Карина Шаинян

Мойра-спорт

Тополевая сережка мохнатой гусеницей скользнула по лицу, оставив пушинку на самом кончике потного носа. Вцепившись в ветви покрепче, Грэг оглушительно чихнул, и в этот момент раздался звонок. Грэг скосил глаза: сквозь ткань нагрудного кармана подмигивал оранжевый огонек официального вызова. Чертыхнувшись, Грэг пристроился в развилке двух толстых веток и вытащил телефон.

– Наши доблестные постовые всегда на посту! Не страшны сержанту штормы, не пугают бури, – весело завопили в трубку, и Грэг выругался. – Не бухти, не бухти, я по делу звоню. Ну и штормит сегодня! У нас, представляешь…

– Я на дереве сижу, – хмуро перебил Грэг.

– Ну извини, – хихикнул Вик. – Я вот чего… Рита Лонки – твоя однофамилица?

– Сестра.

– Ох ты ж… Девятый случай инфокомы. Пострадавшая – Рита Лонки, доставлена в седьмую. Она у тебя что, тоже… Эй?

– Да, – медленно ответил Грэг. В зад врезалась ветка, и от налипшего на лицо пуха снова свербило в носу. Лонки оглядел сверху ряд опрятных коттеджей, ровный асфальт улицы, бетонный куб седьмой городской больницы через дорогу, серебристую иглу вероятностного генератора, высящуюся над центром города. Однажды в детстве Грэг довел сестру до слез, хвастаясь экскурсией на башню: теоретически вход туда свободный, а на практике – пускают только горожан с идеальным психопрофилем, слишком велика опасность помех. Грэг оказался единственным в классе… Рита тогда несколько дней дулась на Грэга, мучаясь от зависти и любопытства: увидеть генератор ей не светило, несмотря на все сеансы коррекции.

На аккуратном газончике под тополем старуха в невообразимых розовых шортах вглядывалась в густую листву. Вялые губы шевелились. «Кис-кис-кис, Мусенька», – услышал Грэг, очнувшись, и, вывернув шею, посмотрел наверх.

– Грэг! – квакнуло в трубке, и он вздрогнул, чуть не выпустив ветку.

– Я как раз напротив седьмой. Сейчас зайду. Спасибо, что позвонил.

– Ничего, может, обойдется, – ответил Вик. – Ну, штормит! – с неуместным восторгом добавил он и отключился.

Стерев с лица пух, Грэг полез дальше – туда, где в ветвях чернела толстая кошка. «Кис-кис, Мусенька», – слащаво прохрипел он и протянул руку. Проклятая кошка шарахнулась и зашипела. Уперевшись спиной в развилку, Грэг резко выбросил руку и тут же зашипел не хуже Мусеньки – по щеке прошлись острые когти. Кошка заорала, извиваясь. Внизу причитала старушка, и Грэг, держа зверюгу за шкирку, начал торопливо спускаться.

– Будьте осторожны сегодня, – ответил он на сбивчивый поток благодарностей, – слушайте прогноз – сегодня вероятностный фон нестабилен, какие-то неполадки в Кольце, всякое может случиться. – Лицо старушки сделалось испуганным, и Грэг успокаивающе добавил: – Не волнуйтесь, скоро все починят. Просто хорошенько присматривайте за Мусенькой.

Старушка кивнула и хитровато улыбнулась, обирая с кошки тополиный пух. Грэг смотрел, как сухие темные пальцы ловко скручивают невесомые пушинки, и тонкая шелковистая нить подрагивает на еле заметном ветру. Задохнувшись, он вдруг увидел сотни оттенков травы, и бархат кошачьей шкурки, почувствовал, как горят царапины на щеке – Грэг провел по ним пальцами, кровь была горячая и липкая, и мышцы еще не остыли после работы – живые, гибкие мышцы, полные радостной готовности к движению. Он с наслаждением повел плечами и вдруг вспомнил про сестру – как она лежит на больничной койке неподвижной куклой и только веки дрожат от суматошных движений закрытых глаз.

От хорошенькой регистраторши исходили волны молчаливого неодобрения: не уследил, не остановил, а еще брат…

– Мы редко виделись, – выдавил Грэг. Он мялся, искательно заглядывая в окошечко. Хотелось оправдаться, рассказать, что уследить за Риткой – все равно что унести воду в пригоршне…

«Зайцезуб! Зайцезуб!» – Ритка подпрыгивает у забора, разделяющего участки, голосок дрожит от отчаянного восторга от восторга, сетчатая тень на руке, коленка расцарапана веткой ежевики. Сосед с каменным лицом идет к крыльцу, просматривая на ходу газету. Грэг подходит быстро и тихо – и сестра с визгом удирает, потирая попу. «Извините», – бормочет он соседу. Холодная улыбка в ответ. Длинная фигура на пороге. «У меня безупречный психопрофиль и большой вес в городском совете, и я не позволю вашей дочери… буду вынужден обратиться в центр коррекции…» «Отцепись от него, Рита, наш сосед – та еще сволочь», – говорит отец, и мама, перехватив изумленный взгляд Грэга, прикладывает палец к губам. Как может быть сволочью человек с идеальным психопрофилем? Это Ритка – сволочь, одни неприятности от нее… «Мама, она опять…» – «Идеальный полицейский растет». – Грэг гордо улыбается в ответ, но лицо у мамы почему-то растерянное и чуть обиженное. Грэг делал вид, что не замечает этого. Он знал, что родителям с Риткой не справиться – что же, будущий инспектор Лонки за ней присмотрит. Он старший. Он знает, что правильно, а что нет.

«Я старался», – беззвучно сказал Грэг, но светлые глаза регистраторши уже ушли в сторону, она зашелестела бумагами, сосредоточенно сжав губы. Налетел лучащийся профессиональным сочувствием врач: не теряйте надежды… заболевание новое, малоизученное, но уже многое понятно, мы найдем способ.

– Выпейте это, вам станет легче. – Врач протянул желтую таблетку, и Грэг послушно взял ее. – Можете ответить на несколько вопросов? Мы нашли у Риты…

В ладонь легла тонкая цепочка, и от кулона стало холодно пальцам. Веретено и ножницы, серебристый знак принадлежности.

– Вы не знали?

– Мы редко виделись, – повторил Грэг.

– Да, мы посмотрели психопрофиль, Рита – сложная девочка… Понимаю, понимаю. А вы сами? – Взгляд врача настороженно скользнул по расцарапанной щеке. Грэг возмущенно мотнул головой. – Ну что вы, я на всякий случай спрашиваю. У нас накопилась статистика: инфокома поражает только тех, кто ходит за Кольцо, этих сумасшедших спортсменов. – Лицо врача дернулось, разрушая профессиональную маску. – Скучно им, видите ли, в Кольце! И вот молодой идиот прется в Старый город искать случайностей на свою задницу, а там, между прочим, фон не просто повышен, а больше в разы, потому что Кольцо работает по принципу вытеснения… Как это раньше говорили – кирпич на голову, да? А теперь еще и эта зараза – перегрузка мозга неизвестной этиологии – и готово, кома! Девять случаев за последние два месяца, а сколько осталось за Кольцом?

Грэг, припомнив статистику пропавших без вести, хмуро кивнул – много.

– Совсем юная девочка, – вздохнул врач, – ей бы еще… – Он спохватился, похлопал Грэга по плечу: – Не теряйте надежды. Родителям сами сообщите?

Грэг снова кивнул, и врач с озабоченным лицом скрылся в белизне коридора.

Черный кофе без сахара – Ритка любила кофе, любила кататься на роликах, любила штормовые предупреждения и неполадки в Кольце, не любила, когда ее учили жить. Скучала по романтике случайностей – слишком много читала, впечатлительность художницы, мечты… Терпеть не могла, когда ей напоминали о будущем – она должна была стать дизайнером, причем хорошим, это известно было с первого класса, но характер у нее был… Грэг поморщился. Мерзкий был характер у сестрицы. Сплошные проблемы.

Каждый раз, когда по их тихой улице проезжала машина корректоров, в глазах родителей мелькал страх. Угрозы соседа были лишними: Рита и так ходила на психокоррекцию – несколько сеансов в неделю, много лет подряд, лечение шло туго, речь шла уже о выселении, но как-то обошлось. «Давайте уедем», – просила Ритка. Тихие разговоры в родительской спальне – Грэг подслушивал, обмирая от ужаса и отчаяния. Кем он станет в Старом городе? Кем станет Рита? Никто не скажет – там все зависит от тысячи случайностей. Грэг косился на письменный стол – на лупе дрожит радужный отсвет, раскрытый учебник криминалистики заложен пакетиком с уликой, рядом фоторобот злодея, нарисованный сестрой, – и испуганно вздыхал.

Грэг знал, что никуда они не поедут, невозможно уехать за Кольцо, там одни психи и ничего нельзя узнать заранее, но этот шепот… «Из-за тебя мы не уезжаем», – шипела Рита, с ненавистью глядя на брата. «Из-за тебя нас могут выселить, – отвечал он и сжимал кулаки. – Я к психам ехать не хочу. Мне и тебя хватит, дура». Рита с придушенным визгом хватала его за волосы, и Грэг, вывернувшись и оставив прядь в костлявом кулачке, отвешивал ей подзатыльник. А потом она ревела, уткнувшись носом в его спину, и он, не глядя протянув руку за плечо, гладил ее тонкие волосы.

Может, Ритку вообще не долечили, подумал Грэг. Что он знает о ней? Интересно, когда она начала ходить за Кольцо? Ведь можно было остановить… Ты ее бросил, подумал он. Еле дождался совершеннолетия, вечно боясь, что тебя выкинут вместе с семьей, и сбежал. Но все равно сжимался от ужаса на ежегодных проверках, как только речь заходила о сестре. Хотя и знал прекрасно, что теперь ты для корректоров – сам по себе, и ее проблемы тебя не касаются. Всячески показывал: я не с ней. На всякий случай. Чтобы кто чего не подумал. Какой горький кофе…

– Можно? – Над столиком склонился парень – бледные глаза, тонкое нервное лицо, пара прыщей. Ворот разноцветной рубашки расстегнут чуть больше, чем принято, на смуглой груди поблескивает тонкая цепочка. Не дожидаясь ответа, он уселся напротив, побарабанил пальцами по белому пластику стола. Поправил цепочку – остро блеснули серебряные ножницы и веретено перед тем, как снова скрыться под тканью, и Грэг со скрипом сжал челюсти.

– Красиво, да? – рассеянно спросил парень. – Это Рита придумала… Ну, вы наверняка знаете.

– Нет, – медленно ответил Грэг, и юнец удивленно поднял брови. С улыбкой перегнулся через столик, тепло дохнув мятой и кофе.

– Я сразу понял, что вы наш человек, – сказал он, многозначительно глядя на Грэга.

– Я полицейский, – ответил Грэг. Царапины горели, как клеймо – чертова кошка, чертов верошторм, чертов день. Парень перестал улыбаться – теперь он смотрел на Грэга с опаской.

– Ходить за Кольцо не запрещено, – с вызовом сказал он.

– Надеюсь, это скоро исправят, – буркнул Грэг.

– И правильно! – с готовностью поддакнул парень. – Я сам завязал и Риту уговаривал. Страшное дело… – Его глаза тревожно забегали, пальцы снова барабанили по столу. – Я случайно увидел вас в больнице, – неуверенно сказал он.

– Случайно! – с горечью фыркнул Грэг.

– Вы же – брат Риты, да? – Лонки кивнул, и юнец глубоко втянул воздух, как перед прыжком в воду. – Хотите ей помочь? Я знаю врача…

– В седьмой отличные врачи, – настороженно ответил Грэг.

– Да, но они… Понимаете, я думал – вы тоже в игре. – Парень снова кивнул на царапины. – Наверное, не стоит… вы же не поедете?

– Куда не поеду?

– За Кольцо. – Он с размаху взъерошил волосы, махнул рукой. – Короче, есть такой Док. В Старом городе. Ритка к нему ходила перед тем как… Говорят, он помогает в игре, но это опасно. Ну вот… Зря я это сказал, – пробормотал юнец, глядя на изменившееся лицо полицейского.

Лонки залпом допил кофе. Хорошенькие дела творятся за Кольцом…

– Адрес давай, – прорычал он.

Радужная пленка Кольца чмокнула, смыкаясь за машиной, и Грэг судорожно вцепился в руль – главное, проскочить первую сотню метров, потом будет легче. Что-то влажно шмякнулось о лобовое стекло. Взмокнув от ужаса, Грэг увидел распластанную на стекле лягушку, шарахнулся от обретшей вдруг невесомость газеты и вслепую нажал на газ – машину занесло, перебросило через бордюр и выкинуло на побочную грунтовку. Содрав с физиономии газету, Грэг огляделся – дорога вела прочь от Кольца, и он решил не рисковать, пытаясь вернуться на шоссе. Через пару минут сбавил скорость – грунтовка превратилась в узкую улицу, застроенную многоквартирными кирпичными домами. Грэг притормозил на перекрестке и почти не удивился, прочитав на указателе нужное название.

Улица превратилась в тихий пустынный бульвар, и Грэг вышел из машины, оглядываясь в поисках нужного дома. Табличек не было, но на чугунной скамье, скрытой в сирени, сидела женщина. Она вязала, тихо улыбаясь сама себе, что-то белое, шелковистое, и видно было, что сидит она здесь давно и по праву, и нет в ней ни капли нервозности, ни капли чужеродности, и ясно, что дорогу она покажет и, может быть, даже проводит. Хотелось бесконечно смотреть, как сплетается в узор нить – Лонки долго стоял, не решаясь нарушить ритм, загипнотизированный движениями спиц. Наконец, откашлявшись, он заговорил, и женщина, не прерывая движения спиц, кивнула – вот он как раз идет. Грэг неохотно отвернулся – по бульвару шагал высокий мужчина в потрепанной джинсовой куртке, с длинными неопрятными волосами. Как-то сразу стало понятно, что Док не поможет, и вообще не надо было сюда ехать, а надо было взять за шкирку давешнего юнца и отвести к шефу: в конце концов, вероятностный отдел в полиции существует именно для этого, а сержант Грэг Лонки – всего лишь постовой. Подвигов захотел, мрачно подумал Грэг, представляя, как он садится в машину и возвращается в Кольцо. «Наручники в багажнике валяются», – с досадой вспомнил он и шагнул навстречу Доку.

Они шли по Старому городу. Фонари отражались в мокром асфальте, пахло бензином, жареным мясом, металлом.

– Ох уж эти чистенькие детки из Нового города, – ухмылялся Док. – Такие домашние, такие неиспорченные. Бегают сюда искать случайностей, хвастаются, у кого красивее вышло… Отдадимся в руки судьбы, перестанем рубить ветви, ненавидим прямые… милые детишки, скучно им в Кольце. Да только привычки никуда не денешь – с детства все под контролем, все заранее известно, а тут… Вот и приходят ко мне. Все приходят рано или поздно. Сделай, говорят, Док, а мы уж в долгу не останемся. Маленькая нейропрограммка, ничего незаконного, сержант Лонки, и не надейтесь, доблестный ловец хомячков… Штраф с красотки, не подобравшей последнюю какашку за любимым пуделем! Студент перенапрягся на экзаменах, выпил кружечку пива, заснул на лавке – благополучно доставлен домой! За сегодняшнюю кошку выпишут премию – опасное дело, сержант, вы герой!

Грэг задохнулся от злости, и Док рассмеялся, обнажая длинные желтоватые зубы.

– С этим делом вам не справиться, ко мне не подкопаешься: ваше Кольцо работает с вероятностями намного грубее, расчет и спрямление судеб поставлен на поток, ну а мы в Старом городе крутимся, как умеем.

Тротуар был узкий – они то и дело задевали друг друга локтями, и на Грэга каждый раз накатывало раздражение.

– Как это работает? – процедил он. Неизбежные вопросы, ничего не дающие ответы… «Все зря», – подумал Лонки.

– За счет вашего генератора, конечно, – Грэг попытался что-то сказать, но Док отмахнулся: – Бросьте, сержант, какое воровство, это же информация, а не энергия. Я полжизни на это потратил. Знать, к чему приведет выбор! Видеть все развилки, угадывать все случайности! Ехать ли в гости? Перейти дорогу сейчас или на следующем перекрестке? Отбивная или рагу? Теперь можно решить разумно… Я дорого беру, но оно того стоит. Хотите? Всего…

Док назвал сумму, и Грэг закашлялся, вылупив глаза.

– Откуда у Риты столько?

– Нашла, – хихикнул Док. – Споткнулась, упала на решетку водостока… Кажется, именно это они называют «красивой композицией».

Впереди мелькнула подозрительно знакомая яркая рубашка, и кто-то с тихим возгласом нырнул в переулок.

– А говорил, что завязал, – мрачно буркнул Грэг. Док иронически усмехнулся. Из переулка донеслась брезгливая брань.

– У нас на редкость меткие голуби, – прокомментировал Док. – Пока мальчик оттирается, мимо него пройдет одна знакомая девушка… В общем, он останется верен Рите. Впрочем, как и в любом другом случае – у парня на редкость прямая судьба, и моя программка его только разочаровала – такая чепуха за такие деньги. Впрочем, ему повезло больше, чем Рите.

Док подмигнул, и Грэгу захотелось ударить прямо по заячьим зубам.

– Девочка не справилась с потоком информации, – продолжал заливаться Док, – слишком много линий, слишком много развилок. Не повезло. Ей хватило сил добраться до Нового города, но не хватило ума решить там остаться – не понравилось… Впрочем, ей и раньше не нравилось, чтобы просчитать судьбу в Кольце, программа не нужна, любой кретин справится… Скорее всего девчонка решила рассчитать внешнюю ветку – и мозг не выдержал. Так и считает до сих пор… на койке.

Заморосил дождь, Грэг поднял воротник. Мелкая водяная пыль оседала на лице, и Лонки охватила безнадежность. Голос Дока жужжал, как навязчивая муха, – хотелось прихлопнуть ее, вернуться домой, лечь в чистую сухую постель и обо всем забыть.

– Вы должны ей помочь, – глухо сказал он. Обязательные слова, которые ничего не меняют. Лонки показался себе героем какого-то дурного детектива.

– Я бы с удовольствием, сержант, она мне нравилась, но сами подумайте – что я могу сделать? Это же мозг, а не груда железа. Понятия не имею, как она отключается. Зачем? Уберите руки, Лонки, откуда я мог знать? Мне жить на что-то надо? Я всех предупреждал… Это как антибиотик – на одного почти не действует, второго лечит, а у третьего оказывается аллергия – ну и… Заранее не узнаешь. Двадцать три человека, каждый пятый… А вон, кстати. – Док толкнул Грэга локтем, теперь уже специально: навстречу шел смуглый мужчина – живые черные глаза, готовое рассмеяться лицо… Увидев Грэга, он тревожно вскинул брови и отвернулся, торопясь пройти мимо.

– Вик?! – вскрикнул Грэг, оглядываясь, но прохожий не обернулся. – Что он здесь делает?

– Особое задание? Храбрый полицейский расследует тайны Старого города? – паясничал Док. Грэг болезненно поморщился. Судорожно мигал свет неисправного фонаря, метались оранжевые тени, и от этого Грэгу казалось, что асфальт под ногами плывет и покачивается.

– Сколько их всего?

– Посчитайте сами, Лонки, вы считать умеете? – Грэг нетерпеливо взмахнул рукой, и Док понимающе кивнул: – Ах, всего спортсменов? Да половина вашего города шляется сюда каждые выходные, а вторая половина – хотели бы, да боятся. С чего, думаете, у вас там постоянно штормит и до сих пор нужна полиция? Запретить? Ну-ну… Кто запрещать-то будет? Пара таких же слепых идиотов, как вы? Я знаю, что у вас идеальный психопрофиль. А вы знаете, что таких, как вы, на весь Новый город человек десять наберется? А остальные годами днем ходят на коррекцию, а вечером – сюда… И когда лечение признают неудачным и выкидывают за Кольцо, чтобы не генерировали помехи, облегченно вздыхают. А некоторые уезжают сами – но таких мало, очень мало.

Грэг снова вспомнил перешептывания родителей. Теплая полоска света из-под закрытой двери не дает заснуть. Грэг точно знает, что ничего не изменится, но тихие невнятные голоса тревожат, и хочется, чтобы в родительской спальне поскорее выключили лампу. А ведь Рита была права, вдруг понял он: только из-за него семья осталась в Кольце. Грустно усмехнулся: кажется, профили родителей были ненамного лучше Ритиного, раз они готовы были махнуть в безумный мир случайностей вместо того, чтобы поставить на место капризную дочку.

– Чаще все-таки выкидывают, – продолжал Док. – «Дестабилизирующий элемент»… – Он горько покачал головой. – Эти придурки из центра коррекции ошиблись. Случайность, понимаешь? Но у вас случайностей не бывает, и меня выкинули, как паршивого щенка…

– Постойте-ка, – наморщил лоб Грэг, – вы же…

«Зайцезуб! Зайцезуб!» – звонко кричит Рита, Грэг хватает ее за тонкую руку, шлепает, и сестра ударяется в рев. «Извините», – бормочет Грэг и, как всегда, получает в ответ вежливую, вымученную улыбку. Сосед медленно идет к крыльцу, просматривая вытащенную из ящика газету, – как всегда. Шорох шин, белая униформа корректоров, мелькают бланки в руках, посеревшая губа приподнимается над желтыми зубами: «Это случайность! Да послушайте же, это случайность!»

– Хорошая память, сержант, – зло ухмыльнулся Док, и Грэг в ужасе уставился на него.

– И ты столько лет… Она же ребенком была… как ты… – «Врезать и уйти». – Он сжал кулаки, качнувшись вперед.

– Совсем одурел! – рявкнул Док, и Грэг остановился, с ненавистью глядя на грязные мокрые патлы. – Я делал программу для себя, чтобы стало хоть немного легче… А потом уже понял, что на ней можно подзаработать – местным она не нужна, привыкли, а вот спортсмены покупают, не задумываясь. Побочные эффекты – подумаешь! В гробу я видел ваш Новый город! Роботы проклятые… Ладно, ладно, прошу прощения, угомонитесь, сержант. Лучше подумайте, зачем этот молодой человек отправил ко мне вас, а не пошел сам… Вот здесь можно переждать дождь. – Он увлек Грэга на лестницу, ведущую в подозрительный подвальчик. Мелькнула деревянная вывеска, и в нос ударил запах пива.

В кафе было накурено, шумно, тускло – лампочки в огромной чугунной люстре еле светили сквозь дым. Док решительно протолкнулся между столиками в центр зала, на секунду заколебался, выбирая стул, решительно отодвинул в сторону меню.

– Отбивная? Мясо в горшочке? – хихикнул он, когда Грэг хмуро попросил у официантки пива. – Если бы вы знали, сержант, как мне надоело выбирать…

Челюсть Дока отвисла, тоскливый взгляд остановился за спиной Грэга. Обернувшись, Лонки с любопытством уставился на девицу в короткой юбке – ноги задраны на стол, сквозь сетчатые чулки просвечивают розовые ляжки. Почувствовав взгляд, девица посмотрела на Лонки из-под густой вороной челки, подмигнула, пошевелила скрещенными пальцами. Ухнуло сердце, и как будто издали донесся голос Дока:

– Ножницы, да.

Девица растянула длинные накрашенные губы в улыбке – шутка, сержант. Бледное лицо заволокло туманом, и сердце снова забилось спокойно.

– Надоело выбирать, – сказал Док. – Тебе, Лонки, этого не понять – вы там за Кольцом ничего не выбираете, все рассчитано и определено за вас. И здешним психам меня не понять – они выбирают сердцем. – Док залился невеселым смехом. – Делай что должно и будь что будет…

Грэг покачал головой:

– Это же хаос, бардак, невозможно так жить.

– Конечно, – согласился Док, – вот поэтому и построили Кольцо – такие, как ты, и для таких, как ты. Ритку твою жалко, шебутная была девчонка, – вздохнул Док и нетерпеливо посмотрел наверх. – А все-таки почему парень сам ко мне не пришел, а тебя послал, агнца прекраснодушного?

– Ну ты полегче, – возмутился Грэг. Док пожал плечами, снова взглянул наверх. – В общем, ничем не могу помочь, – сказал он, – а ты вот о чем подумай: ты уже вне Кольца несколько часов, и ничего страшного не случилось.

– Ну и что? – спросил Грэг.

– Да так, – ответил Док, – просто подумай на досуге. До свидания.

Грэг, швырнув на липкий от пива столик пару купюр, пошел к выходу. Он не обернулся, когда за спиной раздался тяжелый металлический грохот упавшей наконец люстры.

Кольцо с чавканьем впустило машину, но Грэг не почувствовал облегчения. Включил радио – как раз передавали прогноз. Будьте осторожны, верошторм продолжается, говорил диджей. В его голосе Грэг услышал плохо скрываемый восторг. Программа Дока работает от генератора, подумал он. Его пускают на башню, он один из немногих, кого пускают. Он был за Кольцом… да почти весь город был за Кольцом, и ничего страшного не случилось. Шепот родителей. Ритка с ненавистью смотрит на белую иглу генератора, глаза сверкают из-под челки, губы шевелятся, извергая ругань – Грэг дает ей подзатыльник. «Мама, она опять…» Толстые очки, исчерканный список в руках: «К сожалению, мы можем допустить на экскурсию только Грэга… э-э-э… Монки.» – «Лонки», – натужно поправляет Грэг, краснея, и одноклассники за спиной злорадно хихикают. «У вас есть сестра?» – «Мы почти не видимся, господин корректор». Рита лежит неподвижно, белые стены, белые простыни, белое лицо, мечутся под тонкими веками глаза, и закипает мозг, пытаясь все, все предусмотреть.

Машина бежала по гладкому шоссе мимо свежепокрашенных коттеджей, мимо тщательно подстриженных газончиков, и в просветах круглых крон мелькала серебристая игла башни. Грэг вдруг понял, что ему не нравятся круглые кроны. Он сердито нажал на газ, и деревья слились в зеленые полосы. Дорога прямая. Судьба прямая у Грэга Лонки, доблестного постового, храброго ловца хомяков отныне и до пенсии. Башня генератора изнутри: запах озона, люди в белых халатах, хрупкое переплетение деталей. Достаточно молотка. Восстанавливать будет некому… Грэга охватил ужас. Ни охраны, ни защитных кожухов – лишь бронированная дверь с кодовым замком, соединенным с базой данных. Да они там с ума посходили, подумал Грэг, холодея. Стоит одному из избранных свихнуться – и кранты. Хаос, непредсказуемость, случайности… Достаточно удара молотка, – вертелась навязчивая мысль. Сержант Лонки вытащил телефон и набрал номер. Где-то в полицейском участке загорелся оранжевый огонек официального вызова.

– Да, Грэгги, – жизнерадостно закричал Вик, но в его голосе слышалась тревога. Полицейский, которого засекли гуляющим по Старому городу! Им обоим есть из-за чего волноваться. Грэг усмехнулся.

– Вик, я собираюсь сходить на экскурсию, посмотреть на генератор, – сказал он. – Как ты думаешь… Может быть, стоит взять с собой что-нибудь?

– Что взять? – обалдело спросил Вик, и Грэг с мучительной неловкостью подумал, что обознался тогда, на улице Старого города, но на всякий случай объяснил:

– Какой-нибудь сюрприз корректорам, а? – Вик недоуменно молчал, и Грэг почувствовал стыдливый страх. – Ладно, брось, – торопливо сказал он. – Я пошутил.

– Погоди, Лонки, – ответил Вик озадаченно и радостно. – Сюрприз для корректоров – это ты хорошо придумал. Это ты отлично придумал! Ну штормит, ну штормит! – с удивленным смешком пробормотал он, и трубка разразилась короткими гудками.

Только тебе теперь придется всю жизнь выбирать, подумал Грэг. Ничего, научусь, решил он, Рита мне поможет… Лонки сбавил скорость, с болезненной внимательностью рассматривая аккуратные ряды коттеджей. На крыльце одного из них сидели три женщины – их руки безвольно упали на колени, лица были печальны, но в глазах светились ожидание и надежда. На столе перед ними лежали легкая кучка пуха, веретено и ножницы. Сержант Лонки махнул им рукой, проезжая, и нахмурился, пытаясь вспомнить, куда он засунул монтировку.

Content

Карина Шаинян
Мойра-спорт