Карина Шаинян

Настоящий космический цирк-шапито

– Спешите видеть! Настоящий космический цирк-шапито! Удивительное зрелище! Только у нас – полет на загадочную планету всего за пятьдесят рублей, детям до двенадцати – двадцать! Инопланетный зверинец, женщина-змея, повелитель звезд!

Плотный лысый человек с иссиня-черными усами, слишком пышными, чтобы быть настоящими, прохаживался вдоль трассы. Завидев новый автомобиль, он поднял мегафон, и над дорогой снова раздалось:

– Космический цирк-шапито! Жуткие приключения галактических путешественников!

Несколько машин уже стояло на обочине. На пустыре между бензоколонкой и придорожным кафе раскинулся линялый брезентовый шатер, и запахи бензиновых выхлопов, чебуреков, пыльного бурьяна мешались с духом опилок, озона и неведомых зверей. Кривая подтекшая надпись над входом: «Космический цирк синьора Николаса». Пара трейлеров в стороне. За шатким столиком, установленным прямо на пересохшей земле, продавали билеты. Кудри билетерши спускались на гигантский бюст, на темных пальцах – гроздья дешевых колец, носатое лицо под толстым слоем косметики – яркое и неподвижное, как у агамы. В подведенных глазах застыло вечное недоумение – но никто не заглядывал в ее глаза.

Фырканье, похрюкивание, щелканье, несущиеся из-за стен шатра постоянным фоном, внезапно заглушил утробный страшный рев – будто промчался мимо невидимый КамАЗ. Лысый вздрогнул и торопливо подошел к столику.

– Ну как? – тихо спросил он.

– Два десятка есть, – ответила билетерша.

– Начнем, пожалуй, – усмехнулся усач и зашел в шатер.

Распорядитель метался по шатру, готовый показать, рассказать, развеселить заскучавших и утешить разочарованных. «Вы должны расслабиться, – восклицал он, – наше шоу – лучший отдых! Самая зрелищная программа!» Усач так старался всем угодить, так стремился подогреть праздный интерес, так преданно заглядывал в глаза, что публике становилось немного не по себе. «Главное – ни о чем не думайте, – призывал Николас, – наслаждайтесь и веселитесь!.. Хотите поглазеть на трехполое животное? – хриплым интимным голосом спрашивал он. – На самых страшных хищников во Вселенной? Вы попали туда, куда нужно!»

Женщина-змея танцевала в полумраке под одной ей слышную музыку – изгибалась, извилась, застывала в нечеловеческих позах. По прозрачно-белой коже пробегала дрожь, мягкие движения завораживали. Женщина-без-костей смотрела на столпившихся вокруг мужчин надменно и печально, и горькая ирония мелькала в ее темных глазах.

– Грызуны на одной планете… мы называем ее Чумка. Юркие и вездесущие твари. Понимаете, им нужен был кальций… – голос распорядителя звучал глухо, будто бы придавленный ужасными воспоминаниями. Николас говорил машинально: все паузы, раскаты голоса и недомолвки были отрепетированы давным-давно, все жуткие подробности выучены наизусть. Почти никто не слушал – лишь один зритель вдруг равнодушно отвернулся от женщины-змеи и уставился на усача. В его глазах было что-то оценивающее. Николас удивленно окинул взглядом лощеную фигуру – костюм, яркий галстук, темные очки. Похоже, человек забрел сюда случайно – ребенок упросил? Николас пожал плечами и двинулся к клеткам. Мужчина пошел следом, глядя по сторонам с деловитым интересом.

Тяжелая органическая вонь сменялась легким запахом сена, аромат цветов – горячей струей свежего мяса. Здесь были все цвета радуги, все формы, пушистая шерсть и скользкие щупальца, морщинистая кожа и радужная чешуя. Тонконогая птица застыла за стеклом в морозных разводах: перья вырезаны из аквамарина, глаза – стеклянные шарики, клюв – аметист.

– Они живут в хрустальных лесах Новой Исландии. Их брачные танцы на закате, когда солнце дробится в прозрачных ветвях… – Николас громко высморкался в гигантский платок. – К сожалению, мы не смогли поймать самку – они очень осторожны.

– Красивая… – протянула какая-то девушка. – Это стекло?

– Да, классно сделано, – кивнул ее парень. – И сказка неплохая, – подмигнул он распорядителю. Тот слегка поклонился в ответ, и по его лицу пробежала тень.

За прозрачным окном свинцового контейнера тяжко ворочалась кожистая туша – казалось, она шевелилась без всякого смысла и толка. Вдруг вынырнул из сплошной кучи складок и морщин глаз, яркий и чистый, как облизанный ребенком леденец. Вновь раздался утробный рев, и несколько женщин отшатнулись, пряча за спины детей.

– Он питается торфом, – успокоил Николас. – Безобиден, хоть и страшен на вид. В гнилых болотах, дымящихся бурым туманом, эти звери резвятся в лужах кислоты – чистят шкуры от водорослей. Раз в год выглядывает солнце – под его лучами они гибнут сотнями, тысячами, и их тела облепляют желтые бабочки-падальщицы. Спасаются только те, кто успел укрыться в трясине…

Лощеный зритель неторопливо обошел клетки и остановился, раздумывая. Потом вдруг хмыкнул и вытащил карманный компьютер. На секунду нахмурился, что-то припоминая, и зарылся в файлы. Николас несколько раз прошелся мимо деловитого посетителя, едва не задевая его плечом. Мужчина сосредоточенно копался в папке «Забавный спам», не замечая ничего вокруг. Лицо Николаса сложилось в оскорбленную мину. Отвернувшись от потерянного клиента, он подошел к остальным зрителям и остановился, зорко наблюдая за публикой. Как только по толпе пробежал первый холодок скуки, распорядитель громко хлопнул в ладоши.

– Валентайн, Повелитель Звезд! – торжественно объявил он, и женщина-змея соскользнула с помоста. Ее место занял всклокоченный парень в потрепанных джинсах и серой футболке. Мужчины недовольно нахмурились, но их жены вздохнули с явным облегчением.

– Однажды мы потерпели аварию где-то в районе Крабовидной туманности. Нас выкинуло из подпространства. Корабль дрейфовал в ледяной пустоте, и свет далеких звезд пронзал нас насквозь… Валентайн смог выбраться наружу и починить двигатель. Но звезды пробрались прямо в его кровь, да-да, прямо в кровь.

– Холодно, – тихо сказал Повелитель Звезд. – Холодно, – прошептал он, глядя на мерцающий в руке огонек. На его ладони разгоралось чистое белое пламя, и воздух густел, наполняясь неведомой энергией.

– Вуаля! – гордо сказал Николас, но звезда вдруг погасла, и лицо парня сделалось плаксивым. Он испуганно всмотрелся в пустоту, а потом вдруг его глаза начали вращаться. Невесть откуда появившаяся билетерша подхватила Повелителя Звезд под руку, помогая спуститься со сцены.

– Пустота, – бормотал Повелитель Звезд. Его волосы стояли дыбом и искрили. – Пусто! Пусто! Холодно! – вопил он, заглушая успокаивающее бормотание билетерши. – Звезды… колются! Больно! – он заплакал, послушно выходя из шатра. Мужчина в костюме недовольно поморщился – теперь он выглядел разочарованным. Николас поспешно оттеснил публику от помоста.

Вдруг кто-то вскрикнул: по коридору заструилось гибкое тело в мягкой золотистой с фиолетовыми разводами шерсти. Круглая голова, длинные дрожащие вибриссы. Зверь метался на мягких коротковатых лапах, мел длинным хвостом, разбрасывая опилки. Кто-то взвизгнул.

– У вас животное убежало!

Мальчик лет десяти присел на корточки. Робко протянул руку – зверь приподнял губу, обнажив мелкие острые зубы. Мать поспешно схватила сына за руку и оттащила в сторонку.

– Похоже на крашеную виверру, – сказала толстая девушка в очках. – Куда смотрит Гринпис?

Николас пробился сквозь толпу, делая успокаивающие жесты.

– Это Тони, наш пилот и навигатор. Никто не знает, отчего он стал таким. Тони неразговорчив – понимаете, речевой аппарат… очень неудобный.

Зверь присел на задние лапы, неуловимым движением достал трубку и зажал ее в зубах – черная губа насмешливо изогнулась. Нетерпеливо глянул на Николаса – распорядитель вынул из кармана спички. Дрожащий огонек отразился в раскосых глазах, и виверра довольно запыхтела, пуская клубы дыма.

– Кукла!

– Нет, дрессированный. Надо же! – одобрили в публике.

– А теперь – главный аттракцион! – бодро выкрикнул Николас. Виверра фыркнула и побежала по коридору. Распорядитель двинулся следом, зазывая посетителей.

Иллюминатор занимал всю стену и даже прихватывал часть пола. На другой стене размещался пульт – целая панель огоньков, рычажков и разноцветных кнопочек, было видно, что соорудил ее человек, плохо знакомый с современной техникой, но пересмотревший кучу старых фантастических фильмов. Там же стояла табуретка – на нее вскочила виверра и, обвив хвостом ножку, деловито пробежалась по клавишам. Зрители оживились. Тони, напряженно приподняв губу, выжидающе взглянул на распорядителя. Николас стоял, глубоко задумавшись.

– Куда? – прохрипела наконец виверра, и Николас вздрогнул, очнувшись.

– Давай на Надежду, – ответил он. – Это уникальный опыт! – обратился он к зрителям. – Такого еще не испытывал никто из ваших знакомых! Только стекло будет отделять вас от поверхности неизведанной планеты, полной чуждой экзотической жизни! Само перемещение мгновенно, но нам понадобится несколько минут на маневры в атмосфере. Извините, я пока должен закрыть иллюминатор: для неподготовленных людей вид подпространства может оказаться слишком тяжелым…

Зрители переглядывались с понимающими улыбками, чуть раздраженные задержкой, но довольные тем, как тщательно соблюдаются условности.

– Планета, на которую мы сейчас переместимся, относительно молода, – лекторским тоном заговорил Николас, – но уже находится на пике развития. Невидимые и неслышимые, вы своими глазами сможете наблюдать борьбу за выживание в самой жестокой и причудливой форме…

Рубку слегка встряхнуло, пол накренился, и Тони фыркнул, давая сигнал. Николас нажал на выключатель. Тяжелые жалюзи разъехались, открыв джунгли – кипение, взрывы, фонтаны зелени, смутное шевеление под пологом листвы, булькающий котел, наполненный жизнью. Ветки самых высоких деревьев задевали стекло, оставляя маслянистые капли. Зал вздохнул, удивленный неожиданной яркостью и глубиной изображения.

– А вот если сейчас, предположим, туда выйти? – спросил лощеный мужчина, приподняв бровь. Вокруг захихикали.

– Ну что вы, – испуганно ответил Николас, – до земли пятьдесят метров, вы просто разобьетесь.

– А если мы приземлимся? – с готовностью включилась в игру толстая девушка.

– Подумайте сами, – предложил Николас. – Вы собираетесь выйти на поверхность чужой планеты без всякой защиты. А ведь сама атмосфера здесь, возможно, ядовита для человека. А неизвестные бактерии и вирусы? А дикие животные? Вспомните, что случилось с женщиной-змеей!

– Продуманная фишка! – прокомментировали в толпе. Девушка кивнула, широко улыбаясь.

– В любом случае, дверь заблокирована и откроется только после возвращения на Землю, – сухо добавил Николас и повернулся к иллюминатору.

Джунгли остались за спиной, теперь за иллюминатором плыла степь. Красноватая трава была расцвечена пятнами цветов, а на горизонте колыхалась грозная черная масса в золотистом ореоле пыли.

– Миграция, – объяснил Николас. – На это стоит посмотреть поближе – очень, очень впечатляющее зрелище.

Виверра вновь пробежалась лапами по клавишам. Черное облако приблизилось, провалилось вниз и распалось на косматые туши, влажные глаза, голубые рога винтом. Вокруг стада сновали животные помельче, каждого винторога окружало облако птиц и насекомых. Казалось, рубка наполнилась горячим звериным запахом. Из динамиков несся топот, треск рогов, трубные вздохи, визг и хрюканье. Вдруг винтороги замерли на мгновение, а потом, разом развернувшись и толкаясь мохнатыми боками, понеслись прочь. Из высокой травы взлетело плоское полосатое тело и обрушилось на ближайшее животное, загибая края, подминая под себя добычу.

– Вот и все, – заметил Николас, – бедняга уже наполовину переварен.

Степь снова ушла вниз, приблизилась полоска леса. Теперь перед ними была каменистая поляна, поросшая жесткими ползучими стеблями.

– Не самое зрелищное место, – виновато сказал Николас, – но иногда здесь удается наблюдать очень забавные сценки. – Он внимательно вгляделся в листву дерева, стоящего чуть на отшибе. – Ага, вон они! Такие обезьяноподобные существа, видите?

Зрители тянули шеи, щурились, но замечали лишь шевеление листвы и пружинисто качающиеся ветви. Раздалось уже недовольное хмыканье. «Нельзя было нормально снять», – проворчал кто-то, но вдруг мальчик, который пытался погладить Тони, воскликнул:

– Обезьянка! Мама, хочу к обезьянке! – Он бросился к двери. Теперь обезьяну заметили и остальные: она сидела между корнями, прислонившись к стволу. Руки-ноги – ломкими палочками, темное мохнатое личико, еле заметный лоб. Мальчик все ныл: «Хочу к обезьянке» и дергал дверную ручку.

– Это иллюзия, – раздраженно сказал ему отец, – кино, понимаешь?

Мальчик не понимал. Он еще раз дернул заблокированную дверь и, смирившись с тем, что выйти не получится, прилип к стеклу. Весело рассмеялся: обезьяна вертела в лапах два кремниевых обломка, то медленно поднося их друг к другу, то пробуя камень на зуб. Подвижная мордочка перекосилась от напряжения. Обезьянка сосредоточенно ударила камнем о камень. Посыпались искры. Николас с шумом втянул в себя воздух.

– Смотрите, смотрите! – Он возбужденно приподнялся на цыпочки, усы задрожали.

Теперь камнями заинтересовались и другие обезьяны. Крупный серебристый самец свесился с ветки и выхватил кремни. Остальные присели вокруг, заворожено наблюдая. Самец чиркнул, полетели искры, и вокруг вскрикнули радостно и испуганно. Но скоро новая игрушка им наскучила: серебристый вяло выронил камни и повис на ветке, высматривая что-то в листве. Покачавшись, он полез наверх, уводя за собой стаю. На поляне осталась лишь первая обезьянка-паучок. Испуганно поглядывая наверх, она украдкой схватила упавшие кремни и снова ударила. Удивленно втянула носом струйку дыма, осторожно потрогала горячий осколок.

– Мама, я хочу писать! – раздался звонкий голосок. – И мороженого!

Николас вздохнул, его плечи поникли. Тихо фыркнула виверра за пультом.

– Долго еще? – озабоченно спросил кто-то, глядя на часы.

Обезьянка застыла, напряженно сморщив лицо, только пальцы ног скребли по земле, подгребая клочки сухой травы. Николас снова вздохнул и махнул Тони рукой. Поляна поплыла вниз, и в этот момент из-за деревьев высунулась гигантская клыкастая пасть на чешуйчатой шее. Сомкнулись зубы, и обезьянка, тихо вскрикнув, исчезла – лишь длиннопалая кисть подергивалась в траве, скребя коготками и силясь дотянуться до куска кремня.

– Вуаля! – после секундной заминки воскликнул Николас, протягивая руку. В рубке зааплодировали.

– По-моему, над нами издеваются, – вдруг тихо сказала девушка в очках. Николас выпучил глаза и прижал руки к груди. Лицо его изображало искреннее огорчение и удивление.

– Разве вам не любопытно? Не весело? – дрожащим голосом спросил он, трагически задрав брови. Снова чихнула виверра – на этот раз громко и как будто сердито.

– Просто на хищников Гринписа нет, – поддел кто-то, и все рассмеялись.

Публика давно разошлась, и лишь мужчина в костюме бродил по шатру, задумчиво посвистывая и не обращая внимания на нетерпеливые взгляды Николаса. Наконец он подошел к распорядителю.

– Прекрасное представление!

Николас кивнул, выжидающе глядя на лощеного.

– Панорамы чужих планет – какой-то трюк с проектором? Кино? – небрежно поинтересовался тот.

– Не просто кино, – наставительно ответил Николас. – Очень качественное, великолепное, уникальное кино!

– А животные из зверинца, зверюшка с трубкой?

– Куклы. Резина, папье-маше, моторчики. Воск и стекло. Куклы!

Лощеный с сочувственной улыбкой вытащил карманный компьютер. Быстро нашел нужный файл и сунул под нос Николасу.

– Это ведь вы рассылали, Николай Александрович? «Я не прошу вас поверить. Я прошу вас проверить и убедиться, – прочитал он с выражением. – Это очень простое устройство, но оно может многое. Человечество наконец-то шагнуло за пределы Солнечной системы…»

– Ничего я никогда не рассылал, – холодно сказал усач, разводя руками.

– Ну да, ну да. А в какие-нибудь организации вы пытались обратиться? Государственные, научные, коммерческие? Вижу, что нет. Боялись, засекретят? «Звезды должны принадлежать всем» – так вы писали?

– Уходите, – буркнул Николас. Сморщившись, отодрал усы, обнажив покрасневшую, разраженную губу. – У нас уже закрыто.

– А ваши странные сотрудники – это те, кто откликнулся? – не отставал мужчина. – Я поболтал с вашей билетершей – она в панике и собирается сбежать, вы в курсе? Так их с самого начала было только трое? Я смотрю, ваша первая публика оказалась неблагодарной. – Он потер нос, усмехаясь и нагло глядя в глаза распорядителя. Потом потянул из кармана визитку. «Продюсер» – мелькнуло перед глазами. – Если вам когда-нибудь надоест валять дурака… – Лысина распорядителя побагровела, и мужчина предостерегающе подняв руки, быстро проговорил: – Здесь вам не место. – Он кивнул на пыльный пустырь. – Я не понимаю, почему вы не хотите воспользоваться другими возможностями…

– Какими такими возможностями? – сделал большие глаза распорядитель. – Я вас не понимаю.

Продюсер снова потер нос, на секунду задумавшись. Потом его лицо просветлело.

– Вы абсолютно правы, Николай Александрович. Это совершенно никому не нужно и даже опасно. Вы дальновидный и осторожный человек, мы сработаемся. Это будет самое лучшее шоу…

– Какая фантазия, какие эффекты! – желчно подхватил Николас. – Отлично расслабляет, а? Прикалывает? Как там у вас… оттопыривает, да? – Его лицо налилось кровью.

– Сейчас говорят – вставляет, – поправил лощеный. – Чуть-чуть поработать профессиональному сценаристу… Завтра вечером я подъеду, чтобы обсудить детали, договорились? Это будет великолепно!

Николас энергично кивал.

– И подумайте о том, скольким людям вы сможете принести радость! Не жалкая горстка случайных проезжих – миллионы зрителей по всему миру. Я знаю, что для вас это важно, – подмигнул продюсер, – вы романтик, Николай Александрович, признайтесь…

– Признаюсь, – согласился он с дробным неприятным смешком.

Лощеный поморщился, в его глазах мелькнуло легкое недоумение.

– Так, значит, радость людям? Миллионам? Всему человечеству? – Николас снова сухо рассмеялся. Вытащил из кармана усы, старательно приладил их на подрагивающую губу. С торжественной миной пожал продюсеру руку, прощаясь. Долго смотрел вслед уезжающей машине, а потом осел в бурьян, складываясь пополам и давясь от хохота.

– Пригодился! Пригодился! – вскрикивал он и колотил ладонью по пыльной земле.

Женщина-змея нежно держала его за рукав, рядом сидела виверра, ее гибкий хвост нервно хлестал пыль, разбрасывая мелкие сухие травинки. Повелитель Звезд совал стакан, и вода выплескивалась на усы и стекала на грудь, оставляя чернильные разводы. А Николас все смеялся, всхлипывая и утирая слезы.

Content

Карина Шаинян
Настоящий космический цирк-шапито