего «места в жизни».

Джозеф Пулитцер

Его почему-то называли основателем «желтой прессы» – сенсационных «листков», бьющих на эмоции, полных дешевых сенсаций, слухов и сплетен. Но это несправедливо по отношению к Пулитцеру. Он говорил, что сенсационизм вообще должен быть ограничен. Если сенсация того стоит – она должна быть предельно ярко «выдвинута» в газете. Но только не фейк, только не подделка. Ты можешь прочитать, что жизнь Пулитцера – это восхождение от нищеты к многомиллионному состоянию. Это правда. Но важнее, что его жизнь – это восхождение к высшему пониманию назначения прессы в развитии и становлении гражданского общества.

Он родился в обеспеченной венгерской семье, учился в частной школе, но, как только ему исполнилось 17 лет, попытался наняться в армию. Его не взяли ни в одну из европейских армий, куда он стремился пробиться (причиной было общее слабое здоровье, но особенно плохое зрение – Пулитцер к 40 годам ослеп полностью, однако рассказ об этом еще впереди). Не теряя надежды, он «продал» сам себя вербовщику, собиравшему «пушечное мясо» для армии американской, и на корабле пересек Атлантический океан.

В Америке ему пришлось не только участвовать в Гражданской войне, но и мести улицы, быть продавцом, работать конторщиком, похоронщиком при холерных бараках и много что еще делать, пока он нашел себя в роли газетчика. Дорога к газете была чрезвычайно сложной – Пулитцер (его родным языком был венгерский) прекрасно говорил по-немецки и по-французски, но в США все эти навыки были бессмысленны – ему нужно было освоить язык английский. Он после двух работ шел в библиотеку и там по четыре часа в день сидел за книгами и словарями. Самоучка, Пулитцер скоро мог говорить по-английски свободно, без акцента. Но каких трудов это стоило! Его рабочий день длился 20 часов, потом 4 часа сна – и надо было уже бежать на одну из двух работ. Такая самоэксплуатация давала свои плоды: молодой человек готовился к карьере адвоката. Но случилось иначе – однажды в шахматной комнате библиотеки он случайно познакомился с владельцем немецкоязычной газеты, который предложил ему место репортера.

Пулитцер не только стал отличным репортером, заметным человеком в редакции, но и почувствовал, что обрел дело всей жизни. Правда, путь был тернистым: пять лет работы в «Вестлихе пост» принесли не только место соредактора и совладельца газеты, но и разочарования: проигранную политическую кампанию за республиканцев, падение тиражей газеты. Джозеф продает свою долю в газете, перебирается в Вашингтон и занимается адвокатской практикой. Эта работа приносит много денег, но не приносит счастья – всё же тоска по журналистике заставляет адвоката вновь ввязаться в газетный мир. Он за бесценок покупает две разорившиеся сент-луисские газеты, соединяет их в одну и начинает настоящую революцию, как сказали бы теперь, «газетного формата». Теперь содержание газеты отличается от привычного как солнце от луны: вместо «манной каши» рассказов о собачьих выставках и незначащих происшествиях читатель получает порцию острейшей актуальной информации. Тираж немедленно увеличивается, вскоре Пулитцер покупает газету «Уорлд» и превращает ее в оплот так называемого «нового журнализма».

Всякая сенсация – это хлеб газеты, однако суть журналистской работы не в том, чтобы ждать, когда такая сенсация «грянет». Джозеф Пулитцер первым в мировой журналистике поставил жанр журналистского расследования, что называется, на поток – его репортеры и корреспонденты буквально «ввинчивались» в закрытые для обывателей пространства, чтобы представить публике скандальные разоблачения «власть имущих».

Пулитцер четко определил свою аудиторию – это широчайшая демократическая публика, а не «аристократически-буржуазная» верхушка. Его лозунг был таков – никогда не печатать в своей газете ничего, что не поняла бы его служанка. При этом ориентация на «понятность» вовсе не означала «низкой планки» содержания. Все события излагались так, чтобы от газеты невозможно было оторваться, – и ее равно с интересом читала бы низкообразованная публика и сенаторы.

Журналистские расследования быстро стали визитной карточкой газет Пулитцера. Всемирную известность приобрели репортажи Нелли Блай из психиатрической клиники, куда она проникла, имитируя шизофрению. Ее рассказ о тех унижениях, каким подвергают больных, общей убогости их содержания произвел настоящий взрыв общественного возмущения – и в результате муниципалитету пришлось переоборудовать больницу. Так газета вмешивалась в жизнь, вовсе не ограничиваясь функцией «отражения картины дня».

Внешне газета «Уорлд» стала выглядеть совершенно иначе, чем было принято в газетной практике того времени: заголовки через несколько колонок, игра шрифтом, восклицательные знаки, врезки, крупные иллюстрации, наконец, неизменная политическая карикатура на первой полосе, а потом еще и комикс – рассказ в картинках. Все это Пулитцер придумывал уже после того, как окончательно ослеп (ему не было и сорока лет). К этому добавилась настоящая ненависть к звукам – скрип стула, шорох листа доставлял Джозефу настоящие страдания. Он перебрался в звуконепроницаемый бункер в своем особняке и руководил газетой оттуда. Потрясающе, что все эти удары судьбы не мешали его напряженной работе.

Пулитцер делал журналистику настоящим участником социальной борьбы, и это и был его главный поступок, даже подвиг. Деньги были следствием. Но ему пришлось столкнуться и со своим же учеником и главным конкурентом, который из пулитцеровской «школы журналистики» вынес одно – делать сенсации и продавать их, не считаясь с нравственной стороной. Здесь, несомненно, следует задуматься. Вся история вражды-соперничества Пулитцера с Уильямом Херстом (а именно так звали этого ученика-конкурента) – это настоящий урок ответственности за всё то, что ты делаешь. Херст и Пулитцер оба вышли из обеспеченных семей, но Херст был сыном миллионера, а Пулитцер должен был свое состояние «сколотить» сам. Пулитцер прошел тяжелую школу выживания в Америке, не гнушаясь любой работы. Херсту о куске хлеба думать не надо было. Пулитцер менял лик современной газеты, повышая ее социальную значимость, превращая в инструмент воздействия на общественное мнение. А Херст в своих газетах стремился к одному – увеличению прибыльности любыми путями. Внешне приемы были те же, что и в газетах Пулитцера. Но содержательно это было именно то, что получило название «желтая пресса» (кстати, именно из-за переманенного из газеты Пулитцера карикатуриста): кричащие заглавия, сенсации, газетные утки, вторжение в частную жизнь ради «громкой статьи», безжалостное отношение к людям, которые превратились в газете Херста лишь в «материал» для сенсаций.

Так вот, получалось, что Пулитцер «выпустил джина из бутылки». Новая журналистика, основанная на бесстрашном труде корреспондентов, требовательности к ним со стороны редактора, блистательных проектах, приковывающих внимание читателей (например, путешествие той же Нелли Блай вокруг света по маршруту героя романа Жюля Верна, еще и с интервью с этим великим писателем), превращалась в дешевые сенсационные листки. Получилось, что Пулитцер имел ко всему этому прямое отношение – смена формата, «лика» газеты привела не к смене отношения журналистов к своему труду, а к безнравственной эксплуатации самой этой идеи.

Войну с Херстом Пулитцер проиграл. «Бездумная» желтизна оказалась привлекательнее интеллектуального журнализма. Конечно, состояние Пулитцера на тот момент было астрономическим, и проигрыш этот был именно нравственным.

И вот тут Пулитцер опять совершает поступок. Он основывает первую в мире высшую школу журналистики. Никогда журналистика не была частью образовательной системы. Учили чему угодно, но не этому «простенькому ремеслу». А Пулитцер понимал (и война с Херстом особенно способствовала этому пониманию), что без фундаментальной подготовки, философской, мировоззренческой и, конечно, практической, журналист всегда может превратиться в «обезьяну с гранатой» – бездумного и безответственного по отношению к своей деятельности человека, совершенно не понимающего, к каким последствиям может привести слово, растиражированное в миллионах экземпляров. Пулитцер составил завещание, согласно которому должна была быть основана школа журналистики при Колумбийском университете, и каждый год специальная комиссия назначала бы премии Пулитцера в области журналистики, литературы, борьбы за мир.

Это было действенной идеей. Есть деньги – есть и школа (одна из лучших в США площадок по подготовке журналистов). Но главное – есть ежегодная премия, считающаяся во всем мире самой престижной. Имя Пулитцера осталось не только «страницей истории», оно часть современной журналистики, как некая квинтэссенция журналистской совести и ответственности: «Всегда бороться за прогресс и реформы, никогда не смиряться с несправедливостью и коррупцией, всегда бороться с демагогией всех партий, никогда не принадлежать ни к одной партии, всегда противостоять привилегированным классам и власть имущим, никогда не терять симпатии к бедным, всегда посвящать себя борьбе за процветание общества, никогда не довольствоваться сделанным, всегда быть независимым, никогда не бояться атаковать несправедливость, будь она результат предрассудков богатых или бедных».

Поступок – это ответственность. Не только за то, что делаешь сейчас, но и за отдаленные последствия своих действий.

Анатолий Аграновский

Аграновских в истории журналистики два – отец нашего героя тоже был корреспондентом, и имя сына начиналось с той же буквы, что и имя отца, так что легко было перепутать. Но, конечно, слава Аграновского-младшего оказалась так велика, что Аграновский-старший остался в истории именно как «отец того самого Аграновского». Однако прежде чем мы перейдем к рассказу о поступках журналиста, нелишним будет сказать несколько слов об эпохе, которая определяла эти действия.

Это было время советской власти, строительства в СССР коммунизма, время репрессий, Великой Отечественной войны, а потом – недолгой «хрущевской оттепели» и длительного «застоя», предшествовавшего полному слому советской системы и переходу к той России, в которой ты сейчас и живешь. Аграновский родился в 1922 году, в начале войны ему было 19 лет, закончил училище штурманов, участвовал в боях, уже тогда писал в газету заметки как военный корреспондент. Но расцвет его журналистской деятельности пришелся на время оттепели и затем на время «застоя» (он скончался в 1984 году, за год до прихода к власти Горбачева и начала так называемой перестройки).

Есть такое устойчивое мнение, что журналистика в диктаторских (тоталитарных) странах (а к таковым сейчас и относят СССР) представляет собой часть общей пропагандистской машины: она верно служит диктаторам, намеренно искажая факты в их пользу. Журналист в такой системе всегда под строжайшим контролем, любые его вольности наказываются, караются, действует строжайшая цензура, отсекающая любую критику в адрес властей. Народ не может даже «пикнуть» в СМИ, только благодарить руководство страны за его «неусыпное бдение», за тот «единственно правильный курс», каким идет страна.

Так вот, поверь, никогда и нигде не получится организовать такой диктат. Если кинуть самые мощные силы на подавление свободы слова, то можно получить одно – подполье (так называлась свободная мысль, ищущая неофициальных каналов распространения, еще в XIX веке, когда главным врагом демократические силы считали царя) или андеграунд (это то же самое, если буквально перевести, но уже на такой «модный» американский лад, словечко из века двадцатого, когда для той же свободной мысли врагом оказалась советская власть). Здесь тайком печатают и распространяют ту самую критику, что запрещена в официальных СМИ.

Но еще важнее, как показывает история нашей страны, что и официальные СМИ вовсе не так уж одиозны, подчинены диктату. Советская газета – это мощный инструмент социальной жизни. Если в газетах того периода печаталось какое-то разоблачение, критика в адрес руководства предприятия, должностного лица, завода, колхоза и т. д., то меры принимались вовсе не шуточные – выступление газеты оказывалось весомее выступлений свидетелей или «защитников свыше», пытавшихся такой скандал «замять».

Конечно, сравнивать с американской системой не стоит. Когда Пулитцер громил правительство, например, за неспособность установить пьедестал для статуи Свободы, преподнесенной в дар Америке французским правительством, он занимал именно независимую позицию. Независимую от этого самого правительства – президента, его команды. В советской газете нельзя было представить себе статью, «громившую» генерального секретаря ЦК КПСС, центрального комитета коммунистической партии, который и руководил государством (должность меняла свои наименования, но суть оставалась одна и та же). Однако помимо «первых лиц» государства в стране было много чего проблемного, что нуждалось в привлечении внимания, во вторжении умного критика.

И именно этими глубокими расследованиями и славилась советская журналистика. И в очерках о талантливых тружениках, и в статьях о равнодушии или преступлениях лучшие журналисты указывали на глубочайшие социальные корни этих явлений. Их статьи переживали «однодневность» новости, становились настоящим событием, вспоминались и много лет спустя.

Именно таким гением, человеком, умевшим за простыми фактами человеческих отношений и конфликтов разглядеть знаки времени, а через них неизбежно выйти к «болезням общества», к трагедии народа, строившего «рай на земле» для всех, а построившего его только для «правящей верхушки», то есть оказавшегося в идеологическом ослеплении и даже рабстве собственных иллюзий, и был Аграновский. Вот попробуй-ка в таких условиях быть «властителем дум»! У Аграновского это вполне получалось. И это было особым искусством.

Его место в журналистике многие авторы воспоминаний называют особым – не должность, а просто «Аграновский», работа такая – быть Аграновским. Многие говорят и о том, что Аграновскому завидовали – мол, нам бы такие привилегии: когда захотел, тогда и прибыл на работу, когда захотел – ушел, никто тебя редакционными летучками-задачками не обременяет, пишешь только о том, что самому интересно.

А вот скажи, ты так хотел бы работать? Жить «в своем режиме», делать только то, что тебе интересно, да еще и получать немаленькую зарплату? Уж не это ли формула «профессионального счастья»?

Честно говоря, удивительно, что Аграновский добился всего этого в той самой «тоталитарной журналистике», которая как раз считается образцом «строгой службы» по всем правилам. Тут всякие «послабления» кажутся какой-то провокацией, может, журналист для «спецслужб» трудился?

Но в случае с Аграновским всё совсем не так. Он попал в самую сильную, серьезную, а во многом даже независимую газету советского времени – «Известия». И слава этой газеты как раз и определялась способностью ее коллектива быть вне узких циркуляров, а жизнь отражать так масштабно, что застарелые «болезненные точки» социализма оказывались как раз на самом острие пера. И Аграновский, оказавшийся в газете в самом начале «оттепели», когда свежий взгляд на жизнь, сбрасывание старых оков и ограничений было таким мощным, сразу ухватил принципы этого нового журнализма. Его очерки всегда отличала одна особенность – он не раскрывал «карты» до самого финала. Всегда интрига, которая держит читателя в нетерпении развязки. Казалось бы, просто рассказы о людях – но на деле получалось, что рассказы о самом читателе, о его «горизонте ожиданий», его ценностях.

Например, «антиочерк» о Германе Титове: это отчет о том, как Аграновский приехал в алтайскую деревню к родителям космонавта, как только стало известно, что именно Титов отправлен на орбиту (это тоже черта эпохи – имя космонавта держать в тайне до последнего момента, когда уже ракета успешно запущена; так делалось на случай неудачи взлета: если бы ракета, не дай Бог, взорвалась, то никто не узнал бы имена погибших, а родным «придумали бы» какой-нибудь несчастный случай на учениях, чтобы «не подрывать» веру в силу нашей «космической» продвинутости…). Как бы то ни было, Аграновский здесь – среди десятков других журналистов, буквально вырывающих друг у друга всякие «вещественные знаки»: грамоты, записки и письма, фотографии с подписями – как невидимка, «душа» происходящего, всё знает, всё понимает, всё предчувствует, единственный, кто никуда не торопится, а именно поэтому подмечает больше других.

В его очерке семья Германа Титова – просто деревенская семья, попавшая в абсолютно ненужный ей эпицентр известности. Они именно «сносят» всё происходящее, вовсе не стремясь к этой славе, не рисуясь и не позируя. Герои очерка – журналисты, исполняющие свое дело, в основном, довольно неуклюже (чего стоит история с «постановочной съемкой» водителя «студебеккера», заехавшего к Титовым поклониться родителям героя-космонавта!). «Остранение» – есть такой термин в литературоведении – то есть поиск точек зрения, откуда всё происходящее кажется странным, выбитым из обычной колеи, – важнейший прием очерка. Аграновский уводит читателя от «накатанной дорожки» такого рассказа (повествования о космонавте), тут ему всё и так кажется кристально ясным. А вот неожиданная интрига истории разворачивается в совершенно иной плоскости.

Аграновский встречается с человеком, когда-то стремившимся разгромить коммуну «Майское утро», организатор-энтузиаст которой, А. М. Топоров, устраивал с крестьянами постоянные читки художественной литературы. Отец Аграновского когда-то восторженно рассказал об этой коммуне, и этот рассказ в газете спас Топорова от репрессий. И вот теперь перед Аграновским-младшим стоит доносчик, тот самый человек, что мечтал погубить Топорова. На фамилию журналиста он реагирует как на «того самого» (путая сына с отцом), вновь говорит о вредности статьи, хотя ничего не может сказать журналисту в ответ на просьбу привести факты «антисоветчины» Топорова. И Аграновский-младший, объяснив доносчику, что он лишь сын «вредного журналиста», признается: «Я написал бы то же. Слово в слово». А где же Герман Титов, поинтересуешься ты. А вот смотри: «Почему торопился я? Потому что глухая алтайская деревушка, где побывал когда-то мой отец, и стала большим селом, в котором я был накануне. Потому что при мне родители космонавта рассказывали журналистам о Топорове: он учил Титовых, вывел Титовых в люди. Я понимал, что завтра же это всё появится в газетах, и тогда вряд ли человек, сидящий передо мной, захочет быть откровенным». Вот здесь журналист торопился. Ему надо было бесстрашно встретиться лицом к лицу с человеком, который главным своим делом считал разгон коммуны «Майское утро» (Топорову пришлось перебраться с Алтая на Урал, но и там «дураков», как энергично выражается Аграновский, хватало). И получить его откровенный ответ. Здесь встреча и интервью (точнее, конечно, беседа) продуманы, как шахматная партия. И Герман Титов – ученик своего учителя А. М. Топорова, это и есть его (и старших Титовых) главная характеристика.

Так журналист выходит из «тупика» редакционной задачи – какой смысл собирать материал о космонавте, прославившемся исключительно тем, что ему доверили пилотировать орбитальный корабль? Сквозь весь очерк как раз и просвечивает глубокое понимание «раздутости» темы, ее вторичности. Важнее использовать этот повод для серьезного взгляда на природу человеческих отношений, на те мотивы, что людьми руководят. В очерке появляется совершенно «остраненный» конфликт безымянного героя интервью (доносчика) и А. М. Топорова – которому автор очерка глубоко симпатизирует. Это авторское отношение (предвзятость!) обосновывается уверенностью в правоте отца, вставшего на защиту сельского учителя, а также и плохо скрытой ненавистью к человеку, ставившему целью своей жизни «выискивать врагов народа». А космические достижения страны торжествующе поставлены в один ряд заслуг таких вот простых сельских учителей, у которых вся деревня с упоением читает Гейне и Ибсена.

И вот тут становится понятно, почему очерк назван «Как я был первым». Дело не в том, что Аграновский первым написал о Титове (ироничны его рассуждения о скорости приезда журналистов в дом Титовых – Дальний Восток и Москва оказываются здесь быстрее, чем районные журналисты). Он даже сам подчеркивает – я не торопился, в «Известиях» большой материал уже был сверстан. Но успеть узнать у Титовых их отношение к Топорову, добиться, чтобы они рассказали об этом при двух десятках журналистов, а потом нестись из деревушки в большой город, чтобы встретиться (врасплох!) с губителем Топорова, ни раньше и ни позже, за день до всесоюзной славы сельского учителя, только для того, чтобы услышать откровенный рассказ доносчика, и показать ему свое отношение – то же самое, что было у отца к нему, что было у самого А. М. Топорова. Вот здесь журналист был первым. И это и есть главное журналистское качество – не столько быть первым на месте происшествия, сколько быть первым в выяснении сути дела, в раскапывании корней. Получился очерк о двух сторонах советскости. Кредо Аграновского: «Хорошо пишет не тот, кто хорошо пишет, а тот, кто хорошо думает» – сказалось в самой стратегии этого материала.

Вот какой урок мы можем извлечь из этого рассказа: журналист должен быть чутким к социальному пульсу, к состоянию общества вообще. Чутким и проницательным.

Робин Гивэн

Единственный случай за всю историю присуждения Пулитцеровской премии, обычно достающейся за смелые политические расследования, организованные журналистами: премия вручена обозревателю моды Робин Гивэн (2006 год). Сам по себе случай исключительный – и полезный для анализа.

Сначала отступление от рассказа о талантливой журналистке. Никогда мир моды не считался темой, достойной «мирового признания», несмотря на огромный интерес к показам мод, значению красоты и стиля в нашей жизни. Надеюсь, нетрудно догадаться, почему – внешний вид человека, как Пушкин говорил в «Евгении Онегине», «думать о красе ногтей», – всё это как-то «мелко», когда в мире столько бед, столько застарелых социальных болезней. Тот же Пушкин считал, что эти самые «думы о ногтях» не мешают быть «дельным человеком», но сам факт, что он об этом пишет, уже показывает полемичность такого высказывания – Пушкин будто спорит, может, с общественным мнением, а может, и с самим собой.

Несомненно, индустрия моды представляет собой целый мир, где вращаются звезды первой величины. Специальный раздел журналистики – так называемая бьюти-журналистика – это школа, где будущих авторов учат писать о красоте, моде и связанных темах. Что тут говорить – подойди к любому киоску газет и приглядись: чуть не треть витрины занимают журналы о моде, красоте, а также тесно связанные с этими темами «дамские журналы», «журналы для мужчин», так называемый life-style. Представляешь, какие армии людей работают, чтобы выходил номер за номером, на двухстах, трехстах полосах, с массой иллюстраций, текста? Поистине индустрия!

Но речь не об этом. Есть ведь еще и издания универсального содержания, выходящие каждый день, газеты. Неважно, электронный у них вид или бумажный, их главная направленность – отражение картины дня (а уж если говорить точно, так ее формирование, поскольку журналисты и редакторы газет решают, какие факты, события представить на страницах издания, как их позиционировать – мы уже об этом говорили).

Так вот, и в такой «универсальной» по содержанию газете есть, конечно, место моде, почему бы и нет? Но – в отличие от издания, специально посвященного моде, – здесь это лишь одна из рубрик. И вот тут и создается отличное поле для реализации бьюти-журналиста, работающего в «общественно-политическом», как сказали бы мы на отечественный лад, издании.

В чем разница? В степени обобщения. В специальном журнале, посвященном моде, ценятся детали, нюансы, там целая статья может быть посвящена какому-то модному тренду, его истории, его состоянию. А в рубрике, где у журналиста места не так много, должен быть анализ – в нашем случае, анализ моды и ее проявлений с точки зрения общественного развития.

Как это может быть? Робин Гивэн стала первым автором, чьи усилия на этом поприще были замечены мировой общественностью.

И вот теперь история ее успеха.

Под прицел попала внешность политиков, первых лиц государства. И не столько внешность (тут уж как Бог дал), сколько их выбор – «что надеть». Эта проблема, честно говоря, каждое утро занимает, наверное, ум 90 % тех, кто собирается на работу, но для Робин Гивэн значимым становится результат – что всё же выбрали политики в качестве своей «визитки» в том или ином случае.

Статьи Робин Гивэн при этом вовсе не являются каким-то смакованием деталей, указанием на нюансы или информацией о том, что и сколько стоит, либо «идет» или «не идет» это герою. Нет. Она анализирует внешний вид первых лиц с точки зрения той высокой ответственности, что лежит на их плечах, – представлять огромную нацию в глазах всего мира.

Однажды заняв такую точку зрения, Робин Гивэн моментально стала знаменитой. Всегда тактичная по отношению к внешним данным людей, она беспощадна при «разборе полетов»: зачем к тому или иному случаю выбран тот или иной наряд. Фактически журналистика моды превращается под ее пером в журналистику культуры – в самом важном, главном смысле слова «культура» – как уровне человечности в обществе.

Приведем конкретные примеры журналистских подвигов Гивэн.

В январе 2005 года Польская Республика пригласила первых лиц государств на церемонию в честь 60-летия освобождения нацистского лагеря смерти, Аушвица (Освенцима). Америку представлял вице-президент Дик Чейни. Именно его внешний вид на церемонии и стал объектом критики Робин в «Вашингтон Пост», где она тогда работала. Колонка обозревателя моды представляла собой резкий текст под, казалось бы, совершенно стандартной фотографией: группа лиц, одетых в зимнюю одежду и наблюдающих церемонию. На фото, правда, особенно выделяется пожилой человек в серо-зеленой «аляске», как назвали бы такую куртку в России. Он заметен не только потому, что сидит в первом ряду, но именно потому, что все остальные участники одеты в черное (как и подобает такому трагически-печальному поводу собрания).

Что такое концентрационный лагерь – «конвейер смерти» – ты, конечно, знаешь. Сколько людей было сожжено в печах Освенцима, страшно даже представить. Многие, кто едут туда, чтобы почтить память погибших, говорят о том, что в воздухе и сегодня ощущается этот страшный жирный пепел – запах смерти. Робин Гивэн в своем комментарии не отклоняется от темы – одежды, выбранной первыми лицами для этой церемонии. Она начинает свою статью с того, что указывает на вид президента России Владимира Путина – строгое черное пальто, шляпа, темные ботинки в соответствии с дресс-кодом.

Но Дик Чейни, по ее словам, одет так, будто «собрался играть в снежки». Спортивные «дутые» сапоги, лыжная шапочка и «аляска» поражают Робин настолько, что она пишет: «Вице-президенту, наверное, было тепло во время церемонии. Но вид его говорил о том, что о своем собственном комфорте он думал больше, чем о поводе этой церемонии». Ее заключение звучит как гражданское обвинение: «Чейни представлял американский народ на этой церемонии. Я не хочу, чтобы меня представлял некто, понимаете ли, в зеленой „аляске“ для зимних игрищ».

Так мода становится знаком общего отношения к событию. Если в России может случиться, что «светская красавица» Ксения Собчак укажет в своем блоге на сумку, с которой чиновница появляется на публике, и коварно сообщит, что цена такой сумки 14 тысяч евро, то в Америке это уже пройденный этап. Журналист – специалист в сфере бьюти-журналистики – оказывается настоящим «воспитателем» первых лиц. При всем своем уважении к Мишель Обаме («первой леди» Америки, добавим – первой «черной» леди в истории страны; у Робин даже есть книга, посвященная первому году Мишель Обамы в таком трудном статусе) Гивэн не может удержаться от резкого выпада, когда появляются репортажи о прибытии семьи президента на отдых в Гранд-Каньон. Жена Обамы выходит с трапа самолета в совершенно «затрапезных» шортах и футболке, не отличимая от толп туристов. Робин пишет, что, несомненно, в этом есть некий вызов – показать всем, что «статус» не мешает Мишель быть «как все», смешиваться с толпой. Но есть и ограничение такого стремления. Первая леди обязана выглядеть более сдержанно и официально даже во время таких событий, поскольку она всегда – часть церемониала, включена в него. Вытянувшиеся у трапа самолета военные в парадной форме оказываются весьма невыгодным фоном для «простушки» в шортах, диссонанс слишком велик. И Робин на этот диссонанс указывает. Не всегда даже самые благие намерения выглядеть демократично уместны.

Когда Кондолиза Райс выбрала для своего выхода на встречу с войсками авиации в Висбадене высокие черные сапоги на каблуке, черный длинный пиджак с блестящими пуговицами, то сразу попала под прицел критики Робин (это тоже 2005 год). С точки зрения журналиста, госсекретарь промахнулась – желая выглядеть женственно и властно, она выглядела с «претензией» на привлекательность, и не более того. Робин Гивэн избегает прямых оценок, но читателю не трудно сквозь строки ее отчета почувствовать однозначный приговор – насмешку. Не говорит критик и о том, что костюм напоминал формой и видом нацистскую форму; вместо этого проводится сравнение с одеждой героя Киану Ривза из «Матрицы». Так создается урок «уместности» внешнего вида.

С точки зрения Гивэн, женщина-политик, созерцая себя в зеркале перед выходом на публику, может задать сама себе множество вопросов: «Уместно ли я одета?», «Выгляжу ли я уверенно?», «Удобно ли мне?». Но один вопрос точно должен быть под запретом: «А я привлекательна?». Политик не играет в «завлекалочки», он действует на благо большого числа людей. И «одежка» оказывается ярчайшим знаком понимания собственной миссии.

Вот такая «бьюти-журналистика». Непростая задача – оставаться критиком в сфере моды и быть одновременно критиком социума. Оказывается, вполне осуществимая. И мы подбираемся здесь к еще одной важной мысли: нет такой темы в настоящей журналистике, где не было бы социальной значимости. О чем бы профессиональный журналист ни писал, он всегда будет говорить об общественной стороне проблемы, видеть в «своей» сфере отблеск общего. Это похоже на принцип голограммы – большое изображение состоит из множества маленьких изображений, в точности этот главный рисунок повторяющих. Так и здесь – внимательный человек обнаружит единство общественной жизни, и укажет на проявление этого единства.

Леонид Парфенов

Тележурналистика – особое направление. Вроде бы та же «кузи на», да не та. В МГУ даже отдельный факультет тележурналистики учредили. Когда Интернет стал синонимом электричества (то есть спрашивать сегодня: есть ли у тебя дома Интернет – уже так же смешно, как спрашивать, есть ли электричество), то много говорили о «смерти» телевидения. Но на самом деле даже история западной аудитории (где доступность и качество Интернета опережают наши показатели) показывает, что телевизор остается верным другом большей половине человечества. Но дело даже не в ТВ как таковом, а именно в новостных программах. Именно телевидению доверяет население больше всех других каналов, когда речь идет об официальной информации.

И тележурналистика продолжает оставаться «фавориткой» среди других «кузин». Здесь ведь еще чрезвычайно важен такой фактор, как «победа визуальности на отдельно взятой планете». Это значит, что в масштабе всего человечества наступил такой период, когда картинка оказалась важнее буквы (подписи к ней). Этакий переход в комикс-пространство. И даже не в комикс, а именно в электронные движущиеся картинки – видео. Звук здесь выступает в помощь изображению, и он может быть вообще не связан собственно со словом. Показывать стало важнее, чем рассказывать. Новости развивались в этом же направлении. И вот – можешь посмотреть программу «No comments» – только видео с места происшествия, никаких пояснений, анализа и пр.

Эта новая эпоха мгновенно придала тележурналистике невиданные темпы роста: от младенческого состояния первых десятилетий, когда журналист, собственно, оставался «писателем», автором письменного текста, почему-то озвучивающим этот текст перед камерой («говорящая голова»), журналистика телевизионная сразу перешла в совсем иное качество: теперь новости становились событием, не уступающим по замыслу, техническому исполнению, воздействию каким-нибудь художественным фильмам. (Ну, само собой, не буквально! И всё же…) Этот новый стиль требовал и нового тележурналиста.

Своеобразным эталоном нового формата и стало творчество Леонида Парфенова. До перестройки, еще в жанрах советской журналистики, Парфенов был просто «хорошим журналистом». Его работы появлялись в известнейшем тогда журнале «Огонек», в центральных газетах «Правда», «Советская культура». Для выходца из провинции (он родился в Череповце Вологодской области, в вологодские СМИ и пришел работать после журфака Ленинградского университета) это уже был значительный результат. Есть известное признание жены Парфенова, тоже профессиональной журналистки, о ее знакомстве с Парфеновым – сначала ей попалась его работа с курсов повышения квалификации работников телевидения о Борисе Гребенщикове: «Поразил потрясающий, нешаблонный стиль – легкий, веселый, раскованный, чего в советские времена практически не бывало». А потом он показывал ей Петербург: «То был Петербург Леонида Парфенова, который включал в себя и Гоголя, и Достоевского, и Пушкина, и еще многих замечательных людей, но плюс к этому были и различные кафе, и клубы, где собирались рок-музыканты, и какие-то неизвестные парки, дворики, переулки, каналы… Это был его мир, его жизнь. И он провел меня по такому, своему, Петербургу. Я была просто ошарашена. И поняла, что… влюбилась в него. Он был какой-то особенный: с одной стороны, очень естественный в общении, с другой – ироничный, с европейским изыском, в общем, совершенно несоветский человек…»

Это замечательное признание помогает понять главное качество Парфенова – свободу от условностей и штампов. Знаменитому французскому поэту Шарлю Бодлеру принадлежит чудесное высказывание: «Гений – это создатель стереотипа». Вот только вдумайся в эти слова. Гений – это тот, кто создал что-то совершенно новое, и оно стало стереотипом, общим местом, частью жизни, без которой эта жизнь уже не мыслится. Когда-то Карамзин придумал русское совершенно слово «промышленность», казавшееся современникам диким. Но ведь теперь нам и в голову не приходит, что это было авторское изобретение! (Кстати, и «влюбленность» Карамзин придумал – для обогащения русского языка. Слово «влюбиться» было, а слова «влюбленность» – как обозначения состояния – не было).

Так вот, Парфенов ни один стереотип принимать не собирался, а зато создал новый, очень свежий тип журнализма, который моментально увлек других, превратился в настоящий «dolce stil nuovo» – «новый сладостный стиль» (так называлась поэтическая школа в Италии эпохи раннего Возрождения – свежее, яркое явление в тогдашней литературе).

Особенности этого нового стиля в тележурналистике так запросто и не опишешь.

Телевидение в его «послужном списке» появилось еще в советское время – Парфенов стал спецкором программы «Мир и молодежь» Гостелерадио СССР. Но настоящая слава к нему пришла уже после слома советской системы, когда он начал цикл передач «Намедни». Что он сделал в первую очередь, так отбросил прочь, как старую упаковку, жесткий принцип советских новостных программ (он держался и на радио, и на телевидении) – «политика – экономика – культура – спорт – погода». Теперь программа просто была настоящим фейерверком новостей, и единственным композиционным стержнем был интерес, то есть поддержка интереса аудитории. «Не оторваться» – вот это было главной наградой каждой программы. Ее смотрели «на одном дыхании».

Позднее в одном из интервью Парфенов упомянул один из терминов западной журналистики – инфотеймент, слово-«бумажник»: «информация» + «развлечение». Однако очень часто эту самую вторую часть слова понимают неправильно – как именно «приправу» к новости, что-то такое пикантное, развязное, забавное, с чем новость и будет «съедена» аудиторией. Но у Парфенова в его новом подходе работали совершенно иные принципы. «Развлечение» было эквивалентом сильного воздействия на аудиторию, которое заставляло людей смотреть программу не отрываясь, боясь пропустить кадр, фразу, эпизод очередного ролика.

В основе этого подхода лежали три главных принципа, которые ты можешь учесть в своих журналистских опытах уже сегодня. Первое – интерес поддерживался за счет подачи новых, неслыханных фактов. Ты скажешь – что ж, простое информирование. Это верно. Но в то же время это был настоящий информационный штурм – факты выплескивались на аудиторию, и азарт самого говорящего передавался и слушателям. Второе – это детективность. Здесь уже интерес поддерживается за счет того, что журналист ведет за собой зрителя по дороге собственных открытий. Он, журналист, конечно, уже знает, что ждет в «конце тоннеля». Но идет он по тоннелю в той же тьме, что и зритель, – заново переживая поиск истины. Это особый жанр – журналистское расследование, суть его не только в собственно поиске информации, но и в умении показать путь к результату. В таком случае получается именно детектив – и тут уж тоже никак не оторваться. И, наконец, третий способ удержать внимание – лиричность. Ведь в том, что рассказывает Парфенов в серии передач «Намедни. Наша эра», нового почти ничего нет – он обращается к памяти зрителей, к тому, какие шпильки вошли в моду, как переживала страна полет Гагарина, как начинались войны и какие вести доносились из-за железного занавеса. Обращаясь к памяти поколения, Парфенов проживал и свою жизнь заново – не случайно он начал с 1961 года, когда ему исполнился год. И поэтому рассказ об этих прошлых событиях тоже превращался в чудесную новость – он был ироничен и грустен одновременно, в нем был мощный пласт ностальгии по тем странным, ушедшим временам. Лиричность повествования заставляла зрителя взволновано следить за историей, растроганно улыбаться, смеяться и даже плакать.

Профессиональное досье Парфенова переполнено успешными проектами. То главный редактор «Русского Newsweek’a», то автор документальных фильмов о писателях-классиках, а то и об Урале, – он всегда оставался самим собой. Но само российское телевидение оказалось для него при этом, скорее, «средой сопротивления»: на вручении ему премии имени Влада Листьева в 2010 году он с горечью заметил, что такое телевидение научилось хорошо развлекать и веселить, но назвать его гражданским не представляется возможным. Парфенов добавил, что бороться он не будет, – он просто хочет назвать вещи своими именами. Он читал свою речь по бумажке, и черная бабочка на его белой рубашке была как-то беспомощно перекошена, будто он начал снимать ее, но не успел – вызвали на сцену. Такой же странной была и речь тележурналиста, признающего, что в России нет и не может быть даже намека на живое свободное слово.

Но на самом деле его фильмы – на любую тему, пусть даже очень и очень далекую от политики – таким словом всегда и являются. Еще одна интересная черта его творчества – неистощимость всё новых удивительных комбинаций, например, игрового и неигрового кино, высокотехнологичных спецэффектов и «любительской съемки»; а главное – Парфенов умеет обходиться без «самоцитирования», не повторяется. Вроде бы, так же захватывающе, как всегда, но нет, как-то по-другому…

В этом и заключается его поступок – искать новое, не ради самой новизны, а ради своих зрителей, читателей, слушателей. Не случайно свою речь на вручении телевизионной премии Листьева Парфенов заключил словами, связанными с жестоким заказным избиением политического журналиста Олега Кашина: «Куда страшнее, что большая часть населения уже и не нуждается в журналистике. Когда недоумевают: ну, побили, подумаешь! мало ли кого у нас бьют, а чего из-за репортера-то такой сыр-бор? – миллионы людей не понимают, что на профессиональный риск журналист идет ради своей аудитории. Журналиста бьют не за то, что он написал, сказал или снял. А за то, что это прочитали, услышали или увидели».

Олег Кашин

В той же самой речи на вручении премии Леонид Парфенов назвал Кашина «лицом российской журналистики». Если учесть, что Кашину было всего 30 лет, когда он стал настоящим национальным героем, то перед нами действительно уникальный случай, который требует непредвзятой оценки. Сначала история журналистской карьеры Олега Кашина. Он не учился ни на каком журфаке, а получил высшее образование по экзотической специальности «судовождение на морских путях». В родном городе, Калининграде, начал работать в газете («Комсомольская правда в Калининграде») – это оказалось ближе, чем рыбопромысловый флот. Уже в 2003 году (ему было 23 года) он перебирается в Москву, где работает в «Коммерсанте», «Известиях», «Эксперте», в таблоидах, и вновь в «Коммерсанте».

Славу Олегу Кашину принесли острые политические темы, за которые он брался. Нет сомнений, что журналист продолжал ту ветвь расследовательской журналистики, по которой шли Щекочихин и Политковская – жертвы заказных убийств, журналисты, не собиравшиеся «плясать под дудку» стоящих у власти лиц. Кашин обладает жестким и даже жестоким стилем – он не стесняется в выражениях, комментируя те или иные несправедливые действия властных структур. Но в журналистском материале всегда есть четкие ограничения, ты там не свободен «говорить что угодно», поскольку всегда выступаешь частью редакции, коллективной политики, общих принципов, которые ты обязан разделять даже в случае внутреннего несогласия. Зато блог дает журналисту полную свободу действий.

И здесь, конечно, об этом следует сказать особо. Блогерство в России стало именно площадкой свободы. Там, на просторах Рунета, появлялись самые сильные оппозиционные высказывания, собиравшие сотни комментариев. Именно там разворачивалась организационная работа по координации действий оппозиции во время выборов 2011–2012 года. Но, возвращаясь к Кашину, следует заметить, что он использовал свой блог для беспощадной атаки на прокремлевские молодежные организации – «Наши» и «Молодая гвардия». В разговоре с Ксенией Собчак 30 июля 2012 года (опубликовано на сайте www.afsha.ru) Олег Кашин заметил: «Я стараюсь выстраивать себя как медиа-институцию. То есть важна не объективность, важно понимать, что это Кашин. Мы знаем, что Кашин дружит с Навальным, и тогда то, что он о нем пишет, нужно делить на два; но мы знаем, что Кашин не работает на Ткачева и у него нет интересов в Краснодарском крае, и тому, что он пишет из Крымска, мы будем верить – вот примерно так. Неделю назад моему ЖЖ исполнилось 10 лет, и я могу сказать, что тактика оказалась правильной – игнорируя правила, которые регулярно меняются и задаются недостойными людьми, игнорируя корпоративную этику, просто выстраивать свое имя, свой бренд. Я знаю много людей, которые читают мои заметки, не обращая внимания на то, где они напечатаны. Она моя заметка, заметка Кашина, и я отвечаю за свое имя. Я люблю “Коммерсант” и лоялен к нему, но когда мне говорят, мол, а вы не пишете про Pussy Riot, я этот упрек не воспринимаю на свой счет, потому что я, Кашин, пишу про Pussy Riot – и в твиттере, и на сайте “Коммерсанта”, и в радио-колонке. Я люблю, скажем, Эдуарда Лимонова, условный “Коммерсант” не любит Лимонова, о’кей – про Лимонова я напишу в твиттере».

Такая позиция Кашина – отражение его собственной активной позиции и свободы от каких бы то ни было политических ограничений. Именно поэтому он самым активным образом вмешался в так называемое «дело Химкинского леса» – когда активисты боролись против произвола властей. И именно поэтому 6 ноября 2010 года у подъезда его дома Кашина подкараулили двое наемных убийц: один намертво схватил сзади за руки (оторвал две фаланги пальцев, удерживая журналиста), а второй железным прутом нанес беззащитному человеку 56 ударов (переломаны кости, в месиво превращено лицо, сломаны челюсти, сотрясение мозга). Кашин выжил. Но это заказное избиение всколыхнуло общественность – и надо, чтобы ты тоже об этом помнил всегда: работа журналиста, пишущего на политические темы, это всегда поступок, всегда подвиг. Ведь именно СМИ оказываются той единственной «свободной трибуной», где можно произнести слова обвинения в адрес власти. А если такие слова произнесены, то нет безнаказанного произвола, приходится отчитываться, осторожничать. И это уже большой шаг вперед по созданию общества настоящей демократии.

Но, тем не менее, это и яркий урок личного мужества. Не случайно Кашин говорит в своей беседе с Ксенией Собчак о себе как о «медиаинституции» (если сказать попроще – как о журналисте-одиночке, не принадлежащем ни к какой редакции, не являющемся «представителем» какой-нибудь газеты, студии, холдинга, просто – Олег Кашин). Это стало возможным исключительно благодаря новому техническому укладу жизни современного человека – Интернету как способу получения информации и обмена ею, благодаря тому же «живому журналу», о котором упоминает журналист.

И вот – на примере личной активности и несгибаемости Кашина, который, выйдя из больницы, не только не замолчал, но перешел к более активным действиям, превышающим собственно работу только журналиста (освещающего события, не дающего сокрыть правду, караулящего власть и указывающего на ее неправые действия), начал работу по сбору настоящего, деятельного профсоюза журналистов, – на этом примере мы можем видеть, что самое высокое, что может совершить журналист, это жертвовать собой во имя гражданских идеалов.

Но это тема совершенно особая. Можно было об этом и не говорить, однако в нашей стране действительно есть настоящее противостояние журналистике такого гражданского содержания, своеобразный «запрет на профессию»: вот о погоде, о дороге, о помощи старушкам писать можно и нужно, но политических тем касаться нельзя даже близко. И поэтому – прежде чем в такую профессию входить – надо взвесить собственные силы, а сможешь ли? А выдержишь ли?

Олег Кашин – пример медийной личности, когда любое событие его жизни, любая мысль, приходящая к нему в течение дня, становятся темой его записи в блоге. Таких записей (включая twitter) у него десятки каждый день. Из них можно составить настоящий марафон противостояния, свободной мысли. Он в своих высказываниях резок, прямолинеен, ему абсолютно не нужен «внутренний цензор». Это он и называет «быть Олегом Кашиным» (а не «обозревателем газеты „Коммерсантъ“», скажем). Он, кстати, на вопрос о том, каким он видит нового лидера новой России, упомянул Ленина как «самого эффективного российского политика» и дал такую характеристику: «Я думаю, что Ленин XXI века – это популярный блогер, демократ, борец с коррупцией, добрый и хороший человек». Это определение очень показательно. Новый политик должен быть журналистом (= блогером), сторонником демократии (равные права для всех), борцом с социальными бедами и – вдруг, очень неожиданно, «по-кашински» – «добрым и хорошим человеком». Личность журналиста оказывается равна его личности вообще. Это не зависит от должности и издания. И на этом пути можно стать «волком-одиночкой», что и требует огромного гражданского мужества.

Ориана Фаллачи

Ее имя могло бы быть известным всему СССР – это бесстрашный военный репортер, участница Второй мировой войны, а затем и войны во Вьетнаме. Но Ориана Фаллачи всегда обладала высочайшим чувством профессионального долга, и ее карьера журналиста строилась на сплошных конфликтах – в том числе и с редактором, требующим писать «прокоммунистические статьи», прославляющие тогдашнего лидера компартии Тольятти. А она отказалась (ей было всего 19 лет). Как же бы о таком журналисте узнали в Советском Союзе, где городу-новострою на Волге было присвоено имя Тольятти! Вот как Ориана рассказывает историю своего «журналистского старта»: «В семнадцать лет меня взяли репортером в одну из ежедневных флорентийских газет. А в девятнадцать лет я была уволена без предупреждения за отказ стать продажной журналисткой. Тогда от меня требовалось написать ложь о выступлении известного лидера, к которому я питала глубокую неприязнь (лидер тогдашней Итальянской коммунистической партии Пальмиро Тольятти). Кстати сказать, статью мне предлагали не подписывать. Я ответила, что неправду писать я не буду. Главный редактор, жирный и чванливый, из партии демократических христиан, орал мне, что журналист – это писака, который обязан писать то, за что ему платят. “Нельзя плевать в тарелку, из которой ешь”. В бешенстве и негодовании я ответила, что такую тарелку он может оставить себе и что я лучше умру от голода, чем стану таким писакой. Он немедленно уволил меня. По этой причине, оставшись без зарплаты, я не могла платить за университет и так и не получила медицинский диплом».

Такая заказная статья на журналистском профессиональном жаргоне называется «джинса» (и иногда проще – «заказуха»). Писание таких статей всегда выгодно – это дополнительные деньги, иногда немаленькие, «другие гонорары», чем обычно. Но «нравственная цена» такой публикации! У «джинсы» длинная история, это отнюдь не новое явление. Но – как бы то ни было – Ориана Фаллачи с негодованием отвергла «гнусное предложение» и предпочла остаться без средств к существованию.

Однако это нисколько не уменьшило ее журналистского призвания. Она не получила медицинского диплома, но, скорее всего, и получив его, вряд ли стала бы врачом. Ориана была борцом – всю жизнь.

Во время бомбежки союзниками Флоренции в 1943 году она пряталась в огромной церкви вместе с отцом. Ей, четырнадцатилетней, было страшно, и она заплакала. Отец ударил ее по лицу и сказал: «Не смей плакать никогда. Ты не маленькая девочка». И с той поры больше она не проронила ни слезинки: «Слезы ушли внутрь». Всё, что писала Ориана, всегда было частью этих внутренних слез, пропитано ими. И поэтому равнодушных читателей у нее не было – ее или люто ненавидели, или до слез восторга обожали.

Она прошла военным корреспондентом вьетнамскую войну, брала интервью у лидера вьетнамцев, участвовала в бою под Дак-то. Потом была и Индо-Пакистанская война, а потом кровавые события в Мехико 1968 года. Там ее трижды ранили, сбросили с лестницы вниз, спасатели были уверены, что она мертва, и очнулась она в морге среди гор трупов. Фаллачи была там, где кипела ненависть и вражда, шли бои и столкновения. Может быть, так изживала она свои «внутренние слезы».

Но наибольшую ненависть к себе вызвала она своим неприятием европейского исламизма, мусульманского экстремизма. Это трудная тема, и, конечно, важно знать и тебе, что журналист обязан быть осторожным в любых высказываниях, касающихся религиозных убеждений людей. В этом смысле слава Фаллачи была именно скандальной.

Она добилась встречи с аятоллой Хомейни, исламским лидером. Ей разрешили брать у него интервью только в одном случае – если она будет в чадре. Вопросы Орианы были резкими, даже вызывающими: она спрашивала о фашизме в Иране, о казнях семьи шаха, о расстрелах, наконец, почему лидер страны допускает такую дискриминацию женщин – им нельзя учиться в университетах, купаться в бассейнах, ходить в театры и так далее? Посреди интервью она спросила и о чадре – этой унизительной одежде, которая как бы «стирает» женщину из жизни. Хомейни возразил – это традиции именно нашего народа, и если тебе не нравится, ты можешь снять паранджу. Ориана поблагодарила его и немедленно сбросила чадру (назвав ее средневековой глупой тряпкой) с лица и головы, чем шокировала всех окружающих. Интервью превратилось в настоящее событие. Трижды во время интервью Хомейни требовал прекратить «допрос»: «Хватит! Уходите!», но Ориана спросила всё, что сочла нужным. По остроте этого интервью было ясно, что корреспондент пришел не как почтительный свидетель мнения великого человека, а как совесть планеты, не меньше, и это не «красное словцо». Фаллачи ставила свои вопросы как обвинение, а темой их было в целом отношение Востока к Западу – ненависть, неприятие, «вырвать на корню» любое проявление западной свободы мышления, образа жизни.

Ориана Фаллачи последовательно доказывала в своих статьях и книгах, что ислам является идеологической основой экстремизма. И снова следует здесь остановиться. Это был, несомненно, поступок. Но как тонка здесь грань, готовность поставить «на одну доску» людей, искренне исповедующих эту религию, и людей, использующих ее особенности для разжигания войн.

Огромным потрясением для Фаллачи стала атака на башни-близнецы Всемирного торгового центра. Она тогда жила в Нью-Йорке, и стала свидетелем этого нападения. Она видела, как выбрасывались люди из окон восьмидесятых и сотых этажей, как рухнули оба здания. Тогда она написала огромную статью, полную боли и отчаяния: «Теперь, зная, что в этих башнях работало почти пятьдесят тысяч людей, я не могла – у меня не хватало духа – подсчитать количество жертв. Первые сводки говорили о пяти или шести тысячах пропавших. Одно дело “пропавшие”, другое дело “погибшие”. Во Вьетнаме мы всегда отличали пропавших от погибших. Не все пропавшие погибали… Но тут, я думаю, точного числа мы никогда не узнаем. Как посчитать? По тем кусочкам, что были найдены среди обломков? То нос, то палец? И всюду коричневая липучка, вроде кофейной гущи, но в действительности – органическая масса: остатки тел, распавшихся в долю секунды, сгоревших».

Особенно журналистка была потрясена реакцией на это событие – не только в арабской, мусульманской части мира, но и в Европе: «Так американцам и надо». Гневное послание соотечественникам разрослось в книгу «Ярость и гордость», жанр которой Ориана обозначила как «проповедь». В этой книге Фаллачи приводила десятки примеров, подтверждающих пагубность распространения исламского экстремизма. Она знала, что на нее – как всегда – будет обрушено обвинение в расизме. И всё же громила Восток со всем жаром настоящего воина.

Сама журналистка пишет в этой книге, что видела слишком много ужасов, таких, о которых она даже не писала в своих репортажах, потому что наступает ведь, наконец, усталость от пережитого, когда не хочется ко всему этому возвращаться. Жестокие казни, зверские пытки, нечеловеческие унижения, интервью с тиранами и убийцами, с жертвами и их палачами; прямолинейные, резкие, провоцирующие вопросы. Это действительно была сама совесть, у которой слезы кипели внутри.

Но как же тягостно думать о том, что, кидая такие обвинения в адрес целой конфессии, Ориана не различает правых и виноватых, всех клеймит одинаково гневно! От ее книги остается ощущение фанатичной ненависти, яростного призыва опомниться и остановить присутствие ислама в европейском пространстве. И это невозможно принять однозначно, без оговорок, как того требует бескомпромиссный автор! Но это настоящая публицистика, цепляющая читателя, раздирающая его спокойствие.

Ориана Фаллачи знала, что у нее рак легких, и не собиралась никак лечиться – жила последние годы со смертным приговором врачей, торопилась завершить свои книги, сказать то, что не получалось высказать раньше. Вся ее жизнь была поступком – репортер «горячих точек» планеты, аналитик, неистовый борец со всяким экстремизмом, человек, понимавший слово «патриотизм» как «борьба», «совесть», а не как слащавый лозунг, – такова Ориана.

Бернар Гетта

Французский журналист, много лет был обозревателем в газете «Ле Монд», а сейчас работает на французском радио. Это легендарный аналитик Франции, один из лучших ее журналистов. Его деятельность – пример поступка в сфере интеллектуальной. Это не значит, что Бернар Гетта не выходит из своего рабочего кабинета, а все его статьи – результат исключительно отвлеченной аналитики. Он много ездит по разным странам, стремится оказаться в нужное время в нужном месте, он мастер провокационных интервью. Один из примеров таких «провокаций» приводит Г. Ефремов, речь идет о Дне солидарности в Литве в 1988 году (слом советской системы, перестройка).

«Перед празднованием Дня независимости в Литву понаехало множество репортеров. В их числе – Бернар Гетта, корреспондент газеты „МОНД“, мой знакомый. Он попросил найти для него переводчика, хорошо знающего французский язык. Это удалось устроить. Вечер 14-го и весь день 15 февраля мы провели вместе. Радушный и целеустремленный Бернар буквально впивался в каждого собеседника, добывая из него не какие-то мелочные подробности, но ту суть, которой обладал и дорожил очередной интервьюируемый и которую вовсе не желал раскрывать. Мне врезался в память разговор с Озоласом на втором этаже издательства „Минтис“. Беседа текла вполне мирно, Бернар довольно лениво записывал в блокнот какие-то фамилии, даты, суждения. И вдруг он спросил:

– Вы член коммунистической партии?

– Да, – ответил Озолас.

– Я мог бы догадаться, – рассмеялся Бернар, – вряд ли беспартийному в старые времена доверили бы такой кабинет… Могу я узнать, зачем вы вступили в партию, если отбросить естественные причины – честолюбие и т. д.?

– Не знаю, насколько хорошо вы себе представляете положение интеллигента в старые времена. Не было иного пути реализовать свои гражданские потенции.

– Но почему вы сейчас состоите в партии, с которой вас как философа, насколько я представляю, не связывает ничего?

– Партия в настоящее время сохраняет определенную структурную жесткость. Нет иного политического механизма, способного принять на себя всю тяжесть государственной машины…

– Как, а „Саюдис“?

– „Саюдис“ – это партия партий. В идеале это зародыш всей политической жизни будущей Литвы. На его основе будут созданы, разовьются и отпочкуются отдельные политические организации. Пока же это общественный союз, весьма неоднородный и все-таки недостаточно сплоченный для неотложного решения столь ответственной исторической задачи.

– Трудно со стороны судить, но у меня, – заметил Гетта, – сложилось ощущение, что „Саюдис“ достаточно сплочен и однороден. Вообще политическая картина в Литве удивительна тем, что в ней четко и ярко прописаны центр и правая сторона, но совершенно незаметны левые силы. Однако, если я правильно понял, вы связаны с партией, идеологически абсолютно вам чуждой, по соображениям чисто прагматическим? Наступит день, когда она перестанет быть вам нужна, и вы покинете ее?..

– Не хотелось бы отвечать на вопрос, таким образом поставленный. Партия – не отечество, не мать и не жена. Вы мне как будто заранее инкриминируете некую измену, а измена с моральной точки зрения всегда позорна. Тут же дело в другом – переход из партии в партию, уход из партии – вещи допустимые и довольно частые. Пример – Черчилль. Человек меняется, меняются убеждения, меняются способы защиты этих убеждений.

– Я не состою ни в какой партии, – ответил Гетта, – но ваш подход мне кажется не совсем корректным…

Бернар по-европейски мягко завершил этот разговор».

В серии острых вопросов, адресованных собеседнику (признанному лидеру литовской перестройки), Гетта развенчивает представления о радикализме этого человека. Благодаря умным вопросам читатель понимает, что перед ним – прагматичный и даже циничный политик, а не поборник демократии. Сам создатель «Саюдиса», он отзывается о движении сдержанно, и становится ясно: компартия для него надежнее, никакой речи о принципах нет.

Внимание Бернара Гетта всегда сосредоточено на «теневых» причинах тех или иных событий. Ему важно понять, с какой целью осуществляется то или иное действие. Однако еще более важно, что он никогда не был «нейтральным» журналистом, особенно когда перешел из газеты на радио.

Это тоже очень важный момент – как журналист «репрезентует» себя самого в информационном пространстве. Гетта ведет короткую ежедневную программу (всего три минуты), в которой подытоживает события дня и фиксирует внимание на наиболее важных, с его точки зрения, вещах. Конечно, такие монологи особенно ценны постоянством – у слушателя вырабатывается привычка в одно и то же время получать информацию определенного типа. Неслучайно, когда Гетта получал Большую премию Прессы в 2011 году, то формулировка звучала так: «Его анализ изменений в мире слышали каждое утро 1,8 млн. слушателей. Он стал самым знаменитым обозревателем во Франции». Но значение имеет и манера подачи этой информации. Французские СМИ называли Гетта «неистовым воспитателем» – человеком, который не просто указывает на политические тенденции, но горячо отстаивает свою позицию.

Это, в общем-то, та самая точка перехода от «освещения событий» к «поступку», о которой мы и говорим.

Михаил Фонотов

Если уж говорить о настоящем патриотизме, то любой истинный журналист – патриот. Он ищет острые проблемы своей страны не для того, чтобы клеймить и осуждать, а чтобы разрешать эти проблемы. В этой конструктивности критики – важнейшая функция журналистики вообще. Вот жизнь-поступок еще одного журналиста, на этот раз регионального. Он не был военным корреспондентом, не брал интервью у папы Римского, но его место и роль в жизни большого промышленного региона неоценимы.

На Урал, в город Челябинск Михаил Фонотов приехал в ранней юности, и остался здесь навсегда. Хотя родом он с Украины, написал так много чудесных задушевных очерков, статей, книг о природе Урала, что, кажется, стал ему Урал настоящей родиной.

Здесь, конечно, есть и противоречие. Вот, например, его слова: «На свете очень много рек. Но есть речушка, на которой человек родился. На свете очень много порогов, но есть порог отчего дома. На свете очень много улиц, но есть улица, на которой человек вырос. На свете очень много городов, но есть город, знакомый до куста сирени в сквере. На свете очень много языков, но есть язык, на котором человек сказал свое первое слово. На свете очень много матерей, но есть – одна мать. На свете очень много стран, но есть страна, которая называется Родиной». Это очень трогательные слова. Но как же он сам? Почему его музой стал чужой, казалось бы, Урал?

Ответ найдем в творчестве журналиста. Родиной становится то место, где душа действительно встречается с природой. У Георгия Гачева, известного философа, даже слово специальное было придумано, немного причудливое, но точное – «Природина». Это природа родины, родная природа, когда непонятно, что тут важнее, что исток, а что следствие. Фонотов-журналист пишет именно о таких встречах. Самая сильная сторона его таланта обращена в мир природы, где человек – органичная часть, а не враг, завоеватель, «топтатель» и «попиратель». По самим названиям его книг и статей можно путешествовать по Уральскому краю. Социальный мир, полный противоречий, зла, борьбы, конечно, тоже стороной не может быть обойден. Но он появляется в статьях Михаила Фонотова именно как некий обобщенный «образ зла», всего того, что оторвано от истоков, от родных рек, озер, лесов, полей.

Сам Михаил себя называет просветителем – узнать как можно больше и рассказать другим. Говорит ли он об архитектуре – рядом со сложными терминами будет простое понятное объяснение: «Ордер – это что? Это колонна, точнее, две колонны, а на них – архитрав, фриз и карниз. Если упростить, две стойки и балка на них» («Зодчество, ваше высочество»). Но не просто рассказать, как всё «устроено». А показать, что архитектура, например, сродни устройству природы: только если архитектору удастся достичь такой же гармонии, как «великому архитектору вселенной», облик города будет действительно прекрасным.

И вот, если вглядываться пристально в творчество Михаила Фонотова, понимаешь, что и когда говорит об архитектуре города, думает он только о природе: «Оказывается, лента асфальта не ровная, она, оказывается, – волнистая. Конечно, градостроители какие-то неровности сгладили, как могли, выпрямили, и тем не менее, если приглядеться, легко определить, где был дол, где был склон, где выгнулась горушка… Там, где сильная вогнутость, – что? Речка или ручеек. Которые исчезли, будто их никогда и не было»

И вот – это-то и есть самое важное – Фонотов показывает, как возможным становится формировать собственный ни с кем несравнимый стиль – надо иметь убежденность и желание свои убеждения донести до других.

Даже когда речь в его работах идет о людях, ему интереснее то, что было давно, что было в прошлом. Обычно люди появляются там, где речь идет о природе, о пространствах, проникнутых ее духом, ее историей. Но и где история большой страны – тоже. И везде мы угадываем его бесподобную манеру «простого ответа» – самый бесхитростный рассказ оказывается увлекательнее сложных «наворочанных» размышлений. Вот так – шаг за шагом – Фонотов может просвещать сам, а может помочь своим собеседникам стать такими просветителями. Никаких назиданий, никаких «важных выводов». Только внутренний строгий стержень – который похож на чеховскую «струну» – если она лопнет, то весь миропорядок полетит черт знает куда.

Смотри, как построено интервью с одним из первых «атомщиков» в стране:

«А теперь послушаем самого Лазаря Андреевича Михайлова.

– Лазарь Андреевич, поговорим о бомбе. Итак, вы принимали участие в ее создании?

– Да.

– Какое?

– Прямое.

– А все-таки?

– В качестве ответственного специалиста.

– Но это, простите, общие слова. А конкретно?

– Я работал по заданию академика Ю. Б. Харитона. Занимался урановыми проблемами…

– Начнем с начала. Как вы причастились к урану?

– Я работал на ЧТЗ. Работником был не совсем ординарным. Наверное, меня заметили главный инженер и директор завода. По их поручениям я выполнял разные работы, далекие от моей специальности.

– Это как?

– Приведу такой пример. Заводу нужен был генератор, который дал бы трехфазный ток на сборку танков, для инструментов. Вызывает меня главный инженер С. Н. Махонин: “Вы сможете спроектировать и изготовить генератор у нас в электроремонтном цехе в течение месяца?” На всякий случай я отвечаю ему: “Дайте подумать два дня”.

Я знал, что такой генератор на заводе нельзя было изготовить в принципе. Но, уже выходя из кабинета, я начал искать варианты. И кое-что придумал. Тут же пошел на склад. Там отыскал два асинхронных генератора. Выписал их. В тот же день перевез в электроремонтный цех. За ночь два генератора собрал в один, связал. На следующий день агрегат перевезли на место. Опробовали. Всё нормально. Осталось выполнить разводящую сеть, и установка готова к работе.

Еще через день инструменты на сборке подключили к сети. Опробовали. Всё нормально. Звоню Махонину: приходите посмотреть генератор. Он не понял. Даже рассердился: у меня нет времени что-то там смотреть. Потом все-таки пришел. Посмотрел. Помолчал. Только и сказал: “Как нашли решение?” Я показал пальцем на свою голову.

– А причем тут атомная бомба?

– До бомбы надо дойти. В начале войны на заводе случилась острая ситуация – только что внедрили закалку деталей токами высокой частоты, а дело не пошло, идет сплошной брак, завод лихорадит. Вдруг вызывает меня директор Зальцман. Впервые. Иду. Зальцман мне говорит: “Мы хотим назначить вас начальником цеха токов высокой частоты”. Я ему возражаю: “Я инженер-электрик, это не мое дело”. А он мне свое: “Мы на вас полагаемся”.

Пришлось мне спешно осваивать новую науку. Освоил. Нашел ошибку. Брак был устранен. Дело пошло.

– И что потом?

– Потом опять вызывает меня директор и говорит: “Надо заняться новой техникой”. Новой техникой? Оказывается, Зальцман имел в виду что-то вроде локатора. Локатор на танк? Не знаю. Меня отправили в Москву, там я занимался этой проблемой, совершенно для меня новой. Но тут возникли другие обстоятельства. Опять сижу я в кабинете у директора. Он вытаскивает книгу и говорит: “Надо заняться этим делом”. Смотрю: автор – инженер Гровс. Про атомную бомбу. Секретное издание. Но какое отношение к атомной бомбе имею я? Нет, я не могу. Директор меня “успокоил”: прежде, чем отказываться, надо войти в курс дела.

– Это какой год?

– 1945-й. Или 1946-й. На Японию бомба уже была сброшена. Опять отправили меня в Москву, в публичную библиотеку, в спецзал. Сидел я там с утра до ночи. Мне помогло то, что я знал два языка, немецкий и английский.

– Два языка? А где изучили?

– Немецкий изучил в институте, а английский – уже на заводе. Самоучкой. На каких-то курсах. Искал людей, владеющих языком. Это отдельная история. Словом, месяц сидел я в библиотеке. Конспектировал. Переводил. Из иностранцев там были Харкинс, Вейсскопф, еще кто-то. Из наших ученых – Тамм, Курчатов. Много думал. Я сразу понял, что сам секрет мне в библиотеке не вычитать. До него надо доходить самому. И я после долгих утомительных размышлений вник в суть дела.

В Челябинск вернулся с умственным переутомлением.

– Это что такое?

– Это такое состояние, когда не можешь и не хочешь думать. И вообще, наступает полное безразличие, апатия…»

Так – шаг за шагом – история становится всё более ясной и четкой, а человек, с которым беседует Михаил Фонотов (обрати внимание, как задаются вопросы в интервью!), всё более открытым, ответы его ведут нас в глубь, а история становится ближе.

И, конечно, особенное значение имеют попытки Фонотова построить мир, где любому читателю дан шанс «бегства от действительности» – либо в мир природы, прекрасной и всегда такой разной, такой захватывающе интересной, либо в мир прошлого, где складывались судьбы людей, завязывались сложные отношения, и от одного человека зависела судьба всех. Не случайно мы находим среди его героев, например, одинокого лесника: «Подъем и спуск. Дорога известна. Известна мне. С некоторых пор. А Сергей Борисович знает ее лет шестьдесят. Считай, всю жизнь ходит он этой дорогой. Сколько же наберется хождений? Господь дал Куклину одну, но сильную страсть – ходить в лесах, горах, вдоль рек, озер, болот, среди трав, птиц, насекомых, зверей… Ничто другое ему не любо. Не надо ему ни городского комфорта, ни кресельного экрана, ни дач, ни тойот и мерседесов, ни, кажется, даже семейного очага. Дай ему только пеший путь, птичьи голоса, травы в цвету, чай из солдатского котелка и бессонную ночь у костра. Такой человек. Ни дать, ни взять».

Таковы герои Фонотова. И это, несомненно, позиция. Перед нами яркий пример журналиста-пассионария: что бы он ни делал предметом своего искреннего внимания, он остается человеком, чье кредо – остановить мгновение, вырвать читателя из текучки, ежедневного мелькания событий, не оставляющих в сознании никакого следа. Можно сказать, что познание мира вокруг нас требует внимания, вдумчивости. Но можно сказать, что этот мир выше и больше нас. Если мы хотим хоть что-то понять в этом мире – надо замереть и прислушаться, присмотреться, задуматься. Это тоже поступок – показать читателям, что «быть с веком наравне» можно и таким образом – тщательно вглядываясь в «необщее выраженье» лиц, трав, улиц.

Все истории, которые тут собраны, нужны нам для того, чтобы увидеть – в журналистике могут реализоваться люди самого разного типа, взглядов на мир, способов «самоподачи» в информационном пространстве. Нет никакой «формулы поступка» или «формулы профессии» – какую бы мы ни вывели, она не охватит всего многообразия. Журналистика так же безбрежна, как и ее объект – мир. Поэтому остается найти в себе самом только один ответ – важно ли для тебя объяснять другим то, что ты открыл и понял сам в бешеном ритме сегодняшних дней. И пожелать удачи!

Content

Марина Загидуллина
Кузи́наЖурналистика

Видеть – увидеть

Письмо

Поиск информации

Поиск темы

Говорить и быть услышанным

Медийность твоей жизни

Конвергенция

Твой первый медиахолдинг

Медиакритика и обиды

А. С. Пушкин, «Поэту».

Творческий конкурс

А если не хочу и не могу?

В гостях у Кузи́ныЖурналистики

Приложение Журналистика – это поступок