Барб Хенди, Дж. С. Хенди

Через камень и море

Пролог

Сумерки опустились на гавань Чемар-Си, западной стороны Дредзсита, который находился через залив от Колсита. Двухмачтовый нуманский корабль дрейфовал у его доков. Экипаж и судно приплыли недавно.

У корабля стояли люди. Трое носили шлемы из полированной стали и держали в руках бледно-жёлтые фонари. Они были облачены в сверкающие кольчуги, которые виднелись из-под развевающихся малиновых плащей. У каждого на поясе висел длинный меч в ножнах, с серебряными пластинами. Этими тремя были Вердас — стража и личные телохранители Арескинны, королевской семьи Мелорна в Колсите.

За ними стоял высокий человек в плаще землистого цвета. Его лицо скрывал капюшон, а подол белого балахона развевался, открывая только носки темно-коричневых сапог.

Последний человек с ними был намного ниже остальных. Под плащом, глубокого цвета морской волны, он прятал маленькие руки в перчатках и по этим маленьким рукам можно предположить, что это женщина. Она смотрела на борт судна и доки, как будто искала кого-то.

Экипаж подозрительно быстро вынес с корабля свой груз, как будто корабль покидал свой последний порт не полностью загруженным. К тому времени как они закончили, время приблизилось к ночи.

Капитан судна, прогуливаясь мимо, посмотрел на стражников. Самый высокий и широкоплечий Вердас, коротко кивнул. Его короткая чёрная бородка дрогнула. Капитан судна покачал головой и повернулся в сторону своего судна.

Люди продолжали чего-то ждать, пока от берега не послышались тяжёлые шаги.

Женщина в зелёном бросила в ту сторону взгляд, а затем быстрыми шагами направилась в сторону дока и охранники поспешили следом.

Запаниковавшие охранники догнали её и обступили со всех сторон, когда женщина замерла перед доками, прислушиваясь к звукам и надеясь увидеть в темноте обладателя тяжёлой поступи. Но всё, что она увидела, это небольшие здания доков, склады и трёх гномов, которые сидели на бочках и о чём-то тихо говорили.

Однако шаги не сбавили свой ритм.

Сначала докеры не обращали на них внимания. Возможно, они думали, что это один из их собственных людей. Потом, в тусклом свете фонаря мелькнул неясный силуэт.

Тяжёлые шаги приближались, а затем, их обладатель снова достиг освещённого участка и докеры, находившиеся ближе всего к нему, вскочили со своих мест, опрокинув тяжёлые бочки. Спутники женщины стали озираться, пытаясь вглядеться в темноту. Создавалось впечатление, что шаги возвещают что-то нехорошее, чего, однако никто из них не мог понять.

Наконец шаги стали стихать, и фигура их обладателя остановилась в кругу света от фонарей с корабля, и стал виден силуэт широкоплечего карлика.

Свет выхватил седую голову с прожилками чёрных волос, обрамляющих мрачное и морщинистое лицо. Всё остальное терялось в темноте, как будто сама ночь старалась скрыть его. Высокий Вердас с бородкой выглядел возмущённым:

— Ты опоздал! — проворчал он. — Мне не нравится то, что моя госпожа вынуждена ждать вас в темноте!

— Это вы пришли рано, капитан. — ответил пришедший и его голос звучал как скрежет камня о камень. — И мне всё равно… я не хочу чтобы кто-либо видел меня здесь больше, чем это необходимо.

Он приблизился, выступая из темноты.

Он был почти одного роста с маленькой женщиной, но в несколько раз шире её. Спутанные волосы, висели до плеч, а жёсткую линию рта обрамляла короткая борода, казавшаяся стальной щетиной. Поверх серых бриджей и шерстяной рубашки, он носил кольчугу с коротким рукавом и чёрные промасленные поножи. Рукоятки кинжалов и меча в его ножнах были украшены чёрной плетеной кожей.

Эта тёмная тяжёлая фигура остановилась в трёх шагах от людей, и тишину взорвал громкий выдох через широкий нос, полный презрения к своему сопернику. Потом, его тёмные глаза остановились на маленькой женщине, окружённой своими телохранителями.

— В этот раз новолуние совпадает с самым большим приливом в году. — прогрохотал он. — Добро пожаловать снова… принцесса.

Женщина подняла руки в перчатках, чтобы откинуть капюшон.

Это движение распахнуло её плащ, открыв тёмно-зелёную юбку. Верхняя юбка имела большой разрез, через который были видны тёмно-коричневые штаны, заправленные в высокие сапоги из телячьей кожи. Над её левым бедром виднелась рукоять сабли. Она откинула капюшон, открыв тёмно-каштановую копну волос обрамляющую хорошенькое личико.

— Герцогиня, мастер Циндер, — поправила она его, но её голос дрожал и ломался. — Только герцогиня.

Рен Файнер Арескинна, герцогиня и принцесса Файнер, благодаря браку с королевской семьёй из Мелорна, благоговейно склонила голову перед тёмным карликом.

— Игры с изменением названий ничего не значат. — сказал он. — Это не умаляет наследия. Принцесса Арескинна, та кто приезжает к Хассаг'крейг.

Раздался мягкий подобный пению лесного жаворонка смех.

— Ой, прости нас, Смарасмэй, старый призрак. — прошептала она используя имя гнома. — Не будем нарушать приличия в угоду своим предпочтениям.

Суровое выражение мастера Циндера на миг смягчилось, но чёрные глаза внимательно разглядывали фигуры перед ним.

— Чиллион? — спросил он, снова нахмурившись. — Что за шутку выкинул он в этот раз?..

Его едкий тон не скрывал подозрения, с которым он относился к названному подростку.

— Ничего подобного. — ответил Чиллион невинно. — Я сам выбрал свой заказ. — при этом его тёмные глаза стали серьёзными. — Почему бы не назначить за него цену как на один из ваших заказов?

Герцогиня Рен почувствовала себя неуместной и притихла, а Чиллион снял с головы свой белый капюшон.

Свет фонаря попадал на треугольное лицо эльфа с большими янтарными глазами, присущие всему его народу, но он был уже не мальчиком. Чиллион носил длинные волосы, заплетённые в косицы. У него был узкий подбородок и уже виднелись лёгкие морщины вокруг глаз, а нос был слишком узким даже для эльфа. У его небольшого рта тоже виднелись морщины, какие бывают у людей пожилого возраста, которые привыкли смеяться.

— Какой цены хочет ваш орден? — спросил гном.

Чиллион, чьё имя означало «падуб», отозвался мягкой улыбкой.

— Как и ходящие сквозь камень, я кое что помню о забытых временах.

Герцогиня съёжилась всплеснув руками. Она старалась дышать медленно, но её усилия были ясно видны. Один Вердас с мальчишечьим лицом вдруг наклонился в плечу капитана.

— Сэр, мы привлекаем слишком много внимания.

Взгляд Рен скользнул к докам. Три гнома по-прежнему были там и с тревогой смотрели на мастера Циндера и всю их компанию.

— Хватит говорить. — проворчал капитан. — Мы должны идти сейчас.

— Тристан! — резким голосом одёрнула его Рен, а затем понизила голос. — Вы будете проявлять уважение к мастеру Ходящих сквозь камень.

По её напряжённому тону, все поняли, что следует замолчать. Чиллион слегка сжал его плечо.

— Извините. — сказал капитан. — Я не хотел никого обидеть.

Гном кивнул и мельком взглянул на зевак позади него.

— Вы правы, капитан. — согласился он. — Пойдёте ли вы с нами?

Он задержал свой тяжёлый взгляд на Рен. Грусть и глубокое сожаление проскользнуло по лицу карлика. Но затем оно снова стало жёстким, и он возвестил:

— Снова настало время, принцесса… время вернуться в подземный мир.

Глава 1

Винн Хигеорт сошла с платформы подъёмника, прибыв в Чекуан-бэй, что находился на стороне одного из четырёх основных пунктов Дредзсита, где обитали гномы с видом на Беланлормский залив. Даже на этой головокружительной высоте, залив внизу казался довольно широким. На дальнем берегу виднелись огни Колмсита.

Винн отбросила назад капюшон и смахнула с лица пряди светло-каштановых волос, которые ветер то и дело бросал ей на лицо. Под своим плащом она носила светло-серую мантию ордена каталогеров Гильдии Хранителей.

«Наконец-то мы здесь» — сказала она.

Когда она обернулась, чтобы взглянуть вверх по пандусу, то поняла, что её спутники не разделяют этой радости. Всё же они были ещё далеки от места назначения.

Тень что была выше чем волк и обладала мерцающей угольной шерстью, резко заскулила отскакивая от перил подъёмника. Собака с трудом сглатывала, как будто давно не ела, а из её рта бежали слюни.

Чейн Андрашо чувствовал себя немного лучше. Высокий, долговязый, но мускулистый парень, не выпускал перила, пока не ступил на каменную площадку. Его рыжие волосы трепал ветер, когда он побежал вслед за Тенью, чтобы присоединиться к Винн.

Он дрожал.

Он не мог замёрзнуть, так как был нежитью, и она никогда не видела, чтобы он чего-то боялся. Чейн оглянулся и посмотрел на массивные колёса подъёмника.

— О, чёрт… это было не так уж и плохо. — вздохнула Винн.

Чейн посмотрел на неё по-прежнему онемевший от ужаса, а тень только пыталась рычать, но в итоге только скалила зубы.

— В конце концов, мы это уже пережили. — пробормотала она. — Такой переполох вокруг простого подъёма на гору!

Их привела сюда цепь странных происшествий.

Два года назад, она попала в старинный замок на вершине самой высокой горы восточного континента. В огромной ветхой библиотеке она нашла тексты написанные древними Благородными Мертвецами, возможно самыми старейшими из вампиров. И один из этих вампиров оставался там тысячу или более лет. Винн забрала гроши этого сокровища, взяв столько сколько смогла унести. Она надеялась, что её выбор поможет осветить некоторые моменты забытой истории… и великой войны, которой, как считали многие, не было.

Когда она вернулась в новый восточный филиал гильдии, перед ней была поставлена задача перевезти эти бесценные тома в Колсит, города королевства Мелорн, где располагался главный штаб гильдии Хранителей. Она села на корабль и пересекла океаны восточного и центрального континента, желая поскорее закончить длинный, трудный путь и начать перевод вместе со своими коллегами хранителями.

Но в последнее время у Винн ничего не получалось так, как она хотела. По прибытии тексты и её собственный журнал были конфискованы и скрыты от неё. Только избранные могли видеть их. По крайней мере, так было до того, пока тексты не были разделены на части и разосланы по местным магазинам писцов для транскрипции. Она поняла, что должна вернуть эти и узнать тайны, которые они скрывали.

Сначала она считала, что они хранились где-то в гильдии. Позже закрались подозрения, что тексты были спрятаны в другом месте. Но однажды в гильдию пришли странные гномы, которые могли появляться и исчезать без следа. Она бы и не узнала, кто они, если бы они сами случайно не назвали себя.

Хассаг'крейг, Ходящие сквозь камень.

И вот теперь она была с Чейном и Тенью в Дредзсите, месте рядом с домом, который не видела много лет.

Пара людей в зимних комплектах одежды, которые может быть являлись купцами из Колмсита, у небольших ящиков с товаром ждали грузовой лифт. Но никто не ждал, у пассажирского лифта, который привёз Винн и Чейна. Люди суетились на главной улице на пути к станции из населённых пунктов.

Винн смотрела на небольшой каменный город, расположившийся на одной стороне горы.

Она была так молода, когда в последний раз приходила сюда. Смущённая тем, что её взяли в ученики, она была вне себя от радости, что Домин Тилсвит выбрал именно её, когда обратился за помощью. Она пыталась не отставать от своего старого хозяина и не потеряться в незнакомом месте. Девушка обошла дом и вышла на улицу Кривых Шипов, которая тянулась вверх.

Главная дорога извивалась и терялась между зданиями из камня и редкими домами из дерева. Только на коротких и крутых улочках, большинство из которых находились на широких каменных лестницах, виднелись редкие зелёные насаждения. Умирающий лунный свет едва касался шифера крыши, брусчатки и терялась на поверхности дубовых досок. Всё остальное было вырезано из гранита и настолько точно подогнано друг к другу, что не было заметно и капли раствора.

Что-то ударилось о ногу Винн. Тень заскулила и прижалась ближе. Молодой и дикой Тени не нравились людские толпы. Её голубые с жёлтыми крапинками глаза расширились, когда она огляделась. Винн протянула руку, чтобы почесать её за ухом.

— Ей страшно. — прохрипел Чейн позади.

Винн привыкла к его искалеченному голосу, но всё ещё иногда вздрагивала, когда он резко доносился из темноты.

— Это может быть немного непривычно для неё. — ответила она.

И здесь было много всего незнакомого. Жилища и постоялые дворы, кузницы, кожевенные мастерские и магазины, тянулись на большие расстояния, превращаясь дальше в лабиринт.

Она перебросила сумку, на другое плечо, чтобы уменьшить давление. Чейн казалось, не обращал внимание на вес собственных двух сумок. Перехватив своё длинный посох, с затянутым в верхней своей части в кожаный чехол, Винн зашагала дальше по главной улице. Когда девушка оглянулась, она остановилась, увидев каменную арку с красными прожилками. Можно было пройти здесь, чтобы срезать путь до станции. Оранжевый свет нагретых кристаллов светил из недр большого зала, куда приходили и уходили люди. Но у неё не было времени, для того, чтобы останавливаться надолго и смотреть на дорогу.

Ночь подходила к концу и нужно было поторопиться.

— Мы должны найти убежище. — сказала она.

В любом городе гостю можно было легко найти жильё, но в случае с Чейном, это было самое главное. Девушке нужно было найти возможность спрятать его где-нибудь до восхода солнца.

— Найти? — повторил он. — То есть ты ещё не знаешь, где можно его найти?

— Конечно, я знаю. Просто… прошло много времени.

Винн поспешила по улице, идущей под уклон, ускоряя темп. Несмотря на то, что она заверяла Чейна, девушка не помнила точного расположения убежища — храма, где можно было укрыться от других путешественников и где странствующие хранители будут приняты с распростёртыми объятиями.

Гномы практиковали уникальную форму поклонения предкам. Они почитали своих родичей, которые достигли много при жизни, сравнившись по человеческим меркам с героями или святыми. Любой, кто стал известен благодаря своей добродетельности или подвигам, становиться танаэ — одним из самых почётных членов общества. Хотя это напоминало о принятом у людей рыцарстве, такое положение в обществе не даровало земель или власти. После смерти любого танаэ, который мог достигнуть известности среди народа на протяжении десятилетий и даже столетий, в один прекрасный день он мог стать Банаэ — одним из Вечных гномов. Это были духовные святые гномов, которые славили свой народ в целом.

Винн искала вход в храм именно такого святого.

Бедза-кендж Отец языков — был покровителем мудрости и наследия, через историю, песни, поэзию и ему поклонялись ораторы и историки. История гномов была сведена к устной традиции даже тогда, когда уже люди овладели литературным мастерством.

Когда Винн заспешила вперёд, она заметила, как на камне появились лёгкие тени. Бросив взгляд на восток, она увидела, что горизонт становиться всё светлее.

— Мы уже рядом? — спросил Чейн.

Его голос не был обеспокоенным, но девушка уже хорошо его знала. Если они не найдут храм, то придётся постучаться в ближайшие двери и попросят пустить их, чтобы дождаться заката.

— Мы находимся в нужном районе. — слукавила она. — Я узнаю его, когда увижу.

Она хотела получить хороший и бесплатный приём, как было тогда, когда она была тут с Домином Тилсвитом.

Винн остановилась на перекрёстке у высокого каменного столба. На вершине его сиял огромный оранжевый кристалл, который распространял свет вокруг. Гномы использовали такие столбы как дорожные указатели в человеческих городах.

Она осматривала его, изучала письмена на гладкой поверхности, но не знала названий улиц. Она могла читать на общем диалекте достаточно хорошо, но храма Бедза-кенджа здесь не упоминалось. Либо он лежал дальше этих маршрутов, либо находился на уровень выше.

Рядом с лестницей наверх, она заметила магазин картографа и тёмную табличку на его двери.

— Да. — выдохнула она с облегчением. — Я помню, что прошлый раз я была здесь.

И девушка поспешила наверх к магазину картографа.

— Я знаю, где мы находимся! — воскликнула Винн.

Чейн приподнял бровь и сказал:

— Я и не знал, что ты сомневалась.

— О, только не начинай!

Она побежала по улице, ведущей в другую сторону. На следующем перекрёстке она снова повернула. Остановившись на полпути, девушка жадно ловила ртом воздух и смотрела на посадку с миниатюрными пихтами высаженными в большие горшки из чёрного мрамора. Она знала, что это правильный путь, но заметила, как наморщил лоб Чейн, когда глянул на восток.

— Скоро будем на месте. — пообещала она.

Тень рванулась вперёд, останавливаясь у следующего подъёма наверх. Винн надеялась, что найдётся хоть кто-нибудь, кто примет путников так рано.

Колокольный звон эхом отразился от зданий.

Винн остановилась и затаила дыхание.

— В чём дело? — спросил Чейн.

Она подняла руку, призывая его к тишине и прислушиваясь к колокольному звону.

— Ночь-зима кончилась! — в панике прошептала она. — День-весна начинается!

— Что это значит? — потребовал ответа Чейн.

У неё не было времени, чтобы объяснять гномские меры ночи и дня. Вместо этого она схватила его за рукав, таща вперёд.

— Заря идёт!

— Мне не нужны колокола, чтобы знать это. — сказал он.

Винн добежала до Тени, ждущей их у следующего перекрёстка. Через дорогу находилось массивное строение, много повидавшее на своём веку. Его двойные двери из белого мрамора находились под высоким навесом лежавшим на высоких колоннах, которые были похожи на живые деревья. Но чувство облегчения быстро прошло.

Слабые тени от колонны начали проявляться и на двери.

Винн должна была затащить туда Чейна прямо сейчас.

* * *

Тёмные струи, похожие на чёрный дым, возникли на маленькой уличной террасе. Затем они соткались воедино, образовав чёрную фигуру. Чёрный капюшон закрывал его лицо, тонувшее во тьме, а его чёрный плащ словно развевался на ветру.

Сау'илахк следил за этим трио, как они крадутся от тени к тени к открытой площадке с колоннами.

Небо стало светлеть, и он не мог рисковать, чтобы подобраться ближе. Волк мог почувствовать его. Но теперь он знал, что эти трое предпочитают ночные путешествия ещё от Колсита.

Хранительница Винн Хигеорт постоянно была рядом с крупным волком, которого она звала Тенью. Но её бледный спутник по имени Чейн был более подозрительным. От него шло странное ощущение присутствия. В Колсите ему было трудно сражаться с обоими спутниками хранительницы, но Винн разочаровала и возмутила его больше всего.

Если бы не её вмешательство, он, возможно, приобрёл бы больше фолиантов и переводов, что позволило бы найти средство от его долгого страдания.

Она не знала его имени и скорее всего никогда не узнает, относясь к нему как призраку из старых сказок. Девушка даже подумала, что смогла уничтожить его с помощью света своего кристалла. О да, она ранила его, после чего пришлось лечиться в темноте и покое. Вспышка кристалла разорвала его, как солнечный свет. Но она понятия не имела, чем на самом деле он был, и у кого она встала на пути. Через века поисков он никогда не был так близко к тому, что искал, пока древние тексты не появились в гильдии. А теперь…

Сау'илахк скользнул обратно через массивные ели, укрывшись в более глубокую тень. Он чувствовал жизнь, даже в этих деревьях, но их ветви проходили сквозь него, будто он сам был ничем! Очень давно он потерял кое-что очень дорогое для него. Плоть.

Им теперь двигало желание — вновь обрести тело и это единственное, что удерживало его на протяжении более, чем тысячи лет. Были последние слова Возлюбленного божества, которым Сау'илахк поклялся следовать.

«Следуй за Хранительницей… зови её, води её… она приведёт тебя к твоему желанию».

Эта надежда была только топливом для его ярости. Сможет ли он когда-нибудь доверять своему богу снова?

Сау'илахк вздохнул, хотя его вздох был не более чем слабым колебанием воздуха, что тем не менее позволяло ему говорить, если необходимо. Это было похоже на звук слабого морского бриза.

Информация о его мнимой смерти распространилась среди хранителей как в гильдии, так и за её пределами. Однако, их лидеры всё ещё не рисковали отправлять другие фолианты писцам. Искать внутри гильдии было опасно. Возлюбленный прошептал слова об этой хранительнице перед тем как уйти.

Было бы намного проще просто убить её.

Она полагала, что так много знает. Но больше всего раздражало то, что частично она была права. Хотя девушка знала больше остальных её сообщников, у неё в распоряжении было так мало фактической правды.

Сау'илахк приложит все усилия, чтобы достичь своей цели, как только Винн приведёт к ней. Он нуждался в ней, чтобы найти труды Ликэн, Хассауна, Выолыно и других Детей Возлюбленного. Винн Хигеорт была его единственным инструментом для поиска способа восстановления плоти. Но почему она пришла сюда, в этот храм?

Прозвучал первый рассветный колокол.

Сау'илахк не мог находиться на солнце, как и другая нежить. Он отпустил сознание, начиная погружаться в состояние покоя. Он исчезал из физического аспекта мира, на самый край между жизнью и смертью. Когда он погрузился в состояние покоя, то мысленно прошептал:

«Мой Возлюбленный бог… благослови меня ещё раз… на этот раз на поиск истины».

Он снова будет следить за Винн Хигеорт, когда солнце сядет. Время было единственным, чем Сау'илахк обладал в бесконечном количестве.

* * *

Чейн быстро надел на голову капюшон, не смея взглянуть на восток. Возможно, его одежда его защитит, но если солнце взойдёт выше, он не хотел бы испытать это на себе. Он посмотрел вверх на лестницу, ведущую к храму.

Винн поспешила вместе с Тенью наверх, но Чейн медлил.

— Не волнуйся. — заверила его Винн. — Я пропущу тебя внутрь.

Паника в её голосе не заставляла его звучать обнадёживающе.

Тяжёлые продолговатые дуги из полированной латуни висели между колоннами, образую подобие шлюза. Чейн поднялся ближе и обнаружил, что металл был сделан в виде трубок. Винн схватила короткий стержень из латуни и потянула на себя.

Врезанная в белый мрамор круглая эмблема раскололась надвое, когда двери открылись. Внутри на дверях виднелись какие-то письмена, вроде эпитафии. Но что если это предупреждение?

Чейн с неохотой сделал последний шаг вперёд.

Было ли это истинным святым местом?

Он слышал рассказы о том, что нечисть не может войти в освященное место. Некоторые из подобных рассказов были правдой, таких как свет, чеснок и огонь. Другие оказывались ложными…

— Что случилось? — спросила Винн.

Она смотрела на него так, как будто знала, что он боялся чего-то больше, чем солнца. Как он мог объяснить, того, чего сам не знал? С мыслью о том, что ему негде спрятаться и нет возможности узнать правду, Чейн застыл в ловушке между священной землёй и рассветом.

— Ты уверенна в том, что это то самое место?

Она не ответила, а вместо этого ударила жёстким стержнем по большой латунной дуге.

Всё тело Чейна сжалось, когда неприятный звук наполнил уши. Винн ударила два раза и звук продолжал вибрировать внутри него. Этот звук прокатился по улице как клич оратора, требующего внимания.

— Кто-нибудь должен нам открыть. — сказала она и нотка нервозности просочилась в её голосе.

Звук затих и Чейн понадеялся, что Винн больше не будет стучать.

Что случиться, если он шагнёт за порог? Будет ли он гореть в огне, как бывает при попадание под солнце, если он пересечёт порог? Или же он просто упадёт замертво?

Одна из створок двери начала открываться.

Винн шумно вздохнула и тут из проёма показалась голова седого гнома.

Он воззрился на пришедшую к храму троицу, а его лицо было довольно плоским и сморщенным как высушенный виноград. Волнистые волосы ниспадали на его широкие плечи, становясь единым целым с его густой бородой. Он был одет в коричневые штаны и типичные тяжёлые ботинки карликов, а его муслиновая выцветшая рубашка была когда-то ярко оранжевой.

Не типичный наряд для священников, которые когда-либо встречались Чейну.

При виде одеяния Винн, маленькие глаза карлика округлились в удивлении. Прежде чем он успел что либо сказать, Винн схватила Чейна за рукав и быстро спросила:

— Можем ли мы войти?

Уловив её тревожный старый тон, карлик отошёл в сторону. Тень побежала вперёд, когда Винн потянула Чейна за собой, в последний момент он дёрнулся.

Он не хотел бы, чтобы она держала его, если бы что-то случилось.

Винн подняла на него глаза, поражённые и испуганные, и отошла к двери. Когда он подкрался к порогу, он заставил себя не закрывать глаз и медленно сделал шаг через порог…

Его левая нога скользнула с гранита, на кафельный мозаичный пол.

Чейн дрогнул. Он шагнул вперёд, ожидая… что сейчас произойдёт что-то страшное. Но первое, что он увидел, это сидящую на полу Тень. Её голубые глаза немного сузились.

Тень чувствовала любую нежить кроме него. Хотя он и носил «кольцо пустоты», скрывающее его истинную природу и наличие всех странностей за пределами нормальных чувств. И Тень не чувствовала его истинной сути, но совершенно ясно чувствовала к нему неприязнь.

Она наконец фыркнула и приступила к изучению комнаты.

— Что с тобой? — прошептала Винн, заставив Чейна вздрогнуть.

Он до сих пор не мог поверить в то, что стоял в храме и с ним ничего не случилось. — Спасибо, Ширвиш Маллет. — сказала она старому карлику. — Мы только что приехали, а зимой утром здесь слишком холодно. Так приятно видеть вас снова.

Старый карлик ширвиш прищурился. Он узнал одежду, но не её. Посмотрев в её лаза, он стал вглядываться в лицо девушки. И тут густые брови поползли вверх, а глаза снова округлились.

— Маленькая ученица Хигеорт? — сказал он на совершенном нуманском.

— Ну, конечно! Вы меня помните?

— Помните? — фыркнул старик.

Ширвиш Маллет сгрёб Винн за плечи своими медвежьими лапами и обнял.

Чейн был так потрясён оставшись целым и невредимым, что был застигнут врасплох. Карлик поднял девушку, как будто в его руках была пустая одежда. Затем он снова поставил её и поцеловал в щёку.

— Мои волосы могут быть белыми, но разум ещё не превратился в пепел. — сказал он. — И ум мой острее, чем ваш… у меня даже нет навязчивой необходимости всё записывать!

Чейн нахмурился, не зная, что значил последний комментарий.

Винн откашлялась или же, возможно так старалась не выдать свой смех, а затем вытащила из кармана сложенный вдвое листок бумаги и протянула карлику.

— Я сейчас на задании. Домин Хайтауэр послал это вам. — Ширвиш взял бумажку, разворачивая её, а Винн меж тем сказала. — Это Чейн Андрашо — молодой учёный.

— Какой-то от бледный и тощий. — пробормотал карлик не отрываясь от письма. — Возможно не отсюда?

— Из Запределья, что на восточном континенте. — быстро пояснила Винн. — Он будет помогать мне в моих исследованиях. А это Тень.

Уши Тени прянули, когда она услышала своё имя.

— У вас не надеется пару лишних комнат? — спросила Винн. — Я не знаю, как долго мы здесь пробудем.

Всё это приходилось Чейну не по душе. Он не мог жить в храме неопределённый срок. Но здесь он стоял в священном месте, не совсем веря в происходящее. А Винн продолжала болтать, как будто встретила старика на каком-нибудь постоялом дворе, а не в храме. Это было слишком… слишком странным.

Ширвиш закончил читать письмо и сложил его.

— Да, да, вам не нужно спрашивать. — ответил он. — Мы рады приветствовать здесь любого члена гильдии и мне было приятно получить письмо от Хайтауэра… хотя, этот щенок, мог бы писать мне и чаще одного раза в десять лет!

Чейн помнил Домина Хайтауэра и тот не выглядел щенком. Сколько же лет этому старику?

— Вы голодны? — спросил Маллет. — Мы как раз готовим завтрак. Что побудило вас постучать в наши двери до рассвета?

Карлик говорил об этом так, как будто посетители в столь ранний час были для него обычным явлением. Чейн был рождён в знатной семье, где никто не делал незапланированных визитов.

— Я думаю, что мыс лишком устали, даже для того чтобы есть. — сказала Винн поднимая свою сумку снова. — Мы можем присоединиться к вам за обедом? Мы путешествовали всю ночь.

— Путешествовать по ночам? — моргнул карлик. — Теперь мне любопытно знать, что побудило тебя настолько спешить. И ещё с иностранцем… где вы познакомились?

— В Белашкии. — прохрипел Чейн.

Ширвиш Маллет кивнул и открыл дверь перед Винн.

— Давайте, дети, поищем вам номера.

Он направился в сторону арки с распахнутыми дверьми, а Чейн тем временем изучал окружающую обстановку.

Снаружи здание выглядело так, как будто едва размещалось на горной площадке, но внутри было гораздо больше. Вероятно, на площадке находился только фасад, а всё остальное размещалось внутри горы. Чейн даже думать не хотел о том, что это храм, каждый раз делая нерешительный шаг по мозаичному полу.

Тёмная плитка на стенах воссоздавала образ толстого темноволосого карлика с бородой и большим посохом. На нём было такое же оранжевое одеяние как у старика ширвиша. Чейн поднял глаза и ускорил шаг, чтобы догнать Винн и храмовника, которые уже далеко ушли по коридору.

Потом стали встречаться другие гномы в оранжевом облачении — мужчины и женщины. Все кивали или махали руками проходящим, при этом зевая, как будто их только что разбудили. Они прошли различные коридоры, пока не оказались в главном коридоре.

Чейн сталкивался с несколькими гномами в Колмсите, городе названному так в честь этих толстых коротышек, которые помогли построить замки и крупные здания. В фольклоре его родины говорилось о подобных существах, обитающих в диких и удалённых от людей местах. По правде говоря… даже хорошие источники были далеки от правды.

Большинство гномов смотрели Винн прямо в глаза. Но чего им не хватало в длину, они компенсировали в ширину. Чейн однажды видел, как карлику пришлось разворачиваться боком, чтобы пройти через дверь магазина в Колмсите. Она была для него тесновата.

Он шёл следом за Винн и Маллетом по длинному широкому коридору, пока они не дошли до резной арки. Винн остановилась поглядывая на него, но Тень продолжала бегать вокруг обнюхивая плитки из мрамора Бадза-кенджа… Как сказала Винн, это переводиться как «Отец языков и один из банаэ».

Чейн сразу остановился, не приближаясь к арке. У него были причины бояться сделать шаг за порог.

За пределами арки виднелись двери, ведущие в комнаты. Странные символы на них были вырезаны, как он полагал, гномами. Гравюры был редкими, а надписи располагались строго вертикально.

По дороге сюда, Винн рассказывала ему об устной традиции карликов. То немного, что они написали, было «высечено в камне», а иногда и в металле, и только это в их понимании подразумевало постоянство. Взаимодействие с человеческой культурой привела гномов к использованию пергамента и другим материалом для записей, но их собственная традиция осталась доминирующей.

Чейн заметил шесть выгравированных символов перед входом в комнаты.

Каждый знак был начертан на табличке восьмиугольной формы и имел слишком запутанные линии, что было сложно для одной буквы.

— Chuoynaksâg Víônag Skíal. Skíalâg Víônag Chuoynaks. — произнесла Винн.

Взгляд Чейна упал на её слегка улыбающееся лицо.

— Вспомните то, что достойно и запишите, чтобы потом вспомнить. — добавила она, а потом взглянула на Маллета, ищу одобрения. — Да?

Старый карлик поджал губы, стараясь не смеяться, но потом всё равно усмехнулся:

— Достаточно близко… хотя лучше это звучит на моём языке.

Винн закатила глаза и сделала знак Чейну идти вперёд. Он приблизился к ней неохотно, глядя на то, что было за ней. На круглой платформе стояла гигантская каменная статуя возможно в два и более этажей.

Карлик с окладистой бородой и глазами зажженными радостью, казалось смотрел куда-то вдаль, а его губы были слегка приоткрыты будто он вот-вот что-то провозгласит. В одной руке он держал длинный посох, выше него самого, а другая рука была вытянута ладонью вверх, будто он хотел что-то предложить, но ладонь была пуста.

Это была та же фигура, что и на мозаике в прихожей.

Все мышцы Чейна снова сжались. Возможно, он тогда ещё не вступил в священное пространство.

Винн и ширвиш одновременно подняли руки и свели ладони вместе. Пальцами они быстро коснулись лба, губ, а затем раскрыли ладони, как это делала статуя. Когда они говорили, Мелет произносил молитву на своём родном языке, а Винн вторила ему на нуманском. Их голоса звучали даже не так как у молящихся, а скорее, как у ораторов — громко и чётко, которые хотели быть услышанными всеми.

— Благодарение Беджа-кенджу, поэту вечности среди банаэ… Благодарение Беджа-кенджу, хранителю и учителю нашего наследия, добродетели и мудрости.

Чейн не последовал их примеру, но никто не обратил на это внимания.

Он чувствовал как руки и ноги отяжелели. Усталость вдруг стала болезненной. Обычно к тому времени он уже находился в покое.

Только два нефтяных фонаря висели на железных крючках, но освещения было не слишком много. Его хватало только чтобы осветить статую. Но вот он увидел как свет освещает статую всё ярче.

Чейн почувствовал покалывание на своей коже… Откуда-то сверху в залу преломляясь попадал свет.

Парень покачнулся назад, что немного озадачило ширвиша Маллета.

Скоро солнечные лучи должны были заполнить весь храм.

— Винн? — прохрипел он с тревогой.

Она взглянула на возрастающее свечение и её счастливое выражение лица сменилось тревогой.

— Комнаты далеко? — спросила она Маллета. — Мне очень жаль, но мы просто валимся с ног.

— Конечно. — ответил старый карлик и недоумение на его лице сменилось симпатией. — Идём.

Он провёл их в боковой вход, через изогнутые двери главное залы храма. Два раза они проходили участки, куда уже почти попадал солнечный свет.

Чейн прижимался к стене и обходил солнечные пятна как мог. И наконец, они вышли в коридор, освещённый лишь маслеными фонарями. Шаги Чейна стали более вялыми.

Они никого не встречали по пути, и вот ширвиш вывел их в другой узкий проход с крепкими дубовыми дверьми по обеим сторонам коридора. Сначала он толкнул одну из них, предлагая зайти туда Чейну, а потом открыл противоположную для Винн.

— Найдите возможность спуститься в зал во время День-Зимы. — сказал он, а потом усмехнулся, слегка обнажив желтоватые зубы. — Письмо от Хайтауэра ничего не говорит о ваших исследованиях. А я очень хотел бы узнать, что вы ищите.

Винн устало кивнула и ширвиш направился туда, откуда привёл их.

Чейн заглянул в скудно обставленную комнату, в которой однако стояла очень широкая и низкая кровать без ножек и спинок.

— Не беспокойтесь. Мы присоединимся к вам за обедом. — устало пробормотала Винн и обратилась к Чейну. — Отдыхай, я зайду к тебе позже.

Чейн кивнул, и она закрыла дверь.

Он поставил у стены две своих сумки и отстегнув меч, положил там же. Затем, он отстегнул плащ и повесил на единственный стул в комнате. Во внутреннем кармане до сих пор хранился древний свиток из ледяного замка. Но он оставил его там и готов был уже лечь на кровать, как его остановила одна вещи.

Его взгляд наткнулся на странную металлическую чашку на ножках, прикрытую сверху крышкой. Ручка на крышке была деревянной, но изнутри чашки пробивался тусклый оранжевый свет. Чейн поднял крышку, чувствуя идущее изнутри тепло даже через дерево. Внутри оказался крупный светящийся кристалл на подстилке из оплавленного песка. В отличие от холодных кристаллов хранителей, этот выглядел грубым и сырым, будто взятым прямо из земли и кроме освещения он давал ещё и тепло.

Но Чейн слишком устал для того, чтобы ломать голову над этими маленькими чудесами странной и чуждой для него культуры. Он опустил крышку на место и упал на кровать. Матрас был жёстким и грубым, создавая впечатление, что лежишь на земле лишь прикрытой одеялом. Кровать была широкой, но слишком короткой. Тем не менее, он закрыл глаза и повернувшись на бок, подтянул ноги под себя и приготовился уснуть. Последнее, что пришло к нему перед погружением в полный покой, это ноющий голод.

Как зверь скованный внутри него, голод скулил и бушевал внутри Чейна. Винн не одобрит убийство живого существа даже для того чтобы выжить и он не рискнул бы потерять её ради этого. Но как-то он должен же будет питаться в этом новом месте и в этих новых условиях? Голод душил спокойствие внутри него и ворчал недовольным зверем.

Глава 2

Винн проснулась ближе к вечеру, и уже разминая затёкшие мышцы, вспомнила, что они находятся в храме. Много лет она не спала на кровати гномов. Матрас, на которым она отдыхала, оказался не мягче одеял, постеленных на каменные плиты. Тень сидела у её ног, но спрыгнула, когда Винн села потирая ноющее плечо. Когда девушка увидела оловянный кувшин и керамическая чашка, стоявшие на каменном столе у двери, она поняла, что горло её пересохло.

— Хочешь пить? — спросила она Тень.

Девушка встала и наполнила чашку водой, сама отпив прямо из кувшина. Она была рада оказаться вдали от гильдии, своего начальства и других хранителей, хотя при этой мысли ощутила лёгкое сожаление. Винн впервые путешествовала, не являясь подопечной кого-либо, кроме собственных компаньонов.

Когда Винн была младше, она любила жизнь в гильдии. Потом она путешествовала с Домином Тилсвитом и другими по всему Восточному континенту, по ту сторону океана. Их целью было основание нового филиала гильдии в Запределье. Но в Беле, прибрежной столице, что была родиной Чейна, в жизнь Винн ворвались двое незнакомцев и собака.

Магьер, Лисил и Малец охотились на вампира, представителя высшего класса нежити, который они называли Внешень Зомрель — Благородный Мертвец. Когда эта троица, наконец, отправилась икать артефакт, которого добивался Вельстил, Домин Тилсвит послал Винн на её первое задание — одиночное и не типичное для обычного хранителя.

Их путешествие лежало через сырые земли Древинки, в предгорья Стравины и в Уордлендс, а затем, на эльфийские территории Ан Кроан. Путешествие закончилось далеко на юге, где они попали в горный замороженный замок. Там они, наконец, обнаружили артефакт «шар» и древние тексты, часть которых Винн привезла в гильдию.

Но когда она вернулась домой, в Колмсит, получилось совсем не так, как она ожидала. Никто не поверил её истории о дампирах, нежити и некроманта, которого охраняли призраки. Её начальство присвоило себе тексты и приказало замолчать и «глупую» Винн Хигеорт, начали сторониться почти все, кто её окружал в гильдии.

Затем, менее половины луны тому назад, в Колмсите было убито четверо хранителей. Убийцей был «призрак», как его называла Винн. Этот ранее неизвестный представитель нежити, охотился за переводами древних текстов о вампирах, которые являлись древним врагом людей. И этот враг когда-то почти победил в войне против людей, гномов и эльфов.

В своём путешествии, Винн видела страшные знамения, предвещающие возможное возвращение этого врага. Появление призрака, который оказался страшнее и сильнее прежних врагов, вынудили её начать новые поиски. Ей предстояло узнать больше о временах Забытой истории… и узнать, как можно предотвратить новую войну.

Она должна была найти тексты, чтобы узнать с их помощью что-то важное. Девушка верила в это, потому что больше не существовало ничего, на что она могла бы надеяться.

Винн надела свежий серый балахон, а затем погладила Тень по голове.

— По крайней мере место, где пройдёт ужин мы найдём легко. — прошептала она.

В ответ Тень тихо заскулила, и голову Винн наполнили звуки шумной городской улицы.

Девушка опустилась на колени перед собакой.

Отец Тени был когда-то одним из тех, кого хранители называют Элементалями или Вечными Духами. Он сделал выбор, родиться в теле маджай-хи, одной из собак породы. выведенной эльфами. Его двойственная природа давала возможность общаться мысленно и передавать чёткие мыслеобразы. Он встретил мать Тени, истинную маджай-хи по имени Лили, пока они путешествовали через эльфийские земли. Маджай-хи передавали свои воспоминания и могли общаться через прикосновение. Винн называла это «говорящей памятью».

Тень унаследовала память и способности своего отца, хоть и не имела возможности говорить с Винн мысленно. Но Тень умела делать кое-что особенное. Насколько было известно Винн, никакой другой маджай-хи не мог контактировать с человеком так, как делала это Тень.

Воспоминания о жизни города, показанные Тенью, говорили о том, что молодой спутнице Винн здесь некомфортно.

— Я знаю… тебе не нравиться находиться в многолюдных местах. — сказала она мягко. — Но нам придётся быть здесь ради нашего поиска.

Поднявшись, она заметила свою сумку, поверх который лежал посох, хрустальное солнце которого было надёжно скрыто кожаным чехлом.

Она полезла в карман, чтобы убедиться в том, что защитные очки сделанный иль Шанком были ещё там. Эти тёмные линзы в оловянной оправе должны были защищать глаза от яркого света, но позволяли ей видеть.

Она хотела проверить находятся ли в порядке и другие вещи в сумке, но остановилась, а затем, сделала шаг к двери.

Кристалл на посохе был единственным оружием против Благородных Мертвецов. Но если носить его в храме, это может вызвать вопросы. Винн заставила себя выйти в коридор без посоха и, дождавшись пока за ней выйдет и Тень, прикрыла дверь.

Дверь Чейна была закрыта и она знала, что он будет «спать» до заката и мешать ему не следует. Она знала, что он и его вещи будут здесь в порядке и никто их здесь не потревожит.

В кармане плаща Чейна хранилась немало важная вещь. Когда вампир покидал библиотеку, в которой Винн нашла тексты, он наткнулся на старый свиток. Это был тот самый свиток, что показывала Винн Ликэн и его написали одни из самый древних вампиров. Но его невозможно было прочесть, потому что поверхность была залита чернилами.

Когда она встретилась с Чейном в Колсите и снова увидела свиток, то смогла увидеть написанные на нём строчки с помощью магического зрения. Это был длинный отрывок из стиха, полный неясных метафор и написанный кровью нежити на старом диалекте суманского языка. Она знала его только частично, поэтому на первый взгляд эти строчки ничего не говорили. Но она и Чейн заподозрили, что свиток и был тем, что искал призрак.

Было странным почему древние Благородные Мертвецы написали этот свиток своей кровью, а потом замазали всё чернилами. Почему бы просто не уничтожить его? И почему Ликэн хотела, чтобы Винн увидела его?

Пока Винн брела по коридору, её голову заполняли все эти вопросы, и она с трудом заставила вспомнить себя о текущей задаче. Что-то неладное происходило в мире и Винн знала очень мало, чтобы понять что именно. В кабинете Домина Хайтауэра она слышала слова…

Хассаг крейг… Ходящие сквозь камень…

Два одетых в чёрное гнома воина тайком посещали хранителя. Один, младший из них, назвал его «братом». Судя по разговорам оба этих гнома были представителями этой непонятной группы. Если бы она могла узнать хоть что-то о них, то возможно нашла бы ключ к тому, где могли храниться свитки. Почему призрак убивал за фолианты, хотя был способен выкрасть тексты прямо из гильдии? Ответ был очевиден.

Тексты не хранились в гильдии.

Видимо, они всегда приносились для работы, а затем снова прятались. Ходящие сквозь камень — те кто мог появляться и исчезать незаметно, единственные, кто мог быть к этому причастен. Гномы хранили документы связанные со своими племенами, кланами и семьями и она должны была найти некоторые ответы на свои вопросы здесь.

Винн прошла в изогнуты проход, огибающий главную залу храма. Солнечный свет, отражаясь от зеркал по-прежнему заливал хал и озарял статую.

Она вытянула голову, рассматривая статую с протянутой рукой… но что он предлагал?

Домин Тилсвит как-то сказал её, что Отец языков был ближе всех к святым и мудрецам, которых когда-либо знал мир. Это была хорошая мысль, хоть девушка и не думала, что для неё это имеет какое-либо значение. Хранители были людьми разума, а не веры.

Тень зарычала и Винн посмотрела в ту же сторону, что и собака.

— Ах, Маллет говорил, что у нас гости.

Винн встретилась взглядом с женщиной-гномом в оранжевом одеянии.

— Ой… Бэйн. — поприветствовала её Винн. — Не могли бы вы проводить меня в обеденный зал. Я должна была встретиться с ним на ужине.

В Стравине Винн читала некоторые забавные отрывки из местного фольклора. Там гномы описывались как несговорчивый народ. А некоторые сказки утверждали, что было трудно определить, женщина перед тобой или мужчина, так как все гномы носили бороды.

Что за чушь?!

Женщина ширвиш посмотрела на неё, а потом обратила внимание на «волка» вставшего между ними. У неё были длинные блестящие волосы чёрного цвета, сниспадающие на одеяние вниз по плечам. Некоторым могло показаться, что гномы были толстыми, но на взгляд Винн, эта женщина была прекрасно сложена. У неё был немного строгий и серьёзный вид, но вскоре это выражение сменилось улыбкой.

— Следуй за мной. — сказала ширвиш. — Я сама направляюсь туда.

Винн еле поспевала за гномкой и вскоре они оказались перед дверями, за которыми слышался гномский смех, отражающийся эхом от стен. Перед тем, как Винн вошла туда, она уловила запах специй и грибов.

Шесть ширвишей сидели за ближайшим к выходу столом и, наполняя свои кружки, весело болтали. У стен стояли ещё два длинных стола с деревянными скамейками, а тот, что был справа от арки, был загружен едой — рубленными грибами, пряным козьим сыром, варёными овощами с тушёной олениной.

Винн только сейчас осознала какая она голодная и посмотрев вниз, увидела, что у Тени уже бегут слюнки.

— Юная Хигеорт!

Ширвиш Маллет привстал с табурета и помахал ей рукой с дальнего конца зала. Его белая борода прорезалась его приветливой улыбкой и Винн поспешила к нему.

— Всё это ещё и пахнет замечательно. — сказала она, положив на миску грибы с олениной для Тени.

— Где твой молодой человек? — спросил Маллет.

— Он не мой… ещё спит. Я не хотела пока будить его.

Ширвиш крякнул и поднял большой кувшин. Прежде чем Винн успела запротестовать, он налил ей в кружку коричневой жидкости. Нерешительно заглянув в кружку и принюхавшись, Винн обнаружила, что это был всего лишь нагретый бульон.

— Спасибо. — вздохнула она с облегчением.

В гильдии большинство хранителей пили вино только по особым случаям, но Винн всегда предпочитала чай. Гномы же часто пили пиво и эль, иногда просто так взамен воды. На них не так как на людей действовал алкоголь, и гномы могли пить в таких дозах, какие для людей были смертельны.

Жест Маллета просто показал его внимательность.

Едва Винн поставила миску с едой перед Тенью, та принялась уплетать оленину.

Ширвиш проглотил кусок гриба и запив его вспененным пивом, спросил:

— Расскажешь, о вашем задании?

Винн старалась не выдать своих чувств. Она была хорошо знакома с мнением гномов о пишущих о них людях. Гномы жили по двести лет, и считали людей смешными в своём стремлении накапливать за свою короткую жизнь столько ненужной информации. Для гномов считалось правильным собирать только те знания, которые могли им пригодиться. А лучше всего для них было совершенствовать своё мастерство.

Три ночи Винн думала о том, что она скажет в такой момент. От этого будет зависеть доверие к ней ширвиша.

— Это деликатный вопрос. — начала она, придвигаясь ближе и понижая голос. — Наш суманский филиал давно завершил писать биографии всех своих доминов. Они чувствовали, что такие записи будут полезными для будущих хранителей. И наш Премин решил последовать их примеру… не приличествует Доминам самим писать собственные биографии. Таким образом, мне поручили написать биографию Домина Хайтауэра.

Ширвиш Маллет перестал жевать и уставился на неё. Сделав большой глоток, он постарался не засмеяться над абсурдностью такой задачи.

— И вы пришли сюда, — сказал он с вынужденной серьёзностью. — где Члаярд начинал свой путь?

Потребовалось время, чтобы Винн осмыслила сказанное им.

— Под Члаярдом вы имеете в виду Домина Хайтауэра и то, как он стал ширвишем Бедза-кенджа?

Маллет нахмурил в недоумении лоб.

— Не потому ли вы пришли именно сюда, чтобы писать рассказ о его жизни?

Быстро сориентировавшись, Винн кивнула.

— Да, но у хранителей почти не осталось никакой информации, а биографии должны быть беспристрастными. Мы должны стремиться помнить истории лучших из нас.

— По крайней мере, это точно мудрое решение! — согласился Маллет.

Винн почувствовала нахлынувший на неё приступ вины за то, что ей удалось так легко его обмануть. Это был один из тех плохих навыков, что она получила в компании с Лисилом, но несомненно, обманывать она была вынуждена.

— Я не знала, что Хайтауэр хотел стать ширвишем.

Хайтауэр вообще вёл обособленный образ жизни, и Винн знала о нём очень мало.

— Очень короткое время, он был моим послушником. — сказал Маллет. — Но я могу познакомить тебя с теми, кто знал его лучше. Мы все были поражены его желанием стать… писакой.

Винн проигнорировала это замечание.

— Я уважаю его выбор. — сказала Винн. — Вы познакомите меня с его семьёй?

Маллет выпрямился, и его лицо приобрело задумчивый вид.

Винн обеспокоилась тем, что могла спросить что-то не то, но не могла понять, где именно неправа. Вызвала ли она у Маллета подозрения?

Он посмотрел ей в глаза и сказал:

— Я не знаю их точное местоположение и могу указать только примерное направление. Он родом из места Йерклаг, что на вашем языке будет «железная коса». Я знаю, что они жили в Чемарре… в нижней его части.

Винн вздрогнула.

— В подземелье?

Ширвиш Маллет не ответил.

Чемарра или Сиасит, был одним из самых населённых городов, расположенных на противоположной стороне горы, что стоит в открытом океане, на острове Урдлид. «Нижняя» часть — это значит район, живущий за чертой бедности.

— Тебе придётся отправиться на вокзал, сесть на трамвай, а там в Чемарре узнать, кто может проводить вас.

Его тон изменился, будто гном говорил о чём-то неловком.

— Ширвиш, пока я здесь, я хотела бы провести дополнительные исследования для архивов гильдии о Ходящих сквозь камень… о них известно так мало…

Винн затихла, заметив, что Маллет перестал даже моргать. Его тёмные глаза стали жёсткими.

— Юная Хигеорт… — начал он, понизив голос. — Вашей гильдии известно так много… или Домин Хайтауэр сказал об этом вам? Откуда вы знаете о Хассаг-крейг?

— Я слышала это название пару раз. — ответила Винн. — Я знаю лишь то, что это является чем-то вроде секты.

— Мой народ относится к ним более уважительно. — возразил он и Винн поняла, что ему известно многое.

— Ходящие сквозь камень, как вы их называете, являются хранителями наших самых почитаемых умерших. — он сделал паузу, тщательно взвешивая свои слова. Только «танаэ», которые носят торк на шее, как знак великих достижений, получают право, чтобы за ними присматривали Ходящие. Когда «танаэ» умирает… и предаётся земле… Ходящий может взять его и переместить в подземный мир. Считается, что таким образом «танаэ» приближаются к «банаэ», таким как наш Бедза-кендж.

Любопытство Винн, пробудило в ней новые вопросы.

Этот подземный мир, где живут Ходящие… это реальное место? Я могу найти его?

Маллет закатил глаза и из его рта раздался неодобрительный вздох.

— Это уже не вопрос, не говоря уж об ответе, который должен оказаться в ваших… записях! — но его тон быстро смягчился и ширвиш похлопал Винн по плечу, как добрый дедушка. — То что я сказал тебе, это всё, что людям нужно и можно знать. Теперь, когда ты поужинала, выгуляй своего зверя, пожалуйста! Затем, можешь сконцентрироваться на биографии Хайтауэра. Только Вечный знает, что полезного может из этого получиться.

Винн знала, что Маллет отнёсся к ней очень снисходительно. Но не нарушит ли она границы здравого смысла, если задаст ещё вопрос? Она поднялась, чтобы остановить его, прежде чем он ушёл.

— Ширвиш, прости меня, но есть ещё один вопрос. Во всех ваших старых сказаниях встречается ли упоминание о месте, называемом Баалаль-сит… или чём-то называемом Заллухираг?

Маллет побледнел и Винн застыла в молчании.

Он выглядел так, как будто вмиг эти слова сделали его больным. На его лице сначала возникла гримаса отвращения, но ширвиш быстро успокоился и взял себя в руки. Винн думала, что он не ответит и уйдёт, но Маллет повернулся к ней и тихо сквозь зубы спросил:

— Где ты слышала это название?

Это было настолько внезапно, что она вздрогнула и еле выдавила из себя ответ:

— Домин Хайтауэр как-то сказал об этом мне.

— Я разочарован в своих бывших помощниках. — сказал он. — Никому, особенно таким как вы, не позволено знать о таких вещах… не говоря уж об их поиске! Это всё, что касается памяти мёртвых моего народа!

В зале сделалось слишком тихо.

Среди гномов, расположившихся за дальним столом, послышался ропот. Винн оказалась в самом центре внимания. Она снова умудрилась выглядеть нелепо.

— Спасибо вам за еду. — сказала она. — Я должна проверить Чейна.

Винн попятилась под пристальным взглядом Маллета, тронув Тень по голове, чтобы та шла за ней.

— Мы отправимся на станцию сегодня вечером. — добавила она. — И поплывём на пароме через море, как вы и сказали. Может мы вернёмся через пару дней.

— Вы всегда будете здесь желанными гостями. Возвращайтесь. — сказал спокойно Маллет.

Как только Винн оказалась в главном коридоре, она стала прокручивать в голове слова Маллета. Он ничего не хотел говорить о Баалаль-сите и она больше не могла спрашивать его об этом. Но что касается Залухирага… Это тоже должно было быть названием места, а не именем или вещью. Так почему гном так прореагировал на её вопрос?

Это всё было очень запутанно, и как не пыталась Винн, она сама не смогла бы докопаться до правды и расшифровать эти слова. С такими мыслями, она пришла к комнатам, где расположили их с Чейном.

Она и Тень не были единственными, кто нуждался в пищу. «Пища» Чейна не была приятной, но девушка не могла оставить его голодным. Без этого он станет злым и более того, опасным. Винн посмотрела на Тень и поспешила к выходу из храма.

— Итак, Тень. У нас появилось дело, которое нужно сделать до заката.

* * *

Чейн открыл глаза и увидел тусклый свет, пробивающийся через щель в крышке железной чаши. Прошло некоторое время, пока он пришёл в себя, после чего сел и вспомнил то, что было накануне. Он был в комнате храма гномов. А ещё он уснул прямо в одежде.

Поднявшись, он попытался разгладить свою одежду. Понимая, что это безрезультатно, он подошёл к стулу и проверил внутренний карман плаща.

Старый свиток был по-прежнему там. Это действие стало нервной привычкой. Расшифровка этого свитка, привела его к Винн. Это стало уважительной причиной, чтобы найти её. Потерять его было всё равно что потерять шанс находиться в её мире и вместе с ней разгадывать эти головоломки.

Другое его имущество, сумки и меч, лежало там же на полу, где он его и оставил. Одна из сумок когда-то принадлежала Вельстилу и вещи в неё пострадали от воды, когда им пришлось покидать тонущий корабль, ну а другая содержала его личные вещи — небольшое количество текстов и свитки, взятые в монастыре у целителей. Они тоже были повреждены водой, хотя он тщательно заворачивал их, прежде чем прыгать за борт.

Винн не видела их. Учитывая то, что Вельстил сделал с монахами, которым ранее принадлежали свитки, Чейн не был уверен в том, сможет ли когда-нибудь показать их Винн. Большинство произведений было написано на старом стравинском и он мог немного его читать.

Хотя Чейн знал, что эти тексты раньше принадлежали другим, сейчас он видел себя в качестве их хранителя. Никто больше не будет ухаживать за ними. Это чувство не относилось к содержанию второй сумки, принадлежавшей Вельстилу.

Чейн забрал его в ту ночь, когда он предал Вельстила и оставил его Магьер. Он присел, чтобы заглянуть внутрь. Эта сумка хранила множество тайн. Хотя теперь они принадлежали ему, Чейн не мог перестать думать о них, как о вещах Вельстила. Возможно, он никогда от этого не отвыкнет.

Когда он начал копаться в этой сумке, то почувствовал вспышку голода.

Помимо двух дневников, написанных на нуманском, в сумке лежало много загадочных коробочек. Взгляд Чейна натолкнулся на три гладких стержня, каждый из которых был длинной с предплечье, а толщиной с палец. Один был из бронзы, второй серый и вроде бы оловянный, но третий выглядел как обсидиановый. Вместе с ним лежал обруч из полированной стали, а на дне располагалось две коробки.

Чейн достал коробку сделанную из грецкого ореха, где лежала латунная чаша и бутылка с обсидиановой пробкой. Он понимал, для чего предназначена эта чашка, но не знал, как её использовать. Вельстил мог с помощью неё собирать чистую жизненную энергию и потом хранить её в керамической бутылке с обсидиановой крышкой. Это позволяло долгое время обходиться без крови, несмотря на то, что на вкус жидкость была отвратительной и питаясь ею, вампир не мог испытывать радость охоты и эйфорию. Но так как он теперь был спутников Винн, кормление от живых сулило ему большими проблемами. Прежде всего, потому что она будет вынуждена узнать за счёт чего он поддерживает собственную жизнь.

Но к сожалению, использование чашки пока было для него непостижимо. Даже его ум и незначительные познания колдовства не позволяли узнать все секреты Вельстила, в том числе и те, что касались этой маленькой чашки. Если бы он мог питаться только один раз за Луну, было бы меньше препятствий для того, чтобы находиться рядом с Винн. Но ему всё равно пришлось бы скрывать от Винн то, что его жертвы погибали бы в процессе получения чистой энергии. И вдруг раздался стук в дверь.

— Ты не спишь? — спросили его с той стороны.

— Один момент. — прохрипел он.

Парень поспешно спрятал чашку и закрыл сумку, а потом открыл дверь.

Винн стояла на пороге и держала в руках глиняную урну, покрытую лаком. Девушка выглядела бледной, и было заметно, что ей дурно.

— Ты заболела? — спросил он.

Когда она не ответила, он посмотрел на урну. До его носа долетел знакомый запах.

— Что это? — настороженно поинтересовался он.

Винн громко сглотнула и прошла мимо него в комнату. Тень рванулась за неё, но девушка закрыла дверь перед самым её носом. Собака стала лаять и царапать дверь, но Винн проигнорировала её.

— Там есть… есть… — но она никак не могла закончить, а Чейн уже уловил медный солоноватый запах.

— Кровь? — прошептал он.

— Козья кровь. — выпалила она, почти срываясь на писк. — Я ходила к мяснику… так что… она свежая…

Винн сглотнула ещё раз и прикрыла одной рукой рот. Чейн подхватил урну из её рук, поражаясь тому, что она сделала.

— Я сказала мяснику, что она мне нужна… для кровяной колбасы. — прошептала она, потом убрала ладонь ото рта и добавила. — Я вернусь через некоторое время. У меня есть есть вещи, которые нужно собрать, прежде чем мы отправимся дальше.

Она быстро повернулась к двери и выскользнула в коридор. Тень перестала лаять.

Чейн посмотрел на урну.

Винн должно быть поняла, что его голод растёт с каждой ночью за время их путешествия, хотя он думал, что ему удаваться скрывать это от неё. Он стал её защитником и у них было общее дело. Хотя на самом деле, он отдал бы всё и поклялся бы в чём угодно, только ради того, чтобы просто быть рядом с ней. А теперь она принесла ему козью кровь, настолько свежую, какую только было возможно достать.

Он боялся обидеть её… потому что это был напрасный труд.

Кровь была сладкой и солёной одновременно, но это было не то, что насытило бы его. Сама по себе кровь была приятна на вкус, но она служила только для того, чтобы переносить жизненную энергию жертвы и только лишь для этого.

Чейн узнал это от Вельстила и других Благородных Мертвецов. Для того чтобы вампир насытился, он должен был находиться в непосредственной близости к жертве. Помимо этого способа существовала только чашка Вельстила.

А эта кровь была также мертва, как и коза, из которой она была взята.

Урна отяжелела в руках Чейна. Наивная попытка Винн «кормить» его, оставила его униженным. Он никогда ещё не чувствовал такое отвращение к себе, как теперь, когда его разрывало между потребностью к ней и своей жаждой.

Он никогда бы не сказал Винн, что её усилия бесполезны. Лучше позволить ей думать, что она помогла и быть уверенным, что она никогда не сделает этого снова.

Чейн убрал урну с глаз долой и покинул комнату. Он нашёл дверь Винн и открыв её, увидел спину девушки. Она склонившись над сумкой, упаковывала свои вещи.

— Нужно как следует всё упаковать. — прошептала она.

Только лежавшая на кровати Тень наблюдала за ним, не сводя глаз.

— Куда мы идём? — спросил Чейн.

— Через горы.

Глава 3

Винн плелась к высоким пилонам. Большие грубо-обработанные кристаллы оставляли нечёткие оранжевые островки света в уличной темноте. Всю дорогу она молчала, не говоря ни слова ни Чейну ни Тени. Когда она подошла к Чекуин «Байсайд» вокзалу, ряды торговцев рыбой пустели — они садились в грузовые лифты и возвращались обратно вниз по горе. Но её мысли были не здесь.

Мысли девушки сейчас блуждали в направлении разговора с Маллетом о нахождении железной косы. Она всегда представляла Домина Хайтауэра как выходца из старшего клана, одного из пяти племён. Почему она представила себе это? Потому что он сам вёл себя так, что создало предубеждение. Но оказалось, что ближайшие родственники Хайтауэра жили в «нижней» части подгорного поселения… Винн так мало знала о своём учителе.

Она ускорила темп.

Сразу за вокзалом она увидела темнеющий провал — арку входа ведущего вглубь горы. Слабое свечение обозначало странный круглый дом и массивные зевы печей.

— Вот и главный вход в подземный залив Сит. — сказала она.

Чейн шёл довольно близко и по правую сторону от неё, но Тень бежала вперёд, как будто знала заранее куда им нужно.

— Ты была внутри раньше? — спросил он.

— Нет, но Домин Тилсвит рассказывал мне о трамваях. Они способны быстро перемещаться между населёнными пунктами и к тому же поднимаются к горам и старому Сеташ-Ситу. Но мы собираемся преодолеть путь через горы, чтобы достичь Чемарр… Морской Сит.

Чейн остановился, заставив Винн замолчать.

— Даже путь проделанный напрямую через горы, займёт у нас несколько дней… ночей. — сказал он, устремив взгляд на слабо светящийся зев горы.

— Нет. — возразила девушка и похлопала по своей ноге, чтобы подозвать Тень к себе. — Мы достигнем побережья до рассвета.

Чейн взглянул на неё со сомнением.

— Двадцать лье, за пятнадцать минут. Ничто не может перемещаться так быстро.

Винн не была уверенна в том, что ему ответить. Всё что у неё было, это краткие описания Домина Тилсвита и его уверенность в том, что трамваи гномов были самым быстрым способом перемещения между их населёнными пунктами.

— Увидишь. — заверила она его. — Мы тратим больше времени, стоя на холоде и споря. Может быть это было преувелечением, потому что она никогда не видела трамваи воочию.

Тень нервничала, прячась каждый раз, когда кто-то проходил рядом и косился подозрительным взглядом на высокого чёрного волка стоящего рядом с двумя людьми.

— Давай. — подбодрила Винн парня. — Я предполагаю, что запланированных рейсов будет меньше с наступлением темноты.

Чейн вздохнул, бросив кислый взгляд на грузовой лифт. Сейчас ещё было полно торговцев рыбой и он развернулся, чтобы спуститься с горы, но Винн схватила его за рукав и потянула его вперёд. Но когда они приблизились к арке, челюсти Винн непроизвольно сжались от увиденного зрелища.

Редкий лес колон упирались в куполообразный свод крыши, а внизу творился настоящий хаос — всюду сновали торговцы и путешественники, заполняя всё свободное пространство пещеры. А ещё здесь стояли кисоки, временные лотки и телеги заполненные самыми разнообразными товарами от пирожков с мясом, чаем, до бочек с элем и орехов.

Наверху между колоннами были подвешены крупные светящиеся кристаллы, заполняя пространство пещеры туманным оранжево-жёлтым свечением.

— Ой… — прошептала Винн.

Чейн оказался рядом, когда Винн оправилась от шока и стала оглядываться вокруг, чтобы понять в какую сторону идти.

Стоя возле бокового входа, она не могла видеть ясно через такое большое количество людей, колонн и пилонов. Она видела две большие арки ведущие вглубь горы. Но они ли были им нужны?

Тень ткнулась мордой ей под колено и девушка положила руку на голову собаки, передавая ей воспоминания о спокойном времени, проведённом в уединении, но она всё ещё чувствовала, как Тень приглушённо рычит.

— Это безумие. — прохрипел Чейн. — В какую сторону нам идти?

Винн проследила за его взглядом и снова была напугана. У входа в тоннели было ещё больше людей. Путешественники и торговцы спешили в сторону высоких столбцов с закреплёнными на них кристаллами. Было так много голосов и звуков шагов, что Винн чувствовала себя так, будто в её голове поселился настоящий пчелиный улей.

Тут всё было также как и на любом открытом рынке в Колм Сите, но только устроено в огромной дырке в горе.

Винн огляделась в поисках гружённых вагонов или тележек, которые могли бы указать путь, но она не увидела ни одной. Потом она оглянулась на пути станции ведущие на улицу. Они вели на восток, а морской Сит был примерно на юго-западе. Она поднялась на цыпочки осматриваясь. Казалось один из основных путей вёл в правильном направлении. Поправив на плече сумку, она перехватила посох одной рукой, а загривок Тени другой и стала проталкиваться в толпе.

— Праннагвиах! — звучал грубый голос, перекрикивающий весь этот гул. — Праннагвиах чунре!

Кто-то продавал колбасы из оленины и до Винн долетал запах этой жирной пищи. Вдруг Тень рванулась в сторону от курса, которым они двигались.

— Эй! — воскликнула она. — Тень, остановись… Тень!

Но нос Тени вёл её сквозь толпу, пока она наконец не вырвалась на открытое пространство напротив прилавка, где на верёвках болталось мясо горячего копчения и колбасы. За прилавком стоял карлик в кособокой кожаной шапке. Винн со стоном дёрнула Тень назад.

— Оставайся здесь. — сказала Винн Чейну.

— Зачем?

— Я спрошу о правильном направлении.

И она провела ладонью по голове Тени.

Винн быстро передала собаке память о том, как она терпеливо сидела и ждала при загрузке багажа во время путешествия. Затем она поспешила к торговцу мясом.

— Как сесть на трамвай… который идёт через море? — спросила она поспешно.

Карлик сдвинул кожаную кепку и слегка нахмурился. От гномов было сложно добиться какой-либо информации, но были способы, чтобы обойти сложности.

— Сколько стоит небольшая палка колбасы? — спросила она.

— Вы что, торгуете? — спросил тот в ответ на ломанном нуманском.

Винн колебалась. Гномы не использовали монеты, которые были приняты у людей. Они считали что объёмное значение металла было важнее и гораздо больше ценили медь, железо и даже сталь. Ни один не использовал монеты принятые в человеческих культурах, но гномы иногда брали их для торговли с людьми, особенно в Мелорне.

Винн не имела ничего, что могла бы продать или обменять и в её сумке завалялись только четыре серебряные монеты.

Торговец застонал, как будто ему стало тяжело.

— Я только что прибыла сюда. Это всё что у нас есть… всё, что я могу предложить.

Карлик усмехнулся.

— Слишком много. — ответил он и наклонился.

Сняв с шеи петлю на которую были нанизаны круглые диски из меди и латуни, он развязал их. Затем он снял два больших медных дисков и дал Винн в обмен на её серебряные монеты.

Она понятия не имела, какую цену они имеют.

Торговец отдал ей колбасу, завёрнутую в лист коричневого дуба и пропитанного каким-то маслом. Потом он указал на туннель куда они изначально направлялись.

— Там вы найдёте пути. — сказал он. — Просто ждите, когда подойдёт нужны вагон.

— Ваоисиг! — произнесла девушка в благодарность и бросилась обратно к Чейну. — теперь я знаю путь.

Пока она отвлеклась, Тень вырвала колбасу из её рук, вместе с листом.

— Мои пальцы! — взвизгнула Винн. — Тебе всё мало… я предупреждаю тебя, чтобы ты не вела себя по-свински, как твой отец.

Колбасы уже как не бывало, а собака высовывала язык выплёвывая кусочки бумаги.

Чейн снял сумку с плеча Винн, прежде чем она смогла его остановить и повесил на плечо рядом со своей.

— Она тяжелая. — сказал он. — Я понесу, чтобы мы быстрее выбрались отсюда.

Винн схватила Тень за загривок и толкнула в сторону левого туннеля.

* * *

Сау'иланк выходил из состояния покоя, постепенно возвращая сознанию способность ясно мыслить. Он затаился в затенённом пространстве за елью у храма Бадзакенджа и проснувшись застал Винн и её спутников спешащих через дорогу по направлению к горе. В тот момент он ясно слышал слово «вокзал».

На этот раз он материализовался в плохо освещённой нише туннеля в большой пещере рынка Чеку'уна. Он был здесь раньше в своих странствиях. Тогда он преследовал другие цели…

Более примечательные, чем Винн Хигеорт.

Мимо него проходили толпы гномов и рассеянных людей, не замечая его. Ожидание было тем, что Сау'иланк превратил в искусство. Достаточно скоро появится Винн с Тенью и человек, который был и в тоже время его не было.

Сау'иланк видел как двигаются губы Чейна, а затем Винн. Он видел их, но был недостаточно близко, чтобы читать по губам. Его чёрные траурные одежды прекрасно скрывали его во тьме, но он не сможет пересечь незамеченным открытое пространство. И даже если бы он смог сделать это, маджай-хи, обнаружит его, при приближении. Но пока людская толпа затуманивает сознание животного.

Его цель направилась сквозь толпу, остановившись у лавки мясника.

Сау'иланку не требовалось следовать за ней, чтобы знать, где она находится. Маловероятно, что она собирается покинуть это место прямо сейчас. И он позволил себе рассеяться снова.

Исчезая он цеплялся за образ другого места, которое хорошо запомнил и в следующий миг оказался в тоннеле за пятьдесят ярдов от трамвайной остановки, стоявшей у глубокой и широкой колеи в полу, где были проложены полосы стали. Опять же, это было незадолго до того, как там появилась Винн.

Что она хочет найти и почему? Могла ли она найти ключ в храме, который может привести её к текстам Ликэн, Хас'сауна и Волыно, троих возлюбленных «детей»? Он испытал небольшой прилив облегчения. Этой ночью она могла привести его к желаемому. Но это не обязательно должно случиться так быстро.

Хикаби — «Возлюбленная», к которой смиренно призвал суманский солдат, чтобы Ночные голоса доверили ему свои сокровища, чтобы он смог иметь клан собственных детей-вампиров.

Но Возлюбленная поступила с ним предательски, как понял Сау'иланк некоторое время назад. Но даже предательство иногда может превратиться в преимущество, учитывая запас терпения и времени. Сау'иланк научился терпению пройдя длительные мучения. И наконец, настал день, когда он был ближе к своей цели, как никогда раньше.

Винн Хигеорт верила в то, что она сможет найти эти тексты и раскрыть тайны того, что её мудрецы называют Забытой историей, потому что это было так давно, что фрагменты информации о ней, были разбросаны словно хлебные крошки по пустынной долине. Тогда он возьмёт у неё всё то, что она найдёт и будет питаться её маленькой жизнью кусочек за кусочком.

Но сначала он должен узнать точно, куда она собирается и почему.

* * *

Винн пыталась продолжить путь вниз по тоннелю. Движущаяся навстречу толпа мешала идти и Винн постоянно оглядывалась, проверяя, не потеряла ли Чейна. Затем они оказались в другой широкой пещере.

Она была не настолько большая, как рынок, но Винн остановилась чтобы осмотреться.

Впереди были два туннеля, ведущих вглубь горы. Один уходил на юг, а другой на юго-запад и должно быть вёл к берегу моря.

Напротив тоннелей стояли крупные платформы, сделанные из толстых досок и брёвен, как доки гавани. Они стояли на стальных колёсах, упиравшихся в борозды со стальными накладками на гранитном полу. Видимо это и были трамваи.

Напротив платформы стояли несколько гномов и человек в одежде аристократа и ждали посадки.

Тень попыталась отступить назад, но Винн схватила её из-за чего та принялась жалобно скулить.

— Одсудиндже! — выругался Чейн на родном белашкианском и хмуро посмотрел на ряд вагонов.

— Вы бы оба предпочли перебираться через гору? — возмутилась Винн.

Ей уже надоело недовольство спутников по поводу транспорта гномов. Трамваи представляли собой длинную вереницу вагонов из цельной древесины, окрашенные в бурые и зелёные цвета, с большими колёсами из железа и стали. Внутри вагонов находились скамьи разделённые узкими проходами между ними. Со стороны железной дороги пассажиров защищали надёжные стены. В добавок к этому у каждого вагона была крыша и вряд ли вся эта конструкция могла бы сломаться, если трамвай наберёт скорость.

Широкий и коренастый карлик в простой кожаной кольчуге стоял на платформе и сложив корявые ладони рупором, кричал:

— Максаг Чекиуни! — а затем добавил по нумански. — Мы покидаем эту сторону! Затем он стал подгонять немногочисленных пассажиров к вагонам.

Винн не стала долго на него смотреть. Не успел последний пассажир сесть в вагон, как вокруг взвилось облако пара, не давая рассмотреть трамвай достаточно ясно. Она еле-еле могла рассмотреть очертания трамвая.

В облаке пара горели огни, закреплённые на пилонах кристаллов. Послышалось резкое шипение и вагоны двинулись с места. Свечение кристаллов стало ярче и казалось, обжигало глаза Винн.

Теперь, вся цепочка вагонов, двигалась вперёд с металлическим скрежетом колёс о колею. В следующий миг трамвай набрал скорость сравнимую с лошадиной рысцой и исчез в туннеле под перестук колёс. Как только он исчез из поля зрения Винн, во рту её пересохло.

Чейн также как и она неподвижно стоял и смотрел во след.

— Некий тайный двигатель. — прошептал он. — Как и огни на улицах и в пещере. Гномы занимаются тавматургией с помощью артефактов?

Винн затруднялась в ответом.

— Что-то вроде того. Домин тилсвит объяснял, что у них врождённая связь с элементалем земли. Но он сам был весьма уклончив. Я не думаю, что он сам понимал о чём говорит.

Смотря вслед трамваю, Винн почувствовала, как Тень начинает напрягаться и дрожать, как будто чего-то испугалась даже для того, чтобы скулить. Она погладила спину собаки, внезапно осознав, что это путешествие под землёй будет для Тени настоящим испытанием.

— Нам нужно туда. — сказала Винн, указывая на другую платформу. — Ширвиш маллет считает, что семья Хайтауэра проживает на том берегу и если мы сможем найти их, мы можем найти его брата… а затем, Ходящих сквозь камень и тексты.

И конечно же, им придётся сесть на пассажирский трамвай, идущий в ту сторону. Чейн быстро обогнал Винн и поднявшись на платформу, вытянул голову, пытаясь разглядеть головной вагон пассажирского трамвая. Но тот уже был скрыт клубами пара.

Трамвай пока что стоял на месте, но уже был заполнен пассажирами.

— Поспешим. — сказала Винн, решив принять на себя инициативу и нырнула в ближайший вагон.

Молодая гномка руководила посадкой пассажиров на свои места. Она долго смотрела на Тень, но возражать против присутствия животного не стала.

— Как долго ехать до Чемарре? — спросила Винн у гномов.

Коренастая молодая гномка, положила руки на бедра и ответила шокирующе-низким голосом:

— Мы будем ехать без остановок и приедем к концу ночи-Лета.

Затем она вышла через дверь в следующий вагон.

Винн поняла, почему торговцы задерживаются так поздно. Поездка займёт всего четверть ночи. Девушка села на скамейку.

Тень постаралась залезть под скамейку, но у неё получилось спрятать только половину тела.

Винн протянула руку, почесав спину собаки и сказала:

— Всё в порядке.

— Ты будешь платить за проезд? — спросил он.

— Транспорт внутри горы находится на государственной службе. — ответила Винн. — Племена и кланы гордятся содержанием улиц и свободному перемещению между поселениями.

Чейн слегка кивнул, наблюдая как в вагон заходят последние пассажиры гномы. Он и она были единственными людьми здесь. Затем, он выглянул из, пытаясь рассмотреть на передний вагон.

Винн знала, что он пытается увидеть «двигатель» что приводит в движение трамвай. Но с этой позиции было трудно что либо рассмотреть.

— Ты заинтересовался культурой гномов? — спросила она.

Он откинулся на спинку и интерес тут же исчез из его глаз. Возможно Чейн не мог позволить себе наслаждаться чем-то слишком долго.

— Даже в хаосе есть свой порядок. — ответил он. — Я могу ценить это. — затем он сделал паузу и задумчиво спросил: — Есть ли у них полицейские… охранники в поселениях?

Винн нахмурилась и с подозрением посмотрела на него.

— Не знаю точно. — ответила она. — У каждого народа есть свои касты воинов, как в человеческой армии, но они не ведут настоящих войн с тех пор, как… я даже не знаю когда они в последний раз воевали. У них почти нет преступности. Правосудие осуществляется главой клана.

— Совет? — переспросил он.

— Не совсем. — возразила она. — Это сложный конклав и я об этом мало знаю. Всё это всегда осуществляется за закрытыми дверьми.

— Подобная политика сохраняется во всех культурах.

— Это сложно. — повторила она. — А почему ты спрашиваешь?

Чейн отвёл взгляд.

Винн не хотела давить на него и требовать ответов.

Тут вагон накренился и девушка схватилась за край сиденья, под которым жалобно заскулила Тень. Трамвай набирал скорость и Чейн прижался к ней спиной.

Путешествие по тёмному туннелю началось.

* * *

Несмотря на темноту туннеля Сау'иланк знал, в каком вагоне находится Винн. У него не было выбора и он не мог тратить драгоценную жизненную энергию. Он прижался к стене туннеля и втянулся внутрь.

Он мысленно начертил перед собой светящийся круг Духа размером с растопыренную руку. Внутри него он сформировал квадрат Воздуха, вливая в эти формы свою силу.

Сау'иланк замкнул светящуюся печать своей собственной энергией и почувствовал волну усталости.

По туннелю пробежал тихий бриз.

Он проигнорировал этот побочный эффект и заключил воздух в печать. Не было никаких изменений температуры, но линии дрожали, словно горизонт над жаркой пустыне. Это почти незримое искажение означало присутствие элементаля воздуха.

Элементаль был не более чем бессмысленным автоматом и ждал его инструкций.

Усилия его создания сделали его слабым, но процесс ещё не был закончен. Он сосредоточил волю на крошечном фрагменте Духа переплетающегося в энергетической конструкции.

Его цель носила серые одежды.

Он передал образ элементалю.

Ему нужен был звук…

Изгнание!

Сау'иланк отпустил светящиеся линии.

Освободившийся от ограничителей слуга юркнул в туннель для выполнения поставленных целей.

Сау'иланк тем временем, медленно поплыл к устью туннеля.

Никто не заметил колеблющийся воздух размером с кулак. Все, в том числе и Винн были слишком заняты посадкой на поезд. Затем, трио поднялось на борт и трамвай постепенно набирая скорость, скрылся в туннеле.

Элементаль проник внутрь и пролетев несколько вагонов, остановился в том, где сидели Чейн и Винн.

Сау'иланк всё ещё ничего не чувствовал от этого человека. Чейн казался не более, чем иллюзией света и звука, которая каким-то образом обрела физическую плоть.

Кто и что он был?

В Колсите Сау'иланк пытался осушить его жизнь, он ощутил только пустоту, там где должны была находиться жизнь. Чейн действительно был нежитью, но Сау'иланк не сталкивался с чем-то подобным. Если бы он был вампиром, его присутствие сразу бы почувствовала тёмная маджай-хи Винн и напала на него.

Последний вагон исчез в темноте туннеля и элементаль появился перед Сау'иланком.

Он напряжённо ждал, пока воздух не начал дрожать передавая записанные звуки. Элементаль легко скопировал голос Винн.

Большинство редких разговоров было бесполезным, но однако одно высказывание, вызвало в нём волнение.

«Ширвиш маллет считает, что семья Хайтауэра проживает на том берегу и если мы сможем найти их, мы можем найти его брата… а затем, Ходящих сквозь камень и тексты.»

Слуга исчез, растворившись в обычном воздухе. Его задание было завершено и он вернулся в небытие.

Разум Сау'иланка наполняли хрупкие надежды и недоумение.

Так его смущала эта поездка к родственникам Хайтауэра. Что они могли знать о Ходящих сквозь камень? Ведь это секта гномов существующая только внутри своего народа. Тем не менее, Винн казалось, что она как-то связана с древними текстами. Это звучало в её решительных выводах. Должно быть она знала что-то важное.

На Сау'иланка накатила усталость от колдовства, но тем не менее, это не вызывало сожаления. Он был на правильном пути и Винн приведёт его к цели. Он позволил себе соскользнуть в мрак.

На этот раз он не вызывал в памяти нужного места. Он сосредоточил своё внимание на далёком свечении трамвая и удерживал его в сознании.

Сау'иланк исчез из туннеля, растворившись во мраке и тут же снова возник, но уже в другом месте.

Стук колёс трамвая оглушал его и его последний вагон был так близко, что он мог к нему прикоснуться… И вот он бросился вперёд…

Призрак снова пропал и возник уже на краю вагона, продолжая ночное путешествие через горы.

Глава 4

Винн в панике вцепилась в край скамьи и едва подавляла растущую тошноту. Бедная Тень давно затихла и не издавала ни звука.

Трамвай постоянно вздрагивал и покачивался, когда дорога начинала изгибаться.

Желудку Винн тяжёло было это вынести, но что ещё хуже, Чейн проявил к этому раздражающий иммунитет. Он лишь спокойно посматривал на неё время от времени.

— На обратном пути мы сядем в переднем вагоне. — сказал он. — Быть может ближе к двигателю мы будем ощущать не такую сильную качку.

Винн слегка надула нижнюю губу. Такие идеи конечно хороши, но они не помогут ей сейчас. Чейн всегда рационально подходил к каждой проблеме, но она хотела бы знать, обладал ли он хоть толикой истинного сопереживания. Также девушка чувствовала себя здесь как в ловушке.

Даже встречный бриз помогал очень мало. А абсолютная одинаковость пути, заставляла ощущать её что тоннель бесконечен.

— Неравномерное движение может быть частично связано с постройкой вагонов. — тем временем продолжил Чейн. — Ты это заметила?

Винн сердито посмотрела не его затылок. Обычно он был очень тихим парнем. Так к чему сейчас весь этот лепет?.. Хотя возможно он просто таким образом старался отвлечь её от страданий.

— Это просто исправить. — добавил он. — Им нужно только отлить новые полосы стали, чтобы выровнять колею, ведь скорее всего, трамвай лишён рулевого механизма.

Винн сглотнула.

— Чейн, пожалуйста… прекрати… говорить!

Он повернулся и поднял брови, словно удивляясь её просьбе и в этот момент трамвай резко накренился влево.

Винн со стоном зажмурила глаза. Ей ногти впились в скамейку, когда салон вагона заполнил странный металлический скрежет.

— Мы замедляемся. — сказал Чейн. — Свет впереди гораздо ярче, чем от кристаллов главного вагона.

По крайней мере, хоть один радостный комментарий.

Винн открыла глаза в хрупкой надежде на то увидит как они замедляются. Но она увидела лишь свет впереди… и каменные стены тонущие в тумане.

Её желудок дрогнул.

Свет быстро становился ярче, заполняя вагоны. К облегчению Винн, туннель кончился и трамвая прибыл на платформу. Наконец визг колёс и тряска прекратилась. Тень скулила где-то внизу скребя когтями по полу вагона.

Винн выглянула и увидела станцию на противоположной стороне платформы. Гномы на борту сразу же начали высадку. Она откинулась на спинку скамьи и протянула руку к голове Тени.

— Мы здесь… всё кончено. — прошептала она, но не смогла найти Тень на ощупь.

Вдруг позади неё раздалось рычание. Без попутного ветра вдруг стал различим какой-то неприятный запах.

— Тень? — позвала Винн шёпотом.

Она колебалась, но затем вышла в коридор и наклонилась, глядя на собаку. Она забилась под скамейку. Её грудная клетка быстро двигалась от частого дыхания, а из полуоткрытого рта капала слюна. Под скамейкой Винн виднелась лужица из слюны и не переваренной колбасы.

Винн прикрыла рот рукой. И глухо пробормотала:

— Лучше бы я этого не видела.

Тень отвернулась и Винн пожалела о своих словах, пусть даже собака и не могла их понять.

— Ну… — прервал их Чейн, беря на плечо свою и её сумки.

Винн взяла посох и на всякий случай потрогала кристалл под кожаным чехлом. Потом присела, похлопав по своим ногам, и посмотрела на Тень.

Тень выползла, выпрямляясь на дрожащих ногах, и Винн почувствовала себя ещё хуже из-за того, что подвергла её такому испытанию. И за то, что не может сейчас ей помочь. Они должны найти семью Хайтауэра как можно скорее. Она гладила голову Тени, передавая воспоминания о тихих номерах гостиницы, а затем вытащила собаку и последовала за Чейном на платформу.

Трамвайная остановку на этой стороне моря, не находилась в глубине горы, а располагалась в бухте. За основными рынками и пещерными поселениями виднелись большие колонны с кристаллами, освещающими окрестности тусклым светом. Малочисленные пассажиры уже собрались на другой стороне платформы, чтобы ехать ну ту сторону побережья. Плотная гномка поторапливала их скорее взойти на борт. Винн привлекла к себе внимание молодой женщины и спросила:

— Какое сейчас время?

Едва наступила Ночь-лето. — ответила девушка. — Это около полуночи.

Затем она забралась в вагон следом за последним своим пассажиром.

— Что теперь? — спросил Чейн.

Винн огляделась. Некоторые из прибывших пассажиров направились к арке, ведущей наружу в холодную ночь, но большинство из них исчезали в туннеле уходящим внутрь горы.

— Нам туда. — сказала Винн, кивнув в сторону последнего.

С Чейном идущим с одной стороны и Тенью с другой, она сошла с платформы, чтобы искать «нижние» уровни. Морская болезнь отступила перед любопытством.

После небольшой прогулки по огромному, наполненному колоннами туннелю, она заметила другие арки и пути пересекающие туннель. Они были размещены с интервалом с нормальный городской квартал. На каждом пересечении располагались пилоны с гравюрами, но только каждый второй был освещён кристаллом, которые были меньше, чем на той стороне залива.

— Это поселение не так развито, как другое. — прокомментировал Чейн, шагая вперёд.

— Подожди. — попросила его Винн, останавливаясь у ближайшего пилона.

Указатели от гравюр расходились на все четыре стороны. Потребовалось время, чтобы понять их и различить изображённые на них щиты, флаги и знамёна, обозначающие разные районы подземного города.

— Здесь написано, что это Чамид Бэйр. — сказала она, указывая вниз по уходящему главному туннелю. — Дальше идёт Обликай-Мейнуэй.

В этот момент несколько гномов прошли мимо них.

Чейн настороженно смотрел, на обернувшихся в их сторону бородатого гнома с мерцающими в полумраке глазами и одетого в короткий тёмно-коричневый халат. За его пояс был заткнут изогнутый меч без ножен с рукоятью, обмотанной чёрной тканью. Он одарил Чейна презрительным взглядом и двинулся дальше.

— Не теряйся из виду. — предупредил Чейн девушку.

Винн бросила на него взгляд. Она была такой же путешественницей как и он и была гораздо привычнее к этой культуре.

Тень зарычала.

Её тон был наполнен болью и страданием, как трамвае и Винн забыла о раздражении на Чейна. Она повернулась к собаке и обнаружила, что она наблюдает, как гном в кожаной кольчуге шагает прямо к ним по Мейнуэй. Рядом послушно бежали две короткошерстных собаки.

Оба животных были довольно крупными и их головы находились выше пояса карлика. Рядом с ними Тень выглядела как стройный длинноногий волк. Её шерсть вздыбилась, а щёки дрожали от рычания. Девушка впервые видела, чтобы маджай-хи подобным образом реагировала на других собак.

Одна из собак замедлилась и начала рычать.

Винн присела, быстро перехватывая посох одной рукой, а другой перехватила шею Тени. Она попыталась успокоить Тень, чтобы та не рычала на собак, но это было не так легко.

— Извините. — сказала она гному. — Моя собака просто пытается меня защитить.

— Собака? — переспросил карлик.

Его густые брови сдвинулись, когда он посмотрел на Тень, которая совершенно очевидно не походила на собаку. Но он не стал возражать, а вместо этого толкнул своё рычащее животное коленом. — Вперёд! — и вежливо улыбнувшись Винн, продолжил свой путь.

Винн смотрела на собачника, а затем заметила, что Чейн положил руку на эфес меча. Но карлик либо не замечал этого, либо его это совсем не заботилась. Вдруг Тень дёрнулась и Винн выкрикнула на нуманском, чтобы Чейн перехватил её.

— Сэр?

Карилик замер и обернулся.

— Вы случайно не знаете о Ярклэг… Железной косе? — спросила она. — Или места, где они проживают?

— Нет, мисс. — ответил карлик на этот раз бросив напряжённый взгляд в сторону Чейна.

— Но вы находитесь в верхнем торговом районе. Возможно вам придётся покинуть его приделы и спуститься вниз к жилым районам, где кто-нибудь сможет помочь вам.

Его нуманский был прекрасен, но большинство гномов говорило достаточно хорошо и на других языках. Гномы всегда ценили хорошую сделку с другими культурами и общались настолько легко, что легко перенимали языки.

— Спасибо. — откликнулась Винн.

Карлик ввернулся к своим собакам и продолжил путь. Тень всё ещё искоса наблюдала за ними и Винн ласково обхватила её морду и прошептала:

— Нет!

Но Тень всё ещё рычала не сводя кристально-голубых глаз с собак и гнома. Она порывалась освободиться от захвата.

Винн рассеянно вздохнула. Иногда она забывала о том, что Тень не понимает языка, как её отец. Попытка использовать воспоминания, чтобы добиться желаемого была не так проста. Винн встала и обратилась к Чейну.

— И ты! — сказала она. — Бери в руку меч, только если у тебя нет выбора! Большинство гномов имеют чувство юмора и терпение, но они также способны быстро действовать, если нарушить их спокойствие. Даже если на пути встанешь ты.

Чейн расширил глаза и сжал челюсть. Очевидно он обиделся и хотел было открыть рот, чтобы ответить.

— Я не ставлю под сомнение ваше мастерство. — продолжала она и понизила голос до шёпота. — И держи свой меч на виду. Для них только злодей скрывает своё оружие. У Магьер и Мальца видели картины прошлого… через воспоминания других. Гномы в бою гораздо прочнее, чем нежить.

Лицо Чейна расслабилось. Возможно он понял её слова или то, что она хочет его защитить. На тонких губах появилась лукавая полуулыбка и он отвёл взгляд в сторону. И к тому времени Винн уже не видела её.

— Попробовали бы они удержать меня. — прохрипел он.

Девушка удивлённо посмотрела на него. Он шутит? Разве Чейн умеет шутить?

Винн улыбнулась, а затем усмехнулась. Конечно, он мог быть быстрее, чем карлик, но дело было не в этом. Последнее, что ей было нужно, это его чрезмерная галантность в их путешествии.

Чейн жестом показал вниз Мейнуэй, а затем склонил голову в сторону туннеля.

— Вперёд или наружу?

Винн понятия не имела куда идти. Если Железная коса жили в бедном районе, то они должны были спуститься вниз рано или поздно. Как и многие другие вопросы, нужно было выяснить, как ориентироваться в катакомбах прежде, чем спускаться сюда. И конечно, нужно было расспросить вежливого собачника немного больше.

— Пойдём по главному туннелю. — наконец сказала она. — Может быть это каким-то образом приведёт нас вниз.

Вдоль центрального туннеля в ряд тянулись колонны. Структура Обликай-Мейнуэй была довольно простой, и в то же время удивительно хаотично построенной.

Магазины и киоски были вырезаны или построены в боковых стенках, но расстояние между ними, а также форма и размер не подчинялись никакому порядку. В одну лавку вели большие двойные двери, у другой арочный вход был закрыт плетённой драпировкой, а выше располагались три окна в виде треугольника, квадрата и шестиугольника, которые были закрыты занавесками. Иногда киоски продавцов из дерева или холста, располагались возле колонн, но даже они были закрыты на ночь.

По пути не встречалось никого, чтобы спросить дорогу. Чем дальше они шли, тем чаще попадались им прохожие бегущие куда-то по своим делам. Большая половина из них находилась слишком далеко, чтобы окликнуть.

Винн была благодарна тому, что Тень молчала, но она не могла не заметить почти полное отсутствие людей. Даже не Тень, а они сами с Чейном сами по себе выделялись из толпы.

— Если мы не сможем найти путь — сказал Чейн. — то мы должны хотя бы остановиться где-нибудь чтобы отдохнуть. Завтра должно быть больше людей. И к тому же если манеры ценятся здесь также как и везде, мы не можем заявиться к Железной косе посреди ночи.

— Я хочу хотя бы узнать, где они живут и это не может быть не вовремя… — она замолчала, когда он покосился на неё. — Ой… я полагала ты можешь спокойно ходить здесь днём…

Эта мысль не приходила ей в голову раньше. Хотя туннели полностью защищены от солнечного света, Чейну нужно не только прятаться от его лучей.

— Давай посмотрим немного ещё. — добавила она.

Они наконец подошли к месту, где магазины кончались. Дальше туннель переходил в высокую куполообразную пещеру, которая была гораздо шире, чем проспект Мейнуэй. Её потолок поддерживали четыре колонны, а саму пещеру пересекали более узкие проходу. Также здесь были ступени поднимающиеся куда-то вверх, но один туннель уходил вниз под сильным уклоном.

Винн слышала, как оттуда кто-то идёт.

Потребовалось некоторое время, чтобы фигура появилась в свете кристаллов Мейнуэй. Старая гномка в выцветшем платье вышла на Обликай-Мейнуэй и зашагала по дороге, опираясь при ходьбе на палку. Её волосы были настолько тонкими, что поднимались вокруг головы словно шапка. Черты лица были тёмными и корявыми, но тем не менее, на нём выделялись чёрные маленькие глаза. Из-за сутулости она была ниже Винн, но гораздо шире и имела на щеке большую бородавку.

— Старая мать. — произнесла Винн уважительно, как учил её Домин Тилсвит. — Мы ищем Железную косу. Не могли бы вы нам помочь?

Пожилая гномка подняла на неё глаза и покачала головой и ответила ясным голосом:

— Я только недавно переехала жить вниз… и ещё плохо знаю…

Она замолчала с мрачным видом. Может быть она потеряла своих ближайших родственников и была вынуждена переехать, не в силах оплатить жильё.

— Могу ли я спросить. — начала Винн на самом деле вовсе не желая её допрашивать. — Где вы проживаете? Это может быть рядом с теми, кого я ищу.

Старуха издала медленный и изнеможенный вздох, отвечая на нуманском:

— Идите вперёд до Аилличрег Бэйр… Идите чеаг'анакст на улице Киннебэй. Там открыто всё время.

— Чеаг'анакст? — повторила Винн, пытаясь перевести слово. — Приветственный дом?

Старуха кивнула.

— Местные жители, возможно слышали о ком-то из ваших друзей.

— Спасибо. — поблагодарила её Винн.

Она хотела было спросить о том, сколько стоят услуги этого «приветственного дома», но старуха уже заковыляла дальше.

— Что такое «приветственный дом»? — спросил Чейн. — Таверна?

— Не совсем. — ответила Винн. — Я никогда не была ни в одном из них, но слышала, что это что-то вроде столовой и места для общих сборов.

— Тогда это называется общинный дом.

Она покачала головой.

— У гномов есть другое место для этого и туда не пускают посторонних, а только членов семей и кланов.

Она смотрела через широкую пещеру и туннель уходящий вниз. Девушка надеялась получить более конкретные указаний, прежде чем идти дальше. Но не говоря ни слова она побрела вперёд, а её спутникам оставалось только идти следом.

На стенах туннеля было установлено несколько мелких кристаллов, освещающих путь. Она дошла до конца пещеры к первому указателю, но новый туннель не был продолжением Мейнуэй.

Здесь были отмечены расположения магазинов так как было указано выше. Она заглянула туда, где изогнутый туннель уходил вправо. Слева он продолжал по спирали спускаться вниз. И снова… на другом указателе она также не нашла символом Мейнуэй. Чем ниже они спускались, тем меньше становилось кристаллов освещающих путь. Винн быстро вынула большую холодную лампу и потёрла её, чтобы обеспечить их светом.

Наконец она дошла до другого туннеля. Это было последнее место на которое она надеялась. И конечно же на первой же колонке было написано — Известняковая улица Мейнуэй. Возможно именно так она была названа в честь вкраплений известняка, которые бежали сквозь стены широкого туннеля. В целом это было довольно пыльное место. Вход в него был ярко освещён и внутри царил тот же хаос, что и на предыдущей улице. Магазины строил задумываясь о красоте, а о практичности. Некоторые фасады были сделаны из старой древесины и грубо-обтёсанного камня, а между полом и стенами магазинов виднелись кучи пыли и мусора.

Это было единственное место, где признаки жизни было трудно не заметить. Над одной из арок висела грязная и с трудом читаемая вывеска. Жёлтый свет выплёскивался на камень, а изнутри доносился шум грубых голосов, которые эхом отражались в туннеле.

Винн сделала шаг назад, чтобы найти хоть что-то чтобы сориентироваться и натолкнулась на Чейна. Он схватил её за плечо и девушка подняла глаза. Он смотрел на вход в приветственный дом и его тонкие губы кривились в отвращении.

— Мне не нравятся эти звуки. Не везде же должно быть так…

Винн отмахнулась от его руки.

— Не будь снобом.

Она добралась до двери и вошла внутрь, прежде чем он снова смог схватить её. Там она остановилась, ожидая когда Чейн и Тень последуют за ней. Сначала она не могла ясно видеть через столбы дыма исходящие со всех столов. Она закашлялась, а из глаз брызнули слёзы.

Комната была большой и страшно многолюдной. Здесь находились самые разные гномы, которые пили из больших деревянных или глиняных кружек. Некоторые потягивали короткие трубки, выдыхая струйки или клубы дыма, влетающего до самого потолка. Только в центре комнаты было небольшое открытое пространство, где по широко каменной платформе ходил крупный гном.

Некоторые из этой толпы что-то кричали ему и стучали кружками, чтобы привлечь внимание, и тогда он подходил к ним. Он был не только очень широкий, но и высокий для своего рода. Волосы были светлыми и аккуратно обрезанными, а борода чуть темнее. Он носил хороший кожаный жилет и кольчугу поверх него. На локтях и плечах были стальные накладки. На его бедре располагалась пара боевых кинжалов, а на спине висел большой двуручный топор. Не было сомнений, что он мог выхватить его из-за спины любой рукой, если бы захотел.

— Что потом? — крикнул один из гномов. — Что же, Фаях'ар? Все готовы!

Винн оглянулась на голос, но не нашла говорившего. Но когда она оглянулась на платформу, её дыхание замерло…

Шею гнома-воина украшал серебристый торк.

Он был не просто воином, а Танаэ, отмеченным торком. Что он делал в питейном заведении? Рассказывал сказки?

Его голос был грубым и раскатистым, как камнепад в горах.

— После нападения гоблинов на деревню Шентэнгиз, никто не смел выходить за частокол в ночное время. Мне не оставалось ничего как путь… в компании с моим топором.

Зрители стали восклицать и ударили кружками по столу в ожидании продолжения.

— Что здесь происходит? — шёпотом поинтересовался Чейн.

Винн вспомнила, что он совершенно не знал гномского. Она пыталась объяснить, но споткнулась на имени рассказчика. Его компоненты были упрощением от гномских слов.

— Хм… Олень… нет, Молот-Олень. Он танаэ — образец добродетелей для своего народа.

— Герой? — недоверчиво прохрипел Чейн. — Это правда?

Кто-то фыркнул и Винн вздрогнула, когда встретилась с чёрными глазами. На расстоянии вытянутой руки от них сидел гном и склонив голову смотрел на них сердитым взглядом. Он медленно поставил кружку.

— Мои извинения! — быстро заговорила Винн, обращаясь к гному. — Мой друг невежественный иностранец… и он не в своей тарелке.

Она повернулась к Чейну и переходя на белашкианский резко зашептала:

— Лучше молчи! Гномская добродетель отличается от добродетели в человеческих культурах. Он рассказывает историю о своих подвигах.

— То есть, это и не добродетель вовсе. — прошипел Чейн. — Только бахвальство.

— Я не нашёл никаких следов. — тем временем продолжал молот-Олень переходя на низкий заговорщический шёпот, который заставил всех замолчать. — Но я чувствовал запах их происхождения.

Он остановился возле одного стола. В комнате молчали когда он сошёл с платформы.

Хаммер-Олень потянулся через ближайший стол. Он обхватил кружку и медленно потащил к себе, как будто она никому не принадлежала, а ждала только его. Всё это по-прежнему сопровождалось тишиной. Молот-Олень взвесил кружку в руке, сделал большой глоток и поставил обратно.

Винн понятия не имела, что это значит, но толпа взревела, когда он вернулся на платформу.

— Итак, я разыскал их. — продолжил Молот-Олень постукивая себя по носу. В комнате захихикали, припоминая шутку о зловонии гоблинов.

Винн перестала слушать. Совершенно точно, что тайна присутствия здесь танаэ не поможет ей найти Железную косу, а аристократическое презрение Чейна только приведёт их к беде.

Чейн посмотрел на неё и резко покачал головой.

— Эта семья должна жить где-то рядом. Прошептала она.

Тихо, стараясь не мешать рассказу танаэ, она проскользнула между столов.

— Простите меня. — прошептала она оказавшись между парой гномов сидящих на окраине. — Не могли ли бы вы сказать мне, где живёт Железная коса?

Гномы, как правило достаточно гостеприимны чтобы помогать незнакомцам. Если никто из них ничего не знал, девушка ожидала лишь молчания…

Но к её удивлению, мужчины услышав её слова уронили челюсть, а потом стиснули зубы, будто она совершила страшное преступление. Один гном резко встал и направился к платформе, где встал скрестив руки на груди, притворяясь что не слышал её. Другие заворчали и последовали её примеру.

Танаэ заметил это, но не прекратил своего рассказа.

— Когда пришли первые три, я сразу срубил их головы! — возвестил он громко. Он выхватил топор и крутанул его в воздухе, изображая, как срубал головы гоблинам.

Толпа торжествующе взревела и Винн вздохнула. Очевидно, она выбрала неправильных гномов. Пришлось возвращаться к выходу.

— Простите. — тихо обратилась она к одетым в кожаные фартуки рабочим. — Не могли бы вы…

Она не смогла договорить, потому что кто-то резко схватил её сзади за плащ.

Винн вытянулась на цыпочки и нехотя пошла дальше к выходу. Тень громко зарычала, а лицо Чейна потемнело и он начал продвигаться сквозь толпу к Винн.

Сердце девушки ушло в пятки, когда её подхватили оторвав от земли и она автоматически замахала руками.

Чейн положил руку на рукоять меча, когда каблуки Винн ударили об пол. Пошатнувшись, она повернулась и встретилась с разгневанным взглядом широколицей женщины.

— Если вы хотите, чтобы с вами не поступили по плохому, то по крайней мере должны молчать! — предупредила женщина и выпрямившись, отряхнула свой замасленный фартук.

Чейн беспокойно смотрел на то, как дюжина раздражённых товарищей гномки поднялись со своих мест. Тень оставалась на месте и перестала рычать, когда женщина отступила назад к столам.

Хотя танаэ не прерывал своего рассказа, взгляд его раскосых глаз был направлен в сторону Винн.

— Тогда я был один против всех! — вскричал Молот-Олень. — Я столкнулся с пятнадцатью или двадцатью гоблинами, когда они выскочили на меня из леса!

Винн закатила глаза.

И что? Ничего! Изредка гномы встречаются далеко за пределами поселений восточного Мелорна. И их обычно не больше десятка. Разочарование девушки возросло.

Кто ещё здесь мог помочь в ночное время? Но зато все готовы защищать сказку танаэ. С его чрезмерным драматизмом так можно было продолжать до рассвета.

Чейн мотнул головой в сторону двери.

Винн вздохнула и кивнула, борясь с раздражением и стараясь не выдать его на своём лице. Для бедной странницы это было бы слишком.

— Я взмахнул топором снова и снова. — продолжал Молот-Олень. — Я быстро срубил головы десятерых, напавших на меня. Но враги в отличие от зверей обладали невероятным мужеством. Я думал, что умру там… но я был готов идти к нашим предкам.

Он снова замолчал, чтобы отхлебнуть пиво из кружки и Винн обернулась было, чтобы уйти, когда услышала:

— Тогда передо мной из темноты возникла дикая женщина с белой кожей и чёрными волосами.

Винн остановилась и задрожала, как будто только что упала в холодную реку.

Дикая женщина… с белой кожей… чёрными волосами.

Перед её взором предстал образ обнажённой Ликэн. Магьер заперла древнюю женщину в нижней пещере под замком, где хранился шар… Место, откуда Винн с помощью Мальца вынесла древние тексты.

Ликэн была одной из тринадцати «детей» Древнего Врага имевшего много имён… пожалуй, они были одними из первых вампиров, которые бродили по земле и о которых забыли. Что если она убежала? Остановило бы это чудовище путешествие к другому континенту?

— Она кричала на меня на нуманском языке, чтобы я «уступил ей». — воскликнул танаэ, чем привёл Винн в замешательство.

Ликэн утратила дар речи, потому что была одна на протяжение очень многих веков.

— Лезвие её длинным и широким. — продолжал Молот-Олень. — Меч казался слишком тяжёлым для её роста, но она махала им словно пёрышком. Кровавые искры пробегали по её косе.

Винн еле устояла на ногах. Танаэ говорил о Магьер!

— Прежде чем я узнал, кто эта бледная женщина, она встала рядом со мной…

Винн отодвинула Чейна в сторону, бросаясь обратно между столами…

— Потом появился высокий серебристый волк, чтобы помочь мне…

Винн открыла рот, но не могла выдавить ни слова. Теперь он говорил о Мальце.

— И наконец с верхушек деревьев спустился эльф…

— Где? — заплакала Винн, проталкиваясь к платформе. — Где вы видели их?

Приветственный дом вдруг заполнила мёртвая тишина.

Молот-Олень остановился на полуслове, Глядя на неё с возмущением и через несколько мгновений взорвался проклятиями.

Винн застыла на месте. Она только что совершила какое-то страшное нарушение, но ей было всё равно.

— Где? — закричала она громче.

— Ты прервала мой рассказ! — рявкнул на неё танаэ с надменным тоном. — Неужели у тебя нет манер… щенок?

Затем его взгляд переместился в сторону и вниз. Винн слышала, как рычит Тень, толкаясь рядом. Молот-Олень выпрямился. Пока он смотрел его лицо обретало ошеломлённый недоумённый вид. Меж тем в толпе начались насмешливые и враждебные выкрики.

Винн насторожилась. Но Молот-Олень говорил о Магьер, Лисиле и Мальце. Она была в отчаянии и хотела услышать о них больше, независимо от того, что пришли они сюда по другому делу. Они только что обидели местных жителей, которые могли бы помочь в поисках.

— Я… прошу прощения. — сказала она быстро.

Она не могла быть уверенна, что кто-нибудь расслышал её в этом шуме. С одной стороны стоял Чейн, который взял её за руку, но она дёрнулась не зная, что придумать чтобы решить эту ситуацию.

— Я пришла искать местонахождение Железной косы. — закричала она. — Но ваш рассказ был настолько увлекательным, что я не дождалась своей очереди. Пожалуйста продолжайте. Что случилось потом?

Молот-Олень моргнул и тень удивления покинула его лицо.

— Слишком поздно! — закричал он, а затем фыркнул как бык и жестом заставил замолчать толпу. — Рассказ прерван и всё настроение пропало! Таким образом, вы должны понять, что должны были выбрать лучшее место… для обмена.

— Что он говорит? — потребовал перевода Чейн.

Винн сама запуталась в этом под конец и поэтому лишь отмахнулась.

— Обмена? — переспросила она. — Обмена для чего?

— Вы же искали моей помощи? — бросил он с вызовом. — Как вы думаете, я слуга вам, чтобы выполнять ваши требования? Для всего должен быть справедливый обмен. Если вы решили прервать мой рассказ, то так и скажите, что можете рассказать что-то лучше! — он улыбнулся, подмигивая толпе.

— Возможно вы поведаете что-то о ваших достойных подвигах.

Винн поперхнулась дымным воздухом, когда вздохнула.

— Если ваш рассказ вам дороже, чем собственные нервы. — сказала она. — кто-то другой мог указать путь.

В приветственном доме последовала смешанная реакция. Кто-то громко рассмеялся и смех распространился смешанный с большой долей презрения. Другие качали головами в знак несогласия с криками в адрес какой-то молодой девушки, посмевшей прервать танаэ.

Винн чувствовала, как она мала по сравнению с большим и неуклюжим Молотом-Оленем, но её разум стремился не обращать на это внимания. Молот-Олень поднял руки в жесте, заставляющим толпу замолчать.

— Вы должны выиграть благосклонность аудитории. — продолжал он, указывая на большие кружки, стоявшие перед одним из слушателей. — Если владелец кружки находит ваш рассказ достойным, он отдаёт вам её. Это знак того, что вы можете говорить дальше.

Желудок Винн сжался, как при езде на трамвае.

Даже взрослому мужчине человеку было бы тяжело пить гномское пиво. Не совершит ли она большее преступление, если откажется пить? Что делать, если её подсунут древесный спирт? Играть в игру по неизвестным правилам было очень рискованно.

— Ах, мёртвые божества! — простонала она ругательную фразу, позаимствованную у Лисила.

Начальство в гильдии очень часто смотрело на неё с таким выражением, как и Молот-Олень, когда она пыталась рассказать о том, что ей довелось пережить в пути в прошлом году. Доказательством верности всегда было одно — послушание, сохранение приличий. Всё это одна игра и те же требования.

Крики становились гневными.

Она не хотела покидать это место без информации о Железной косе и друзьях, которых пришлось ей покинуть, когда она возвращалась домой.

— Винн? — прошептал Чейн. — Сделай же что-нибудь.

— Я… Я пытаюсь думать!

— Мы теряем время! — зашипел Чейн потянувшись за Винн. — Нужно направиться в другое место.

Она схватила его за запястье, прежде чем он перехватил её руку, но её внимание было сосредоточено на негодующем карлике.

— Я могу рассказать историю о правосудии только на своём родном языке. — ясно сказала она.

Молот-Олень нахмурился, а глаза Чейна расширились. Карлик задумчиво почесал голову, а затем крикнул толпе:

— Скиал трэнид анс нуманакс?

Среди слушателей возросло недовольство. Чейн слышал, как не один раз прозвучало слово «чоардал».

— Хорошо. — кивнул Молот-Олень.

— Нет! — прошептал Чейн, но Винн оттолкнула его.

— Если мой рассказ удовлетворит вас, — сказала она. — вы расскажете мне больше о белокожей женщине, серебристой собаке и эльф, который выглядит не совсем как эльф?

По широкому лицу Молоту-Оленю скользнуло удивление. Затем он отступил и с кривой улыбкой занял своё место, а Чейн покачал головой. Винн только что повысила ставку на свой рассказ.

По комнате прокатился грохот, но она твёрдо стояла на своём месте.

Чейн пребывал в недоумении. Успеет ли он вытащить её отсюда, если начнётся драка?

Молот-Олень начинал посмеиваться. Его хохот вылился слезами на глазах. Другие тоже начали посмеиваться.

— О Вечные. — едва выговорил он. — Понятно какая это должны быть сказка. О могущественной маленькой девочке!

Молот-Олень широким взмахом руки предложил Винн встать на платформу, а затем снова плюхнулся на своё место с кружкой пива.

— Начинай говорить!

Чейн видел, как во взглядах гномов мелькает сомнение и недовольное выражение.

Молот-Олень ударил кулаком по столу.

— Молчать! — крикнул он. — И проявите уважение!

В комнате мгновенно стало тихо.

Винн выбралась из толпы и медленно взошла на платформу. Тень подбежала к ней, не желая оставлять её. Всё что делал Чейн, это боролся с диким желанием, перебросить Винн через плечо и тащить из этого отвратительного места.

Почему они до сих пор здесь? О чём она думает? Он не мог поверить в то, что она добьётся успеха и завоюет уважение слушателей. Винн состояла в гильдии Хранителей, и только поэтому нужно было надеяться на дар её убеждения. Никто не сможет разобраться с этим лучше, чем она сама.

Чейн в ожидании скрестил руки на груди. Через несколько мгновений она может опозориться перед этими простолюдинами и он бы мог наконец увести её отсюда.

Винн подняла руку и указала на танаэ. Её голос пока не обрёл уверенности, но она крепко стояла на платформе.

— Этот достойный танаэ говорил о бледной женщине, серебристой собаке и эльфе. — начала она. — Это мои старые друзья. В компании с ними я столкнулась с такими ужасами по сравнению с которыми гоблины — всего лишь детские сказки.

Молот-Олень поднял брови, а Чейн слабо застонал. Ну почему она называет с поддёвки?

Но Винн привлекла внимание аудитории.

— Пять сезонов тому назад мы отправились в верхнюю часть мира, место где царствует вечная мерзлота на восточном континенте известном как Пока Пикс. Мы искали сокровище, утерянное в глубине веков. Но не для своей выгоды, а чтобы сохранить от злодей, убийцы и ещё того хуже… нежити.

Рот Чейна изогнулся в ироничной усмешке. А гномы вообще знают о нежити? Из того что ему удалось узнать, на этих землях остались лишь сказки да мифы. Несколько гномов заёрзали как дети, страдающие от скуки, но всё же оставались спокойными. А Винн продолжала вполголоса вести рассказ в этом душном прокуренном помещении.

— Он был тем, что люди называют Благородными мертвецами, высшим и самым страшным представителем нежити… упиром… вампиром, пьющим кровь живых. Мы из всех сил стремились к тем белоснежным горам, чтобы найти сокровище, прежде чем это сделал он. Винн начала ходить по платформе, обводя взглядом весь зал и возможно, намеренно игнорирую Молота-Оленя. Через некоторое время она остановилась и тишина заполнила комнату. Она встретилась с пристальным взглядом гномки сидящей позади Молота-Оленя.

Винн сошла с платформы и пройдя мимо Молота-Оленя потянулась за кружкой женщины.

Хотя она остановилась, никто не смел возмущаться. Она взяла кружку и принялась быстро пить, затем, с грохотом поставив её на место, как делал это Молот. Только по сравнению с ударом гнома, это прозвучало очень тихо.

Владелица кружки нахмурилась, вытирая пену с толстых пальцев. Винн поспешно отступила к платформе, а другие гномы за столом пытались задушить смех.

— Однажды в одну из ночей нашего путешествия, — возобновила рассказ Винн. — я заблудилась в метели. Но Малец, отец моей спутницы, — она махнула в сторону Тени. — нашёл меня. Вместе мы укрылись внутри каменного желоба, чтобы пережить бурю. — она повысила голос. — Но мы совершили глупость, полагая, что метель наш злейший враг. Мы услышали шум на дне желоба… Посмотрев вниз мы увидели двоих анмаглакхов, похитителей жизней, членов касты убийц эльфов и они поднимались вверх, чтобы убить нас!

Чейн стал более внимательным. Он слышал только скудные обрывки о путешествии Винн и практически ничего о времени в Пока Пикс. Он знал, что сталось с двумя эльфами, потому что видел их тела, но он не знал, что они подошли к Винн так близко.

Сквозь толпу прокатился низкий гул. Гнев Чейна снова возрос, когда он увидел их лица.

Упоминание эльфов как убийц, породило в них неверие. Но неприязнь быстро прошла, как если бы они приняли сторону Винн. Даже причудливое понятие касты было чуждо гномам. Чейн вспомнил, что держать оружие у всех на виду у них признак чести и добродетели.

— До тех пор мы не знали, что эти восточные эльфы тоже искали сокровище. Малец — очень хороший боец, как знает Молот-Олень, но он бы с трудом смог пойти против таких обученных убийц. Они двигались легко и незаметно, как ночной бриз, а их оружие будто было рождено вместе с ними и специально для них. Мне стыдно сказать, но я дрожала от страха.

Она снова остановилась у стола и потянулась к кружке какого-то гнома, но сидевший рядом Молот быстро закрыл кружку рукой.

Лицо Винн побледнело, а Чейн почувствовал облегчение. Она наконец, потерпела неудачу.

— Возможно тебе лучше взять другую кружку. — тихо сказал Молот, а затем его лицо покраснело от гнева, когда он посмотрел в мутные глаза другого владельца кружки. Оборванный на вид румяный гном в замешательстве моргнул. Тот быстро отставил свою кружку подальше от края стола.

Чейн был сбит с толку. Для таких толстокожих и выносливых существ было странным, что кто-то беспокоился о том, насколько пьян какой-то из гномов.

Винн обменялась уважительными кивками с молотом-Оленем и схватив другую кружку, выпила. И тут Чейн понял что случилось. У пьяного гнома в кружке был промывочный древесный спирт, который убил бы Винн, если бы Молот не вмешался. Беспокойство Чейна возрастало, потому что то, что делала Винн оказалось ещё более небезопасным, чем казалось вначале.

— Но когда эльфы-убийцы начали свой подъём. — продолжила Винн. — Над их головами пролетела чёрная тень. — она подняла руку, делая вид, что всматривается вдаль. — Когда я подняла глаза, то сквозь белесую пелену метели увидела призрачную тень, нырнувшую вниз по жёлобу.

Она резко раскинула руки, так что один из гномов застыл и чуть не выронил кружку.

— Этот призрак спикировал прямо на анмаглакха!

Многие гномы выпрямились на своих местах.

— Он схватился руками за грудь и вытаращил глаза, а призрак тем временем нёсся на второго анмаглакха. Ему ничего не стоило убить его в один миг и сбросить в каменный мешок.

— Малец хотел защитить меня и не собирался сдаваться без боя. Я бросилась за ним, видя, что анмаглаки повержены. Рёбра одного из эльфов торчали наружу, открывая зияющую дыру в груди… потому что его сердце было вырвано из тела.

Винн подняла руку, скрючив пальцы, как будто схватила сердце. Затем она повернулась и медленно пошла по платформе. Все гномы молча смотрели на неё.

— Потом я услышала рычание и крик. — прошептала она. — Я бросилась следом за Мальцом… я всё ещё не могу забыть этого. Другой эльф лежал мёртвым на снегу. Его головы не было, а из обрубка хлестала кровь… и над ним стояла хрупкая белая женщина.

— Она была обманчиво хрупкой и тонкой. У неё были клыки и светящиеся глаза, а чёрные волосы развевал ветер. Она была нежитью, вампиром, но очень древним. И она разодрала обоих анмаглакхов так, как потрошат рыбу.

Винн остановилась возле другого стола и встретилась с гномами, которые слушали её с распахнутыми глазами.

— Я едва могла дышать, — прошептала она. — когда смотрела на неё…

На этот раз она не колеблясь схватила кружку и выпила. Её карие глаза уже блестели, когда она вернулась на платформу.

— К моему отчаянию, малец бросился на женщину, но та легко скинула его со склона холма и он упал подвернув лапу. Она перевела взгляд на меня… и я побежала!

— Я не успела даже вскрикнуть, когда она догнала меня. Она схватила меня за горло и прижала к скале. Тогда я закричала.

Винн сделала долгую паузу и Чейн услышал, что никто не мог говорить в этот момент. Все ждали продолжения.

— Она выпустила меня… и съёжилась у дальней стены в клубок.

Молот-Олень наклонился вперёд. Он уже не улыбался и не хмурился, когда встретился глазами с Винн.

— Она смотрела на меня своими бесцветными глазами. Страх был сильнее, чем холод, что морозил моё тело и мысли. Я крикнула ей, чтобы она остановилась… и звук моего голоса действительно заставил её остановиться. Я заговорила снова.

Винн посмотрела на Чейна.

— Она была заперта в этих снежных горах сотни и сотни лет… так долго, что сама забыла звук своей речи. Услышав слова снова, она смутно стала припоминать о том, что потеряла… и она не убила меня.

— Вместо этого она схватила меня и помчалась через горы. Она несла меня в замок, возвышавшийся среди скал в плену снега, то самое место, что искали мои товарищи и я. Она была хранительницей сокровища, к которому мы стремились. Я снова разговаривала с белой женщиной. Она не понимала моих слов, но это удерживало её от того, чтобы разорвать меня как тех эльфов…

— Она сошла с ума в своей изоляции. Но она привела меня и Мальца внутрь своего замка, и мы были первыми, кто видел его за… неизвестно сколько лет. Я продолжала говорить с ней, а она слушала.

Винн сделала круг.

— Ей было суждено уничтожать всех, кто приблизится к сокровищу, но тем не менее, она открыла мне свои тайны. Хотя я и беспомощна, я поступила достаточно мудро, чтобы выжить. Не всегда подвиги совершаются топором или мечом, но иногда и голосом… словами… того кто говорит.

Винн замолчала, сложила вместе руки и опустила голову.

Чейн замер на полу.

Он никогда не видел эту сторону Винн. Её чувство драматичности моменты, было удивительно, если не больше — совершенным. Потребовалось несколько вдохов, чтобы все остальные поняли, что она закончила, а затем начался гул. Один гном кричал на нуманском:

— Нет, это не может быть концом! Что произошло дальше? Ты нашла это сокровище?

Винн подняла голову и изогнула губы в намёке на улыбку.

— Это совсем другая история… очень яркая… но для другого раза. — она повернулась, взглянув большими карими глазами на Молота. — И особенно это касается правил справедливого обмена.

Сначала Молот-Олень просто смотрел на неё и выражение его лица не читалось. Затем он медленно покачал головой. Но вдруг он начал сотрясаться от смеха, заставив ближайшие кружки дрожать и прыгать по столу.

— О, Вечные! Это и в самом деле справедливый обмен, малыш! Садись со мной!

Взгляд Винн скользнул к Чейну.

Его не могло не интересовать поверили ли гномы её рассказу. Эльфийские убийцы и древние белые мертвецы?.. Но похоже в этом не сомневались и ничего не спрашивали. Девушка села за стол с Молотом и Чейн неохотно присоединился к ней.

Рядом остался сидеть другой гном, младше Молота и носивший кожаные доспехи. Его каштановые волосы были перехвачены кожаным ремешком, а борода аккуратно подстрижена и ухожена. Он посмотрел на Винн, но ничего не сказал.

Молот-Олень указал на своего товарища.

— Мой родственник, Кэрроу. — сказал он просто, а затем наполнил кружку из высокого кувшина и толкнул его к Чейну.

Чейн прикоснулся к ней, а Молот прижал руку к сердцу.

— Я Фаях'ар. — заявил он, как будто при звуках его имени они должны были узнать его.

— Молот-Олень? — вставила Винн.

Он задумался над её переводом.

— Да! — согласился он. — Молот-Олень семьи Суглинок, клана Морской пены, племени Тумблинг-Ридж. А кто ты, девчонка и твой молодой человек?

— Он не мой… — начала было Винн, а потом заёрзала. — Меня зовут Винн Хигеорт из филиала гильдии Хранителей Колмсита. Моего спутника зовут Чейн Андрашо и он учёный из Запределья, что на восточном континенте.

Чейн нахмурился. Её язык уже заплетался и он потерял счёт тому сколько пива она выпила.

— Я вижу, — сказал Молот-Олень, поднимая густые брови и взглянув на тень. — это была хорошая история и хорошо рассказана.

— А почему танаэ рассказывает истории в бедняцком районе посреди ночи? — вырвалось у неё.

Чейн расширил глаза, как и Кэрроу, но Молот не счёл это оскорблением.

— История должна быть рассказана… особенно тем, кто обладает красноречием и в чести среди живых. — сказал он. — Как иначе они будут пересказывать истории в течении многих лет? Это единственный путь чтобы стать одним из почитаемых гномов после смерти и потом возродиться в народе. Так было со всеми Вечными, чьи истории принадлежат людям, независимо от того где они живут.

Чейн нахмурился. Винн упоминала, что гномы считают будто их «святые» продолжают жить и наблюдать за ними. Но утверждение что их Вечные продолжают жить — кажется странным.

Молот-Олень махнул рукой и спросил:

— А что вы хотели узнать от меня?

Винн дала понять это с самого начала и поэтому Чейн только повторил:

— Местонахождение Железной косы.

Кэрроу поморщился от звуков этой фамилии.

Лицо Молота приобрело задумчивое и печальное выражение:

— Продолжите путь по Известняковой Мейнуэй и повернёте на пятом туннеле к северу. Там вы найдёте кузницу, через которую ведёт короткий путь вниз. Но только двое представителей Железной косы живут среди нас. Это Скирра Ярклэг Джейн а Дуанлах со своей матерью Мерандж.

Длинные имена гномов перемешались в голове Чейна, но он знал от Винн, что Ярклэг означало «железная коса» и являлась фамилией кого-то из заслуженных предков.

Винн снова заёрзала на скамейке.

— Почему… вы так печальны… когда говорите о них?

Её речь становилась всё невнятней и невнятней.

— Пятая улица справа… — повторил Молот с нарастающим беспокойством посмотрев на Кэрроу.

— А что с моими… ком… компаньонами? — спросила Винн, а на её блестящих глазах казалось вот-вот навернутся слёзы. — Магьер… Лисил… Малец… Где они?

Молот покачал головой.

— Я не знаю, Винн Хигеорт. После того как они помогли мне, я спросил их о том, куда они путешествуют, но они предпочли держать это при себе. Они направлялись на север. Возможно в Нортлендер — один из прибрежных городов.

Чейн смотрел за тем как по щекам Винн катятся слезы, и она прикрывает глаза. Она выглядела сломанной, так как если бы что-то отчаянно искала и не нашла. Девушка была пьяна и он боялся, что она рухнет на пол.

Винн подняла на Молота отчаянный взгляд и прошептала:

— Но они живы?

Молот-Олень наклонился к ней, обнажая в улыбке ровные белые зубы.

— В этих троих есть что-то лукавое. Но я готов поклясться своей честью, что они ещё живы!

Чейн встал.

— Мы благодарим вас за помощь.

— Мелочь. — рассеянно отозвался Молот, а потом рассмеялся толкнув Винн плечом. — А у меня был лучших из обменов!

Винн едва не опрокинулась от его толчка, но быстро её подхватил.

— Ничего не поделаешь, это всё эль. — сказал он. — Вы доставили мне удовольствие сегодня вечером. Это была страшная история о том, о чём мы никогда не слышали!

— Страшная? — переспросила Винн. — Но только не по сравнению с другими, что я знаю.

Для Чейна это было слишком. Он схватил Винн под руки и поднял её на руки. Она начала сопротивляться, пока он не прошептал ей на ухо:

— Пойдём… надо найти Железную косу.

Но он собирался взять её и найти жильё, прежде чем они продолжат путь.

— Да, к Железной косе! — сказала она громко, до последнего продолжая стоять на своём. Затем она посмотрела на Молота и сказала: — До свидания, танаэ… и благодарю вас.

Прежде чем расставание затянулось, Чейн развернул её к выходу, и Тень последовала за ними. Пока он направлял Винн между столами, её история не оставляла его мысли…

Или, скорее всего, Чейн не мог прекратить думать о ней и видеть перед внутренним взором момент, когда она стояла на платформе, сжимая воображаемое сердце анмаглакха.

Глава 5

Винн вдохнула в лёгкие больше воздуха, стараясь очистить голову от дыма приветственного дома. Именно поэтому она почувствовала головокружение и тошноту. Она не опьянела от нескольких глотков пива.

Известняковая Мейнуэй была тускло освещена и Чейн хотел подхватить девушку под руку, но она отстранилась, тут же пошатнувшись.

— Пять тоннелей вниз… справа. — пробормотала она.

Тень настороженно заскулила.

— Нет, мы идём в трактир. — резко заявил Чейн.

— Я в порядке… Теперь давай…

— Ты должна отоспаться.

Винн вспыхнула негодованием.

— Спи сам, кто мешает?

Что он о себе возомнил? Его бы не было здесь, если бы не она… а он ведёт себя так… как Хайтауэр — душит своей властностью.

— Я в порядке. — повторила она. — Просто мне нужно немного свежего воздуха.

— Где мы находимся? Глубоко под землёй. — прохрипел он. — Я вырос среди дворян и мог выпить только когда сядет солнце. И я знал меру!

Двое гномов вышли из приветственного дома и взглянули на двух людей о чём-то спорящих на пустынной Мейнуэй.

— Мы идём в гостиницу. — прошептал Чейн.

— Нет! К Железной косе… сейчас!

Винн рванулась вперёд и внезапно споткнулась у двух высоких столбцов. Кристалы на пилонах размывались перед её глазами. Но она не позволит никому управлять ею. Даже Чейну. Особенно Чейну.

— Уже поздно. — сказал он, останавливаясь позади неё. — Теперь нам не нужно искать кузницу, потому что мы знаем, где она находится. Мы вернёмся завтра вечером и пойдём туда.

Даже сквозь хмельной туман Винн осознала, что его слова имели смысл. Как она может спорить, если он прав? Она ненавидела такие моменты. Также как и её начальство, он использовал рациональные доводы, чтобы манипулировать ею.

Винн остановилась, опёршись на колоны, а затем сползла вниз, прижавшись к ним спиной.

— Очень хорошо. — наконец согласилась она.

Тень зафыркала и Винн увидела, что собака кружит около неё.

— Но тут я решаю, что делать. — предупредила она и поднявшись направилась прочь.

Тут её пальцы запутались в одежде и девушка остановилась, чтобы поправить её. Она вовсе не собиралась так разговаривать с Чейном. Во всём был виноват даже не хмель, а душный запах приветственного дома.

Тень пофыркивая скользила рядом с ней. Чейн как всегда шёл по другую сторону. Почему он такой высокий? Он возвышается над всеми здесь среди гномов и это тоже раздражало Винн.

Они прошли мимо разнообразных закрытых магазинов с такими изношенными и невзрачными вывесками, что было невозможно различить надписи.

— Ты никогда не рассказывала мне эту историю. — сказал Чейн, заставая её врасплох.

— Какую… какую историю?

— О белой женщине, которую ты называешь Ликэн. Рассказ о её убийствах, придал твоим словам силу.

Винн посмотрела на него и снова запнулась. Его бледное лицо было задумчивым.

— Ой… — она колебалась. — Я сама плохо об этом знала.

— Я предполагал это. — ответил он.

— Что это значит?

— Ничего. — быстро сказал он. — Короткие и простые факты были необходимы для рассказа.

— Я сама догадалась. — призналась она. — Я поняла, что нужно делать. Говорящее украшение гномов, обязывает их быть рассказчиками, теми кто создаёт легенды. Они должны основываться на фактах.

— Ты хорошо всё сделала. — сказал он. — Очень хорошо. Я понятия не имел, что у тебя так здорово это получится.

Винн покраснела, одновременно удивляясь его похвале.

— Я думал, что они будут издеваться над твоим полом. — продолжил он.

Она остановилась, глядя на него.

— Ты думал что?

Выражение Чейна стало непроницаемым.

— Я только хотел…

Винн зашипела на него и поплелась дальше. Издеваться над полом? В самом деле! А что он сам думал об этом?

Она потеряла счёт туннелям и стала оборачиваться, чтобы понять, где находится.

— Пятёрка! — сказала она. — Давай найдём кузницу.

Затем, её желудок сжался и камень под её ногами казалось, прыгнул на встречу. Девушка почувствовала едкий вкус дорожного покрытия во рту.

Рот Чейна сжался, как будто он был озадачен её поступком.

Так как и сказал Молот-Олень, они не могли пропустить кузницу. Из нескольких заведений и жилых домов, она была единственным, откуда всё ещё лился свет. Старая дверь кузницы была приоткрыта вовнутрь, откуда на пол туннеля падал оранжевый мерцающий свет.

— Они ещё работают? — удивилась Винн.

— Вряд ли, — ответил Чейн. — Уже далеко за середину ночи… если только…

Как долго они задержались в приветственном доме? Неужели рассвет был уже близко?

Тень подкралась к двери кузницы, а затем, понюхав её, чихнула.

Запах угля и металла был настолько сильным, что его чувствовала и Винн, но она не заметила дыма. Это казалось невозможным в такой глубине. Она подошла к Тени, разглядывая кузницу через приоткрытую дверь.

Внутри была молодая женщина и молотом стучала по куску железа, зажатого в клещи. От ударов молота летели искры. Хотя она была такой же широкой, как и все гномы, тем не менее она выглядела гораздо изящнее.

Её потные огненные волосы были стянуты на затылке в хвост. Простая рубашка из грубого материала закатана в рукавах и поверх неё был надет кожаный засаленный фартук. Лицо покрывал слой сажи.

У всех гномов были небольшие тёмные глаза, но её казались немного больше, чем у Хайтауэра. Также нос гномки был миниатюрным и у неё не было массивной широкой челюсти, вместо этого скулы плавно изгибались. И пусть она была тяжёлой на вид, но сходства с братом было мало.

А являлась ли она действительно членом семьи Железной косы или же была наёмной рабочей?

Взглянув в освещенное красными всполохами пространство, Винн почувствовала, как жар опалил её глаза. На массивных дощатых столах лежали инструменты, а также грубые заготовки будущих товаров. На другой стороне у стены на столе лежали топоры, секиры и орудия для шахтёров.

Здесь было не так много пространства и Винн понимала почему в кузнице было так немноголюдно. Но всё же было странным, что эта гномка трудилась здесь так поздно в одиночку. Это не казалось правильным, если она была наёмной рабочей.

Затем, на дальней стороне стола, Винн увидела мягкий блеск мечей и щитов. Один из мечей был коротким и широким, с утолщённой рукояткой и очевидно, сделанный для карлика. Второй, более изящный меч больше подходил для человека. Оба имели отличительные тёмные полоски гномской стали.

Не все кузнецы были оружейниками. Для этой специальности нужно было обладать большим мастерством. И хотя Винн плохо разбиралась в этом, лежащее на столе оружие выглядело очень изящно выполнено.

Кое-кто здесь был способен изготавливать не только железные подмётки для обуви.

Кузницу заполнило шипение, когда гномка опустила свою заготовку в бочку с водой. Пространство заполнилось дымом, когда она начала раскачивать меха а мышцы на руках вдувались и выпячивались.

Хотя у Винн кружилась голова, она помнила имена, которые назвал ей Молот-Олень. Сестру Хайтауэра звали Скирра, что переводилось как «щепка» на нуманский. Когда девушка установила раскалённый металл на наковальне, Винн уранила сумку в дверном проёме.

— Это кузница Железной косы? — спросила она. — Вы Щепка?

Молоток молодой женщины повис в воздухе. Её тёмные глаза коротко взглянули на Винн, затем сместились на Чейна и окинули взглядом собаку.

— Мы закрыты. — произнесла она глубоким голосом.

Молоток с резким звоном высек искры от удара о металл.

Но Винн колебалась.

— Вы… Щепка Железная коса?

— Приходите завтра. — сказала женщина.

Она не сказала нет. И тут желудок Винн снова сжался и во рту появились неприятные ощущения.

Женщина снова опустила молот.

— Я Винн Хе… Хиги… орт… из гильдии Хранителей. — с трудом проговорила Винн. — Я… мы останавливались в храме Безу… Бедака… Мы остановились в храме Отца-Языков. Мы приехали издалека, чтобы узнать о твоём брате.

Выражение Щепки ожесточилось. Губы сжались, а скулы напряглись.

— Кузница закрыта! — зарычала она. — А разве вы не знаете о моём брате больше, чем я?!

Тень остановилась, принюхиваясь к ножкам ближайших столов. Чейн предупреждающе положил руку на плечо Винн и она не знала как с этим поступить.

— Я имела в виду не Хайтауэра. — поправилась Винн. — Я хотела узнать о вашем другом брате.

Щепка медленно выпрямилась и не мигая посмотрела на них. Затем она резко втянула воздух через стиснутые зубы и быстро подошёл к Винн по-прежнему сжимая в руке молот.

— Пошла вон! — взревела она.

Винн готова была умолять её, но Чейн загородил её собой. Щепка была груба, но нисколько его не напугала.

— Я сказала, оставьте меня! — повторила она угрожающим тоном. — У меня нет другого брата!

Кратковременный испуг Винн исчез. Возможно, всё дело было в том, что гномы уважали силу и прямоту, или просто были гордыми. Эта мысль (и не в коем случае не пиво) придала девушке смелости и шагнув к Щепке, она бросила той в лицо:

— Не ври мне! — закричала она. — Я видела его, когда он приходил в гильдию, чтобы поговорить с Хайтауэром. Он один из Ходящих-сквозь-камень вашего народа.

Щепка в удивлении раскрыла рот и прошептала:

— Меакеса… куда он ещё ходил?

Затем, она сказала что-то ещё, но Винн не смогла расслышать.

«Почему слова о брате привели сестру в такое удивление?» — подумала Винн, а затем перевела название, услышанное от Щепки.

Меакеса… Красная руда.

— Мы должны поговорить с Красной рудой. — настаивала Винн. — Это очень серьёзно. Где я могу найти его?

Щепка вздрогнула и её лицо исказилось от отвращения… а может это был страх или боль? Когда Винн подслушивала у кабинета Хайтауэра, она узнала, что он годами не видел собственного брата. У обоих не было никакой связи между собой, кроме их крови. Ширвиш Маллет в течение десятилетий не слышал от Хайтауэра упоминаний о Красной руде, а для Щепки всё выглядело ещё серьёзнее.

Сколько ей было, когда брат покинул их?

Щепка быстро протянула руку и схватила Винн за балахон.

У девушки от испуга перехватило дыхание. Но прежде чем она успела вскрикнуть, Чейн ухватился за толстое запястье женщины-кузнеца и Винн сдержала зарождающийся крик. Но тут Щепка выпустила из рук свой молоток и ударила ребром ладони Чейна по нижней части его груди.

Чейн упал на пол под лязг молота о пол.

Она услышала, как падают сумки из рук и как Тень дико рычит на гномку. Лицо Щепки исказилось в злобе, когда она посмотрела на собаку, спешащую защитить Винн.

Девушка свалилась на пол, и к горлу подкатило выпитое ею пиво.

Она не успела даже вздохнуть, когда Щепка просто схватила их и вышвырнула из кузницы. После этого, она бросила вслед их вещи и посох, который глухо стукнулся о каменный пол туннеля.

Казалось, что полумрак туннеля пахнет элем и от этого туман в голове Винн только усилился. Она скользнула вниз, под ноги Чейна, пытаясь выпутаться из своего длинного плаща. Словно издалека она услышала, как Тень щёлкая зубами рычит на обезумевшую от ярости гномку.

— Тень… нет! — крикнула Винн, пытаясь вскочить на ноги и чувствуя, как к горлу подкатывает противный комок. Рот заполнился едким кислым привкусом, и она снова упала на четвереньки, в то время как Чейн бочком отошёл в сторонку, чтобы освободить ей место.

— Тень! — поперхнувшись, прокричала Винн. — Нет!

Собака, наконец, отбежала в туннель, но по-прежнему рычала.

Щепка громко захлопнула дверь.

Последнее что увидела на лице сестры Хайтауэра, Винн была смесь возмущения и страха. Она попыталась встать, но пол, казалось, раскачивается под её ногами, как палуба корабля.

Её живот сжался настолько сильно и резко, что она пискнула от боли.

Чейн беспомощно смотрел, как Винн рвало на пол туннеля. Когда она согнулась в очередном спазме, он опустился на колени рядом со мной и оттянул назад её волосы. Потом её пришлось обхватить её, когда она чуть не рухнула в бассейн ещё вспенивающегося пива.

Она чувствовала себя настолько маленькой в его руках, и когда её тело снова сжалось от боли, она попросту рухнула на него. Её глаза закрылись, когда она содрогнулась и обмякла.

— Винн? — осторожно прошептал он, боясь причинить ей хоть малейший вред.

Тень бросилась к ним оглашая округу тревожным воем, а затем начала теребить подол балахона хранительницы.

— Назад. — прохрипел Чейн, но собака либо не понимала, либо просто не хотела его слушать.

— Глупая… — пробормотала Винн. — Глупая… Винн… и мои глупые…

Чейн обхватил её, положив на свои согнутые колени, чтобы лучше удержать её и этим прервал её пьяную болтовню.

Он с отчаянием посмотрел вверх и вниз по туннелю.

Что мог сделать он, чужеземец с эльфийской собакой и девушкой в полубессознательном состоянии? Если бы не Тень, он бы поохотился и придумал как решить ситуацию.

Тут ниже по туннелю открылись двери одного из домов и оттуда вышли три громоздкие фигуры.

Чейн взглянул на Тень и стиснул зубы.

— Простите. — прохрипел он на нуманском, надеясь, что его увечный голос не напугает их.

Гном остановился, но затем обернулся и пошёл дальше вниз. Дойдя до узкой полоски света, которая просачивалась через дверь кузницы, он снова остановился и Чейн увидел, что это молодой гном. Он был безбород и одет в штаны и куртку, поверх которой был надет меховой жилет, а на голове небрежно сидела шляпа с длинным полосатым хвостом.

— Мне нужно найти ближайший трактир… общий дом… комнату… — заговорил Чейн в отчаянии.

Молодой карлик присел, посмотрел на лужицу пива на полу туннеля, а потом перевёл взгляд на Винн.

— Ай, дене бегхан туаг-на Юн рудж'джир! — сказал он и покачал головой с сочувственным вздохом.

Чейн упал духом. Первый встреченный им карлик не говорил на нуманском. Даже запугивание ничего бы ему не дало. Он прикрепил посох в петли на своей сумке, после чего закинул её за спину, а затем схватил другую сумку, чтобы направиться в поисках гостиницы.

— Чеа, аха-чэдлиг силеди? — спросил гном, кивнув своим широким подбородком в сторону Винн.

Чейн только в недоумении покачал головой.

Молодой карлик фыркнул, не скрывая своего разочарования. Но затем он хлопнул в ладоши, сложил пальцы вместе и сведя ладони друг с другом положил на них щёку. Пока он изображал всё это, Тень тихо подкралась ближе, пристально разглядывая гнома. А гном закрыл глаза и сделал вид, что храпит. После этого, он открыл глаза, показал на Винн и настойчиво повторил:

— Чэдлиг!

Тень пока болталась по туннелю, но Чейну некогда было обращать внимание на такую ерунду.

— Да… спать. — ответил он. Её нужно спать. Где… куда мне идти?

— Кре? — спросил карлик.

Чейн опустил свою сумку на пол. Он двумя пальцами изобразил шаги, имитируя себя на пути, а затем указал в каждом направлении. Наконец он поднял руки в притворной тщётности.

— Чед-ли-аг? — попытался повторить он?

Молодой карлик усмехнулся. Он ударил по полу, затем поднял четыре пальца вверх, указывая на потолок.

Чейн в замешательстве уставился на него. Что ещё хуже, где-то в туннеле за ним Тень принялась лаять.

Гном покачал головой. Он пошёл двумя пальцами по полу, а затем поднялся на ноги и снова указал наверх, показывая четыре пальца.

Чейн наконец понял, но это была не лучшая новость для них. Место, где Винн могла бы поспать было как минимум на четыре уровня выше, возможно где-то у трамвайной остановки, если он правильно проследил их путь.

Тень продолжала шуметь.

— Молчи! — прохрипел Чейн, приседая на одно колено.

Тень зарычала на него, оборачиваясь на перекрёстке. Затем, она бросилась к выходу из туннеля и застыла перед входом продолжая рычать.

— Ты идиот. — прошептал Чейн про себя, вспоминая, как собака смотрела на карлика.

Тень уже знала, куда идти. Она уловила воспоминания этого молодого гнома, когда он пытался объяснить дорогу.

Чейн выпрямился на ногах, подхватывая на руки Винн. Карлик стремглав подскочил к нему, чтобы помочь. Но Чейн покачал головой. Гном онемел от удивления, ему было странно что человек насколько легко обращался со своей ношей.

— Спасибо. — сказал Чейн дополнив это благодарным кивком.

Молодой карлик промолчал и Чейн поспешил к выходу из туннеля, неся на руках Винн.

Тень нырнула на Мейнуэй и рысью понеслась вперёд. Но потом она остановилась.

Когда Чейн догнал её, его неожиданно остановило ощущение чьего-то присутствия. Точнее, он чувствовал, что нечто было где-то там впереди и в тоже время этого не было. А затем и просто исчезло.

Тень рычала. Её звук отражался от стен и обрывался в глубине. Угольная шерсть вставала на загривке дыбом.

Чейн стоял неподвижно, крепко прижимая к груди Винн. Это присутствие или скорее отсутствие… что пряталось там вообще?

Вдруг Тень замолчала и медленно стала двигаться вперёд, опуская голову и покачивая ей из стороны в сторону. Чейн знал, что он не единственный ощутил это. Что-то было там впереди. Что-то, чего не должно быть…

Он прислушался к своим ощущениям, но больше ничего не уловил.

Чейн носил кольцо Вельстила и был невидим для Тени. Так он прятал свою истинную сущность от случайного обнаружения, но таким образом и притуплял своё сознание Благородного Мертвеца. В присутствии Тени вариант со сниманием кольца отпадал, хотя так бы он сразу мог почувствовать того кто скрывался во тьме. Но что это было такое, что даже маджай-хи могла определить не сразу?

Тень успокоилась и подняла голову как бы прислушиваясь.

Винн застонала от неудобства и Чейн поспешил дальше по Мейнуэй. Наконец Тень бросилась вперёд, чтобы вести его за собой.

Долгий путь и голод начинал делать его слабее. Но пока они шли наверх, он шагал так быстро, как мог. Он дошёл до самого верха, когда Винн снова зашевелилась, пытаясь освободиться из плена его рук и открыла на него свои остекленевшие глаза.

— Остановись. — сказал он. — Тень приведёт нас к месту, где ты сможешь поспать.

— Мне так плохо. — прошептала она.

— Я знаю.

Она застонала, когда он попытался переложить её удобнее, а затем её глаза расширились:

— Моя сумка… где… она у тебя?

Чейн остановился на повороте. Он даже не думал об этом, не забывая только о посохе. И вот теперь он не мог вспомнить, где он оставил её сумку.

Он помнил, что она роняла сумку в кузнице, и помнил, что ставил сумку в туннеле, когда ей стало плохо.

Она стала вырываться из его рук.

— Отпусти меня! Все… мои заметки… эльфийское перо… переводы… кто-то может найти их!

Чейн выругался, потому что сам позволил произойти этой глупости. На мгновение он хотел возразить ей, но не смог. Винн была абсолютно права. Её последние заметки касались изучения фольклора о нежити, их встречи с призраком и отрывков древних текстов… и даже частичный перевод свитка.

Это всё было в её сумке.

Он должен был добраться до неё так быстро, как мог, прежде чем кто-то найдёт и примется в ней рыться, чтобы выяснить откуда она взялась, или кому принадлежала. Или ещё хуже, возьмёт с собой, даже не представляя, что она собой представляет.

Тень обежала вокруг Тени и пробежала до другого конца пещеры, в которую они вышли. Он заметил первый магазин у выхода из пещеры и почувствовал запах морской соли в воздухе. Они достигли верхнего уровня, а он даже не заметил этого. Чейн поспешил усадить Винн у арки.

— Тень останется с тобой. Один я могу идти быстрее и тише. Отдыхай здесь и оставайся в поле зрения.

Винн прикусила нижнюю губу, и её пожелтевшее лицо сжалось в гримаску.

— Я разрушила наш единственный шанс найти реальную информацию! — прошептала она.

Чейн чувствовал свою долю вины в этом, но у него не было времени, чтобы утешать её. Голова Винн упала на колени и он испугался, что ей опять плохо, но девушка откинулась назад и прислонилась к холодному камню арки.

— Тень! — прохрипел Чейн и указал на Винн. — Оставайся здесь.

Тень фыркнула на него. Приказ был бесполезен, так как собака всегда бежала по левую сторону Винн. На полпути к пещере, Чейн остановился, обернувшись в последний раз и глядя на несчастное, но всё ещё красивое лицо Винн.

Когда Чейн попятился, Тень села рядом с Вин. Он повернулся и быстро поспешил обратно вглубь горы.

Сколько помнил, он всегда пытал себя образом Винн-хранительницы, чистой учёной, которую он никогда бы не смог обидеть. В его мыслях она всегда носила чистые серые одежды, её каштановые волосы были аккуратно заправлены назад, перед ней лежал пергамент, стояла кружка чая с мятой и холодная лампа, мягко озаряя девушку своим светом. Всегда прилежная, умная, любознательная… она всегда была несколько выше прочих людей.

Но в эту ночь она развлекала толпу гномов, выполняя для них то, что он не мог бы и представить. Теперь девушка была пьяна, её руки были замараны собственной рвотой, и она сидела у дверей, оплакивая свои ошибки.

Такая Винн не могла уместиться в разуме Чейна. Но тем не менее он продолжал заботиться о ней, защищать, воплощая в реальность гораздо больше чем могла вместить одна из его фантазий. Он терпеть не мог оставлять её без присмотра, но продолжал некоторое время слышать её слова пока шёл по туннелю.

Кто-нибудь их может найти.

Чейн бросился в пещеру, где заканчивался изогнутый туннель. Он пробежал мимо приветственного дома, отсчитывая проходы до пятого. Затем замедлился глядя внутрь проходу. Красное свечение снова заливало пол там где была кузница.

Должно быть Щепка дождалась пока нежданные гости покинут её и вновь открыла двери пошире.

У Чейна не было времени думать об этом. Открытая дверь могла помочь в поисках, но всё зависело от точного места, где Винн уронила сумку. Скользя вдоль стены, он подошёл так близко, чтобы видеть то, что творится внутри, но не быть замеченным. Пригнувшись, он пробежал к другой стороне двери и заглянул туда снова.

Сумки не было у дверей и тогда Чейн заглянул внутрь и увидев сумку в кузнице, испытал облегчение. Опустившись на четвереньки, он перебрался внутрь и спрятался под столом, пока его не увидела Щепка.

Та как раз стояла прислонившись спиной к столу и зевая прикрывала рукой рот. Но тут Чейна привлекло какое-то движение в другом конце кузницы. Там открылась дверь.

Щепка подняла глаза, развернувшись к Чейну спиной. Из дверей вышла старая гномка с дико растрёпанными белыми волосами и линялой синей одежде. Щепка тут же съёжилась и что-то сказала на гномском.

Старуха подошла ближе, и её морщинистое лицо выражало отчаяние. Она вцепилась в край стола и произнесла что-то так яростно, что Чейн пожалел о том, что не может понять слова.

Щепка скривилась и отвернулась от старухи. Возможно это было сделано специально, чтобы скрыть свои чувства.

Явно они о чём-то спорили. Чейн задавался вопросом, а не было ли это связано с их визитом.

Следующее высказывание старухи было ещё более резким и громким, и Щепка выпрямилась. Но Чейн всё также не мог понять из фразы, ни слова.

Может ему показалось, но в последней фразе, возможно, с очень сильным акцентом прозвучало слово «хранитель».

Щепка в это время была слишком сердита, чтобы обратить на него внимание и Чейн воспользовался возможностью и добрался сумки Винн.

* * *

Сау'илахк висел неподвижно на пересечении улиц, пока Чейн пробирался в кузницу. Он пытался наблюдать за ними и раньше, но проклятая собака почуяла его присутствие. Иногда казалось, что Чейн тоже «чувствует» его. И тогда Сау'илахку пришлось раствориться во тьме, чтобы не искушать судьбу.

Он ждал в темноте до тех пор, пока Чейн не спрятал Винн у дверей и не повернул назад.

Сау'илахк был доволен, когда Чейн прошёл мимо него, даже не заметив. Теперь у него был шанс подобраться ближе, чтобы узнать, что они позабыли в этой грязной кузнице. Он сосредоточил своё внимание на точке в конце туннеля, а затем нырнул во тьму и в следующий миг появился в том месте.

За кузницей он слышал, как спорят две женщины-гномки. Гномский был одним из тех языков, что не менялся на протяжении столетий. Он не обращая внимание на Чейна сосредоточился на их словах.

— Возвращайся домой, мать. — сказала одна, низким, полным горечи голосом.

Другая закричала, надтреснутым от возраста голосом:

— Если ширвиш из Беджакенджа помогает хранителям, значит у неё есть веские основания, чтобы искать Меакиса… и ты прогнала её! Почему ты не поможешь найти ей своего брата?

С помощью своего слуги Сау'илахк подслушал Винн и узнал о том, что эти люди должны были быть семьёй Хайтауэра. Меакиса переводилось как «волосы цвета руды». Винн стремилась найти Ходящих-сквозь-камень, через брата Хайтауэра.

— Почему я должна ей помогать? — спросила первая гномка. — Он оставил нас давным-давно… так же как и Члаярд! Ни один из них не вернулся даже когда заболел отец! Скажи мама, как я должна была помочь? Мы даже не знаем где он!

— Это знак. — скрипучим голосом продолжала гнуть своё старуха. — Пришествие хранителя было предсказано. Разве ты не видишь? Мы должна вернуть Меакиса. Помоги ей!

Затем в кузнице наступила тишина и Сау'илахк видел, как Чейн украдкой крадётся к выходу. Мгновение спустя он забросил за спину сумку и двинулся прочь.

Неужели он вернулся только потому что они забыли сумку?

Сау'илахк обдумывал разговор.

Винн приходила сюда и её прогнали прочь. Они искали связь с Ходящими-сквозь-камень, но оказывается не получили что хотели. И только старухе радела за то, чтобы предсказание сбылось.

Сау'илахк знал о Ходящих-сквозь-камень довольно мало, но всё же чуть больше, чем просто слухи о секте основанной много веков назад. По крайней мере именно они хранили секреты мертвецов гномов. У него никогда не было причин, чтобы узнать о них больше.

В Колм Сите он искал гильдию и слухи привели его в Мелорн. После возвращения Винн в криптории для написания транскрипции были направлены множество фолиантов, но он не нашёл ни малейшего следа или намёка на то, где эти уникальные тексты могли быть спрятаны. Если Ходящие-сквозь-камень могли знать об этом как подозревала Винн…

Но зачем членам какого-то культа мёртвых нужны тексты?

Сау'илахк чувствовал раздражение связанное с неумелыми действиями хранительницы. Винн должна была получить информацию как можно быстрее! После всех неприятностей, что она ему доставила, она ещё умудряется возмущаться, и это несмотря на то, что он позволил ей жить!

Чейн, внимание которого больше не было занято своей задачей, замер. Он обернулся, вглядываясь в тёмный проход, а его рука упала на рукоять меча.

Сау'илахк зашипел от ярости. Он не мог его почувствовать! Гнев обнаружил его ещё сильнее и Чейн медленно двинулся в его сторону. Он не боялся этого человека, который одновременно был и не был, но он пережил его прикосновение, а значит, его следовало принимать всерьёз.

Сау'илахк вжался в самую тёмную тень туннеля.

Он потерял его из вида, погружаясь в твёрдый камень. Но как долго он должен прятаться, прежде чем Чейн его оставит?

Да, Винн ждала его и Сау'илахк помнил об этом. Значит Чейн должен вернуться к ней и возможно пройдёт всего несколько арок, а потом повернёт назад. На всякий случай Сау'илахк подождал немного дольше, а затем выскользнул из камня.

Когда он посмотрел вверх по улице, в коридор падал чистый красный свет.

Он видел, как быстро и бесшумно покидает туннель Чейн и чувствовал, как его душит зависть.

Высокий, бледный и красивый, он принадлежал к какому-то странному виду нежити и скорее всего, Чейн будет таким всегда. Волны ревности захлестнули его в связи с предательством Возлюбленной. Когда-то Чейн показался бы блеклой тенью по сравнению с величием и красотой Сау'илахка… но это было так давно.

Сау'илахк ощутил жалость к себе.

Если Винн не найдёт Ходящего-сквозь-камень или не узнает о них, то возможно ему придётся помочь ей. И существовал только один способ. Для этого ему нужна была сила, которая питала живых. Более всего для этой цели подходил не местный карлик, а чужеземец человек.

Сау'илахк плыл вдоль туннелей пряча от света редких кристаллов в углублениях в скале. Он искал среди гномов признаки человеческой жизни и в конце концов почувствовал её.

Сау'илахк направился в южный туннель, который отходил от Мейнуэй. Расстояние между кристаллами уменьшалось. Он готовился спрятаться в любой тени, если возникнет необходимость. Он не мог видеть идущего человека, но прекрасно слышал его приближающиеся шаги.

Затем, Сау'илхк выглядел из-за угла и увидел одиноко бредущего путника — бородатого человека с изогнутым мечом за поясом из скрученной ткани. Это был один из подобных ему или по крайней мере потомков тех людей, которые окружали его в прежние дни. Он затаился, ожидая пока мужчина войдёт в туннель.

Жертва попалась ему словно в насмешку.

Давным-давно он был первым среди Преподобных, любимцем Возлюбленной — до того как пришли дети. Его лик порождал трепет среди последователей, но теперь он являл собой лишь чёрную мантию, плащ и капюшон. Без плоти. И только акт кормления мог дать ему силы достаточные для того, чтобы предпринимать физические действия. А пока он не имел даже способности видеть истинный дух, даже если бы захотел.

И всё из-за сделки на которую он пошёл, когда появились первые дети.

Всё из-за Возлюбленной, просьбе которой уступил Сау'илахк.

Бородатый суманец завернул за угол и Сау'илахк набросился на него. Его пальцы затянутые в чёрную ткань протянулись к побледневшему лицу человека. Инсульт поразил его так быстро, что суманец не успел даже вскрикнуть. Он только вздрогнул, а его рука дёрнулась за мечом прежде чем замереть навсегда в немыслимой судороге…

Пальцы Сау'илахка скользнули по его шее к груди — центру сосредоточения жизненной энергии.

Суманец тяжело упал на колени, а затем завалился на бок. Его лицо застыло в гримасе ужаса, а нематериальные руки Сау'илахка были погружены в его грудную клетку. Через тёмные волосы и бороду суманца пробежали серые дорожки, когда призрак вынул из него руку не оставив никаких физических ран.

Слабость Сау'илахка отступила после употребления жизненной энергии, но он не мог тратить её на уничтожение трупа. Ему может потребоваться ещё жизненной силы для того, что ему предстоит сделать. Поэтому он просто оттащил тело в ближайшую тень.

Затем, призрак погрузился в состояние покоя, чтобы полностью усвоить энергию. И пока он рассеивался в темноте его последние мысли были о Винн. Если из-за головотяпства хранительницы они не найдут Ходящих-сквозь-камень, то ему придётся привлечь их внимание. И Ходящие-сквозь-камень придут только по одной причине.

Если Сау'илахку придётся убить танаэ.

Глава 6

Винн проснулась и неохотно открыла глаза. Она лежала на жёсткой постели в незнакомой комнате и всё ещё была полностью одета, но у неё не было сил, чтобы задаваться вопросом, почему она здесь и где собственно находится. Повернувшись было на бок, она столкнулась с храпящей мордой Тени.

— О, — простонала она, хлопая её рукой по морде.

Дыхание собаки было совсем не тем что нужно для больного желудка.

Каждый раз, когда грудная клетка Тени поднималась от дыхания, виднелся её блестящий кремовый подшёрсток.

Винн припомнила фрагменты событий которые были накануне вечером: приветственный дом, обмен с танаэ и рассказывание истории перед толпой гномов… и ещё Щепка. Она была сестрой Хайтауэра и её брат возможно был одним из Ходящих-сквозь-камень.

— О семь адов. — проговорила она, стеная и прижимая к своему животу сжатые кулаки.

Левое ухо Тени дёрнулось и приоткрылся её один тёмно-синий глаз.

Винн свесилась с кровати, лихорадочно ища что-то чтобы запустить в собаку, но живот свело судорогой. И она так ничего и не нашла.

Когда дурнота прошла, голова заболела, а щёки обожгло лихорадочным румянцем. Что-то холодное и мокрое сопело в щёку Винн и обдавало лицо тёплым дыханием.

— Ах, не делай этого!

Винн отодвинула морду Тени как можно дальше, но это прикосновение отдалось новым приступом головной болью.

Она вспомнила, как она вместе с Тенью сидела под аркой, а Чейн бегал за сумкой которую она забыла. Она хорошо помнила, как он пришёл и потом с ними были все три сумки и её посох.

— Ладно. — проворчала Винн, оглядывая незнакомую комнату.

Где Чейн?

Тень зарычала и Винн обернулась. Собака сидела у неё за спиной и смотрела в изножие кровати. Винн поползла к Тени, пытаясь найти взглядом Чейна.

Чейн лежал прямо на полу, подстелив под себя плащ и положив под голову сумку вместо подушки. Его неровные каштаново-рыжие волосы разметались в беспорядке, а его белая рубашка была смята. Он лежал с закрытыми глазами и лицо его было гладким и расслабленным.

А ещё он не дышал и был похожим на обычный труп лежащий на полу.

Винн ощутила жалость и в тоже время позавидовала такому состоянию, так как её голова болела и пульсировала.

В крошечной комнате не было окна и обстановка была скудной — жёстка постель, жаровня с кристаллом и небольшая дверь, возле которой стоял столик с оловянной чашкой и глиняным кувшином. Увидев его, она поняла, как отчаянно нуждалась в том, чтобы избавиться от ужасного вкуса во рту.

Не желая лезть через тело Чейна, она полезла назад и спустившись с кровати, пошатываясь подошла к столу. Затем девушка подняла кувшин и отпила прямо из него.

Её желудок болел так, как будто выворачивался наизнанку. Как могли три или четыре глотка пива так повлиять на неё? Что было в тех кружках?

Она попила, а затем налила воду в чашу для Тени. Когда Тень вскочила с кровати, Винн сидела на коленях у чашки и больно плюхнулась на пол, чувствуя себя совершенно несчастной.

Она вспомнила обиженное и яростное выражение Щепки.

Теперь она не могла снова вернуться к кузнице. Щепка выгнала её и закрыла дверь. И что делать теперь? Она не могла отказаться от своей цели. Они должны были найти тексты и понять, что искал призрак. Она должна была узнать о загадочном шаре, его цели и враге, который носил множество имён. Она должны была узнать о том, если он возвращается… как его остановить.

Все эти вещи разрозненно болтались в голове и делали её больной.

Девушка с трудом поднялась, еле держась на ногах с пульсирующей от боли головой, а затем быстро заткнула рот ладонью. Она боялась потерять воду, которую с таким трудом выпила. Потом она вдруг услышала тихие голоса за дверью.

Где она была? Была одна вещь, о которой она могла подумать: Чейн раздобыл номер, потому что днём он должен был находиться в спящем состоянии. Она сняла задвижку на двери и чуть приоткрыв её, выглянула. За дверью был коридор и другие двери. А ещё там стояли несколько гномских женщин в фартуках, которые держали в руках соломенные веники. В небольшом зале внизу виднелся столик за которым сидели пара молодых гномов.

— Извините. — сказала Винн прикрывая рот, чтобы никто не почуял её гнусного дыхания. — Не подскажете ли мне время?

Мужчина наклонился в сторону взглянув на своего товарища и его глаза удивлённо расширились.

Винн вздрогнула, подумав, что должно быть выглядит гораздо хуже, чем думает. Но гном за столом довольно вежливо ответил:

— Да мисс. Сейчас только начало Дня-Зимы.

— Спасибо.

Затем Винн отступила назад и закрыла дверь. Как она могла спать до полудня?

У неё был только один хороший знакомый во всём Дредз Сите. Это был ширвиш Маллет, который жил над бухтой на той стороне горы. Возможно, если поговорить с ним ещё более деликатно, он даст другую подсказку для того, чтобы они нашли Ходящих-сквозь-камень. Или в противном случае, он может помочь как-то сгладить конфликт с Щепкой. Гномы были народом древних традиций и почитали старый правила и ритуалы. Да, теперь обращение к ширвишу Маллету был её лучшим и единственным способом, чтобы исправить ошибки.

Винн отошла от двери и похлопала по полу, чтобы обратить внимание Тени. Собака просто смотрела на неё и она протянула к неё руку. Тень подошла ближе и Винн взяла её морду в свои руки, вызывая воспоминания о храме. Прежде чем она поняла что происходит, Тень передала ей образ трамвая и с урчанием попятилась назад.

— Я знаю, что это было ужасно. — прошептала Винн. — Но мы должны идти.

Чейн по-прежнему не двигался. Вернувшись в гильдию он спал на кровати в одной из комнат Домина Иль'Шанка, но она лишь изредка заглядывала туда. И до сих пор во время путешествия, они утраивались в разных комнатах. Винн никогда не видела его раньше в состоянии полного покоя. Зрелище её расстраивало, но утешало то, что хотя бы под горой не светит солнце.

Если они пойдут прямо сейчас, то прибудут на ту сторону залива ещё в начале ночи. Потом они дойдут до храма к ужину, а это будет наиболее удобным временем, чтобы поговорить с ширвишем Маллетом.

Пытаясь игнорировать головную боль, Винн подобралась ближе к Чейну.

Она остановилась у его плеча и посмотрела сверху вниз, чувствуя себя так как будто она вторгается в его личную жизнь. Ему может не понравится, что она изучает его, пока он лежит на полу как труп.

Она гордилась и втайне восхищалась им.

И конечно, она не могла не вспоминать те далёкие ночи, проведённые в новом филиале гильдии хранителей в Беле, когда он посещал её и они вместе пили мятный чай и корпели над старыми пергаментами. Красивый молодой дворянин, искавший компании…

Но потом она узнала правду о нём.

Он был вампиром, который пил кровь для продолжения своего существования, и, конечно, она пыталась забыть его. Но почти каждый раз, когда её жизни угрожала опасность, она появлялся из ниоткуда, чтобы броситься к неё на помощь и защитить любой ценой. Однажды, когда она была заперта жестоким военачальником, Чейн ворвался в крепость, убил несколько солдат и понёс её через тоннель.

Винн не в полной мере понимала чувства Чейна к ней. Она знала, что они были сильны, но она была не той женщиной, которая должна была вдохновлять таких мужчин.

Но был ещё один.

Оша, молодой эльф и ан'Кроан, который обучался, чтобы стать анмаглакхом — убийцей, хотя был вовсе не предназначен для такой цели. Он не был красив даже по сравнению с человеком и имел длинное лошадиное лицо. И он не был таким глубокомысленным и интеллектуальным как Чейн. Эмоции Оши были всегда так просты, что не составляло труда понять их. Он был непоколебимым и стойким и смог подружиться с Винн. И возможно, чувствовал к неё гораздо больше…

Если бы Винн хотела, она могла бы потянуть его за собой, но она не имела на это права. Он должен был вернуться к своему народу и она сказала, чтобы он сделал это. Это было правильно, ведь между ними не должно было ничего быть.

Иногда она думала о нём, но всегда её мысли перетекали к Чейну. Он всегда всё делал хорошо, даже если она этого не хотела.

Винн сидела на полу, глядя на гладкое лицо Чейна, бледную кожу и каштаново-рыжие волосы, желая…

Всё могло бы быть совсем иначе, если бы он не был нежитью. Но он был вампиром и ничего не могло этого изменить.

Она наконец решилась и протянула руку к его плечу, чувствуя жёсткие мускулы под своими пальцами.

— Чейн. — тихо позвала она. — Проснись.

Он не двигался. Солнце влияло на него даже здесь. Но может что-то было не так? Она схватила его за рубашку и попыталась встряхнуть, но эти усилия только сделали плохо ей самой и живот снова заболел.

— Чейн!

Его голова слабо дёрнулась. Эти вялые движения выглядели жутковато и создавалось впечатление, что он действительно мёртв… и больше не нежить… в спящем состоянии с ним могло случиться всё что угодно…

Веки Чейна вдруг дрогнули.

Винн подскочила вверх, но не успела отпрыгнуть, потому что его рука оказалась быстрее и вцепилась в её запястье.

— Оуу! Стой!

Прежде чем она попыталась высвободиться из его захвата, он повернул девушку так, что она очутилась под ним и прижал к полу.

— Чейн остановись!

Он сел на неё, глядя сверху вниз, а затем медленно стал наклоняться. Затем он внезапно упал с неё, закрыв глаза и моментально заснув на полу.

Винн сидела и с осторожностью за ним наблюдала, потирая запястье.

— Не засыпай. — сказала она. — Мы должны сесть на трамвай и вернуться на ту сторону залива.

На этот раз Чейн открыл глаза и уже по-настоящему взглянул на неё.

— Винн?

— Ну, конечно. — ответила она. — Ты должен подняться. Мы потеряли слишком много времени.

Из-за своих промахов она чувствовала, как будто они потеряли уже несколько дней.

— Сегодня… — невнятно пробормотал Чейн. — Мы можем… идти… сегодня вечером.

Если они будут ждать до наступления сумерек, то пока доберутся до храма Маллет будет уже спать, а она не знала никого другого, кто может впустить их внутрь. Как ещё поймать ширвиша в подходящий момент?

Винн взяла Чейна за руку.

— Вставай. Можешь поспать в трамвае.

— Я этого не делаю… не сплю! — прорычал он. — Это для живых.

Винн замерла, но у неё не было времени, чтобы обдумывать этот странный комментарий. Со смесью уговариваний и издевательств она подняла его на ноги и они собрали свои вещи.

Винн не знала, как бы ей удалось добраться до трамвайной остановки без Тени. Собака обладала совершенной памятью. Вот только на борту трамвая ей пришлось бороться сразу с обоими — с упрямой Тенью и всё время засыпающим Чейном. Но по крайней мере, это отвлекало её от собственных ощущений во время езды.

Чейн рухнул на скамейку и Тень зарычала, когда Винн сунула зад собаки под скамейку. Винн выбрала скамейку возле прохода.

Долгий путь начался и вскоре болезнь, которую она чувствовала после пробуждения, стала ничем по сравнению с ощущениями от поездки.

Вагон был полупустым и она могла удобнее расположиться на противоположной от Чейна скамейке. Собака скулила на полу, а Чейн по-прежнему молчал.

Время шло слишком медленно в бесконечной тряске трамвая. Попытка не думать о предмете её страданий и отвлечься на что-нибудь другое, показалась Винн интересной… Что имел в виду Чейн, когда сказал «это для живых»?

— Чейн. — прошептала она, сделав над собой усилие. — Ты… благородные мертвецы видят сны?.. Я имею в виду, когда они находятся в состоянии покоя?

Сначала он не ответил. Но затем вдруг дёрнулся, выпрямился и опрокинулся на стенку вагона, прежде чем очнуться окончательно и нормально сесть.

— Винн? — прохрипел он, а глаза его были полуоткрыты и выражали замешательство. — Где мы находимся? Всё в порядке?

Он сфокусировал взгляд определяя свободна ли Винн, а затем нахмурился и потянулся к ней, чтобы вернуть на место.

— Нет. — успела сказать она. — Я не в порядке. Просто дай мне сидеть здесь.

Он вернулся на место и тут шум колёс о стальную подкладку туннеля был заглушён громким визгом, после чего трамвай остановился.

Яркий свет огромных кристаллов освещал стены на противоположной платформе станции.

Чейн попытался помочь ей, но она вырвалась, схватив свою сумку и посох.

— Я могу идти сама.

Когда они пошли к пещере, Винн почувствовала, что от шума, который издавали торговцы, у неё снова болит голова. Она не могла припомнить, когда чувствовала себя так плохо. Даже на утро после свадьбы Лисила и Магьер всё было не настолько ужасно.

Чейн вывел их через большие просторные туннели на свежий ночной воздух. Винн вспоминала эту улицу. Они шли по ней на пути к станции. Тень также вспомнила это и рысью понеслась по улице к паре оранжевых кристаллов. Чейн последовал за ней.

Девушка совершенно забыла о разговоре с ширвишом Маллетом и вспомнила только тогда, когда они уже проходили через высокую латунную арку храма. Но даже эти детали не вернули ей способность нормально думать, пока она не оказалась в маленькой комнате, тускло освещённой красно-оранжевым светом. Она лежала на жёсткой кровати, а Чейн заботливо укутывал её одеялом, подтянув его до подбородка.

Затем он поднёс к её губам чашку с водой, но она смогла сделать только глоток.

— Я зайду к тебе до рассвета. — прошептал он.

Казалось, в маленькой комнате ещё сильнее стемнело, но перед этим Винн удивлённо подумала… мёртвые видят сны?

Это была не самая лучшая мысль с которой ей приходилось засыпать.

Чейн выскользнул из комнаты Винн под холодным взглядом Тени и тихо закрыл дверь. Он был голоден и ошеломлён. Редко когда его покой бывал прерван и он чувствовал себя так, как при жизни, когда пробовал долго обходиться без сна.

Это заставило его почувствовать себя ещё слабее… и голоднее.

Хуже того, когда он обернулся то увидел ширвиша Маллета шумно шагающего по коридору. Чейну было не до светской беседы.

— Мне сказали, что юная Винн больна, — выпалил он. — Она нуждается в помощи?

Чейн попытался встать прямо и ответить на этот глупый вопрос. Ведь он сделал всё, чтобы Винн могла чувствовать себя лучше — дал воды и оставил отдохнуть.

— Она пила пиво гномов в приветственном доме на той стороне залива… слишком много выпила. — прохрипел Чейн. — Из-за этого ей стало плохо.

— О, благодать! — воскликнул ширвиш. — О чём она думала? Что ей двигало? Что вы думаете?

Чейн закусил губу, пытаясь вести себя сдержанно.

— Она настаивала на возвращении. — вежливо ответил он. — Я не мог отказаться.

Морщинистое лицо Маллета смягчилось.

— Я принесу ей травы, чтобы очистить кровь. Она поправиться в течении нескольких дней. — он покачал головой, расплескав по плечам белые волосы. — Гномское пиво не для таких крошечных женщин… кто-то должен был остановить её!

«Действительно», подумал Чейн.

— Отдохни, парень. — добавил Маллет.

Кивнув и удивившись своей благодарности, Чейн вошёл в свою комнату и закрыл дверь так, чтобы слышать как удаляется ширвиш. Он ждал достаточно долго, пока шаги гнома не стихли, а затем вышел наружу. Казалось, никто не замечал его, даже когда он выходил в ночь и бродил по улочкам вокруг горы.

Невежественный подарок Винн в виде крови козу заставил его задуматься о питании от животных. На конюшне должны были содержаться и мулы. Или же попытаться разгадать тайну кормления из чашки Вельстила?

Сдерживаемый внутри него зверь выл, требуя питаться как можно скорее.

Ему не нравилась ни та, ни другая идея. Но, тем не менее, Чейн должен был придумать способ выжить и свести своё питание до минимума. Он бродил по улицам вокруг горы, остро осознавая, что в одиночку может сорваться. Для защиты Винн он должен был питаться, и она не должна была знать, как именно он это делает.

Чейн замедлил шаг.

Перед ним лежал путь к подъёмнику станции, где из огромной пасти пещеры виднелся свет с рынка. Он даже не задумывался, куда идти, но пришёл сюда. Или его привела в это место другая его часть? Что если бы зверь толкнул его поохотиться здесь, пока он отвлекался на мысли?

Чейн долго смотрел на вход в пещеру, где по прежнему толпились люди. Некоторые даже проходили мимо него и совсем не обращали внимания на одиноко стоявшего путника. Но он не мог рисковать и питаться от тех, кто здесь жил, потому что это мог заметить их клан или семья. Его краткая встреча с Щепкой только подчеркнуло предупреждение Винн о гномах.

Ему нужен был чужеземец, путешественник… человек.

Чейн отошёл от пилонов, чтобы на него не падал свет кристаллов и скользнул в тёмный переулок между зданиями поселения на склоне холма. Он почти не смотрел, что находится позади него, когда шёл по узкой мощёной дорожке вдоль скалы. Когда он дошёл до конца тропинки, то остановился, чтобы видеть станцию и пассажирский лифт, но с его позиции лифт было не видно.

Чейн прислонился к стене и посмотрел вверх. Он должен был пройти дальше. То же самое было выше, когда он пробрался. Дорога на пути к Олд Ситу была пуста.

Внезапно неподалёку раздался голос и он присел у здания.

Чейн выглянул из-за угла, чтобы увидеть того кто говорил. Четыре человека в одежде путешественников огибали дом. Один громко говорил и посмеивался. Остальные просто улыбались и только последний что-то ответил, но ответ был так тих, что он не услышал. Но тот первый…

Чейн нашёл то, что искал.

Небольшая группа разделилась и трое людей направились к лифту. Но разговорчивого, словно развлекало собственное общество. Он махнул им рукой на прощание и повернул вверх по улице вдоль опор.

Это был одинокий чужеземный торговец.

Чейн помчался вдоль скалы, огибая здание. Дойдя до следующего переулка, он выполз из тени и посмотрел на главную улицу. Он искал того человека, но не мог найти, пока не посмотрел вдоль фасада.

Словно прогуливаясь, он шёл по переулку и Чейн еле сдержался, чтобы не выйти из тени. Помимо торговцев по улице плелась пара гномов. На обоих была крепкая кольчуга из железа и кожи, а в руках по длинному дубовому посоху, который каждый использовал как трость. Они оглядывались по сторонам, но явно не из серьёзного интереса.

Чейн провёл языком по зубам и поспешил спрятаться в глубине переулка с глаз долой. Затем он присел и стал слушать звук приближающихся шагов.

Торговец проходил мимо входа в проулок.

Чейн вытащил монету из сумки и подбросил её.

Она приземлилась со звоном покатившись по улице. Это был старый, но простой трюк, который он не раз использовал.

— Сэр, — сказал он на нуманском. — кажется, это выпало из вашего кошелька.

Услышав увечный голос Чейна торговец на миг запнулся. Когда же он увидел Чейна в его длинном коричневом плаще и сапогах сделанных на заказ, то быстро успокоился, после чего проверил свой небольшой выпуклый мешочек на поясе. Человек был гораздо более плотным чем Чейн и он впервые заметил, что на губе у него виднеются небольшие тёмные усы.

— Спасибо, — сказал он. — но у меня всё на месте.

— Вы уверены? — спросил Чейн. — Мне показалось, что она упала в переулке.

Человек ещё раз проверил кошелёк и посмотрел на Чейна со странным выражением. Либо ему было интересно, кто потерял монеты, либо подумал, что это прекрасная возможность пополнить свой запас.

Чейн никогда не интересовался тем, о чём они думают на самом деле.

И тут он набросился.

Его правая рука сомкнулась на челюсти человека, закрывая рот и он утащил его поглубже в переулок. Торговец на удивление бойко пытался выкрутиться. Но прежде чем он успел встать на ноги, Чейн дёрнул его в тень и с силой ударил об стену здания.

При ударе торговец вздрогнул и обмяк.

Чейн держал в своих руках бессознательную жертву, чувствуя как обостряются его чувства. От него пахло тёплой плотью и ощущалось учащённое сердцебиение. Челюсти заболели от того что зубы сместились и начали вытягиваться клыки. Где-то внутри него к обещанное крови, тянул лапу цепной зверь. Он огрызался и выл от голода, сотрясая тело Чейна.

И его трясло, когда он смотрел на горло торговца.

Далеко за пределами переулка двое гномов возвращались из своего патруля. Их деревянные посохи мерно поднимались и опускались на дорогу, создавая определённый ритм.

Чейн бросился вниз по переулку, волоча за собой добычу. Дойдя до конца, он положил человека у стены и сжал руку на горле торговца. Затем он на мгновение обернулся.

Ночной дозор прошёл мимо и скрылся за пределы видимости.

Чейн снова откинул голову торговца назад. Его челюсти снова заныли при виде его горла. Зверь внутри него тяжело дышал, ожидая когда Чейн начнёт.

В этот момент в его голову закралась мысль.

Миг обещал экстаз… и последствия. Среди гномов и людей этой земли, нежить, возможно, была ещё неизвестна. Если Винн услышит о трупе с разорванным горлом, то на кого может она подумать, кроме него?

Может ли он перерезать человеку глотку или даже убить его так, чтобы всё выглядело как ночное нападение? Так он тоже мог бы выпить немного крови, чтобы восполнить жизненную силу, которая поддержит его на некоторое время.

Зверь рычал и сопротивлялся.

Чейн хотел… ему был необходим этот момент… это убийство. Он мог сделать это и просто сбросить тело в пропасть. Пройдёт несколько дней, а быть может даже лун, прежде чем его найдут. Ничто больше не подарит блаженство в этом мире…

За исключением небольшого местечка в мире Винн.

В глубине Чейна вибрировал вой.

Он выпустил горло торговца, всё ещё сжимая его за челюсти. Очень осторожно, он потянулся за мечом, чтобы сделать разрез, небольшой и неопасный для жизни человека.

Торговец вдруг очнулся, и его руки потянулись к запястьям Чейна.

Даже приглушённый его ладонью крик человека звучал в его ушах.

Паника и прилив восторга задушили все благородные решения.

Чейн дёрнул голову торговца в сторону и сжал челюсти на горле человека. Плоть легко поддалась под его клыками и как только кровь попала в его рот, голод взял своё. Жизнь заполняла его с каждым глотком вкуса меди и соли, вместе с ужасом жертвы. Он так давно питался и сдерживал себя, что не смог устоять.

Здесь был не зверь. Не Чейн. Только голод, который нужно было утолить и задушить. Он не отрывался от горла своей жертвы, пока человек под ним не обмяк. Он слышал и чувствовал, как перестало биться его сердце.

Потом Чейн поднял голову, глотая кровь. Он томился, но вот освободился от голода. Когда он, наконец, открыл глаза, он увидел небольшое скопление звёзд, проглядывающих сквозь облака.

Сейчас они были для него настолько яркими, как полные луны. Звёзды мигали в темноте, напоминая ему…

О том что он видел и что снилось ему однажды в состоянии покоя… и вопрос.

Благородные мертвецы видят сны?

Память о голосе Винн заставила все его мышцы напрячься и Чейн услышал приглушённый треск.

Кости человека сместились под его левой рукой. Он опустил взгляд.

Челюсть купца сместилась в сторону, была разбита и изуродована.

Даже когда зверь насыщался, он могу закрыть глаза и увидеть перед своим внутренним взором Винн, как бы она посмотрела на него.

Благородные мертвецы видят сны?.. Я имею в виду, когда они находятся в состоянии покоя?

Чейн вздрогнул и похолодел внутри..

Возможно он делал это иногда. Когда был первый раз? Время от времени его конечности и веки тяжелели, он соскальзывал в пустую темноту и думал о ней…

Он помнил ей в библиотеке Белы. Видел её в замке среди книг большой библиотеки Колм Сита.

Всегда когда он засыпал она была рядом с ним. Но был ли кто-то или что-то ещё, кроме неё?..

Он видел её лицо озарённое светом холодной лампы и вспомнил, как она разбудила его на той стороне залива в сумерках. Винн потянула его и…

Зверь зарычал в нём и затих.

Неужели он бросился на неё? Подмял под себя? Нет, этого не могло случиться.

Чейн свернул шею трупу и сбросил в пропасть. Теперь это не имело значения. Это была просто сила его желания, как и охота. Он нуждался в ней так долго, что не смог сдержаться и не убить жертву. Вот и всё.

Он вспомнил девушку принёсшую ему козью кровь. Она хотела помочь ему. Но теперь он никогда не позволит ей так страдать. Теперь он был сильным и мог чётко мыслить, а Винн никогда не должна узнать как это произошло.

Одна жертва среди многих ничего для него не значила.

Но вампиры обладали своими индивидуальными способностями. В прошлом году он начинал чувствовать разницу между истиной и обманом. Не часто, но именно тогда, когда ждал этого меньше всего. Зверь внутри него предупреждающе зарычал, будто чувствуя угрозу.

Если Винн проснётся и не найдёт его, будет поздно говорить о том, где он был…

Почувствует ли тогда он свою ложь к ней?

* * *

Сау'илахк находился на той стороне залива у таверны гномов называемой Максуин Бити — «наживка для медведя». Он пробудился от покоя и собрал жизненную силу ещё трёх жертв. В эту ночь он научился ценить темноту туннелей.

Винн вернулась в храм на той стороне залива, но на данный момент это не имело значения. В момент пробуждения он вспомнил одно слово — танаэ. Он улавливал каждый разговор, где использовалось это слово.

— Танаэ придёт сегодня вечером!

— Откуда ты узнал об этом? Никто не видел его со вчерашнего дня.

— О, Вечные! Не верьте, что вы слышите в этом месте!

— Он вернулся! Молот-Олень вернулся! И сегодня он придёт в «Наживку для медведя»!

— Почему? Это даже не приветственный дом.

Сау'илахк развеял своих слуг-элементалей, не надеясь услышать что-то ещё.

Потребовалось время, чтобы найти эту таверну и затаиться. Он знал, что гномы могут «говорить» до поздней ночи. Но ему не нужно было видеть прибытие танаэ, достаточно было застать только его уход.

Танаэ уже достиг своей славы и заслуживал своего почётного места среди мёртвых. Но в конечном счёте он надеялся в один прекрасный день стать банаэ, одним из Вечных духов и родовых покровителей своего народа. Для этого он выполнял достойные подвиги и «говорил» о них, чтобы все оценивали насколько они достойны. Когда люди выбирали достойного из числа гномов, конклав вызывал ширвиша и тот благословлял торк для своего получателя… но пройдёт не одно десятилетие или даже столетие прежде чем он может быть причислен к Вечным.

Сау'илахк знал, что детали этого процесса были гораздо сложнее, а гномы были дураками.

Он не был заинтересован в суевериях и ложных божествах, которыми они являлись по сравнению с его Возлюбленной. Только окончательные нюансы имели значение. Те, что заставят придти Ходящих-сквозь-камень.

И в конце концов, не этого ли они хотели… если хотят стать ложными святыми?

Он дождался пока гномы не закончили говорить и стали высыпать из пивной небольшими компаниями.

— Какая ночь!

— Я буду мертвецки усталым днём, но это того стоило!

— А я буду вспоминать об этом рассказе до самой смерти!

Возгласы отражались от стен туннеля и тут Сау'илахк услышал один знакомый голос.

— Братья и сёстры, вы заплатили мне достаточно, чтобы я рассказал вам что-то ещё! Но пришло время, для того чтобы идти спать. Но я обещаю придти снова, когда вернусь из странствий снова.

Сау'илахк скользил тенью, прислушиваясь к голосу Молота-Оленя. Этот невежда думал что проживёт вечность. Какая жалость.

Существовало только одно истинное божество, которое могло даровать вечную жизнь. Такую о которой просил и умолял Сау'илахк. И потом получил от своей Возлюбленной. Но у него не было времени, чтобы оплакивать себя.

Танаэ направился вниз по улице и Сау'илахк был вынужден следовать за ним. Там он сосредоточился на искре его жизни, чувствуя дух Молота-Оленя. Этому хвастуну больше не нужно будет бахвалиться.

Он наблюдал как танаэ свернул в боковой проход, а его подхалимы пошли своей дорогой. Он был так далеко от Сау'илахка.

Призрак поспешил вдоль широких коридоров, завернул за угол и остановился, приготовившись. Карлик должен был уйти как можно дальше, чтобы его крик не мог никто услышать.

Сау'илахк встал у фонаря, становясь достаточно осязаемым, чтобы его могли заметить. Ему нужно будет использовать мощное заклинание.

Перед его мысленным взором появился светящийся малиновый крун, затем внутри вырос другой круг цвета янтаря и перевёрнутый треугольник.

Сау'илахк поднял бестелесный палец, завёрнутый в чёрную ткань и обвёл контуры знаков, накладывая их на камень перед собой. Каждый знак светился.

И вскоре все кристаллы в округе начали тускнеть.

Сау'илахк плыл к другому камню. Чтобы вызвать элементаль, потребовались годы опасной практики. Призыватель часто упускает их, стоит лишь утратить контроль над вниманием. Работа с природными существами была другим делом. Не для дилетантов.

Несмотря на то, что где-то далеко кристаллы ещё горели в туннеле было достаточно темно. Сау'илахк создал место чистой тьмы, которая казалось пожирала свет. Это довольно сильно ослабило его, но тем не менее, он должен был использовать ещё одно колдовство.

Когда он услышал шаги танаэ в коридоре, он приготовился.

Как дух, Сау'илахк не обладал своим «голосом». Даже в краткие мгновения он ощущал себя больше как нежить и совершенно не дышал. Когда он говорил, он использовал колдовство, имитируя естественные движения голоса. Но в настоящее время он нуждался в создании голоса знакомого Молоту-Оленю.

Сау'илахк свёл ладони вместе и вытянул пальцы. Когда он оказался в полной тьме, он заставил руки отвердеть. Перед ним кружились крошечные светящиеся символы, которые он начал вдыхать в себя.

Сау'илахк почувствовал содрогание воздуха между руками, а затем равномерную вибрацию.

Молот-Олень вышел из прохода в туннель и не останавливаясь повернул в другую сторону.

Сау'илахк сжал свои пальцы как когти и раскрыл ладони, изображая, как будто кто-то посторонний открывает рот.

Мучительный женский крик эхом раскатился по коридору.

Молот-Олень остановился и развернулся.

Он смотрел вниз по коридору с широко раскрытыми глазами. Когда он понял, что ничего не видит, то мозолистой рукой выхватил из-за плеча свой широкий боевой топор.

Сау'илахк изменил положение ладоней, скручивая между ними воздух.

Из тьмы раздалось хныканье, а затем знакомый гному голос простонал:

— Пожалуйста… помогите… мне!

Молот-Олень перехватил рукоять. Он остановился в двух шагах от него и замер, нахмурив лоб.

— Кто там? — прорычал он.

Сау'илахк почувствовал удовлетворение. Это было настолько предсказуемо. Он снова сжал ладони, имитируя знакомый голос.

— Хаммер-Олень? Это я, Винн… Винн Хигеорт!

Танаэ вытянул шею, пытаясь разглядеть, где она находится.

— Маленькая?.. — выдохнул он, а потом крикнул: — Где ты?

— Пожалуйста, помогите мне! Он идёт!

— Нет! — прорычал он. — Я! Дай его мне… Я найду тебя!

Молот-Олень поднимался по коридору прямо к Сау'илахку. Когда он проходил мимо места, где свет поглощался тьмой, Сау'илахк раскрыл свои руки. Тьма поглотила танаэ, когда призрак двинулся на него.

Глава 7

Винн проснулась на следующее утро, ощущая слабость и потирая глаза. Она увидела знакомые атрибуты своей комнатки в храме. Следом за этим вернулись воспоминания.

Она помнила, как Чейн заботливо уложил её в постель, а ширвиш Маллет осторожно кормил горькой жидкостью. Её живот ещё болел, но головная боль притупилась. Она села и к своему удивлению почувствовала голод, не помня, что ела в последний раз.

Тень лежавшая у кровати подняла голову и заскулила.

— Да… ты тоже хочешь есть. — поняла Винн. — но мы должны для начала привести себя в порядок.

Добраться до своей сумки для неё было подвигом. Она порылась в ней и вытащила чистый платок. Затем вылила воду из кувшина в таз, желая оказаться сейчас в настоящей горячей ванне. Но всё что она могла сделать, это умыть лицо обтереться влажной тряпочкой. Потом она наполнила водой деревянную кружку и пальцем почистила зубы.

Тень вскочила на передние лапы и стала скакать вокруг, расплёскивая воду из таза.

— Тень! — окликнула её девушка. — Это грязная вода.

Но Тень не слушала её.

— Мы нуждаемся в хорошей ванне. — пробормотала она. — Я уже воняю… а моя одежда выглядит ужасно.

Винн вздохнула и достала сменную одежду, которая у неё была одна — подаренная эльфами ан'Кроан. Раздевшись она начала дрожать и подняла сильнее крышку жаровни. Затем она взяла жёлтую тунику и коричневые штаны. Рукава и штанины были длинноватыми для девушки и ей пришлось подкатать их, когда она оделась.

Одевшись в чистое, Винн почувствовала облегчение, что снова носит брюки. Ей не нравилось постоянно бороться с длинной и громоздкой одеждой. Но повернувшись, чтобы уйти Винн почувствовала головокружение и схватилась за ручку двери, ожидая пока это не пройдёт.

Такова была расплата за посещение приветственного дома. Если бы она не была такой глупой неудачницей в свою первую встречу с Щепкой, то возможно, страдания того стоили бы. Теперь она могла только слепо вперёд.

— Ну, Тень.

Винн вышла, ожидая пока собака последует за ней. Но когда закрыла дверь, то остановилась, изучая дверь в комнату Чейна.

Она надеялась, он не перенёс никаких негативных последствий из-за того что она разбудила его вчера так рано. Девушка до сих пор мало знала о дневном существовании Чейна. Но раньше ей, что казалось оно больше зависело не от времени суток, а от солнца. Так неужели он чувствовал солнечный ритм даже находясь под землёй?

Она хотела проверить его. Зная, что стук может быть не услышан, она схватилась за дверную ручку. Но дверь не сдвинулась с места, закрытая изнутри на защёлку.

— Закрыто? — прошептала она.

Винн не могла вспомнить, чтобы он когда-нибудь закрывался пока они путешествовали вместе.

Тень раздражённо заворчала и прижала уши, отступая в коридор.

— Я знаю. — прошептала девушка. — На самом деле ты так же плохо воспитана, как и твой отец… думаешь только животом!

Винн пошла за Тенью, оставив Чейна и его личную жизнь в покое. Она направилась прямо в обеденный зал и трое ширвишей, одетых в одинаковые оранжевые одежды смотрели, как она вошла. Она не могла сказать, были ли они уже полноправными ширвишами или помощниками, потому что все носили свободные одинакового цвета одежды. Другие уже закончили свой завтрак, но эти трое остались за столом с кастрюлей и тарелками едой.

Темноволосая женщина, которая ещё при первом их визите помогала девушки тут ориентироваться, поднялась со своего места и улыбнулась.

— Чувствуешь себя уже лучше? — спросила она. — Мы слышали о твоих приключениях.

Винн покраснела, а двое других за столом рассмеялись. Но добродушная женщина махнула на них, призывая к молчанию.

— Я Ливень. — представилась она. — Всё здесь выглядит аппетитно, но… всё ли можно тебе сейчас?

— Лучше ей придерживаться овса и хлеба. — предупредил самый младший из гномов за столом.

На его высокий лоб падала каштановая чёлка, а подбородок только начинал обрастать бородкой. Он наполнил чашку для Винн, а старший гном одобрительно кивнул.

— Спасибо. — сказала Винн.

По правде говоря, были блюда, которые выглядели лучше, чем то, что подали ей, но девушка смутилась под взглядами гномов и села рядом с Ливень.

— Это Вседержитель, а это Шлак. — сказала Ливень, указав сначала на младшего, а затем, на старшего гномов.

Тень толкнула руку Винн, чуть не сбив миску, и засопела на неё. Потом принялась ворчать, вытягивая голову и норовя положить её на стол.

— Ах, твой волк. — сказала Ливень.

Гном перед ней открыл крышку кастрюли.

— Солёная рыба! — воскликнул Вседержитель. — Может быть, она ей понравится?

Шлак ухватил кусок вяленой рыбы из горшка. Винн напряжённо поднялась и перегнулась через стол к Тени.

— Она очень стесняется брать еду из чужих рук. — предупредила Винн.

Шлак крякнул и посмотрел на неё со всей серьёзностью.

— Очень мудро. — сказал он и обратился к зарычавшей Тени. — Полегче со своими манерами… слышишь?

Он протянул руку, взяв рыбу двумя пальцами.

Тень встала на задние лапы и щёлкнула челюстями словно пытаясь схватить рыбу вместе с пальцами гнома.

— Тень! — воскликнула Винн.

Вседержитель засмеялся.

— Не смешно! — зарычал на него Шлак.

— С какой стороны посмотреть. — прокашлял Вседержитель. — А разве она не любит мясо?

Шлак нахмурился, медленно разжимая руку, будто пересчитывая пальцы.

— Айе! — выдохнула Винн. — Перестаньте дурачиться!

После посещения приветственного дома и знакомства с Щепкой, Винн настороженно относилась к их дружественному приёму. Но гномы были суровы с теми, кто нарушал их правила, но в остальном проявляли добродушие.

Тень облизнулась, показывая всем видом, что рыбы больше нет и Винн зачерпнула ложку овса. Она слушала болтовню собеседницы и даже успела ответить на пару вопросов о работе хранителей. Она не обижалась на то, что на неё бросали недоумённые взгляды из-за навязчивой идеи девушки подкармливать свою собаку. Наконец, она остановилась и набрала себе ещё ложку с овсом.

— Где ширвиш Маллет? Я не видела его сегодня утром? — спросила она. — Мне нужно поговорить с ним.

Ливень покачала головой.

— Он находится на закрытом собрании. Пришли два старших ширвиша из храма Стальгхлена, по-другому храма Чистой Стали, и он ещё не вернулся.

Винн упала духом. Случилось что-то серьёзное, если Маллет занят так долго.

— Мы очень не хотели бы оставлять тебя здесь одну, — добавила Ливень. — но у нас есть дела, которые нужно выполнить.

Винн отложила ложку в сторону.

— Есть одна вещь. — сказала она. — У вас есть здесь что-то вроде комнаты для чтения? Я имею ввиду, место, где записано то, что достойно этого. Могу ли я посмотреть кое-что?

Она знала, что у неё есть небольшой шанс.

Шлак дважды моргнул, вероятно, не зная как ответить на этот вопрос.

— Что-то… — ответила Ливень. — То есть, мы называем это по-другому… Мы называем это «залом каменного слова» и я провожу тебя туда.

Винн взяла свою ложку и чашку, чтобы унести на кухню.

— Нет нет, оставь. — сказала Ливень, поднимаясь. Здесь уберут.

Ливень была не выше, чем Винн, но гораздо шире. Тень заскулила и Винн посмотрела вниз.

Собака сидела положив морду на край стола и смотрела на кастрюльку с сушёной рыбой.

— Может дать ей ещё? — спросил Шлак, хотя его слова не звучали слишком уверенно.

— Нет, она наелась достаточно. — ответила Винн.

Тень проворчала, открыто выражая недовольство, но Шлак кивнул и освободил дорогу Вседержителю. Винн было больше всего интересно попасть в «зал каменного слова» и она последовала за Ливень из обеденного зала.

Вместо того, чтобы пойти по коридору вокруг стороны храма, где были жилые помещения, они скользнули в изогнутый коридор, где виднелась арка ведущая в глубь горы.

Быстрый шаг Ливень не давал Винн осмотреться. В конце концов, гномка вывела ей в комнату с высоким потолком и не больше трёх шагов в длину, где на стене красовались три эмблемы. Ливень остановилась в арке.

— Любой может придти сюда, когда храм открыт.

Винн посмотрела на стену. «Зал каменного слова» был слишком маленький даже для гномов, которые почти не писали.

— Надеюсь, это поможет тебе. — добавила Ливень. — Теперь я должна заняться своими делами.

Ливень ушла, а Винн приблизилась к арке. Гномы особо не заботились о письме, больше уважая устную традицию, но у них должно было быть больше записей, чем эти… Больше трёх пластин с выгравированными на них символами…

Некоторые слова гномов не всегда где-то записывались. Также как Бегайн хранителей, гномы использовали свои символы и знаки, называемые «вабри». Эти эмблемы использовались, чтобы отметить важные места, людей и вещи. Они использовали их чтобы обозначать свою идентичность — знак клана, имя, семью и иногда украшали свою одежду. Винн потребовалось некоторое время, чтобы распутать то, что было выгравировано на стене.

Эти две эмблемы с каждой стороны означали добродетель и традиции, а центральная — мудрость.

Винн вышла через арку и внезапно ощутила, что ей ещё придётся поискать дорогу назад.

По обеим сторонам коридора тянулись гравировки достигавшие верхушки её посоха. Высоко над каменной аркой располагались зеркала, отражающие свет из залов в коридор.

Винн отступила и увидела, что свод потолка уходит далеко вверх.

Пытаясь сориентироваться, она была сбита с толку и направилась вдоль одной из стен которая кончалась поворотом, заглянув за который она замерла, а глаза её расширились.

Несколько вытянутых камней тянулись в ряд, подобно полкам библиотеки. Там же стояли и скамейки, которые носили следы долгого использования. Но никаких эмблем «вабри» не было и в помине.

Вместо этого каменные столбцы были испещрены другой гравировкой с передней и задней стороны.

Винн никогда не видела ничего подобного даже когда была здесь с Домином Тилсвитом. Но казалось, что здесь в храме Вечного поэта, здесь самое место таким колоннам.

— Каменные слова. — прошептала Винн. — Слова, высеченные на камне.

Гномы записывали только то, что по их мнению стоило такого труда. Даже выражение «высеченные в камне слова» означали то, что их никогда не следует забывать.

Пока Винн собиралась с мыслями, Тень обнюхивала комнату. Потом она последовала за собакой, пробегая пальцами по гравюрам. Мало того, что она видела эти слова, она могла чувствовать их. Она прониклась благоговением, когда её пальцы скользили от одного столбца к другому.

— Истории. — прошептала она.

Она никогда не видела многие символы раньше. Возможно, они были древней письменной формой гномов. Когда она достигла конца одного ряда колон, то увидела знакомое «вабри». Винн знала, что тоже не видела такое сочетание раньше, но она могла попытаться его расшифровать.

Ларгнаэ?

Она нахмурилась, путаясь вспомнить свои уроки с Домином Хайтауэром.

Старое гномское слово «яргкакс» означало происхождение или место падения, спуск со склона. В звательном падеже это звучало как «ихаргагх», но такая форма склонения подразумевала название. А древний суффикс — нае или — ае тоже дополнял собственное имя или множественное число имён.

Она знала буквы «вабри» для банаэ, Вечных. Это слово часто было написано в коридорах на гравюрах. Но как ни странно, она не помнила не единого упоминания о ларгхае, хотя его буквы были также просты.

— Ларгнаэ… падшие?

Она посмотрела ещё несколько строчек на неясном «вабри» и это слово также упоминалось там же, где были упомянуты и Вечные. Она медленно читала, проводя пальцем по гравировкам.

— Наши предки Вечные возвысили наши добродетели над нашими пороками и оградили нас от… Ларгнае.

Винн в раздумье остановилась. Она знала некоторые гномские добродетели — честность, мужество, прагматизм и слава. Существовали также милосердие и бережливость для тех, кто в этом нуждался. И конечно защита слабых и беззащитных более сильными. Возможные пороки могли быть полными противоположностями, по крайней мере, частично.

Гномы считали, что их Вечные были частью духовной стороны этого мира. Они не покинули его совсем, а просто перешли на иной план существования, как и в верованиях эльфов и большинства человеческих религий. Банае были предками их расы в целом. Из присутствие считалось особенно сильным, там где гномы собирались в большом количестве. Они полагали, что банае всегда присутствуют со своим народом, куда бы они не пошли.

Так что же представляли собой эти ларгнае, эти падшие, в духовном мировоззрении гномов?

Она обошла волонны вдоль стены для изучения редких «вабри». Рядом с нижней стороной стенки это слово было написано рядом со словами «агхледакс» и «брахдеракс», что означало трусость и предательство. Остальные предложения содержали много старых символов, которые Винн не знала.

Девушка выпрямилась, отчаянно и глубоко дыша.

Она ожидала, что будет проще. Она была хранительницей и знала почти на полтора десятка языков и бегло говорила на многих диалектах. Она могла читать ещё на большем количестве языков. Когда девушка повернулась, Тень молча наблюдала за ней сложив голову на лапы.

Всё это было довольно скучно для неё.

На мгновение ей захотелось, чтобы здесь была не она, а Малец. Он помог когда-то ей выбрать тексты из замка Ликэн и принести их сюда.

Её взгляд блуждал, перемещаясь к следующему ряду столбцов. Следующие гравировки были выполнены с красивыми завитками. Любопытство притянуло её к ним.

С большим усилием Винн прочитала несколько слов в случайных строчках и то только потому что они были записаны на современном гномском. Текст рассказывал историю. Винзу колонки она обнаружила знакомое «вабри» — Беджакендж, Вечный поэт. Другой «вабри» был смешанным.

Винн обосновалась на скамейке напротив и принялась разбирать узорные штрихи.

«Судакс» — алчность.

Но в контексте подразумевалось другое. Оно должно было быть использовано в звательном падеже, как в названии или имени, которое бы произносилось на современный лад как Шандагх.

Винн подняла глаза к началу рассказа.

Прекрасная семья известных каменщиков жила в маленьком, но славном поселении клана Радхир.

Она запнулась, вспоминая слова Хайтауэра. «Радхир» было сокращением от «Радхир'заи'ач» — «рождённый из земли» — как гномы называют себе подобных.

Желая услужить своему народы, сыновья и дочери этой семьи стремились стать купцами. Они надеялись улучшить навыки торговлю чтобы улучшить благосостояние своего клана. Но в течении долгих лет, все члены этой семьи постепенно ушли в землю и остался только один сын.

Винн увидела новое «вабри» формирующееся в слово Шандагх.

Алчный… как последний в своей линии, унаследовал всё, что приобрела его семья, но он потерял любовь к кладке и честной торговле.

Сначала он неохотно использовал своё мастерство, но не на справедливый обмен. Он не торговал достойными металлами, такими как медь, кованная сталь или латунь. Он брал оплату только иностранными монетами — золотом, серебром и драгоценными камнями. И вскоре он отказался от служения своему народу совсем и распродал инструменты и изделия своей семьи.

И Алчный больше не обменивался.

Он покупал всё, что он желал за золото и серебро, но предлагал столь скудное количество, что мало кто шёл с ним на сделку. С помощью обмана и спекуляции он стал наживаться на горе своих собратьев. Его клан стал серым и мрачным.

Богатство Алчного росло также неуклонно как утрачивались его навыки привитые семьёй.

Он забыл, что его предки передавали из поколения в поколение. Когда его ложное богатство стало больше, чем состояние всего Сита, где он жил, он пришёл к старейшинам и стал требовать сделать его танаэ. Они согласились, потому что даже старейшины были обездоленными. Они увидели, что только Алчность увидел путь к богатству и известности.

Ширвишам сказали, чтобы они осветили торк. Алчность потребовал, чтобы он был сделан из золота и драгоценных камней, которые он выбрал, чтобы напомнить всем насколько великим он стал. Но ширвиш отказался.

Алчность влез в долги, чтобы сделать торк по своему вкусу, хотя никогда не был благословлён пред очами Вечных. Когда он надел его без благословения Вечных, ширвиши ушли из Сита, чтобы никогда не вернуться.

С ложным танаэ в качестве примера, зависть стала распространяться как чума. Репутация Алчность зашла так далеко, что даже чужеземные торговцы стали избегать этого Сита. Народ был предоставлен сам себе.

Пока в один прекрасный рассвет не пришёл путешественник.

Сначала люди не обратили на него внимания. Хотя он был Радхир, он не обладал ничем стоящим. Он носил полупустой кошелёк и опирался на грязный посох. Его ботинки и ярко-оранжевая туника была такой же как и у некоторых путешественников в то время. Когда он остановился у одинокого приветственного дома, никто не обратил внимания на этого жалкого оборванца, даже когда он вошёл внутрь без приглашения.

Винн дошла до первого появления знакомого «вабри» Беджакенджа.

Лёгкий Язык начал свой рассказ.

Он рассказывал о любви к чистой стали и когда закончил, в приветственном доме повисла тишина. Даже те кто стоял казалось окаменели. Но тут тишина была нарушена.

Это Алчность слышал его слова в своём приветственном доме, но опоздал на рассказ и теперь умолял нищего поэта рассказать историю снова или начать новую.

Алчность ничего не мог с собой поделать.

Он упрашивал рассказывать истории о себе и работать на него, чтобы поэт распространял их везде, где бы ни шёл и предложил на это четвертак самой мелкой серебряной монеты, чтобы тот рассказывал историю среди Чурвадин.

Винн замерла и нахмурилась. Старое слово звучало знакомо. Для гномов «дин» было обозначением любых людей. Но когда они назывались Чурвадин…

Смешанный народ.

Никто не сказал ни слова о предложении Алчности. Все ожидали ответа от поэта.

Медленно покачав головой, Лёгкий Язык отказался.

Он рассказывал сказку о том, как хорошо творить благотворительность или пел песню, которая разрывала сердце для тех, кто был слишком беден даже для того, чтобы купить глоток пива. Но он не мог продавать свои сказки за звонкие монеты и не копил имущества.

Алчность рассердился.

Он считал, что этот нищий поэт был либо слишком глупым, либо слишком тщеславным, чтобы пожертвовать своими принципами ради хорошей прибыли. Вместо этого странник растрачивал своё мастерство для нищих и бедных. Тем не менее, ложный танаэ не сдался.

Алчность удваивал цену, но каждый раз Лёгкий Язык отказывался.

Алчность каждый раз предлагал всё больше и больше, но каждый раз поэт отказывался. Тогда он обратился к старейшинам, чтобы те убедили его, но это не помогло.

Лёгкий язык от всего отказывался.

Он считал приемлемым, только когда все люди могли слушать его и воспринимать эти истории.

В конце концов, старейшины уговорили взобраться его на вершину холма и рассказать ещё одну историю. Вокруг собрались гномы и стали слушать.

Когда он закончил, снова повисла тишина. Взор поэта был устремлён на старейшин, а глаза Алчного остекленели.

Ложный танаэ всё ещё пребывал в сказке рассказанной Лёгким языком, а поэт терпеливо ждал.

Наконец, толпа загудела, призывая рассказать ещё и Алчный пришёл в себя. Он наклонился вперёд, глядя на поэта. Потом он бросил перед ним на пол горсть серебряных монет и стал требовать ещё сказку, потому что не был ещё удовлетворён.

Поэт кивнул, но не коснулся ни одной монеты и начал своё третий рассказ.

Затем он спел песню, эпическую поэму и закончил это тремя частушками, которые вызвали много смеха среди народа и даже Алчного заставили пару раз усмехнуться.

Потом Лёгкий Язык замолчал и стал ждать.

Алчный стряхнул наваждение от давно забытых радостей. Он наклонился вперёд, чтобы просить ещё, потому что не был удовлетворён. Но то, как толпа приветствовала поэта заставило его усомниться.

Некоторые даже бросили монету или две и вряд ли они жалели.

Никто не хотел выглядеть неблагодарным или жадным, но никто не понимал почему поэт не берёт лежащие перед ним деньги. Алчный хотел тоже хотел сказки и бросил ещё денег.

Потом поэт кивнул и начал своё четвёртый рассказ.

В течении всего утра и следующего дня этот ритуал повторялся. С каждой рассказанной сказкой и легендой поэт уставал, но обожание толпы росло, как и раздражение Алчного росло.

Каждый раз когда поэт останавливался, Алчный увеличивал своё предложение пока не начиналась история.

Но по обычаям и традициям только получатель денег мог касаться своего платежа, но у поэта не было ни слуг ни спутников, чтобы увезти всё с собой и он будет вынужден оставить всё позади.

Когда пришли сумерки, поэт рассказал свою последнюю историю.

Тут же поднялся гул недовольства, но он покачал головой, сказав, что сильно устал, голоден и хочет пить. Перед тем как успел возмутиться Алчный, Лёгкий Язык всех успокоил. Он сказал, что вернётся завтра, чтобы продолжить.

При этом ложный танаэ смягчился, но поставил наёмных охранников, у приветственного дома, где был расположен поэт.

Утром Лёгкий Язык снова начал рассказывать свои истории и такое продолжалось в течении семи суток.

Он рассказывал о тех далёких местах в которых бывал и неслыханных событиях, а также о славных предках гномов и их славных делах, после которого выражение лиц собравшихся наполнились страхом и тоской.

Каждый раз он заканчивал свою последнюю историю, свою песню или стих в сумерках, а утром на рассвете всё начиналось сначала.

Но ни разу поэт не прикоснулся к своей оплате. Не тронул её ни одним пальцем руки и даже не наступил. А тем временем денег скопилось столько сколько уже невозможно было утащить.

На девятый день, Лёгкий Язык закончил свою последнюю сказку.

Толпа требовала продолжения, но поэт только покачал головой. Он сказал, что рассказал всё что знал и больше не может ничего предложить.

Алчный засмеялся.

В толпе стал расти шум и некоторые даже изливали проклятия.

Лёгкий Язык вежливо поклонился, предлагая забрать обратно свою последнюю оплату.

Алчный на это улыбнулся.

Он позвал слугу, чтобы тот наполнил три мешка золота и драгоценных камней. Это было то, что он заплатил в последний раз. В толпе снова раздались крики и Алчный занервничал.

Но он получил всё, чем обладал этот бродяга и теперь поэт был свободен.

Он собрался уходить, но тут Алчный и старейшины встали у него на пути. Все были ошарашены тем, какое сокровище он оставляет позади себя, не взяв ни монетки.

Но Лёгкий Язык только качал головой.

Алчный был обрадован. Этот дурак не только оставил всё что имел, но и ничего за это не взял.

Тогда Лёгкий Язык обернулся.

— Я принял ваш платёж и поэтому он мой… и пока я не коснусь его, этого не сделает никто другой. Таков закон.

Алчный похолодел.

Взгляд поэта упал на старейшин.

— Я предлагаю принести клятву в присутствии всех. — сказал он, а затем указал на Алчного. — Тот кто будет иметь справедливый обмен с ним, может рассчитывать на то, что я уйду отсюда и оставлю свой платёж.

Старое сердце Алчного забилось в панике.

— Но только честный обмен. — повторил поэт указывая на Алчного. — Для тех, кто будет вступать с ним в нечестную торговлю, не будет моего честного обмена.

Алчный посмотрел вокруг, и понял, что все смотрят только на него.

У него больше не было прежних навыков. Даже обман не может вернуть оплаты потому что он не может торговаться с собой. Он мог попытаться украсть, но всё его богатство лежало на виду у всего Сита.

Лёгкий Язык взял свой посох и старую сумку и отошёл от этого несчастного, сказав напоследок, чтобы никто не трогал не единого камня и не единой монетки от богатства поэта. Меняться с Алчным больше было невозможно. Ему нечего было предложить ни в виде товаров ни в виде услуг. И конечно, кто-то будет постоянно приходить сюда и смотреть, чтобы не было украдено ни монетки.

Теперь состояние поэта напоминало о стыде и позоре Алчного. И вскоре многие покинули этот Сит вместе со своими семьями, чтобы искать лучшей доли в местах, о которых рассказывал Лёгкий Язык.

Проснувшись однажды, Алчный обнаружил, что остался совсем один и заплакал. Никто не остался для того чтобы купить у него что-нибудь или продать. Корысть оставила его одного.

И где теперь покоятся его кости неизвестно…

Винн выпрямилась, взглянув на странный «вабри» ещё раз.

…покоятся кости ларгнаэ… один падший… на большой пирамиде из золота, серебра и каменьев всех цветов и оттенков. Но не стоит искать это место.

Алчный ждёт любого, чтобы купить у него всё, что тот имеет.

Винн сидела на скамейке и пыталась разобраться в этих запутанных письменах.

Беджакендж — Лёгкий Язык поверг одного из падших. Он освободил весь Сит от жадности и скупости.

Теперь Беджакендж почитался как один из банаэ — духов предков. Но тогда чем же был Шандагх… Алчный? Это была борьба добродетели и пороков, которые могли вестись в душах каждого из гномов.

Мысли Винн быстро вернулись к имени или скорее названию услышанному в кабинете Хайтауэра, в день когда Красная Руда в тайне пришёл к нему.

Заллахираг.

В этом зале находились рассказы о жизни и подвигах Лёгкого Языка, но она не поняла, что значило слово Заллахираг. И ещё почему ланргнаэ носят титулы вместо длинных имён?

Хотя у банаэ не упоминалось ни их прежней семьи ни клана, они сохраняли свои прежние имена. Но не ларгнаэ. Если Заллахираг был одним из них, то она понятия не имела кем или чем он был. Она не могла разобрать то о чём они говорили, кроме названия мифического Балаль Сита.

Что Заллахираг сделал в том месте? Быть может он принял участие в падении этого Сита во времена Забытой Войны? Всё могло оказаться довольно важным и Винн хотелось обсудить это с… кем-то. Она почувствовала укол ностальгии по прежним временам.

И тут что-то мокрое и тёплое коснулось её ладони.

Это Тень протолкнулась между её пальцами и положила голову на бедро.

— Если бы ты мола понимать слова. — прошептала она. — Интересно, что бы ты могла подумать о всём этом. — она слегка улыбнулась. — Просто большинство людей говорит ерунду.

Тень вдруг прижала уши, а потом вскинула голову. Потом она побежала в конец зала и выглянула в коридор. — Что там такое? — спросила Винн.

Издалека послышался чей-то горестный вскрик.

Винн бросилась к Тени, но когда добежала до неё, собака выбежала в коридор и рысью пустилась прочь.

— Тень, погоди! Стоп… подожди! — кричала Винн, но собака продолжала бежать и остановилась только тогда, когда добежала до конца коридора, которая был связан с изогнутым ответвлением, огибающим храм. Винн побежала за ней, но Тень вдруг свернула к ближайшей арке, которая вела в зал со статуей Лёгкого Языка.

Винн осторожно заглянула туда.

В зале собрались группа ширвишей в золотисто-оранжевых одеждах. Тут была и Ливень, которая прижала руки к лицу и плакала. Даже те, кто сдерживался были печальны и внимательно слушали ширвиша Маллета. Он выглядел павшим духом. А Шлак стоял скрестив на груди руки и слушал.

— Я не верю в это! — прорычал он. — Только три ночи прошло с тех пор как я ел с ним за одним столом и он не умолкал ни на минуту! Это не может быть правдой.

Ширвиш Маллет медленно кивнул.

— Да. Вчера Молот-Олень был ещё жив.

Винн схватилась за край арки. Неужели Молот-Олень мёртв?

— Его тело будет подготовлено. — продолжил Маллет. — Мы проведём траурную церемонию на Чемарре… и увидим сочтут ли Хассаг'крейг его достойным пройти сквозь камень.

Дыхание Винн замерло. Ходящие-сквозь-камень могли придти?

Она не понимала, почему они сомневались. Разве не все танаэ должны были быть приняты? Или нужно было получить что-то ещё, кроме звания и торка? Но если они придут… будет ли среди них Красная Руда? Сможет ли она найти возможность поговорить с ним или с другими?

И что же Маллет подразумевал под прохождением сквозь камень?

Винн задрожала от ненависти к себе. Молот-Олень помог ей и отнёсся к ней по дружески. Он сражался рядом с Магьер, Лисилом и Мальцом. И теперь он ушёл, а она думала, что может из этого получить.

Она вошла в зал, желая выразить соболезнования и спросить как он умер. Но остановилась, гладя, как плачет Ливень и грустят все остальные гномы. Из всех присутствующих Маллет выглядел мрачнее всего.

Поражённый горем старый ширвиш смотрел на огромную статую Лёгкого Языка с протянутой вверх ладонью. Когда он опустил взгляд, глаза его были темны от неспокойных мыслей, и мрачная тень не сходила с его лица.

Глава 8

Прошло две длинных ночи и Винн вошла в большой амфитеатр на вершине горы в Чемарре Олд Сите. Она была одета в свой свежевыстиранный балахон хранительницы. Она стояла рядом с ширвишем Маллетом и Чейном, а Тень прижималась к стене, чтобы её не затоптали гномы, слоняющиеся туда-сюда. Размер места заставлял чувствовать себя очень маленькой.

Пока они шли по улицам Олд Сита, по пути она видела древние укрепления и многоуровневые стены, которые были способны выдержать любой штурм, так же как и замковые укрепления Колм Сита. Амфитеатр был устроен гораздо сложнее.

Он был традиционным местом для встречи жителей Дредз Сита и его последним бастионом. Вокруг была выстроены высокая стена, не менее двадцати футов толщиной. Сейчас входы были открыты настежь и трибуны были уже наполовину заполнены представителями разных кланов. Контроль и порядок осуществляли здесь гномы с длинными копьями.

Молот-Олень был хорошо известен среди своего народа.

И теперь они видели его в последний раз.

Винн знала, что ей и Чейну здесь было необходимо находиться. Они стояли рядом с Маллетом в нескольких шагах от лестницы, ведущей к трибунам. Обычно ширвишами допускались только близкие члены семьи или клана танаэ. Винн должна была чувствовать благодарность за то, что её допустили сюда, но она почему-то чувствовала себя от этого ещё хуже. Когда девушка впервые спросила ширвиша Маллета о том, сможет ли она и Чейн присутствовать при церемонии, был ошеломлён, но, тем не менее, разрешил это.

— Будете стоять здесь. — сказал он. — Рядом со мной.

Он пояснил, что Хассаг'крейги не приходят за всеми танаэ. Только за теми, которых сочтут сохранить для народа, они заберут «сквозь камень». Когда она спросила о том, что это значит, старик покачал головой. Ответ был затруднительным даже для него.

Горы и камни почитались за постоянство как кости мира. Даже когда он был разрушен, то всё же оставался тем же камнем. Чтобы стать частью мира, нужно быть достойным этого. Ходящие-сквозь-камень приходят только за сильными и самыми славными танаэ. Маллет сказал, что за свою жизнь он видел такое только дважды.

Винн хотела спросить что-то ещё, но выражение лица старого монаха, когда она увидела его в храме, всё ещё стояло у неё перед глазами. Маллет до сих пор пребывал в своих мрачных мыслях, а мысли Винн крутились возле Ходящих-сквозь-камень и это угнетало её.

Молот-Олень был таким живым и сильным и он умер в ночь, когда она встретила его. Смерть слишком часто шла по её следу. И теперь, как она могла почтить эту потерю? Она кощунственно использовала его в качестве приманки и понимая это едва могла поднять своё взор на сцену.

Под мерцающей серой тканью на постаменте лежало тело Молота-Оленя.

С одной стороны от него стоял старый танаэ с двумя боевыми кинжалами в ножнах на его груди. С другой стороны стояли три ширвиша в белых облачениях своих храмов банаэ — Стальгхлена, Скапаги и Муквадан Чистой стали.

Погребальные церемонии уже длились в течение нескольких дней. Тело было тщательно подготовлено, но Винн до сих пор не знала, что повлекло за собой смерть. Сейчас совершалось прощание с самыми ближайшими родственниками. Эта ночь была кульминацией. Если Ходящие-сквозь-камень не придут, Молот-Олень может быть сожжён или предан земле по желанию родственников. Либо его труп перенесут в курган клана.

— Будет ли тело открыто или останется как есть? — тихо спросил Чейн.

Винн подняла глаза. Она думала, что он тоже сожалеет, но для него это было ничем большим чем увлекательным зрелищем.

— Если они заберут его сквозь камень, — ответил Маллет. — тело будет раскрыто… сейчас люди прощаются с ним. На данный момент мы ждём.

Винн размышляла над этим выражением «сквозь камень». Ранее, когда они только ехали на лифте в Олд Сит, Маллет упомянул о «преисподней». Неужели эти два понятия связаны? Но как бы то не было, она считала, что Ходящие-сквозь-камень обязательно придут.

Молот-Олень был особенным. Судя по тому, что здесь собралось столько народу, он достиг истинного величия в мире, где другие жили только ради себе.

Она заметила, что Чейн смотрит на неё, изучающим взглядом. Возможно он видел её стыд и печаль. Он выглядел намного лучше, чем когда они только вернулись в храм. Хотя он всё ещё был бледен, но намёк на цвет показался на его узком лице. Должно быть, помогла кровь козы.

Три ширвиша у постамента тем временем подняли руки и гул толпы смолк.

Винн увидела повсюду движение.

Все ширвиши в амфитеатре медленно выстраивались в шеренги, которые двигались в сторону постамента с усопшим. Маллет быстро сказал, чтобы Чейн и Винн оставались на месте и направился туда. Каждый ширвиш останавливался у покойного, клал руку на ткань, которой он был закрыт, быстро молился и отступал.

Винн вспомнила о старейшине ан'Кроан из Запределья. По сравнению с высокими эльфами, эти гномы в своих ярких одеяниях представляли собой яркий контраст. Одна седая женщина в лазурном платье остановилась рядом с телом завёрнутым в ткань. В отличие от всех остальных, она подняла глаза к людям.

— Я буду скучать по твоему прекрасному голосу и взмахам топора, Бурскап. — сказала она вслух, чтобы слышали все.

Винн смутилась, подумав, что последнее слово было, скорее всего, прозвищем Молота-Оленя.

— Радость быть с тобой… всегда. — сказала женщина и наклонившись поцеловала покрытую голову Молота-Оленя. — Пусть Архника благоволит тебе.

На глаза Винн навернулись слёзы.

Архника была одной из старейших банаэ и почиталась благодаря своей добродетели милосердия. Её ширвиши были известны за помощь обездоленным и находили для них помещения для обучения профессиям, чтобы восстановить жизнь в чести. Винн могла только задаваться вопросом, как воин вроде Молота-Оленя заслужила такое отношение от жрицы Архники.

Один за другим ширвиши оставляли свои молчаливые благословения, выступая в качестве аватаров своих Вечных. Винн наблюдала, как Маллет подошёл к телу. Его глаза были спокойны, когда он обратился к Молоту-Оленю.

— Ты был нашей сильной рукой и помощником нуждающимся. — сказал он просто. — Ты будешь жить среди нас в легендах Может быть, Беджакендж будет петь для тебя.

Винн отвела глаза, глядя в другое место. Она смотрела на народ, который смотрел на то, как благословляли мертвеца, а потом её взгляд зацепился за знакомое лицо.

Щепка сидела по ту сторону от сцены по-прежнему одетая в одежду кузница, как если бы только что вернулась со своей работы. Выражение её лица выражало отвращение.

Винн взяла Чейна за рукав и слегка потянула, переходя на шёпот.

— Смотри.

Чейн посмотрел в ту сторону и глаза его сузились, мерцая от враждебности. Затем он нахмурился в том же недоумении, что и Винн.

Щепке пришлось бы закрыть кузницу и отправиться сюда на трамвае, чтобы присутствовать на церемонии. Знала ли она Молота-Оленя лично или же просто пришла почтить? Выражение её лица говорило об ином. Казалось, она не замечает Винн, а смотрит на один из квадратных проходов в амфитеатре.

Пока Винн размышляла, в амфитеатре снова прокатился гул. Все ширвиши начинали петь и их пение вибрировало между высокими каменными стенами.

Их песня была слишком сложной для понимания Винн и возможно звучала на одном из древних диалектов, который использовался специально на таких церемониях. Всё, что она поняла, это имена Вечных.

Наконец всё кончилось и Маллет вернулся на своё место, но новые расспросы Винн снова были прерваны.

На противоположной стороне амфитеатра стояли трое вооружённых и закованных в броню гнома, на которых красовались торки. Третий был смутно знаком Винн. Ещё с ними был молодой ширвиш в белом одеянии одного из трёх банаэ. Все четверо были очень близко друг к другу и о чём-то говорили, пока младший ширвиш не кивнул Маллету.

Винн вдруг узнала его. Это был Кэрроу — родственник Молота-Оленя из приветственного дома.

Монах быстро протянул руку и Маллет присоединился к ним. Они стояли и говорили недалеко от того места, где стояла Щепка, но она ни разу не посмотрела вниз. Винн увидела, как на лицо Маллета налетела тень, Кэрроу воскликнул, а один из воинов танаэ стиснул зубы. Молодой ширвиш в белом тоже нахмурился.

Винн вытянула голову, жалея, что не может услышать их. Она сделала шаг, вглядываясь но не могла подойти ближе.

Чейн быстро схватил её за руку.

Винн попыталась вырваться, но не могла побороть его.

— Я просто хотела…

— Тихо! — прорычал он.

Чейн также смотрел на Маллета и четверых гномов.

Винн узнала нескольких благородных мертвецов, когда встретилась с Магьер, Лисилом и Мальцом. Как и их кожа, глаза тоже выцветали, становясь прозрачнее. Тем не менее, там всегда было что-то, что оставалось от прежнего цвета.

Но любой намёк на опасность и глаза Чейна тут же превращались в две бесцветные ледышки, поражая Винн до дрожи.

В тот момент, когда Чейн схватил Винн, чтобы остановить её, она услышала за спиной рычание Тени. Винн хотела всего лишь подобраться ближе, но не собиралась подкрадываться прямо к Маллету.

Когда пение прекратилось и амфитеатр стал на какое-то время спокойным, Чейн быстро напряг свои чувства, прислушиваясь.

В отличие от всех остальных в небольшой группе гномов, Кэрроу больше всех выглядел угрюмым и возмущённым.

— Херва! — отрезал он.

Что бы это ни значило, ближайший танаэ сжал челюсти, а монах в белом нахмурился ещё больше. Чейн был уверен, что они не согласны с тем, что он произнёс.

Вдруг Чейн услышал как Винн резко вдохнула воздух, и часто задышала, продолжая смотреть на Маллета и остальных.

— Твои глаза… они нехорошие… — начала она, но не закончила. — Что ты делаешь?

— Пытаюсь слушать.

— Как? — спросила она. — Ты же не понимаешь слов гномов.

В особенности если она его постоянно будет перебивать. Он не понимал, но мог услышать и пересказать ей, чтобы она поняла.

— Ты бы всё равно ничего не услышала. — ответил он. — Особенно, если поймают за подслушиванием… у всех на виду!

— Ты не можешь слышать их здесь. — сказала она утвердительным тоном. — Ведь не можешь?

— Нет, если ты не прекратишь говорить!

Образование Винн никогда не вызывала сомнений, в отличие от её навыков разведки. Она не всегда поступала правильно. Из-за её опрометчивости они уже потеряли один ценный источник информации.

Маллет наклонился к монаху в белом и Чейн не мог разобрать их шёпот. В разочаровании он взглянул на Винн.

— Он-эйр-ва, — сказал он, стараясь выговорить правильно и ясно. — Что это значит?

— Ты имеешь в виду… херва? — спросила она и он кивнул. — Эмм… в прошедшем времени, это глагол который значит «убийство»… проще говоря, слово переводится как «убили».

— Иными словами, «убит»… или «убитого»?

— Нет, слово является корневым для убийства или казни. Гномские и эльфийские структуры, более конкретны в названиях…

— Сейчас не время заниматься языком!

Лоб Винн сморщился от гнева.

— Слушай, они говорят об «убийстве»… убийстве, того, кто не мог защитить себя!

Когда она взглянула на амфитеатр снова, гнев исчез.

— Что там происходит? — прошептала она.

Чейн сам бы хотел это знать.

Маллет и другой монах разговаривали только шёпотом. Три война слушали их молча. Вопрос Винн застрял в голове Чейна, когда он посмотрел на тело под серой тканью.

Молот-Олень, хвастун, но он казался в состоянии защитить себя. Так что же заставило Кэрроу так злиться во время траура? И учитывая слова Винн, почему они использовали такой специфический термин для смерти своего родственника?

Винн наблюдала за этим тихим собранием, пока Тень вдруг не начала медленно двигаться перед ней. Тень подняла уши и стояла, внимательно слушая Маллета и его собеседников. Кэрроу вдруг отвернулся от них с выражением отвращения на лице, и Тень посмотрела на него.

Теперь Тень смотрела только на Кэрроу. Потом она перевела взгляд на Винн и тихо заскулила. Её морда выражала разочарование, как будто она не знала, что делать дальше.

Винн нагнулась и положила руку на плечи Тени…

…в голове Винн вспыхнули обрывки чужой памяти.

Она смотрела вниз по длинному коридору, освещённому светом жаровен, расположенных далеко друг от друга. Она двигалась вперёд, а под ногами лежали куски камня. Она посмотрела в сторону, водя рукой по стене, чувствуя глубокие выбоины. Весь путь выглядел так, как будто кто-то качался из стороны в сторону, разбивая каменные стены.

Одна выбоина была настолько глубокой, что в неё вошли толстые пальцы.

У Винн похолодело внутри. Эта рука, что она видела перед собой, была широкой и мозолистой, а запястье было в три раза толще, чем должно быть.

Это не было её памятью.

Винн взглянула на Тень, которая теперь смотрела на Маллета. В голове Винн возник другой образ.

Она увидела лицо Молота-Оленя, бледное и потрясённое, застывшее в гневе и потрясении в момент смерти. Мёртвый лик быстро исчезал, уступая место одному из ширвишей храма банаэ.

Она видела, как они говорят ей что-то и выражения их лиц и голоса были напряжёнными и размытыми. Тогда Винн поняла, что смутило Тень.

Винн быстро убрала руку с головы собаки и быстро вдохнула, услышав голос совсем рядом.

— Что такое? — спросил Чейн. — Что происходит?

Тень подняла голову и одно ухо дёрнулось как будто в смущении.

Винн содрогнулась. Эти воспоминания не могли принадлежать Тени. Они позаимствованы у кого-то, кто, возможно, находится в этой комнате. Но это было невозможно.

Малец мог передавать воспоминания, но у других маджай-хи не было возможности читать воспоминания людей на расстоянии. Однажды он говорил, что они могут говорить при помощи своей памяти с подобными себе. Но они не могли «слышать» чужую память и передавать её другим. Тень получила туманные воспоминания Лили о том, как она была рядом с Мальцом.

А Винн… она была единственным исключением.

Малец имел двойственную природу и являлся духом, выбравшем тело маджай-хи для перерождения. Когда он помогал Винн избавиться от последствий её перекосяченой магии, часть её осталась в Винн, что позволяло слышать его мысли. Это также могло работать и с Тенью.

Но никто раньше не крал чужих воспоминаний.

— Как ты могла? — прошептала Винн.

Голубые глаза Тени расширились и подкравшись к Винн, она выдохнула и бросилась на девушку.

— Нет! — пискнула Винн.

Тень ударила её лапами в грудь и Винн свалилась на спину. Прежде чем она смогла отбиться от собаки, Тень толкнулась мордой в её лицо, после чего каскадом последовал поток образов.

Разрушенный проход…

Мёртвый Молот-Олень с бледным лицом и поседевшими волосами…

Два старших ширвиша в белом, чьи лица выражают страшное беспокойство…

— Отойди от неё! — зашипел Чейн.

Голова Винн ещё кружилась от образов, когда она услышала щёлканье челюстей Тени. Когда Винн удалось сесть, она увидела, что шерсть на загривке собаки встала дыбом.

Тень качнулась в другую сторону, и всё её тело выражало ярость. И Чейн…

Он стоял, зажимая одну руку другой, и смотрел на собаку.

— Остановись. — прошептала она. — Она не собиралась делать мне больно.

Чейн понял это ещё по её взгляду, но Тень не двигалась с места.

— Тень. — прошептала Винн. — Нет… не надо.

Тень обернулась и взглянула ей в глаза. Винн посмотрела в голубые глаза и нерешительно протянула руку, пробежав пальцами по шее Тени и чувствуя как она дрожит всем телом от напряжения.

Тень издала жалкий неопределённый звук.

— Ты просто не знала. — прошептала Винн. — Ты не знала, что могла сделать это со мной… не так ли?

— Что здесь происходит? — спросил кто-то требовательным тоном.

Резкий тон заставил девушку подняться, потому что это ширвиш Маллет стоял над ней, уперев руки в бёдра.

— Эта церемония не допускает такого поведения! — прорычал он и его взгляд переключился на Чейна. — Ваше присутствие является частью ваших привилегий. Не пренебрегайте ими!

Винн съёжилась ища правдоподобной лжи, чтобы объясниться, но Чейн опередил её.

— Он-эйр-ва? — спросил он Маллета. — О какой резне вы говорили? Маллет застыл с отвисшей челюстью и отступил на шаг назад.

— Чейн, следи за своими манерами! — предупредила Винн. Она была настолько ошеломлена Тенью, что забыла о том, что услышал Чейн.

Когда Маллет пришёл в себя, он прорычал:

— Я не вижу необходимости отвечать вору! Тому, кто крадёт слова, которые ему не дали.

Винн выпрямилась. Выбор слов Маллета подразумевал нечто худшее, чем подслушивание, учитывая, что жрец Вечного поэта чтил устную традицию.

— Пожалуйста, ширвиш, — умоляла она. — у нас нет времени на формальности. Что произошло в разрушенном коридоре? Как умер Молот-Олень?

Маллет вновь удивлённо посмотрел на Винн. Очевидно на его лице застыл невысказанный вопрос — как она узнала об этом? Но времени прикрывать свою ошибку не было.

— Это может быть очень важно. — сказала она. — Мы должны знать.

Старый ширвиш посмотрел на неё так, как будто действительно поймал в храме вора.

— Нет ничего определённого, — ответил он, наконец. — Ясно только то, что состоялся неравный бой. Его нашли прохожие, которые позвали местного охранника. Его топор лежал рядом с его рукой… и как ты сказала, проход был разрушен вокруг него. Тем не менее, нигде вокруг не было крови… как будто он ни разу не ранил противника. И не было никаких ран на нём. Он просто был… бледен, а глаза по-прежнему открыты… как если бы его сердце мгновенно остановилось и вся кровь отлила от лица.

С каждым словом Маллета Винн всё больше холодела. Молот-Олень был известным воином. С чем встретился он в узком туннеле, что ему не удалось ударить это не одного раза?

По амфитеатру раскатилось громовое эхо. Все звуки в миг стихли. Раздалось ещё четыре удара и Маллет вытянулся.

Его глаза искали кого-то на трибунах, а затем замерли. Винн проследила за его взглядом и увидела, как из квадратного отверстия на платформе идут шестеро гномов одетых в чёрное и тёмно-серое. Барабаны тем временем продолжали отражаться от стен.

Винн увидела, что двое из них были женщинами, которые были одеты так же как и мужчины, а затем её внимание сосредоточилось исключительно на лидере.

Лицо старика окаймляли чёрные со светлыми прожилками волосы. Как и все остальные он носил серые брюки и рубашку под чёрной покрытой кольчугой кожей, которая поблёскивала.

Винн уже однажды видела его в дверях Домина Хайтауэра. Она вспомнила его лицо. Казалось мрачный карлик олицетворяет собой саму смерть.

Винн смотрела на Ходящего-сквозь-камень, а молчание в амфитеатре было настолько оглушающим, что было слышно каждое движение и каждый шорох. Он остановился прямо у изголовья Молота-Оленя. Пять оставшихся встали по бокам, а один у его ног. На него Винн и обратила внимание.

Его рыжие волосы она бы узнала везде… когда слышала как Хайтауэр называет его братом.

Красная руда.

Винн украдкой взглянула на Щепку стоявшую на трибунах.

Девушка была на ногах. Она наклонилась, опираясь на жёсткий камень, но выражение её лица было странным. Будто она хотела плакать от горя и в одно мгновение застыла в негодование при виде своего брата.

Винн поняла, почему Щепка пришла сегодня вечером. Она надеялась увидеть брата, которого давно потеряла. Только Винн не понимала, почему ненависть, а не любовь озаряла её лицо. Голос подобный трескающемуся камню раздался над сценой.

— Кто принёс его к нам? — спросил старший Ходящий-сквозь-камень.

— Стальгхлен Чистая Сталь. — ответил одетый в белое ширвиш.

В его голосе слышалось колебание, будто судьба Молота-Оленя оставалась неопределённой.

— Кто докажет его добродетельность? — спросил снова старший.

— Все, кто присутствует здесь! — ответил монах.

Воцарившееся молчание заставило Винн опасаться, что что-то пошло не так. Наконец, над трибунами взлетел громкий глас Ходящего-сквозь-камень.

— Заслуженный танаэ!

Весь амфитеатр разразился криками и шум толпы оглушил Винн. Шум был настолько громким, что она чувствовала его на своей коже. Воины у постамента обнажили своё оружие, поднимая его в воздух. Каждый гном поднялся со своего места и скандировал слова о том, что Молот-Олень должен быть принят в камень.

Неожиданно Винн услышала шипящий голос Чейна.

— Мы должны проскочить, пока они отвлечены. — сказал он. — Мы должны узнать, как они попали сюда, прежде чем они заберут труп. Это может быть нашим единственным шансом.

Винн пришла в себя. Она была здесь именно из-за этого и не могла просто уйти. Что скажет Маллет, если обнаружит, что его гости пропали? Она не продумала, что будет делать, но брат Хайтауэра был здесь, и она не могла допустить, чтобы он ушёл.

Старший Ходящий-сквозь-камень сдёрнул серую ткань и амфитеатр заполнил непонятный гул.

Вздох Винн утонул в этой какофонии.

Тело Молота-Оленя лежало аккуратно одетое и причесанное, а его броня была смазана маслом и отполирована. Его волосы были заплетены и связаны плотными кольцами тёмного металла. Руки держали большой топор на груди, но Винн смотрела только на лицо и руки.

Они были пепельно-серыми, что совсем нехарактерно для его народа. Лицо всё ещё выражало ужас, несмотря на то, что были предприняты попытки это исправить.

Но он был бледен как жертва благородного мертвеца.

Винн посмотрела на Чейна. Он тоже смотрел на танаэ.

Гномы что были ближе всего к постаменту, обменялись взглядами, но остальные были слишком далеко, чтобы замечать это.

Рёв в амфитеатре продолжался и Винн схватила Чейна за рукав.

— Ничего не говори! — сказал он, но было видно как его глаза мерцают от быстрой мысли.

Затем Ходящие-сквозь-камень снова покрыли тело Молота-Оленя серебристой тканью. Потом они подняли носился с телом на плечи и старший повернулся к выходу.

— Мы должны догнать их. — прошептал Чейн, хватая Винн за руку и таща за собой.

Но вдруг что-то заставило её обернуться и посмотреть на небольшую группу у входа в амфитеатр.

Герцогиня Рен Файнер-Арескинна выделялась на фоне тёмного туннеля и трое вердас окружали её, вместе с эльфом в белых одеждах, которого часто видели рядом с ней.

— Валхачкасейя! — выругалась Винн и потянула Чейна к себе.

— Не двигайся! — прошептала она, осторожно заглядывая за него.

Одетая в высокие сапоги для верховой езды и тёмно-зелёный плащ, герцогиня Рен стояла с откинутым назад капюшоном, и было видно, что её густые каштановые волосы были заколоты двумя перламутровыми гребнями, украшенные жемчугом. Ни один из её товарищей не опередил её, когда она двинулась сквозь толпу.

Что делала здесь представительница королевской семьи Мелорна?

— Мастер Циндер, — позвала герцогиня. — Пожалуйста, подождите.

Винн почувствовала, как страх сменяется замешательством. Герцогиня назвала тёмного старшего гнома по имени.

Герцогиня делала всё возможное, чтобы свернуть расследование убийства, происходившие из-за проекта гильдии. Действуя в интересах королевской семьи она также пыталась сохранить тексты Винн в недоступном места. Она вполне могла сделать это снова, если бы увидела Винн здесь.

Винн высунулась чуть сильнее, надеясь, что ей не заметят за высокой фигурой Чейна. Герцогиня никогда не видела Чейна или Тень и Винн не хотела, чтобы её выставили, прежде чем она что-нибудь поймёт.

Наконец, Рен достигла постамента и легко взошла на него и остановилась почтительно поприветствовав мастера Циндера. Затем герцогиня слегка приподняла серую ткань и посмотрела на лицо Молота-Оленя.

Винн не могла видеть выражение её лица, но казалось, что герцогиня застыла на некоторое время. Потом она сняла одну перчатку и положила обнажённую руку на танаэ, державшего топор. Она не смотрела, как приблизился Циндер, но почувствовала это и кивнула.

Рука Рен соскользнула с Молота-Оленя, а потом она вновь закрыла его тканью. Одетый в белое эльф и три вердас последовали за Ходящими-сквозь-камень, несущими тело в дальний проход.

Вой Тени заставил Винн повернуться к ней. Собака смотрела на неё вопросительным взглядом голубых глаз, как будто пребывала в неопределённости.

Винн опустилась перед Тенью на колени и коснувшись головы собаки, передала ей воспоминания о Рен, объясняя почему надо держаться от неё подальше. Когда она закончила, Чейн посмотрел на неё сверху вниз и прошептал:

— Мы должны идти… сейчас!

— Я не могу. — прошептала она в ответ поднявшись на ноги и заглянув в его глаза.

Что она могла сделать? Ходящие-сквозь-камень уходили, но Рен была в их компании. Пока она вместе с ними, Винн не хотела рисковать и быть замеченной.

Один из ширвишей одетых в белое воздел руки вверх и сказал:

— Молот-Олень берётся в камень. Кости нашего мира будут укреплены благодаря ему.

В амфитеатре стало тише. Многие склонили головы и прикрыли глаза.

Чейн тоже опустил голову, но смотрел он на Винн, ожидая её решения:

— Я не могу быть замеченной герцогиней. — пояснила она тихо.

— Тогда мы дождёмся, пока она не уйдёт. — сказал он. — Мы потеряем свой шанс, если не пойдём за ними сейчас!

Это был ужасный вариант, но Винн обнаружила, что не видит другого выхода. В конце концов она кивнула и послала Тень вперёд. Тень могла подойти ближе и следить за Ходящими-сквозь-камень.

Одной рукой Винн по-прежнему крепко сжимала руку Чейна, а когда протянула вниз другую…

Тень исчезла.

Глава 9

Герцогиня Рен Файнер-Арескинна следовала по длинному тёмному коридору за мастером Циндером. Наконец, проход расширился и Чиллион вместе с капитаном Тристаном смогли идти около неё. Её другие охранники вердас, Даниэль и Селн, шли позади, а за ними несли носилки с телом Молота-Оленя, Ходящие-сквозь-камень.

Никто не разговаривал и Рен не спускала глаз с массивных ботинок впереди идущего гнома. Разговоры об убийствах были довольно разнообразными. Она спрашивала у представителей местной клановой стражи и узнала, что были и другие необъяснимые смерти троих суманцев, найденных после того как погиб танаэ.

Рен приехала к финалу публичной церемонии не просто так. Она не смела оглянуться на серебристую ткань. Потому что и так не могла заставить себя не видеть перед внутренним взором мёртвое лицо своего спасителя Молота-Оленя, которого видела несколько лет назад живым. Тогда пропал без вести её муж.

Но Молот-Олень и два гнома из его клана искали Фредерика, чтобы вернуть домой. Танаэ был молод в то время. И, несмотря на почтенный по человеческим меркам возраст, гном был в самом расцвете сил. У него была искра, которая позволяла прогонять прочь тревогу и страх. Когда он сидел рядом и говорил ей, что с князем будет всё хорошо, она почувствовала временное облегчение и хотела поверить ему.

Когда процессия сделала ещё один поворот, Рен обнаружила что половину следующей стены занимают широкие арки. Когда она приблизилась, то стало понятно, что это большие железные двери, ведущие во внутренний двор.

Но не видно было ни защелки ни замка, чтобы открыть их. Только гладкий шов посередине. Она осмотрелась в поисках скрытых механизмов, но увидела только надписи на «вабри». Затем она отвернулась и посмотрела на закрытый тканью труп Молота-Оленя.

Когда она видела его на постаменте, он выглядел пепельно-серым и казался очень старым. Она ещё не вполне была уверенна в том, что его постигла та же смерть, что и хранителей, но по позвоночнику уже полз противный липкий холод.

— Вам холодно, миледи? — спросил Чиллион.

Рен увидела как он хмурится.

— Нет. — прошептала она и закрыла глаза.

Она возвращалась мыслями в своё прошлое, когда она не знала доброты Молота-Оленя и у неё ещё не было мужа… Это было счастливое время.

Фредерика она повстречала, когда король Джеки Аморнон Файнер был приглашён другой королевской семьёй Мелорна. Ему сказали, что он может пригласить любого члена семьи, кого захочет. Родители Рен к тому времени уже умерли и она унаследовала герцогство. Множество дворян кружилось рядом с незамужней племянницей короля в поисках наживы. Но дядя Джек не давил на неё.

Он вежливо отклонял кандидатуры, которые были не по нраву Рен и в целом с большой осторожностью относился к тем, кто искал королевского брака. Некоторые претенденты были не так уж плохи, но Рен устала быть желаемым приобретением.

И вот дядя Джек объявил, что его племянница поедет с ним. Его жена Ивон была занята государственными, а ему была нужна хорошая женская компания.

Рен не возражала, потому что дядя никогда не предавал её и относился с уважением к её свободолюбивому нраву. Поэтому Рен охотно согласилась посетить Колм Сит. Великолепный город не разочаровал её и она не могла насмотреться на третий замок Арескинны. А когда она встретилась с королевской семьёй Мелорна, то ясно ощутила, что находится на своём месте.

Они были слишком высокими, с бледной кожей и очень светлыми волосами, а при ходьбе казалось, будто они не иду, а плывут над землёй. Но супруги хорошо встретили их и в их аквамариновых глазах светилось гостеприимство.

Особенно Рен заметила это в первую ночь…

В честь её дяди был проведён грандиозный банкет. Рен вошла вместе с ним и двумя его двоюродными братьями — Эделердом и Фелисьеном, в роскошный зал на первом этаже, где по обе стороны от двери стояли вердас в своих красных плащах.

Место было заполнено гулом болтовни и залито странным светом, идущим из-под куполообразных люстр наверху. Также у каждого слуги были с собой круглые светящиеся шары, которые напоминали поплавки, которые она видела, когда проезжала мимо северных причалов города.

Король Леовин из Мелорна и его жена королева Мюриэль Витон сидели рядом с двумя серьёзными мужчинами, позже известными как Адвард Твинем и его сын Джейсон.

— Он там! — вдруг заявил Эделерд, куда-то указывая. — Давай я познакомлю вас.

Рен покачала головой, но всё-таки пошла с ним мимо разодетых дам, кажущимися слишком… иностранными. И она никогда ещё не чувствовала себя приехавшей из глуши. Все дамы были одеты в красивые платья и никто не носил штаны и саблю, как Рен.

Она сначала пыталась прикрывать саблю, но потом подумала, что не должна стыдиться того кто она есть и позволила оружию висеть на видном месте.

Кузен Эделерд собирался познакомить её с принцем Леорфришем Арескинна, одетого в свою прекрасную военную форму… Она видела его на встречах обмена военным опытом. Он прикрывал глаза рукой и казалось ему также неуютно в этом зале как и Рен.

Принцесса Азельзрит тоже была здесь и стояла рядом с братом.

Рен хотела уйти и повернулась к двери, когда вдруг Азельзрит повернула длинную шею и посмотрела на неё своими аквамариновыми глазами. Гибкая принцесса была одета в белоснежное платье с зелёной накидкой.

Рен быстро улыбнулась и пробормотала под нос:

— Как же в этом ездить на лошади!

— Простите, ваше величество? — послышался глубокий баритон.

Испугавшись она посмотрела в сторону, а затем встретилась с жёстким взглядом одного из вердас. Его форма выдавала в нём офицера, но она не разглядела его ранга.

— Ничего. — ответила она и прокашлялась. — Совсем ничего.

Он только кивнул её головой.

Рен обернулась и увидела перед собой лиф белого платья. Она быстро подняла глаза и встретилась с изучающим взглядом Азельзрит.

— Я хотела спросить. — сказала княгиня. — Вы знаете как пользоваться этим?

Путаница душила Рен, но проследив за взглядом принцессы она поняла, что та говорит о сабле.

— Конечно. — ответила Рен.

— Надеюсь, вы не будете использовать оружие против кого-то из собравшихся. — произнесла Азельзрит и добавила. — Даже если некоторые этого заслуживают.

Её губы тронула тёплая улыбка.

— Вы не были бы одиноки в этом желании. — вздохнула она.

При этом Азельзрит осторожно взяла Рен за руку и повела куда-то через зал.

Запутавшись, Рен старалась сохранить самообладание.

— Я слышала, что вы достаточно хорошо управляетесь с хищниками. — проговорила принцесса.

Рен не была уверенна в этом, но как прямая наследница, Арескинна имела своих поклонников и под хищниками подразумевала именно их.

Затем они подошли к группе Леорфриша.

Он остановился на полуслове, но его товарище не заметили этого и продолжили болтать. Принц взглянул на сестру и заговорщически ей подмигнул. Потом он взглянул на длинный зал, и по его лицу скользнула тень озабоченности.

Они были чем-то похожи…

Принцу также опостылели надоедливые дебютантки, как Рен надоели поклонники. Её беспокоило это, когда она смотрела на Фредерика. Он был молчалив, а лицо выражало тоску.

— Я должна проконтролировать опоздавших. — вдруг произнесла Азельзрит и её младший брат обернулся.

Рен стало жарко от с трудом сдерживаемого гнева.

Неужели дядя Джек затащил её сюда, чтобы заставить её познакомиться с каким-то иностранным принцем? Или Арескинна принуждает его к этому и потому так вьётся вокруг неё Азельзрит?

Рен повернулась, чтобы сказать всё, что она думает об это, но смолчала.

Принцесса посмотрела на своего брата с какой-то болезненной озабоченностью. Потом её взгляд переместился на пейзаж за окном и глаза на миг словно превратились в две стекляшки, пока она не моргнула. У Рен пробежали по спине мурашки и она шагнула назад.

— Пожалуйста. — прошептала она. — Хотя бы ради приличия поговорите с ним.

Бросив последний взгляд на брата, она отвернулась и зашагала в противоположную сторону зала.

Рен была оставлена наедине с молодым князем, что только заставило её гнев расти.

Она не собиралась быть воспроизводительницей местного рода, особенно после предательства дяди. Не удивительно, что он отмахивался от неё. Он держал её словно чистокровную кобылицу, чтобы отдать в жертву своим политическим целям. Но почему тогда не отдать одного из своих сыновей за Азельзрит?

Хотя это было бы бессмысленно. Эделерд уже был наследником Файнер и Фелисьен… его многочисленные проступки склоняли его совсем в другом направлении. Рен загнанной лисицей бросала взгляды на дядю Джека, но тот только опустил голову и плотно сжал челюсти. Со странной озабоченностью он посмотрел на Фредерика, а королева Мюриэль бросила на него взгляд полный ожидания.

Здесь происходило нечто большее, нежели попытки бросить её молодому принцу. И тогда Рен шагнула вперёд, но осторожно, чтобы не спугнуть его.

Принц Фредерик был молод и конечно на несколько лет моложе неё. Его лицо обрамляли длинные песочного цвета волосы, а узкий нос выглядел слегка крючковатым, но не настолько, чтобы выглядеть непривлекательным. Тонкие губы и маленький рот выглядели так неестественно, словно ему прицепили их на челюсть. А его глаза…

Жуткие глаза цвета аквамарина, не мигая были устремлены на улицу.

— Приношу свои извинения. — сказала она тихо. — Это кажется, самое тихое место в зале.

Он не отвечал и не отводил взгляд от окна.

— Я герцогиня Рен Файнер, если вы помните. — добавила она. — За исключением моего дяди и братьев, я здесь никого не знаю.

Фредерик один раз моргнул. Его голова слегка повернулась в её сторону, а глаза обрели осмысленность.

— Я тоже не знаю здесь никого, кроме своей семьи. — прошептал он.

Рен подумала о том, что вряд ли принц его лет сидел здесь в заточении.

Прежде чем снова повернуться к окну его взгляд пробежал по девушке. И этого было достаточно, чтобы наполнить её внезапной дрожью. За внешней стеной замка над далёким полуостровом гномов висела луна. Она прочерчивала мерцающий путь на воде через бухту прямо в океан.

Рен стояла позади, а Фредерик смотрел в окно. Она знала как отчаянно выглядит то, что она делает.

Были времена, когда даже её провинциальное герцогство становилось ей скучным. Тогда она садилась на лошадь, хватала лук и охотилась или просто каталась до изнеможения. Её бегство всегда оканчивалось на границе широких восточных степей. Она стояла там, чувствуя над собой бескрайнее небо и больше не ощущала себя в ловушке.

Фредерик посмотрел на запад и отчаяние на его лице не позволило ей отойти.

— Тогда мы просто будем стоять здесь. — сказала она. — И делать вид, как будто ведём глубокомысленную беседу. Никто не побеспокоит нас.

Это было всё, что она могла придумать.

Глаза Фредерика вновь сместились, но на этот раз они были устремлены не на лицо девушки, а на её иностранные одежды, заканчивая её мечом и сапог из кожи телёнка.

— Ты выбрала одежду для езды?

Его тонкие губы сжались, как будто вырвавшиеся слова поразили его самого.

— Я надеялась на экскурсию по местным провинциям. — ответила она. — Твой отец организовал эту поездку. У меня есть лошади. Если бы тебе было интересно, я могла бы предложить…

Её голос сорвался от волнения и она замолчала.

— Я не умею ездить. — сказал он.

— А я не умею плавать. — откликнулась она, мгновенно об этом пожалев.

Фредерик соскользнул с подоконника и она почувствовала укол вины за попытку быть остроумной. Она думала только о своём стремлении к бегству. Но эта ошибка теперь пугала её больше.

— Я могу научить тебя. — добавила она. — Это будет не так трудно.

Фредерик помолчал и слегка кивнул.

Между ними повисла такая тишина, что Рен стало неловко. Когда это чувство стало невыносимым она отвернулась к окну и тревожным взглядом окинула бухту.

Этот тёмный бесконечный океан не мог заменить твёрдую почву и скачку на лошадях. Но возможно он тоже самое ощущал по отношению к степям и равнинам.

Она села на одну половину подоконника и с удивлением обнаружила, что он занял другую.

Когда Фредерик снова увидел толпу дворян жаждущую общения с ним, его глаза наполнились страхом. Но не так как боятся дети. Больше всего это было похоже на страх лошади загнанной волками. Инстинктивно Рен скользнула рукой по подоконнику, чтобы ободряюще сжать его руку.

Он обратила внимание, что дядя Джек заметил это, а лицо королевы Мюриэль вдруг стало тревожным. Король сделал глубокий вдох и скрестил руки на груди.

Рен сбивало с толку всё это.

Наконец пришёл слуга звоня в серебряный колокольчик, возвещая, что скоро будет подан обед. Руки Фредерика сжались на краю подоконника, а глаза забегали. Потом он уставился в сторону двери.

Эдлерд подал руку одной женщине рядом с собой и принц Леофриш сделал тоже самое для своей сестры Азельзрит.

Фредерик посмотрел на Рен.

Сначала она подумала, что он хочет остаться здесь у окна и не спускала глаз с него. Но принц всё-таки поднял руку и протянул её. И она приняла её. Они вместе сидели за обедом и почти не говорили.

После обеда Фредерик снова занервничал.

— Возьмите меня на экскурсию по замку. — попросила она.

Не говоря ни слова, он встал, сжимая спинку стула и отодвигая её. Дядя Джек выглядел довольным, и Рен бросила на него холодный взгляд, прежде чем взяла Фредерика за руку. Блуждая по лабиринтам замка они вышли в галерею семейных портретов и, наконец, спросила:

— Фредерик… что-то не так?

— Называй меня Фрей, — сказал он, не обращая внимания на вопрос. — Так называет меня сестра.

Такое прозвище выглядело весьма забавным по сравнению с его официальным именем Арескинны, но она решила, что справится с этим.

— Я имела в виду, что ты кажешься… не в своей тарелке. — повторила она.

Он посмотрел на неё пронзительным взглядом и тихо ответил:

— Поездка. — прошептал он. — Отец настаивает на том, чтобы я поехал.

Рен не хотела давить на него и осторожно спросила:

— Ты не хочешь ехать?

Фредерик-Фрей посмотрел в пол.

— Я не люблю лошадей. — решительно сказал он. — Я предпочитаю плавать.

Рен была немного ошеломлена. Она никогда не встречала человека, который бы боялся этих гордых и красивых животных. Опять же, возможно он не встречал никого, кто боялся моря… безбрежного океана. Почему же её тянет защищать этого странного молодого человека?

На рассвете Рен тихонько спустилась в конюшню, чтобы встретиться там с Фреем. Она прошла двух лошадей — Корицу, Крапиву, и остановилась у последней кобыле Пионе.

К тому времени как Фелисьен нашёл её, Рен уже посадила Фрея в седло. К её удивлению он всё быстро понял. А позже она узнала, что он был вынужден садиться на жеребца своего старшего брата в очень раннем возрасте. Просто его никогда не учили правильно обращаться с лошадью. Пион принял его хорошо.

Во второй половине дня вердас и кавалерия была готова сопровождать всех членов королевской семьи. Рен сидела на Корице, а Фрей по-прежнему держался на Пионе.

Он легко обращался со спокойной кобылой, или же она с ним. Они даже проехали рысью, вызвав шок у всех. Но потом Фрей ехал с левой стороны от Рен. Она следила за тем, чтобы Фелисьен не спровоцировал его лошадь на панику.

Три дня спустя она отправилась чтобы проводить домой своих родственников и… дядю. Она так и не говорила с ним с ночи первого банкета.

— Это твоё шанс на счастье. — проговорил он прощаясь. — Остальное зависит от тебя… и от него.

Было все это действительно всего лишь семь лет назад?

Скрежет металлических решёток о камень прервал воспоминания Рен. Железные двери медленно расходились, а затем Циндер и другие гномы внесли в открытый проход тело Молота-Оленя.

— Пора. — сказал Чиллион позади неё.

Рен увидела внутри между стенами каменный пол и отверстие в его центре. Это был широкий и тёмный проход, подобный размерами воротам Бейли, и казалось он вёл в самые недра горы. Она могла поклясться, что уловила запах морской воды, заполняющей камеру и вздрогнула.

— Миледи. — сказал Чиллион. — Вы это слышали?

Рен посмотрела к его раскосые эльфийские глаза и переспросила:

— Прости что?

— Шорох. — сказал он тихо и сделав шаг остановился.

— Что?

Чиллион моргнул и нахмурил густые брови.

— Я просто стал слишком стар. Мой разум всё чаще блуждает где-то…

Да, старый Чиллион становился иногда слишком странным.

Рен собралась с духом и вышла за ним, не оглядываясь но слыша, как закрываются за спиной металлические двери.

* * *

— Мы не можем идти дальше! — прошептала Винн.

Чейн нахмурился.

Было трудно говорить тихо, потому что гномы на трибунах очень очень гремели.

Она же не могла перестать думать о бледном лице Молота-Оленя. Слишком многое говорило о том, как он умер. Если кто-нибудь, из благородных мертвецов, кроме Чейна, бродил среди гномов…

— Кто эта женщина? — спросил Чейн, прерывая её размышления.

— Представительница королевского рода Мелорна. — выдохнула она, пытаясь успокоиться. — Герцогиня, то есть принцесса, Рен, вдова князя Фредерика. Она сделала всё возможное, чтобы препятствовать расследованию капитана Родиана. Если она увидит, что я здесь…

Винн замолчала и нахмурившись посмотрела на Чейна.

Это было трудно объяснить. Он не был в центре расследования убийств как она.

Но что герцогиня делает здесь? И куда подевалась Тень?

— Идём! — выкрикнул один из молодых гномов другому, проходя между трибунами.

Винн отпрыгнула в сторону, хватая Чейна, чтобы их не увидели.

Девушка не знала, действительно ли Тень отправилась искать Ходящих-сквозь-камень или собака убежала, повинуясь каким-то своим инстинктам. Она огляделась, пытаясь увидеть другие ходы в боковых отверстиях трибун и тут заметила Маллета.

Старый ширвиш был занят монахами из других храмов. Должен был состояться банкет в честь ухода Молота-Оленя и на нём могли участвовать члены семьи и другие танаэ. Но из слов Маллета она поняла, что он собирался уйти отсюда.

— Он скоро уйдёт отсюда. — прошептала она. — И мы должны идти с ним!

Чейн вытянулся во весь рост и огляделся.

Затем он попятился к отверстию рядом с туннелем и Винн последовала за ним.

Вместе они скользили вдоль стены, стараясь быть незамеченными. Когда они подошли к арке, Винн нырнула туда перед Чейном и оказалась внутри камеры, куда не попадал свет. Она едва могла различить овальные проходы в других трёх стенах.

— О, семь адов! — выругалась она.

Куда ушла Тень и как теперь её искать? Винн достала холодную лампу из своего кармана и потёрла её, чтобы добыть свет.

— Не неси её слишком высоко. — сказал Чейн. — Мы не должны привлечь внимание.

Винн хотела было сказать в ответ что-то язвительное, но прикусила язык и зажав лампу в руках шагнула внутрь. Все двери, кроме тех, что под аркой слева, были заперты. И в целом этот путь вёл к сцене, а не от неё. Она сжала кристалл в правой руке и посветила.

— Это бессмысленно. — сказала она. — Мы должны дождаться, пока снова не появится Тень.

Чейн стоял у входа в комнату, заглядывая внутрь.

— Что если Маллет заметит нас?

— Скажем, что мы искали его по всему амфитеатру и заблудились.

Чейн взглянул на неё в отчаянии.

— Это может быть нашим единственным шансом. Как часто умирают танаэ?

И в самом деле, это был редкий случай, но…

— Я не могу позволить, чтобы герцогиня меня увидела!

Девушка чувствовала свою вину за потерю Тени. Постепенно её постоянные неудачи уничтожали все шансы заполучить древние тексты.

Чейн отвернулся и снова посмотрел в проход, ведущий из камеры, оставив Винн в смятении.

Затем он щёлкнул пальцами. Винн выпрямилась и Чейн указал на улицу. Затолкав кристалл в карман балахона, девушка приблизилась.

— Там. — прошептал он. — В туннеле, куда мы зашли в первый раз.

Винн наклонилась и посмотрела на противоположную арку.

Из туннеля выглядывала морда Тени, которая оглядывалась и нюхала пол.

— Тень! — позвала Винн так тихо, как только могла. — Мы здесь!

Но собака, казалось, её не слышал. Суета царившая вокруг создавала слишком много шума.

Резкий пронзительный тон заставил Винн подскочить на месте.

Чейн ещё раз коротко свистнул и девушка посмотрев на Тень увидела, что её уши встали торчком. Когда собака увидела её, Винн присела и помахала ей рукой. Тень тут же крадучись направилась к ним вдоль стены, пока не добралась до камеры. Винн облегчённо упала перед ней на колени.

— Где ты была? — спросила она, хватая морду собаки.

Розовый язык быстро облизал нос.

Тут же на Винн обрушился шквал образов. Она ясно видела глазами Тени.

Сначала она увидела Ходящих-сквозь-камень, несущих носилки с Молотом-Оленем. Потом она увидела себя, сидящей на полу амфитеатра и разговаривающей с Чейном. Это было так странно и она ощущала себя бестелесным духом смотря со стороны на своё тело. Затем, она снова увидела удаляющихся гномов.

Когда она подошла к стене то сразу начала изучать отверстие для дренажа, но он был слишком мал, чтобы залезть в неё. Чувствовать запах, было ещё более странным, чем видеть её глазами. А ещё она могла чувствовать отчаянии Тени, которой срочно нужно было искать путь к цели.

Затем она увидела перед собой мелькающие угольно-чёрные лапы.

Она направилась обратно в туннель, через который они впервые вошли. Потом она бежала в том же направлении, что и Ходящие-сквозь-камень, после чего вдруг остановилась, прислушиваясь.

Шаги эхом отражались от стен коридора. Она ускорила темп и последовала за ними.

Она сворачивала в коридорах, на перекрёстках, ориентируясь только на этот звук, пока, наконец не завернула за угол. Земля здесь пахла мускусом и кожей. А впереди были люди…

На полпути до следующей камеры, в коридоре с левой стороны стояла герцогиня и её окружения. Ходящие-сквозь-камень были чуть дальше, держа на руках останки Молота-Оленя.

Винн не могла понять, чего они ждали, пока не услышала металлический скрежет по камню. Когда он прекратился Ходящие-сквозь-камень прошли под аркой, а герцогиня и её спутники остались в коридоре.

Винн оказалась позади эльфа в белых одеждах. Вдруг его миндалевидные глаза стали выискивать что-то в темноте и она быстро спряталась за угол.

Когда же снова раздался скрежет металла и она осмелилась выглянуть, никого в коридоре уже не было, а железные ворота были заперты.

Потом вдруг память переключилась на другой момент.

Винн почувствовал под ухом холодный металл, когда склонила голову, прижимаясь к двери. Изнутри доносился ритмичный звук похожий на чьи-то приближающиеся шаги. Он становился все громче, ближе, а затем остановился совсем.

Она услышала голоса за дверями.

Один из них был выше по тону, чем другие. Это должна была быть герцогиня. Но почему она пошла с Ходящими-сквозь-камень? Она выразила уважение покойному, но почему она ушла именно с ними, а не пошла своей дорогой?

Все потемнело.

Воспоминания закончились так резко, что Винн упала на колени. Она обняла шею Тени, а мысли по-прежнему крутились вокруг того, что она видела и слышала.

Новости о смерти Молота-Оленя не могли бы достичь Колм Сита и герцогини так быстро. Так почему же член королевской семьи была здесь, среди гномов? Она вела себя так, как будто бы знала танаэ, но что если она пошла с ними, но ушла несколько иным путём?

Винн откинулась назад, держа в руках морду Тени и прошептала:

— Умная девочка!

— Что она узнала? — спросил Чейн.

— Она видела, куда они пошли, — ответила Винн. — По крайней мере, она видела двери, куда они прошли — это где-то за сценой. Если мы сможем пройти через них, возможно, мы сможем узнать куда они пошли дальше.

Она не видела, как открывались железные двери, но может быть Тень просто что-то упустила.

Чейн внимательно посмотрел на обоих.

— Может она приведёт нас туда? — спросил он.

— Прямо сейчас? Сегодня вечером?

Винн колебалась. Трибуны были ещё заполнены гномами, которые будут пить здесь до поздней ночи.

— Винн? — вкрадчивым голосом позвал он.

Она наклонилась рядом с Тенью и выглянула из камеры. Ширвиш Маллет бродил между столов и выглядел очень несчастным.

— Не отзывайся. — прошептал Чейн. — Мы не можем упустить эту возможность.

Винн боролась с соблазном согласиться, но не могла.

— Мы не можем открыть его. Возможно нам понадобится его помощь. Если мы не найдём другого способа, ширвиш остаётся нашим единственным шансом узнать, что случилось с Молотом-Оленем… и, возможно, то, почему здесь герцогиня. Кажется она связана с этой религиозной кастой.

Винн собралась уходить. Чейн хотел открыть рот, чтобы возразить, но она покачала головой и вышла.

— Мы здесь, — отозвалась она.

Чейн вышел и Маллет посмотрел на них, удивлённо вскинув густые белые брови.

— Что вы там делали? — спросил он.

— Мы знаем, что Молот-Олень был дорог вам и не хотели вмешиваться. — нашлась Винн.

Выражение Маллета смягчилось.

— Не берите в голову. Я уже попрощался и теперь мы должны закончить этот день поминальной трапезой в кругу близких.

— Конечно. — откликнулась Винн и посмотрела на Чейна.

Он ничего не сказал и они последовали за гномом.

Глава 10

Сау'иланк ждал ночи, затаившись на полпути в стены переулка. Амфитеатр был переполнен и невозможно было незаметно приблизиться или войти. Он искал точки тёмного пространства, где можно было укрыться. Но он хотел не сам увидеть Ходящих-свкозь-камень, а чтобы их увидела молодая хранительница.

Убийство танаэ стоило ему гораздо больше, чем он предполагал, и ему пришлось потратить почти всю энергию которой он располагал. Он не думал, что цель будет такой сложной, а цена такой дорогой. За два дня восстановления он едва мог вызвать пару воздушных слуг элементалей, чтобы контролировать выход из амфитеатра.

Сколько раз ему пришлось сунуть руку в грудь Молота-оленя, чтобы тот умер? Ему едва хватило сил, чтобы успокоить этого бушующего карлика. Жизненная сила, которую поглотил Сау'иланк была ничем по сравнению что он потратил.

Теперь он был полностью исчерпан, и мог только ждать, когда появится Винн. Вечер сменился ночью, когда гномы наконец начали покидать амфитеатр. Они расходились в мрачном молчании и рассеянности.

Сау'иланк следил за Чейном, который возвышался над всеми этими коренастыми человечками, а потом вдруг скрылся из вида. Гномы продолжали идти, но он не видел ни малейших признаков присутствия среди них этой высокой нежити. Сау'иланк начинал сердиться.

Винн должна была быть свидетельницей последнего обряда, но что если она не пришла? И он не видел как уходили Ходящие-сквозь-камень. Ушла ли она за ними?

Сау'иланк завис в нерешительности. Тогда перед ним задрожал воздух и возник слуга.

Он издал мягкий свистящий звук и снова скрылся.

Сау'иланк проплыл от одного здания к другому и прежде чем добрался до третьего, он увидел тёмный силуэт на улице.

Тень выбежала из одного прохода и побежала через амфитеатр. Винн встретила собаку, а затем подошла к Чейну и их обнаружил седой карлик в оранжевом одеянии.

Сау'иланк взлетел на крышу. Даже здесь собака сможет почувствовать его, но, скорее всего, не посмотрит вверх. Он позволил Винн и её спутникам подойти ближе.

Их встретили два других гнома в оранжевом. Они подошли к седому гному и о чём-то разговаривали. Винн замедлилась и шагнула назад к Чейну и Тени. Её губы двигались, будто она что-то шептала своему спутнику.

Сау'иланк отчаянно захотел узнать, что она говорила.

Успокоив свой разум, он вызвал оставшихся слуг. Воздух вокруг его головы исказился и завибрировал, когда они присоединились к нему.

Он отдал им команду и отпустил всех кроме одного, закрепляя образ Винн в его сознании.

Цель в сером. Оставайтесь чуть выше цели. Соберите весь звук. Если цель достигнет храма…

Он запнулся, потому что сильно устал и давал уже совсем короткие фразы. Его бессмысленные создания не поймут их.

Если цель пойдёт в камень, вернитесь ко мне. Запомните все звуки, что она издаст.

Шар искажённого воздуха скатился с края крыши и унёсся по ночной улице.

Сау'иланк решил следовать за Винн по крышам. Он следил за ней пока она шла по главной улице. Когда она выскользнула из поля его зрения, ему снова пришлось мчаться вперёд. Он постоянно перемещался, чтобы собака не могла учуять его присутствие.

Когда Винн достигла станции, старый карлик взялся за рукоятку в стене, открывая дверь внутрь… в камень.

Сау'иланк едва не закричал от ярости, когда его слуга вернулся назад. Винн вышла с другой стороны здания и встала ожидая посадки на лифт. Но она больше не разговаривала с Чейном или тремя гномами.

Слуга начал повторять всё то, что он услышал, имитируя грубый голос гномов, скучный тон Винн и шёпот Чейна.

— Нет, тут слишком людно! — сказала Винн. — Мы вернёмся завтра вечером!

— Тропа может оказаться закрытой. — прохрипел Чейн.

— Тень возможно нашла дверь в подземный мир. Он должен быть там, где они шли… куда они унесли Молота-Оленя. Нам не нужно будет не за кем следить. Тень просто приведёт нас к цели.

— Пойдём, юная Винн. — послышался грубый голос. — Не отставай, а то ночь слишком холодна.

Слуга подскочил на месте и скрылся.

Он услышал мало, но достаточно. Собака нашла путь в эту «преисподнюю». И Винн считала что Ходящие-сквозь-камень ушли туда. Завтра вечером она пойдёт по их следам.

Но как животное могло передать ей такую информацию?

Ответ на этот вопрос мог подождать. Наконец-то Винн узнала что-то полезное!

Один погибший гном стоил того. Пока Сау'иланк обдумывал шаги своего дальнейшего плана, его чёрный балахон колебался в темноте. Мир становился тусклым и он готовился отойти к покою.

Сау'иланк исчерпал слишком много своих сил. Но если Винн наконец выйдет на правильный путь он наконец сможет узнать секреты детей Возлюбленной. Тогда, после стольких лет поисков, он снова обретёт плоть.

Сау'иланк исчезал, а его мысли уносились вглубь ушедших веков…

Сау'иланк мастер-маг Преподобный и первосвященник преодолевал скалистые подножия горы, идя к месту находящемуся далеко над пустыней. Ночь ещё хранила тепло дня, но его не беспокоило это в своём чёрном одеянии.

Когда он проходил мимо все склоняли головы. От гоблинов до отвратительных рептилий с собачьей мордой, которые были в полтора больше человека. Даже собственный народ выказывал ему почтение.

Но это было не всегда, а с той ночи, когда он попал в святилище Возлюбленного на прошлой полной луне.

Позже их жертвы павшие в бою устилали пустыню…

Но он игнорировал их всех, когда поднимался вверх в темноте. Возлюбленная должна была воплотить его мечты, его награда наконец была у него в руках.

В тёмном проходе по обе стороны стояли две жаровни на высоких столбах. Рептилии покрытые тёмной, а в некоторых местах оливково-зелёной чешуёй (исключением был охряной живот), стояли на задних лапах у входа. Каждый держал копьё, толщиной с запястье человека и лезвием как нуманский меч. Их веки медленно моргали, открывая и закрывая большие чёрные глаза. Они опустили свои массивные вытянутые головы с челюстями усеянными длинными и мелкими зубами.

Сау'иланк не поднимал голову чтобы рассматривать их. То что они стояли вытянувшись в его присутствии было ещё одним напоминанием о том, как всё изменилось с появлением детей. Бледная бессмертная нежить обрела славу и любовь у их божества.

Он ходил по бесконечным туннелям спускаясь ниже и ниже. Он бродил глубоко, там где жаровен почти не попадалось, а вскоре они пропали и совсем. Был только мрак, когда он попал в святилище своего бога. Никто не возвращался отсюда, если попадал в эти стены. Только дети. Он добрался до пропасти, на расстоянии от которой уже угадывались тёмные края, и слышал как изменилось эхо его шагов. Он не мог отказаться от мысли, что любой свет может осквернить это место. Сау'иланк поднял руку и наполнил свой внутренний взор печатями. В воздухе зажглась крохотная искра, и он понадеялся, что она не оскорбит его божество.

Он стоял, глядя на края пропасти, но её глубина была недосягаема для слабого света в его руке. Он не пошёл вниз, но видел крутую лестницу, спиралью уходящую вдоль стенок пропасти вниз. Над пропастью было тоже самое — огромный купол, будто гора была пробита чем-то насквозь.

Но на другую сторону пропасти не вело никакого моста и свет также не достигал её. И вдруг он услышал звук сдвигаемой решётки.

Затем как будто что-то проехало по каменному щебню и ему показалось, что в темноте что-то блеснуло.

Сау'иланк упал на колени и поклонился, коснувшись лбом края пропасти.

— Мой Возлюбленный бог, — прошептал он. — я пришёл как вы велели.

Послышался шорох по камню и резкое шипение.

Ты достоин?

Он слышал эти слова только в мыслях, но они были сказаны с шелестом, похожим на звук наполняющим пещеру. Он поднял голову, но не стал поднимать глаз.

Достойный чего? Воплощения его надежд и желаний?

— Да, о моё божество. — прошептал он, но сомнения заставили его трепетать. — Я всегда служил вам… разве я дал повод сомневаться в себе?

Он не мог заставить поднять свои глаза выше, но если бы поднял, то ничего не увидел. На той стороне пропасти сгущался лишь плотный мрак.

Пока ещё нет.

Сау'иланк снова ниже опустил глаза. Взгляд его упал на тонкие жёлтые пальцы, но его прекрасное лицо или это тело не значили для него ничего.

Но даже малое колебание могло означать преступление. А ведь время от времени он не мог не упиваться своей красотой. Наряду со страхом, его вдохновляло, как все окружающие смотрели на него с восхищением. Мысль о том, что его красота может исчезнуть заставляла его содрогаться. В отличие от бессмертных детей он мог состариться.

Я рад… может быть, пришло время ответить на твои молитвы.

Сау'иланк желал одного: чтобы его существование никогда не заканчивалось и хотел всегда видеть страх в смотрящих на него глазах.

— Вечная жизнь, о моё возлюбленное божество? — осмелился он.

Ты так уверен в желаниях своего сердца?

Сау'иланк дрогнул.

Дети были просто инструментами для кровопролития, мощными, полезными, но только потому, что Возлюбленный сделал их такими. Они не старались быть для Возлюбленного преданными, как Сау'иланк, который служил ему. Тем не менее, они дорожили тем, чем одарил их бог. Но разве многого он просил?

Произойдёт именно то, чего ты хочешь…

Сау'иланк забеспокоился и с трудом поднял голову, ожидая… чего-то.

Возможно, он рассчитывал что-то почувствовать… нечто… другое. Но он чувствовал себя также как и мгновение раньше. Тем не менее его бог говорил, отдавая ему благодать о которой он никогда не просил.

Неужели всё было так просто, после всех ожиданий?

В его сердце закралась детская радость. Сначала её было совсем немного, а потом полностью заполнила его. Он думал о том, что теперь будет бессмертным и прекрасным всегда, и осмелился поднять голову выше. Потом он выпрямился полностью и прошептал.

— Моя любовь к тебе вечна… мой Возлюбленный.

Он хотел передать этими словами всё своё облегчение и счастье, но вдруг застыл, увидев глаза.

Издали они были не больше, чем последние искры умирающего костра. Пара глаз скользила в темноте и было понятно, что к краю пещеры идёт какая-то фигура.

Сау'иланк был поражён.

Он видел реальный признак существования своего бога. Он не слышал, чтобы кто-нибудь ещё получал такое благословение. Он начал плакать не подозревая об этом, пока солёная влага не попала ему на губы.

Сау'иланку была дарована вечная жизнь.

Его красота никогда не увянет.

Сау'иланк оставил свои воспоминания, приближаясь к состоянию полного покоя. На краю его затухающего сознания воскрес знакомый шёпот.

Я смотрю… я приближаюсь к тебе… Ты получил желаемое.

Несмотря на столетия, проведённые в ненавистном существовании, Сау'иланк не мог не ответить.

— Да… Мой Возлюбленный. — прошептал он исчезая в покое, между жизнью и смертью, в мире грёз о своём боге.

* * *

Винн следовала за Чейном через прихожую храма, планируя утащить его дальше, чтобы иметь возможность поговорить. Она знала, что лучше заставить его дать обещание не возвращаться в амфитеатр сегодня вечером. Но она сделала всего лишь несколько шагов к комнатам, когда в коридоре появился молодой ширвиш.

— Хранительница Хигеорт. — проговорил он быстро. — К вам посетители.

Винн в замешательстве остановилась. Она не могла понять, кто может искать её здесь.

— Кто? — спросила она.

Молодой гном покачал головой.

— Она сказала, что будет говорить только с вами.

— Она? — переспросил Чейн, но послушник только снова покачал головой.

— Как долго она ждёт? — спросила Винн.

— Недолго. — ответил гном. — Она ждёт вас в обеденном зале.

Он коротко поклонился и ушёл. Винн обменялась недоумёнными взглядами с Чейном, а затем посмотрела на Маллета.

— Спасибо, что разрешили присоединиться к вам сегодня вечером. Пожалуйста, простите нас, но я должна узнать кто пришёл.

— Да, конечно. — сказал он.

Старый карлик выглядел усталым и даже морщины на его лице стали глубже. Это было к лучшему. Винн не хотела бы отвечать сейчас на вопросы ширвиша о своём странном поведении в амфитеатре.

Винн поспешила к Чейну и Тени. Что если кто-то пришёл из гильдии, возможно посланник Премин Сикойн или кто-нибудь другой осведомлённый в её занятиях? Она не могла и помыслить о том, что её могла разыскивать княгиня. Но когда она добралась до входа в обеденный зал и заглянула внутрь, то увидела ту, которую меньше всего ожидала там увидеть.

За длинным обеденным столом сидела Щепка.

Её лицо было тёмным, а руки сложены на столе. Она повернула голову при появлении Винн и молча уставилась на неё. Винн не была уверенна в том, что ей следует сказать, но вдруг Тень двинулась вперёд и тихо зарычала на гномку, продвигаясь в зал.

Винн схватила собаку за хвост, останавливая её. Чейн же стоял в стороне напряжённый и настороженный. Винн сделала знак оставаться им на месте и пошла вперёд.

— Извините меня за ту ночь. — выпалила она. — Чтобы узнать местоположение вашего дома, мне пришлось торговать историей в приветственном доме. А пиво… я не специально так напилась.

— Оставь свои отговорки. — зарычала Щепка, но тут отвела взгляд и уставилась в столешницу.

— Я нахожусь здесь по настоянию своей матери. Я поговорю с вами… а потом вы оставите меня в покое!

— Тебя послала твоя мать?

Щепка больше ничего не сказала, но бросила красноречивый взгляд на Чейна.

— У меня есть прекрасный мятный чай в моей комнате. — сказала ему Винн. — Не мог бы ты принести его для нас? А заодно и горячую воду.

Челюсть Чейна дёрнулась.

— Нет.

— Пожалуйста. — прошептала она. — Со мной всё будет в порядке.

— Тогда пусть с тобой останется Тень. — сказал он достаточно громко, чтобы Щепка могла слышать.

— Меня не волнует твой волк. — презрительно бросила Щепка.

Винн оглянулась. Были моменты, когда она забывала о том, что другие люди видят Тень животным, а не разумным существом, которым она была.

Чейн поджал губы и вышел.

Винн с облегчением вздохнула и обернулась к Щепке. Тень потихоньку вышла из-за её спину и посмотрела на обеих.

— Сейчас он вернётся с чаем. — сказала Винн.

— Я не буду здесь долго сидеть. Моя мать хочет знать, почему вы ищите моего брата.

Винн обосновалась напротив скамейки девушки-кузнеца. Заглядывая в лицо Щепки переполненное гневом и болью, она отказалась от дальнейшего вежливого разговора.

— Это дело гильдии. Очень важное.

— И узнали ли вы что-нибудь для своей гильдии? — зарычала Щепка.

— Ему не причинят никакого вреда. Но вы должны знать о нём гораздо больше чем я.

— Это не так.

Винн замолчала. Она подняла вопрос о безопасности, хотя сама была не уверенна в ней.

— Никто не знает. — ответила наконец Щепка слабым и усталым голосом. — Хассаг'крейги мало кому известны. Когда один из нас присоединяется к ним… начинает выполнять их обязанности… Все связи обрываются.

Винн покачала головой.

— Я не понимаю. Они же служат своему народу в целом. Как ваши Вечные.

— А вы знаете в чём заключается их преданность?! Их не интересует ничего другого. Они определяют кто из заслуженных мёртвы вроде Молота-Оленя достоин стать банаэ…

Последнее слово заставило её рот перекоситься.

— Я слышала об этом. — ответила Винн. — Но я не совсем понимаю, как это происходит.

— Тогда ты не одинока, нуманка. — усмехнулась Щепка. — Никто не знает.

Она оглядела обеденный зал, и кожа вокруг глаз покрылась морщинами. Гнома заёрзала и вздрогнула, как будто ощутила омерзение к храму. И Винн начала немного понимать, что происходит.

Щепка потеряла одного из своих своенравных братьев из-за тайн гномов. Брат предпочёл духовный путь и преданность мёртвым, своей семье из плоти и крови.

— Он предал моего отца. — продолжила Щепка. — За всё время он не счёл нужным посетить мать… хотя мог бы. Он перестал приходить очень много лет назад. А… Хайтауэр, как ты знаешь, также давно оставил нас, чтобы жить с хранителями… в рабстве…

Винн попыталась проигнорировать слово рабство и посмотреть на Щепку другим взглядом.

Её мать была пожилой, а отец умер, но Щепка была молода по гномским меркам. Она могла бы обзавестись собственной семьёй, но оба брата оставили её с стареющей матерью.

Более чем сильная причина для горечи.

— Что ты хочешь от меня? — спросила Винн напрямик. Казалось, это единственный способ получить от гномки прямой ответ.

Рот Щепки исказился, а затем она выплюнула слова.

— Моя мать цепляется за глупые надежды! Она ходит в храм и непрестанно молится за своего старшего сына. А потом она услышала о вашем ночном визите…

Винн вздрогнула, потому что ей стало страшно от гнева гномки.

— Она думает, что Вечные услышали её и послали вас. — обвиняющим тоном произнесла Щепка. — Ты знаешь одного из её сыновей, а теперь ищешь другого. Она просит, чтобы вы рассказали ей всё, что узнаете.

Слова Щепки эхом отозвались в голове Винн.

— Старший? — повторила она с удивлением. — Но Красная Руда выглядит намного младше, чем Хайтауэр.

Щепка молча сделала несколько вдохов. Затем она поставила свои широкие руки на стол и подалась вперёд.

— Вы будете делиться всем что узнаете со мной… — громко прошипела Щепка. — И это не просьба!

Винн не могла не откинуться назад от напора Щепки. Тень зарычала, но гномка не сводила взгляда с девушки. Винн протянула руку, чтобы собака приблизилась.

Ей необходима была информация, чтобы найти тексты. И, к сожалению, по этой же причине, ей нужна Щепка.

— Конечно. — ответила Винн так спокойно и холодно, как только могла. — Передай своей матери, что для меня будет честью помочь ей.

Щепка даже не ответила. Она сразу же поднялась и направилась к главному выходу из обеденного зала. Тень окончательно успокоилась только когда она ушла. Собака дрожала под рукой Винн, когда она положила ладонь на её спину.

Щепка держалась до последнего за свою гордость, даже несмотря на то, что её семья разваливалась. Требуя помощи у хранительницы, она чувствовала унижение.

Винн с трудом представляла себе какой была жизнь этой гномки.

Гномы часто организовывали браки внутри своих кланов, но обычно невесту или жениха кто-нибудь должен был представлять. Любовь была принесена в жертву в семье Щепки и главы клана, очевидно, забыли о ней.

Не осталось никого, кто имел бы достаточное влияние в её семье. У них осталась лишь небогатая кузница в нищенском районе, но пожилая мать продолжала цепляться за веру.

Чем больше Винн думала, тем больше ощущала нагнетаемые депрессию, страх и разочарование. Но ей пришлось задвинуть сочувствие подальше.

Как раз вернулся Чейн, неся в руках кастрюльку с горячей водой, две оловянных кружки и листья мяты для чая. Он колебался на пороге зала, окидывая взглядом помещение.

— Где она? — спросил он.

— Ушла.

— Чего она хочет?

— Информацию о её брате.

— Информацию… от нас? — усмехнулся он.

Винн не оценила его иронии.

— Может, хочешь, чтобы я тебе сделал чаю? — спросил Чейн.

Винн вздохнула.

— Нет… нет, спасибо.

Приближалось нечто страшное. Она была уверенна, что это связано с тем, что она слышала и видела, когда путешествовала с Магьер, Лисилом и Мальцом, а потом с Тенью и Чейном. На карту были поставлены серьёзные вещи и возможно мир был под угрозой. Если ей придётся манипулировать Щепкой, она сделает это.

Это была ужасная мысль.

Но ещё ужасней была идея, формировавшаяся у неё в голове.

Глава 11

На следующую ночь Чейн стоял в амфитеатре и ждал пока Винн разогреет свою холодную лампу. Их окружали пустые трибуны и поэтому они беспрепятственно проникли к сцене.

Сегодня каменный амфитеатр выглядел иначе — тут было очень мрачно и неожиданно тихо. Поблизости не горело ни одного факела и ни одной жаровни с кристаллом. Было поразительно видеть столь огромное место пустым и покинутым, особенно после того что они видели накануне.

— Мы должны спешить. — сказал Чейн поглядев вниз на Тень.

Винн присела перед Тенью и взяла её морду в руку. Прошло мгновение и Тень сорвавшись с места, направилась в туннель. Винн поднялась поднимая светящийся кристалл и последовала за ней. Чейн двинулся за ней, смотря как её волосы собранные на этот раз в аккуратный хвост хлещут её изящную шею, когда она срывается на бег.

Они отправились вниз минуя множество пандусов и проходов, но Тень не останавливалась. Когда наконец ещё один коридор повернул направо, Винн замедлилась.

— Я видела это место в памяти Тени. — сказала она. — Мы сейчас повернём резко влево, а потом спустимся ещё на уровень. — её овальное было наполнено ожиданием. — Свиток с собой?

— Конечно. — ответил Чейн.

Затем они снова бежали за собакой и взгляд Чейна постоянно падал на длинные ноги мелькающие перед ним. Желание достать недостающие тексты, возможно толкало Винн на слишком многое. Но это в любом случае того стоило.

— Из того, что ты рассказала. — сказал он. — Я не знаю, сможем ли мы пройти через дверь.

— Мы пройдём. — уверенно ответила она. — Лисил никогда не позволял двери остановить себя.

Упоминание старого товарища, быстро пробудило в Чейне возмущение. Всегда когда она говорила о Магьер или Лисиле, он задумывался, а не предпочла бы она видеть их на его месте.

Тень свернула влево, а затем нырнула вниз по лестнице. Когда она дошла до другого угла, она замедлилась и тихо фыркнула. Винн подбежала к собаке.

— Здесь! — сказала она.

Чейн подбежал к ним и заглянул за арку. Там, в боковой стене виднелись широкие двери.

— Вот оно. — прошептала девушка.

Тень отступила на шаг и села, а Винн дотронулась вытянутым пальцем щели между створками и провела по ней.

Чейн подошёл к ней сзади и внимательно посмотрел на двери. Он не видел ни ручки ни задвижки. Винн пальцами изучала края левой двери сантиметр за сантиметром, вдоль канавки, которая тянулась вдоль двери.

— Что ты ищешь? — спросил Чейн.

— Скрытые механизмы, задвижки… но ничего не вижу. — ответила она. — Я не могу ничего нащупать.

Нахмурившись, Чейн встал рядом с ней и медленно начал исследовать поверхность двери. Пока она проверяла одну створку, он осматривал другую. Но Винн закончила быстрее.

Чейн хотел помочь ей, но сомневался с самого начала. Когда он закончил изучать свою часть, но увидел что Винн не сдаётся. Она продолжала упорно ощупывать дверь в отчаянной попытке найти хоть что-нибудь.

— Ладно, давай поищем механизмы на стенах. — сказала она. — В ту ночь Тень слышала скрежет из-за двери. Кто-то открыл их, а Циндер как раз стоял в коридоре. Должен быть скрытый рычаг, который он использовал.

Чейн покачал головой.

— Почему бы не воспользоваться другим способом? Зачем открывать двери при всех?

— Может быть другой вход слишком мал, а это главный вход, который используется для останков, если необходимо.

Тогда должен быть другой, незаблокированный доступ?

Винн проигнорировала его и обошла налево по коридору, ощупывая стену за аркой.

Чейна тревожило её упрямство. В конце концов он стал проверять противоположную от арки стену. Вместе они исследовали каждую вмятинку на камне и двигались дальше и дальше по коридору. Прошло некоторое время, прежде чем уверенность Винн пошатнулась.

— Это должно быть здесь! — выпалила она и её слова эхом отразились от стен. — Как бы ещё Циндер попал внутрь?

От слишком громких слов Винн Тень подняла голову, а девушка даже не заметила, как та смотрела на щель между дверями.

— Достань свой меч. — попросила она.

Чейн покачал головой в полном недоумении.

— Ты же не думаешь серьёзно…

— Я не уйду. Не тогда, когда мы подошли так близко. Семь адов, Чейн! Ты же нежить. Используй свою силу.

Склонность Винн к ругательствам и проклятием ещё раз подтверждало, как многое изменилось в ней.

— Эта дверь построена гномами. — заявил он. — Здесь нужен рациональный подход. Почему ты думаешь, что у меня получится открыть их грубой силой?

— Попробуй хотя бы приоткрыть её. — настаивала она. Хотя бы для того чтобы можно было заглянуть туда.

Чейн посмотрел на узкую щель. Он должен был с ней согласится, особенно после всего того что они обнаружили. Но достав свой меч и установив его острие в щель, он замер.

— Это оставит следы на двери. — предупредил он.

— Меня это не волнует.

Чейн обхватил рукоятку и шагнул назад, упираясь на меч. Раздался короткий скрежещущий звук и дверь поддалась. Он присмотрелся ближе, но увидел, что она приоткрылась только на толщину клинка. Но этого было недостаточно, чтобы заглянуть внутрь.

— Сделай шаг назад. — приказал он. — И приготовь кристалл. Если дверь откроется шире, я не знаю, как долго смогу её удерживать.

Винн отступила встав рядом с Тенью и Чейн сдвинул вправо свой меч. Он схватил свой плащ и обмотав его вокруг лезвие, взялся за него другой рукой, после чего начал толкать.

Лезвие немного согнулось, но дверь не двигалась с места.

Чейн ослабил давление и повернулся лицом к двери. Он упёр о камень правую ногу и толкнул лезвие ещё раз. А затем он позволил голоду ожить.

Он затопил его мёртвую плоть и все его чувства обострились. Свет от кристалла отражающийся от железной двери стал неприятным. Где-то в глубине раздался слабый странный звук. Как будто шорох песка, стекающего на камень.

Затем, он почувствовал лёгкое колебание и удвоил свои усилия.

— Продолжай. — призвала его Винн.

Чейн продолжал давить на щель, и она стала расширяться.

— Давай! — прохрипел он.

Винн бросилась под лезвие.

Прежде чем она подняла кристалл, Чейн увидел, что это бесполезно и услышал вздох разочарования Винн. Сквозь приоткрытое пространство он увидел другие створки дверей, которые были плотно сомкнуты.

Чейн закатил глаза. Ему не под силу удерживать ещё и вторые двери. В тот момент, когда он ослабил давление и решил попытаться вставить меч в следующую щель, створки схлопнулись вокруг лезвия.

Винн упала, опираясь лбом о железо.

До ушей Чейна донёсся слабый звон. Он чувствовал давление на свой меч и вибрация отдавалась в руках.

— Вернись на место! — приказал он девушке.

Винн отступила и спотыкаясь отползла прочь, а Чейн убрал ногу с арки. Вдруг по камень вздрогнул и двери со щелчком закрылись окончательно.

Отзвук всё ещё звучал в ушах Чейна. Все усилия оказались напрасны.

Лезвие его меча, вырвалось и задело его шею и упало у дверей.

Винн подбежала к нему, прежде чем он успел сесть.

— Чейн? — спросила она, с тревогой касаясь его плеча. — Ты в порядке?

Он сидел, глядя на закрытые двери. Что-то заставило их закрыться.

— Что случилось? — спросила она, проследив за его взглядом.

Чейн неопределённо покачал головой.

— Сработал какой-то защитный механизм. — ответил он.

— Ты… ранен.

И только теперь он почувствовал струйку влаги сочащейся за ворот его рубашки. Он протянул руку, касаясь пальцами горла чуть выше старого шрама и поднеся их глазам, увидел пятна крови.

Не красной как кровь живых, а чёрной.

— Это пустяк. — сказал он. — Рана скоро затянется. Должно быть меня ранил собственный меч, когда дверь закрылась.

Меч по-прежнему был у него в руках, частично завёрнутый в плащ. Чейн встал, разочарованный тем, что дал ей ложную надежду, когда двери начали открываться. Он отбросил плащ назад и поднял меч.

Доброй половины меча больше не было.

Чейн просто смотрел на него.

Тень один раз фыркнула и он увидел, что собака смотрит на недостающую часть меча, валяющуюся в проходе.

— Одсудиндж! — выдал он проклятие на родном балашкианском.

Винн вздохнула и сказала:

— Мы починим его или заменим.

— Как? — прорычал он. — Меч не какая-то безделушка и это будет не так просто. У тебя ведь не так много монет.

— Конечно.

Винн опустилась на корточки и взяв лицо в руки начала бормотать.

— Думай, думай, думай… — снова и снова.

Чейн закрыл глаза, желая успокоиться.

Он подобрал обломок меча и сложил всё в ножны. Лезвие ещё можно было использовать, да и выбор у него был невелик. Это было единственное оружие, которым он обладал. Их бессмысленные усилия, дорого ему обошлись.

Винн не сдавалась, но если она с Тенью не найдёт другой выход, придётся попытаться ему.

— Возможно Циндер отправился другим путём. — предложил он. — А Тень видела не всё.

Он подразумевал то, что у них мог быть другой выход. Когда Винн опустила руки, он почти видел, что мысли девушки пошли в другом направлении.

— Может быть использовать моё магическое зрение? — спросила она.

Он открыл рот, чтобы возразить, но девушка опередила его.

— Возможно бы я могла найти следы тех, кто здесь прошёл? Если бы я нашла их, мы могли бы узнать, что пропустили.

Она сделала несколько вдохов и поднялась, полностью сосредотачиваясь на двери.

Чейн стоял и наблюдал за ней.

— Я никогда не видела следов… только какие-то остатки. — прошептала она, размышляя вслух. — Только силу духа, которая присутствовала во всём. Но стоит попробовать.

Новая надежда в её глазах внушала Чейну опасения.

— Это стоит того, чтобы попробовать. — повторила она непреклонно. — Но я не смогу отключить его…

Это был как раз тот самый момент, который ему не нравился. Её дар был болезненным. Проклятьем, которое легло на неё в результате ужасной ошибки при занятиях магии.

— Нужно будет половину дня или гораздо больше, чтобы он исчез сам по себе. Ты должен будешь отвести меня в храм.

Чейн вздохнул, но это была лишь привычка, оставшаяся от его прежней жизни.

— Я всегда буду с тобой. — сказал он.

Винн пыталась быть убедительной. Но он знал, что неудачная попытка вызвать этот взгляд может дорого стоить. Чейн много раз видел это и называл её методы «разгильдяйскими».

Она опустилась на колени перед дверями, боясь, что может упасть на пол, когда обретёт мантическое зрение. Всё что мог сделать Чейн, это стоять и наблюдать за её действиями.

Указательным пальцем она прочертила перед собой символ Духа и заключила его в круг. Каждый её жест был сосредоточен, а знаки оживали перед внутренним взором.

Где-то рядом фыркнула Тень.

Концентрация Винн пошатнулась и ей снова пришлось сосредотачиваться, используя образ Мальца.

Момент затянулся, а зрение всё не приходило.

Боль в коленях угрожала выполнению её задачи. Следом пришло головокружение.

— Винн? — прошептал Чейн.

Она вдруг почувствовала как падает и выставила перед собой руки. Но вместо камня, она ощутила холодное железо под своими ладонями. Открыв глаза, она почувствовала, как тошнота подступила к горлу.

Винн уставилась на железные двери.

Они казались очень толстыми, когда она заглянула с обоих сторон. Где-то рядом глухо зарычала Тень.

Полупрозрачный белый туман пронизывал железо, уходя вглубь, но она была слишком плотной. И тут внутри камеры она различила какие-то бледные тени.

Тень заскулила ещё ближе. Винн посмотрела в сторону, прямо в тёмные глаза собаки и ахнула.

На мгновение Тень показалась ей чёрной, словно пустота.

Винн поняла, что это только чернота её шерсти и, присмотревшись увидела, что нити духа пронизывают каждую её шерстинку. Она светилась духом своего отца и Винн не могла отвести взгляд.

— Ты в порядке? — спросил Чейн.

Она посмотрела на него.

Он был точно таким как всегда, без изменений, но только потому что носил кольцо. До тех пор пока он носил «кольцо пустоты» Вельстила в нём было невозможно определить нежить.

— Да. — сказала она и повернулась к двери.

Камера внутри была тёмной как комната лишённая света. Стены издавали слишком слабое свечение. Она сканировала её до дурноты ища намёк на скрытые механизмы.

Но ничего не было.

Тень видела Ходящих-сквозь-камень и герцогиню здесь. Но когда эльф в белом стал оглядываться, Тень спряталась. Она не видела как именно они ушли. Герцогиня Рен могла просто уйти по другому коридору. Но если она ушла…

Единственное что она видела, это тёмную дыру в полу.

Винн задумалась, изучая воспоминания Тени. Она слышала странные звуки подобные тем, что издаёт трамвай. Но никаких приборов и механизмов заметно не было…

— Что ты видишь? — спросил Чейн.

— Тёмную камеру… чёрную дыру в полу.

Но даже говорить ей вдруг стало трудно, потому что снова подступила тошнота. И тут она заметила что-то странное слева.

Сначала она подумала, что это часть какой-то решётки, но потом поняла, что это рычаги — массивные ручки с закруглениями на конце. Но даже Чейн не смог бы добраться до них. Для этого понадобилось бы продолбить камень… Тот кто открыл им двери, сделал это изнутри… Но каким образом?

Сила воли Винн дрогнула перед тошнотой и головокружением. Она закрыла глаза и почувствовала, как сзади её обнимают чьи-то сильные руки. Тень тут же зарычала.

— Заткнись! — зашипел Чейн.

Но та щёлкнула челюстями и это заставило Винн обернуться, едва открыв глаза.

Тёмная Тень стояла в ореоле света духа, а глаза её горели так ярко, что у девушки ещё больше закружилась голова. Но собака перестала рычать.

Тень не смотрела на обнимающего её Чейна, а смотрела прямо в глаза Винн.

Внезапно голову Винн озарила идея. Она вспомнила тёплый и влажный язык на своём лице, когда глаза были ещё закрыта. Это было тогда, когда она использовала мантическое зрение в эльфийском лесу ан'Кроан.

— Отпусти меня. — прошептала она.

Чейн опустился на колени и осторожно отпустил Винн.

Тень бросилась к ней так быстро, что девушка в панике вцепилась в шею собаки. Тень лизала её лицо, и Винн только осталось плотно закрыть глаза, чувствуя влажные прикосновения тёплого языка.

И тошнота вдруг отступила.

Она не понимала, как Тень узнала хитрость Мальца, для гашения мантического взгляда, но головокружение наконец утихло, уступив место отчаянию.

— Всё хорошо? — спросил Чейн. — Что она делает?

Винн тихо обняла Тень.

— Винн? — позвал Чейн. — Как твой взгляд?

— Он ушёл. — прошептала она.

Но железные двери были по-прежнему закрыты и не существовало другого входа в ту камеру.

— После всего этого… — проговорила она. — путешествие на трамвае, смерти Молота-Оленя и Ходящих-сквозь-камень… мы снова потерпели неудачу.

Винн упала на Тень.

Чейн присел рядом.

— Это ничего… — прошептал он. — Путешествуя с Вельстилом я преодолел столько дверей… Но мы использовали смесь запугивания и манипуляций. А нам просто нужно найти другой…

Он вдруг остановился и Винн села, всё ещё держась за Тень.

— Что?

— Красная Руда! — прохрипел он. — Какой я дурак!

— Что с ним?

Его глаза сузились как у хищника, который в конце концов загнал в угол свою жертву. Винн не любила это выражение.

— Ты сказала мне что Щепка говорила о брате, который перестал приходить к ним. Но получается, что раньше он приходил к кузнице. — продолжил он. — А кузница находится с той стороны горы.

— Да… и?

— Ходящие-сквозь-камень пришли к амфитеатру от Олд Ситт… но это, как говорится, «якобы пришли». Ведь со стороны Олд Ситта нет никаких подъёмников.

Винн чувствовала, как он пытается обосновать какую-то связь между всем этим, но не могла до конца понять какую.

— Поселения находятся далеко друг от друга. — проговорила она в замешательстве. — Маллет говорит, что никогда не видел их.

— Разве ты не видишь? — сказал он. — Они появляются в самых отдалённых местах, не будучи замеченными и не используя трамваи. Значит, они повсюду используют точки доступа как здесь. Там должен быть…

И они закончили предложение вместе.

— Другой путь через море.

— Возможно в каждом населённом пункте. — добавил Чейн.

Винн медленно моргнула, начиная злиться от собственной несамостоятельности.

— Я должна сама додуматься до этого.

— Это не твои обычные научные изыскания. — покачал головой он. — Даже если мы найдём другой вход, возможно он ничем не отличается от этого. Без видимых замков…

Ну почему он всегда подаёт идеи, а затем сам рубит их на корню? Но Винн не сказала этого вслух, потому что он вскочил и начал расхаживать по камере.

— У нас пока нет ничего. — сказал он. — Кроме приглашения Щепки.

— Я уже считала что…

Она смотрела на него с подозрением. Сегодня они потерпели очередной провал. Это стоило меча Чейна. И может быть цена заплаченная сегодня не последняя…

— Идём к морю? — спросил он.

— В первую очередь нам нужно будет забрать вещи из храма.

Когда она повернулась, Тень уже бежала к выходу. Винн была слишком одержима, чтобы думать о чём-то другом.

* * *

И снова Сау'илахк таился за пределами амфитеатра. Он следовал за Винн из храма и наблюдал как это трио отправилось в туннели. Он не знал плана подземелий и боялся, что его там заметят.

Вызов слуги будет стоить ему сейчас слишком дорого. Его энергия была на нуле и любое усилие могло привести его в вынужденное состояние покоя. Он боялся потерять Винн из виду, но держать своё существование в тайне было важнее.

Если она не появится, ему придётся ждать до позднего утра, а потом искать самостоятельно. Он сможет отследить, куда она отправится потом.

Ожидание грызло его изнутри, но обещание прекращения его страданий делали невозможным изменить своё душевное состояние. Когда луна достигла своего апогея, в ближайшем туннеле раздались приглушённые голоса.

Винн с друзьями выходила из амфитеатра.

Что она узнала? Нашла ли она вход в этот «предисподний» мир? Если так, почему она вернулась?

Кажется, маловероятно.

Сау'илахк видел на её лице поражение, когда она шла по улице к станции. Никакого триумфа.

Куда Винн пойдёт теперь?

Они перебросились с Чейном парой фраз, и он унёсся вверх по улице, а Винн осталась ждать его у входа в пещеру.

Сау'илахк подобрался ближе к станции. Через некоторое время Чейн вернулся, неся с собой три сумки. Сау'илахк испытал паническое замешательство.

Винн уходила. Неужели она отказалась от своих поисков после стольких усилий?

Винн с товарищами зашла в пещеру и на некоторое время Сау'илахк предпочёл ни о чём не думать, а просто тихо следовал за ними, передвигаясь из тени в тень. Дойдя до входа в пещеру, Винн направилась на трамвайную станцию.

Но для чего?

Он исчез и через некоторое время оказался в знакомом месте тёмного туннеля. Троица вскоре появилась на платформе, с корой уходил трамвай на берег моря.

Сау'илахк наблюдал.

Когда трамвая подъехал Винн и Чейн с трудом запихнули Тень в вагон, а затем зашли сами и через некоторое время трамвай тронулся с места.

Винн возвращалась к берегу моря.

Эти внезапные изменения вселили в Сау'илахка чувство неопределённости. Не имея времени, чтобы пополнить свои силы или вызвать слугу, ему оставалось только одно.

Слепо мчаться за трамваем.

Глава 12

На следующий день наступлением сумерек, Винн шла в кузницу, держа в руках посох с кристаллом. Тень бежала рядом. Возле кузницы они остановились и Чейн прислонился к стене. Его глаза едва открывались.

Они остановились в единственной гостинице рядом со станцией, которую знали. До рассвета они сняли две комнаты и спали большую часть дня, но перед этим Чейн настоял, чтобы она разбудила его ещё до конца дня. Он считал, что с Щепкой будет меньше проблем, если они подойдут в рабочее время. Также там могут быть посетители, что значительно снизит её агрессивность.

Винн сомневалась в том, что у неё получится поднять Чейна. Но он казалось, твёрдо решил освоить дневное бодрствование здесь под горой. Она неохотно дала согласие на его предложение, поручив хозяину таверны разбудить её в День Зиму. После того как она разбудила Чейна тот выглядел дезориентированным и когда они шли к известняковой Мэйнвей, она сильно сомневалась в правильности такого решения.

Она не могла снова всё испортить и вызвать гнев Щепки. Конечно, она всегда может ходить и говорить: «Эй, мы ищем вход в преисподнюю! Не покажете ли дверь?»

Винн вздохнула и Чейн поднял на неё сонные глаза.

— Я должна была позволить тебе отдохнуть. — сказала она. — Тень и я могли сами справиться с этим.

— Нет. Я… чувствую себя лучше, чем в прошлый раз.

Это было ложью, но Винн не знала другого выхода.

Прежде чем они успели приблизиться к кузнице до них донёсся запах дыма и расскалённого металла. Заглянув через открытую дверь, Винн моргнула от удивления. Щепка была не одинока.

Помимо неё в кузнице были два гнома в фартуках, которые подбивали обувь возле открытой печки. Слышался звон металла, хриплое дыхание горна и изредка треск сыплющихся на пол искр.

Щепка стояла у дальнего стола изучая заготовки из светло-серой стали. Она выглядела довольно впечатляюще — она была одета в кожаный фартук кузнеца, а волосы её были заплетены в толстые красноватые косы. Она проводила пальцем по краю меча, проверяя его остроту, а затем, обернулась и увидела пришедших к ней людей.

Винн откашлялась.

— Гм… привет.

Щепка выглядела удивлённой.

— Можем ли мы поговорить? — спросила Винн более нервно, чем собиралась.

Щепка проявила, как озадаченность, так и ошеломлённость. Может быть, она не ожидала, что Винн появится с новостями так скоро.

Вдруг задняя дверь громко хлопнула и Щепка резко обернулась.

На пороге стояла беловолосая морщинистая гномка. Её взлохмаченные волосы свисали на плечи и спину. Сделав шаг, она схватилась за ближайший стол, чтобы сохранить равновесие. Рабочие тоже застыли, не сводя опасливых взглядов с Щепки.

— Вы здесь! — с трудом выдохнула старая женщина. — Хранительница… добро пожаловать в мой дом! Но выражение Щепки стало суровым. Она положила назад заготовку для меча и с угрожающей быстротой двинулась к посетителям.

Винн нервно сжала посох.

Тень и Чейн оттеснили её к дверям, вставая перед гномкой. Щепка остановилась на расстоянии вытянутой руки от Чейна и насмешливо фыркнула.

— Не смешите меня! — зарычала она, а потом обернулась к старухе. — Идём!

Щепка отступила к старухе.

Винн направилась за ней, стараясь держать дистанцию. Тень и Чейн не спускали с неё глаз. Старуха перешагнула через порог и они последовали за ней. Как только все прошли, Щепка захлопнула дверь.

Они оказались в небольшой комнате вырубленной в нише горы. Винн заметила отверстия по бокам, которые были завешаны шторами, некогда имевшими синий цвет. Годы и частая стирка вылиняли ткань до бледно-синего. В северной стене был расположен небольшой очаг, а в центре комнаты стоял большой деревянный стол.

На немногочисленных полках, прикрученных к стене, стояли немногочисленные глиняные горшки. Но не было никаких признаков присутствия в их доме мяса или рыбы, а также хлеба и овощей. Щепка, скорее всего, была слишком занята, чтобы посещать рынок, а старуха слишком немощна, чтобы делать это.

Винн перестала оглядываться. Могла ли она чувствовать себя хуже, чем сейчас, когда использовала этих бедных людей?

— Садись сюда, хранительница. — сказала старуха, вытаскивая единственный стул, прежде чем она остановились на одном из трех простой стул.

— Мама! — Щепка сломалась. — Перестать вести себя как эти люди…

— Для меня это большая честь, мать Железная Коса. — проговорила вежливо Винн, кивнув гномке.

Тень отбежала от Щепки и встала рядом с Винн. Старуха едва взглянула на «волка».

Чейн остался у двери и даже немного приоткрыл её. Возможно, он думал, что таким образом можно будет удержать Щепку в узде.

Старуха тяжело вздохнула, а затем спросила:

— У вас есть новости о моём сыне?

— А иначе, зачем бы она пришла? — бросила Щепка, скрестив руки на груди и наблюдая за Винн. — В обратном случае, ей лучше… уйти!

Чейн напрягся услышав её тон и сфокусировал ставшие почти бесцветными глаза на гномке.

Винн был слишком смущена, чтобы беспокоиться об их взаимной вражде.

Щепка пришла в храм и требовала, чтобы Винн всё узнала, а теперь, конечно удивилась её приходу. Очевидно, она не хотела видеть её здесь, в отличие от матери, маниакальная надежда в глазах которой, тронула Винн.

Она сидела, вдруг почувствовав уверенность в своём плане.

Чейн дежурил у двери и его бесцветный взгляд часто метался в её сторону и в сторону кузницы. Щепка же не замечала этого, так как похоже, ей всё-таки было неприятно то, что дверь осталась приоткрыта.

Там, на столе лежало кое-что что привлекало его взгляд. И расширив щелку, он присмотрелся лучше.

В красноватом освещении кузницу, на верстаке лежали два меча. Оба были столь же просты и бесхитростны, как и его собственный, но это было не всё. В отражённом на лезвии блеске он не заметил ни одного несовершенства, ни одной ямочки.

Конец длинного меча немного закруглялся, а верхняя часть была больше, чем обычно. На идеально-заточенном лезвии не было ни зазубринки. По его примерным расчётам меч должен был идеально вписываться в руку, несмотря на то, что баланс у него был немного другим.

Если претензии Винн к гномской стали были справедливыми, то только в Сите, но никак не в этой кузнице.

Бедная Щепка знала свою работу и было удивительно, как с таким мастерством она не смогла подняться выше.

Чейн никогда не жаждал обладать оружием. Он всегда полагался на свой интеллект. Но с того момента, как он увидел этот меч, он захотел обладать им. Даже если у них нет монет, которые ценили большинство гномов, могло ли быть что-то равноценное для обмена? Но по правде говоря у него было мало чего предложить.

Но это важно для будущего. Ведь место, куда их приведёт погоня за текстами, может быть очень опасным. Владение оружием означало преимущество и возможность лучше защитить Винн. Сломанный меч оставался мечом, но не шёл ни в какое сравнение с тем, который лежал на столе.

— У меня нет новостей. — наконец сказала Винн. — Но я могла бы узнать о вашем сыне, если вы мне немного поможете.

— Больше ври! — зарычала Щепка. — Даёшь ложные надежды ради собственной выгоды!

— Имей в виду, дочь, — предупредила её мать. — Она — хранительница и скорее всего направлена твоим братом Хайтауэром.

— Мама, пожалуйста, — сказала Щепка и повернулась к ней. — Хайтауэр мог прийти после стольких лет сам. Но он этого не сделал. Эта писака здесь не из-за него… или твоим молитвам к Вечным. Твои сыновья ушли в прошлое… Красная Руда никогда не вернется!

Винн была поражена этим высказыванием Щепки. И видела какое странное выражение приобрели её глаза при этом.

Возможно, теперь она жалела об этом.

Щепка говорила о братьях так, как будто верила, что Хайтауэр всё ещё может вернуться, но не другой. Или же она хотела, чтобы было так?

— Ваша дочь права в одном. — сказала Винн. — Домин Хайтауэр не посылал меня.

Лицо старухи тут же осунулось и как будто начало стареть прямо на глазах. Это зрелище заставило Винн ощутить настоящую горечь.

— В последний раз, когда Красная Руда посещал вас. — начала Винн. — Видели ли вы, куда он пошёл потом?

— Если бы я знала это. — проворчала Щепка. — Я бы пошла…

— К закрытому рынку. — вдруг сказала старая гномка. — Это на втором уровне. Перекрёсток Мэйнвей.

Щепка поперхнулась.

Чейн вздрогнул, едва не подпрыгнув.

Зверь внутри него вдруг поднял свою голову. Чейн перевёл свой взгляд на ошеломлённое лицо Щепки. Глаза девушки-кузнеца были настолько широко раскрыты, что стало видно белки глаз за тёмной радужкой. И несмотря на удивление, она по-прежнему следила за ним.

Если бы я знала это…

Она врала или недоговаривала, потому что знала что-то о местонахождении брата. И снова Чейн почувствовал обман в тот момент, когда этого совсем не ждал.

— Я знаю, откуда он пришёл, потому что следовала за ним. — проговорила старуха. — Я потеряла его возле лавки портного и… сапожника, если только они ещё находятся в тех же местах. Я не могла идти быстро и он ушёл.

— Когда это было? — требовательно поинтересовалась Щепка, но глаза её дрогнули.

— Несколько лет назад, прежде чем он перестал приходить совсем. — ответила мать. — Ты была занята… ты всегда занята.

— Я видела как мы нуждаемся. — откликнулась Щепка. — В отличие от твоих сыновей.

Мать Железная Коса подняла взгляд.

— Тогда видь их и сейчас!

Щепка ткнула пальцем в сторону Винн и закричала:

— Она использует нас как приманку! Хочет привлечь Красную Руду к нам!

Чейн склонил голову. При упоминании брата, лицо Щепки искривилось в отвращении.

— Зачем пришла хранительница, если его всё равно нет с нами? — не унималась гномка.

«Действительно, почему? — подумал Чейн. — Почему Красная Руда перестал посещать свою семью?»

Чейн зафиксировал на неё свой взгляд пытаясь понять что правда, а что ложь.

Винн же пыталась понять.

Щепка была шокирована словами своей матери о Красной Руде, но тем не менее она пришла в храм чтобы потребовать у Винн информации, которую она раздобудет. Хотела ли Щепка узнать всё раньше матери? Если да, то почему?

— Не плюй в лицо Вечным! — упрекнула Железная Коса свою дочь. — Они ответили на мои молитвы, независимо от того, что твоя вера ослабла! Никогда не говори так больше о Красной Руде.

— Мама, стоп…

— Твой брат… пожертвовал всем, чтобы служить высоким идеалам. Ты отведёшь эту хранительницу к рынку. Она найдет Красную Руду… потому на это есть воля Вечных!

Большая костлявая рука старухи упала на плечо Винн, плотно его сжав.

— Скажите Красной Руде, чтобы он пришёл домой. — прошептала она сквозь слёзы. — Скажите ему, что… я должна увидеть его лицо хотя бы ещё раз. Это самая малость о которой я прошу.

Винн хотела вырваться, потому что испытывала боль от захвата старухи. Она сама планировала использовать родственников Красной Руды, чтобы привлечь его. Что может привести сына домой если не горе отчаявшейся матери?

— Я скажу. — ответила Винн. — Независимо от того, захочет он придти или нет…

— Покажи им, дочка! — приказала мать, как настоящий матриарх семейства, а не просто безумная старуха.

На лице Щепки застыло гневное выражение, но она промолчала. Она резко рванула дверь, отталкивая Чейна и выходя в мастерскую. Чейн сдержался, ожидая реакции Винн. Ощущая смятение и стыд девушка кое-как освободилась от железного захвата.

— Я найду Красную Руду. — пообещала она. — Или передам ему… так или иначе.

Затем, держась на расстоянии, Винн следовала за Щепкой шагающей к Мэйнвей. Там, глубоко в горе располагалось большой, вырубленный в камне зал с округлым сводом и высокими толстыми колоннами на которых были подвешены жаровни. Огромный зал заполняли клубы пара и дыма, в которых сновали торговцы и покупатели.

Колонны здесь были ярко раскрашены в пурпурный, зелёный и жёлтые цвета и также были украшены гномским «вабри», указывая путь к тому или иному магазину.

До Винн донеслось слабое блеяние козы и она вытянула голову, ища источник звука. Слева она увидела временные загоны с козами и курами. Два молодых гнома вычищали навоз и грузили его на тачку.

— Здесь очень шумно. — пробормотал Чейн.

Теперь он был более собранным, так как приближалась ночь.

Снизу раздалось поскуливание Тени, которое Винн едва смогла расслышать в царящей здесь какофонии. Опустив руку на голову собаки, девушка старалась следить за движущимся потоком.

Щепке надоело ждать таращившихся во все стороны людей.

— Вперёд. — пролаяла она проталкиваясь в толпе.

Винн поторопилась часто извиняясь за то, что ей кого-то приходилось расталкивать, нагоняя Щепку.

И вдруг рука Чейна легла на её плечо.

Винн замедлилась, но он толкнул её вперед. Его шепот был близок к ее уху.

— Щепка лжет… она знает больше, о визитах Красной Руды, чем её мать.

— Что?

— Продолжай идти. Не оглядывайся.

— Откуда ты мог это узнать? — спросила она.

— Просто поверь мне. — прошептал Чейн. — Можешь ли ты попросить Тень прочитать Щепку?

— Я не знаю. Может быть.

— Тогда попробуй. — подчеркнул он. — Но только после того, как я спрошу Щепку о том, куда дальше идти. Тень должна ждать, пока я не произнесу эти слова… или, по крайней мере, наблюдать за воспоминаниями Щепки, когда я буду говорить с ней.

Винн поняла его план.

Воспоминания Щепки могли быть очень важны для них. Но откуда Чейн узнал, что она лжёт? Что ещё хуже — Винн не знала, как объяснить всё это Тени.

Наконец, она остановилась и зарыла пальцы в густой загривок собаки.

— Ах, Тень. — вздохнула она и та замерла. — Как я желаю, чтобы ты понимала язык также как и твой отец. Такие слова, как например, «провал» и «память».

Она сосредоточила свои воспоминания на самом простом что могла вспомнить. На гномке и звуке голоса Чейна.

…Куда дальше?

Она перевела взгляд на Щепку, а затем быстро воссоздала в памяти украденные Тенью воспоминания. И снова Щепка и голос…

Куда дальше?

Винн повторила эту последовательность пока не заболела голова. Затем обратила внимание на то, что уши Тени стояли торчком, будто она слушала. Отголосок картинок и звука заполнили голову Винн.

Прежде чем она различила в них Щепку, она услышала хриплый срывающийся голос, слишком искажённый, чтобы понять.

Винн фактически не слышала слова в конце. Но тут в её разуме всплыл другой образ.

Чейн стоял в маленькой комнате за кузницей. Хотя его губы не двигались и он ничего не говорил в это время, изображение смешивалось со звуком его скрипучего голоса.

…Куда дальше?

Винн облегчённо вздохнула, но ещё была не вполне уверенна в том, действительно ли её поняла собака. Может быть, она повторяла всё, прося разъяснений?

Они прошли лотки торговцев картофеля, репы, и сухофрукты, а затем ряд с горшками, урнами, и чашами. Впереди виднелся еще один тоннель, который вывел их с рынка, но Щепка двигалась в другом в направлении. Винн оглянулась, но никак не могла определить, правильно ли они идут. Она понадеялась, что Чейн лучше видит это с высоты своего роста. Когда Тень прижалась к её бедру, Винн подумала, что беспокойство толпы могло негативно повлиять на способности собаки.

Затем Щепка остановилась и поймала взгляд Винн куда-то указывая.

— Туда. — сказала она.

Возле задней стены рынка стояла лавка с тканями самых разнообразных расцветок. За прилавком стояла широкобёдрая румяная женщина. Она сразу заметила, что в её сторону направляются путники.

— Нужно что-то новое? Может, рубашку? — спросила она. — Посмотрите на эту ткань. Крепкая, лёгкая и не линяет.

— Нет, спасибо. — вежливо ответила Винн.

На отдельном столе лежали уже готовые изделия — штаны, сапоги и кожаные жилеты. Между двумя торговыми палатками, Винн разглядела узкий проход.

— Я показала вам. — пробормотала Щепка оборачиваясь. — За всё хорошее, что он сделал.

Даже не посмотрев на Винн, она начала проталкиваться сквозь толпу.

Винн молчала ожидая что скажет Чейн, но он молчал.

— И это всё? — бросила она в спину гномки.

— Это всё, что мне сказали сделать. — ответила она. — То, что велела моя мать.

Винн повернулась, но тут Чейн опустил руку на плечо Щепки.

Она тут же оттолкнула его и возмущённо уставилась в его глаза.

— Не так уж далеко вы нас и завели. — сказал Чейн. — Куда дальше?

Её расширились от гнева, а может от паники. Гномка медлила, а затем наморщила лоб.

— Не повторяйте свою ошибку. — предупредила она. — Я сделала то что обещала, а единственная обманщица здесь это хранительница!

Затем она повернулась и зашагала прочь.

Чейн обернулся, один раз взглянул на Тень и встретился глазами с Винн.

— Ну? — прошептал он.

Винн пыталась всмотреться в воспоминания, которые передавала ей Тень, чтобы понять истинные намерения Щепки.

В ответ она получила целый каскад образов.

Каменные коридоры… разветвленные пути… всё меньшее количество людей на каждом шагу…

Винн видела перед собой низкую широкоплечую фигуру, голова которой была покрыта плащом. Фигура двигалась впереди, а она шла следом и нырнула в сторону, когда шедший остановился.

Винн подняла лицо к Чейну и тот посмотрел на неё с надеждой.

Затем Тень бросилась в сторону.

— Подожди, Тень! — выкрикнула она. — Чейн, давай… у неё есть то, что нам нужно!

Чейн уже бежал за ней по пятам.

Тень бежала сквозь толпу, проигнорировав вход между лавками, куда привела их Щепка. Она повернула вдоль лавок задней стены рынка.

Винн спотыкалась от того что не смотрела под ноги, боясь упустить фигуру высокого волка. Дважды Тень зарычала на кого-то попавшегося её на пути. Винн получила несколько неприязненных взглядов адресованных ей, как хозяйке собаки. Да и сама она часто натыкалась на кого-нибудь.

— Медленнее, а то я потеряю тебя! — прокричал Чейн позади.

— Я не могу! — в ответ кричала Винн. — Тень, остановись!

Но Тень не делала этого и в следующий миг произошло неожиданное. Она врезалась в нечто, покрытое грубой чёрной кожей.

Это заставило Тень остановиться и она подбежала к девушке. Винн упала, но тут же принялась подниматься, помогая себе посохом.

Сильные руки подняли её с пола.

Это Чейн подошёл сзади и помог ей встать, после чего девушка оказалась лицом к лицу с местной стражей, одетой в кожаные доспехи.

— О, нет. — застонала Винн. — Мне очень жаль.

Она только что ударила головой стража местного клана. Карлик выглядел сердито, но смотрел на неё как на разбушевавшегося ребёнка.

— Придержите свой пыл, барышня. — предупредил он. — Здесь слишком много народа, чтобы так бегать.

— Простите нас. — сказал Чейн. — Наша собака сорвалась.

— Тогда водите её на поводке. — нахмурившись проговорил констебль и двинулся сквозь толпу.

— Поводок. — пробормотала Винн, думая о том, что это могла бы быть весьма неплохая идея. — Тень, где ты?.. Тень! — позвала она.

Но её голос заглушал шум рынка.

Винн не видела собаки, но несколько гномов обернулись посмотреть кого она зовёт.

— Туда… идём. — позвал Чейн.

Они двинулись мимо покупателей, торговцев и лавок, после чего Винн увидела начало большого туннеля.

— Тень, иди сюда! — позвала она, приблизившись к туннелю.

Но собака стояла в туннеле и настороженно смотрела на толпу, рыча на гномов и привлекая этим внимание. Винн бросилась к туннелю, хватая Тень и зажимая её пасть.

— Она должна научиться не рычать на всех. — проговорил Чейн, догоняя её. — Разве ты не можешь объяснить ей это?

Винн слышала только рычание и ощущала вибрацию под своей рукой.

— Она не виновата.

Видимо, всё что Тени удалось узнать из воспоминаний Щепки заставило её бежать с рынка.

— Она должна быть такой же умной как её отец. — сказал Чейн. — Значит, она может понимать простые команды.

— Не сейчас, Чейн.

Тень казалось была заинтересована в любом общении, кроме передачи памяти, которая сейчас была необходима. Винн хотела узнать, что её удалось подобрать.

Собака качнула головой и схватила Винн за рукав. Затем она рванула её на себя, на шаг отступив. Её цель была там.

Винн аккуратно освободилась и посмотрела на Чейна, но тут же замерла, увидев белую фигуру в толпе.

Одетый в снежно-белые одежды он возвышался над всеми гномами.

— О, нет… нет… нет! — зашептала она, вцепившись за Чейна, надеясь за ним спрятаться.

— Что ты делаешь? — требовательно обратился он к ней.

— Тихо. Не двигайся!

Она потянула его назад, отступая к Тени, а затем заглянула за Чейна. Там в толпе был эльф в белых одеждах, трое вердас и…

Герцогиня Рен, которая стояла у лотка торговца и не смотрела в сторону туннеля.

Она осматривала пару сложенных на прилавке брюк из тяжёлой шерсти. Обе пары были довольно простыми и не выглядели достойными того, чтобы их носила особа королевской крови. И ещё они были явно великоваты для неё.

Винн нахмурилась. Неужели герцогиня пришла за покупками? Это казалось маловероятным, так как она всегда имела всё необходимое.

— Это герцогиня. — прошептала Винн.

Она схватилась за ремень штанов Чейна, заставляя его отступать в туннель. Тень нетерпеливо топталась позади. Когда они оказались достаточно далеко, чтобы их увидел кто-нибудь с рынка, Чейн хмуро на неё покосился.

— Она не пойдёт за нами. — сказал он.

Пройдя по туннелю, они завернули за угол и вернулись к рынку с другой стороны. Прохожих тут было меньше и кристалы в жаровнях горели не такие яркие. Винн пришлось вытащить свою холодную лампу.

Потом Тень остановилась.

В свете кристалла, они увидели, что сужающийся проход впереди разделяется в двух направлениях. Обе ветви уходили вниз, дугами расходясь друг от друга, исчезая в темноте, где не было ни одного кристалла освещающего путь.

Тень стояла на развилке и смотрела то в один проход, то в другой.

— Что случилось? — спросил Чейн.

Винн присела, касаясь спины Тени, а собака смотрела на нее и скулила. Винн пыталась вспомнить скрытую темнотой фигуру, показанную ей из памяти Щепки. Это было тяжелее, чем пробудить свои воспоминания. Но, Тень в свою очередь, пока только скулила.

— Она не знает куда идти. — сказала Винн. — Может быть, Щепка потеряла брата где-то здесь, или Тень не восприняла всей памяти пути проделанного Щепкой. Мы уже испытали достаточно способов…

— Тогда мы должны догадаться. — сказала он. — и продолжать поиски…

Он так и не закончил. Чейн опустил голову, наклонив её в сторону, и прикрыл глаза.

— Что такое? — спросила она.

Он поколебался, а затем ответил:

— Просто услышал шаги, нескольких человек, которые направились в…

Он снова замолчал.

Затем, Чейн обернулся, глядя назад, откуда они пришли. Тень ходила рядом с Винн, и принюхивалась. Еще более странным было то, что Винн заметила как принюхивается Чейн.

— Они идут! — прошептал он.

— Кто?

Затем она услышала шаги, сразу нескольких пар ног и Тень схватив её за балахон потянула на себя.

— Спрячь кристалл! — прошептал Чейн.

Винн сунула кристалл в карман и они побежали в правый туннель. Чейн шёл впереди и осматривал путь.

— Будь готова бежать, если они последуют за нами. — прошептал он.

Винн посмотрела вверх по туннелю и увидела слабый отсвет. Чейн натянул на голову капюшон, и она последовала его примеру.

В слабом свете возникла высокая стройная фигура в белом.

— Эльф. — прошептал Чейн.

Винн поднял глаза. Было ли у него особый запах? Она напряженно наблюдала за тем, как высокий эльф остановился и посмотрел назад. За ним стояла низкая фигура в плаще глубокого зеленого цвета и три вердас. Герцогиня Рен несла в руках сложенную в стопку одежду.

Чейн сжал руку Винна, притягивая её к другой стене. Она знала, что он готовился к побегу, и чувствовала, какой холодной и напряженной словно камень была его рука. Тень стояла готова у её бедра, не мигая смотря на проход.

Герцогиня подошла к эльфу держащему яркий кристалл холодной лампы.

Глаза Винн расширились. Существовало ли разрешение гильдии на то, чтобы этот тип в белых одеждах носил кристалл?

Герцогиня посмотрела на эльфа и исчезла в левом коридоре. Высокий эльф последовал за ней, как и другие охранники.

Хватка Чейна тут же ослабла и он сказал:

— Давай продолжим пока идти по этому коридору.

— Нет, погоди. — прошептала она.

Винн задавалась вопросом, почему герцогиня бродила в одиночестве, окружённая только своими телохранителями и шла в направлении, куда последовал брат Щепки. Винн сделала шаг вверх по склону.

— Что ты делаешь? — прошипел Чейн.

— Ты видел ее. — прошептала она. — На похоронах, она и те, кто был с ней, ушли так же как и Ходящие-сквозь-камень.

Здесь было слишком темно, чтобы чётко видеть лицо Чейна, но она услышала плохо скрываемую ярость в его хриплом голосе.

— Ты показывала на железную дверь в амфитеатре и говорила, что не уверенна в том, что герцогиня ушла с ними.

— Всё равно. — возразила Винн. — Она лучше должна знать куда идти.

Она зашагала по коридору наверх, игнорируя внезапно начавшую рычать Тень. Когда она достигла вершины, то выглянула за угол и увидев слабый свет льющийся оттуда, отступила.

Затем Винн направилась в коридор, но Чейн схватил её за одежду. Она посмотрела на него, но он промолчал, пропуская вперёд Тень. Потом он пошёл следом за собакой, а Винн только оставалось идти за ними. Когда проход начал искривляться Тень замедлилась и Винн увидела мелкие плотно подогнанные блоки, почти лишённые раствора, из которых состояла стена.

Вдруг Тень остановилась и Чейн поднял руку в предупредительном жесте.

Винн приблизилась к нему, пытаясь разглядеть что там впереди.

В туннеле стоял тот самый эльф с украденным кристаллом и герцогиня с охранниками.

Герцогиня Рен опустила капюшон. Пряди каштановых волос выбились из-под её волнистого гребня. Она смотрела на каменные блоки стены, а её спутники чего-то ждали. Потом она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

Она молча протянула свою ношу одному из вердас и положила руки на каменные створки.

Винн не могла увидеть отсюда, что точно делает герцогиня, но затем, услышала скрежет каменной решётки.

Под левой рукой герцогини медленно сдвинулся блок. Она подняла руку, но камень продолжал уходить внутрь. Затем блок под правой рукой тоже начал входить внутрь. Винн наблюдала как герцогиня повторила этот процесс снова, после чего внутрь ушло уже пять камней.

Скрежет решётки усиливался разносясь по коридору.

Винн наклонилась так близко к Чейну, что почувствовала, как он вздрогнул. Блоки тем временем полностью вошли внутрь.

Может быть, это и было причинной, по которой Щепка потеряла из вида брата.

Никто из спутников герцогини не удивился её действиям. Тем временем перед ними открылся странный проход. Даже если Винн запомнила, каких камней касалась Рен, то точный порядок она запомнить не успела.

Герцогиня Рен шагнула в открывшееся отверстие и её охранники последовали за ней. Винн обошла Чейна.

— Она тебя увидит! — прошептал он.

— Но это наш единственный шанс.

Она снова пошла по коридору, прежде чем он смог остановить её.

Один вердас увидел её и рванул свой меч.

— Капитан! — крикнул он.

Единственный кто оставался в коридоре был высокий эльф в белом. Он повернулся и обратил к ним удивлённое морщинистое лицо. Винн не прошла и половину расстояния до него, когда раздался голос герцогини.

— Подожди здесь!

Все три вердас окружили герцогиню, когда она вышла. Эльф в белых одеждах придвинулся ближе к герцогине, но все смотрели на Винн.

— Винн… Хранительница Хигеорт. — произнесла герцогиня.

В этих трёх словах проскользнуло неожиданное презрение. Винн знала, что герцогиня имела более чем мимолётное знакомство и скорее всего, составила о ней мнение, как о хранительнице, которая находила только проблемы.

— Любопытная. — добавил старый эльф.

Когда Винн посмотрела на кристалл в его руке уголки рта эльфа приподнялись в улыбке. Он слегка кивнул ей, но в отличие от Рен в его глазах не было злобы.

— Герцогиня. — произнесла Винн и почтительно поклонилась.

Взгляд Рен сместился в сторону и она увидела Тень и Чейна.

— Что вы здесь делаете? — спросила она. — Как вы нашли это место?

— Домин Хайтауэр послал меня… это семейное дело. — ответила Винн. Ложь давалась для неё слишком легко. — Я должна как можно скорее встретиться с одним из Ходящих-сквозь-камень, его братом. Домин сказал, что брат в Дредз Сите, и если я найду вас, вы могли бы помочь.

— Ответь на мой вопрос! — приказала герцогиня.

Винн вздрогнула, а затем продолжила.

— Мы искали вас в течении нескольких дней. За рынком было одно место, куда нам посоветовал пойти Домин. Этот человек направлен в качестве моего телохранителя.

Винн отступила в сторону, указывая на Чейна.

Губы Рен приоткрылись, но эльф заговорил первым.

— А вы далеко забрались от своих мест.

Винн задавалась вопросом, откуда эльф не знакомый с порядками гильдии, узнал то, что Чейн был иностранцем. Но его взгляд вдруг переместился на Тень.

Эльф усмехнулся, но Тень ответила рычанием.

Рен оставалась спокойной и протянула руку к одному из своих телохранителей.

— Миледи? — вздёрнул подбородок тот.

— Всё в порядке, Тристан. — сказала она.

В отличие от двух других, опустил меч с видимой неохотой.

— Хорошо, хранительница. — проговорила герцогиня. — Поскольку наш заслуженный домин нуждается в помощи, я не откажу ему. Дай мне письмо и я доставлю его Красной Руде брату Хайтауэра.

Винн поняла что мало того что Рен знает Ходящих-сквозь-камень, но она знает и брата Хайтауэра по имени. Герцогиня шагнула к неё и вытянула руку.

— Не подходи близко. — прошептал Чейн.

Он говорил на белашкианском, чтобы понимала только Винн, но она увидела что Тристан медленно двигается вперёд приближаясь к Чейну.

— У меня нет письма. — ответила Винн.

— А у меня нет терпения на ваше присутствие!

Винн покачала головой.

— Простите, но как я уже сказала, это семейное дело… Домин передал послание устно.

— Тогда скажите мне. Я передам его брату лично.

— Инструкции Хайтауэра были конкретными. Я должна передать послание лично. Пожалуйста, проводите меня к Красной Руде.

Герцогиня опустила руки. На её лице застыло выражение подозрения.

Если Ходящие-сквозь-камень действительно охраняют тексты что будет, если Винн намекнёт об их истинной цели?

Рука Чейна скользнула под плащ на эфес меча. Но пока он не смел шагнуть перед Винн, так как знал ни к чему хорошему это не приведёт. А пока под подозрительностью герцогини он чувствовал неуверенность.

Если герцогиня не поможет Винн, это вызовет недовольство гильдии. Но если она заподозрит их истинную цель…

Взгляд Чейна опустился на эфес сабли торчавшей из под плаща Рен.

Это оружие не беспокоило его, но оно висело на поясе таким образом, чтобы его было легко вытащить в любой миг.

Герцогиня знала как его использовать и уж во всяком случае точно могла защититься. Если что-то пойдёт не так, она может напасть на Винн в то время пока охранники будут нападать на него. Даже если он спасёт Винн, они навсегда потеряют возможность найти тексты.

Капитан посмотрел на него странным взглядом, но Чейн игнорировал человека. Он не обращал внимание ни на что, ожидая пока герцогиня снова заговорит.

— Конечно, даже в кризисные для своей семьи времена, Хайтауэр всегда будет доверять членам королевской семьи. — сказала она.

Чейн старался уловить любое искажение истины, но ничего не почувствовал. Почему он не может отличить правду от лжи, когда это нужно? Почему его дар проявляется тогда когда он слишком отвлечён чтобы прислушиваться к обману?

Герцогиня переместила вес с одной ноги на другую. Она была явно озадачена внезапным появлением Винн. Но это всё, что мог различить Чейн.

— Я не могу нарушить слово. — настаивала Винн. — Я скажу это только Красной Руде.

— Я не могу взять тебя с ним. — резво ответила Рен.

Опять же Чейн не мог понять была ли это ложь. Винн сделала шаг вперёд и он напрягся.

— Это срочно, Ваше Высочество. — умоляла она. — Домин Хайтауэр сказал, что вы сможете помочь.

— Я конечно помогу. — ответила Рен, а потом вздохнула. — Должен быть выход.

— Миледи. — проговорил эльф.

— Я знаю, Чиллион. — ответила она, а затем посмотрела на Винн. — Пойдём со мной.

Герцогиня отвернулась и Винн заметила, что Тень напряжённо на неё смотрит. Считывала ли собака память Рен?

— Тень? — окликнул её Чейн.

Собака очнулась, посмотрела на него снизу вверх, а затем перевела взгляд на Винн. Чейн поспешил вперед, все еще ошеломленный тем, на какой риск пошла Винн.

Герцогиня может задержать их, а затем задать вопрос Хайтауэру и тогда ложь раскроется. Винн уже говорила, что Рен, выступая от королевской семьи Мелорна, использовала своё влияние, чтобы сохранить тексты в тайне. Участие Ходящих-сквозь-камень было неоспоримо, но Чейн был уверен ещё в двух вещах.

Во-первых, княгиня Рен что-то скрывала, а во-вторых она только изображала вежливость рядом с Винн.

Винн вздохнула и сделала шаг в проход вслед за герцогиней. Его внимание сразу же сосредоточилось на телохранителях, которые двинулись следом.

В задней части тёмной комнаты были железные двери, как в амфитеатре Олд Сита. Но эти двери охранялись.

По обеим сторонам от дверей стояли карлики в кожаных доспехах, в руках которых были железные алебарды. Оба носили пояса — один красновато-коричневого цвета, а другой фиолетово-зелёного. Вышитые на них эмблемы были разными, но было ясно, что оба были стражами.

Разочарование Чейна возросло.

Наверняка потайную дверь в амфитеатре также охраняли изнутри.

— Теперь, пожалуйста, ждите. — сказала герцогиня.

Гном схватил за рукоятку в панели, а затем остановился и обернулся.

Герцогиня Рен обратилась к Винн.

— Ты и твой спутник отвернётесь пока я не разрешу смотреть.

Винн повернулась и Чейн увидел её удрученный и нахмуренный вид, прежде чем он полностью отвернулся от дверей.

Он слышал как начала открываться панель.

Послышался скрежет металла о камень. Он мог только догадываться какой набор стержней они нажимают или дёргают. Звук нарастал.

Чейн покачал головой. Он знал что эта дверь совсем как та в амфитеатре.

Каждый новый звук сбивал с толку и лишал возможности определить что происходило за спиной. Несмотря на претензии Чейна к Винн, в отношении запугиваний и манипуляций, которые они применяли с Вельстилом, здесь такая практика не сработает.

То что находилось за дверями было чрезвычайно важно и гномы позаботились о безопасности этого.

— Итак. — сказал эльф.

Чейн обернулся и увидел железную дверь полностью открытой. Но он смотрел не в камеру, а в левый проход, куда тут же шагнула герцогиня.

Винн и Чейн шагнули следом, увидев, что туннель изгибаясь уходит глубоко вниз. Вердас шли за ними и капитан всё ещё держал руку на мече. Чейн ускорил шаг, прикрывая спину Винн.

Он молчал слыша только еле слышный шепот доносившийся от идущих впереди герцогини и эльфа. С точки зрения Чейна пока всё шло слишком гладко.

Туннель всё продолжал спускаться вниз завиваясь спиралью. Вскоре, когда Чейн уже потерял чувство направления, они вдруг оказались в небольшой округлой камере.

У другой двери также стояли гномы-стражники и судя по их виду, они хорошо знали герцогиню. Один начал открывать двери, но затем оглянулся на Винн и Чейна. Эльф что-то сказал по-гномьи. Слова прозвучали так, как будто он давно привык к этому языку. Гном ещё раз посмотрел на Винн и покачал головой. Вероятно ему не понравилось появление нежданных гостей.

Чейн вошёл через круглую арку и его взгляд сразу упал на центр пола, где располагалось абсолютно круглое зеркало. Свет кристалла в руках эльфа отражался от его поверхности и распространялся вокруг. Но чем ближе приближался Чейн, чем меньше был он уверен в том, что видит.

Зеркало не было не из стекла.

Мутно-серого почти белого цвета, оно казалось изготовленным из какого-то металла. Чейн заметил тонкий, не толще волоса, шов рассекающий этот круг. Это был вход, ведущий вниз, но не замков ни защёлок видно не было. Где же он видел подобный металл раньше?

— Чайнас… — прошептала Винн.

Она смотрела на блестящий круг с изумлением. Она как будто не знала что говорит, пока собственный шепот не достиг её ушей. Она сжала зубы, надеясь, что никто не услышал её шепота и не понял, что она узнала этот металл.

Это был такой же металл из которого было сделано её перо, подаренное Сгейлем, когда она была на эльфийских территориях. Это был такой же металл из которого было сделано оружие Лисила и Магьер…

Скрывался ли народ Чайнас где-то здесь под землёй?

Это не представлялось возможным, а иначе бы они не оставались так долго неизвестными миру. Но опять же поляна Лоин'на долго скрывалась от мира, укрытая от войн. Что если гномы сами научились добывать этот металл? Это было маловероятно.

Из того что Винн знала о Чайнас, они жили глубоко под землёй при сильной жаре. И только они знали как работать с белым металлом.

Рычание Тени привело Винн в сознание.

В камере появилось четверо гномов, но они не были полицейскими. В их руках также были железные шесты, но их броня состояла не только из кожи, но и из полос металла, а шлемы казались слишком массивными и тяжёлыми.

Винн заметила торки обёрнутые вокруг их бронированных воротников. Все четверо были хранителями — воинами танаэ.

Один из них остановился перед герцогиней и поприветствовал её кивком, а затем перевёл взгляд к Винн и Чейну. Винн не могла видеть выражение лица но судя по тону гном был недоволен.

— Зачем ты это сделала?

Герцогиня ответила медленным кивком и ответила:

— Семейное дело одного из опекунов заслуженных мёртвых.

— Без разницы. Вы считаете это достаточным поводом, чтобы нарушить тайну этого места?!

— Это связано и с другим родственников, который также является членом её гильдии. — добавила герцогиня и посмотрела в сторону Винн, продолжая говорить с танаэ. — Мне не так просто далось это решение. Я ручаюсь за их молчание… любой ценой.

Холодный взгляд герцогини выражал решимость.

Один лишь намёк на угрозу со стороны Винн и Чейна и они были бы убиты. Им не потребуется суд или трибунал. Но Винн понимала, что она уже достаточно глубоко увязла во всём этом, чтобы сдавать на попятную.

— Так… значит, мы решили этот вопрос? — вставил Чиллион. — Хорошо тогда.

Он подошёл к стене и схватил какую-то верёвку, потянув её на себя.

Камеру наполнил глубокий звон, заставивший Винн заткнуть уши руками. Она почувствовала как в полу под ногами вибрируют плиты и посмотрела вверх. Наверху под куполом висел большой латунный колокол. Его диаметр совпадал с окружностью люка в полу. Эльф позвонил снова.

Винн съежилась от этих вибрирующих тонов.

— Что происходит? — спросила она, наконец.

— Мы ждем. — ответила Рен.

— Разве мы не собираемся на встречу с Красной Рудой? — спросила Винн.

Глаза княгини Рен расширились, как будто она слышала об этом впервые.

— Обещание данное Домину Хайтауэру будет выполнено. — ответила герцогиня. — Ты передашь ему своё сообщение.

Повисло недолгое молчание. Винн пыталась сохранить самообладание, чтобы её лицо выглядело расслабленным. Ей казалось, что уверенность испаряется в неё с каждой секундой.

Раздался знакомый скрежещущий звук. Винн слышала его только в воспоминаниях Тени.

Она взглянула вверх на большое отверстие в потолке, но ничего не увидела. Когда она опустила глаза, Тень прокралась к краю белого люка, прижав уши к голове.

И тут центр люка раскололся надвое.

Его две половинки медленно разъехались в стороны. Оттуда медленно поднялась каменная платформа везущая одного пассажира.

Красная Руда выглядел раздражённым.

На его шее висел торк, но одет он был только в серые пыльные брюки и коричневую рубашку. Рыжие волосы были рассыпаны по плечам как будто его мало беспокоил внешний вид.

— Миледи? — сказал он. — Что-то не так? Почему вы просто не спустились?

Его тон выражал обиду.

— Прости нас, но… потребовалось кое-что, что потребовало вашего присутствия. — герцогиня обернулась к Винн. — Эта молодая хранительница сказала, что у неё есть послание от вашего брата. Я не могла спуститься с ней и позвала вас.

Красная Руда посмотрел на Винн сверху вниз.

— От Хайтауэра? — спросил он.

Винн сглотнула. Всё было не так, как она ожидала вещи. Она надеялась что герцогиня проведёт её дальше. Теперь её приходилось врать ещё больше.

— Это… частное дело. — сказала она, запнувшись.

Лоб Красной Руды наморщился. Он протянул руку и схватил её за запястье.

Чейн сделал шаг вперёд, но Винн покачала головой, предупреждая его. Но никто не остановил собаку, хотя Винн видела с каким интересом посмотрел на неё Чиллион.

— Пожалуйста, подождите здесь. — сказал Красная Руда охранников и как только они вышли из камеры, закрыл дверь. — Так что случилось и какое послание заставило маленькую хранительницу проделать путь от Колм Сита?

Он был так близко, что она чувствовала его дыхание на своём лице.

Большинство мужчин гномов носили бороды, но это был гладко выбрит. Его рот был широким, но чёрные глаза маленькими и чёрными, напоминающие глаза Хайтауэра. Так или иначе, но Красная Руда был не менее пугающим, чем другие его родственники.

Но Винн стояла лицом к лицу с самым неуловимым из Ходящих-скозь-камень.

Её голову заполнила сотня вопросов. Прежде всего, она хотела спросить, знает ли он что-то о тектах. Но он никогда бы не ответил ей на этот вопрос и она сказала единственное что могла.

— Проблемы в вашей семье. Ваш брат просил меня взять отпуск и посетить вашу мать.

Негодование исчезло из его лицо и Красная Руда снова наморщил лоб.

— Проблемы? И Хайтауэр просил… — он прервался чтобы тяжело вздохнуть. — Мой брат вернулся? Это невозможно. — Он покачал головой. — Что случилось с моей матерью и…?

Винн поняла что он хотел сказать о сестре, но не договорил.

— Почему если что-то случилось, вы обратились ко мне, а не к Хайтауэру?

Он запнулся, как будто сам знал ответ.

— Потому что никто не мог связаться с вами. — подтвердила Винн. — Это не так просто, не так ли?

— Что еще? Какие проблемы?

Она покачала головой.

— Я не знаю. Он просил, чтобы вы навестили их.

— И это всё сообщение? Ничего более конкретного?

Винн поняла насколько это обоснованно звучало, но не могла врать дальше.

Также она помнила, что Щепка была категорически против любой попытки вернуть своего старшего брата. Красная Руда видимо тоже предполагал, что сестра никогда бы не позвала его сама. Черты его лица ожесточились.

Красная Руда толкнул дверь, предлагая ей вернуться во внешнюю камеру. Когда она и Тень шагнули в камеру герцогиня ждала их.

— Вы выполнили свою задачу? — спросила она.

— Да. — ответил гном, вместо Винн.

— Тристан! — позвала Рен.

Капитан быстро присоединился к ней.

— Да, сударыня?

— Проводи их обратно в рынок. — поручила ему герцогиня, и когда он кивнул, она обратилась к Винн. — Ты хорошо послужила своему Домину. Теперь вы можете вернуться домой.

Винн была готова следовать за капитаном, но она увидела, что княгиня не двинулась с места.

— Вы не возвращаетесь на рынок? — спросила Винн.

Герцогиня посмотрела на неё сверху вниз, а затем отвернулась присоединяясь к своему эльфийскому телохранителю и Красной Руде.

Чейн вопросительно посмотрел на Винн, но промолчал.

Капитан тем временем быстрыми шагами направился прочь по туннелю к рынку. Было уже поздно и рынок достаточно опустел. Многие лавки закрылись. Но только когда вердас вернулся в туннель, Винн смогла спокойно говорить.

— Что герцогиня здесь делала? — спросил Чейн.

— Очевидно заключала какие-то сделки. — ответила Винн. — Но я чувствую, что королевская семья как-то связана с Ходящими-сквозь-камень… не говоря уж о Красной Руде, посещающего Хайтауэра.

— Да, гильдия в этом тоже замешана. — согласился Чейн. — Это три препятствия на нашем пути.

— И княгиня отправилась к Ходящим-сквозь-камень… Можно было бы проследить за ней, если подождать, пока она выйдет.

— Если она выйдет. — возразил Чейн. — Она следовала за ними с похорон и возможно в данное время живёт вместе с ними.

Винн не была так в этом уверенна.

— Почему тогда она купила на рынке не соответствующую ей одежду? Она может отблагодарить их за гостеприимство, но здесь находится по другой причине.

Тень громко заскулила и Винн посмотрела вниз.

Собака поцарапала плиты одной лапой и залаяла.

— Тихо. — сказала Винн и встав на колени, обняла морду Тени.

В разум Винн ворвалось размытое видение.

Она шла по сырому туннелю. Блестящие стены слегка фосфоресцировали вокруг, а пол под ногами казался гладким и скользким. А ещё ощущался запах морской воды…

Туннель был узким, едва позволяющий пройти одному гному. В конце туннеля виднелась железная решётка слегка покрытая ржавчиной.

Картинка сменилась другой.

Винн вдруг оказалась перед дверью, смотря вниз. Она увидела длинный зелёный плащ у ног и высокие сапоги. Затем её внимание привлёк блестящий круглый ключ, лежащий на ладони.

Винн почувствовала как будто что-то достаёт из волос, а затем увидела волнистый гребень в руках.

Герцогиня Рен взяла свой гребень и приложила его волнистой стороной к двери, где должен был располагаться замок. Раздался скрип и дверь поддалась.

Она убрала гребень и толкнула дверь. Как только она вошла внутрь кто-то закрыл следом дверь, хотя не было слышно никаких шагов. Она стояла в тёмной камере, где воздух был буквально пронизан морской солью.

Из камеры вёл тёмный тоннель наполовину заполненный водой. Она двинулась по нему и внезапно повернула влево. Это привело её к следующей камере, откуда виднелся тусклый свет. При взгляде туда, картинка стала туманной и размытой… глаза начало жечь…

Выступившие слезы текли по ее щекам.

Что-то мокрое ударилось о камень, и звук эхом отразился от стен камеры.

Она почувствовала головокружение, свои собственные страхи и горе вырывающееся наружу из памяти герцогини. А потом все мигнуло и погасло.

Винн дрожала, когда она посмотрела в кристально-голубые глаза Тени с жёлтыми крапинками.

— Винн? — позвал Чейн с тревогой в голосе и присел рядом с ней.

Она глубоко дышала, но не могла объяснить, что хотела сказать ей собака.

— Винн? — окликнул её Чейн. — Скажи что-нибудь!

— Подземное помещение… вода на полу… — прошептала Винн, все еще пытаясь понять то, что увидела.

— Чья это память?

— Герцогини… она начала плакать.

— Почему Тень показала тебе это?

— Я не знаю.

Без предупреждения, на неё обрушилась другая вспышка памяти.

Она сидела за столом в задней комнате Железной Косы. Сначала она думала, что это была ее собственная память просто некоторое время назад. Но Чейна и Тени не было.

На столе стояли простые глиняные чашки с жареной олениной, свежим нарезанным хлебом и печёными яблоками. Мать Железная Коса ковыляла к столу, неся в руках ложки и вилки, а на лице её светилось радостью. Но Винн смотрела через стол на Щепку, которая не сводила с неё пристального взгляда. В отличие от своей матери, гномка была недружелюбна…

Кому принадлежит эта память?

Старая женщина обогнула стол, протягивая корявую руку к щекам Винн.

— Так приятно видеть тебя снова, сын мой. — прошептала она.

Винн дрожала зарывшись пальцами в мех Тени. Произнесенные слова были гораздо яснее, чем на этот раз ничего Тень делил с ней раньше.

Это была память Красной Руды.

Все пропало и на мгновение сделалось чёрным.

Винн стоял в темном месте, где оранжевых кристаллов было мало. Это выглядело знакомо, и похоже на места, где она была совсем недавно. Услышав тяжелые шаги сзади, она остановилась и обернулась.

За ней шла Щепка.

— Нет больше. — прошипела она. — Нет больше тебя… и твоего призвания! Нет больше твоего стыда и греха павшего на нас. Мама не знает, что ты действительно взял на себя, и я буду держать это в секрете.

— Меня призвали — ответила Винн глубоким голосом Красной Руды. — Но я так мало помню… и никто не знает истину. Но я считаю, что она здесь.

— Ты лжёшь! — Щепка почти кричала. — И если она призывает тебя, то вера сама по себе является чумой, а ты ничего, кроме ее носителя. Разве не достаточно того, что мы упали так низко, что ты пытаетесь заразить нас своими ужасами? Следуй за ним в одиночку и держись подальше! Не приезжай сюда больше!

Щепка отступила назад и её буквально уже трясло от гнева.

— Держись подальше от нас! — кричала она. — Уходи!

Воспоминание исчезло, и снова Винн смотрела в глаза Тени.

Каким бы не был Красная Руда для Ходящих-сквозь-камень Щепке и возможно Хайтауэру, он внушал ужас. Не потому ли Домин чуть было не вцепился в брата во время их секретного визита в гильдию?

Тень была очень… очень занята. Винн сидела удивленная, теперь понимая, насколько умной может быть маджай-хи несмотря на свою молодость.

— Ты видела больше? — спросил Чейн. — Она может показать что-то, что поможет нам найти тексты?

Винн покачала головой.

— Нет, это на этот раз это память Красной Руды. Я не уверена, но я, возможно, доберусь до него. Расскажу об этом позже. Прямо сейчас, ты мне нужен, чтобы остаться и наблюдать за герцогиней, а я вернусь к Железной Косе.

Чейн нахмурился.

— Мне не нравится этот план.

Винн погладила голову Тени.

— Я не могу упустить шанс поймать Красную Руда, если он идет домой. И потом, кто-то должен следить за герцогиней. Тень будет со мной, и я буду в порядке.

Чейн прошелся и Винн ждала когда он примет единственно возможный вариант.

— Если герцогиня выйдет, я буду следовать за ней. — наконец, согласился он. — Но как только ты выйдешь из кузницы, иди в гостиницу, где я смогу найти тебя.

Винн кивнула и встала, поднимая свой посох. Она по-прежнему хотела понять язык Тени больше чем сейчас. И не было никаких сомнений, что в таком способе общения имелись определенные преимущества. Она потянулась к сумке перекинутой через плечо Чейна. Увидев его лицо, она остановилась рукой ухватившись за ремень.

Он выжидающе посмотрел на неё, возможно, это был намек на надежду, сверкающей в его глазах, которые теперь стали светло-карими.

— Мы вступили в контакт с Ходящими-сквозь-камень. — прошептал он. — Мы становимся ближе.

— Да. — согласилась она. — Главное теперь не попасться.

Он коснулся её тыльной стороной руки, передавая сумку.

— Я найду тебя позже.

Винн взяла сумку и пошла вперёд, а Тень скользила рядом, прижимаясь к ее ноге.

Глава 13

Винн направилась к кузнице Железной Косы, неся в руках хлеб, картофель и палтуса, завёрнутого в мешковину. Она специально заходила на рынок, чтобы купить продукты, надеясь, что мать семьи Железная Коса не воспримет это как оскорбление… хотя Щепка может. Тень бежала рядом, принюхиваясь к рыбе.

— Ты будешь хорошо себя вести. — сказала Винн, надеясь, что Тень её поймёт. — Мы тоже будем скоро обедать… я надеюсь.

Когда она приблизилась к кузнице, то остановилась, услышав голоса доносящиеся изнутри.

— Вы мне отказываете… опять? — прогудел мужской голос несомненно принадлежащий гному.

— Я не буду повторять причин… снова! — крикнула щепка.

Винн подкралась ближе, заглядывая внутрь, а Тень уже сунула морду в щель.

Широкоплечий мужчина гном в коротких тёмных штанах и начищенной кольчуге стоял лицом к лицу к Щепке. Его густые каштановые волосы были собраны сзади кожаным ремешком, а борода выглядела аккуратно подстриженной и ухоженной. Это был Кэрроу, родственник Молота-Оленя.

— Тебе нечего защищать. — сказал он, а затем сменил тон. — Твоя фамилия исчезает. Всё так или иначе будет потеряно.

— Если ты так говоришь, то ничего обо мне не знаешь. — ответила Щепка. — Не говоря уж о моём сердце. Поэтому, как я могу принять твоё предложение?

Винн сглотнула. Родственник Молота-Оленя предлагал Щепке брак и по всей видимости, делал это уже не в первый раз.

— Твои братья давно ушли. — сказал он, подходя ближе и протягивая руку. — Они отказались от вас. А я не откажусь. И я знаю твоё сердце. Возьми имя моей семьи. Для наших детей будет честью видеть тебя во главе нашего стола.

На мгновение Винн показалось, что Щепка может принять его руку, но она попятилась.

— Я не могу Кэрроу… Ты же знаешь, я не могу.

Его взгляд похолодел.

— Тогда пусть на тебе женится кто-то из гораздо меньшей семьи и ты сохранишь своё имя… если думаешь, что оно того стоит!

Он шагнул к двери.

Винн быстро отошла от двери и развернулась, делая вид, что прогуливается. Кэрроу протопал мимо неё, даже не глядя в сторону девушки.

Щепка поступила плохо. Родственник Молота-Оленя был в неё влюблён. Может быть, у неё есть к нему чувства, но она ценит своё утраченное наследие больше, чем его. Если Щепка выйдет замуж за семью ниже по статусу, то её муж возьмёт имя семьи Железная Коса. Но она этого не сделает, потому что нет семьи ниже. А Щепка слишком горда.

Винн повернула обратно. Держа свою ношу в руках, она открыла дверь ногой. Щепка подняла голову, но при виде Винн удивление на её лице сменилось гневом.

— Что опять? — зарычала она.

— Можем ли мы разделить трапезу? — спросила Винн, пытаясь удержать еду.

— Если у тебя есть что сказать мне — говори… и уходи!

— Это желание твоей матери? — спросила Винн. — Или сейчас ты глава Железной Косы?

Щепка выпрямилась, но не ответила.

— Тогда добро пожаловать в стены дома твоей матери. — заявила Винн, проходя не дожидаясь приглашения. — Будем ли мы готовить?

Она направилась к задней двери не обращая внимание на Щепку.

Когда она подошла к двери, гномка снова заворчала:

— Где твой высокий друг?

— У него дела на рынке. — ответила Винн.

— А моя мать отдыхает.

— Тогда мы будем готовить еду и разбудим её, когда всё будет готово.

Винн пыталась ухватить ручку двери, но из-за занятых рук никак не могла этого сделать.

— Ты мне поможешь? — спросила она. — Или я так и буду стучать о дверь, пока не проснётся твоя мать?

Щепка оказалась слишком усталой, чтобы спорить.

— А ты настойчивая… маленькая писака.

Винн пожала плечами.

— Я бываю ещё хуже.

Взгляд гномки опустился на продукты и посох в руках Винн. С измученным видом гномка достала ключ и отперла дверь, пропуская Винн в комнату.

Готовка происходила в молчании. Щепка подкинула угля в очаг, а Винн чистила картошку. Но в конце концов девушка не выдержала.

— Я понимаю причины по которым ты не принимаешь предложение Кэрроу. — начала она.

Щепка обернулась.

— Ты подслушивала! — обвиняющим тоном произнесла она.

— Вы просто говорили громко.

Гномка снова отвернулась к очагу.

— По крайней мере, в этот раз этого не слышала мама.

Вскоре угли разгорелись и Винн дочистила последний картофель.

— Если бы один из моих братьев женился. — прошептала Щепка. — может быть, наша жизнь была бы другой.

Винн нарезала хлеб и замерла. Переживания Щепки о своих братьях затронули её. И она почувствовала, что возможно её долгое время было не с кем поговорить об этом. Девушка не хотела нарушать это хрупкое перемирие и поэтому осторожно спросила:

— А как же… почему Хайтауэр оставил вас и присоединился к гильдии?

Щепка взглянула на неё с подозрением, но Винн просто ждала.

— Он всегда был странным. — сказала Щепка. — Они оба. Он ушёл сразу, как умер отец. После того приходил несколько раз, но в последнее время бывал только в храме Бедзакенджа.

Щепка покачала головой и вздохнула.

Винн продолжила резать хлеб. Получалось Красная Руда чувствовал себя лучше в своём храме. Но почему? Интуиция подсказывала ей, что сейчас не самое лучшее время говорить о нём.

— И всё останется таким. — продолжила Щепка. — По крайней мере для Хайтауэра. Ширвиш сказал отцу, что мои братья непрестанно задавали вопросы о своей семье, пытаясь узнать больше о предках. И Хайтауэр всё записывал… как человек. — её голос похолодел. — А Красная Руда появлялся то в одном Сите, то в другом, пока не исчез совсем…

Винн остановилась, успев нарезать только половину буханки. Она колебалась, прежде чем задать вопрос о Красной Руде. А гномка тихо произнесла.

— Вскоре Хайтауэр сказал, что присоединяется к приходу Бедзакенджа. Мой отец пытался сохранить гордость, но он был сломлен тем, что и второй его сын ушёл. После ухода Хайтауэра мы перестали о нём говорить. Потом отец умер и я осталась работать в кузнице.

— Как давно ушёл Хайтауэр? — спросила Винн.

Щепка сделала паузу, рассматривая её.

— Тридцать семь лет.

Винн случайно разломала один кусок хлеба.

Она понятия не имела о возрасте Домина, но гномы часто жили по двести лет и больше. Хайтауэр выглядел примерно среднего возраста, а Красная Руда казался в самом расцвете сил.

— Моя девочка? — послышался слабый голос.

Он исходил из-за двери задней комнаты, занавешенной тканью. И Щепка отошла от огня.

— Вот, мама, — сказала она. — У нас есть хлеб и в ближайшее время мы будем ужинать.

Занавеска отодвинулась и на пороге комнаты появилась мать Железной Косы. Она прищурила свои блеклые глаза, всматриваясь.

— Молодая хранительница? — спросила она и тут в её голосе появилось отчаяние. — Ты нашла Красную Руду?

Винн не была уверенна как лучше ответить. Если она признается что говорила с ним? Была ли Щепка готова говорить с братом, который мог придти в эту ночь?

Тут скрипнула дверь ведущая в кузницу и спустя мгновение Винн была освобождена от этого вопроса.

На пороге стоял Красная Руда.

Он до сих пор был одет в серые брюки и рубашку вместо своего традиционного наряда. Но торк всё же висел на его шее.

— Мама? — спросил он. — Ты в порядке?

Потом он заметил Винн.

* * *

Время ползло медленно, пока Чейн караулил скрытый проход Ходящих-сквозь-камень со стороны рынка. Половина продавцов уже свернули свои палатки. Остальные готовились уходить. Что скажут стражники если увидят его скрывающегося здесь?

Чейн старался остаться незамеченным и тут что-то белое промелькнуло у него перед глазами.

Из туннеля выходила княгиня Рен, эльф и её охранники.

Они направились прямо через полупустой рынок к Мэйнвей.

Чейн прижался к округлой задней стенке рынка и крался за ними, прячась в тени, набросив на голову капюшон.

Эльф что-то проговорил вполголоса, и когда группа приблизилась к выходу, и герцогиня остановилась он обернулся.

Чейн нырнул за колонну и присмотрелся внимательно к герцогине.

Она смотрела на своего спутника эльфа сохраняя бесстрастное выражение лица. Её руки были пусты и в них не было недавних покупок. Едва они продолжили путь, Чейн расширил границы своих чувств.

Его нос тут же заполнил тонкий аромат.

Волосы герцогини были немного растрёпаны и один выбившийся локон свисал на её левую щёку. Гребень на её голове был заколот неровно, как будто она снимала его и вновь закалывала без помощи зеркала. А её сапоги и подол плаща были тёмными, как будто мокрыми.

Чейн осторожно принюхался. От герцогини ощутимо чувствовался запах морской воды.

Она не ответила эльфу и Чейн не расслышал что тот сказал. Они просто продолжили прежний путь, а Чейну оставалось красться за ними следом, сохраняя группу в поле зрения.

* * *

Красная Руда на Винн пристальным взглядом и прошептал:

— Ты!

Щепка смотрела на брата и выглядела слишком потрясённой, чтобы возмущаться.

Но старая гномка несмотря ни на что спешила ему на встречу.

— Мой сын! — воскликнула она, заключая его в объятия. — Сын мой, ах, Вечные, спасибо!

Красная Руда взял её за плечи, поддерживая ей. Он стоял напряженно наблюдая за Винн, поверх головы своей матери.

— Вы сказали, что вас послал мой брат. — сказал он. — И что у моей семьи проблемы.

— Что? — ахнула Щепка.

Винн застыла. Она по уши погрязла в своей лжи.

— По твоему они хорошо выглядят? — бросила она с вызовом.

— Ты уже говорила с ним? — потребовала Щепка. — Ты привела его сюда и ничего не сказала?

Красная Руда проигнорировал свою сестру, гладя только на Винн.

— Так Хайтауэр послал тебя… или нет?

Тут она не могла снова врать.

— Нет, я пришла по собственной инициативе. Мне нужно говорить с вами. Это очень важно.

— Тогда ты лгала не только мне, но и принцессе.

Умышленный обман был отмечен гномами как страшный порок, но хуже всего будет если об этом узнает княгиня. И мало что тогда можно будет сделать.

— Тебя беспокоит послал ли меня Хайтауэр. — сказала она. — Но посмотри вокруг. Я принесла еду. Щепка работает и не может сходить на рынок, а твоя мать слишком стара.

— Нет, нет. — старуха по прежнему обнимала сына. — Мы живём достаточно хорошо и сын вернулся. — она обернулась к Винн. — Не нужно так говорить!

Красная Руда поморщился. Он осторожно взял мать за руку и бросил на Щепку не слишком нежный взгляд.

Винн ничего не знала о Ходящих-сквозь-камень, как они жили, кроме того, что они служат своему народу. Но она имела некоторое представление о том, чего стоило Красной Руде вернуться домой.

— Сядь и отдохни. — сказал он, отводя мать к столу.

Щепка шагнула к нему, но не для того, чтобы поздороваться… Она перехватила мать за плечи и сказала.

— Прочь! Убери от неё руки!

Красная Руда отступил и Щепка усадила мать на единственном стуле.

Вид Красной Руды был таким, как будто семья была последним место, где он хотел бы быть. Он взглянул на дверь. Щепка скрестила руки на груди, готовясь его прогнать. Красная Руда остановился. Мать снова потянулась к его руке, но он уставился на Винн. Она чувствовала себя неуютно под его взглядом.

— Я никогда не… — начала она.

— Я знаю, кто ты. — ответил он.

Винн обдало холодом. Возможно герцогиня сказала Ходящим-сквозь-камень о ней всё что знала. Теперь они точно знали, кто она и были настроены против неё.

— Да, я та кто… принесла тексты. — подтвердила она. Я отвечала за перевод проекта, который вы остановили благодаря Хайтауэру.

Красная Руда осторожно высвободил руку и попятился к двери.

— Прости меня, мама. — сказал он. — Здесь совершилось слишком большое предательство и я не могу оставаться.

— Предательство? — переспросила Щепка, глядя на Винн. — Из-за неё?

Мать Железной Косы посмотрела на одного и на другого.

— Что такое?.. О чём вы говорите?

— Хватит! — прокричала Щепка и шагнула к брату. — Ты говоришь о предательстве? Посмотри на себя! Мы достаточно настрадались из-за того что ты бросил всех ради ложных предков!

Красная Руда не вздрогнул, но отвёл взгляд от сестры.

— Мы не хотим чтобы хоть часть этого нас касалась… — продолжила она. — Я не позволю тебе портить нам жизнь! Убирайся!

Винн была смущена такой переменой.

— Я никогда не думал, что Хайтауэр тоже уйдёт. — прошептал он. Но отрицать своё прошлое нельзя. Это ничего не меняет. Один из наших предков позволил служить ему… и я больше не часть этого мира.

Красная Руда направился в мастерскую, а его мать издала горестный вздох.

Винн запаниковала, бросаясь к двери.

— Красная Руда, остановись!

Он уже дошёл до выхода и ни разу не обернулся. Винн отчаянно пыталась придумать хоть что-нибудь, чтобы остановить его. Он не стал бы говорить о текстах, но должно было быть хоть что-то, что заставит его остановиться хоть на мгновение.

— Что такое Заллухираг? — спросила она.

Красная Руда приостановился.

— Нет, дочка! — закричала мать Железной Косы.

Тень громко зарычала, но Винн некогда было оборачиваться.

Что-то ударило её в спину и она упала стукнувшись обо что-то головой. Она слышала только лай Тени и слышала как прыгает она по комнате. Девушка пыталась подняться, но была прижата к полу, прыгнувшей собакой.

Щепка что-то выкрикнула, взвизгнула Тень и Винн перевернулась на спину.

Тень стояла между ней и дверью кузницы, прижав уши к голове. Щепка стояла в дверях, а её лицо выражало шок и отвращение. Одной рукой гномка держалась за предплечье и из под её пальцев сочилась кровь.

— О, нет! — выдохнула Винн. — Тень, только…

Одним движением Щепка бросила её сумку и посох.

— Не надо! — выкрикнула девушка и попыталась поймать летящий посох.

Но вдруг Тень быстро рванулась и подставила плечи под падающий посох. Его конец с кристаллом ударил рядом с плечами собаки, а деревянное древко стукнулось об пол. Удивление Винн было недолго, так как она увидела, что Щепка с грохотом закрывает дверь.

Винн села и Тень приблизилась к ней. Собака оскалила зубы и издав низкое рычание, посмотрела на девушку.

— Где ты слышала это название?

Винн обернулась.

Массивная фигура Красной руды стояла над ней. Свет просачивающийся сквозь щель кузницы, падал на его торк играя на нём красными бликами. Он был похож на громадную глыбу, которая грозила обрушиться на неё.

— От вас. — ответила она. — Когда вы приходили увидеть своего брата.

— Таким образом, ты за мной шпионила. — обвиняющим тоном обратился он к ней. — Охотилась за мной?

— Нет… то есть, да. — замялась она. — Это было случайно. Я пришла, чтобы увидеть Домина. Я не хотела вмешивать и поэтому решила подождать.

Красная Руда присел и Винн почувствовала боль, когда он взял её за руку. Тень предупреждающе зарычала, но Винн от неё отмахнулась. Красная Руда вздохнул.

— Моя сестра не должна была на тебя нападать, но царапины не глубокие и скоро заживут.

— Я согласна с вами. — сказала Винн. — С тем, что вы сказали Хайтауэру. Перевод текста не достаточно хорош. Это причина по которой я пришла. Мертвы четверо хранителей, а также несколько стражников… ради текстов… связанных с временами Баалаль Сита.

Винн безошибочно определила искру в глазах при упоминании старого города. Она обнаружила там выражение странного облегчения. В первый раз при разговоре, он мог дать её что-то.

— Я могу читать на некоторых языках, которыми написаны древние тексты. — сказала она. — Возьмите меня с собой… и возможно, я смогу узнать, что произошло на самом деле. Я знаю, что Баалаль — не миф.

Это была очередная ложь, потому что Винн не знала ничего подобного. Всё что у неё было, это упоминание старого города в памяти Вельмидревнего Отче. Только это и загадочные обрывки в тексте свитка Чейна.

То, что ей действительно нужно было узнать, так это почему ушли дети Возлюбленного и где они теперь.

Призрак убивал ради этого знания. Более того, Ночной Голос был связан с… Возлюбленным… Иль'самаром, в прошлом, настоящем и будущим.

Винн сидела в тусклом свете кузницы, глядя в глаза Ходящего-сквозь-камень, она понимала, что он единственный, кто может помочь.

Красная Руда опустил руки и встал. Когда он выпрямился, глаза его были слишком тёмными даже для гнома.

— На самом деле его нет. — сказал он. — Это только миф. И никто не доказал обратное.

Надежда Винн таяла. Она поверила на мгновение, что достигла своей цели и тут же всё потеряла.

— Независимо от того, что ты слышала из моих уст. — добавил он. — Мой орден дал священную клятву. Вам не понять этого. И я не буду тем, кто нарушит её ради одной своенравной хранительницы.

Красная Руда посмотрел на дверь кузницы. Его губы больше не издали не звука. Он просто встал и двинулся прочь.

— Вы не нарушите её. — сказала Винн, поднимаясь на колени. — Вы даже можете послужить, если…

— Я служу заслуженным мертвецам. — бросил он не оглядываясь. — Иди домой, Винн Хигеорт. Я помолюсь, чтобы Вечные не принесли тебе вреда за то, что ты приходила к ним… и за то, что сделала здесь.

Красная Руда исчез оставив Винн сидеть на коленях и Тень замершую рядом.

* * *

Когда княгиня достигла перекрёстка Мэйнвей, Чейн боялся, что дальше она выйдет на открытое пространство, но она свернула и направилась по южному проходу. Он двинулся следом, выглядывая из-за угла.

На улице, куда она свернула, виднелись фасады зданий вырезанных прямо в камне, выглядящие как магазины и какие-то заведения. Может быть, она остановилась в гостинице, но во всяком случае, в этом здании должны были принимать и гномов и людей.

Княгиня остановилась перед фасадом зданий с большими тяжёлыми дверьми. Капитан Тристан шагнул внутрь первым, после чего только его примеру последовали остальные.

Чейн прислонился к стене Мэйнвей. Винн была права. Герцогиня Рен расположилась там, откуда могла легко добраться до Ходящих-сквозь-камень. Как и почему было другое дело. Почему, например, Ходящие-сквозь-камень позволили ей отправиться вместе с ними на похоронах Молота-Оленя?

Конечно она вряд ли должна была проверять тексты, но если существовала некоторая договорённость Ходящие-сквозь-камень позаботились о её безопасности в любом случае. Что же делала она, пока выпроваживали их с Винн?

По крайней мере, теперь он знал место, где она остановилась. Чейн направился к пересечению Мэйнвей. До кузницы предстоял долгий путь. Он выполнил свою задачу и теперь побежал бегом, торопясь посмотреть, как обстоят дела у Винн.

* * *

Винн тем временем собрала вещи и побрела прочь от кузницы. Когда она вошла в узкий проход Красной Руды нигде не было. Часть её не могла поверить в то, что она сделала только что с Железной Косой. Другая часть понимала, что другого выбора не было. Слишком многое поставлено на карту.

Но Красная Руда отверг её.

Винн шла обратно к Мэйнвей, вспоминая взгляд Красной Руды при упоминании Заллухираг, а потом Баалаль Сит. Он хотел знать, что известно ей. Но она не смогла говорить убедительно. Он никогда не нарушит своей клятвы, даже ради собственных желаний. Она играла в игру — всё или ничего… и проиграла.

Девушка чувствовала себя ужасно и ни на что не обращала внимания, пока не залаяла тень.

Винн была слишком усталой, чтобы успокаивать собаку, но та не останавливалась.

Она лаяла всё сильнее, царапая когтями каменный пол. Её голубые глаза немного светились при ограниченном освещении. Впереди была Мэйнвей и наверняка она лает на других людей.

— Что теперь? — спросила Винн и присела перед ней на корточки. Собака ткнулась головой в её колени. Очевидно, она уловила чью-то память и настаивала на общении.

Прикоснувшись к шее собаки, Винн устало прошептала:

— Покажи мне.

Туннель исчез.

Она видела, как Красная Руда идёт к платформе из белого металла, через куполообразную арку. Образ исчез мгновенно и Винн поняла, что Тень просто показала, чью память будет показывать. Затем, так же быстро она обнаружила что стоит напротив кузницы и смотрит на саму себя сверху вниз.

Винн слышала свой голос — «Что такое Заллухираг?»

Кузница исчезла и Винн увидела тёмную пещеру.

Её стены были зеленоватого цвета и слабо светились в темноте. Сталактиты и сталагмиты объединялись, образуя вогнутые колонны. На них играли тени. Винн поняла, что держит в руках светильник.

Она поняла, что всё бывшее перед этим — лишь вступление. Её вопрос вызвал это воспоминание у гнома.

Винн, или скорее Красная Руда, ходил по пещере, мерцающей тусклым светом. Он останавливался перед отверстиями в стене и Винн видела, что там темно.

Затем, картинка моргнула и окружение изменилась. Вокруг был грубый камень и Красная Руда шёл куда-то вперёд.

Но вдруг что-то захватило его внимание.

В одном месте её показалось, что она видит какие-то фигуры. Они прятались в тёмном углублении пещеры, среди искривлённых колонн. Но эти фигуры были неподвижны. И не было звуков. Только шаги и звук капель с потолка. Затем он шагнул к одному из проходов, проходя мимо одного сталагмита.

Винн застыла на месте. Показалось ли ей или один из мокрых камней был похож на лицо?

Память снова изменилась. Винн стояла перед железной аркой. Это были двери. Такие же трёхслойные, как в амфитеатре, но только меньше. Опять воспоминание заколебалось, будто Тень не могла запомнить всё, что делал Красная Руда.

К тому времени двери были уже открыты.

За пределами арки было очень темно и Винн ничего не могла разобрать, кроме лестницы и изогнутых стен. Она сделала лишь три шага и остановилась (или же Красная Руда остановился). Затем он двинулся вниз по лестнице, спускаясь всё ниже и ниже, пока не оказался в просторном зале. В природном камне было словно что-то вырезано. Но что?

— Хватит. — прошептала она, глубоким голосом Красной Руды. — Пожалуйста, оставьте меня в покое!

Винн дрожала, запертая в его памяти. Она была в преисподней Ходящих-сквозь-камень…

— Вы меня звали. — прошептал красная Руда. — Я пришёл… служить. Но я ничего не узнал. Я не могу спасти вас… освободить.

С кем же он говорил и что имел в виду говоря «освободить»?

— Никто не поверит мне и никто не помнит. — продолжал Красная Руда. — Я прошу вас… пожалуйста, оставьте меня в покое!

Всё исчезло.

Винн сидела на коленях и сжимала морду Тени.

— Нет, там должно быть больше!

Тень только скулила и уныло опускала уши. Это было всё, что она уловила. Как и её отец, она могла улавливать только то, что сознательно вспомнил человек. Но Красная Руда знал, с кем разговаривал.

Был ли там кто-то, кому служат Ходящие-сквозь-камень?

Что или кто Заллухираг?

Щепка говорила о ложных предках.

Винн не могла сопоставить всё это вместе, но она посмотрела на двери кузницы и подумала, как Железная Коса опустилась так низко. Сколько поколений существовали таким образом и почему? Она не знала, как ей это поможет, но возможно она заставила задуматься одного человека. Может быть Красная Руда ещё придёт к ней чтобы помочь. А пока она и тень шли по известняковой Мэйнвей.

* * *

Сау'илахк пробудился от покоя в сумерках. Он вышел из тени напротив гостиницы, где остановилась Винн. Это было последнее место до куда он следовал с того времени как троица покинула трамвай. Восход солнца заставил его нырнуть в тень и погрузиться в состояние покоя. В этом закоулке он сумел осушить одну гномку, после чего спрятал её тело между пыльных ящиков и бочек.

Эта жизнь была сильной и по-прежнему ярко горела в нём.

Сау'илахк ждал Винн за пределами гостиницы, но не видел как кто-то из её компании приходил или уходил. Когда он проснулся но не нашёл девушку, то стал мысленно искать её. Он спустился на один из нижних уровней, где она впервые встретила воина танаэ.

Почему она вернулась на берег моря? Может быть, она ищет что-то ещё о смерти Молота-Оленя? Опять же ему пришлось ждать и прятаться в тени под аркой.

Многие закончили свои дела на этот день, но на Известняковой Мэйнвей всё ещё суетились гномы. Расстроенный этим Сау'илахк моргнул и возник рядом с кузницей Железной Косы.

Он быстро сотворил помощника, но в кузнице пока ничего интересного не происходило. Но затем, его внимание привлекло движение. Кто-то спускался к кузнице.

Взглянув внимательнее Сау'илахк увидел Винн и Тень. Винн посещала кузницу несмотря на то, что было слишком поздно. Пришлось потратить энергию, чтобы скрыть себя.

Но где Чейн?

Сау'илахк смотрел как она идёт по Мэйнвей, а затем остановился. Впереди ещё было слишком много людей, чтобы можно было следовать за ней. Ему нужно было просто слышать её, чтобы знать что она собралась делать.

Воздуха для передачи звука было недостаточно. Огонь мог бы справиться с этим но тогда он выдаст присутствие своего создателя. Можно было вызвать земного элементаля, но такое колдовство будет очень дорого ему стоить. И четвёртый вариант — можно было одно переплести с другим.

Сау'илахк приступил к колдовству, начав с воздуха.

Когда в руке появился дрожащий шар, он протянул руку и добавил элемент огня. Шар начал излучать жёлто-оранжевый свет.

Затем, Сау'илахк опустил руку и шар упал на камень.

Пока это был всего лишь полуфабрикат и Сау'илахк вплёл в своё строение тёмно-коричневые линии Земли. После этого он призвал сущность Духа, вплетая бело-голубые линии с помощью своей воли.

Пространство между составными элементалей светилось радужным светом. Он использовал все свои резервы, чтобы создать эту сущность, но она должна будет служить ему лучше, чем все прежние.

Фигура Сау'илахка начала колебаться. Слабость норовила ввергнуть его в состояние вынужденного покоя.

«Проснись!» — мысленно прошептал он себе.

Ему нужно было закончить создание слуги.

Сау'илахк протянул руку и словно кукловод, притянул создание. Свет сконцентрировался на одной точке округлого тела, становясь похожим на огромный глаз. Затем всё тело стало плотным как камень и пошло рябью, образовывая четыре отверстие из которого возникли четыре длинные лапы.

Там где лапы касались пола, камень дрожал словно вода.

Каменный паук широко раскрыл свой глаз и уставился на хозяина.

Подчиняйся мне!

Сау'илахк наделил его пониманием.

Глаз вспыхнул всеми оттенками красного и он увидел себя через глаз своего слуги. Чёрную фигуру с развевающимся плащом в чёрном капюшоне.

Очень хорошо… Теперь следуй за хранительницей, одетой в серое. Ты не вернёшься, пока я не позову. Иди!

Сау'илахк выставил руку и оттолкнул слугу. Каменный паук побежал по потолку, оставляя на камне еле заметную рябь.

Сау'илахк посмотрел, как он исчезает в туннеле и поплыл к выходу.

* * *

Прогулка по Известняковой Мэйнвей казалось Винн более длинной, чем раньше. Но когда она проходила мимо приветственного дома, её окликнули.

— Винн!

Грубый голос Чейна придал ей сил и девушка ускорила темп. Он побежал ей навстречу. Он мог быть благородным мертвецом, но он всегда был рядом с ней.

— Красная Руда приходил? — спросил он. — Что было в кузнице?

— Всё плохо. — ответила она. — Возможно, он потерян для меня даже больше, чем для Щепки.

Чейн покачал головой.

— Что произошло?

Винн кратко поведала ему о том, что случилось, а потом спросила:

— А что у тебя?

— Как ты уже могла догадаться, герцогиня вернулась. — ответил он. — Она остановилась в гостинице неподалёку от перекрёстка Мэйнвей и рынка.

Винн сделала глубокий вдох, хотя это мало ей помогло. По крайней мере, эта ночь не была потрачена зря. Они могут следить за герцогиней и узнать больше о том, что она здесь делает. В свою очередь, это может оказаться полезным.

— Ну же. — сказал Чейн. — Идём, я покажу тебе… прежде чем, мы вернёмся в наш номер.

Он повернулся и зашагал вверх по улице.

Винн к тому времени сильно устала и хотела сказать об этом Чейну, но он вдруг резко остановился, поглядев вниз по улице. Винн проследила за его взглядом.

Она не видела ничего, кроме тёмных изогнутых стен туннеля. Тень шагнула за ним, но обернулась в сторону Винн.

— Что случилось? — спросила девушка.

Чейн нахмурился и посмотрел вокруг, как будто сам не знал, что ищет.

— Мне показалось, что я что-то слышал. — прошептал он. — Цоканье о камень.

Он спустился ниже и снова прислушался.

— Может это Тень. — предположила Винн. — Вероятно это звук её когтей о камень.

Чейн взглянул на неё, а затем повернул назад. Винн пошла рядом с ним и вскоре они оказались на перекрёстке Мэйнвей.

Этот уровень выглядел примерно так же как тот, где была станция. Сразу бросился в глаза большой проход в горе. Прежде, когда они спешили, она не замечала его. Когда они достигли левого прохода, Чейн подошёл ближе к стене Мэйнвей. Выглянув за угол, он взял Винн за предплечье и подтащил к себе.

— Третий дом слева. — прошептал он, указав на дом.

Винн выглянула и застыла на месте, увидев мелькнувшие каштановые волосы.

Княгиня вышла из магазина и направилась по туннелю. В руках она несла что-то большое, похожее на тёплое одеяло. Один из телохранителей шёл рядом. Они говорили так громко, что голоса доносились до Винн.

— Это должно помочь старику Чиллиону. — сказала она. — Он плохо спит на этих жёстких гномьих кроватях.

Телохранитель не ответил, и они зашли в третий дом, на который указывал Чейн.

— Раньше, — прошептал Чейн. — её сапоги и подол плаща были пропитаны морской водой. Я чувствовал её запах.

— Пахло морской водой? — прошептала Винн удивлённо.

Голова сильно болела. Она и Тень по-прежнему ничего не ели, но она вспомнила отрывок из похищенной памяти герцогини, о месте с водой и железной решёткой.

Как будто кто-то заставил вспомнить её об этом.

Винн взглянула вниз и обнаружила, что Тень на неё смотрит.

Что-то было там, в темноте той влажной комнаты…

— Мы должны вернуться в гостиницу. — тихо сказала она. — Поужинаем, а потом поговорим. — глядя на Чейна она добавила. — Мы должны изменить тактику… снова.

Когда они вернулись, Винн заплатила хозяину гостиницы за две миски похлёбки и понесла их в комнату, закрыв за собой дверь бедром. Было хорошо оказаться хоть на некоторое время наедине с Чейном и Тенью. Она поставила одну миску перед Тенью, которая тут же стала жадно лакать похлёбку, а с другой села на твёрдую гномью кровать.

— Ты должна лучше питаться. — сказал Чейн присаживаясь на краешек кровати.

Она была слишком усталой, чтобы спорить и слишком занята, чтобы хорошо питаться. В то время, когда Тень закончила, Винн рассказала всё, что случилось с Красной Рудой. Чейн внимательно выслушал её, а затем придвинулся ближе.

— Ты сделала всё, что могла. — сказал он. — Ты заманила его и, возможно предложила ему то, что он хотел бы, но не может… Потому что поставил свой долг выше личных желаний и семьи. Но быть может, он ещё пересмотрит своё решение.

От его заверения ничего не изменилось, но это заставило чувствовать себя не так плохо.

— Я возможно разрушила его семью. — прошептала она.

— Это ничего. Семьи разрушаются каждый день, а некоторые не заслуживают того, чтобы спастись.

Его холодность ошеломила её. Она почти ничего не знала о прошлом Чейна.

— Твоя семья ещё жива? — спросила она.

— Насколько я знаю, жив мой отец. — ответил он, отводя взгляд. — Виконт Андрашо Рюрик, владеющий территориями от Белы до Гаешка. Моя мать умерла вскоре после того, как я столкнулся с Торетом. Моим творцом, который сотворил и Крысёныша. Учитывая жестокость моего отца, смерть была благословением для моей матери.

Винн была ошарашена, не зная, что сказать. Особенно на последние его слова.

— Когда твой отец… умрёт. Ты не унаследуешь земли, титул… состояние? — спросила она.

Чейн хрипло рассмеялся, но смех его не был весёлым.

— Торет обратил меня думая получить богатства. Я единственный наследник Андрашо, но мёртвые не становятся наследниками. И даже если… я сомневаюсь, что меня бы приняли.

— Но если моя идея провалится. — сказала Винн. — Тебе бы было куда податься, когда я попаду в тюрьму Колм Ситта.

Глаза Чейна сузились.

— Ты до сих пор себя накручиваешь?

— Момент. — сказала она, переводя взгляд на Тень.

Тень полностью закончила свой ужин и вылизала чашку. Винн щёлкнула пальцами и собака подняла голову. Затем она подошла и положила голову на колени девушки.

Винн положила руки на морду Тени и начала передавать воспоминания Рен. О комнате с водой и железной двери.

Тень повторила изображение, но уже гораздо чётче.

— Я видела память Рен. — сказала спокойно Винн. — Она спускалась глубоко вниз, туда где стены светятся от покрывающих их минералов.

Она стала описывать всё, что она видела. Как Рен проникла в комнату пол которой был заполнен водой, как закрылась следом дверь и тёмный туннель.

Винн держала глаза закрытыми, ориентируясь на деталях, которые переживала ей Тень. Она чувствовала жёсткую кровать под собой и гибкое тело Чейна, который придвинулся ещё ближе.

— Морская вода на полу… туннеля? — спросил он, но голос его был полон тревоги. — Свежая морская вода?

Винн позволила себе погрузиться глубже в украденную память. Она дышала, как если бы была Рен и запах морской соли наполнял её ноздри.

— Так мне кажется. Вода чистая и прозрачная. Не пахнет протухшим. И ещё странно то, что пещера сырая, но в неё нет плесени.

Не открывая глаз, она спросила:

— Ты понимаешь, о чём я думаю?

Чейн не ответил и она продолжила изучать память Рен.

Но находясь глубоко в воспоминании герцогини она вдруг ощутила внезапную боль.

Ей показалось, что она услышала какой-то звук в комнате. Открыв глаза, она увидела Тень.

— Умная девочка, прошептала она, а затем обратилась к Чейну. — Это место, где была герцогиня… должно быть входом в преисподнюю Ходящих.

— Другой вход. — предположил он, а затем встал и начал ходить по комнате. — Этот туннель должен вести с берега и должно быть он соединён с открытым морем.

Когда они только пришли он ради для удобства разделся оставив только бриджи и рубашку. Теперь он стоял босиком на холодном полу и Винн заметила что его ноги очень бледные… гораздо бледнее, чем лицо и руки.

— Мы должны найти этот вход с улицы. — решительно сказала девушка.

Чейн покачал головой.

— Если он ведёт к преисподней, то вряд ли это лёгкий путь. Туннель может быть достаточно большим.

— Тогда почему она остановилась в комнате с водой? — спросила она. — может быть он большой, но не настолько.

— Вход может находиться и под водой. Мы не знаем наверняка…

— А, какая разница?! Мы всё равно должны попробовать пробраться туда! А ты… хочешь.

Чейн помолчал, после чего ответил:

— После всего того с чем мы столкнулись, мы должны быть готовы к тому, что этот вариант окажется не лучшим.

Винн ничего не сказала, тогда он вздохнул. В первый раз она ответила, как это странно выглядит, с учётом того, что ему не нужно дышать.

— Очевидно, герцогиня является связующим звеном между королевской семьёй и Ходящими-сквозь-камень. — сказал он. — А так же между королевской семьёй и гильдией. Она является вершиной треугольника связанного с текстами. Мы не можем позволить себе терять её из виду. Поэтому ты останешься здесь и будешь за ней следить.

Винн вскочила на ноги.

— Ты имеешь в виду, что без меня сможешь двигаться быстрее. — произнесла она, обвиняющим тоном. — Или ты боишься, что это может оказаться опасным и я должна держаться в стороне.

— Это займёт немного времени. — сказал он. — Если я найду что-то, то вернусь и возьму тебя с собой.

— Это моя цель, Чейн. — перебила она его. — Я покинула гильдию, потому что не могла принимать задания от людей, которые думали, что знают больше чем я!

Чейн открыл рот, но Винн опередила его.

— Ты можешь знать и понимать, насколько хорошо я что-то делаю или нет, но ты не будешь мне приказывать!

— Отлично. Ты решаешь. — откликнулся он. — Но один из нас должен остаться и следить за герцогиней.

Винн отвернулась, продолжая на него сердиться, но понимала, что Чейн прав.

— В Колм Ситте умирали люди. — сказала она. — Потому что я была… послушной… и не сопротивлялась, пока не стало поздно.

Она слышала, как он приблизился к ней и услышала его глухой шёпот.

— Ты знаешь эту часть мира лучше. Я нет. Но для большего успеха мы должны использовать свои инстинкты должным образом.

Винн взглянула на него, уже слыша несказанное «но», хотя знала, что он принимал правильное решение.

— У меня обострённые чувства. — добавил он. — Зрение, обоняние… и слух. Я бы сам хотел последить за герцогиней, но учитывая то, что у меня ещё и высокий рост…

— Всё в порядке. — смягчилась Винн. — Только возьми Тень. У неё острое обоняние. И двое лучше, чем один.

На мгновение она подумала, что он будет спорить о том, что она останется без защиты. И возможно, её пристальный взгляд заставил его задуматься и сказать другое.

— Можешь ли ты сделать так, чтобы Тень меня понимала? — спросил он. — Заставишь ли её пойти со мной?

— Я постараюсь.

Чейн стал собираться, а Винн села рядом с тенью, прикасаясь морды собаки.

Она начала с воспоминаний о Лисиле и Мальце, путешествующих вместе. Затем она передала воспоминания о Колм Ситте до борьбы с призраком, когда Тень пришла в компании с Чейном.

Тень зарычала и отстранилась, но Винн обхватила её за шею.

Винн передала воспоминание о комнате с водой. Работать с уже переданной памятью было трудно. Но она пыталась сосредоточиться на решётке и воде заполняющей туннель.

К тому времени Чейн полностью оделся и был вооружён.

Он положил на стол свиток, оставляя его на попечение Винн.

Винн подняла морду Тени, указывая на Чейна.

Тень снова зарычала. Но вместо того чтобы отстраняться, она присела и прижала голову к камню.

Винн снова взяла её морду в руки.

— Пожалуйста, пойми меня. — попросила она.

Тень зарычала, переходя на скулёж. Затем она посмотрела на Чейна, повернула нос к Винн и отстранилась. Потом она подбежала к двери и снова взглянула на Чейна. Винн с облегчением вздохнула.

Но Тень вдруг повернулась и подбежала к посоху с кристаллом, который был прислонён к стене.

Потом она встала на задние лапы и перехватив посох зубами как можно выше.

— Тень? — позвала Винн. — Тень… остановись!

Тень оттолкнулась от стены и приземлившись на лапы подбежала к кровати увлекая за собой посох.

Винн взобралась на кровать, беря посох в руки. Тень поставила передние лапы на его рукоять.

— Что с тобой? — требовательно обратилась к ней девушка.

Но Тень сжала посох зубами и потянула.

— Отпусти!

Тень зарычала и снова вздохнула.

— Я должен идти в одиночку. — сказал Чейн. — Она не хочет оставлять тебя.

Нет, это не так. Тень пыталась сказать ей что-то, но Винн не могла понять что именно.

Винн забрала посох, но Тень снова перехватила его зубами и прижала к кровати, после чего начала лаять и наконец, Винн поняла, чего она хочет.

Она редко выходила куда-то без посоха. Тень прижимала его вниз, настаивая на том, чтобы Винн оставалась на месте в этой комнате.

— Я буду следить за герцогиней! — проворчала Винн. — Ты пойдёшь с Чейном.

Тень резко фыркнула и выбежала за дверь. Чейн только покачал головой и вышел следом. Она встала отряхиваясь и пошла к стене, чтобы поставить посох на место.

Она устала от того, что каждый говорил ей, что делать. Даже собака.

Затем она схватила со стола свиток и направилась к кровати. Потом она застыла в центре комнаты.

Винн очень медленно перевела взгляд к двери.

Ей показалось или Чейн пошёл следом за Тенью? Не Тень после Чейна, а… психованная маджай-хи-подросток бежала впереди.

— Ах… ах, ты… — выдохнула Винн, не имея возможности подобрать слова.

Она подбежала к двери, дёрнула её и открыв, выскочила в коридор.

Чейна и Тень уже не было, но Винн поняла одно: Тень понимала ей не только при помощи памяти, но и понимала слова! Каким ещё образом она могла понять то, что планировали они с Чейном?

Винн сжала свиток и пробормотала:

— Ты такая же хитрая… как и твой отец!

Тень понимала слова настолько, что смогла понять планы Винн.

А ведь из-за того, что она пыталась объяснить собаке, при помощи памяти, у неё теперь болела голова… Винн отступила в комнату и захлопнула дверь.

— Ах… у меня найдутся слова для тебя… когда ты вернёшься!

* * *

Сау'илахк видел и слышал всё то, что и его слуга до половины погружённый в потолок каменной комнаты Винн. Он быстро передал ему память.

Слуга быстро вырос из стены гостиницы и словно четвероногий паук приблизился к нему. Сау'илахк схватил его каменное тело.

Винн, Чейн и Тень снова расходились в разные стороны.

Также его привлёк свиток, но это был только один из многих текстов. Ничтожная капля по сравнению с другими. Сжимая слугу, Сау'илахк выскользнул на Мэйнвей.

Тем временем Чейн и Тень направлялись к берегу моря на лифт. Разговор о Красной Руде смутил его, но он не забыл, что они упоминали и герцогиню.

Арескинна. Она покинула свой Ситт. Это было невероятной удачей. Герцогиня Рен действовала от имени королевской семьи, которые были непосредственно связаны с начальством гильдии хранителей и переводом текста.

Сау'илахк погрузился в стену и снова возник у гостиницы. Он ждал, пока появится Винн. Когда она вышла, он исчез и снова появился в тенях Мэйнвей, чтобы бесшумно плыть следом. Наконец, Винн остановилась и заглянула в боковой проход.

Рен Файнер-Арескинна вышла из магазина.

Сау'илахку было знакомо её лицо. Она помогала защищать интересы гильдии, держа капитана городской стражи на расстоянии от всей правды. И таким образом, тексты остались в тайне, а переводы были разделены и разбросаны по разным магазинам.

Только вмешалась Винн.

Но он больше не будет нуждаться в ней… если к текстам его приведёт герцогиня.

Сау'илахк скоро покончит с хранительницей, приносящей ему столько хлопот.

Глава 14

Чейн догнал Тень уже у выхода из пещеры. Миновав трамвайную остановку, он направился к главному выходу. В отличие от рынка на той стороне, здесь не было такого большого количество торговцев.

Он прошёл под огромной аркой и направился по склону горы. Тень бесшумно скользила рядом. Вскоре они оказались у края поселения, где открывался вид на огромный океан.

Полоска берега здесь была меньше, чем на той стороне залива и тянулась до горы. Тем не менее, над морем виднелись дома, вырубленные в горе, и имелся подъёмник.

Тень начала рычать, когда Чейн набрался решимости ехать прямо на подъёмнике. Это гномское приспособление было худшим, что ему доводилось испытывать.

— Давай. — прохрипел он.

Уши Тени прижались к голове, а щёки дрожали от рычания. Чейн понял, что взял привычку Винн говорить с собакой так, как будто она могла его понять.

Он вытащил кошель, насыпая в ладонь нуманские и гномьи монеты. Он понятия не имел сколько нужно платить за поездку. Когда они подошли к подъёмнику их встретил невероятно широкий карлик Его растрёпанные волосы были цвета красного дерева, а борода была усыпана овсом. Можно было подумать, что он питался вместе с мулами.

— Вниз? — буркнул он. — Как далеко?

Чейн протянул монету.

— В порт.

Гном хмыкнул и взял с ладони Чейна железную гномскую монету. Взглянув на Тень он добавил к этому и небольшую медную монету. Затем он махнул Чейну, чтобы тот шёл к лифту.

Пассажиров, кроме них не было и Чейн спокойно взошёл на большую грузовую площадку лифта. Когда он повернулся, чтобы закрыть створки подъёмника, Тень зарычала.

Низко опустив голову, она медленно зашла на площадку. Чейн закрыл створки, после чего лифт поехал, издавая ужасный скрип и заставив Тень метаться по площадке.

Они спускались с большой скоростью и грохотом. Это был не просто звук, а скорее вибрация, которая проходила сквозь тело Чейна, заставляя его дрожать. Он чувствовал себя так, как будто его бросают вниз с горы. Ему показалось, что он слышит хрип Тени, сквозь шум подъёмника.

Но он не хотел смотреть.

Подъемник прошел два нижних населенных пункта без остановки.

Чейн ощутил себя в безопасности только тогда, когда лифт остановился. Когда он наконец, последний раз громыхнул ударившись о скалу и затих, Чейн вздрогнул от неожиданно наступившей тишины.

Внизу было безлюдно, и никто не вышел, чтобы проверить прибывающих пассажиров. Чейн дрожащими руками снял засов ворот и шагнул вниз, но затем обернулся на полпути.

Тень все еще стояла в центре подъемника. Её уши были прижаты к голове, а ноги растопырены. Собака тяжело дышала и слюни из её пасти стекали в лужу на досках платформы.

— Вот и всё. — сказал он. — Приехали.

Он почувствовал запах морского воздуха и посмотрел вверх на крутую гранитную дорогу. Океанская сторона полуострова была более чистая и вместе с тем грубая, по отношению к облагороженной частью залива. Сам залив был настолько большим, что здесь могли бы вставать на якорь крупные корабли.

За исключением нескольких складов на главной улице, ведущей к пристани и редких зданий, вытесанных прямо в горе, здесь больше ничего не было. Однако береговая линия никогда не могла бы претендовать на то, чтобы называться пляжем.

Бесконечные волны бились о скалы, рассыпаясь мелкими брызгами о подножия горы. И Чейн колебался, решая, куда ему пойти сначала.

Тень зарычала, а затем резко фыркнула и тоже посмотрела вдоль берега.

— В первую очередь, нужно найти ту комнату. — сказал Чейн больше для себя, чем для собаки.

Тень посмотрела вверх, будто сомневаясь в том, что пошла без Винн. Чейн щёлкнул пальцами, чтобы привлечь внимание собаки и пошёл между складами.

Здесь было только несколько гномов докеров. Под светом болтающегося фонаря стояло несколько людей матросов. Он заметил два одномачтовых судна и один большой корабль у причала.

Его две мачты были высокими, как у более крупных судов, что он видел в Колм Ситте. Должно быть, это судно герцогини.

Тень снова фыркнула.

Она побежала мимо доков, и Чейн последовал за ней. Пробежав ещё немного, она села и стала ждать. Когда он поравнялся с ней, собака посмотрела на каменное здание в два этажа высотой. Заглянув внутрь, Чейн увидел людей, которые сидели за столами с кружками в руках. Это была гостиница или что-то в подобном роде.

Чейн тронул Тень, но собака проигнорировала его. Может быть, она понимала его намерения, но не только слова. Это должно было только облегчить его поиск.

* * *

Что еще Тень знала или понимала?

Винн вернулась в свою комнату, после того как увидела что герцогиня Рен снова отправилась в гостиницу. Впервые после того, как Чейн вернулся в её жизнь, Винн легла в постель рано и заснула. Она должна была поспать, чтобы встать утром и следить за передвижениями Рен днём. Когда её разбудил стук хозяина гостиницы, она встала и почувствовала, что не слишком хорошо выспалась.

Возможно, такова была жизнь без солнечного света. Встав с постели, она чувствовала растяжение и боль в мышцах от жёсткого матраса. Но больше всего она беспокоилась о Чейне и Тени.

Серый халат Винн лежал на углу кровати. Любой человек из окружения герцогини опознал бы её в этой одежде мгновенно. В своём эльфийском наряде она тоже привлечёт сильно много внимания. Но вдруг к ней пришла идея.

Она надела одежду, натянула балахон и прошлась по комнате. Возможно, она могла выторговать у хозяина гостиницы то, что ей нужно и смешаться среди местных жителей, наблюдая за герцогиней.

— Да. — сказала она тихо. — Замаскироваться под гнома.

* * *

В тот вечер с наступлением сумерек Чейн проснулся в гостинице на левом берегу. Тень сидела у дверей и наблюдала за ним с таким видом, как будто делала это целый день. Чейн нахмурился.

Если Тень такая умная, как говорит Винн, разве собаке не кажется странным и подозрительным то, что он проспал весь день? Она была молода, но насколько она могла знать об оживших мертвецах?

Он сел на постели и начал одеваться в одежду покрытую солью.

Вечером накануне они разведали скалистый берег. Они провели за этим занятием много времени, и он ощутил нарастающую тревогу. Близился рассвет, и пришлось идти в гостиницу. Они оба были пропитаны солёной морской водой и первым делом, прежде чем раздеться самому, Чейн достал сухое одеяло для Тени.

Одеяло теперь лежало в углу, лишь немного влажное после собаки, а Тень ворча семенила к двери.

— Сейчас. — проворчал он.

Теперь у них впереди была вся ночь. Чейну нужно было найти вход в туннель.

Винн упрекала себя в неудачах, но он сам не сильно ей помог. По правде говоря, та немногая удача, что выпала им, это воспоминания других людей, считанных Тенбю. И впервые после прибытия в Дредз Ситт, Чейн был в состоянии чем-то помочь.

Он надеялся, что между ним и маджай-хи не такая широкая пропасть. Но возможно это Винн была достаточно важна для собаки, чтобы та забыла о своём естественном инстинкте.

Его одежда была по-прежнему сырой, но скоро всё равно её снова придётся мочить. Он надел плащ и поднял капюшон.

Тень царапнула дверь.

— Я иду. — сказал он.

Он открыл дверь и последовал за тут же выбежавшей собакой. Когда они подошли к лавке, он остановился, чтобы купить связку сушёной рыбы. Он покормил этим Тень с того времени, как они прошли последний мол и выбрались на скалистый берег.

Учитывая, что он понятия не имел, где искать дверь с решёткой, оставалось снова рассчитывать на память Тени.

Маджай-хи шла впереди и прикрывала веки, жмурясь от сильного солёного ветра, который доносил до них морские брызги и вскоре шерсть собаки и намокла. Чейн тщательно изучал каждый пройденный дюйм, ища вход. Его плащ тоже намок и стал тяжёлым.

Когда он сдвинул капюшон и посмотрел вверх, на небе была видна взошедшая убывающая луна. Половина ночи прошло в поисках. Но среди шума волн он не слышал колоколов возвещающих о времени суток.

Чейн остановился и посмотрел на путь, который они прошли.

Фонари пирса были довольно далеко, и он невольно запаниковал, опасаясь, что не успеет найти укрытие до захода солнца.

Тень тявкнула три раза и, Чейн снова пошёл за ней.

Тут его нога поскользнулась на скользком уступе и скатился вниз до того, как успел сохранить равновесие.

Тень снова гавкнула, но Чейн и так видел её. Она внезапно взбежала на вершину крутой скалы и застыла в ожидании.

Надежда, что появилась в его душе, только умножила его страх идти дальше, но всё же Чейн поднялся наверх. Когда он достиг скалистого уступа, Тень спустилась с противоположной стороны. Она вздыбила шерсть на загривке, заглядывая в глубокий проход, и его надежда угасла.

Проход уходил так глубоко в скалу, что было невозможно различить что там находится дальше. Им нужно было обойти скалу и поискать другой вход, но Тень продолжала приближаться к зияющему темнотой отверстию.

— Вернись! — позвал он, хотя его искалеченных хриплый голос был едва слышим из-за шума волн и ветра.

Тень шла вдоль кромки воды, и Чейн последовал за ней, царапая сапоги о мокрые скалы.

— Тень! — позвал Чейн.

Он схватился за камень и осторожно двинулся вдоль склона.

Тень залаяла на него, а затем посмотрела на проход. Когда он подошёл к ней, темнота внутри казалась уже не такой густой. Пещера была наполовину заполнена водой, которая отражала звёздный и лунный свет. Чейн посмотрел на луну, а затем на воду и подумал о том, что там может быть довольно глубоко.

Тень фыркнула на него в нетерпении, а затем насторожилась. Глядя на низкую пещеру, она склонила голову на бок и громко заскулила. Затем она залаяла и попятилась назад.

— В чём дело? — спросил он устало.

Тень попятилась назад, и он понял, она подумала, что это не то, что они искали. Но Чейн был уверен, что это правильный путь и немного поколебавшись, шагнул в воду.

Когда он обнаружил, что ноги в воде ступают на твёрдую поверхность, он бросился вперёд. Цепляясь за уступ, он медленно начал продвигаться к входу в пещеру, пока его глаза не привыкли к темноте. Он не мог оглянуться назад, но услышал хлюпанье по воде за собой. Действия Тени, как оказалось теперь, имели смысл.

Он прислушивался к звуку текущей воды, но, даже не проходя дальше, знал, что скрыто под каменным навесом.

Чейн услышал поскуливание. Тень продолжала двигаться дальше. Звук когтей по камню стал отдаляться и Чейн бросился за ней.

Наверное они должны были повернуть назад, но перспектива неудачи отнюдь не радовала Чейна. Поэтому он обследовал каждую трещину и каждый уголок, чтобы убедиться в том, что они ничего не упустили. В своих поисках он позабыл, насколько опасно далеко они оказались от укрытия, пока не услышал далёкий звон колокола.

Он замер, отсчитав пять ударов.

Пять ударов по гномьим меркам значило восемь утра. Восемь часов, а они так ничего и не нашли. Страх заставил его повернуть назад, преодолевая чувство разочарования. Он мог приложить все усилия, чтобы бежать быстрее, но, тем не менее, был не уверен, успеет ли до рассвета попасть в гостиницу. Но самое главное, как он объяснит свою неудачу Винн?

— Тень.

Он взобрался по скале и увидел, как собака остановилась впереди, оглядываясь на него. Она недоумённо посмотрела на небо… нет, вверх на луну, скрытую слегка светящейся пеленой облаков. Понимает ли она, что они путешествовали исключительно ночью только ради него? Если бы она знала так много, то…

Огромная волна внезапно обрушилась на берег.

Брызги окатили Чейна с головой. Когда он поднялся выше и оказался вблизи Тени, она посмотрела в его глаза холодным пристальным взглядом, даже ни разу не моргнув.

— Знаешь ли ты? — прошептал он.

Если она знает или догадывается, то почему не нападает на него? Но если она ничего не знает, то почему всегда скалится на него и бросает косые взгляды?

Чейн обернулся, а когда вновь посмотрел в ту сторону, где стояла собака, её уже не было.

Он нерешительно пошатнулся. Так или иначе, он должен был дать ей понять. Если его подозрения верны, и она знала о его истинной природе, то это ничего не изменит. Но если он неправ, то либо один из них умрёт, либо ему придётся бежать. В таком случае, что станет без него с Винн?

Чейн взволновался.

Поиск туннеля через море, мог быть шансом, но они ушли. Если ему и Тени не удастся ничего найти, миссия Винн обернётся неудачей. Существовал только один способ узнать то, что он хочет наверняка.

Чейн остановился и коснулся кольца на пальце. Он посмотрел на Тень и поколебавшись, сжал кольцо между пальцев.

Затем он решительно снял кольцо пустоты.

Тень моргнула, поглядев на Чейна, а затем склонила голову. Новая волна обрушила брызги на них обоих.

Солёная вода побежала по лицу Чейна. Он вздрогнул, но не от холода, а от того, что его сознание вдруг обострилось раза в три. Он не снимал кольца с того времени, как впервые попал в Колм Ситт. Почти луна прошла с того времени. Он практически забыл, каково это ощущать мир в полную силу. Ему даже показалось на миг, что он снова оживает, если бы такое было возможным.

Глаза Тени расширились и вспыхнули.

Она зарычала, приподнимая щёки и обнажая белоснежные клыки. Шерсть на её загривке вздыбилась. Тень открыла пасть и громко щёлкнула зубами.

Чейн попятился, осознавая, какую серьёзную ошибку совершил.

Из глотки Тени вырвалось рычание, смешанное с воем, похожим на мяуканье разъярённой кошки. Её уши прижались к голове, а тело дрожало, вибрируя от этого звука.

Но Тень стояла на месте и не двигалась.

Вдруг рычание заметно стихло и стало походить на тихое ворчание.

— Ты знала… — прошептал Чейн. — Всё это время…

Он не мог даже предположить, как она могла определить это. Либо она ориентировалась по собственным чувствам, либо считала по памяти Винн или Мальца.

Сколько она могла узнать из памяти Винн?

Собака не напала на него, как должен был сделать любой пёс из её рода. Она даже стояла с ним рядом, защищая Винн.

Но как он мог сказать Тени, что он нуждается в ней теперь?

Он пытался вспомнить о том, какими бы образами смог объяснить Тени, что ему нужно. Тем временем Тень молчаливо наблюдала за ним.

Когда Чейн решил, какие воспоминания должен использовать, протянул к ней руку.

Тень покрутилась и щёлкнула зубами.

Он схватил её рукой. Чейн не был уверен, что это сработает, но видел как поступает в таких случаях Винн, касаясь собаки.

Тень рванулась, то он снова протянул руку.

— Я должен это сделать. — сказал он, ложа руку на её голову. — Я должен быть уверен, что ты понимаешь! Ты должна была идти дальше и… искать выход, чёрт тебя побери!

Внезапно его голова наполнилась обрывками памяти.

Он увидел себя, сидящего в маленькой гномьей гостинице, рядом с узкой кроватью и фонарём, а в углу лежало влажное одеяло.

Чейн нерешительно отступил и Тень замолчала.

Её челюсти дрожали.

Чейн смотрел на собаку, которая царапнув когтями по скале, отскочила. На влажный от брызг берег, сыпали брызги от набегавших волн. Она побежала прочь, остановившись только на гребне скалы и Чейн последовал за ней. Всё о чём он мог думать, это комната в гостинице.

Несколько раз Винн заявляла, что Тень полностью всё понимает Правда он так и не понял в полной мере как общаться с ней.

* * *

Винн слушала звук пятого колокола, когда следила за Рен и её приближёнными. Никто не узнавал её издалека, поскольку она была замаскирована.

У неё под одеждой и плащом были завязаны две простыни, которые она позаимствовала в гостинице. Если не рассматривать её достаточно близко, то можно принять за молодую, но тощую гномку. Она начинала жалеть о том, что уступила Чейну и согласилась остаться.

В первую очередь она ничего не достигла. Винн провела большую часть времени, в слежке за Рен и ожидая её пока она ходит по магазинам. Проблематично следить за кем-то, кто проводит так много времени на открытых пространствах. Во-вторых, она боялась и чувствовала себя неуютно вдалеке от товарищей.

Всё ли в порядке с Тенью? Повезло ли Чейну в его поисках и обнаружили ли они вход в туннель?

Винн достаточно хорошо замаскировалась, но всё же, начинала думать о том, не была ли её задача пустой тратой времени. Как долго она может оставаться незамеченной? Она едва не наткнулась на гномов-рабочих и стражников.

Она видела как герцогиня Рен вышла в начищенных сапогах из гостиницы, на ней были бриджи и широкая юбка с разрезом. Её спутник-эльф, как всегда был одет в белые одежды и плащ с капюшоном. Все трое Вердас следовали за ними прямо к Мэйнвей.

Винн нырнула обратно в туннель и прижалась к стене. Она ждала, не двигаясь, и опустила взгляд, пряча лицо под капюшоном.

Когда они свернули в сторону рынка, она помедлила, дожидаясь пока они дойдёт до первых палаток. Она не спешила догонять их, видя, как эльф достал небольшой кусочек пергамента и, вытащив угольную палочку, что-то писал. Рен двинулась по рынку среди гномьих палаток, выбирая товар.

Какие бы она вещи не покупала, эльф делал пометки на пергаменте, отмечая купленное. Винн выскользнула из своего укрытия и двинулась к палатке торговца свечами, чтобы услышать их.

— Не мешало бы купить хлеба. — сообщил эльф мягким голосом. — Но не следует брать слишком много, если мы не хотим пробыть там несколько дней.

Винн застыла, высоко подняв голову. Они готовились уйти, и Винн могла потерять их!

— Я знаю сколько нужно. — ответила герцогиня. — С каждым годом приливы становятся всё выше.

Она замолчала и вздохнула.

Но да… продолжила она. — давайте купим хлеба… и, возможно, сухофруктов.

Затем они отправились назад к рынку, где стояли палатки с сухофруктами. Винн продолжала следить за ними, стараясь быть незаметной.

После того как они сделали покупки, девушка последовала за ними к Мэйнвей. Но приблизившись к выходу, герцогиня снова остановилась и заговорила.

— У нас есть всё необходимое. Но пожалуйста, проверьте, чтобы всё было готово до завтрашнего вечера.

— Конечно. — ответил эльф и затем они продолжили путь.

Видимо, герцогиня решила направиться под землю завтра. Но насколько она спуститься и зачем? Казалось, что для этого не было других причин, кроме древних текстов.

Винн ломала голову над тем, как может шпионить за герцогиней в гостинице. Ей нужно было точно узнать, что она тут делает и как королевская семья связана с Ходящими сквозь камень. Если они хранили тексты, то зачем они герцогине?

Винн не могла найти ответов на свои вопросы. Она не видела никакого смысла в происходящем. Морщась, Винн отправилась обратно в свою гостиницу.

Чейн проснулся, и какое-то время тихо лежал, приходя в себя и вспоминая о события прошедшей ночи. Затем, он быстро поднялся, выходя из состояния покоя.

— Тень?

Её не было поблизости, но как такое могло быть? Прошлой ночью он едва успел достичь гостиницы и буквально засыпая, рухнул на кровать. Его одежда была мокрой, но он не смог даже раздеться.

Взяв свой плащ, он оделся и, выйдя на улицу, крикнул:

— Тень!

За пределами гостиницы он увидел пару хмурых гномов, которые тут же посмотрели на него, но Чейн не обращал на них внимания. Он искал взглядом Тень, недоумевая как найти её.

Порт по-прежнему был заполнен народом и ещё один корабль в данный момент подходил к пристани. Его внимание привлекли его странной формы высокие треугольные паруса. Длинные вёсла были подняты высоко вдоль борта.

Докеры гномы таскали от судна большие тюки и бочки. Среди них были невысокие и темнокожие суманцы с головой обёрнутой тканью. Хотя они и были выше гномов на голову, но всё же являлись не настолько высокими как тот суманец, что помогал Винн.

Так как луна всё ещё скрывалась за высокой грядой полуострова, но завтра она всё ещё будет не видна. В ночном мире, он всегда уделял внимание таким вещам, но сейчас он совсем не заботился.

— Тень?!

Низкий яростный вой достиг его ушей.

Чейн повернул голову на звук и увидел, как Тень бежит по улице. К своему удивлению, он почувствовал укол вины за то, что она оставалась вне гостиницы в течение всего дня. И она пробежала мимо него.

— Тень?

Собака продолжала бежать, направляясь к главной дороге, ведущей к лифту.

— Вернись! — позвал он.

Тень остановилась на углу, глядя на него через плечо, а затем, скрылась из виду.

Чейн направился обратно в гостиницу и быстро вбежал в свою комнату. Забрав сумки, он расплатился с хозяином гостиницы, а затем выбежал во двор.

Когда он завернул за угол и увидел, что Тень сидит в кругу от света фонаря.

Гномы несущие свой груз и пара суманцев, остановились, глядя на «волка», неожиданно появившегося на их пути.

— Дхэб! — прорычал бородатый суманец.

Мужчина протянул руку к рукоятке меча, но Чейн вышел вперёд, заслоняя Тени и сказал:

— Она моя! Она не сделает вам ничего плохого.

Один из карликов скривился на него. Он что-то прошептал ближайшему товарищу, который, в свою очередь говорил с парой суманцев, на их родном языке. Чейн обернулся и увидел, как Тень добрела до дальнего края платформы и села, недовольно рыча. Карлик у платформы просто молчал.

Чейн в отчаянии смотрел на Тень, а один из суманцев о чём-то горячо спорил со своими спутниками-гномами. Наконец, Чейн подошёл к Тени и присел рядом. Докеры стали сгружать тюки на платформу.

Он посмотрел вниз на Тень.

Быть может она не хотела возвращаться к Винн без новостей?

В этой суете не представлялось возможным что-либо узнать. Поэтому он должен был скорее доставить Винн её собаку.

* * *

Прозвучал колокол, предвещающий время ужина, а Винн сидела на полу своего гостиничного номера и держала в руках свиток. Похоже, что герцогиня никуда не собиралась сегодня и девушка чувствовала себя свободной.

В течение двух сезонов, проведённых в гильдии, она привыкла к одиночеству, и это было её единственной отдушиной. Но теперь, оставшись без Чейна, на третью ночь она почувствовала себя странно, как будто у неё отняли часть души. С некоторой неохотой она признала себе, что беспокоится за Чейна и Тень. Ведь Чейн даже не говорит на гномьем языке. И Тень…

Винн снова почувствовала себя раздражённой.

Ей было что сказать этой беспокойной молодой собаке. Но это не отменяет того факта, что она беспокоиться о Тени.

Одиночество не умерили праведный гнев, но от беспокойства, она чувствовала себя слабой. А между прочим, у неё была цель, которую необходимо выполнить любой ценой и пускай даже в одиночку.

Винн схватила футляр от свитка, но медлила, прежде чем положить его внутрь.

Она увидела этот свиток впервые на горных вершинах Пока Пикс, покрытых льдом и снегом. Ликэн тогда сама дала этот свиток и как думала Винн для того чтобы читать ей вслух. Но теперь убедилась в том, что это невозможно.

У этого обманчиво хрупкого монстра были другие намерения, нежели прочтение того что скрыто за чёрной кровью.

Но зачем Ликэн пыталась дать ей этот свиток?

Винн отложила футляр и двумя руками взялась за свиток. Теперь он стал гибким и мягким благодаря кропотливой работе Чейна. Но он был не читаем. Во всяком случае, привычным способом. Внутренняя часть была практически чёрной от специальных чернил, которыми его покрыли несколько столетий назад.

Винн аккуратно разложила его на полу.

Слова написанные там были начертаны кровью нежити. Хотя чернила тщательно скрывали эти следы, с помощью мантического взгляда, она могла видеть что там было. И уже однажды девушка видела, написанные там древние суманские символы.

Когда она начала свою работу в гильдии, то запомнила много суманских символов, но её глазам было слишком больно смотреть, используя магический взгляд. С помощью Чейна она переписала эти фразы, а домин иль'Шанк помогал ей с правками немного позже.

Добравшись до своей сумки, Винн вытащила свои записи, эльфийское перо и бутылочку чернил. Если сегодня она проведёт время в одиночестве, она сделает хоть что-то полезное. Стихотворение, написанное на свитке принадлежало руке Ликэн, Хассауна или Волыно. И скорее всего, Хассаун был суманцем, поскольку это суманское имя.

Винн скользнула взглядом по нескольким фразам, написанным на свитке:

Дети… двадцать шесть шагов

Чтобы скрыть… пять углов

Чтобы закрепить… пустоту

Требует своего

Приходит из горы… поёт песню господина.

Домин иль'Шанк значительно подправил перевод, поскольку она неверно поняла синтаксис. Суманский язык был гораздо сложнее её родного. Но главная странность была в том, что забытое гномами место было поразительно похоже на суманское название.

Мин'ба'алале май'атт… Баалаль Ситт.

В одни прекрасный день она сумела получить доступ к переводам, но они ещё по-прежнему не были завершены. Спустя долгие часы изучения свитков, она обнаружила, что есть другие зацепки за данную поэму.

Двадцать шесть шагов относились к количеству ног и существ. Говорилось о тринадцати существах. А если верить легендам, то именно вампиры — благородные мертвецы, были тринадцатыми детьми тёмного бога. Они сражались на его стороне во времена войн Забытой истории. Сам тёмный бог, Возлюбленный — ин'Са'умар или иль'Самар…

Ночной голос.

Винн нашла пятерых имён детей Возлюбленного, наряду с Ликэн, Хассауна и Волыно. Она надеялась, что за такой большой период времени они ушли из этого мира, и из них осталась только Ликэн, запертая в своём ледяном замке. Но были и другие… Веспана и Гахетман.

Было понятно, что после войны «детей» разбросало по всему свету, но куда делить эти благородные мертвецы? И почему неизвестный призрак совершал эти убийства из-за древних фолиантов?

Несколько раз призрак нападал на Винн, после того как Чейн принёс этот свиток. Но если бы она знала, что он для него значит.

Может быть, она что-нибудь забыла или упустила, когда смотрела на свиток. Но попытка ещё раз посмотреть на стихотворение пробудит её мантический взгляд. А в этот раз рядом с ней нет ни домина иль'Шанка, Мальца или Тени.

Винн сидела над свитком и разрывалась между противоречивым желанием посмотреть на свиток мантическим взглядом и знанием того, что ей снова станет плохо. Она отложила свиток в сторону и начертила на полу указательным пальцем правой руки, круг. И в этот момент дверь распахнулась…

Чейн бросился следом за Тенью, которая проскользнула в комнату. И замер при виде Винн, которая сидела на полу, рядом со свитком и водила пальцем по камню.

— Что ты делаешь? — требовательно обратился к ней Чейн. — Ты пытаетесь вызвать мантическое зрение в одиночку?

Запах моря наполнил комнату от нее вернувшихся товарищей. Одежда Чейна до сих пор была влажной. Его волосы находились в беспорядке, как и шерсть Тени.

Тень подбежала, понюхала свиток и наморщилась. Её блестящие глаза сузились на Винн с подозрением.

Она тревожным взглядом посмотрела на вернувшихся товарищей.

— Ты нашёл его?! — выпалила она.

Чейн неодобрительно нахмурился и посмотрел на неё.

— Возможно. — ответил он и перевёл взгляд на Тень.

Винн замерла.

— Что это значит?

— Что ты делаешь — спросил Чейн, проигнорировав её вопрос. — Я думал, что ты следишь за герцогиней.

— Бессмысленно. — сказала она, складывая свиток и убирая его обратно в футляр.

— Рен снова ушла. Они как будто чего-то ждут. Я понятия не имею что они задумали.

— Новолуние. — сказал Чейн и покачав головой добавил. — Луна будет совсем не видна завтра вечером.

— Не берите в голову… Вы нашли вход или нет?

— Спроси у неё. — ответил Чейн и кивнул подбородком в сторону Тени.

Винн быстро заморгала. Как Тень могла знать то, чего не знал Чейн? Увидев её замешательство он рассказал обо всём, вплоть до того момента, как Тень привела его обратно к лифту.

— Она хотела вернуться к тебе.

— Ладно, иди сюда! — сказала она Тени.

Винн положила руки на голову собаки. Тень тут же показала море и закрытую камеру в пещере, где была герцогиня.

Голова Винн наполнилась новыми образами, запахами и звуками. Запах моря при этом был сильнее всего. Она чувствовала холодный и свежий воздух как будто своим носом. Почувствовала даже холодные брызги, попадающие на неё. Её ноги болели так, как будто она ходила всю ночь.

Через память Тени, Винн посмотрела вниз на скалы и почувствовала солёный запах с берега. В её поле зрения попадали мокрые скалы, цели и трещины в них. Они влажно поблёскивали в темноте.

Небо над океаном было тускло освещено. Близился рассвет, хотя луна ещё не скрылась за горизонтом. Она чувствовала усталость, и из груди вырывался тихий скулящий звук полный разочарования.

В некотором отдалении находились высокие здания и были видны пришвартованные суда. Но вместо дальнейших поисков собака вдруг повернула к порту и ускорила темп.

В памяти Винн всплыло ощущение разочарования. Она убрала руки с морды Тени и услышала собственный шёпот словно издалека.

— Нет… нет.

— Что она нашла? — прохрипел Чейн.

Лицо Винн было слишком удручённым. Тень ничего не нашла. Но когда Винн подняла голову, чтобы ответить, Тень фыркнула. Собака приблизила морду, пока пальцы девушки снова не коснулись её шеи.

В памяти снова всплыли картинки.

Теперь порт казался ближе. Винн-Тень поднялась вверх по берегу, чтобы пройти через вход. Потом она остановилась и навострила уши, прислушиваясь. Звук воды, раздававшийся ниже, казался ей неправильным.

Она слышала звук волн, бьющихся на отмели. Волны проникали в устье, но она не могла рассмотреть, что там было точно.

Затем картинка сменилась.

Винн увидела проход вдоль южных границ горы Ридж. Он был совсем небольшим и по большей части затопленным. Она-Тень слушала, как вода попадает пещеру и возвращается обратно.

Затем она вернулась к предыдущему отрезку памяти.

Она застыла на вершине скалы и осознавала, как изменился звук. Он повторялся, но не был таким мягким как в предыдущий раз.

Собака вскарабкалась по скале к проходу. Она не останавливалась на протяжении всего пути, пока шла к намеченной цели, с которой не сводила глаз. Звуки воды становились всё отчётливее. Тень спрыгнула вниз, к холодной воде.

Она вошла воду по грудь и почувствовала, как лапы с трудом нащупывали дно.

И она услышала…

Мягкий звук капель, поток воды…

Потом она замерла, ожидая, когда вода отступит внутрь.

Она бросилась в тёмный проход под навесом. Вдруг её нос столкнулся со стенкой, и собака зафыркала, помотав головой. В тусклом предрассветном свете было плохо, что видно. Она осторожно повела носом вдоль камня… но нет, тут было что-то большее. Она оглянулась и обнаружила, что сместилась вправо.

Винн-тень испуганно отступила. В ушах раздавалось громкое эхо капель.

Она потянула морду вверх.

Тыкаясь о стену носом, она нашла край. Сделав один осторожный шаг за другим и наконец, попала внутрь.

Это был туннель. Она догадалась по раздающемуся эху шагов, отражающихся от стен. Чем дальше она шла, тем меньше воды становилось. Наконец, лапы зашлёпали по твёрдой поверхности, где было совсем немного воды.

Потом она остановилась и принюхалась.

Запах, который она чувствовала, отдавался металлическим привкусом на языке. Тень нашла проход и даже то, что она дрожала от холода, не останавливало её. Главное, она отыскала то, что нужно было Винн.

Тень рванулась обратно к выходу, потому что сильно спешила в порт. Когда она добралась до порта, она увидела, что уже светло.

Рыбаки и моряки смотрели на неё, пока она бежала мимо зданий, но никто не преграждал её пути. Она была одна, замёрзла и хотела попасть в гостиницу под тёплое одеяло. Она остановилась перед дверью в гостиницу, заколебалась, а затем повернула, назад и нашла сарай.

Проникнув внутрь, она легла, свернувшись в комок.

Память прервалась.

Голова Винн заболела от такого длительного обмена памятью, но она поняла, что произошло. Тень ждала целый день, не имея способа добраться до Чейна. Потом она вернулась за ним и повела назад к лифту.

— Ах… моя Тень!

— Что ты видела? — спросил Чейн.

— Она сделала это! Она нашла его! Тень, ты умница!

Винн пересказала Чейну всё, что она испытала. Его глаза расширились, когда она упомянула о входе, и он покачал головой.

— Волна. — прошипел он. — Почему я не додумался до этого?

Он помолчал, а затем пересказал Винн, как он впервые наткнулся на тот проход и ничего не нашёл.

— Мы должны были проверить приливы и отливы. — добавил он. — И вернуться в подходящий момент.

— Да, и найти путь. — Винн обернулась. — Это может быть другой вход, но он приведёт нас куда нужно.

Она запнулась. Одна загадка оставалась для неё неразгаданной.

— Как ты сделал так, чтобы Тень поняла тебя? — спросила она. — Она ведь может говорить памятью только со мной.

Чейн колебался, а затем поднял руку перед Винн с рукой на которой было медное кольцо. Он зажал его двумя пальцами, собираясь снять.

— Нет… не надо! — ахнула Винн.

Прежде чем она успела его остановить, Чейн снял кольцо.

Винн услышала рычание за своей спиной, но больше никаких действий не последовало.

— Она знает. — сказал Чейн. — Возможно, знала с самого начала.

Винн обернулась.

Тень по-прежнему сидела на полу, но её уши были прижаты к голове, а щёки подрагивали. Глаза собаки блестели. Чейн тоже посмотрел на Тень, а затем, повернулся к девушке.

— Я знал, что рискую. — прошептал Чейн. — Но это был единственный способ, чтобы увидеть её воспоминания и быть уверенным, что она понимает.

Винн изучающее посмотрела на Тень. Одно было ясно, Тень знала гораздо больше, чем она думала.

— Чейн. — прошептала она.

Взгляд Тени поколебался и метнулся к нему.

— Я видела это! — обвиняющее воскликнула Винн.

— О чём ты говоришь? — спросил Чейн.

— О ней! — Винн ткнула пальцем в Тень.

Тень подняла голову и хрипло завыла.

— Всё это время, она делала вид, что ничего не понимает. — продолжала обвинять её Винн. — Но на самом деле она понимает слова!

Чейн устало вздохнул и предположил:

— Возможно, она знает имена и способна понимать интонации.

Винн понимала, что это легко проверить. Её взгляд наткнулся на посох с кристаллом.

— Посох! — сказала она многозначительно.

Тень начала поворачивать голову, но остановилась. Всего лишь мгновение и она опустила голову, не глядя на девушку.

— Вот и всё! — сказала Винн. — Ты попалась… упрямый подросток!

Одним быстрым движением Винн схватила Тень за загривок, но та быстро прижалась к полу. Она фыркнула и с рычанием посмотрела на Винн.

— Винн, может быть сейчас не время. — предупреждающе сказал ей Чейн.

— Нет. Как раз время. Всё это время, когда мы находились в опасности и вынуждены были общаться только при помощи памяти, она делала вид, что не понимает по-другому. Иди сюда… Тень!

На этот раз Тень не стала убегать и прятаться, а наоборот выпрыгнула перед ней. Любого другого человека это зрелище могло бы напугать, но не Винн.

Винн снова попыталась схватить собаку.

— Не убегай от меня!

Её рука скользнула слишком медленно и в итоге оказалась уже на хвосте собаки, которая уже попыталась бежать.

Хватать собаку, похожую на волка за хвост было верхом глупости, но сейчас Винн это не волновало…

Тень взвизгнула и с рычанием повернулась, встречаясь глазами с Винн.

— Прекрати! — резко окрикнул ей Чейн. — Она укусит тебя!

— Нет, она…

Тень воспользовалась ситуацией и бросилась прочь, опрокидывая девушку.

Чейн бросился к ногам Винн, подхватывая её, но она всё равно упала на пол. Винн упала на Чейна и хвост Тени выскользнул из её руки.

Винн перевернулась на бок, пытаясь сесть. Она слышала, как отбежала Тень.

— Стой! — зашипел Чейн, перехватывая её руку.

— Чейн, посох. — попыталась сказать она.

Тень уже вскочила на постель.

Чейн попытался её перехватить, но Тень увернулась и цапнула его за руку.

— Горит. — прошептал он. — я лишь хотел…

Винн посмотрела на Чейна и увидела, что на его руке расползается тёмное пятно крови. Девушка знала, что как и меч Магьер, зубы маджай-хи были способны вредить нежити. Тень, очевидно, не собиралась причинить вред Чейну, но, тем не менее, она зашла очень далеко.

— Проклятие! — выдохнула Винн. — Сколько ещё проблем в моей жизни будет из-за маджай-хи?

Тени уже поблизости не было.

Но присмотревшись, она увидела торчащие уши собаки, выглядывающие из-за кровати. Было смешно, что при таких размерах она пыталась спрятаться за кроватью.

— Тень. — сказала Винн. — Я тебя старше, и независимо от того, почему твой отец послал тебя, ты должна меня слушать!

Голова собаки приблизилась достаточно, чтобы можно было рассмотреть её желтые крапинки в голубых глазах. Она медленно моргнула, и с насмешливым видом повернула морду, положив её на постель.

Тогда она фыркнула.

Винн потеряла последние капли спокойствия.

— Ты узнаешь больше слов… если мне придётся кричать их прямо тебе в уши, чтобы они попали в эту упрямую голову!

Тень сморщила щеки и щелкнула языком, облизав кончик носа.

Винн застыла. Это жест был слишком хорошо знаком, так Малец делал всегда. Она ударил ладонью о кровать, указывая пальцем прямо на нос Тени.

— Разве это не дерзость по отношению ко мне, барышня?!

Глава 15

На другую ночь Чейн в сопровождении Тени, вёл Винн на морской берег и помогал ей по мере возможности. Она несла свою сумкой, которую повесила через плечо и крепко сжимала в одной руке посох, а в другой холодный кристалл. Его свет слабо просачивался между её сжатыми пальцами, освещая их путь.

Чейна не слишком сильно обременяли его две сумки, хотя его раздражало то, как хлопает по спине сломанный меч. Кроме того, он нёс в руках большую металлическую монтировку. Они купили её у гномов за две серебряных монеты нуманского образца. Они надеялись, что она окажется достаточно прочной, чтобы сломать прутья решётки.

После того, как Тень поделилась с ними информацией о скрытом туннеле и последующего спора, Винн почти не разговаривала с собакой. То, что Тень скрывала, ранее и стало причиной неразберихи и потери уймы времени. Поэтому они прекратили ссору в гостинице и поторопились собираться. На рынке Винн несколько раз пыталась объясняться с Тенью без использования обмена воспоминаниями, но собака, то и дело норовила сунуть голову под ладонь девушки. Винн старалась всегда убрать руку.

Уже когда они все вместе направились к лифту, Тень снова попыталась подсунуть голову под руку Винн. Девушка сделала два шага и застыла, обернувшись на собаку в гневе и удивлении. Чейну не очень хотелось, спрашивать о том, что сказала ей Тень, но всё же он спросил. Оказывается, она показала девушке одно из существ, обитающих на эльфийских территориях.

— Она думает, что я умею карабкаться по скалам как обезьяна! — вспылила Винн и зашагала к лифту.

Чейна начинало раздражать то, что он находится между ними. Его рука по-прежнему болела от лёгкого укуса Тени, а Винн вела себя также упрямо как эта собака. Из того, что он узнал, он понял — память Тени гораздо ярче, чем могла описать Винн. На фоне препирающихся спутников, Чейн двигался практически бесшумно. Пока он шёл за ними, у него была возможность сделать собственный вывод.

Способ общения Тени передавал информацию более, быстро, чётко и полно. И это имело смысл, учитывая, что такая форма общения должна была служить дополнительным элементом, к их навыкам и умениям. И, возможно, Тень ожидала, что Винн будет совершенствоваться в этом способе общения.

Когда они, наконец, прибыли в нижний морской порт, Чейн увидел гостиницу, в которой спал днём в то время когда исследовал пещеру. Они вышли к скалистому берегу. Небо было чёрным и безлунным, и хотя волны были намного спокойнее, солёные брызги ещё долетали до них. И по какой то причине, Винн промокла гораздо сильнее.

Чейн видел, какая она продрогшая и измученная.

— Возьми меня за руку. — сказал он.

Винн пыталась карабкаться по скользкой скале. Но слишком тяжёлый намокший плащ стеснял её движения. Капюшон с её головы всё время падал назад и девушка постоянно пыталась поправить его. Волнистые пряди постоянно липли на её лоб и щёки. К счастью она надела свой эльфийский костюм вместо традиционного балахона, что делало их восхождение немного легче.

— Сколько ещё? — спросила она, устало вздохнув.

— Ещё немного. — ответил он. — Но мы должны поторопиться. Отлив начался сразу с сумерками и вода снова поднимается.

Винн кивнула и снова последовала за ним.

Тень громко залаяла впереди и Чейн остановился.

— Что там? — спросила Винн.

Собака стояла на вершине длинного скалистого утёса. Чейн схватил Винн за руку и потянул её за собой. Когда они поднялись, Тень уже спустилась с противоположной стороны.

Чейн последовал за собакой, а Винн подняла кристалл холодной лампы. Свет пробивался под навесом, проникая в тёмное пространство пещеры, и освещал пространство внизу. Тень уже выбрала безопасный путь вдоль кромки воды.

Но вода поднималась выше, чем на то надеялся Чейн. Он понятия не имел, насколько далеко будет тянуться туннель. Даже глядя на скалистую гору со стороны, он не мог прикинуть этого точно.

Ещё одна волна разбилась у входа в пещеру. Он подождал, прежде чем продолжить путь. Когда он почувствовал под ногами надёжную опору, подошёл к Винн и помог ей идти дальше.

Затем он остановился и сказал:

— Подожди здесь, пока я не проверю.

Опираясь о стену, Чейн снял с плеча сумки, затем меч и плащ.

— Я не думаю, что ты можешь многое там увидеть. — сказала Винн. — Лучше воспользуйся этим.

Она протянула кристалл холодной лампы.

Чейн колебался, но не потому что никогда не держал в руках такую вещь. Так как после основания филиала гильдии, он не видел их и не успел разобраться в том, что эти кристаллы из себя представляют. Он просто знал, что их удостаиваются те хранители, которые зарекомендовали себя лучше других. И в тоже время этот кристалл был похож на тот, что был на посохе у Винн.

Он взял его, глядя на неяркое свечение в своей ладони.

— Подожди, дай-ка подумать… — сказала она и протянула руку, чтобы взять его обратно.

Чейн смутился и посмотрел, как она старательно трёт кристалл в ладонях. Затем она раскрыла свои ладони, и он увидел, как кристалл горит более ярко, нагретый теплотой от трения.

— Холодная вода. — сказала она. — У тебя могли возникнуть проблемы, если бы ты намочил его.

Она положила кристалл обратно.

Усиленный теплом свет кристалла, развеял сомнения Чейна. Но в тоже время он почувствовал нечто другое, нечто большее, что привело его к новым страхам. От него пахло Винн её жизнью. И это тепло и её запах ощущались даже несмотря на холодный морской ветер. От этого его внутренний зверь снова зашевелился, напоминая о своём вечном голоде.

— Что случилось? — спросила она.

Чейн сжал кристалл в руке, опасаясь, что она снова может его взять и даже случайно, оставит на нём своё живое будоражащее его мёртвую плоть тепло.

— Ничего. — шепнул он и шагнул в воду.

На самом деле холод океана был ничем по сравнению с тем, что он чувствовал внутри.

Он погрузился в воду только по колено, радуясь, что приливная волна не поднимается выше. Тень лаяла на него, но он проигнорировал её и стал пробираться дальше под каменным карнизом. Винн говорила, что вход кроется в дальнем левом углу. Он прошёл вдоль задней стены и дальше. Круглое отверстие в скале, казалось не более чем тенью, пока он не остановился прямо напротив него. Чтобы рассмотреть его, ему нужно было слегка пригнуться, но поверхность под ногами была здесь более гладкой и скользкой. Насколько он мог рассмотреть, туннель здесь был круглым, словно большая труба проходящая сквозь гору. Не оставалось никаких сомнений в том, что этот проход образовался не сам по себе. Он был создан в скале много лет назад. Водоросли и остатки засохших морских полипов, виднелись на его округлых краях.

Он сделал шаг вперёд и смог выпрямиться. Его голова едва не касалась верхней части туннеля. Он вытянул руки, чтобы коснуться стен.

Словно пьяный он двинулся вперёд, стараясь не поскользнуться, и тут когда вода стала покрывать только его щиколотки, он заметил решётку ворот впереди.

Вертикальные полосы закрывали туннель сверху донизу. На внешних краях ворот виднелись крепления. Но больше всего удивляло состояние ворот.

Было видно, что железные прутья совсем не новы, но на них полностью отсутствовали следы ржавчины и изношенности. Хотя постоянное воздействие солёного воздуха и воды должны были разъесть металл. Ворота были либо более новыми, чем этот туннель, либо менялись неоднократно на протяжении многих лет. Чейн ещё раз обратил внимание на крепление решётки.

Пластина крепления была толще, чем прутья. И хотя не было заметно ни ручки, ни замочной скважины, цвет пластины был светлее, чем остальное железо.

Чейн поднёс кристалл ближе и его свет отразился от мутной поверхности пластины. Он потёр его и поцарапал, пока не очистил полностью.

Пластина крепления была сделана из белого металла, похожего на серебро и отражало свет от кристалла. Сейчас это был единственный участок ворот не изъеденный солью. Это был тот же металл из которого был сделан люк, через который прошли Ходящие Сквозь Камень.

Чейн быстро направился обратно и застыл на выходе из туннеля, чтобы найти глазами Винн и Тень присевшую у кромки воды на крутой части скального выступа.

— Ты нашёл его? — спросила Винн.

— Да. Дай мне сумки и посох. Только убедись, что сумки закрыты. Туннель здесь не слишком скользкий, пока мы не дойдём до решётки.

— Там решётка? — спросила она, передавая ему посох в первую очередь. — Можешь ли ты сломать её или открыть?

— Может быть. На самом деле, это ворота, но… — он колебался. — Лучше, если ты сама всё увидишь.

Они остановились, чтобы подвязать свои плащи выше талии, чтобы морская вода не утяжеляла их. Только тогда Чейн заметил длинный кинжал в ножнах, который крепился сзади на поясе Винн.

Когда она обернулась и увидела его, то нахмурилась, но передала сумки. Он перекинул их так, чтобы они оказались за спиной, а потом взял в одну руку меч, а в другую посох.

— Я буду держать твой посох над водой. — сказал он. — И за сумки не беспокойся.

Чейн превратился в смазанную тень, исчезая под навесом. Собака прыгнула в воду и поплыла к входу в туннель. Винн спустилась к ним и резко вздохнула, когда ледяная океанская вода коснулась её бёдер.

— Будь рядом. — прошептал Чейн, пропуская вперёд Тень.

К тому времени, пока они шли к туннелю, зубы Винн начали выбивать дробь от дрожи. Холодные ледяные брызги разбивались о стену и обрушивались на них. Казалось, что собака выносит холод легче, чем Винн.

Чейн не был уверен в этом точно, но ему показалось, что воды в туннеле немного прибавилось.

— Посмотри. — сказал он, когда они дошли до ворот и поднял кристалл к пластине.

Винн подошла ближе и уставилась на неё с широко распахнутыми от удивления глазами.

— Ты видела, где этот металл использовался раньше? — спросил он. — Знаешь, как он открывается.

— Снова этот металл… — покачала головой Винн. — Я видела его только в создании порталов и некоторых видах оружия, таких какие носят анмаглахки, оружие Лисила и меч Магьер.

Чейн видел это оружие в замке белой нежити.

— Ох, и лезвие моего эльфийского кинжала сделано из этой стали. — добавила она.

— Замок странный, — снова начал он. — даже не видно замочной скважины…

— Он волшебный? — спросила девушка. — Ты владеешь магией. Может сможешь почувствовать или увидеть что-то? Или сможешь открыть при помощи магии?

— Магия не работает таким образом. Даже если бы я был хорошим магом, я вряд ли бы смог воспользоваться этим, чтобы открыть замок. И даже артефакты способные открывать все замки — сказки и не более. В условиях алхимической лаборатории я, возможно, смог бы подготовиться, изучить и понять.

— Но я чувствовала что-то, когда впервые смотрела магическим зрением и для этого не нужно было подготовки. — ехидно заметила Винн.

— То, что ты почувствовала, это не магия. Скорее это предстоящие изменения в естественном порядке вещей внутри себя. Чувствовала ли ты что-то, когда впервые работала с кристаллом на посохе?

— Нет. — призналась она и засопела. — Но не думаю, что это что-то значит.

Тень сунула морду между прутьями, выглядывая за их пределы. Чейн протянул кристалл, чтобы осветить пространство за воротами. Он беспокоился за состояние Винн, особенно учитывая длину туннеля. Ему нужно держать её подальше от воды, когда они продолжат путь.

— Я попробую открыть. — сказал он.

Он передал кристалл с Винн, когда она поставила посох у стены туннеля. Затем он снял сумку и достал монтировку, передавая сумки Винн. Девушка взяла сумки, надеясь, что сможет долго держать все три достаточно долго над водой. Он засунул меч в ножны на спине, когда она приняла ношу. Винн присела под дополнительным весом и прихватила одну сумку одной рукой, а другой прижала кристалл.

— Отступите назад. — сказал Чейн.

Двумя наиболее реальными способами открыть дверь были сломать ворота в области замка или вырвать крепления. Последнее займёт гораздо больше времени, поскольку ворота основательно вбиты в скалу.

Чейн установил скошенную часть монтировки в пространство рядом с пластиной замка. Затем он прислонился спиной к стене и толкнул наружу изо всех сил.

Железо заскрипело под стальным рычагом.

Вампир не мог причинить себе боль или ранить этими усилиями. У него не было таких ограничения, покуда в нём сохранялось достаточно энергии и жизненных сил. Он не тратил их со времени последнего кормления, хотя это было достаточно давно. И тем не менее, с этими воротами, похоже, он будет возиться довольно долго.

Чейн видел как пространство между панелью замка и наружной рамы расширяется, но сам затвор так и не двигался.

— Кристалл. — хмыкнул он. — Приблизь его.

Ноги Винн заскользили, когда она шагнула к нему под тяжестью своего бремени. Но света кристалла хватило, чтобы проникнуть в узкое пространство.

Чейн приложил ещё больше усилий к рычагу. Хотя ворота немного сдвинулись, затвор по-прежнему оставался неподвижным. И тут вместо пластины замка двинулся стальной прут решётки.

Чейн выругался на родном белашкианском и выпустил монтировку из рук.

— Что случилось? — спросила Винн. — Почему ты остановился?

Чейн медленно покачал головой.

— Там стальной прут, который не имеет отношения к креплению замка.

Брови Винн взметнулись в недоумении.

— Из стены выходит прут. — попытался объяснить Чейн. — Он мешает воздействовать на само крепление замка.

— А что если вытащить и согнуть его? — спросила Винн.

Чейн оглянулся и посмотрел на прибывающую воду.

— Нет, это займёт слишком много времени.

Даже Тень сейчас могла просунуть только голову между прутьями решётки. Чейн осмотрел пространство рядом с решёткой.

— Можно было бы попробовать согнуть, но стальные прутья слишком толстые. — наконец сказал он.

Расстроенный, он ухватился за один прут.

— Жар… — вдруг сказала Винн. — Ты можешь вызвать огонь и сделать прутья более гибкими.

Чейн лишь покачал головой.

— Я не могу просто так наколдовать пламя… никто не может!

— Тогда что делать? Должен быть выход!

Выход быть должен. И идея была подана. Но её решение могло быть не совсем уместным. Тем более учитывая прошлую реакцию Винн на происхождение его медальона и кольца. Он убрал монтировку и принялся рыться в сумках.

— Что ты ищешь? — спросила она.

Чейн вытащил тёмный стальной обруч, который когда-то принадлежал Вельстилу.

— Где ты это взял?.. — начала она и замолчала, поднимая взор полный упрёка. — Это одна из игрушек Вельстила? Как много вещей этого сумасшедшего ты взял с собой?

— Всё что у него было. — отрезал Чейн и отвернулся.

У него не было времени разбираться с отвращением Винн. Когда он даже не был уверен в том, что именно будет сейчас делать. Внешняя окружность обруча была тёмной. По тонкому ободу бежали различные знаки и символы. И хотя обруч был тяжёлым и ощущался как сталь, от него исходил слабый запах древесного угля.

Чейн подошёл к центру ворот.

Пригнувшись, он снова просунул монтировку, создавая рычаг, после чего накинул на него обруч. Обруч заскользил упираясь в прутья ворот. Чейн помнил как Вельстил призывал при помощи этого предмета сильный жар, но даже после того, как он уходил ещё некоторое время не смел прикасаться к нему, пока тот не охладиться достаточно, чтобы можно было его взять.

Винн и Тень молча наблюдали за ним. Хрипло прошептав слова заклинания, Чейн направил указательный палец на обруч, вскидывая руку. Возник красный колючий сноп искр, которые исходили от знаков на обручи. Они отскакивали пока знаки не перестали светиться словно затухающие угли в огне.

— Ничего не получается? — спросила Винн.

Чейн осторожно коснулся того места, где обруч контактировал с воротами. Они были едва тёплыми. Ему нужно было больше. Но как?

Он понимал, что действует наугад.

Ударив свободной рукой о воду, он решил попробовать снова. Вытянув руку и указательный палец в сторону обруча, он начал петь слова заклятия снова.

— Нет, может быть слишком жарко! — предупредила Винн.

Чейн быстро прикоснулся к нему пальцем. Послышалось шипение воды. Он почувствовал сильный жар исходящий от металла и быстро сунул руку в воду.

Знаки на обруче светились уже более интенсивно. Теперь это был не красный цвет затухающих угольков, а ярко-оранжевый.

Блики света отражались на лице Чейна. Он слышал, взволнованное дыхание Винн и повторял процесс раз за разом. В воздухе появился запах жаренной плоти. Боль и повреждения вызывали растущий в вампире голод.

Знаки на обруче тем временем стали оранжево-жёлтыми и по монтировке распространился жар.

Чейну пришлось обвязать плащом ту часть, за которую ему приходилось держаться. Но даже с такой своеобразной защитой он ощущал жар. От мокрой шерсти плаща шёл пар, но Чейн старался концентрироваться только на воротах.

По чёрному железу распространялся красный свет. Он дёрнул рычаг на себя.

Обруч упал на противоположной стороне ворот и скользнул в воду с резким шипящим звуком. От воды поднялось облако пара.

Опираясь о стену и скользя сапогами по ненадёжной поверхности пола затопленного туннеля, он всё же сумел повернуть рычаг. И один из нагреваемых ранее прутьев поддался, отходя в сторону.

— Этого будет достаточно. — сказала Винн. — У тебя получилось.

Чейн ещё раз нажал на рычаг, и взметнулись брызги воды от соприкосновения разогретого металла с водой. Он отбросил рычаг в сторону и подхватил сумки Винн. Она держала их всё это время, пока он боролся с прутьями решётки. Затем он помог перебраться через прутья решётки на другую сторону ворот. И последнее что он сделал это присел, чтобы достать обруч, который продолжал по-прежнему пылать. Не так ярко, как тогда, когда он только упал, но сильнее, чем в самом начале. Он ещё не научился рассеивать магическое тепло, а потому придётся какое-то время нести обруч, подцепив монтировкой.

— Горячий. — сказал он, кивая на обруч.

Винн махнула Тени, чтобы та подошла ближе, хотя собака всё равно не решалась этого сделать. Она старалась держаться на расстоянии, справа от Чейна и поближе к Винн. Прошло какое-то время, прежде чем они перестали поднимать ногами тучи брызг, и вышли из воды на обычную влажную поверхность.

Не раз Чейн останавливался, прислушиваясь.

— Что-то случилось? — спросила Винн, глядя в его лицо.

— Ты и Тень отрезаны. — ответил он. — Если мы достигнем тупика, вы не сможете вернуться назад, пока не наступит отлив. Будет слишком глубоко, чтобы нырять и плавать.

Винн и так нервничала. Ей казалось, что она слышит как мягкий шелест океанских волн, поднимается выше по туннелю.

— Ладно. — выдохнула она.

Чейн пошёл быстрее, но внезапно Тень начала издавать яростное рычание где-то впереди. Им пришлось ускорить темп, освещая светом холодной лампы пространство впереди.

Когда они настигли собаку, Чейн едва не застонал. Тень стояла у новых ворот.

Кроме того, в туннеле за ними виднелась лишь кромешная тьма.

Они были ещё слишком далеки от завершения пути или по крайней мере того места, что видела Тень в памяти герцогини. А волна по-прежнему поднималась…

* * *

Сау'илахк терпеливо ожидал у территории рынков в самом неосвещённом его месте. Это был узкий проулок за несколькими магазинами. Он упустил Винн, но не жалел об этом. Скорее всего она и её товарищи приступили к очередной бессмысленной попытке что-то узнать. Он переоценил её интеллект. За последние несколько дней он нашёл лучшую возможность найти древние тексты.

Герцогиня Рейн Файнер Арескинна. Он будет следить за ней, пусть даже придётся спуститься в саму преисподнюю. Он мысленно произнёс заклинание.

В боковом проходе появилось оранжево-красное свечение.

Его каменный паук находился на поверхности, наблюдая за окружающим миром единственным красным глазом. Он видел его как рябь на скале, которая исходила от каждой из четырёх ног. На полу задвигалось что-то ещё…

Их камня возникло существо, напоминающее червя и состоящее из многочисленных сегментов. Его круглое ротовое отверстие подрагивало, словно оно пробовало на вкус воздух или пыталось заполнить им своё тело.

Но ни одного из этих двоих он не послал следить за герцогиней.

Кроме того, он создал и существо, напоминающее по своему внешнему виду тёмный туман, подобный тому, что клубился под пространством его капюшона.

И каждый его слуг имел своё предназначение. Паук, созданный из камня, огня и воздуха, мог видеть и слышать. Червь из камня, воды и воздуха, чувствовал запах и вкус. А чёрный дым, смешанный из огня, воздуха и частички его духа…

Скажем так, он командовал…

Он вернулся под его капюшон, распространяясь под тёмной одеждой Сау'илахка.

Узкий переулок исчез.

Теперь он смотрел на широкий туннель с высоты, будто висел высоко на большой скале. А внизу покидала рынок герцогиня и её свита. Сау'илахк считывал память духа. Рынок был закрыт, здесь было темно, пусто и тихо, но герцогиня продолжала своё путь вдоль рыночной улицы.

При этом никто не говорил. Это была странная молчаливая процессия.

Слуга Сау'илахка стёк вниз по стене и рванулся вниз по полу тёмного коридора. Он растёкся во тьме пространства, стараясь держаться поближе к герцогине. Сау'илахк видел в памяти слуги эльфа, одетого в белые одежды. А ещё он чувствовал…

Герцогиня Рен боялась…

И испытывала боль утраты. Две эмоции захватили разум герцогини, заставляя её переживать и бояться, что потеря снова может повториться. Сау'илахк не понимал этого и хотел, чтобы они говорили во время его наблюдения, но люди молчали. Всё, что заставляло его цепляться за них, было странное беспокойство и страх, смешанный с угрызениями совести. Быть может, это может быть полезным потом…

Иногда герцогиня кашляла и останавливалась. Впереди шагал эльф. Который вскоре остановился.

Слуга из дыма скользнул по полу. Свернув за угол, он увидел, что герцогиня повернулась, зажимая рукой нос и рот. Эльф принюхался к воздуху и поморщил свой длинный нос, а затем посмотрел вверх.

— Кто-то прошёл здесь с очень чадящим факелом. — сказал он, прежде чем она дала знак идти снова и шествие продолжилось.

Вскоре Сау'илахк увидел, как герцогиня воспользовалась тайным ходом, при помощи которого собирается пройти сквозь камень.

Изгнание!

Дымный слуга теперь ни к чему. Он больше не нужен, потому как в отличие от других не может идти через воды. Теперь он всё равно знает куда идти.

Он отдал приказ двум другим слугам следить.

Сау'илахк отделился от стены и ждал пока начнёт работать оставшиеся слуги, чтобы наверстать упущенное.

* * *

Винн попыталась стиснуть зубы, которые стучали от холода. Её ноги онемели в промокших сапогах, так как долгое время пришлось идти по колено в воде. От дыхания Тени, как и от её, шёл пар. Винн старалась не смотреть назад слишком часто. Шум волн и так казался слишком громким всякий раз, когда они начинали идти медленнее. А когда появлялись очередные ворота, снова настигала вода. Хотя следующие ворота удалось сломать быстрее, чем первые. И Чейн не использовал обруч на первых, снова встреченных на пути. Когда же снова приходилось воспользоваться его помощью, ему требовалось больше времени на колдовство.

Она сильно беспокоилась о том, что силы могут его подвести в очередной раз. На последних воротах она заметила, что ему особенно тяжело.

Винн не могла понять, почему Ходящих Сквозь Камень так беспокоит безопасность этих туннелей.

Она не знала, сколько прошло времени.

Но она чувствовала, что пока они шли через туннель, прошло уже не менее половины ночи. Она и Тень теперь были отрезаны приливом. Но главное, что имело значение это найти древние тексты.

— Ты считаешь? — вдруг спросил Чейн хриплым шёпотом.

— Пять ворот… — сказала она, борясь с дрожью.

— Какое мы прошли расстояние… — поправился он.

Винн устало вздохнула.

— Сколько бы ни было, это много для меня… у тебя хоть ноги длинные.

— Предполагаю, что мы прошли около лиги.

Хотя не нужно было её этого говорить.

— Тебе нужно отдохнуть? — спросил Чейн, искоса посмотрел на неё.

Вдруг он остановился. Лицо его в свете лампы казалось ещё бледнее, чем прежде. Кроме того на нём отражалась тревога, смешанная с гневом.

— У тебя губы синие! — прошипел он, покачав головой. — Это было глупо… глупо! Если бы я знал, я бы никогда не разрешил тебе идти сюда.

— Ты? Не разрешил?

Сколько раз она напоминала ему о том, что это её миссия. И даже если он обнаружит тексты, то всё равно не сможет прочитать большую их часть.

Впереди заскулила Тени. Она сопереживала Винн, но не могла ничего поделать. Тень дважды громко фыркнула. Затем повернулась и сделала несколько шагов.

Чейн громко выругался.

Винн не нужно было ничего спрашивать. Словно пьяная она сделала шаг вперёд и упёрлась взглядом в очередные ворота.

* * *

Сау'илахк наблюдал издалека за тем, как герцогиня Рен входит в освещённую фонарём камеру в конце изогнутого туннеля. Двое гномов охранников, которые стояли выше не были для него проблемой. Он просто прошёл вперёд, просочившись сквозь преграду. Быстро, пока охранники не увидели едва различимые изменения тени в пространстве.

Он ждал пока герцогиня и её свита не начнёт двигаться дальше, а затем скользнул дальше в комнату, следом за ними.

Как только его слуги последовали за герцогиней, он последовал за ними по широкой кривой дуге, вокруг туннеля. Наконец он подошёл к концу камеры и вынужден был остановиться. Там стояли ещё двое охранников-гномов и была ещё одна дверь. Сау'илахк не мог сдержать возбуждения.

Дверь не впечатляла. Она была слегка ржавой из-за влажности.

— Добро пожаловать снова, ваше высочество. — сказал один из охранников и достал из-за пояса тяжёлый ключ. Оба карлика не казались удивлёнными её появлением.

Сау'илахк не задавался вопросом, почему она решила спуститься сюда именно в ночное время. Первый охранник открыл дверь и отошёл в сторону. Герцогиня и её люди прошли вперёд. Сау'илахк имел лишь смутное представление о том, что там дальше.

Свет тем временем стал ярче и эльф спрятал в карман свой кристалл, когда вошёл. Последними шествие замыкали Вердас. Когда стражники заперли дверь, Сау'илахк запаниковал.

Он не видел, пространства за дверью и опасался, что его увидят, если он проскользнёт внутрь. Это стало очевидной дилеммой.

Как быстро и тихо убить обоих охранников, чтобы никто за дверью не всполошился? Он понимал, что может потерять герцогиню.

Сау'илахк скользнул вверх по туннелю и обратился к слугам, чтобы те откликнулись на его зов. Подняв каменного червя, он поместил его на боковой стенке. Каменный паук взбежал по потолку и замер. Он поручил им сообщить ему, когда кто-то появиться в этом проходе. Затем он погрузился в тень и стал ждать.

Паук начал издавать тихие звуки, похожие на писк.

— Ты слышал это? — просил один гном у другого.

— Что? Там ничего нет… — начал другой, а затем воскликнул. — О, радость Вечного! Неужели сюда снова пробрались крысы!

Первый тихо ворчал. Опираясь о железный посох он побрёл вверх изогнутого туннеля. Сау'илахк оставался на месте, позволяя ему пройти дальше и свернуть за угол.

На потолке разгорелось красное свечение.

Карлик замер, глядя вверх. Прежде чем из его уст вырвалось озадаченное восклицание, рядом с его головой пролетел каменный червь. Он вздрогнул отпрянув, но не слишком далеко. Червь выдохнул облако жёлтого едкого пара прямо ему в лицо. Карлик вдохнув этот отравленный воздух, попытался откашляться, но не смог сделать даже этого. Раздался только глухой звук, когда тело в тяжёлых доспехах повалилось на пол.

— Гастер, что ты там делаешь? — спросил второй гном в конце камеры. — Гастер? Если ты не можешь найти этих мелких вредителей, хватит морочить голову!

Но ответа не было и второй охранник взвесил в руке тяжёлый посох. Он осторожно стал приближаться к туннелю и Сау'илахк начал волноваться.

Всё происходило слишком долго и герцогиня могла уйти слишком далеко. А ещё он не мог избавиться от тела, хотя надеялся питаться от охранника, перед тем как продолжит свой путь. Он ждал, пока второй охранник шагнёт на неосвещённый участок туннеля.

Гном не видел ничего, кроме черного силуэта, который принял за свою тень.

Сау'илахк молниеносно вытянул обе руки, которые тут же утонули в обширной грудной клетке гнома по предплечья. Он чувствовал, как дрожит его жертва и ослабевает рука, держащая железный посох. Он падал.

Но то, что так легко проходило с людьми Колм Сита, с этими гномами давалось с трудом. Это было также непросто, как извлечь что-то из крепкой закалённой глины.

Руки гнома ударили по стене, пытаясь оттолкнуть. Сау'илахк даже почувствовал, что его частично вытащили из стены.

В панике он схватил железный посох и с силой обрушил его на голову гнома. Раздался глухой удар, и массивное тело стало заваливаться вниз, дёрнув его руку. Он быстро ослабил свою волю и выдернул руку из грудной клетки стража.

Отбросив посох в сторону, он сделал руку снова бестелесной и бросился в конец камеры. Некоторое время он колебался, не смея идти дальше, но тут в тишине услышал голос герцогини за дверью. Но чувство облегчения моментально улетучилось.

Сау'илахк застыл, не понимая, почему она не пошла дальше.

Глава 16

Рен шагнула в комнату с куполом и остановилась, дверь тут же закрылась за ее спиной. Она уставилась в пол: белый металл портала сверкал ярче, чем зеркало или водная гладь. Последнее сравнение заставило ее почувствовать себя еще хуже. Она редко вспоминала воду без тревожного укола ужаса, хотя прежний страх стал совсем крошечным по сравнению с другим.

Она не думала, о заслуженных мертвых гномов, уходящих в мир Ходящих-сквозь-Камень. Она не думала и о древних текстах, предвестниках зловещих дней, что настанут — или не настанут — еще раз. Она думала только об этом странном белом металле, и о том, как такая простая красота может носить печать мучений.

Подземелье ждало.

Чиллион подошел к ней, проследив за её взглядом. В ответ на его легкое прикосновение к плечу, она шагнула вперед.

— Добро пожаловать, Ваша Светлость, — сказал один из танаэ, державший булаву на длинной рукояти. Все четверо по-деловому резко кивнули ей, и Чиллион направился прямо к веревке колокола.

Один долгий, оглушительный звон прокатился по телу Рен — одна волна, как сказал бы мастер Циндер. Когда высокий эльфийский советник семьи Арескинна оглянулся, его янтарные глаза наполнились беспокойством. Рен не послушает его. Приветствовались его советы и помощь, но не жалость.

Вечно внимательный капитан Тристан стоял рядом, иногда поглядывая на четырёх танаэ. Она не знала его достаточно хорошо, несмотря на то, что он служил королевской семье годами. Он редко говорил, за исключением вопросов или приказов. Его способности командира Вердас не вызывали вопросов. Так же, как и его лояльность, учитывая секрет, который она несет с того дня, как вышла замуж за единственного человека, которого любила.

Двое других ее Вердас, Даниэль и Селн, встали по стойке смирно, ожидая распоряжений. Она знала их ещё меньше, хотя они и были выбраны Тристаном.

Ритмичные скрежещущие звуки стали нарастать в комнате, перейдя в вибрацию пола. Белый металл портала раскололся по тонкому шву, половинки разъехались друг от друга, и лифт поднялся через отверстие.

На платформе одиноко стоял мастер Циндер.

Его черные с проседью волосы свисали свободно, и в этот раз он не носил кольчуги из черных чешуек. Одетый только в угольного цвета бриджи и свободную рубашку, он выглядел намного проще, чем несколько ночей назад. Но его темные глаза были намного более гордыми.

— Миледи, — произнёс он голосом, напоминающим потрескавшийся гравий.

Он предпочитал избегать её титулов — как по браку, так и полученных при рождении. Один он признал, другие — проигнорировал. Титулы ничего не значили здесь. Нет родословной или благородного происхождения, которое можно разглядеть сквозь такую тьму, как эта. Если она увидит её опять.

Циндер отступил на полшага, затем остановился, и его каменное лицо напряглось. Он склонил голову набок, оглядывая комнату с куполом, словно пытаясь найти источник звука, слышимого только ему.

— Что? — резко спросил Тристан.

Четыре танаэ обменялись взглядами и посмотрели на Циндера. Мастер Ходящих-сквозь-Камень был напряжён, и это, казалось, передалось и им. Они проследили за его метнувшимся взглядом — так же как и Рен. Чиллион придвинулся к ней.

Циндер повёл могучими плечами и покачал головой.

— Ничего, — пробормотал он. — Пойдемте.

Рен обнаружила, что оцепенела, когда последовала за ним к лифту.

* * *

Сау'илахк прислушался к происходящему за дверью. Мягкий металлический скрежет перешёл в дрожь как в грузовом гномском подъёмнике. Когда все звуки стихли, прозвучал скрипучий голос. Он не принадлежал никому в свите герцогини.

Его обладателем, конечно же, был гном, но голос заставил Сау'илахка замереть, как если бы он по-прежнему имел истинную плоть и мускулы, которые могли бы напрячься. Так мало слов, но этот голос заставил его встревожиться. Он пошатнулся, неясно почему, а потом услышал, что скрежет лифта начался снова.

Сау'илахк терпеть не мог неведения. Он медленно надавил на панель двери, до слепоты погружаясь в выцветшее дерево. Он увидел пространство за дверью, затем быстро отступил назад. Этого оказалось достаточно, чтобы надежды покинули его, а изумление и разочарование возросли.

Герцогиня Рен спустилась через ход в центре. Все ее спутники отправились с ней, а также пожилой гном в темной одежде.

Сау'илахк, благодаря герцогине, нашел вход в подземелье, а тексты ждали где-то внизу. Но внутри камеры стояли охранники.

Его терпение подходило к концу.

Двое охранников снаружи рано или поздно будут найдены, новость о присутствии захватчика распространится быстро. Четыре танаэ никогда не смогут причинить ему вред, но и он не сможет убить их всех до поднятия тревоги. Его колдовские силы уже ослаблены, ему не хватит их, чтобы заполнить камеру ядовитым туманом.

Герцогиня ускользнула от него.

Сау'илахк отодвинулся от двери. Было ли одного взгляда достаточно? Шахта лифта лежала прямо за дверью. Если он сможет держать прямой курс, то сможет и добраться до нее.

«Следуйте», — прошептал он, чтобы его слуги не отставали, и погрузился в пол палаты.

* * *

Лифт достиг дна шахты, и всё, что Рен могла сделать — это сохранять хладнокровие. Циндер открыл ворота, но едва она сделал два шага, он остановился, преградив дорогу.

Седой мастер сурово посмотрел вниз — на проход впереди. Древняя тропа разделялась на три направления, Рен увидела тусклое свечение в естественной пещере в одном ее конце.

Даниель и Селн положили руки на рукояти мечей. Тристан остался на месте, наблюдая за Циндером. Но мастер Ходящих-сквозь-Камень ничего не сказал. Он, наконец, сошел с платформы, повернувшись к Рен.

— Осталось ли у нас время, чтобы продолжить? — спросила она, надеясь, что он как-то объяснит своё поведение.

— Конечно, — рассеянно кивнул он. — Ты знаешь дорогу… Мои мысли будут с тобой.

Опять жалость.

— Благодарю вас, — холодно ответила она, надеясь, что он не скажет больше ни слова.

На разветвлении туннеля Циндер зашагал по главному пути, но Рен повернула налево, на запад. Где-то в этом направлении, за пределами горы, лежал океан и морской прилив.

— Что это было? — прошептала она Чиллиону.

Высокий эльф пожал плечами и лениво закатил свои большие янтарные глаза.

— Я могу только догадываться. Возможно, старый могильщик провел слишком много времени в здешней тишине.

Тристан ничего не сказал — наверное, потому, что ему нечего было сказать. Он, Даниель и Селн лишь хмыкнули. Это было одно из немногих мест, где капитан никогда не требовал, чтобы он возглавил процессию, позволяя ей идти впереди.

Этот тоннель был почти так же стар, как и первый замок Колм-Ситта, и чем дальше она шла, тем всё больше наростов было на его стенах. Крошечные капельки воды тускло блестели в их слабом желто-зеленом свете. Она слышала мягкий, прерывистый перестук, когда капельки падали. Туннель становился всё более тёмным. Войдя в проход и сделав последние шаги, она остановилась перед одинокой дверью, и Чиллион поспешно вытащил из кармана кристалл холодной лампы.

Толстая деревянная дверь показывала признаки распада. Петли, закрепленные в камне стальными шипами, покрывали пятна ржавчины. Дверь нужно будет заменить снова через год или два.

Рен посмотрела на ручку двери и пластину замка без замочной скважины. Только с немного выпуклым овалом из белого металла.

Она протянула руку и вытащила из волос волнообразный гребень. В его спинке было небольшое металлическое пятно, словно расплавленный металл серебристой слезой упал туда, смешавшись с перламутром. Она приложила гребень обратной стороной к замку, к овалу.

Стальной болт мгновенно провернулся и ушёл в стену.

Рен переколола другой гребень, чтобы сдержать падающие на лицо волосы. Вручив первый гребень Чиллиону, она толчком открыла дверь. Когда он повернулся, чтобы передать его капитану, она остановила его руку.

— Подержи ты, — сказала она.

— Вы не позволите мне идти с вами? — спросил он.

— Просто… подожди здесь. Я позову, если что-то понадобится.

— Но товары, которые мы приобрели… Вы же не…

— Позже, Чиллион.

— Ваша Светлость…

— Оставь меня в покое!

Она скользнула внутрь и захлопнула за собой дверь. Прижавшись ладонями к влажной древесине, Рен услышала и почувствовала, как болт скользнул обратно на место. Звук заставил ее желудок сжаться, не важно, сколько раз она уже слышала его. Все это началось спустя месяц после того, как она была обнаружена одна в дрейфующей лодке — ночью она потеряла Фрея.

Рен прислонилась лбом к двери и посмотрела вниз, на другой белый металлический овал на пластине замка с этой стороны. Два раза в год высокие приливы доходили даже досюда.

Она всегда оставляла гребень с белой металлической слезой позади, не оставляя себе выбора. Без него, только Чиллион или Циндер могли освободить её. Ничто не поможет избежать этого места. Она отвернулась от двери и посмотрела в сторону проема в дальней правой стене.

Пространство за ним было чёрным, как смоль.

Рен глубоко вздохнула, выпрямилась и направилась к этому проходу. Она старалась не смотреть на бассейн прибывшей морской воды, даже когда оступилась, и её нога соскользнула с каменного карниза прямо в воду. Слишком много раз она с изумлением глядела на него через железные ворота, ожидая чьего-то пришествия. Наполовину ушедшие под воду в результате повышения уровня воды ворота каждой своей деталью впечатались в ее сознание. Настолько, что приносили за собой страх перед океаном. Эту «клетку», в которую она пришла, как она знала, раскопали так давно, что даже Циндер не знал, когда точно.

Волны прилива плескались всё громче, усилилась и вонь, затрудняя дыхание, и Рен шагнула в соседнюю темную комнату. Она протянула руку и пошарила вдоль внутренней правой стены прохода. Ее пальцы нащупали маленький, но четкий выступ, и она провела по нему три раза.

Тусклый свет брызнул из-под пальцев — на полке лежал крупный кристалл холодной лампы. Это был небольшой подарок, сделанный леди Сикойн, Высоким Премином хранителей Колм-Ситта, который она оставила здесь. Рен посмотрела в пространство перед собой.

Смешение стилей превратило это место во что-то среднее между гостиной и кабинетом. Основной мебелью был небольшой письменный стол, деревянный диван со старой обивкой и книжные полки, высеченные в противоположной стене. Она попыталась смягчить характер комнаты гобеленами, выдувным стеклом различного цвета и прочим, но это ничего не изменило.

Не было видно конца этой повторяющейся пытке, и все же она отказывалась сдаваться. Она неохотно взглянула вправо. Там был еще один проход, в заднюю гостиную.

— Я здесь, — решительно сказала она, но горечь просочилась в её голос, когда она добавила: — Снова.

Она услышала шелест ткани в следующем комнате. В ней не было даже тусклого свечения фосфоресцирующих стен. Неровные шаркающие шаги по каменному полу отразились эхом.

Неясный силуэт возник в дверном проёме.

Опущенная голова, светлые волосы, обрамляющие лицо. Одна рука вцепилась в край дверного проёма.

Рен увидела бледные пальцы с легким оттенком ядовито-зеленого. Или это просто свет гостиной, отраженный от минерально-ажурных стен?

— Это пройдет, — прошептала она, подойдя к нему ближе. — Еще одна ночь…

Она никогда не позволит ему видеть свои слёзы. Не нужно усугублять и без того тяжкое бремя.

— Я здесь, всё будет хорошо… Фрей.

* * *

Морская вода достигала коленей Чейна, и даже стоять стало трудно. Он мог только догадываться, как тяжело приходится Винн.

Стальной обруч давно остыл и лежал в сумке. Чем больше ворот вставало на их пути, тем выше поднимался прилив, натекавший, пока Чейн взламывал ворота. Последние — шестые — потребовали слишком много времени. Они слишком глубоко ушли под холодную воду, чтобы быстро нагреться. Но он должен был заставить их прогнуться.

Тень внезапно с головой ушла под воду.

Винн, вскрикнув, схватила его за руку, и Чейн быстро сунул монтировку за пояс, готовый прыгать за собакой. Но Тень вынырнула на поверхность и поплыла назад, пока ее передние лапы не упёрлись в дно. Она твёрдо встала на ноги, вода была ей по грудь.

Чейн посмотрел за нее, стиснув зубы. Там и обрывалось дно.

Винн прижалась лбом к его руке.

— Проклятые мертвые боги! — прошептала она. — Если они не хотят, чтобы кто-нибудь проник внутрь, почему бы просто не подстроить ловушку, убить нас, вместо того, чтобы всё это продолжалось бесконечно!

Чейн вдруг зажал ей рот рукой.

Он уже задавался тем же вопросом, думая примерно то же самое: что, возможно тоннель был построен с иной целью, нежели просто выход к морю. Но сейчас он смотрел прямо вперед, пока не зная точно, что именно увидел.

Слабый свет мерцал где-то выше по тоннелю.

Взглянув вниз на Винн, он приложил палец к губам и медленно убрал ладонь от ее рта. Он близко наклонился к ее уху и прошептал:

— Смотри.

Винн подняла голову, широко раскрыв глаза.

Чейн глянул на Тень, еще раз приложил палец к губам, а потом снова посмотрел выше по туннелю. Может, двадцать, может, тридцать ярдов впереди. Ему показалось, что свет перерезают вертикальные чёрные линии.

Еще одни ворота.

Он попытался отогнать усталость и резь в глазах, но все еще не мог быть уверен. Проём казался меньше, чем все, что они взломали… или, может быть, просто решётка толще?

Когда же они, наконец, преодолеют этот путь?

Чейн осторожно опустился на пол тоннеля, погружаясь в воду. Его ступня соскользнула с края, и он опустил ногу ниже. Он погрузился до талии, чувствуя, как намокает одежда.

Возможно, этот резервуар был здесь, чтобы сдерживать прилив. Винн вода будет по грудь. Их сумки могут промокнуть, а он не хотел, чтобы отсырели все ценные записи, которые он нес. Но с этим мало что можно было сделать.

— Держи сумку над головой, — прошептал он. — Я постараюсь передвинуть посох, чтобы кристалл был повыше.

Винн передвинула ремни сумки, чтобы защитить посох, но он все еще беспокоился о своих книгах. Те, из монастыря целителей, могли бы выжить, но среди записей Вельстила некоторые были сделаны углём. Он снял сумку с плеча и вытащил Вельстиловы тетради.

Винн сердито посмотрела на них, потом на него.

Она поняла, кому они принадлежали, и ей было неприятно даже смотреть на них. Но она взяла тетради и грубо запихнула их в свою сумку.

Чейн знал, что вместо того, чтобы благодарить, лучше продолжить путь, и закинул свои сумки на плечо.

— Мы пойдём медленно — и тихо, — прошептал он. — А Тень должна позволить мне держать ее на плаву. Мы не должны вызвать плеска.

Винн кивнула и прикоснулась к морде собаки. Что бы ни происходило между ними, смысл того, что нужно было сделать, был очевиден. У Тени только чуть дёрнулась челюсть, когда Чейн одной рукой подхватил её под живот. Винн шагнула через край, и он быстро схватил ее за пояс.

Чейн пробирался вперед медленными шагами, вздрагивая каждый раз, когда раздавался всплеск, даже едва слышный. Как прорваться через последние ворота в тишине? Вместе с его силами ослабевала перспектива достижения успеха, и неизвестно, с чем ещё они могут столкнуться.

Но эти ворота должны быть последними.

* * *

Рен сидела на диване, держа голову принца Фредерика на коленях. Он был худой и бледный, и неважно, сколько раз она видела его в таком состоянии, каждый раз был еще хуже, потому что он выглядел всё сквернее.

По крайней мере, одежда его была сухая, значит, он не пытался утопить себя снова. По-прежнему, все, кто её окружал, — кроме Чиллиона, Циндера и её семьи — говорили, что морская вода приятна на ощупь, и даже смотреть на неё приятно. Это все, что удерживало его от падения в чистое безумие.

Но Рен видела жажду в аквамариновых глазах мужа.

И сейчас она была сильнее, чем в ту первую ночь, когда она встретила его, смотрящим в окно крепости. И тогда, в тихие моменты их жизни, и сейчас в его ослабленных чертах она видела подобные мысли. Его глаза блуждали по комнате, но вдруг он резко взглянул вверх, словно впервые заметил ее.

— Да, это я, — спокойно повторяла она снова и снова. — Всего лишь я, Фрей.

Он щурился, словно только так узнавал ее. Но любой поворот головы показывал его горло.

С обеих сторон были видны тройные еле заметные складки, словно бы зачатки морщин, которые возникнут с возрастом. Но они были слишком совершенны, слишком прямы и параллельны, размещенные так высоко, возле подбородка. Они появлялись только накануне высоких приливов каждый год, снова исчезая, когда вода отступала.

Фрей вдруг повернул голову в сторону открытого бассейна в наружной камере.

Рен почувствовала, как напрягаются его плечи рядом с её коленями. Его глаза не мигали.

— Они идут, — хрипло сказал он.

Это надоело ей до ужаса. Рен не смогла больше скрывать этого, её затрясло. Не из-за того, что они могут придти, а потому, что он к этому стремился.

— Нет… — прошептала она, а затем более резко: — Нет!

Фрей перекатился, чтобы встать, хотя она пыталась обнять его, удерживая. К тому времени, когда он поднялся на ноги, она уже закрыла собой дверной проём. Сколько раз уже она останавливала его почти без сознания у тех ворот?

— Фрей, стой! — приказала она.

Он подошёл вплотную, глядя поверх её головы.

— Послушай меня, любимый, — прошептала она, изо всех сил сохраняя спокойствие. — Вода может подождать… до тех пор, пока прилив не спадёт. Затем ты можешь…

Её голос оборвался, когда его голова решительно качнулась. Его брови были нахмурены, поскольку он прилагал усилия, чтобы удержаться на ногах.

— Не… они?.. — прохрипел Фрей.

Его растерянный взгляд опускался на Рен и снова возвращался за её спину. Выражение недоумение сменилось сначала недоверием, а затем гневом. Этого оказалось достаточно для того, чтобы Рен нерешительно оглянулась через плечо.

Наружная дверь была по-прежнему плотно закрыта, но она услышала мягкий скрип металла. Его тихое эхо не дало ей определить, откуда он донесся. Она отступила на шаг, взглянула на бассейн…

Рен снесло в сторону, когда Фрей оттолкнул её. Она ударилась спиной о стену камеры. Тут она услышала всплеск и похолодела от страха.

Вода в бассейне шла рябью, и источник её находился у ворот.

Рен вскочила и кинулась к бассейну, его край врезался ей в грудь. Ей показалось, что она слышала еще один всплеск, но когда ее ноги коснулись дна, она безостановочно вглядывалась в воду, пытаясь найти Фрея и вцепиться в него изо всех сил.

— Чиллион! — закричала она.

* * *

В конце тоннеля Чейн посмотрел за вертикальные прутья решётки. За воротами морская вода стекалась в широкий бассейн в полу грубо отесанной камеры. Свет, заполняющий пространство, шёл от светящихся стен, но ярче — из прохода в правой стене. Может кто-то там был, он не мог сказать точно, но заметил толстую дверь в задней стене слева. Хуже было то, что на месте замка снова был белый металлический овал.

Эти последние ворота, были меньше, чем другие, и прутья их решётки не были такими толстыми, как он подумал сначала.

— Сможешь? — прошептала Винн.

Ее голос напугал его, и тогда он заметил синюшный оттенок ее губ. Он должен был добиться успеха. Они никогда не выберутся из тоннеля другим способом.

Винн пробормотала: «Посох…» — и повернулась к нему спиной.

Чейн снял его, и она прислонила посох к стене тоннеля. Но как он будет держать Тень на плаву? Ему придётся отпустить собаку, чтобы взломать ворота, но тогда она, барахтаясь, может привлечь внимание.

Винн устроила сумку за головой, поверх плеч, и прислонилась к стене туннеля. Ее губы снова задрожали, когда она позвала:

— Тень, — и протянула руки.

Чейн осторожно переправил собаку в руки Винн. Тень немного затонула, побарахтавшись мгновение. После того, как собака устроилась, Чейн вытащил монтировку из-за пояса.

Тень вдруг извернулась и зарычала.

Ее внезапный рывок заставил Чейна напрячься. Винн изо всех сил пыталась удержать Тень, но собака упрямо пыталась освободиться. Он инстинктивно протянул руку, чтобы схватить Тень, но остановился.

Она посмотрела назад в туннель и снова зарычала.

Вода вдруг накатила, почти сбивая с ног, словно прилив вдруг волной хлынул в туннель.

Чейна схватили за щиколотки. Он услышал, как Винн громко вздохнула, когда почва ушла у него из-под ног.

Но он потерял её из виду, когда ушёл под воду.

* * *

Винн держала Тень, в то время как собака пыталась освободиться. Тень скребла когтями по боковой стене туннеля, пытаясь встать между Винн и вспенивающейся водой. Дыхание девушки стало прерывистым и быстрым.

— Чейн!

Она прижала сумку к стене одной рукой, другой пытаясь найти под поверхностью Чейна. Тень рычала и огрызалась, но изо всех сил пыталась удержаться на плаву.

Что-то светлое вытянулось под поверхностью воды. Винн попыталась схватить это, но оно вынырнуло за пределами досягаемости, и это явно был не Чейн.

Колючее остриё приподнялось над водой.

Она отдёрнула руку. Острие было почти белое, как металл хейнасов. Вода за ним вспенилась снова, поскольку там у поверхности боролся Чейн.

Тень оттолкнулась от стены и, барахтаясь в воде, загородила собой Винн.

Винн едва успел заметить неясный силуэт за Чейном. Она услышала еще один всплеск позади, но всё равно протянула руку Чейну.

— Чиллион!

Винн вздрогнула, поняв, что кричат из-за ворот, но всё равно не отводила глаз от Чейна.

Черты его исказила ярость, а радужки потеряли цвет. Он качнулся назад на нападающего, а руки того поднялись из воды и обвились вокруг его талии.

Чейн снова с громким всплеском исчез под поверхностью.

— Отпусти его! — крикнула Винн, рванув из-за пояса старый кинжал Магъер.

Тень вдруг с визгом ушла под воду, и Винн, бросив сумку, кинулась к собаке.

Другое остриё скользнуло к ней, целясь прямо в лицо. Она отшатнулась назад, поскользнулась, и в спину ей врезались прутья решётки. Острие на длинной рукояти замерло на уровне ее горла.

Две худые руки потянулись сквозь решетку позади нее.

— Нет, Фрей! — закричал кто-то. — Вернись!

Руки обхватили Винн, прижав ее к решетке.

Пойманная в ловушку, она попыталась полоснуть назад себя кинжалом. Третья рука протянулась мимо ее головы и маленькая, нежная ручка перехватила ее запястье.

— Брось нож, — скомандовал кто-то.

Суровый голос явно принадлежал женщине, хотя руки вокруг груди Винн были мужскими. Винн медленно разжала руку и почувствовала, что кинжал выскользнул из её ладони.

Тень вынырнула на поверхность, отрывисто кашляя. Она плескалась у стены туннеля, цепляясь за всё, чтобы удержать себя на плаву.

— Пожалуйста, — взмолилась Винн. — Позвольте мне помочь ей.

— Молчать! — прошипела женщина позади.

Копьё на длинной рукояти, нацеленное на Винн, опустилось вниз. Его обладатель стал подниматься. Первое, что она увидела, это ряд бледных шипов.

Медленно всплывая, перепонки вставали на свои места, втягиваясь в гребень над лысой головой. Полупрозрачные мембраны вместо век. Черные глаза, полностью круглые и слишком большие, чтобы быть человеческими, смотрели на Винн.

Существо было покрыто скользкой, гладкой кожей с синим или, скорее, бирюзовым оттенком. Его лицо казалось слишком вытянутым, голова — круглой и гладкой. На месте носа были только две вертикальные щели. Когда его безгубый рот раскрылся, Винн увидела острые, как иглы, зубы морского хищника.

Он был высоким, когда стоял в полный рост, и худым, но жилистым, как эльф. Несколько рядов шипов пробегали вдоль внешней стороны предплечья. У Винн перехватило дыхание, когда три прорези по бокам горла, под длинным подбородком, сомкнулись, как жабры у рыбы, выброшенной на берег.

Сильные руки, которые держали ее, вдруг ослабли.

— Фрей, пожалуйста… — прошептала женщина, а затем воскликнула: — Чиллион, Тристан… помогите мне!

Винн не знала, кто держал ее. С копьём, прижатым к горлу, она не могла повернуть голову, чтобы посмотреть.

— Мы идем! — прокричал кто-то, и сильные всплески разнеслись по камере.

Чейн снова вынырнул из воды позади Тени.

До того, как он твёрдо встал на ноги, три синекожих существа, подпрыгнув, повисли на нём. С резким шипением, Чейн прижал одного к стене туннеля. Тень повернулась назад и сомкнула зубы на предплечье первого. В ответ он повернулся к ней, и копье дрогнуло.

Винн дёрнулась, освобождаясь, и наполовину развернулась, нашаривая посох. Затем ее взгляд упал на лицо человека между прутьями решётки.

Боль заставила её пошатнуться.

В его полубезумных глазах стояли слезы, несмотря на то, что по лицу текла вода от мокрых светлых волос. Его рот широко открылся, когда он смотрел в туннель, но не на нее. Он смотрел только на синекожее существо с копьем, стоявшее напротив Тени.

Винн подумала, что уже видела что-то подобное.

Он показался ей похожим на крестьян, в одном из худших уголков этого мира — родине Лисила в Войнордах. Голодные, умирающие от жажды, или избитые, когда их надежда становилась ложью. Что еще хуже, человек смотрел на покрытое сизой кожей существо словно бы с облегчением, пытаясь дотянуться до него, но тот оставался вне пределов его досягаемости.

Женский голос прокричал:

— Чиллион! Открой ворота!

Женщина обняла сумасшедшего за талию, всем весом пытаясь оторвать его от ворот, но это не возымело никакого эффекта. Когда она повернула голову назад, Винн, вскрикнув, в панике посмотрела на лицо герцогини Рен.

— Фрей, перестань! — приказала она.

— Винн! Держись от них подальше! — хрипло прокричал Чейн.

Он отбросил своего противника с копьем. Тень, скребя когтями по стене туннеля, барахталась, как бы пытаясь обойти сбоку своего противника. Когда двое из её товарищей отчаянно нуждались в помощи, Винн могла только попытаться помочь ближайшему. Она сделала шаг, чтобы схватить Тень.

В этот момент длинный узкий клинок чиркнул по стене туннеля перед ее глазами.

Винн поскользнулась, пытаясь увернуться. Она оперлась на неровную стену, чтобы не утонуть. Длинное лезвие исчезло из поля её зрения, но она почувствовала его край у своего горла.

Герцогиня Рен протянула руки через ворота, приложив саблю к горлу Винн.

Тень дико зарычала, но затем все звуки борьбы прекратились.

Сверкающий яростью взгляд герцогини метнулся в сторону.

Винн едва могла двигаться с острым лезвием на горле, но она поняла, что герцогиня смотрит на Чейна.

— Сдавайся, или она умрёт, — твёрдо произнесла она.

Чейн застыл на месте, окруженный тремя странными существами, в то время как четвертый копьем сдерживал Тень.

Винн кивнула Чейну, и указала глазами в сторону ворот.

Когда герцогиня отвела саблю, эльф в белых одеждах, попытался оттащить подальше человека с безумными глазами. Капитан с мечом в руке рывком открыл ворота, заставив их чуть отступить.

— Внутрь, — скомандовал он, направляя свой длинный меч на Винн.

Винн колебалась. Среди суматохи, ее сумка была утоплена. Она не была уверена, что ей будет разрешено выловить ее, но она не могла бросить посох с солнечным кристаллом. Она потянулась за ним.

Капитан рванулся вперёд, схватил ворот ее туники и протащил девушку сквозь открытые ворота. Она споткнулась и шлёпнулась в воду, побарахталась, и другой Вердас оттащил ее в сторону. Тень с плеском подобралась к ней, рыча и кашляя. Капитан снова зашёл в тоннель, наставил меч на Чейна и схватил посох.

Чейн пошёл на него, все синекожие пришельцы следовали за ним. Вдруг он остановился и, резко наклонившись, выдернул сумку Винн из воды. Он промок с головы до ног, и его голубые глаза быстро двигались, наблюдая за всеми сразу. Когда он проходил через ворота, другой Вердас выхватил сумку у него из рук и загнал его мечом на дальнюю сторону бассейна.

Человек с диким взглядом вырвался из хватки эльфа и кинулся ко входу в туннель.

Герцогиня бросилась к нему, закричав:

— Фредерик, нет!

Они оба упали в воду, но это имя заставило Винн вздрогнуть. Она знала его.

Они вынырнули из воды, распространяя брызги вокруг.

У Винн перехватило дыхание от паники, когда капитан отшвырнул посох на дальний край бассейна. Но телохранитель, предостерегая, нацелил свой меч ей в грудь, прежде чем она пошевелилась.

Капитан и эльф метнулись к герцогине, но третий Вердас преграждал путь Чейну. Как и Винн, Чейн наблюдал за происходящим в полной растерянности.

Ближайший из синекожих существ шагнул к полуоткрытым воротам.

Человек с дикими глазами, скорбно постанывая, потянулся к нему. Даже пока герцогиня, эльф и капитан пытались удержать его, его руки всё равно были протянуты в сторону пришедшего.

Тот в свою очередь медленно протянул к нему свою руку. Длинные узкие пальцы, заканчивающиеся когтями, были с перепонками.

— Отойди от него! — вскрикнула герцогиня. Она скатилась с безумца, обогнула эльфа, и полоснула саблей. Её клинок, звякнув, прошёл сквозь прутья решётки.

Но находящийся в туннеле даже не поднял свое копье. Он просто медленно опустил руку.

Герцогиня Рен всем телом бросилась на ворота. Они захлопнулись с громким лязгом, эхом разнесшимся по камере.

— Вы не заберёте его! — прошипела она, пятясь, с саблей, нацеленной на ворота. Но в её лице было больше ужаса, чем гнева.

Все существа молча смотрели сквозь решётку своими круглыми чёрными глазами.

Герцогиня повернулась к бассейну, а капитан и высокий эльф перекинули скулящего человека на задний выступ его края. Она выглядела так, как будто может сломаться здесь и сейчас, развалиться и скрыться под водой.

— Ваша Светлость?.. — осторожно окликнул Вердас позади Чейна.

Судорожно вздрогнув, Рен выпрямилась и перевела взгляд на Винн. На смену страха за скулящего безумного человека, пришла ярость, исказившая черты ее лица. Она кинулась через бассейн прямо к Винн с саблей наготове.

— Что вы здесь делаете? — потребовала ответа она.

Винн, может быть, и придумала бы что-то, если бы не была настолько ошеломлена. Ее взгляд невольно заметался. Она знала только одного человека по имени Фредерик, хотя никогда и не видела его вблизи.

Младший принц Арескинна, объявленный мертвым много лет назад, был заперт в подземелье Ходящих-сквозь-Камень.

Винн не могла произнести ни слова.

Глава 17

Рен стояла, онемевшая от потрясения, едва осознавая, что она, дрожа, стоит в бассейне с холодной водой. Камера была наполовину освещена светом, проникающим от задней комнаты. На той стороне, ближе к двери, ведущей наружу, отряхивался тёмный волк, выше на краю бассейна стояла хранительница.

Рен не могла поверить, что Винн Хигеорт, пришла сюда.

Лучше было бы, если бы хранительница и ее спутники захлебнулись в приливе. Так было бы проще. Никто во внешнем мире не должен был знать, что Фрей все еще жив.

Да, для Рен было бы проще, если бы Винн просто погибла по собственной вине. Но хранительница пришла не из-за Фрея. То, что она обнаружила его, было просто дурной случайностью.

Как Винн выведала, где спрятаны тексты? Это — причина её поездки в Дред-Ситт?

Рен опустила саблю и отступила.

— Если ты разболтаешь об этом, — крикнула она Винн. — Ты и твои спутники замолчите навсегда!

Винн медленно кивнула.

Эти чужаки уже видели слишком много, чтобы когда-нибудь покинуть это место. Но чем дольше искушение оставалось в туннеле, тем больше Фрей будет страдать. Рен повернулась к центру бассейна.

Тристан и Чиллион присели на заднем выступе, удерживая безвольное тело Фрея.

— Отпустите его, — сказала она.

Чиллион быстро поднял голову и строго взглянул на нее — что было большой редкостью для старика. Капитан практически скопировал взгляд эльфа, но с большей злостью.

— Ваша Светлость… — начал он.

— Отпустите! — приказала Рен.

Поморщившись, Тристан убрал руки, как и Чиллион. Пристальный взгляд Фрея зашарил по камере.

— Фрей, — нежно прошептала она. — Подойди.

Взгляд его, скользнув по ней, замер на воротах в туннель, чего-то ожидая.

— Фрей! — позвала она более громко и протянула ему руку.

Он перемахнул через выступ, упав в воду с едва слышным всплеском.

Даниель и Селн по-прежнему были в бассейне, рядом с Винн и ее высоким стражем. Оба наполовину обернулись, стараясь держать своих пленников на виду. Подобно ей, они напряженно всматривались в размытую рябью фигуру под водой, когда она скользнула вдоль дна бассейна…

Селн звучно сглотнул, но Рен не отрываясь смотрела на приближающуюся тень. Тристан спустился в бассейн, чтобы последовать за ним, но она подняла руку, останавливая его. Она надеялась, что Фрей послушается.

Колеблющаяся тень мужа достигла её ног.

Фрей всплыл, встав во весь рост, сразу став выше ее. Его аквамариновые глаза уставились на головы у ворот. Пришедшие ждали за ними.

Рен протянула руку и прикоснулась к его щеке.

— Отпусти их, — прошептала она, но это было больше похоже на мольбу, а не на приказ. — Фрей… пожалуйста.

Он в растерянности заморгал, и боль в его глазах хлынула на нее. Она не знала, было ли это вызвана ее просьбой, или осознанием, что на фоне своей безумной одержимости он забыл о ней.

— Пожалуйста, — повторила она.

Фрей закрыл глаза. Его голова склонялась до тех пор, пока тяжело не легла на ее руку. Он опустился на колени, погружаясь в воду, и Рен наклонилась к нему, по плечо намочив руки. Она подавила в себе желание обхватить его и поднять на ноги. Ей не нужно было оборачиваться и смотреть в туннель. Она и так знала, что пришедшие скрылись под водой.

Слабый пульсирующий звук родился в бассейне. Он заполнял комнату, но приходил словно издалека.

Фрей как-то попытался описать ей песни кита и разговоры дельфинов. Она до сих пор гадала, как он узнал о таких вещах. Она почувствовала, как звуки проходят через ее ноги, тело и через руку переходят в его плечо. Любой невежественный, кто услышал бы это, счёл бы их красивыми, словно звуки рога и тростниковой флейты, проигранные на дне моря, на фоне которых слышны отрывистые щелчки.

Каждый тон заставлял поверхность бассейна мелко дрожать.

Каждый звук заставлял Рен вздрагивать от осознания того, что они пришли за её любимым Фреем.

Он встал перед ней, посмотрел абсолютно пустыми глазами и медленно шагнул в сторону туннеля. Тристан выбежал вперед, пытаясь схватить его, но Рен покачала головой.

Фрею некуда было идти: ворота были закрыты, а существа ушли. Циндер называл их дунидаэ — Глубинные.

Только Ходящие-сквозь-Камень знали об их существовании, наряду с Арескинна и несколькими другими, кому можно было доверить такой секрет. Появлялись они здесь, где океан забирался под гору. Никто не знал, почему, но это случалось только после того, как один из Арескинна «исчезал», как Фрей. Возможно, как и у его предков, его изменения в высокие приливы были вызваны дунидаэ.

Каждое поколение было запятнано этой болезнью, «Зовом Моря», но всегда был тот, кто страдал сильнее. Последними были Фрей и его тетя, сестра короля Леофриша, Гредвин. Общественности объявили, что она умерла от лихорадки в четырнадцать лет.

Гредвин дожила до двадцати трёх, хотя она никогда не покидала это место за эти девять лет. Безумие «Зова Моря» наконец-то убило ее. Леофриш как-то сказал Рен, что Фрей одержим сильнее, чем его тётя, хоть болезнь и свалилась на него позднее.

Рен зажала рот рукой, сдерживая слёзы.

Без гребня со скрытой каплей белого металла, Фрей никогда не смог бы открыть ворота к морю или дверь. Она стала его главным тюремщиком — ради его безопасности, ради будущего, нуждающегося в нем, как в каком-то инструменте или оружии, хранящимся в строжайшем секрете от давно забытого врага.

Разве что дунидаэ бы выпустили его, что произойдёт, как только он попросит.

Сколько раз уже его любовь к ней не дала ему сделать этого?

— Даниэль! — рявкнул Тристан, шагнув к Винн и указав жестом в сторону бассейна. — Убедись, что ворота заперты.

Рен пришла в себя.

Даниэль сторожил Винн, но когда он начал движение, волк зарычал и оскалился на него. Он остановился и направил меч на животное. Винн потянулась вверх и быстро зажала руками волчью пасть.

Даниэль всё равно шагнул к хранительнице.

— Отойди от нее!

Рен и Тристан повернулись на этот низкий хриплый голос.

Страж Винн стоял на другом конце бассейна, меч Селна был направлен ему в грудь. Высокий человек с бледной кожей и светло-голубыми глазами носил шрам, опоясывающий его шею. Наверное, некогда старая боевая рана изменила его истинный голос навсегда. Более тревожным знаком было то, что он ни разу даже не взглянул на меч Селна, словно не считал его угрозой.

Как там Винн назвала его — Чейн?

Он игнорировал оружие, направленное на него, как если бы его там и не было. Но выражение его лица, когда он смотрел на Винн и угрожающего ей Вердас…

Рен прочитала это ясно, как мелко написанное письмо. Она увидела даже то, что было между строк. Чейн был не просто охранником. И что она поняла точно, так это боль невозможной любви и недостаточное осознание этого, чтобы уйти, пока не стало слишком поздно.

Опять же, это только осложняло дело.

Рен повернулась к Винн. Хранительница покачала головой, смотря на Чейна, словно предупреждала его. Это не имело значения. При малейшей угрозе, Селн или Тристан убьют его без колебаний.

Но когда массивная фигура Циндера появилась в дверях, волк Винн, рыча, развернулся к нему. Но тот проигнорировал его, требовательно спрашивая:

— Кто открыл ворота в туннель? Где принц?

— Я, — ответил Чиллион. — К нам пришли гости… и необычные.

Мастер Циндер остановил взгляд на Рен, но потом перевёл глаза за неё. Он немного расслабился, увидев Фрея, но выражение его лица снова потемнело, когда его взгляд упал на молодую хранительницу.

— Герцогиня… — начал он, обращая холодный взгляд к ней.

— Ваша Светлость? — спросил Тристан.

Капитан стоял на полпути к Чейну с мечом наготове. Даниель и Селн тоже ждали. Она знала, чего они ждут. Их сдерживало только отсутствие команды от неё. Но вдруг всё, о чём она могла думать, было: Фрей где-то за её спиной.

Никто и никогда не должен узнать, что он жив и где он. Но он никогда не одобрит то, что она должна сделать — ради него и древней семейной тайны, ради мира и надежды — или того, на что намекали проклятые тексты Винн Хигеорт.

Рен посмотрела на Чиллиона, стоящего на заднем выступе бассейна.

Пожилой эльф тяжело дышал. Он опустил глаза, как будто все, что он мог сказать, не имело никакого значения. Никаких следов лукавого юмора не осталось на его старом лице.

— Ваш приказ, миледи, — произнёс Тристан, и это не было вопросом или просьбой. Скорее требованием.

Рен отступила на шаг. Несколько быстрых взмахов мечом — и все будет кончено. Затем она спиной налетела на кого-то и опустила саблю. Когда её остриё погрузилось в бассейн, она что-то прошептала, слишком слабо, чтобы разобрать.

Глаза Тристана округлились:

— Ваша Светлость?..

— Арестовать их! — сказала Рен твёрдо и ясно, гнев, поднимающийся в ней, подавил страх. Она отвернулась, обнимая Фрея, когда голос капитана донёсся до её ушей.

— Миледи, мы не можем…

— Исполнять! — приказала она, утыкаясь лицом в спину Фрея. — Уберите их отсюда!

На фоне плеска, приказов и рычания волка, Рен покрепче обвила руками грудь Фрея. Она почувствовала, что его руки легли поверх её.

— Все будет в порядке, — прошептала она. — Это пройдет… снова.

Но не эти слова заполняли ее голову. Те заставляли ее маленькие пальчики впиваться в его мокрую рубашку, пока ткань не начала рваться.

«Пообещай, что никогда не покинешь меня!»

* * *

Сау'илахк медленно скользнул в шахту лифта, часто останавливаясь, чтобы прислушаться и заглянуть вниз. Он подождал, пока свет внизу погаснет, и продолжил свой спуск.

Герцогиня, ее свита и их сопровождающий из Ходящих-сквозь-Камень ушли, но она уже провела его достаточно далеко. Помощь ему больше не требуется, ведь он уже здесь, в подземелье.

Все неуклюжие усилия Винн найти это место указывали на то, что тексты должны быть здесь. Что будет безопаснее для Гильдии, чем спрятать их в руках Ходящих-сквозь-Камень?

«Вперёд… и смотри!»

По его команде каменный паук защёлкал ножками по потолку каменного коридора.

Подождав, он вызвал червя из стены, убедившись, что тот следует за ним. Паук вернулся, подтверждая, что путь свободен. Он скользнул вперед, но когда наткнулся на разветвление пути на три тропы, остановился, чтобы изучить каждую.

Он не мог ждать, пока его слуги разведают все три. Он не знал, когда кто-то может вернуться. Тела стражников снаружи будут обнаружены задолго до этого.

Прямо впереди, вниз по главному отрезку пути от лифта, он увидел слабое свечение.

Сау'илахк повернулся вокруг своей оси, рассматривая все варианты, и, наконец, поплыл к слабому свету. Единственным способом выяснить нужное направление показался тот одинокий Ходящий-сквозь-Камень. Вскоре, грубо отесанный туннель перешёл в естественную пещеру.

Помимо тусклого блеска фосфоресцирующих минералов, сверкающих в стенах, было несколько дымящихся оранжевых кристаллов, разбросанных по всей пещере. Их свет, врываясь в слияния сталактитов и сталагмитов, разбрасывал тени в разные стороны, создавая лабиринт из темных колонн. Он мог запросто скользить из одного черного пятна в другое.

Подземелье на вид — да и на чувство — так отличалась от поселения над ним.

Кроме раскопанного, была цепь естественных пещер, а уж те — расширены и сформированы в соответствии с волей и необходимостью гномов. Некоторые не могли бы найти себе места здесь, нервничали, но у Сау'илахка они вызвали меланхолию и ощущение постоянства. Как если бы пещеры были всегда, а он всегда был здесь.

Он дрейфовал по прямой линии, скользя через естественные столбы, от одного к другому, и заметил, что некоторые пространства освещены лучше, чем другие. Камеры были меньше, чем пещера, по которой он шёл, и только сталактиты свисали с их низких потолков. Некоторые были соединены между собой проходами, а пол был расчищен и выровнен. В центре каждой такой камеры стоял каменный прямоугольник, идеально гладко отесанный. На его вершине в спокойном состоянии лежало тело воина танаэ в полных боевых доспехах.

Сау'илахк проскользнул внутрь, задержавшись ненадолго у тела Молота-Оленя.

Гном был вымыт и одет в чистую одежду и отполированную кольчугу, но его мертвенно-бледные черты по-прежнему хранили след его последней ярости и страданий. Как ни странно, его веки были открыты. Его большой топор, который доставил Сау'илахку множество неприятностей за время их сражения, был прижат к груди танаэ его большими руками.

Каменные корыта, наполненные мутной водой, упиралась в стороны платформы.

Сау'илахк заметил носилки, прислонённые к дальней стене, сделанные из деревянного каркаса и переплетенных кожаных ремней. Четыре длинных железных прута прислонились рядом с ними. Он был знаком с гномской церемонией погребения, но он понятия не имел, что происходило здесь. Ходящие-сквозь-Камень оставляют своих мёртвых до окончательного захоронения? Будут ли они вообще хоронить тела?

Ему нужен был живой Ходящий-сквозь-Камень, а не мёртвый танаэ. И те, кто готовил тело: куда они ушли? Он вернулся в главную пещеру, но едва достиг центра, как удар грома прокатился по подземелью.

Сау'илахк застыл, пока эхо отражалось от камней.

Между блестящими природными колоннами он увидел темный силуэт. Он стоял в одном из дальних проходов и вошел в главную пещеру. Оранжевый свет показал густые красные волосы гнома и мерцающий торк вокруг шеи.

Сау'илахк бросился на него, прямо сквозь влажные колонны.

Гном достал широкий кинжал из-за пояса. Другая его рука ударила ладонью по противоположной стене пещеры.

Ещё один раскат грома прокатился по камню.

Сау'илахк остановился, услышав лязг решетки сквозь шум. Обернувшись, он увидел выпуклую стену пещеры.

Потемневший камень оформился в широкое лицо, за ним последовало и тело.

Второй Ходящий-сквозь-Камень возник прямо из стены пещеры.

* * *

Винн опомниться не успела, как её погнали по коридору. Она держала Тень за шиворот и раз рискнула оглянуться на Чейна. Один молодой Вердас тут же, дёрнувшись, направил меч на нее. За ним шёл обезоруженный Чейн, другой телохранитель и капитан.

Капитан держал в руках её посох.

Винн на мгновение запаниковала. Чтобы использовать посох, она нуждалась в очках. Ее мысли вернулись назад к схватке у ворот, перед морским туннелем. Она порылась в кармане эльфийских брюк, и когда нащупала оправу, еле сдержала вздох облегчения оттого, что не потеряла их. Она торопливо оглянулась еще раз.

Проблеск белого подсказал Винн, что эльф тоже идёт позади, но она не могла сказать, была ли там и герцогиня. Единственный человек, идущий перед ней, был мастер Ходящих-сквозь-Камень.

Винн была растеряна, столько всего случилось у бассейна в камере. Она наткнулась на нечто большее, чем просто место, где прятали ее тексты. Объявленный мёртвым принц был заперт в подземелье Ходящих-сквозь-Камень, а герцогиня Рен была с ним. Чуждые существа, поднявшиеся по тоннелю вместе с водой, явно имели некоторое сходство с принцем Фредериком. И принц был погружен в полнейшее безумие, издавая невообразимые звуки.

Что бы это всё ни значило, Винн поняла, что это не было предназначено для внешнего мира. И единственная причина, почему она до сих пор жива в том, что герцогиня не решилась их убить.

Даже если она останется жива, она будет в надежном месте, где никто не сможет найти ее. Не будет никаких обвинений, суда и шанса оправдаться, рассказать, что заставило ее придти сюда. Винн Хигеорт просто исчезнет.

Она все еще не могла уложить все это в голове.

Герцогиня предстала перед судом за исчезновение и предполагаемую смерть мужа. Если она знала, что он жив, почему не сказала об этом в свое время? Ответ частично был здесь, но как принц был связан с этими существами в тоннеле?

Один фрагмент памяти постоянно всплывал в уме Винн. Это был сложный во всех отношениях вопрос.

На другом конце мира, в Древинке, Лисил обнаружил скрытую комнату под замком рядом с родной деревней Магъер. Там Убад добился ее неестественного зачатия и рождения. В этой комнате они обнаружили останки существ, принесённых в жертву для ритуала.

Эльф и гном были узнаваемы, даже превратившись в иссохшие кости по прошествии времени. Но остальных существ Винн не видела — тогда ещё. Сейильф, владычица ветров, появилась на суде над Магъер в Эльфийских Землях. Во время поисков шара, Магъер, Лисил и Малец были призваны в глубины огненной бездны хейнасов.

Уйришг — пять рас, связанных с Элементами, — были всего лишь мифом.

Но не для Винн — не после того, что она пережила в последние два года. Расы эльфов и гномом, сейильфов и хейнасов олицетворяли Дух и Землю, Воздух и Огонь. Вот и осталась только Вода. Она догадывалась, что эта раса существует, но влияние того, что она видела в камере с бассейном около туннеля, было слишком сильным, чтобы она могла принять это сразу.

Винн видела людей моря, последнюю расу Уйришг.

Но сейчас ей необходимо было сосредоточиться. Она, Чейн и Тень были в смертельной опасности, и не от нежити или слуг давно забытого Врага. Они ввязались в запутанную тайну, и герцогиня, казалось, была готова убить их, чтобы сохранить её в секрете.

— Куда нас ведут? — наконец, спросила она.

Никто не ответил.

Она обернулась к Чейну и нахмурилась, когда Вердас снова наставил на неё меч. Чейн смотрел холодно и равнодушно. Но не это взволновало ее так, как его глаза.

Радужки были почти бесцветными, сверкающими, словно кристаллы. Она по-прежнему не вполне понимала, почему и как это происходит, за исключением того, что так было каждый раз, когда он проявлял свою природу нежити. Он ждал момента, чтобы напасть и заполучить в свои руки оружие.

Винн поймала его взгляд и решительно покачала головой. Ранив или убив королевского гвардейца, он только усугубит ситуацию. Хотя он даже не моргнул, подтверждая, что понял её, все, что она могла сделать, это двигаться дальше, наблюдая за широкой спиной мастера Ходящих-сквозь-Камень.

Потом ей показалось, что она слышала гром.

Тень замерла, вынуждая Винн остановиться. Телохранитель позади нее споткнулся и выругался. Циндер застыл в проходе впереди.

— Что это было? — спросил Чейн.

Тень громко зарычала, и Винн погладила собаку по спине. Тут же ее голова заболела. Сознание смешалось, выкинув на поверхность отрывок из её воспоминаний.

Черная тень выросла из ниоткуда, как колонна тьмы на улице, слабо освещенной фонарями. Призрак встал между Винн и Гильдией Хранителей. Это был вечер, когда она ушла, чтобы встретиться с Чейном.

Винн сделала резкий вдох.

Циндер взглянул назад, положив ладонь на рукоять клинка на поясе. Но Винн перескакивала от одного воспоминания Тени к другому — но всегда там был черный призрак.

Он прорвался через дверь криптории…

Он убегает от «Вертикального пера» с фолиантом…

Он пробил грудь городского стражника…

— Нет! — резко прошептала она. — Ты ошибаешься. Я видела, как его разорвало на части… как дым. Он исчез!

Тень, стиснув зубы, зарычала так громко, что её это напугало.

Массивные черты Циндера заполнило подозрение.

— Винн? — позвал Чейн.

Очередной звук, похожий на гром, прокатился вниз по туннелю, и мастер Ходящих-сквозь-Камень развернулся и устремился вперёд.

— Что это? — рявкнул капитан.

Циндер перешёл на бег, его тяжёлые ботинки буквально вбивались в пол.

— Стойте! — закричала Винн.

— Что он делает? — прохрипел Чейн.

— Заткнитесь! — приказал капитан, а затем прокричал: — Мастер Циндер?

Винн повернулась к Чейну, но запнулась. По-прежнему сжимая мех Тени, она посмотрела вниз. Тень застыла. Гул начал литься между ее оскаленных зубов.

Винн по-прежнему не хотела верить. Она сжалась внутри, стараясь спрятаться от правды, которую пыталась доказать ей Тень. Что если та штука выжила, даже после того, что было сделано? Тогда она стремилась заполучить переводы текстов, а был только один способ сделать это, а он, как ей было известно, приводит сюда.

Он следовал за ней.

Задыхаясь от отчаяния, Винн посмотрела на Чейна. Она привела это чудовище сюда.

— Призрак! — выдохнула она.

В тишине выражение злобной сосредоточенности на лице Чейна сменилось недоверием. Он вздрогнул и отрицательно покачал головой. Тень внезапно вырвалась из хватки Винн.

Собака промчалась по проходу, издав жуткий вопль, который эхом прокатился по туннелю. Оба молодых Вердас за Винн вздрогнули от этого оглушительного звука. Чейн затряс головой ещё сильнее.

— Посох! — крикнула Винн капитану, глядя на него.

— Тристан, следуй за Циндером! — приказала герцогиня откуда-то сзади. — Не потеряй его из виду!

Чейн неожиданно обернулся, преградив дорогу капитану:

— Верни Винн её посох. Не сделаешь этого — и вы все умрёте… даже ваш драгоценный благородный!

— Я велел тебе молчать! — рявкнул капитан, указывая Чейну вернуться назад.

— Герцогиня! — позвала Винн. — Скажите ему отдать мне посох. Даже Ходящие-сквозь-Камень могут не справиться!

Пара Вердас явно посчитала, что во всём виновата она. Один схватил край ее туники у плеча и толкнул. Прежде чем обернуться, она посмотрела на Чейна и кинула быстрый взгляд в сторону посоха в руке капитана.

Чейн кивнул.

Глава 18

У Сау'илахка не было времени размышлять, так как второй Ходящий-сквозь-Камень вышел из стены пещеры. Грозовые раскаты, вызванные молодым красноволосым гномом, означали тревогу. Он должен был положить этому конец и скрыться прежде, чем будет вынужден бежать. И ему нужна была жизнь, чтобы покормиться.

Он бросился на второго Ходящего-сквозь-Камень, когда тот достал широкий кинжал. У старшего гнома были серо-белокурые волосы и худое, костлявое лицо. Лезвие беспрепятственно прошло через его сутану, и выражение лица гнома сменилось удивлением.

Сау'илахк впился бестелесной рукой через черную чешуйчатую кольчугу гнома в его плоть. Восторг тёплой жизни поднялся в нём, когда рот гнома широко открылся.

Старший попытался отстраниться, и Сау'илахк последовал за ним, желая впитать столько жизни, сколько сможет. У него не было времени изучить эту пещеру. Но если истощение загонит его в состояние покоя, он вернется.

Старший Ходящий-сквозь-Камень опёрся о стену.

Биение жизни исчезло, и Сау'илахк замер, глядя в лицо своей жертвы, которая была наполовину погружена в сверкающий камень.

Текстура камня и светящихся минералов втекла в черты лица старшего гнома. Она начала обретать форму доспехов, волос и глаз. Казалось, что он был высечен из скалы.

Руки Сау'илахка начали застывать, словно пойманные в ловушку из камня.

Ничто живое не может скрыться от его прикосновения. Ничто не может поймать духа, особенно такого, как он. Ошеломленный и шокированный, он вернулся к своему бестелесному состоянию и дернулся, освобождаясь, потом в спешке отступил. Он развернулся на звук топота сапог. Молодой красноволосый гном быстро приближался.

Сау'илахк ничего не мог с этим поделать и просто отпрянул в сторону. Другой кинжал полоснул по нему.

Глаза молодого гнома округлились, когда лезвие даже не повредило черные одежды. Сау'илахк потянулся к нему, надеясь впитать и эту жизнь. Гном хлопнул свободной рукой по сталактиту.

Завёрнутые в чёрную ткань пальцы Сау'илакха прошли прямо сквозь его красные волосы и лицо. Молодой гном не дрогнул, а Сау'илахк не почувствовал даже краткого покалывания жизни.

— Меакесаж, яттраг вуддидай макс! Члеу'интаг чреж, члеу'интаг хим!

Он завис в воздухе, услышав глубокий голос старшего и вникая в смысл его слов, и слишком поздно рявкнул команду:

«Он перекрывает задний выход! Держать камень, держать меня!»

Серо-белокурый старый шагнул вперед, его тело выдвинулось из горной породы. Сверкающий камень стекал с его лица до тех пор, пока он полностью не отделился от стены пещеры. Топот ног заставил Сау'илахка метнуться в другую сторону.

Красноволосый петлял между колоннами в полумраке и глубокой тени, всегда держа одну руку на сталагмите или сталактите. Так он добрался до дальнего проема, где впервые появился.

Сау'илахк повернулся и посмотрел в костлявое лицо старшего гнома. Страх в нём послужил пищей гневу.

«Держать камень… держать меня!» — прошипел он, и его плащ начал подниматься. Даже если он метнётся через пещеру по прямой, он уже не сможет покормиться молодым. Старец был ключом к провалу Сау'илахка. Он как-то обезопасил себя, прикоснувшись к камню. А камень был здесь повсюду.

Сау'илахк должен был заставить их потерять контакт между плотью и камнем.

Если старший умрёт, младший будет беспомощен, но полная материализация для борьбы с ними приведёт к слишком большой трате энергии. Он долго не продержится. Даже если он убьет одного, (и лучше сделать это быстро) это не накормит его достаточно.

Он подался назад, бросаясь обратно через три застывшие колонны.

— Балворк? — позвал молодой.

— Держись! — прокричал старший в ответ, обходя вокруг шероховатого столба.

Сау'илахк широко развёл руки.

Его слуги мало что могли сделать против врага, ставшего единым с камнем. Чистое колдовство было слишком медленным, и его единственной возможностью остался призыв. Он вытянул руки вперед, когда старший из Ходящих-сквозь-Камень огибал другой сталагмит. Знаки и фигуры всплыли в сознании Сау'илахка, но не зафиксировались на его противнике.

Он держал их внутри пустого пространства, и воздух между его плечами и пещерой начал смещаться.

Ветер промчался по пещере. Он оформился в кружащееся ядро в полукруге, образованном руками Сау'илахка. Старший гном запнулся, хлопая себя по выбившимся волосам на его костлявом лице. Он проворчал что-то неразборчивое и бросился вперед.

Сау'илахк хлопнул в ладоши.

Треск потряс пещеру, когда сбитый воздух вырвался наружу. Старшего Ходящего-сквозь-Камень снесло назад, и его тяжелое тело врезалось в соединение сталагмита и сталактита. Столб рассыпался под его весом, осколки разлетелись вокруг.

Краткий ураган стих так же внезапно, как и появился. Сутана Сау'илахка разлохматилась, но старший карлик лежал в обломках колонны.

Сау'илахк почувствовал растущую усталость. Младший гном скрылся в дальнем проходе. Удовлетворенный, он скользнул к своей бессознательной жертве.

Старец перевернулся на спину. Стряхнув осколки камней, он поднялся на ноги, даже несмотря на кровотечение.

Сау'илахк в отчаянии остановился.

Под стук и грохот сапог, младший гном опять появился в дальнем проходе.

— Держись! — закричал старший. — Остальные идут!

Жуткий вой прокатился по пещере.

Сау'илахк оглядел проходы в поисках его источника. Он узнал этой вой, и надежда покинула его вместе с силами. Он был обнаружен. Если черный волк был здесь, значит и Винн тоже тут. Как она нашла свой путь в подземелье? Или она узнала конкретное местонахождение текстов? Или даже они уже у неё?

Что-то выдвинулось из стены в его сторону, некий каменный конус. И это не было вызвано ни одним из его противников. Он повернулся, чтобы увидеть высокую и широкую фигуру, выдвигающуюся из стены в оранжевом свете кристалла.

Третий Ходящий-сквозь-Камень, женщина, смотрела на него немигающими глазами.

Сау'илахк издал шипение, перешедшее в стон. У него не было резервов, чтобы справиться с тремя. Все, что ему нужно сделать, — это погрузиться в состояние покоя и исчезнуть. Но он уже подошел так близко к исполнению своего желания!

Другая фигура выскочила из стены позади старика с костлявым лицом.

Что-то выпрыгнуло из прочного камня, некая широкая тень, и приземлилось на тяжелые сапоги, заставив пол пещеры вздрогнуть. Этот четвертый Ходящий-сквозь-Камень показался смутно знакомым, хотя черные волосы отливали сединой, а борода напоминала стальную щетину.

Сау'илахк медленно повернулся, наблюдая, как четыре его противника прошли по пещере. Он снова должен был бежать. Но тексты были здесь, а в них содержались секреты, нужные ему для восстановления плоти.

Чёрный волк выскочил из прохода позади старших Ходящих-сквозь-Камень.

Еще одно предупреждение, чтобы бежать, но века ожидания Сау'илахка навалились на него.

Он не позволит, чтобы какая-то жалкая хранительница украла его тексты, его надежды, и неважно, чего это будет ему стоить.

* * *

Винн, шатаясь, вышла в длинный главный проход пещеры с низким потолком, наполненный рассеянным светом. Один телохранитель Вердас толкнул ее к боковой стене, и, пока проходили другие, она судорожно высматривала Тень. Собака унеслась вперед, разделяя ее тревогу, поэтому должна была быть где-то здесь.

Тень появилась снова, встала в защитную позицию перед Винн, и ее жуткий вой опустился до рычания.

Маленькие гномские кристаллы распространяли оранжевый свет на фоне стены, испускающей желто-зеленое свечение. Тени переросли в темные силуэты в лесу из блестящих влажных колонн. Некоторые из них двигались.

Винн разглядела два, нет, по крайней мере, три силуэта гномов. Один шагнул в свет ближайшего кристалла.

Мастер Циндер вошёл в поле зрения, все четверо Ходящих-сквозь-Камень стояли лицом к центру пещеры. Винн проследила за их внимательными взглядами, и ее желудок сжался.

Черная фигура висела в воздухе. Она была облачена в свободную сутану, полоскавшуюся на ветру, которого она не чувствовала. Фигура подняла руку, и рукав сполз вниз, обнажив предплечье, кисть и пальцы, завернутые в полоски черной ткани.

Винн доверяла Тени и знала, что они найдут. Но когда увидела это своими глазами, чуть не задохнулась от потрясения.

Призрак медленно повернулся, наблюдая за Ходящими-сквозь-Камень. Тень вдруг рванулась в разрыв между гномами.

— Нет! — закричала Винн. — Стой!

Тень резко остановилась, но не отступила.

Призрак в сутане повернулся на ее голос. В проходе, где она стояла, было темнее, чем в самой пещере.

Капитан оттолкнул Чейна в сторону, и второй Вердас занял свое место охранника. Винн попыталась вспомнить, как капитан назвал его. Даниэль?

Капитан отбросил посох с солнечным кристаллом и шагнул наружу.

— Мы здесь! — прокричал он.

— Не подходи! — повернулся к нему Циндер. — Держи своих людей подольше отсюда!

Призрак в сутане слегка наклонился, зафиксировав взгляд на Винн.

— Посох! — крикнула она и попыталась шагнуть к капитану. — Дайте его мне!

Капитан остановил ее жестким взглядом и поднял посох. Второй Вердас отдёрнул Винн назад, прижав ее к стене одной рукой. Тут она услышала тихий рык, но исходил он не от Тени.

Лицо Чейна исказилось, рык вырывался из глотки, проходя между крепко стиснутыми зубами. Охранники забрали его меч, но он умел драться и без него. Его бесцветные глаза перемещались с обидчика Винн на незащищённую спину капитана.

* * *

Рен игнорировала Винн и смотрела только на высокую, чёрную фигуру, вырисовывающейся за спинами Тристана и Циндера. Она слышала скудную информацию о «маге», убивавшем хранителей из-за перевода фолиантов. Пройдя через все это, Винн настаивала на том, что это было что-то другое…

Как она называла это — нежить?

Рен не читала окончательного отчета капитана Родиана о расследовании, но ей сказали, что он утверждал, будто преступник умер. Но сейчас здесь был тот, кто не мог быть никем другим. Преступник выжил и был здесь, в подземелье.

Это глупость Винн Хигеорт привела к этому! Она неоднократно запутывала расследование капитана Родиана, пытаясь получить доступ к текстам. Существовал только один способ, которым этот незваный гость мог найти подземелье.

Страх Рен превратился в гнев.

Винн привела мага-убийцу в убежище Фрея.

* * *

Сау'илахк смотрел на Винн, но затем его внимание снова переключилось.

За черным волком стоял высокий капитан королевской гвардии в красном плаще. Он поднял откинутый ранее посох и теперь держал его, поддерживая носком ботинка. Его верхняя часть была затянута в кожаный мешочек.

Сау'илахк знал, что он скрывает кристалл. В прошлом, этот кристалл почти отправил его в небытие, когда он охотился за Винн. Но она была прижата к стене, а её новые спутники понятия не имели, как его использовать, и не отдавали ей посох.

Он испытал краткий миг радости, заметив еще одну невысокую женщину.

Герцогиня стояла с обнаженной саблей в руках перед слишком высоким эльфом в белых одеждах. Хотя она была Арескинна только по браку, она всё равно принадлежала к королевской семье. Если старший белокурый карлик мог сделать другого Ходящего-сквозь-Камень непроницаемым, как и себя, то с герцогиней этот фокус не сработает. Следовательно, её возможно убить, не говоря уже про получение информации.

Внимание Сау'илахка металось между Винн и герцогиней.

Он мог захватить кого-нибудь из них и обменять на тексты? Возможность помучить Винн порадовала бы его, но даже если она знает местонахождение текстов, хватит ли ему сил расправиться с ней и добраться до них? И сможет ли он использовать её в качестве заложницы?

Он потерял ход своих мыслей, когда все Ходящие-сквозь-Камень распростёрли руки и стали низкими, гортанными голосами скандировать что-то в унисон. Их пение разнеслось по всей пещере, когда они шагнули на него, собираясь вокруг.

Сау'илахк не знал, что они пытались сделать, но отсутствие страха в них беспокоило.

Внезапно Чейн набросился на одного из Вердас.

Сау'лахк понял, что Чейн будет бороться, чтобы заполучить посох Винн. Слишком много сторон сразу выдвигалось против него. Ему захотелось взвыть от досады, оплакивая растраченные силы, но он пригнулся и застыл в одной позе.

Сау'илахк хлопнул ладонью по полу пещеры.

* * *

Чейн не мог поверить в то, что призрак выжил — не после того, через что они прошли, чтобы уничтожить его. Есть только один способ изгнать его. Это даст им время, чтобы узнать, как он выжил. Мечи были бесполезны. Вернуть посох Винн — это всё, что сейчас имело значение для него.

Вердас все еще держал ее прижатой к стене, но Чейну, необходимо было справиться с собственной охраной и добраться до капитана.

Ходящие-сквозь-Камень внезапно двинулись вперёд и начали петь. Воспользовавшись этим для отвлечения внимания, Чейн повернулся и с силой заехал кулаком в лицо своему охраннику.

Человек отшатнулся, когда его голова откинулась назад, но все-таки сумел взмахнуть мечом. Чейн почувствовал, как лезвие полоснуло его по груди, рассекая рубашку. Голод быстро поднялся в нём, чтобы поглотить эту небольшую боль. Он пригнулся и ударил другим кулаком в живот человека.

Охранник согнулся пополам, и Чейн ринулся к спине капитана.

— Тристан, сзади!

До того, как герцогиня закончила своё предупреждение, капитан начал поворачиваться, а еще один клинок полоснул по спине Чейна. Но на этот раз он не смог даже разрезать его плащ. Чейн схватил капитана за запястье выше меча, готовый ударить человека снизу и схватить посох.

Свет в пещере вдруг стал оранжево-красным.

Чейн заколебался, когда пение Ходящих-сквозь-Камень стихло. Он увидел огонь, вспыхнувший от камня вокруг скорчившегося у пола призрака.

Линия распространения пламени изменилась, выстрелив из-под тыльной стороны его руки, и огонь понёсся вперёд, закручиваясь вокруг широких оснований сталагмитов. Мастер Циндер отпрыгнул с огненного пути, как и другие Ходящие-сквозь-Камень. Их цепь оказалась разорвана.

Чейн колебался слишком долго.

Рукоять меча ударила его в висок, но удар получился слишком слабым. Он с трудом опустил голову, когда кто-то крикнул:

— Ваша Светлость, держитесь подальше!

Чейн догадался, кто напал на него сзади, но не слишком обеспокоился этим.

Он вывел капитана из равновесия и наугад ткнул локтем назад себя. Но его локоть напоролся на что-то более твердое, чем маленькая женщина. Удивленный, он повернул голову и столкнулся лицом к лицу с молодым гвардейцем, ударившим его. Кровь побежала из ноздри человека, стекая по губам.

— Чейн, в сторону! — крикнула Винн.

Линия огня мчалась в сторону дерущихся у входа, исторгая клубы пара от мокрых камней на своем пути.

Он бросил быстрый взгляд за стража с разбитым носом, перекрывающего ему путь. Герцогиня и эльф стояли в проходе. У него не было времени, чтобы через них добраться до Винн, не говоря уже о том, чтобы успеть схватить посох. Огонь приближался слишком быстро.

— Тень, освободи Винн! — скомандовал он, надеясь, что собака поймёт.

Чейн оттолкнул плечом молодого гвардейца и бросился к Винн.

* * *

Рен застыла, наблюдая, как огонь, огибая сталактиты, мчится через пещеру. Кровь свободно текла вниз по лицу Даниэля и капала с его подбородка, а Тристан уставился на приближающийся огонь.

— Уходите, сейчас же! — приказала она.

Затем волк прыгнул на Селна.

Он потерял равновесие и упал в сторону, выпустив Винн. Чейн налетел на Винн, толкая ее спиной к стене, и схватил волка за шиворот. Он попытался укрыть обеих своим мокрым плащом и собственной спиной.

Рен сделала шаг, и легкая рука Чиллиона легла на ее плечо.

— Успокойтесь, — прошептал он.

Она напряглась, готовая схватить его и бежать, но дрогнула, услышав его мягкий голос:

— Хармун… аджх'альтак со. А'льхён ам леагад чионнс'гнадж.

Большие янтарные глаза Чиллиона были закрыты, другая его рука была прижата к сердцу.

Рен была не слишком сильна в эльфийском. Все, что она поняла, так это что-то о «благодати», как будто он шептал молитву. Она схватила его за пояс, чтобы утащить в безопасность прохода, но его хватка на ее плече усилилась.

Чиллион вздохнул, и тень улыбки пробежала по его тонким губам.

Рен повернула голову, чтобы позвать других. Тристан откинул посох в сторону, прежде чем попытался отскочить от стремительно подбирающегося пламени. Оно промчалось по его сапогу, лизнуло голени. Он был одет в сухой плащ, так как скинул его до того, как войти в воду бассейна Фрея, и ткань быстро вспыхнула. Он сорвал его, дал ему упасть и затоптал пламя. Поток огня достиг Селна, скользнув от его ног по плащу к спине.

— Селн! — крикнула Рен. — Падай!

Он упал и покатился по полу, крича.

Рен всем весом навалилась на Чиллиона. Но как ни старалась, она не смогла заставить его уйти в проход.

* * *

Сау'илахк с ликованием наблюдал, как Ходящие-сквозь-Камень были разбросаны. Но вызывая огонь на мокром камне и поддерживая тонкую связь со слугами, он расходовал слишком много сил. Его оставшаяся энергия быстро утекала.

Он испытал только мгновенное удовлетворение, поскольку Чейн, отказавшись от попытки захватить посох, бросился к Винн и волку, щитом встав между ними и пламенем. Разочарование его возросло после того, как высокий капитан откинул посох в сторону, когда пламя перекинулось на его плащ. Тут же еще один охранник получил полный удар огненной волны. Он вскрикнул от боли, пара и дыма, поднимающихся от его влажных брюк и сапог.

Но эльф в белых одеждах просто стоял на месте.

Он отвёл герцогиню назад и спокойно закрыл глаза. Губы его зашевелились, но что бы он ни говорил, было слишком далеко, чтобы Сау'илахк расслышал.

Сау'илахку жутко надоела неизвестность, исходящая от мистических гномов, двух товарищей Винн и дилетанта в белых одеждах, стоящего рядом с герцогиней. Четко смотря на свою цель, он отдернул руку от пола пещеры, высвобождая огонь. Он поднялся, собираясь метнуться через пещеру и схватить герцогиню. Другие отдадут что угодно ради нее.

Сау'илахк остановился, содрогнувшись от недоумения.

* * *

Винн, прижатая к Чейну, крикнула:

— Посох! Он сгорит!

— Успокойся! — сказал он, не отпуская ее. — Оставайся под моим плащом.

Винн наткнулась на Тень, когда задрала голову, выглянув из-за плеча Чейна. Она увидела, как капитан отбросил посох в сторону, а затем ахнул, когда огонь промчался по его ногам. Огонь ударил в еще одного охранника, заставив его упасть. Тогда извилистые змейки пламени устремились в сторону герцогини.

Посох лежал недалеко от тлеющего плаща капитана.

Винн крикнула в ухо Чейна:

— Отпусти меня!

Его тело осталось неподвижно, как стена.

Винн смотрела, как Рен пытается утащить Чиллиона обратно в проход. Высокий эльф по-дурацки стоял на месте с закрытыми глазами. Винн ничего не могла сделать, кроме как крикнуть им:

— Уходите!

Огонь внезапно со всплеском остановился.

В ярде перед герцогиней пламя взвилось в воздух, и Винн не смогла сделать даже маленький вздох.

Огонь трещал и шипел, но не продвигался дальше. Оранжево-красное мерцание упёрлось в какой-то невидимый барьер. Там, где танцевали языки пламени, они исчезли, как будто были съедены или уходили в ничто, до тех пор, пока огонь не накатил ещё одной волной.

Это был последний всплеск, а затем огонь рассеялся в воздухе. Свет в пещере мгновенно потускнел. Все, что осталось после пожара, это клубы пара, поднимающегося от мокрого камня, и обожжённый Вердас лежал, обнимая свои колени, и стонал.

Посох не пострадал и был ей ясно виден.

Винн обмерла, когда громкое шипение заполнило пещеру. Прежде чем она посмотрела на призрака, темное тело отскочило к дальней стене, мимо капитана.

Мастер Циндер с глухим стуком приземлился в клубах пара от умершего огня. Он устремил глаза в сторону центра пещеры, и нетерпеливая гримаса возникла на его широком лице.

— Заставь меня отступить, ты, надоедливый ловкач! — прорычал он.

Винн не поняла, кому это было адресовано, пока мягкий смех не привлёк ее внимания. Эльф в белом открыто улыбнулся за ошеломленной герцогиней.

Чиллион устремил большие янтарные глаза в сторону центра пещеры. Он поднял руку с плеча Рен и вытянул пальцы.

Винн почувствовала, что по воздуху прошёл холодок, который дул внезапными порывами, и она сделала испуганный вздох. Когда Чиллион наморщил лоб в замешательстве, а мастер Циндер в шоке выпрямился, Винн поняла, что случилось.

Она чувствовала такие порывы ветра дважды на ночных улицах Колм-Ситта. Призрак исчез, но ненадолго.

— Где он? — воскликнул Циндер, дико озираясь вокруг.

— Он вернётся, — резко выдохнула она в ухо Чейна. — Отпусти меня ненадолго!

Винн оттолкнула Чейна и кинулась к посоху, сунув руку в карман за очками. Но сделала лишь два шага.

Извивающаяся тьма, похожая на черный дым, сгустилась у стены, как перед тем, когда два Ходящих-сквозь-Камень вышли из стены.

Призрак материализовался прямо перед Рен.

* * *

Сау'илахк привел мысли в порядок, пока пребывал в состоянии покоя. Но через мгновение он снова увидел побелевшее от страха лицо герцогини.

Он был ближе, чем на расстоянии вытянутой руки от неё.

Но что-то было не так. Он должен был проснуться почти над ней. Что-то оттеснило его назад, как будто он снова обрёл плоть.

Сау'илахк посмотрел поверх головы герцогини в большие янтарные глаза.

Высокий эльф просто покосился назад, мягкая улыбка выступила на его губах.

Сабля полоснула по Сау'илахку, но он даже не посмотрел на герцогиню, не отводя взгляда от эльфа, который как-то мешал ему. Он нуждался в заложники больше, чем когда-либо, но почувствовал сопротивление, потянувшись за Рен. Тогда он позвал своих слуг:

«Убить белого!»

Сау'илахк услышал рычание и почувствовал, как зубы впились в его бестелесную ногу, отозвавшись жжением.

* * *

Призрак возник прямо перед герцогиней, когда Винн вырвалась из рук Чейна. Ей нужно было одно мгновение, хотя он надеялся, что она предупредит его перед активацией кристалла. А ещё, что его влажного плаща будет достаточно, чтобы защитить его уже от света посоха, если он укроется под ним.

Затем Чейн увидел, как герцогиня взмахнула саблей. Она свободно прошла через черную фигуру, и тогда Тень выскочила из-за его спины. Челюсти Тени сомкнулись на чёрном одеянии призрака.

Чейн схватил собаку за хвост. Тень взвизгнула — в унисон со вскриком призрака — но тут рядом с Чейном на стене у прохода образовалась выпуклость, размером с кулак.

Красный свет возник в каменном комочке.

Один горящий глаз, похожий на комок расплавленного стекла, появился из скалы. Какое-то существо выскочило из камня. Тонкие ножки потянулись прямо к голове эльфа. Призрак двинулся к герцогине, но это движение было настолько медленным, как если бы он преодолевал какое-то сопротивление.

Чувства Чейна обострились, когда он замахнулся на чёрную спину призрака.

Его руки прошли сквозь черный плащ, и он тут же почувствовал дикий холод, будто тысячи ледяных иголок пробежали вверх по его руке. Вещь с горящим глазом стала ясно видна.

Каменное насекомое размером с кулак, с четырьмя ногами, разрушилось в воздухе на расстоянии длины предплечья от своей цели. Свет его глаза внезапно потух, а тусклые осколки посыпались вниз. Эльф напрягся, когда они забарабанили по его голове и плечам.

Скрипучий голос крикнул сзади:

— Максаг! Чоул-шу'асс Кераваж!

Чейн вздрогнул от боли, причинённой призраком, и почувствовал, что кто-то схватил его за воротник плаща и рывком отбросил в сторону.

* * *

Винн схватила посох. Капитан заметил ее, когда она увидела, как что-то развалилось в воздухе над Чиллионом. Что бы это ни было, оно распалось, посыпавшись вниз на эльфа, а Чейн и Тень напали на призрака.

Циндер бросился к ним, крича по-гномьи:

— Прочь! Отойди от пса Кераваж!

Его слова озадачили ее, но она уже надевала очки на глаза. Затем она запнулась на одном дыхании.

Циндер схватил ворот плаща Чейна и легко, как тряпку, откинул его в сторону.

— Чейн, прячься! — прокричала Винн.

Призрак резко обернулся, и Тень отпрыгнула от него. Он замер, темнота, скопившаяся под его капюшоном, повернулась к Винн. Девушка освободила кристалл посоха.

Кто-то схватил Винн сзади.

Сильные руки заставили ее опустить посох вниз. Она билась и кричала, но застыла, глядя на невероятное зрелище.

Большие руки Циндера обхватили чёрное одеяние призрака.

* * *

Ужас наполнил Сау'илахка, какого он не испытывал веками. Седобородый гном прижал его боком к стене пещеры.

— Мы должны изгнать его… прогони его! — закричал другой Ходящий-сквозь-Камень.

— Нет! — заорал тот, вцепившись в него. — Эта дворняга Сумеречного моя! Я прикончу его здесь и сейчас!

Сау'илахк попытался когтями ослабить хватку старого Ходящего-сквозь-Камень. Но его собственные запястья беспрепятственно прошли через толстые руки гнома. Страх переполнил его. Он не мог ничего придумать достаточно быстро.

— В камень… со мной! — прорычал ему гном.

Сау'илахк слышал, как кричали Винн и один из Вердас. Но он был настолько слаб, настолько истощен… Все исчезло, когда он был придвинут к стене пещеры.

Он почувствовал, как его тело стало материально, почти как если бы он снова обрёл плоть. Кости и сухожилия начали твердеть, когда он вслед за мастером Ходящих-сквозь-Камень ушёл в стену.

Сау'илахк испустил шипение, но ничего не услышал внутри камня.

Нападение сломило его волю, а истощение потащило его вниз.

Он растворился в состоянии покоя.

Глава 19

Винн перестала вырываться из хватки капитана, державшего её. Тень вышагивала перед нею, поочередно рыча на капитана и поглядывая на то место, где исчез призрак. Обожженный Вердас лежал на полу и стонал от боли, из носа Даниэля текла кровь. Сам он стоял над Чейном, сердито направив на него меч. Чейн был в сознании, но по-прежнему полусидел-полулежал на полу там, куда его отбросил Циндер.

Винн уставилась на руку Циндера, по локоть погружённую в камень. Он как-то схватил призрака, как если бы тот был материален. Реален. Все сомнения по поводу того, сюда ли были отправлены тексты, развеялись.

Хассагкрейг — Ходящие-сквозь-Камень — могли проходить сквозь твердь камня и земли. Они унесли тексты из Гильдии.

Циндер отдернул руку от стены, и оцепеневший разум Винн пришёл в движение.

— Вы его уничтожили? — отчаянно спросила она. — Это закончилось?

Он стоял и в недоумении смотрел на свою руку.

— Мастер? — позвал знакомый голос.

Красная Руда шагнул в поле зрения Винн, быстро приблизившись к Циндеру.

Другой Ходящий-сквозь-Камень протиснулся мимо них и провёл своей широкой рукой по шершавой влажной стене. Серо-белокурые волосы висели вокруг его костлявого лица, выступающего лба, скул и подбородка. Рука его остановилась, толстые пальцы напряглась, и гримаса исказила его черты. Он покачал головой, глядя на Циндера.

Винн со стоном обмякла в руках капитана. Все старания мастера Ходящих-сквозь-Камень пропали даром — призрак сбежал.

Циндер шагнул к ней и выдернул посох из ее рук. Но прежде чем он успел что-то сказать, другой голос выкрикнул:

— Ты… негодяйка!

Взгляд Винн мгновенно переместился.

Рен стояла перед Чиллионом с саблей в руке, дрожа от страха или гнева, или сразу от обоих этих чувств. Она сделала шаг в сторону Винн, но Чиллион удержал ее. Чейн сразу же вскочил на ноги.

— Кто это был? — потребовала герцогиня.

— Призрак, — хрипло ответила Винн. — Древний миф… только и всего.

Рен закрыла глаза и нахмурилась.

— Он убивал хранителей… из-за переводов, — продолжила Винн уже без сарказма. — Скорее всего, и Молота-Оленя тоже. Я думала, что уничтожила его…

— Ты привела этого убийцу сюда! — голос герцогини дрогнул.

Винн промолчала, не в силах отрицать это. Для призрака единственным способом добраться до Дред-Ситта, было следовать за ней. Она не опускала руки, нет. Но если солнечный кристалл не уничтожил его на улицах Колм-Ситта, то разве мог он сделать это теперь? Почему эта штука ищет тексты с таким свирепым упорством?

Рен подняла взгляд на капитана:

— Заприте их! — приказала она.

Чейн медленно двинулся вперед, и Даниэль прижал меч к его груди. Коренастая женщина из Ходящих-сквозь-Камень вытащила широкий кинжал и боком двинулась к нему.

— Чейн! — предупреждая, вскрикнула Винн и отрицательно покачала головой.

Солнечный кристалл по-прежнему был их лучшим оружием против призрака, и слепое нападение на Ходящих-сквозь-Камень и королевских гвардейцев не поможет. Даже если они вернут свои вещи и сбегут из-под стражи, они не смогут уйти. Морские люди заблокировали туннель, а воины-танаэ охраняют камеру с куполом над лифтом.

Винн должна была доказать, что незаменима, прежде чем кто-нибудь здесь будет просить ее помощи. Как всегда, казалось, что ответы содержаться только в текстах.

— У нас здесь нет темниц! — прорычал Циндер. — Есть только одна подходящая камера, но…

— Нет! — оборвал серо-белокурый старец и повернулся к Циндеру. — Она не подготовлена для проживания…

— Мне всё равно! — вскрикнула герцогиня. — Поместить их в настоящий ад, если необходимо! Они уже слишком много знают. Но лучше держать их под замком до тех пор, пока мы не поймём, с кем имеем дело!

Красная Руда, женщина средних лет и старик с костлявым лицом выжидающе смотрели на Циндера. Старший по-прежнему отрицательно качал головой, словно предупреждая, но Циндер сосредоточился только на герцогине.

Рен будто бы съёжилась от упреков. Даже Чиллион смотрел на неё так, словно то, что она требовала, было не самым приятным решением.

— Что ж, ладно, — ответил наконец мастер Циндер.

Герцогиня шумно выдохнула, но Чиллион нахмурился. Затем эльф присел. Подхватив брошенные вещи Винн и Чейна, он взглянул на Циндера с четкими неодобрение. Мастер отвернулся, направляясь к проходу в дальнем левом конце пещеры. Женщина из Ходящих-сквозь-Камень подняла на руки обожженного Вердас.

— Он нуждается во внимании, — категорично заявила она. — Я отнесу его к Амаранте.

Винн понятия не имела, кто или что это может быть. Капитан отпустил ее и подтолкнул вперед, Чейна тоже вынудили идти. Винн схватила Тень за шиворот, чтобы удержать собаку, но смотрела только на Циндера, даже не пытаясь догадаться, куда они идут. Вместо этого, она искал в памяти какое-нибудь понятие, чтобы возбудить интерес ее похитителей…

Большинство посвященных считали, что она хочет слишком много, и что лучше запереть ее, как и тексты. Реакция герцогини и капитана Родиана из городской стражи предполагала, что любое упоминание о нежити только усугубило бы положение.

— Смарасмой, это не правильно, — в последний раз призвал Чиллион. — Ты знаешь это!

— Это не твоё дело, — ответил Циндер.

Он продолжил свой путь, направляясь в соседнюю пещеру. Без оранжевых кристаллов пространство освещало только тусклое свечение стен. Сталактиты и сталагмиты причудливых форм и размеров выступали из пола и потолка, кое-где сливаясь в колонны. Но они пересекли пещеру слишком быстро, чтобы рассмотреть их внимательней, и вошли в другое тускло освещённое пространство.

На фоне спешки что-то пришло в голову Винн — что-то, сказанное мастером Циндером…

«Максаг! Чоулл-шу'асс Кераваж!»

«Прочь… Отойди от пса… Кераваж»?

Он думает, что призрак слуга… кого? У заболела голова Винн, когда она попыталась разобрать по частям значение последнего слова.

Это должно было быть имя собственное, но само слово казалось старше, чем тот гномский, который она знала. Корень «керакст» означал «черный» или «мрак». Не цвет, а как бы сумерки, сгущающуюся темноту, отсутствие света. Но суффикс был трудным, похожий на корень слова, перешедший в суффикс, но склоняющийся как существительное.

— Один из Сумеречных?.. — рассеянно прошептала Винн. — Сумеречных?..

Мастер Циндер замедлился.

Винн стиснула зубы, но гном снова ускорился, так и не оглянувшись. Она чувствовала, что скоро найдёт связь, хоть ее перевод и был весьма вольным.

«Хкабев» означало «Возлюбленный» на Лунди, древней форме суманского. «Иль'Самауд» и «Саумар» в различных диалектах означают «Голос-в-ночи». Но у Вельмидревнего Отче, Ан'Кроан и анмаглаков был один очень старый эльфийский термин.

«Навайджаойнис» — «Древний Враг».

Возможно, Циндер назвал его гномское имя? Враг известен этой скрытой секте гномов?

Они повернули направо и прошли через несколько рядов колонн в другую пещеру с низким потолком. Циндер вышел в длинный, прямой туннель.

Чиллион также что-то прошептал, когда огонь призрака мчался на него. Но мысли Винн были настолько зациклены на высказывании Циндера, что все, что она припомнила на данный момент, было…

«Хармун»… «Святилище».

Это также было название древнего великого дерева в Айоннис-Ллоин — Первой Поляне — в сердце Эльфийских земель. Эта мысль исчезла, как только Винн увидела путь.

Кристаллы в стенах освещенной арки висели гроздьями, но сам проход был почти черным. Подойдя поближе, она увидела, что это дверь из потемневшего от времени железа. Не было никакого замка или ручки, и отчаяние Винн возросло.

Похоже на трехслойную дверь под амфитеатром, пытаясь взломать которую, Чейн сломал свой меч. Ее мысли вернулись к спору гномов с герцогиней, но она так и не смогла вспомнить ничего определенного.

Циндер приблизился к левой стороне арки.

Винн услышала металлический звон, равномерно распределившийся по всему камню. Звон прекратится, но она не могла ничего разглядеть из-за его массивной спины. Более звона и звяканий не последовало, но железная дверь под аркой начала двигаться. Она скользнула вправо, за ней была еще одна. Вторая дверь начала открываться после первой.

Мастер Циндер отступил в сторону, открыв её взгляду открытую каменную каморку. На стене сбоку, между первой и второй дверью, были встроены три железных рычага, расположенных на разной глубине. Она видела что-то подобное магическим зрением на другой стороне двери в амфитеатре. Но здесь замок был снаружи.

Винн поняла, как Циндер открыл двери амфитеатра. Он прошел прямо сквозь них и открыв их изнутри. Она и Чейн такой способностью не обладают, и будут надёжно заперты.

— Пожалуйста! — крикнула она, пытаясь повернуться. — Вы должны…

Она прервалась, когда кто-то схватил ее сзади за ворот. Третья железная дверь начала открываться, и Циндер указал во тьму за её пределами.

— Осторожней, — предупредил он. — Не поскользнись и не упади.

— Внутрь! — приказал капитан.

Твердой рукой он толкнул между лопаток.

Она удержала Тень, прежде чем собака повернулась к её обидчику. Чейна толкнули следующим, он резко обернулся, и капитан сразу выставил вперёд меч. Мастер Циндер вернулся к первой двери, и Винн услышала, как двигаются железные рычаги.

— Призрак ищёт тексты! — воскликнула она. — Он не прекратит убивать, пока не найдёт их!

Третья железная дверь закрылась, и она отпрянула. Пространство резко сузилось.

— Дайте мне доступ к текстам! — крикнула она. — Позвольте мне узнать, чего он хочет… или что-то, что поможет нам бороться с ним!

Чейн обхватил её и оттащил назад, когда дверь опустилась.

Винн вздрогнула в полной темноте, слыша более приглушенный стук второй и третьей двери.

* * *

Крепко сжимая свой гребень с каплей белого металла, Рен торопилась к камере Фрея. Даниэль следовал за ней по пятам. Прижав каплю к замку, она открыла дверь. Весь ее сдерживаемый страх грозил вырваться на свободу.

— Фрей! — позвала она.

Он стоял в бассейне, вцепившись в решётку ворот, и смотрел в туннель. Оглянувшись, он мягко улыбнулся, грустно смотря на нее. Его волосы все еще были мокрыми, но взгляд был ясен.

— Ваша Светлость? — прошептал Даниэль.

Рен оглянулась через плечо. Он застыл в дверях, словно не зная, заходить ему или нет. Его нос уже перестал кровоточить, но он снова вытер его рукавом. Как бы там ни было, её заботило только то, чтобы Фрей был невредим — и контролировал своё безумие.

Рен шагнула к заднему краю бассейна, протягивая руку.

— Подойди, — позвала она тихо. — Пожалуйста.

Фрей шагнул к ней и тоже протянул руку. Когда он взял ее за руку, он мягко потянул на себя. Рен покачала головой, пытаясь улыбнуться.

— Нет, я снова должна уйти. Выходи оттуда.

Ей нужно было быстро вернуться к Циндеру и узнать, как он намеревается обеспечить безопасность Фрея.

Фрей не двигался, пока она не потянула его на себя. Он поднялся вверх, встал перед ней, и от его улыбки не осталось и следа.

— Все в порядке, — сказала она, прикасаясь к его груди. — Даниэль останется.

Фрей взглянул на телохранителя и нахмурился. На его лице была явно видна обида, по крайней мере, еще один знак того, что он ещё вполне рационально мыслил. Она знала, что это выглядело как усиление тюремной охраны, но выбора не было.

Она проводила его до входа в переднюю гостиную и провела его внутрь, но когда она повернулась, чтобы уйти, она заколебалась. Обернувшись, она схватила его за руку, прижала к себе и вцепилась в его рубашку на груди обеими руками.

Рен потянулась вверх, притягивая Фрея вниз, до тех пор, пока их губы не встретились. Пока он не отпустил, она держала глаза закрытыми, потом отвернулась.

Даниэль стоял, полный внимания, но смотрел в сторону.

Когда она приблизилась к двери, она резко прошептала ему:

— Не давай ему подходить к бассейну.

Даниель кивнул. Кажется, на него не сильно повлияло все, что случилось. Трудно было заставить колебаться Вердас — Стража королевской семьи. Затем он удивил ее, спросив:

— Ваша Светлость, а что если… другие вернуться?

Он взглянул в сторону тоннеля на другом конце бассейна.

По правде говоря, Рен бы предпочла оставить Чиллиона с Фреем, но он и Тристан были нужны ей рядом.

— Они не придут, — заверила она его. — По крайней мере, до завтра, пока прилив не поднимется. Я вернусь раньше.

— Моя леди? — тихо позвал кто-то.

Чиллион стоял у наружной двери.

— Мы должны идти, — сказал он. — Я должен поговорить с Циндером.

Рен раздраженно вздохнула и, выйдя в коридор, захлопнула дверь, запирая внутри Фрея и Даниэля.

— Не раздражай мастера Циндера попусту, — предупредила она, идя рядом с ним. — Мы гости здесь, приходящие к принцу Фредерику. А эта новая угроза здесь из-за этой выскочки-хранительницы!

Даже если и так, она не забыла, как Винн старалась вернуть себе посох. Хранительница молила так, как будто от этого зависела её жизнь, а это был самый обыкновенный предмет. Но, вспоминая, Рен начала сомневаться в этом.

Кто был этот черный силуэт, который создал огонь из ничего и заставил его работать на себя, как что-то живое? Она задрожала при мысли, что убийцу с такими навыками послали устранить Фрея.

Когда она и Чиллион дошли до пересечения с основным проходом, там их ждал Капитан Тристан, его лицо как всегда было бесстрастно. Она редко видела его без плаща, и он нес свой шлем под мышкой. Его короткие волосы заставили его выглядеть более живым, чем холодный ожесточенный лидер Вердас, которого она помнила.

— Ваша светлость, — коротко кивнул он, указывая вперёд.

Рен прошла мимо него. Как только они вышли в главную пещеру, она замедлила ход, заметив Циндера рядом с другим проходом. Балворк, другой старейшина, стоял рядом с ним, подозрительно глядя на посох в руках Циндера. Движение среди застывших колонн привлекло ее внимание.

Бельсам, одна из женщин, шла по извилистой дороге к этой паре. Ее голова была запрокинута назад, она изучала потолок.

Рен взглянула вверх, но не смогла догадаться, на что она смотрит.

Бельсам была так же широка, как и ее товарищи, с прямыми каштановыми волосами и чуточку плоским носом между круглыми щеками. Рен находила ее общество освежающим. Для изолированных Ходящих-сквозь-Камень, Бельсам взяла непривычную тенденцию сначала действовать, а потом задавать вопросы. Мужественного мастера Циндера и кислого мастера Балворка ей было гораздо сложнее понять.

— Почему вы убрали барьер? — обратилась к ним Бельсам, опуская глаза. — Теперь он может снова напасть на нас в любой момент.

— Лучше на нас, чем на наш народ выше, — Циндер повернулся. — И поскольку я не смог его уничтожить, он может находиться среди них. Стражи танаэ не остановят его топором, булавой или мечом.

Бельсам сделала медленный вдох, явно недовольная ответом своих старших.

Рен оглядела пещеру. Всего шесть Ходящих-сквозь-Камень жили здесь, глубоко под Дред-Ситтом, но только трое присутствовали здесь. Кроме того, она не нигде не видела Красную Руду.

Все случилось так быстро. Возможно, Амаранта и Терновник-в-Вине не смогли прибыть на бой вовремя. Амаранта была другой женщиной из их группы, и целителем, прежде чем получила признание в подземелье. Сейчас она, вероятно, была занята ожогами Селна. А Терновник-в-Вине мог быть очень сложным в общении, словно младшая версия мастера Циндера.

Рен подумала об отсутствующих, особенно о Красной Руде. Он был здесь во время битвы, так где он теперь?

Убийца был непосредственно связан с Винн Хигеорт, но сама она проскользнула в подземелье незамеченной. Без ответа оставался вопрос, как. Слухи, ходившие во время убийств в Колм-Ситте, гласили, что убийца может проходить сквозь стены, как Ходящие-сквозь-Камень.

— Ну что ж, — многозначительно сказал Чиллион, и протиснулся мимо неё.

Рен постаралась скрыть разочарование. Она отступила к своим стражам, а он сразу направился к Циндеру.

— Если не блокировать его, то что вы собираетесь делать? — потребовал ответа советник. — Сделайте что-то и поскорее, или этим займусь я.

Рен не знала, как Чиллион отогнал огонь черного мага. Она знала о нем мало — даже меньше, чем о его положении среди эльфийских Хранителей из Лхоинна. Он был одним из старейшин Празиан дже Хармун — «Ордена Хармуна» — и думал, что Циндер мог что-то сделать с этим магом?

— Я бы не сказал, что мы ничего не делаем! — возразил Циндер.

Он взглянул на Рен, а затем сдернул кожаный мешочек с верхушки посоха.

Чиллион поднял густые брови, как и Рен пристально вглядываясь в прозрачный кристалл. Его длинные грани были ясны и ровны, как полированное стекло. Циндер наклонился к Рен.

— Что это? — спросил он. — Очевидно, что эта вещь сделана, скорее всего, алхимиками Хранителей. Я могу ощутить все формы камня и земли… но здесь нет ничего этого.

Рен покачала головой:

— Я не знаю, и я не решусь спросить. Мы не можем сказать, что у Хранителей много возможностей для подобного. Домин Хайтауэр и Премин Сикойн сказали, что девушка не совсем в себе.

— Я не видел безумия в ее лице, — заявил Балворк, скрестив широкие руки поверх широкой кольчуги.

— И я, — добавила Бельсам. — И, что самое странное, не боялась ее волка.

Чиллион еще изучал кристалл посоха, но в ответ на эту реплику он закатил свои большие глаза:

— Мы могли бы прекратить обсуждение клыков и уловок… и вернуться к нашему плану?

— И что ты посоветуешь? — проворчал Циндер. — Сделай ход, ты ханжеский шут!

Другая Ходящая-сквозь-Камень, Амаранта, прошла через пещеру, и Рен повернулась, чтобы поздороваться с ней. Несмотря на всю резкость Циндера и Чиллиона, они были старыми друзьями. Было лучше оставить их препираться во всё горло до тех пор, пока они не найдут решение.

— Как Селн? — спросила Рен.

Амаранта была шире, чем Бельсам, глубокие морщины окружали ее глаза и рот, хотя седина ещё не показалась на ее рыжеватых волосах. Она помолчала, вытирая руки муслиновым платком и пряча его в кармашек пояса.

— Его ожоги не так глубоки, как я сперва подумала, — ответила она. — Но будут большие волдыри. Если он проигнорирует мои инструкции, а также грамотное лечение рубцов, то может надолго потерять дееспособность.

Тристан шагнул ближе:

— Он может исполнять свои обязанности?

— Я же сказала… — Амаранта нахмурилась и покачала головой. — Это его желание, хотя я против него.

Рен бросила взгляд на капитана, возвышающегося над всеми, кроме Чиллиона. Тень легла на его лицо. Это было раскаяние, печаль или ложный стыд?

Стражи, которых всего было двадцать семь, почти всегда работали в тройках. Она не знала, были ли они друзьями, или просто товарищами. Казалось странным, что Тристан был встревожен потерей дееспособности Селна больше, чем потерей его как человека. Но она знала, что временами долг был дороже жизни.

Чиллион привлёк внимание Рен слишком резким шепотом:

— Она уже видела, как вы погружаете свои короткие пальцы в тень!

Мастер Циндер оглянулся назад. Его глаза метнулись в сторону Рен, но он быстро отвернулся.

Они сейчас спорили о чём-то своём, или это было как-то связано с ней?

— Какая тень? — потребовала ответа Рен.

Язвительное раздражение Чиллиона увяло. Он повернулся, чтобы оценивающе изучить ее, но тут же снова наградил обвиняющим взглядом мастера Циндера.

— Я слышал твои слова, — сказал он. — Или ты не веришь, что это был слуга…

Глаза Циндера округлились, а Чиллион так и не закончил. Старый эльф уже почти сказал что-то, что явно не одобрял мастер Ходящих-сквозь-Камень, но Рен не знала, что и почему.

— Это был Афкейнсмуотнес? — требовательно спросил Чиллион.

Это странное слово Рен не поняла. Но звучало оно как что-то эльфийское.

— О ком вы говорите? — спросила она.

Балворк неуютно поёжился, стиснув зубы. Бельсам переводила взгляд с одного старейшины на другого, по-видимому, такая же растерянная, как и Рен.

— Это старое, — неохотно ответил Циндер. — Очень старое.

— Ты не опроверг мои подозрения, — вставил Чиллион. — Итак, что ты еще почувствовал?

Циндер хмыкнул:

— А что почувствовал ты, когда блокировал его пламя?

— Ничего… и это пугает меня.

— Кто-нибудь, ответьте мне! — потребовала Рен.

Циндер, машинально сгибая и разгибая свободную руку, посмотрел на нее, затем перевел взгляд на стену пещеры возле главного входа. Ей никто так и не ответил.

— По-видимому, я не могу похоронить это, — пробормотал Циндер. — Так есть ли другой путь, чтобы убить то, что уже мертво?

Рен удивленно взглянула на него. Неужели он поверил в безумные утверждения Винн?

— Мы должны ограничить его… внутри, а не снаружи, — сказал он Чиллиону. — И своими способами, хотя они и являются эффективными против поверхностных действий. Мы сможем отвратить его от необходимости действовать напрямую.

Рен схватила Чиллиона за рукав:

— Вы не можете привести убийцу сюда, не так близко к Фрею!

Он посмотрел на нее. На мгновение печаль мелькнула в его взгляде, но потом его рот сжался в жесткую линию.

— Нам не нужно будет вести Афкейнсмуотнеса, — ответил он холодно. — Он сам придет, когда будет готов.

Рен не могла пошевелиться под его властным взглядом. Она могла смотреть в глаза любого члена королевской семьи, придворного или простолюдина и заставить его повиноваться. Но она дрогнула под ледяным взглядом Чиллиона.

— О ком ты говоришь? — снова спросила она. — Я не знаю этого имени. Это тот человек в черной мантии?

— Нет, это не… — Чиллион прервался. — Хотя это, возможно, был человек… когда-то.

— Хватит догадок, — проворчал Циндер. — Не надо напрасно пугать ее, это ничего не решит.

— Да, действительно, — ответил Чиллион. — Если я — мы — верно поняли, что это за штука.

Опять же «штука», а не «маг».

— Неужели вы поверили в лепет Хранительницы? — Рен повернулась. — Ожившие мертвецы… Духи… еще что-нибудь?

Хранители считали, что Древний Враг может воскреснуть. Один из участников событий, известных в истории как забытая Великая Война. Многие люди — большинство людей — полагали, что эта война лишь огромный миф. Она тоже так думала — до тех пор, пока не вышла замуж за Фрея и не впуталась в тайну семьи Арескинна. До этих пор, она провела слишком много времени в общении с Хранителями.

Как и премины, новая семья Рен считала, что мир не готов узнать правду о Древнем Враге — и о Великой Войне. В тайне, Арескинна и даже ее собственный дядя, Король Джекил Аморон Файнер, и все их предки, ожидали этого поколениями.

Но она этого никогда не знала… до того, как полюбила Фрея.

Но это ерунда, сказанная Чиллионом, старейшим семейным советником, а также мастером Ходящих-сквозь-Камень… Это было слишком! Война велась между живыми, а не мертвыми, была ли она в прошлом или если придет снова.

Чиллион всё ещё смотрел на нее, будто ожидал увидеть что-то в ее лице.

Амаранта упёрла кулаки в бедра:

— Кто-нибудь, пожалуйста… расскажите мне, что происходит?

Бельсам открыла было рот, но Балворк опередил её:

— Позже, — проворчал он, и возмущенно повернулся к Циндеру. — Ты хочешь похоронить его здесь, среди наших заслуженных мертвых?

Внимание Рен перемещалось от одного к другому, ее раздражение росло. Мастер Балворк тоже верит в эту чепуху? Глаза Чиллиона посветлели, и он отвернулся от нее, покачав головой.

— Потребуется постоянно…

— Нет, — возразил Циндер. — Только достаточно долго, чтобы удержать его… и прикончить.

— Сможешь?

Циндер сделал глубокий, медленный вздох, полный сомнений:

— Меня учили, как и моего учителя до меня. Но я боюсь, что отлов этой злобной штуки может занять некоторое время — и это принимая во внимание мой приказ. Это будет… сложно.

Чиллион нахмурился:

— Очень хорошо. Я всё равно не могу придумать ничего лучше.

Прежде чем кто-либо заговорил, звонкий голос разнесся по всей пещере:

— У нас есть и другие вопросы, которые следует обсудить в первую очередь!

Терновник-в-Вине зашагал к ним, фосфоресцирующий свет отражался на каждой отполированной чешуйке его широкой кольчуги. В отличие от других Ходящих-сквозь-Камень он продолжал стричь свои каштановые волосы. Несколько витых прядей были заправлены за уши, и лежали на лбу, чтобы соответствовать его короткой бороде.

— Стражники в туннеле наверху мертвы! — заявил он. — Но танаэ у портала никого не видели.

Циндер покачал головой:

— Он обошёл воинов.

Рен посмотрела в сторону входа в главный проход. Она не нуждалась в непонятных недомолвках Чиллиона, чтобы начать бояться. Маг-убийца следовал за Винн Хигеорт к Ситту, но если охранники выше были убиты, потом маг следовал за кем-то ещё.

Убийца следовал за ней.

— Я должен предупредить конклавы, — сказал Терновник-в-Вине. — И узнать, что происходило в населенных пунктах.

Циндер выпустил посох, давая ему упасть в протянутую руку Чиллиона.

— Моя леди, — обратился Циндер к Рен. — Терновник-в-Вине нуждается в твоем капитане, по крайней мере, до тех пор, пока охранники не вернутся в туннель. Тристан имеет опыт работы со стратегией обороны, а мы — нет.

— Конечно, — ответила она, сделав жест Тристану.

Но капитан остался стоять на месте:

— Мой долг — охранять жизнь и кровь королевской семьи. Он превыше всего.

— Ты сможешь лучше защитить принца, обеспечив безопасность подземелья, — повернулась она к нему. — Чиллион сможет противостоять магу своими навыками, но любое нападение с земли…

Она положила руку на рукоять сабли.

Выражение лица Тристана не изменилось, и он не сдвинулся с места. Опустившись на одно колено, Рен вытащила из-за голенища кинжал с узким лезвием и сунула его за пояс, чтобы он был под рукой.

— Это была не просьба, капитан, — сказала она.

Он неохотно кивнул и отвернулся, последовав за Терновником-в-Вине в сторону главного прохода. Но Чиллион направился в другую сторону.

— Куда ты идешь? — спросила Рен.

Он остановился, не оборачиваясь:

— Поговорить с Хранительницей.

— Зачем? Она не показала ничего, кроме лжи и притворства. Что мы можем узнать от нее такого, чему могли бы доверять?

— Подтверждение, — ответил он.

Рен быстро шагнула вперёд и схватила его за рукав:

— Ты — королевский советник, не мой телохранитель, так что ответь мне! Что вы с Циндером обсуждали? Что это за Аф… Афкин?..

Чиллион резко повернулся.

— Афкейнсмуотнес, — прошипел он, и Рен отшатнулась. — Повелитель духов, — продолжил он, — А еще забытое слово, как и сказала Хранительница — «призрак». Я разыскал его в малоизвестных нуманских сказках, когда услышал про убийцу в Колм-Ситте. Некоторое время я не находил ничего, пока Винн Хигеорт и ее коллеги не взяли дело в свои руки.

Рен просто смотрела на него.

Миссия Гильдии Хранителей Чиллиона лежала слишком далеко на юге, в Эльфийских Землях, а она никогда не расставалась с ним дольше, чем на два дня. Если он приходил в Гильдию Колм-Ситта, она бы слышала об этом от Хайтауэра или Сикойн. Как и где он узнал это?

Или же было какое-то другое объяснение тому, где он узнал это странное название?

— Для вашего неверия нет времени, — предупредил он. — Безопасность вашего мужа имеет большее значение, чем ваша собственная, тем более, чем текстов, и того, что эта штука пытается узнать из них, — Чиллион вырвал рукав из хватки её пальцев. — Мой совет, Ваша светлость: запомните это и держите в своих мыслях, — он посмотрел на Циндера. — Ты идешь? Я думал, что ты сам хочешь допросить Хранительницу.

Мастер Циндер молча наблюдал за этим диалогом. Не говоря ни слова, он встал рядом с Чиллионом. Оба зашагали вперед.

Рен в потрясении смотрела на них, но потом поспешила догнать.

Глава 20

Чейн вздрогнул, хотя он не мог чувствовать холода. Вместе с Винн и Тенью он был заперт в чистой тьме. Он не мог ничего разглядеть.

— Откройте дверь! — кричала Винн. — Вы должны выслушать!

— Довольно, — сказал он. — Они ушли. Зажги кристалл… я ничего не вижу.

— Что? Но… ты же нежить.

— Даже моим глазам нужен хоть какой-то свет.

Он услышал шелест одежды, и мягкое свечение родилось в темноте, сначала оранжево-красное.

Чейн смотрел на тонкие лучики света, пробивающиеся сквозь тонкие руки Винн, пока она тёрла кристалл между ладонями. Когда она разжала пальцы, ее лицо освещал холодный свет от кристалла, лежащего в её ладони. Они оба осмотрелись вокруг.

Тень стояла, обнюхивая камень слева. Сразу за ней была лестница, ведущая вниз вдоль изогнутой стены. Площадка была не более шести метров в ширину и длину, стена была позади и справа, впереди площадка обрывалась в пропасть. Хотя кристалл освещал стену вокруг арки, его свет едва достигал высокого потолка.

Чейн посмотрел через край, но так и не смог понять, что внизу. Его мысли были в смятении.

Призрак по-прежнему существовал. В его власти было коснуться пола пещеры и вызвать поток огня. Он такого и представить не мог. Гномы выходили из пещерной стены. Небольшое существо, похожее на камень с одним светящимся глазом, выпрыгнуло из скалы, а затем распалось в воздухе над головой подозрительно спокойного эльфа.

Но что хуже всего, Чейн был голоден.

Усилия, понадобившиеся чтобы проникнуть в подземелье, а также драка с призраком, потребовали от него очень многого. Возможности для кормления не было. Он боялся того, что может случиться, если он поддастся отчаянию.

Он оглянулся назад, ожидая найти горечь поражения на округлом лице Винн. Но то, что он увидел, поразило его больше.

В свете кристалла ее лицо выглядело застывшим. Яркий, нежный взгляд Винн был наполнен гневом, какого он никогда не видел в ней.

— Кретины и идиоты! — резко выдохнула она. — Они не знают, с кем имеют дело, и заперли тех, кто знает!

Винн посмотрела на него. Это выражение в её глазах задержалось ещё на мгновение, прежде чем, наконец, исчезло.

— У нас нет оружия, чтобы защититься, если призрак атакует нас здесь, — сказала она, — Мы ничего не сможем сделать без посоха.

Усугубляя очевидное, она ничего не добилась, но Чейн промолчал. По правде говоря, он чувствовал себя уязвимым без меча и ценных вещей, оставшихся в сумках.

— Как он выжил? — прошептала она. — Я же видела, как он превратился в ничто!

Она, казалось, и не ждала ответа.

— Он больше, чем просто дух. Он доказал это своими действиями, — сказал Чейн. — Если это Сын Ночи, даже мой вид не так легко уничтожить.

Ее взгляд метнулся к его горлу. Под плащом и воротом рубашки в качестве доказательства этого он носил шрам на шее. Но он слишком тяжело восстал из смерти во второй раз.

— Там было что-то другое… Как он напал на герцогиню и эльфа? — спросила она.

— Я помню лишь скудные упоминания… конструкты рода, из моих самых ранних исследований. Я старался создать подобные вещи с использованием Элементов, которыми пытался управлять… — он умолк и покачал головой. — Мы должны осмотреть окружающее… чтобы понять, есть ли у нас хоть какие-то преимущества.

— Почему здесь так темно? — спросила она, шагнув мимо него к Тени. — Стены не светятся, как в наружной пещере.

Больше всего в ней он ценил ее любопытную натуру, но сейчас зверь метался внутри него, пытаясь порвать свои цепи из-за нарастающего голода.

Винн держала кристалл над Тенью, освещая широкие каменные ступени лестницы, а Чейн изучал стену. Она была гладкой, в отличие от стен пещеры. Это было создано искусственно, а не природой. Никакой влаги и блестящих прожилок полезных ископаемых, что казалось невозможным на такой глубине.

Чейн шагнул мимо Винн. Они прошли с десяток ступеней вниз по лестнице, Тень сновала впереди, обнюхивая каждую ступень, прежде чем шагнуть на неё. Он не считал шаги, но слишком много времени прошло перед тем, как свет кристалла Винн осветил низ камеры. Если бы она споткнулась и упала наверху, приземление настало бы нескоро.

Они спустились по лестнице, сделавшей почти полный оборот по наружной стене. Камера была действительно округлая, шириной примерно в три его роста. Расплывчатые тени обрели форму ниже, плескаясь около нижней площадки. Что-то в центре пола отразило свет кристалла Винн.

Чейн почувствовал руку Винн на своём плече.

— Я видела это место… — прошептала она.

— Что? Когда?

— Тень увидела это в воспоминаниях Красной Руды.

Она протиснулась мимо него и кинулась вниз, Чейн поспешил следом, чтобы не отстать. Прежде чем он достиг дна, неясные силуэты уже застыли в безмолвном представлении из стоящих фигур. Но внимание Чейна привлёк сияющий диск в центре пола.

Большая пластина из красноватого металла, возможно, полированной меди, составляла, по крайней мере, три или четыре шага в ширину. На ней были руны. Тень сошла с последней ступеньки и начала кружить по полу, но Винн прошла прямо к самой близкой высокой фигуре.

— Подожди! — приказал Чейн.

Она резко остановилась, протянув руку к вертикальному черному… саркофагу странной формы. По крайней мере, именно на это оно было похоже. Приблизившись, он увидел, что оно больше всего напоминало крепкую железную деву, орудие пыток, о котором он только читал.

Тускло-черный, возможно из базальта, он был ненамного выше, но намного шире, чем Винн — и даже еще шире, чем гном мужского пола. Немного сужаясь в основании у пола, его большая часть расширилась вверх до…

Пристальный взгляд Чейна скользнул туда, где прямые линии фигуры сузились в неровное, куполообразное нечто, представляющее собой «голову». Выше фигура была прикована цепью, вырезанной из камня, опоясывающей её вокруг на уровне челюсти. Ещё две цепи бежали вокруг его «тела» на высоте плеча и бедра. Но он не видел следов раствора.

Это было целиком вырезано из одной глыбы камня. И между двумя более низкими цепями, опоясывающими его туловище, была вертикальная продолговатая каменная плита, покрытая выгравированными знаками.

Чейн осмотрел камеру.

Семь базальтовых фигур — пойманных в ловушку и скованных вместе — стояли «лицом» к центральному диску в полу. Но между двумя на противоположной стороне он разглядел другой проход в стене камеры. Он взглянул вверх, разглядев выше лестничную площадку. Проход был прямо под ней.

Тень вдруг заворчала.

Чейн был не единственным, кому не нравилось это место. Собака бродила по камере, держась в одинаковом отдалении от саркофагов и диска в середине пола.

— Винн? — неуверенно позвал он.

Она не ответила, и он обернулся. Винн собиралась дотронуться до выгравированных знаков на табличке саркофага.

— Нет, — твёрдо сказал он. — Сначала диск в полу.

Это была единственная вещь, которую он смог придумать, чтобы остановить ее. Почему-то ему не хотелось, чтобы она прикасалась к этим фигурам. Девушка, нахмурившись, посмотрела на него и направилась к центру пола.

Чейн пошёл следом, все еще следя за немыми черными фигурами. Пока он подозрительно осматривался, Винн присела на краю диска, держа кристалл над ним.

Он был сделан из меди, хотя Чейн не видел и признака тусклости. Кто-то, должно быть, чистил и регулярно полировал его. И он не был круглым, стороны восьмиугольника были немного изогнуты наружу, вызывая что ошибочное впечатление. В каждом краю был сложный символ, вероятно, эмблема. В центре была выпуклость, сродни шару с высоким краем, затонувшему в металле и ставшему единым целым с диском. Один большой орнамент опоясывал его основание.

— Архника… Муквадан… Бендзакендж… — прошептала Винн.

С каждым странным словом она указывала на символ вокруг внешней окружности.

— Это вубри, эмблемы гномских Вечных, — добавила она в замешательстве. — Восемь Банаэ.

Чейн почти ничего не знал о гномских святых, кроме Бендзакенджа — Отца Языка.

Винн положила руки на диск и потянулась, чтобы изучить выпуклость в центре. Прежде, чем Чейн смог поддержать ее, она отшатнулась и упала назад себя.

— Ларгнаэ… — прошептала она.

— Что?

Винн встала на ноги, неустойчиво поворачиваясь, пока оглядывала все базальтовые фигуры. Она бросилась вокруг камеры, исследуя каждую продолговатую табличку, пока наконец не остановилась у одного саркофага.

— Сундакс! — воскликнула она.

— Что ты там прочитала?

— Жадность… один из Ларгнаэ, — ответила она. — О, дохлые боги! Они заперли нас со своими Падшими!

— Что это значит?

— Их дьяволы, демоны… проклятые. Те, кто олицетворяют пороки в гномской культуре.

— Религиозные представления, так?

— Нет, — ответила Винн. — Когда-то они были реальны, по крайней мере, так же как Вечные, хотя в последствии были лишены имён. Они имеют только названия, выбранные для их греха.

— Это не настоящие саркофаги, — возразил Чейн. — Они не открываются. Здесь нет никаких тел.

— Тогда, зачем такая морока? Зачем диск в полу? Или это что-то вроде магического наказания… ритуал, возможно?

Чейн снова посмотрел на большой медный диск.

Маги не призывали божеств — или святых — в своём искусстве. Религии были более широко распространены в этой части мира, чем на его родине. Большинство крестьян Запределья цеплялись за суеверия, духов природы и темных сущностей. Некоторые только чтили предков.

Он знал о священниках и других, кто утверждал, что был одарен более высокими полномочиями. У них были свои пышные церемонии и приспособления, чтобы пустить пыль в глаза неосведомленным.

— Воображаемая защита какого-то святого от проклятого, — ответил он. — Это — не что иное как атрибуты, чтобы успокоить массы… и чтобы управлять ими через их страхи.

Он собирался рассуждать дальше, но Винн вдруг резко обернулась к нему:

— Ходящие-сквозь-Камень кажутся тебе похожими на кучку шарлатанов?

— Ты — учёная, — ответил он. — Не верь в это.

— Тогда почему ты так долго колебался, когда мы впервые входили в храм Бендзакенджа?

Поражённый, Чейн не знал, что ответить.

— Да, я заметила это, — чуть злорадно сказала она. — Ты боялся входить в святое место. Мы знаем, что есть вещи, в которые мы никогда не хотим верить, и все же…

Чейн ещё раз осмотрел камеру. Она ссылалась на магию, воображаемую выгоду или использование власти, исходящей от более высоких духовных сил. Это только увеличивало призрачное значение религии — разве нет?

По коже пробежали мурашки, ухудшая его ворчащий голод. Он наконец ступил в истинное святое место? Действительно ли это была тюрьма для людей, которые полагали, что их предки, святые или наоборот, когда-то проживали в этом мире, а теперь — в какой-то отдельной сфере загробной жизни?

Чейн шагнул мимо Винн к единственному проходу в камере. Там было слишком темно, чтобы разглядеть что-либо, пока свет не вырос позади него. Винн приблизилась с кристаллом в руках, и свет проник в небольшую круглую камеру.

Там стоял один-единственный поддельный базальтовый саркофаг. Почему он был отдельно от других?

Чейн попятился — до тех пор, пока не налетел на Винн — и обернулся.

— Да что с тобой? — спросила она.

— Помимо того, что нас заперли?

— Да.

Он не мог встретить ее взгляд или дать ей ответ.

— Я посмотрю, может, ещё где проходы есть. А так же надо вдоль лестницы и площадки поискать.

Чейн ушел, направившись вдоль стены позади застывших фигур из базальта. Он не собирался говорить ей о своём голоде. У них обоих в настоящий момент было достаточно поводов для беспокойства, и он не будет заставлять её волноваться ещё и о себе.

Но они должны были уйти из этого места, и как можно скорее.

* * *

Винн наблюдала, как Чейн уходит, и не могла прекратить волноваться из-за его бесцветных глаз. За всё то время, пока они были вместе, она никогда не видела, чтобы это держалось так долго. Что-то неправильное творилось с ним — большее, чем просто тревога, вызванная этим странным местом. Но она не могла вынудить его рассказать ей.

Она ступила в небольшую камеру, задаваясь вопросом, почему этот саркофаг хранился в изоляции. Фраза всплыла на границе её сознания:

«Хармун… аджх'альтак со. А'льхён ам леагад чионнс'гнадж», — вспомнила она шёпот Чиллиона.

«Хармун, осени благодатью это место. Наполни меня своей абсолютной сущностью.»

Что это значит? Почему он шептал слова, обращённые к дереву под названием Прибежище в центре Первой Поляны так, будто оно могло ответить на его… молитву?

Винн не забыла рассказ Магьер о воспоминаниях, прочитанных в сознании Вельмидревнего Отче. Кроме упоминания о падении Балаал-Ситта, Магьер узнала больше через ветхого лидера анмаглаков.

Вельмидревнего Отче когда-то звали Сорхкафаре — «Свет на Траве» — и он жил во времена Великой Войны. Как командующий союзнической армии, он ночами бежал с разбросанными остатками его сил от орды нежити. Они отдыхали каждый день, ночи напролёт убегая, и всё-таки добрались до Первой Поляны. Меньше чем половина из них достигла этого места, но там они обнаружили, что никакой не-мертвый не может туда войти.

Винн всегда знала о Первой Поляне и большом дереве на ней, Хармуне. Немного людей, которых она знала, когда-либо доходили до туда, чтобы увидеть его. Она, конечно, еще не была там… пока. Никто никогда не знал, что происходило там во время Забытой Эпохи, но всегда об этом рассуждали. Ни Lhoin'na, ни их миссия Гильдии Хранителей никогда не упоминали этого.

Не казалось возможным, что они не знают, что Первая Поляна существовала ещё до войны. И этот эльф с герцогиней, одетый как Хранитель в одежду белого цвета, шептал название дерева под именем Прибежище.

И это имя, которое всегда было известно ей, оказывается, значит гораздо больше, о чём и рассказывала Магьер.

Винн отбросила эти тайны, встав перед одиноким саркофагом в небольшой камере. Она не была уверена, что действительно хочет знать больше об этом месте, но она не могла проигнорировать возможность понять методы Ходящих-сквозь-Камень. Не исключено, что ей придётся работать через них и герцогиню, чтобы добраться до того, что ей нужно.

Она поднесла свой кристалл к продолговатой табличке фигуры и проследила пальцем по её надписи. Это была своего рода эпитафия, но не такая, какую размещают на могиле возлюбленного или предка. Она изо всех сил пыталась расшифровать архаичные предложения, написанные полностью на гномьем вубри: «Изгой камня… обманщик заслуженных мёртвых… оборвавший наследие… убийца Ситтов…»

Последнее заставило её похолодеть, но она почти достигла нижнего края таблички и конца надписи на вубри. Дальше расшифровать было легче.

«Таллухераг.»

Как и с саркофагом Сундакса — Жадности — и других, название было написано в основании, не на вершине, как было принято в почти любой культуре. Это был тот же самый термин, который она услышала в разговоре в кабинете Хайтауэра, когда Циндер и Красная Руда пришли к нему, а затем исчезли. Все, что Винн прочитала в архаичной гномской эпитафии, разъясняло значение этого заголовка.

Она отдернула палец от холодного черного камня и неосознанно вытерла его о край туники.

Таллухераг — «Бог Резни».

Гномы использовали этот заключительный термин несколько иначе, чем языки других культур. Этим называли убийство беззащитного во время войны или забой животных на мясо. Она попыталась понять несколько более ранних фраз.

«Изгой камня» могло означать изгоя среди гномов. «Обманщик заслуженных мертвых» подразумевало умершего танаэ, или, возможно, даже их смотрителя, Ходящего-сквозь-Камень. «Оборвавший наследие» было слишком неясным, но «убийца ситтов»…

Что-то ужасное произошло в Балаал-Ситте во время войны.

Винн отступила на шаг:

— Бог Резни… — прошептала она. — Убийца Ситтов…

У неё внезапно возникло такое чувство, что за ней наблюдают.

Винн подняла взгляд к безликому куполу головы саркофага, которую приковала каменная цепь. Всё в забытом Ситте, включая вражеские силы, было «потеряно», хотя никто не знал как или почему. Она поняла, что ее первый перевод заключительного символа эпитафии был неполон, поскольку «наследие» могло означать и всю расу гномов.

— Таллухераг… — прошептала она. — Лорд геноцида…

Тень позади неё начала рычать. Прежде чем Винн смогла пошевелиться, тень саркофага скользнула по стене.

— Его настоящее имя — Байундуни. «Глубокий Корень».

Винн отпрянула назад от баритона, который, казалось, исходил прямо из черного камня. Толстая рука появилась в свете кристалла и легла на плечо саркофага. Тень встала перед Винн, оскалив зубы, ее загривок встал дыбом.

Красная Руда выступил из тени. Его рука упала с плеча саркофага Таллухерага.

Как он узнал имя этого массового убийцы? Имена Падших были смыты временем. И как он пришёл сюда незамеченным? Или он проскользнул сквозь камень, как его собратья?

Красная Руда поднял глаза на верхнюю часть саркофага, как будто он видел большее, чем эту безмолвную фигуру. Он положил обе ладони на табличку, будто пытаясь уничтожить эпитафию. Меланхолия в его массивных чертах лица быстро превратилась в холодное негодование.

Он искоса посмотрел на нее, почти так же, как герцогиня в тот момент в скрытой камере принца с бассейном.

Голова Винн мгновенно опустела, словно все её размышления были напуганы этим гномом, который был тем, кто привёл её к Ходящим-сквозь-Камень.

— Он не должен быть здесь! — прошептал Красная Руда.

Ее дыхание ускорились, пока не стало поверхностным. Его родной брат отказался от него из-за его духовных устремлений. Отвращение Щепки заставило ее держать в тайне источник его призвания от их матери. И обучение Хайтауэра на Хранителя, злоба домина на брата была вызвана этим же.

— Что ты знаешь? — потребовал он. — Что ты нашла в тех проклятых текстах? Где лежат его кости… где Балаал-Ситт?

Предок, о котором забыли, отлучённый от устной традиции, призвал Красную Руду. Но это был не Банаэ или любой другой заслуженный его народа. Это было пятно на прямой родословной, которое клан Железная Коса не мог признать, когда Красная Руда попытался доказать им это.

Она смотрела только на его руку, твёрдо лежащую на саркофаге Лорда Геноцида — Таллухерага.

Винн кинулась к выходу из небольшой камеры, крича:

— Чейн!

* * *

Чейн был где-то на середине лестницы, бредя вверх вдоль стены, когда Винн позвала его по имени.

Зверь внутри него заметался в цепях. Голод вырвался на свободу из-за страха за нее. Его чувства мгновенно обострились, он преодолел лестницу за три длинных прыжка.

С последних ступеней он спрыгнул почти на середину камеры. Его ноги признали ошибку в тот момент, когда он поскользнулся при приземлении: он припал на одно колено на медной печати пола. Почти в тот же миг Винн выбежала из прохода между саркофагами.

Свет ее кристалла затопил пространство, на мгновение ослепив Чейна. Затем вбежала Тень, неистово рыча. Этот звук только подогрел безумие Чейна.

Что-то двинулось в темноте прохода, а потом блеснуло в свете кристалла.

Чейн двинулся вперёд и схватил Винн за плечо. Когда он задвинул ее себе за спину, инстинкт охоты стал неразрывно связан с потребностью защитить ее. Что-то пришло сюда — что-то, что он мог бы убить и покормиться. Тогда он услышал, что Винн судорожно вздохнула.

Чейн тряхнул головой и твёрдо пошёл вперёд.

Кристалл холодной лампы упал на пол. Это заставило его застыть и обернуться.

Винн, широко раскрыв глаза, уставилась на него. Она держалась за плечо. Рваные кусочки ткани туники торчали из-под её маленьких пальцев. Тонкий аромат крови начал распространяться в воздухе.

Чейн задохнулся от приступа голода. Его горло опалило холодом, и он услышал, что Тень зарычала позади. И рычала она на него.

— Тень, ко мне! — позвала Винн.

Он содрогнулся так сильно, что его затрясло, обхватил себя руками, и отступил от Винн. Он покачал головой и одними губами произносил: «Нет!» — снова и снова, но, когда его губы беззвучно расступились, Винн вздрогнула.

Чейн зажал рот руками, пряча изменившиеся зубы.

Винн нахмурилась, ее глаза сузились. Это повторялось снова — страх в ее лице, смешанный с нерешительным гневом. Так же она смотрела на него той ночью, когда он выскочил из разбитого окна магазина писца за призраком.

— Винн… — выдохнул он, но не знал, что еще сказать.

Тень нарезала широкие круги вокруг него, заслонив собой девушку, а Винн нагнулась, чтобы поднять свой кристалл.

Чейн вгляделся в свет, причиняющий боль его расширившимся зрачкам. Он желал, чтобы этот свет испепелил его.

— Я пришел не для того, чтобы причинить вам вред.

Чейн обернулся на этот глубокий голос.

Между двумя саркофагами перед проходом стоял Красная Руда. Красноволосый Ходящий-сквозь-Камень был одет в чешуйчатую кольчугу со стальным покрытием. Два кинжала с широкими лезвиями были вложены в чёрные ножны, пристёгнутые к его поясу. Он не двигался, только наблюдал за ними, как будто ожидал ответа.

На мгновение, Чейну захотелось выместить все свои страдания на нём.

Этот гном напугал Винн, заставил ее кричать… и этим вызвал мгновенную утрату контроля Чейна. Зверь в нем начал выть, и он сжал челюсти, загоняя монстра в подчинение.

Чейн еле сдерживал дрожь, смотря на Красную Руду.

— Никто и никогда не проникал самостоятельно в наше подземелье, — сказал Красная Руда, смотря на Винн. — Так что, вы не те, чем кажетесь. Вас привел сюда тот черный дух?

— Конечно же нет! — ответила она.

Чейн знал, что произошло между этими двумя в доме Железной Косы. Красная Руда вряд ли видел в Винн друга.

— Значит, он следовал за вами, — заявил Красная Руда.

Чейн ждал, но Винн ответила не сразу.

— Мне нечего сказать тебе, — ответила она. — Не с тем, что я знаю. Не тому, чему ты поклоняешься!

Глаза Красной Руды сузились, но Чейн был озадачен словами Винн. Что это значит?

Гном вскинул подбородок, стиснутые зубы хорошо угадывались между плотно сжатыми губами. Чейн подобрался, наблюдая за малейшими движениями Красной Руды.

— Эта вещь там, — продолжила Винн. — Так или иначе, он был ответственен… Независимо от того, что послужило причиной падения Балаал-Ситта… это сделал массовый убийца.

— Нет! — прорычал Красная Руда и шагнул вперёд.

Чейн мгновенно преградил ему путь.

— Тогда, почему он здесь? — потребовала ответа Винн. — Почему олицетворение Таллухирага было отделено даже от Падших?

На щеках Красной Руды непроизвольно заходили желваки, и Чейн поняли, что было в той небольшой камере. Он вспомнил, как Винн рассказывала ему о Балаал-Ситте, названии, которое вычеркнули из памяти целого народа, которого некоторые боялись, а кто знал о нем, хотел забыть.

Чейн попытался успокоить себя. Он должен был очистить свои мысли, если хочет проверить слова гнома на правдивость. Отпуская все, пытаясь проигнорировать голод и то, что он нечаянно ранил Винн, он закрыл глаза.

Но лишь одну вещь он смог найти в своей памяти, чтобы успокоиться.

Был один краткий момент, когда он прокрался в библиотеку Гильдии вместе с Винн. С нею, так близко, что он чувствовал её дыхание, когда она провела его в свой мир, он остановился и рассматривал книги, аккуратно расставленные на полках.

— Он не один из них! — прокричал Красная Руда. — Не как утверждают некоторые, кто помнит только его прозвище… но не его имя. Я узнал это, когда был ребенком, хотя и не понимал тогда, кто прикоснулся ко мне — позвал меня через кровь. Он не может быть тем, что они утверждают… не как мой предок!

Чейн остался спокоен в той тихой памяти о библиотеке, позволяя каждому слову пройти через его сознание. Хотя зверь по-прежнему скулил, никакого причиняющего неудобство приступа дискомфорта не последовало. Он открыл глаза и остановил взгляд на Красной Руде.

Гном не лгал — или, по крайней мере, верил в свои слова. Чейн повернул голову, чтобы посмотреть на Винн. Он кивнул ей, надеясь, что она поймёт.

Винн чуть прищурилась, глядя на него, и поморщилась.

— Теперь вы должны мне — по обмену! — сказал Красная Руда. — Что вы знаете о черном духе, который пришёл за вами сюда?

Винн поколебалась.

— Только то, что это — не-мертвый, — ответила она. — Одна из форм того, что в Запределье известно как «внешне зомрель» — Дитя Ночи… хотя этот явно неосязаем, в отличие от типа, с которым я имела дело.

— Неосязаем? — повторил Красная Руда.

Винн покачала головой:

— Это не имеет значения… Мы имеем дело с сильным духом, который может стать материальным частично или целиком на краткое время. Мы полагаем, что это — маг, очень древний, так как его власть и умения ни на что не похожи и никто не слышал о таком прежде. Но, как любая нежить — или большинство — оно может быть ранено солнечным светом.

— Тогда он неуязвим здесь, в подземелье, — возразил гном.

Винн сделала шаг вперёд, проведя рукой перед мордой Тени.

— Нет, — она вернулась на место. — Если у меня будет мой посох.

Красная Руда вскинул голову, его глаза недоверчиво сузились, но Винн быстро продолжила:

— Ключ к тому, чтобы остановить его — это понять, чего он хочет! Дайте мне доступ к текстам, которые вы храните для Гильдии!

Красная Руда ничего не сказал. Чейн напрягся, вперив взгляд в гнома, который смотрел только на Винн — как будто Ходящий-сквозь-Камень и вправду рассматривал ее требование. Винн наконец нашла союзника здесь? Но смогут ли они — даже если и захотят — доверять ему?

— Это может подождать, — произнёс чей-то голос.

Чейн обернулся, осматриваясь по сторонам.

Герцогиня Рен, ее эльфийский советник и мастер Ходящих-сквозь-Камень стояли дюжиной или больше ступеней вверх по лестнице. Чейн не слышал ни скрежета железной двери, ни того, как они спускались.

Эльф стоял ниже всех, впереди, пристально смотря вниз на Винн. Он держал посох в руке, кристалл был расчехлен.

— У меня тоже есть вопросы, Винн Хигеорт, — сказал он тоном, не допускающим возражений. — Но я не должен здесь торговаться.

Чейн подошёл к Винн сзади и мягко коснулся ее здорового плеча. Наряду с виной порыв облегчения накрыл его, когда она прижалась к нему спиной. Хоть он и монстр, помимо Тени, он был всем, что она имела.

Только не слишком ли часто он использовал это в своих интересах?

Он прошептал Винн на ухо:

— Оставайся рядом. Прислушайся к тому, что я скажу.

* * *

Рен стояла на изгибающейся лестнице между Чиллионом ниже и мастером Циндером выше ее. Она была ошеломлена и чувствовала ломоту в костях от метода, которым они вошли сюда. Чиллион надеялся подловить пленников на разговоре, независимо от того, что они могли обсуждать прежде, чем заметят их присутствие. Но ерунда, которую услышала Рен, заставила ее почувствовать желание вырвать посох из рук эльфа и покинуть это место.

Но это было невозможно, пока Циндер не откроет дверь.

Она видела Палату Падших только несколько раз, но всегда с лестничной площадки выше. Свет кристалла Хранительницы тревожил это место в его темной простоте — ещё и потому, что Красная Руда был здесь. Он был последним человеком, который должен был остаться наедине с этой одержимой, безумной Хранительницей, которая уже использовала его однажды.

— Что ты делаешь здесь? — будто прочитав мысли Рен, прорычал младшему гному Циндер.

Красная Руда обогнул большой медный диск неподалёку от Винн и приблизился к основанию лестницы. Его подбородок дёрнулся, но он смотрел не на своего мастера. Вместо этого он следил за Чиллионом и посохом в его руках.

— Я пришёл за ответами, — наконец произнёс он. — Но за более важными, чем те, что ищите вы.

Циндер аккуратно отстранил Рен к стене и встал позади Чиллиона.

— Тебе здесь не место! — он почти кричал. — Остальные уже готовятся к защите нашего народа — там должен быть и ты!

— Я забочусь о нашем народе!

Циндер отвернулся, посмотрев на противоположную сторону камеры.

Рен попыталась проследить за его странно переключившимся вниманием. Сначала она не поняла, на что он смотрел. Но потом увидела черный проход между двумя каменными фигурами. Он находился прямо под лестничной площадкой.

Она никогда не спускалась вниз по лестнице раньше, так что никогда не видела его. Что было там? Очевидно, что не выход, иначе бы Циндер не разместил пленников здесь.

Циндер сошел с последней ступени лестницы. Когда его ботинки коснулись пола камеры, словно далёкий гром распространился по камню.

— Что ты сделал? — потребовал он. — Что ты сказал им?

— Ничего, — ответил Красная Руда. — Ничего, кроме того, что Хранительница прочитала сама.

Циндер пошатнулся, словно под каким-то невидимым бременем, почти как скорбящий на кладбище. Он провёл большой ладонью по лицу и посмотрел на Винн.

— Ты… Ты можешь читать на древнем вубри?

Все это время Винн просто смотрела и слушала. Волк твердо стоял перед нею, а Чейн — позади, капюшон его плаща был откинут, его рука лежала на ее плече. Она прижалась к нему спиной, будто ища убежища в его объятьях.

— Да, я могу читать на нём, — ответила девушка. — А также на других древних языках… как в тех текстах.

— Очевидно, что ты хорошо обучена, — вмешался Чиллион. — Возможно, ты даже думаешь, что знаешь больше, чем твои начальники. Что ты изучила того человека, которого вы называете… призраком?

Изменение темы застало Рен врасплох, но она не слишком обеспокоилась этим.

У Винн Хигеорт не было защиты, не говоря уже о власти и уважении, в Гильдии. Но у нее был способ заставить своё начальство дрожать от ужаса из-за смертей, начавшихся в первой половине прошлого месяца — началось всё с двух мертвых Хранителей, найденных в переулке. Королевская семья дорожила Гильдией, но Рен не собиралась прислушиваться к размышлениям этой выскочки.

Однако, Чиллион, Циндер и даже ехидный старый Балворк — все верили в этого мага, был ли он им или чем-то большим, чем-то из диких рассказов Винн. Рен не могла заставить себя думать о такой ерунде, не перед лицом более реальной угрозы. Она должна была защитить Фрея.

— Оно древнее, — наконец, ответила Винн. — Возможно, даже древнее, чем Первая Поляна.

Что это значит? Повисла новая пауза.

— Прости меня, — ответил Чиллион. — Но я не понимаю твоего сравнения.

* * *

— Ложь!

Винн вздрогнула от шепота Чейна. Это был еле слышный выдох, но она все равно ясно услышала его. Как он определил это — и действительно ли он был прав? Она внимательно изучала треугольное лицо Чиллиона, но не смогла уловить и признака обмана.

Чейн слегка сжал её плечо, словно стараясь убедить в правдивости своих слов.

Ее отсылка к Первой Поляне не имела никакого отношения к получению текстов, но она могла послужить подходящим напоминанием для этого. Не было никаких признаков того, когда — и если — она получит другой шанс.

Она выросла с убеждением, что эльфы — лучшая раса из всех. Но после обмана главы анмаглаков эльфов Запределья и получения одного намека на скрытую историю Первой Поляны, она усомнилась в этом. Сколько отговорок было среди эльфов ее континента — и среди родного отделения ее собственной Гильдии?

Тогда всё ещё оставалась проблема Таллухерага, Балаал-Ситта и… Красной Руды.

Лицо Циндера перекосилось от внезапного мучения, когда он смотрел на камеру массового убийцы, за спиной растерянной Винн. Он явно знал, кто призвал Красную Руду для служения, и мастер Ходящих-сквозь-Камень все еще не принял в полной мере молодого гнома. С какими интригами она теперь столкнулась? Сколько врагов окружало ее, даже если исключить тех, кого она ими считала вне всякого сомнения?

— У вас нет ничего, чтобы остановить призрака, — сказала она Чиллиону, проигнорировав даже герцогиню. — Посох будет работать только в моих руках.

Чиллион ступил на пол камеры, остановившись у подножия лестницы.

— Что это? — спросил он подозрительно мягко. — Что делает этот кристалл?

Винн сверху вниз осмотрела его одежду, словно в насмешку такую белоснежную и чистую.

— Он наполнен властью солнца, природой его света, — ответила она. — Солнечный свет… губителен для всех не-мертвых.

— Таким образом, ты уже использовала раньше, столкнувшись с ним в прошлый раз? — спросил он, вертя посох в руке.

Его кристалл отбросил слабые цветные блики по камере, когда его грани поймали свет кристалла холодной лампы.

— Да, — ответила Винн.

— Тогда, это было не слишком эффективно, — заметил Чиллион.

— Достаточно нести чушь! — вмешался Циндер. — Даже если бы это было так… Как такая вещь могла быть сделана?

— Это лучше спросить у домина иль`Шанка.

— Как удобно! — Рен сплюнула. — Домин, о котором она говорит, из суманской миссии Гильдии. И он вернулся домой, ускользнув от расспросов.

— Он был создан в моей Гильдии, — возразила Винн. — Из того, что я слышала, премин Сикойн почти упала в обморок, когда узнала, во сколько это обошлось. Спросите ее… или премина Хевис, главу метаологов.

— А то, что я слышала, — холодно ответила герцогиня. — Так это то, что Гильдия приняла тебя сиротой, воспитала тебя, накормила тебя… обучила тебя и приняла в свои ряды. А ты отблагодарила её своими эгоистичными уловками!

Винн не смогла справиться с нахлынувшим гневом:

— Призрак здесь из-за чего-то, — сказала она. — Пока вы не знаете из-за чего, вы не будете знать наверняка, что он предпримет… и как будет действовать.

— А ты знаешь, что это? — спросил Чиллион.

— Я могу помочь, но только если вы поможете мне, — ответила она.

Мастер Циндер вскинул брови:

— Каким образом?

— Верните мне мой посох и имущество… и предоставьте мне доступ к текстам.

— Нет! — вмешалась Рен.

— Тогда вы умрете, — отрезала Винн. — Вы по-любому умрете, так или иначе. Призрак хочет получить те тексты, и он убьет любого на своем пути. Почему? Если я этого не выясню, вы будете бороться вслепую, — она смотрела только на Чиллиона. — Вы можете читать на старых языках… лунди, письмена хейтак, на старом стравинском или белашкийском?

Он праздно пожал плечами, приподняв одну густую бровь:

— Немного.

— Ложь! — выдохнул Чейн позади Винн.

Ложь что? Чиллион знает эти языки лучше или хуже, чем говорит?

— А ты можешь? — эльф словно бросал вызов. — Или это лишь хвастовство… на котором держится ваш мизерный шанс на выживание?

Винн поостереглась показать любую реакцию. Его тон подразумевал, что он действительно знал древние языки, как будто сам был Хранителем. Это был единственный путь, по которому он мог судить, хвастается она или нет. Поэтому, если он сам может читать на древних языках, почему возится с нею?

Он пытался загнать её в угол, но с какой целью?

— Да, — ответила она. — Достаточно хорошо для того, чтобы я смогла вычитать что-то полезное. В конце концов, я была воспитана, выращена и обучена, — она бросила взгляд на герцогиню, — в миссии Гильдии.

Чиллион поджал губы и замолчал.

Циндер, казалось, внезапно успокоился. Он поглядел на Чиллиона, и старый эльф просто кивнул ему.

— Итак, ты уже обогнала эту штуку в погоне за текстами, — сказал Циндер.

Это был слишком очевидный комментарий, и Винн ещё больше насторожилась.

— И Афкейнсмуотнес продолжит пытаться остановить тебя, — добавил Чиллион, и выражение его лица стало задумчивым.

— Нет! — выдохнул Чейн. — Вы не…

— С тобой никто не говорил! — прорычал Циндер.

— Винн, — прошептал Чейн. — Они пытаются…

— Я знаю, — ответила она, слабо улыбнувшись ему.

Призрак знал, что и она, и тексты здесь. Он убивал, чтобы добыть переводы, посланные в магазины писцов в Колм-Ситте для транскрипции. Но вместо того, чтобы прочитать их содержимое и оставить в покое, он всегда забирал с собой страницы перевода. Независимо от того, что он искал, он не хотел, чтобы другие также нашли это. Или он пока не нашёл то, что искал, или хотел помешать другим сделать то же самое. Он следовал за ней в поиске оригиналов, следовательно, у него был какой-то способ следить за ней или определять ее местонахождение.

Чиллион не загонял ее в угол. Он превращал ее в приманку.

— Да, — прошептал эльф, подтверждая её догадки.

Винн напряглась, и Чейн сильнее сжал её плечо.

— То, что ты узнаешь цели Афкейнсмуотнеса, может помочь нам. А может и нет, — добавил Чиллион. — Так или иначе, ты расскажешь нам всё, что обнаружишь… в обмен на доступ к текстам.

— Чиллион!.. — Рен чуть не задохнулась.

Он поднял руку и жестом прервал её.

— По крайней мере, — продолжил он объяснять Винн. — Если оно узнает, что ты здесь, это может заставить его действовать более прямо… и менее осторожно… когда он вернётся. Ты согласна на это?

Винн колебалась. Они предложили то, что она хотела, но за очень высокую цену.

Чиллион называл призрака другим термином. Она разыскала его в старых сказках ее народа в Гильдии. Эльф знал больше о призраке, чем она предполагала — и мастер Циндер тоже, если судить по его крику в главной пещере.

Винн протянула руку, положив её на ладонь Чейна на своём плече.

— Позже мне понадобится его помощь, — сказала она. — Он знает о борьбе с призраком больше, чем любой из вас. Верните ему его имущество… и меч.

Чиллион решительно покачал головой:

— Абсолютно нет, — он указал на Чейна. — Мы не заинтересованы вооружать его.

— Тогда копайтесь в текстах сами, — она отвернулась, уткнувшись лбом в плечо поражённо застывшего Чейна. — Выбирайте.

Это был блеф чистой воды, и, вероятно, эльф знал это, но никто больше не понял. Он подловил ее на том простом основании, что знали все: она хочет получить доступ к текстам независимо от условий. Если он сейчас уступит ей, то другие не придадут этому значения, но сама Винн поймёт.

Чиллион знал меньше, чем делал вид, — или гораздо больше, чем Винн могла даже предположить, обманом скрывая это.

Она не была уверена, заметила ли мягкую улыбку, очень быстро исчезнувшую с губ эльфа, но он просто стоял, наблюдал за ней и не произносил ни слова. Тишина продержалась так долго, что герцогиня, хмурясь, вышла из-за его спины. Однако Чиллион всё так же стоял, слегка покачивая посохом в своих руках.

Разрушил тишину Циндер, обратившись к герцогине:

— Пошлите одного из своих людей принести их вещи. Если они хотят выжить, то будут бороться за это и делать, как им говорят. Я провожу Хранительницу к текстам… с вашего позволения.

Он ждал ее ответа, с которым все должны были согласиться. Тексты принадлежали Гильдии, но в конечном счете являлись объектом защиты Королевской семьи Малурны. Ходящие-сквозь-Камень были просто охранниками.

Рен внезапно показалась Винн жутко усталой.

— Поступайте так, как считаете нужным.

— Очень хорошо, — ответил Циндер и, уже повернувшись, добавил: — Красная Руда тоже пойдёт. Он будет оставаться с Хранительницей и наблюдать за ней, в то время как мы уделим внимание другим вопросам.

Винн было всё равно. Ничего не было сказано о том, что она должна что-то выяснить по вопросу Красной Руды — уже не говоря о том, что его мастер, похоже, знал о предке молодого Ходяшего-сквозь-Камень. Циндер подошёл ближе.

— Ты расскажешь всё, что узнаешь. Когда закончишь, сообщишь о результатах герцогине и мне.

Винн заметила плохо скрытое отвращение на лице Рен. Циндер приказывал, а не спрашивал, но Винн ответила:

— Идёт.

Глава 21

Миновав лестничную площадку, Винн наблюдала, как Циндер и Красная Руда просто прошли прямо сквозь железную дверь. Секунду спустя, первая дверь начала открываться, и это заставило задуматься о другом: Циндер просто шел и проходил сквозь камень — или железо, как сейчас. Что угодно на их земле должно было подчиниться их власти. Но это не объясняло присутствие герцогини и Чиллиона за закрытыми дверями.

Самая последняя дверь скользнула в сторону, и Циндер задержался, преграждая сводчатый проход. Он посмотрел на Чейна:

— Ты и волк останетесь здесь, пока она не закончит, — сказал он. — Я оставлю проход открытым, если ты поклянешься оставаться здесь, пока тебя не позовут.

Винн нервно глянула на Чейна.

Его радужки все ещё не проявляли и намёка на присутствие цвета. Ее плечо было оцарапано в разрыве туники, но она поняла, из-за чего он случайно ранил ее. Его голод вернулся и вырос. Сколько дней прошло с тех пор, как она добыла кровь козы для него?

Но что ещё хуже, он двигался немного замедленно, впиваясь взглядом в Циндера. Рассвет приближается?

— Всё в порядке, — сказала она ему. — Я пока в безопасности… Отдыхай.

Она думала, что он станет спорить, но он просто прошептал:

— Помни, что я сказал тебе.

Сначала она не поняла, о чём он. Все, что он сказал ей после прибытия герцогини, было одно слово: «Ложь». И сейчас она по-прежнему не понимала значения этого и еле сдержалась, чтобы не оглянуться на Чиллиона. Но то, чтобы заставить Тень ждать, тоже было сложным вопросом.

Тень зарычала, когда Винн сказала ей остаться. Девушка схватила морду собаки, надеясь, что никто не спросит, что она делает. Она прокрутила в голове воспоминания долгого дня в катакомбах Гильдии, когда она работала со старинными сказаниями. Она надеялась, что Тень поняла то, что она собирается делать. Она закончила, напоследок сказав:

— Оставайся с Чейном.

Тень рыкнула, презрительно оглядела своих тюремщиков, но не попыталась уйти за девушкой. Она твёрдо уселась под аркой и облизнула нос, глядя на Циндера.

Винн загородила её собой, встав перед мастером Ходящих-сквозь-Камень.

— Я отошлю твои сумки и меч, — обратилась она к Чейну, не сводя глаз с Циндера. — Прежде, чем пойду куда-либо.

Гном нахмурился в ответ на этот намёк:

— Оставь посох. Он не может быть взят туда, куда мы идём.

— Я не забыл про уговор вернуть его! — вставил Чиллион откуда-то из-за спины Винн.

— Это и моё соглашение! — прорычал Циндер.

Винн услышала, как высокий эльф что-то бурчит себе под нос, проталкиваясь мимо нее. Когда она оглянулась, Чейн держал посох, его кристалл был снова зачехлён. Она предпочла бы взять его с собой, но оставить его с ним было наилучшим вариантом. По крайней мере, их сумки, оружие и ее товарищи находились в одном месте.

Циндер освободил дорогу, но Красная Руда чего-то ждал. Винн не двигалась. Она не чувствовала Чейна за спиной, и это было жутко пусто и непривычно, но Винн, стиснув кулаки, заставила себя ничем не выдать этого. С ироническим хмыканьем он отступил, и она последовала за гномами. Рен и Чиллион ступали позади нее.

Когда они достигли главной пещеры, Рен послала кинжал Винн, сумки Чейна и его меч назад с женщиной Ходящей-сквозь-Камень по имени Бельсам. Рен тоже ушла, возможно, чтобы заглянуть к мужу.

Почему Ходящие-сквозь-Камень держали принца здесь? Он сошел с ума, и его смерть сфальсифицировали, чтобы скрыть правду? Если так, тогда почему они выбрали ложь, которая так очевидно бросала подозрение на Рен?

Винн сама видела, как принц опустился в бассейн, и Люди Моря сделали точно также в тоннеле. Палата заполнилась унылыми щелчками и мелодичными звуками, исходящими от воды.

Казалось, он говорил с ними.

— Возьми только то, что нужно, — сказал Циндер.

Винн начала отвлечённо размышлять. Он протянул девушке её сумку, и она снова задалась вопросом, что брать с собой. Она вынула своё эльфийское перо и запечатанный воском пузырек свежих чернил. Хотя она добралась до дна сумки, все ее записи, даже чистые листы, отсырели. Винн взяла те, с того дня в катакомбах с ее примечаниями к переводу. Она всё ещё искала, но уже была готова попросить запасную бумагу или пергамент.

Мастер Циндер уставился на её руки.

— Где ты взяла это? — потребовал ответа он.

Она посмотрела вниз на перо с белым металлическим наконечником.

— Подарок. Во время моих путешествий среди эльфов Восточного Континента.

— Так вот как вы прошли по тоннелю… — проворчал он.

Она не поняла, что он имел в виду, но у нее сейчас были более насущные проблемы.

— Мне нужна бумага или пергамент, — сказала она. — Что-то для примечаний.

Циндер вздохнул:

— Чиллион… есть что-нибудь подобное в камере принца?

— Не нужно, — ответил эльф и начал копаться во внутренних карманах своих одежд.

Он вытащил маленькую, но толстую тетрадь из бумаги, сшитой в кустарную брошюру, немного больше, чем его ладонь. Чиллион пролистал её, вырвал две исписанные страницы и передал ей остаток.

— Подойдёт? — спросил он.

Винн взяла его без ответа. Это не слишком подходило для записей. Если бы она могла, то писала бы в своей тетради, но и так приходилось надеяться, что чернила не кончатся слишком быстро.

Ее страх и волнение начали возрастать снова из-за того, что должно было произойти. С того дня, как она вернулась домой, она не держала тексты в руках. Она найдёт ответы, в которых нуждается?

Циндер уже собирался поставить её сумку возле прохода.

— Передайте её обратно с остальными, — сказала она.

Раздражение отразилось на его лице.

— Я прослежу, — вызвался Чиллион.

— Нет! — возразила Винн. Она почти увидела мысленно, как он роется в ее имуществе и, больше того, забирает записи.

— Больше никого нет, — категорично заявил Циндер. — Или ты предпочтёшь оставить её здесь?

Винн стиснула челюсти:

— Ладно.

Чиллион лишь поднял бровь в ответ на её раздражение, потом взял её сумку и зашагал прочь. Циндер прошёл через пещеру, Винн последовала за ним.

Внезапно их нагнал Красная Руда и зашагал рядом с ней. Она заставила себя не отпрянуть. Призрак был не единственным здесь, к кому испытывали отвращение, о ком забывали, и она не спускала глаз с широкой спины мастера Циндера.

В первый раз она видела этих двоих в кабинете Хайтауэра. Их объединяло не только ответственность за свое призвание, как других членов их касты, но и нечто более глубокое, неприятное. Без сомнения, Циндер знал, кто призвал Красную Руду для служения. Неужели, мастер Ходящих-сквозь-Камень был тоже замешан в этом, как и изгнанник Железной Косы?

— Он — мой наставник, — сказал Красная Руда. — С самых ранних дней он учил меня.

Винн ничего не сказала на это. Циндер не оглянулся, хотя он, должно быть, слышал.

Слова Красной Руды только усилили подозрение Винн к его наставнику. Она вслепую ступала по узкой тропе над пропастью разворачивающихся событий и не могла оставить этот путь. В этот момент ей было почти жаль, что она взяла на себя эту неблагодарную роль — остановить призрака, изучить тайны текстов, узнать наверняка, верны ли страхи Вельмидревнего Отче и других.

Древний Враг скоро вернётся? Это было возможно, учитывая то, что его слуги уже пришли в движение. Циндер остановился и повернулся к ней лицом.

— Мы входим в крайне охраняемое место, — объявил он, предупреждая. — Ты поклянёшься никогда не говорить о том, что увидишь… ни уж тем более писать об этом.

Седые пряди в его темных волосах вспыхнули как полосы огня в оранжевом свете кристаллов стен.

Винн захлестнула волна свежего гнева, и она с трудом сглотнула. Она была сыта по горло всеми этими тайнами и ограничениями, которыми была окована истина, за которую, как она когда-то думала, боролась Гильдия.

— Согласна, — ответила она, наконец.

— Поклянись… своей честью Хранителя Знаний!

Его требование напрямую шло вразрез с его ожиданиями.

Правда через Знание… Знание через Понимание… Понимание через Правду… Вечный Цикл Мудрости.

Но сколько раз с тех пор, как она вернулась, она лгала, манипулируя тем, что знала, используя знание как инструмент, оружие или цепи для других? О, она всегда могла найти повод, чтобы раскрыть то, что другие отказывались признавать и спасти их от самих себя. Но даже это сейчас казалось лишь пустыми оправданиями.

Так было ли «Хранитель» чем-то большим, чем звание?

И все же были еще те, кто верил в него, от домина иль'Шанка и, возможно, Терподиуса до молодого Николаса Кольмсерна и других. Даже Хайтауэр с горечью, но признавал это.

— Я клянусь убеждениями своей Гильдии, — ответила она.

Циндер прошёл вперёд, в новую пещеру. Винн глубоко вздохнула, задержала дыхание, проходя за ним, затем выдохнула и нахмурилась.

Это была просто очередная пещера. Но оранжевые кристаллы не освещали пространство, только зеленоватое мерцание далекой стены. Она шла по широкому, очищенному пути между окаменелыми, темными колоннами. Тут и там утолщенное выпячивание возвышалось между ними. Вдруг она уловила какую-то фигуру в углу.

Винн рефлекторно отступила, оглянувшись на пройденный путь.

Массивный сталагмит вырастал из пола пещеры, толстый до самого верха. Его вершина присоединялась к более узкому концу спускающегося сталактита, но слабо блестящая большая часть была слишком толстой и круглой, чтобы быть сформированной капанием наполненной минералами воды. Какой-то валун или выступ когда-то стоял там, теперь похороненный под десятилетними соляными отложениями.

Циндер свернул с пути прямо в этот лес колонн.

Винн ступала осторожно, поскольку пол был неровный, а путь — узкий и неустойчивый время от времени. Красная Руда шёл позади нее. Когда Циндер сделал неожиданный поворот вокруг колонны, носок ботинка Винн зацепил что-то в темноте.

Она упала набок, и ее плечо ударилось о другой широкий выступ. Она отшатнулась, вставая, и искоса посмотрела на темную фигуру. На мгновение ей показалось, что она похожа на ложные саркофаги Ларгнаэ.

Челюсть Винн свело, и чем больше она смотрела, тем больше напрягались мышцы. Да, было определённое сходство.

Наверху широкий выступ сужался от округлых «плечей» к «голове», объединяющейся с концом спускающегося сталактита. Винн сунула руку в карман, разыскивая кристалл холодной лампы.

— Нет, — сказал Красная Руда, и его толстые пальцы накрыли её запястье.

Винн повернулась к нему и отпрянула назад, врезавшись спиной прямо в тёмную фигуру.

— Убери от меня руки!

Хватка Красной Руды не ослабла, и ей так и не удалось вытащить кристалл. Циндер вынырнул из темноты около неё.

— Не зажигай свет здесь!

Винн разглядела только его массивный силуэт в темноте. Красная Руда медленно разжал пальцы и выставил перед собой руки в успокаивающем жесте.

— Не нарушай их покой, — добавил он.

Винн отчаянно огляделась по сторонам, осматривая темный лес блестящих колонн. Она нашла еще, по крайней мере, шесть выступов поблизости, но не могла видеть дальше. Ее пристальный взгляд упал на одну громадину, полускрытую в восходящем шипе сталагмита.

Бледное свечение вычертило силуэт.

Глаза женщины были, возможно, открыты, хотя не было никакого способа выяснить это точно. Даже ее одежда стала просто рябью затвердевших минералов. Она держала что-то в руках, длинных, узких, и немного наклонённых. Ниже масса минералов покрыла это полностью, но, возможно, она держала в руках посох. Наслоение превратило ее руки в глыбы в том месте, где они держали его.

Винн увидела другие темные фигуры в тихой неподвижности пещеры. Понимание уменьшило ее напряженность, но не принесло облегчения.

Она стояла среди мертвых.

Так вот что означало «быть взятым в камень»… Никаких гробов или даже могил. Хассагкрейг хоронили заслуженных мёртвых в самом камне. Оставленные здесь в течение многих лет, десятилетий, возможно даже больше, они становились едины с землей и камнем ради своего нежно любимого народа. Но, если подумать, число их было пугающим.

Заключение в Палате Падших было слишком кратковременным, чтобы она смогла всё это осмыслить. Винн обернулась, смотря вокруг, и дикая мысль родилась в её сознании.

— Отец Языка тоже здесь? — выдохнула она, готовая броситься на поиски.

Красная Руда преградил ей дорогу.

— Бендзакендж в его храме, — ответил он. — Как и все Банаэ, которые живут среди нас.

Глаза Винн сузились. Это было невозможно, хотя она знала, что не найдет Отца Языка здесь. Дред был единственным все еще существующим известным Ситтом, но, вероятно, не таким старым как Великая Война. Судя по рассказам о жизни Отца Языка, он жил во времена Забытой Эпохи. Это заставило ее с удивлением вспомнить о больших статуях Банаэ в их храмах.

Те статуи действительно содержали кости танаэ, которые стали Вечными? Или слова Красной Руды были просто духовной метафорой?

Винн еще раз осмотрела заслуженных мертвых, медленно уходящих в камень с каждым годом. Ей было жаль, что она поклялась держать все это в себе.

Циндер потянул ее дальше, а затем остановился перед задней стеной пещеры. Там было так темно, что она не могла быть уверена, но ей показалось, что там не было никакой двери или прохода. Он был закрыт, как и тот, через который герцогиня раньше приходила сюда?

Циндер повернулся к ней:

— У тебя есть наглость. Но есть ли у тебя смелость?

Она не поняла, что он имел в виду, но ответила:

— Да.

Циндер протянул ей руку:

— Возьми.

Винн с небольшим колебанием сжала его пальцы — и запаниковала, поскольку поняла, что произойдет дальше. Она видела, как Циндер вогнал призрака в стену, возможно пытаясь похоронить его в камне. Он знал, кто призвал Красную Руду, и до сих пор воспринимал его как обычного человека. И она вслепую пошла с ними обоими.

Сейчас было очень просто избавиться от неё. Никто и никогда не узнает, что с ней случилось.

Лицо Циндера погрузилось в камень.

Винн прекратила дышать, когда структура блестящей горной породы стекла вниз по его волосам и через спину. Она попыталась дышать свободнее, но по мере приближения к стене, её охватывала паника. Резкий голос раздался позади нее:

— Не дыши, — предупредил Красная Руда. — До тех пор, пока с тобой не заговорят.

Винн вдохнула поглубже, и её мир поглотили тьма и холод.

* * *

Чейн сидел около сводчатого прохода позади Тени. Как и собака, он смотрел вниз на пустой тоннель. Ему не нравилось сидеть сложа руки, чувствуя себя бесполезным и ни на что не годным. Но он был так истощен, что не мог остановить голодного зверя внутри себя.

Хотя он дал слово, что останется здесь, пока Винн не вернётся, обещание, данное врагам, ничего не значило. В этом месте было слишком много путаницы, скрытых союзов и тайн, и все, казалось, становились более сложными с каждой ночью, проведенной в этом гномьем ситте. Красная Руда, казалось, действительно полагал, что Винн подтвердит его собственное опровержение обвинений — что он был связан с давно мёртвым массовым убийцей. И Чейн беспокоился из-за того, что она ушла с Красной Рудой и его мастером.

Он ждал, пытаясь быть терпеливым… не взволноваться… и подавлять голод.

Но снова и снова терпел неудачу.

Никто не охранял проход, но он не мог сказать, ждал ли кто-либо в пещере в ее конце, единственном выходе отсюда. Он уже готов был встать и медленно двинуться на выход, когда крепкий гном в черном вышел из дальнего конца прохода.

Женщина Ходящая-сквозь-Камень приблизилась, неся две сумки, но она остановилась на полпути, поскольку её кто-то окликнул. Высокий эльф в белом догнал ее и вручил третью сумку. После он развернулся и вышел. Когда Ходящая-сквозь-Камень достигла сводчатого прохода, она протянула все три сумки одной рукой — в другой она держала его меч и кинжал Винн.

Чейн принял их, впрочем, не поблагодарив. Тогда она сняла с плеча ещё одну сумку, поставила её на пол и, не сказав ни слова, ушла. Она ни разу не оглянулась.

Он сложил сумки рядом с посохом, прислонённым к стене в сводчатом проходе, и воткнул рядом меч. Открыв принесённую сумку, он нашел флягу с водой, ломоть хлеба, немного вяленого мяса и деревянную кружку. Он вынул мясо, налил в кружку воды и направился к Тени.

— Поешь, — сказал он, опускаясь рядом с ней на колени.

Она даже не заворчала на него и быстро вылакала воду из кружки в его руках. Он положил вяленое мясо на пол и отошёл. Тень накинулась на него, быстро прожевала, и вернулась к своему ожиданию.

Он не мог не восхититься ее терпением. Она без колебаний бросалась на призрака несколько раз, всегда верно защищая Винн. Она нашла береговой вход в подземелье, когда он уже не мог продолжать поиски.

Тень была лучшим товарищем из всех, кого только знал Чейн.

— Она вернётся, — мягко сказал он.

Уши Тени дёрнулись, но больше никакой реакции не последовало.

Он надеялся, что Винн вернётся с ответами, возможно, даже относительно свитка. В ее отсутствие он надеялся, что Тень привыкнет к нему. Кровные враги они или нет, они застряли тут с общей целью. Но даже её достижение стало слишком сложным из-за еле различимой лжи эльфа, призрачного радушия мастера Ходящих-сквозь-Камень, Красной Руды… и сумасшедшего, запертого в камере с бассейном.

И хуже всего, призрак все еще существовал. Он проник в подземелье раньше, чем подняли тревогу или кто-то его почувствовал — даже он.

Чейн посмотрел вниз на Вельстилово кольцо пустоты на его пальце. Он носил его так долго, что иногда забывал о нём. Это было необходимо. Но если бы он снял его перед тем, как они вошли в это место…

Даже Тень учуяла призрака слишком поздно. Чейн, нося кольцо, не ощутил его вообще. Если призрак вернётся, он должен был знать, когда и где.

Он обхватил кольцо пальцами.

— Тень?

Она повернула голову назад и посмотрела на него. Он показал ей, что собирается сделать, но она просто отвернулась. Одним быстрым движением Чейн стянул кольцо.

На мгновение мир пошёл рябью как потревоженная водная гладь. Его чувства обострились, свободные от влияния кольца.

Чейн вдохнул — почувствовал — жизнь Тени и краткий приступ боли кого-то еще за проходом. Потом он исчез, но зверь внутри Чейна рванулся в своих цепях.

Тень осталась сидеть спокойно, хотя ему показалось, что её загривок слегка вздыбился.

Между тем, он надеялся, что никто этого не узнает до того, как призрак вернётся.

Чейн отвернулся от сводчатого прохода, чтобы обосноваться около сумок и посоха. Голод продолжал скрестись в нём, как будто собрался пожрать его самого, чтобы насытиться. Он закрыл глаза, пытаясь подумать о чем-либо еще…

О Ходящих-сквозь-Камень и их тайнах…

Об одетом в белое лживом эльфийском советнике и его секретах…

О существах из моря и принце, в чьей смерти никто не сомневался…

Были моменты, когда он жалел, что это началось. Было бы намного лучше ночами пробираться в библиотеку Гильдии для краткой встречи с Винн, даже если бы он провел все свои дни, скрываясь в жалкой лачуге. Но то, что он видел, не могло быть проигнорировано, пока он дрейфовал на темном краю дремоты.

Ложно мёртвый принц этого чужого королевства, казалось, говорил с Людьми Моря, которых Чейн себе и представить не мог до этого. Среди других загадок, эта занимала его больше всего. Что это означает? Это выглядело строжайшим секретом, достаточно опасным, чтобы герцогиня могла убить за него.

Но сейчас Чейн стоял среди полок библиотеки Гильдии.

Он попытался выбрать книгу и вытащить её. Он знал, что здесь была та, которую он должен был найти, но не знал, какая именно. Когда он повернулся, чтобы спросить совета у Винн, он обнаружил, что смотрит на бассейн через прутья последних ворот морского тоннеля. Лицом к лицу он столкнулся с человеком, промокшим до нитки, с трудом добравшимся до этой решётки.

Сон… Но даже в его пределах он задался вопросом: почему?

Мёртвые не видят снов. Но несколько раз прежде они приходили к нему.

Он услышал что-то, что заставило его повернуться, стоя по пояс в ледяной воде тоннеля. Но там не было ни Винн, ни Тени. Глубокая тьма позади него, заполняющая тоннель, казалось, двигалась… будто черные кольца перекатывались там, мягкими вспышками отражая свет.

* * *

Сокрушительный холод… удушье… чистая темнота, которая принесла абсолютную тишину…

Винн чувствовала холод камня по всему телу и не могла шевельнуться. Давление угрожало раздавить ее, температура ее тела быстро падала.

Она была похоронена заживо.

В ужасе она попыталась закричать, но ее рот не смог открыться. Ее челюсть и губы даже не двинулись. Легкие начали гореть, отчаянно желая выдохнуть.

— Это сейчас пройдёт, — произнёс кто-то.

Этот внезапный голос в тишине заставил ее вздрогнуть, и она упала в обморок. Ее левая рука по-прежнему сжимала что-то тёплое, но тут темноту разогнал свет.

— Дыши! — приказал кто-то скрипучим голосом. — Открой рот и дыши, дурочка!

Винн дёрнулась и наконец выдохнула, пытаясь подавить удушье. Она ослабела, но кто-то держал ее левое запястье и не отпускал.

— Не поддавайся тому, что чувствуешь, и это быстро пройдёт.

Винн открыла глаза.

В сумрачной тьме мастер Циндер наблюдал за ней. Её левое предплечье горело, и она поняла, что это он держит её за запястье. Вещи, которые она принесла с собой, лежали на влажном полу из тёмного камня у её подкосившихся ног. Она изо всех сил попыталась встать.

— Отойди от меня! — сказала она, но это вышло хрипло и неуверенно.

— Только когда ты сможешь самостоятельно стоять, — ответил он.

Красная Руда показался в поле её зрения и склонился над ней.

— В первый раз всегда трудно, — сказал он. — Хотя немногие проходили этот путь.

Винн хрипела и кашляла, пытаясь отдышаться. Красная Руда с беспокойством посмотрел на Циндера, но девушка с трудом поднялась на ноги.

— Она оправилась, — ответил мастер ученику.

Когда он выпустил ее запястье, ее рука оцепенело повисла, словно неживая.

— Найди меня, когда она закончит, — добавил он, обходя девушку.

Винн медленно обернулась, все еще дрожа, но все, что она увидела — это неровные стены пещеры. Циндера не было, и она осталась наедине с Красной Рудой.

— Почему он… потрудился придти сам… — выдавила она между вдохами, — если ты остаёшься?

— Я ещё не могу провести кого-то со мной… как он.

Дыхание Винн пришло в норму, и она развернулась, пытаясь осмотреть окружающее.

Она оказалась в большом кармане из грубого камня. Потолок был низкий, но она могла стоять, не пригибаясь. Большую часть обзора ей закрывал Красная Руда, но Винн смогла разглядеть бассейн около левой стороны пещеры.

Не было никаких других проходов, кроме бассейна в полу. Вода, скорее всего, притягивалась сюда давлением воздуха. У девушки не было никаких догадок относительно того, куда и как далеко они пришли, только то, что они по-прежнему были под землей и недалеко от океана, так как пахло морем.

Она застыла, увидев, что ждёт в дальнем конце пещеры.

Три маленьких сундука стояли под нижними рядами коротких каменных полок. Что-то очень знакомое лежало на первой из них. Это была пачка жестких, древних листов, переплетённых между двумя квадратами тонкого железа, покрытого пятнышками ржавчины. Это был первый фолиант, который она и Малец обнаружили в ту ночь, когда Ликэн поймала ее среди снежной бури и утащила в скованный льдом замок.

Винн все еще была слишком потрясена, чтобы даже почувствовать облегчение. Сунув руку в карман, она вытащила свой кристалл. Он даже не засветился в ее озябших пальцах.

Она неуклюже потёрла его в ладони, пока свет не начал расти. Она медленно нагнулась, чтобы поднять свои упавшие вещи, но Красная Руда оказался проворнее. Девушка невозмутимо приняла их, игнорируя его, и пошла через пещеру. Она была на полпути к полкам, когда услышала мягкий всплеск.

Винн, покачнувшись, обернулась.

По поверхности бассейна пошли круги, из-под воды показалось острие с белым наконечником. К нему быстро присоединился ряд шипов на лысой голове синеватого оттенка.

Большие круглые черные шары показались на поверхности, и Винн посмотрела в глаза одному из морских людей.

В свете кристалла она увидела носовые щели и прозрачные перепонки, пролегающие между шипами хребтов. Он поднялся достаточно, чтобы в глаза бросились перепонки между когтистыми пальцами и шипами, бегущими вдоль внешней стороны его предплечий. Мышцы его живота казались странными, отличающимися от человеческих, и у него не было пупка.

Его безгубый рот приоткрылся, и стали видны сцепленные иглы зубов. Без радужек было невозможно проследить за его взглядом, пока он не повернул свою голову к Красной Руде.

Красная Руда присел и похлопал по полу, кивая. Морской человек снизился, пока вода не покрыла щели на его горле и рот — но не глаза.

— Почему оно… он… здесь? — спросила Винн.

— Он охранник, — ответил Красная Руда. — Я не могу говорить с ним, но я заверил его, что твоё присутствие законно.

— Кто они… и откуда? Почему они приходят к принцу?

Красная Руда не ответил, лишь направился к полкам:

— Откуда будешь начинать?

Винн колебалась, все еще наблюдая за лысой головой с перепончатыми зубцами и круглыми черными глазами. Она отступила к полкам.

— Вытащи все три сундука, тогда я смогу использовать вон тот в качестве стола, — сказала она, выигрывая несколько секунд.

До того, как попасть сюда, она просчитала несколько вариантов развития событий. Она предполагала, что сможет украсть несколько решающих страниц или даже целый фолиант. Или она найти другой способ — или хотя бы уверенность в местоположении текстов, чтобы потом найти их самостоятельно и забрать с собой.

Но сейчас она поняла, что всё это невозможно.

Только Ходящий-сквозь-Камень мог провести её сюда и выпустить обратно. Она выкупила своё присутствие здесь блефом и теперь должна была обеспечить результаты. Ее сердце бешено забилось в груди.

— Необходимо спешить, — заметил Красная Руда, выдвигая первый сундук. — Мы не знаем, когда дух…

— Призрак, — поправила Винн.

— Да… мы не знаем, когда и как он вернётся.

— Я знаю. Но это не похоже на поиск в библиотеке. Просто выдвини ещё один сундук. Поищи пока недавние копии переводов.

Красная Руда выдвинул второй сундук.

— И план перевода, — добавила она. — Это — толстая тетрадь, в которой указана последовательность работ. Мне нужно что-нибудь, чтобы помочь расшифровать оригиналы и их порядок, без моей…

Винн замолкла, когда открыла первый сундук.

— Что? — спросил Красная Руда. — Что ты нашла?

Наверху лежали пять тетрадей, которые она не видела полгода. Их мягкие кожаные обложки были обернуты кожаными шнурками. Они выглядели довольно потертыми и даже потрёпанными, если приглядеться.

— Мои записи… — прошептала она. — Мои украденные записи!

Красная Руда заглянул в сундук:

— Ты написала это?

Она не ответила, и он, отвернувшись, вытащил из ниши третий сундук.

На мгновение Винн отчаянно захотелось схватить эти пять обернутых в кожу тетрадей, уйти отсюда и спрятать их там, где никто и никогда не сможет отобрать их от нее снова.

— Это оно? — спросил вдруг Красная Руда.

Винн посмотрела на него.

Он, присев на корточки, держал в руках толстую тетрадь. В третьем сундуке были груды связанных стопок бумаги — переводов, как те, что она видела в Гильдии. Их было много, но она могла и забыть, сколько работы было сделано. Ей потребуется целый день, чтобы просто быстро просмотреть их.

— А что насчёт этого? — спросил Красная Руда.

— Чего этого?

Он заглянул в сундук и протянул ей тетрадь потоньше — но в ней также были указаны даты.

— Дай мне!

Винн схватила тетрадку и хлопнула её на откинутую крышку сундука. Внутри были записи о законченной или продолжающейся работе перевода, как те, что она видела в первой тетради в тот день в катакомбах. Она оценивающе окинула взглядом стопки и несколько фолиантов, сложенных в третьем сундуке.

— Валхачкасея! — выругалась она.

Мысли о Сикойн — и особенно о негодовании Хайтауэра на нее — вернулись, когда она в гневе выдохнула:

— Вы… вы двое!..

Винн не смогла придумать ничего достаточно мерзкого, чтобы назвать их. Она держала второй план перевода.

Они не показали ей всё. Только часть, чтобы она поверила, что работы до сих пор продолжаются. Тогда она не могла бы поднять шум и рассказать всем о текстах, и все так и осталось в тайне.

— Что случилось? — потребовал ответа Красная Руда.

Винн попыталась вернуть себе самообладание.

— Ничего, — прошипела она.

— Правда? Ты так вспылила из-за ничего?

Она не собиралась объяснять что-то ему. Он и Циндер возражали против проекта перевода в кабинете Хайтауэра. Она сомневалась, что он будет сочувствовать ее горечи. Но важнее было то, что сейчас она имела гораздо больше для работы — все переводы — и это могло помочь ей в борьбе за оригинальные тексты.

Винн порылась во втором сундуке, чтобы получить представление о том, что он содержал. Там, так же как и в первом, лежали ее записи. Она отложила их для работы и посмотрела на полки, заполненные различными книгами, томами и стопками листов, которые она забрала из библиотеки Ликэн.

— На что оно похоже? — спросил Красная Руда. — Место, где ты нашла всё это?

Ее ум возвратился в прошлое, к той долгой, бессонной ночи. Она и Малец тщательно отобрали то, что казалось важным, удобочитаемым, или просто достаточно понятным из огромного количества текстов. Ее друзья помогли ей унести так мало по сравнению с тем, что они оставили позади, в теперь недоступной для неё половине мира.

— Оно… древнее. Более древнее, чем ты можешь вообразить, — ответила она. — Настолько древнее, что его единственный страж забыл звук человеческой речи… и как звучит ее собственный голос.

Винн отогнала воспоминание об обнажённой, обманчиво хрупкой нежити с раскосыми миндалевидными глазами, непохожей ни на одну человеческую расу, которую она знала.

— Прекрати отвлекать меня, — сказала она. — Я должна работать.

Красная Руда отошёл, когда она начала вытаскивать стопки листов перевода и фолианты и прикинула содержимое других двух сундуков. В них было гораздо меньше, чем на полках. Итак, с чего же начать?

В настоящее время информация относительно призрака была самой зловещей. Это, казалось, должно содержаться в фолиантах, упоминающих Детей, Почтительных, и Сауминфейл — Пожирателей Тишины. Из встречи с Ликэн она поняла, что фавориты иль`Самауда, Возлюбленного, Древнего Врага — он был известен под разными именами — могут существовать и по сей день.

Циндер назвал призрака «псом Кераваж» — Сумеречника.

Очевидно, он полагал, что это был приспешник Врага. Ликэн, Гассаун и Волино были тремя из тринадцати Детей, Детей Ночи, вампиров. Следовательно, если призрак был слугой столь же могущественным, как и они, она подумала, что это мог быть кто-то столь же важный. Возможно, кто-то, кто когда-то занимал видную позицию в одной из других двух групп.

Но Винн имела весьма смутное представление, что означают названия «Почтительные» и «Пожиратели Тишины». Все, что она имела — это список имен с одного дня работы с переводами. Она нашла только намеки на то, что Почтительные могли быть религиозными служителями.

Для выживания — и для уверенности в том, что она должна быть здесь — она сначала должна была найти конкретную информацию для Циндера и герцогини. Также, она нуждалась в ответах для себя о чем-либо относительно свитка Чейна и любого упоминания о Балаал-Ситте.

Она украдкой оглянулась на Красную Руду, съёживаясь внутри от мыслей о той вещи, одиноком саркофаге, отделённом даже от Падших. Вдруг ей пришло в голову, что если у нее и должна быть охрана, то из всех Ходящих-сквозь-Камень Красная Руда мог быть самым полезным.

Его глаза загорались от упоминания о Балаал-Ситте, хотя она и не в полной мере понимала, почему. Но это могло быть ключом к его доверию, если ей понадобится его помощь.

И в последнюю очередь она надеялась найти упоминания о древнем эльфийском прибежище.

Малец — так же как и Магьер — уловил это в воспоминаниях Вельмидревнего Отче о Забытой Эпохе. Он видел Айонисс Ллоин — Первую Поляну — место, куда никакие не-мертвые не могли вступить. Это место кануло в лету с того времени.

Члены эльфийской ветви Гильдии иногда посещали Колм-Ситт, и все же никто никогда не упоминал большой возраст Первой Поляны. Когда это сделала она, Чиллион притворился, что тоже ничего не знает, если верить Чейну. Почему они хотели сохранить это в тайне?

Винн должна была знать. Если не-мертвые не могут войти туда, то такое место, такой приют, мог очень понадобиться, если война повторится.

— Почему ты медлишь? — спросил Красная Руда. — Чего-то не хватает?

Винн поняла, что слишком долго сидит, ничего не делая.

— Нет. Я решаю, с чего начать.

— Разве раньше тексты не были в твоём распоряжении? Ты не изучала их во время возвращения домой?

— Нет, — прошептала она. — Мой учитель, домин Тилсвит, предложил, чтобы я подождала до воссоединения с моими коллегами — более опытными каталогистами. Это показалось мне разумным… потому что я была наивной дурочкой! Но я не думаю, что он ожидал, что тексты будут изъяты.

Она тут же пожалела, что рассказала ему хоть что-то.

Да, она просмотрела некоторые тексты во время той поездки. Любопытство брало над ней верх, и не раз. Но события в Запределье были слишком свежи в памяти, как и потери. Иногда, тексты были слишком большим напоминания о том, чего стоило их приобретение.

Затем она вспомнила то, что она и Малец выбирали.

Винн поднялась и стала искать на полках. Не нашла и обыскала сундуки. Из второго она вытащила тонкий том, скрепленный деревянными пластинами, которые держал кожаный шнурок, ставший хрупким от времени.

Винн более тщательно осмотрела его.

Кто-то удалил старую прошивку и наградил том новой, из вощеной нити. Обложка была натерта чем-то, что восстановило кожу, хотя она все еще выглядела ужасно старой. Когда Винн и Малец выбирали этот том, она еще не знала о свитке, который забрал и впоследствии отреставрировал Чейн. Возможно, тут была применена похожая технология.

Красная Руда подошёл к ней, очевидно, не в силах оставаться в стороне.

— Почему этот? — спросил он.

Как и Циндер, он выступал против проекта перевода Гильдии, но теперь проявлял немало интереса к самим текстам.

— Потому что это, возможно, было написано одним вампиром, Гассауном, — ответила она. — Другой слуга Забытого Врага. Он был частью группы, названной Детьми — вампиры, другой вид Детей Ночи помимо призраков. В Колм-Ситте призрак, казалось, особенно интересуется фолиантами о них.

Красная Руда с интересом наблюдал, как Винн открыла тонкий том. Она так долго пыталась доказать своим начальникам, что написанное в этих текстах — правда. Она почувствовала унылое удивление оттого, что Красная Руда даже не усомнился в ее словах.

— Зачем Гассаун это писал? — спросил он.

Хайтауэр бы уже взревел медведем, требуя тишины.

— Три вампира, — сказала она, — вместе с последователями, взяли то, что мы называем «шаром», и доставили в Запределье. В его самых высоких горах, пустынных Пока-Пикс, они построили замок. Кажется, их целью было охранять шара.

— Для чего? Что этот шар делает?

— Мы не знаем.

Ее ответ был правдой. Магьер, Лисил и Малец совершенно по-разному описывали то, что произошло в подземной пещере, в которой хранился шар. Но когда Магьер случайно активировала, «открыла» его, шар поглотил всю влагу в пределах досягаемости.

Вода, текущая по стенам пещеры, кровоточила вниз из ледника, чтобы быть нагретой пламенной пропастью пещеры, и дождем притягивалась к ослепительно сияющему шару. И Ликэн была там в течение многих столетий, в отсутствии жизни вокруг ей нечем было кормиться. Шар, так или иначе, поддерживал ее.

Красная Руда нахмурился:

— Если только трое пошли в эти Пока-Пикс, что с другими? Ты сказала, что их было тринадцать, этих… Детей. Куда они ушли?

— Это и может быть то, что хочет выяснить призрак.

Как только она это произнесла, Винн подумала, что это вполне может оказаться правдой, особенно учитывая то, что он проявил сильный интерес к свитку Чейна.

Чейн… Винн поняла, что отчаянно скучает по терпеливому молчанию своего спутника. Это он, а не Красная Руда, должен был сейчас разбираться с нею в древних текстах!

— А теперь, дай мне почитать, — скрывая раздражение, сказала она.

Красная Руда сложил руки за спиной и молча отвернулся.

Винн закрыла третий сундук. Используя его, как импровизированный стол, она положила дневник Гассауна на крышку. Она достала второй план работ, поскольку должна была проверить свои подозрения. Снова она нашла ссылки на страницы в пронумерованных тетрадях, но как она должна была узнать, какие нужные?

Она рассеянно просмотрела тонкий дневник Гассауна, пока не заметила обведенное чернилами примечание в верхнем внутреннем углу его задней обложки. Дневник был отмечен как: «Том два».

Вернувшись ко второму плану работ, но также не закрывая более толстый первый, она просмотрела оба списка графиков. Числа между двумя графиками были неустойчивы, так что планы работ не были последовательны. Фактически, даты начинались в тот же месяц, в который она прибыла в Гильдию. Использовались какие-то неизвестные ей критерии, чтобы определить, в какой план писать дату того или иного перевода.

Винн не нужна была дальнейшая проверка. Иначе они бы не стали скрывать второй план от нее. Переводы, которые она уже видела, нужно исключить.

Она немедленно начала стягивать с полок тексты, бережно снимая хрупкие тома, и разыскала переводы в третьем сундуке, отмеченные во втором плане. Переводов могло оказаться и достаточно, но она хотела иметь оригиналы под рукой. Она один раз глянула на стопку страниц между старыми железными листами.

Кончик полоски пергамента выглядывал из его противоположной стороны.

Винн легонько потянула за него, пока его конец не стал видимым, показывая, что этот текст был отмечен как: «Том семь». Она вспомнила, что ссылку на этот перевод уже видела. Тогда она вытянула свёрток со второй полки, обернутый в коричневое сукно. Развернув, она поняла, что прекрасно помнит его.

На верхней дощечке в стопке окаменелого дерева лежала полоса пергамента, отмечающая эту коллекцию как: «Том один». Это имело смысл, потому что, похоже, написано это было раньше других. Она осторожно поместила планки на сундук около тонкого дневника Гассауна. Она выбрала их, потому что их автором был Волино, последний из трио Ликэн.

Каждая из этих семи дощечек была длиной с предплечье и шириной в две ладони. Они были покрыты выцветшими письменами, которые она узнала. Волино часто писал на Хейлтаке, древней системе письменности и диалекте предшественника современного нуманского. Винн хорошо была знакома с ним.

Она отложила отметку тома и осторожно отделила лучшие три дощечки. Первая была отбита в конце, и отбита давно. Она просмотрела то, что осталось, разыскивая что-либо примечательное. На полпути к низу третьей дощечки она нашла одну странность — суманский термин, вставленный в письмена Хейлтака.

«Сауминфейл» — «Пожиратели Тишины».

— Что? — спросил Красная руда.

Винн поняла, что тихонько вскрикнула, и поспешно ответила:

— Ничего.

Она проследила назад от этого термина и натолкнулась на упоминание о «тринадцати» и «Детях». Она открыла чернила, опустила в них перо и начала читать снова от верха ветхой дощечки.

Слишком много частей исчезло, износилось или потемнело от возраста. Она могла бы посмотреть в переводах, но там будут такие же недостающие части, где непонятные слова были отмечены точками или тире, где количество их не угадывалось. Собираясь проверить второй план перевода для того, чтобы узнать, над чем работали вместе с этим томом, она остановилась на кусочке предложения.

«…ав Хруз…»

Это буквально означало «земля» или «земли», но с артиклем означало что-то больше. Действительно ли это была отсылка на Землю, как один из пяти Элементов? Первая половина предложения была нечитабельна, как и короткий кусочек потом. Тогда она увидела что-то более легкое для перевода.

«… лидер песни лорда…»

Это была та же самая фраза, что она видела в своём собственном ошибочном переводе термина из свитка Чейна. И здесь это было снова, с той же самой ошибкой, но написанной на Хейлтаке. Исправление иль'Шанка дало ей отсылку на Балаал-Ситт!

Винн просмотрела второй план работ и нашла полные списки работы над томом один — секции один — семь, вероятно, обозначали семь дощечек. Почему это было зарегистрировано во втором плане, а не в первом, который ей показали?

Что-то еще изводило ее. Она ещё раз просмотрела оба плана, но на этот раз обращала внимание на почерк, а не слова. Первый был написан разными людьми, делающими запись о текущей или полной работе. Но второй был написан только одной рукой.

Это был Хайтауэр.

Значение было ясно. Он единственный отбирал работы, которые она видела. Сколько других, даже вовлеченных в проект перевода, не знали, что он делал — и зачем?

Винн захлопнула первый план, оставив только второй, и уставилась на третью дощечку. Промежуток между этими двумя фрагментами не был длинным, но она не могла быть уверена, что они оба были частью одного и того же предложения. И просмотр перевода не помог бы.

Это не даст ей полезную информацию, чтобы накормить Циндера и герцогиню, но она была слишком одержима, чтобы заставить себя отвернуться. Пока она читала, некоторые фрагменты заставляли мышцы ее шеи напрячься. Где-то позади нее, вышагивал из угла в угол Красная Руда.

Винн выпрямилась, всё ещё стоя на коленях и просматривая то, что собиралась зачитать. Не оборачиваясь, она спросила:

— Герцогиня когда-нибудь спускалась в Палату Падших?

Красная Руда тут же остановился.

— Нет, не спускалась, — ответил он. — Ваше присутствие там было… беспрецедентно.

Это принесло некоторое облегчение. Кроме королевской причастности к скрыванию существования текстов, возможно, она не знала об истинном вопросе Красной Руды.

— Что ты знаешь о Балаал-Ситте? — спросило она.

Последовала долгая пауза.

— Только ложь о том, что Таллухераг… Глубокий Корень… был его последним проклятием.

Винн обернулась через плечо, жалея, что здесь нет Чейна, чтобы определить правдивость его слов.

— Я когда-то слышала, что всё там было потеряно, — сказала она, тщательно наблюдая, как его глаза начинают расширяться. — Он находился под осадой во время войны… и даже силы врага не спаслись.

Красная Руда напрягся, на его правом виске проступила вздувшаяся вена.

— Слышала? — сдавленно, будто не в силах перевести дыхание, прошептал он. — Где ты могла услышать что-либо об этом месте?

Снова она не ответила ему. Вернувшись к тексту Волино, она зачитала вслух:

— «…Земле…» — начала она, и попыталась заполнить отсутствующий кусок: — «Ниже лидера песни лорда…» «…должно было преобладать, но все закончилось»… «на полпути съедены ниже».

Та последняя часть не имела смысла, но она читала вперед к тому, что действительно имело значение.

— «…даже вейелокангас… ушли в Землю… подвели желание Возлюбленного».

Видя озадаченное выражение лица Красной Руды, она пояснила:

— Возлюбленный Детей — это Древний Враг. Твой мастер назвал его «Кераваж».

Его лоб наморщился:

— Что за «вей… лок»? — начал он, но прервался.

— Это нуманский, мой родной язык, — она вернулась к тексту. — Но столь старый, что немногие узнают его. Это означает «военный запирающий» или «военный уплотняющий».

Тем не менее, она не увидела понимания в его лице.

— Предатели! — почти прошипела Винн, старательно копируя интонации Чейна. — Нарушители присяги, которые переходят на другую сторону среди войны, давая преимущество врагу. И они шли в земле… или камне!

— Ложь! — выдохнул он, и его лицо покраснело от гнева.

— Это были Ходящие-сквозь-Камень, — припечатала Винн, хотя и так было очевидно, что он понял. — Твой драгоценный Таллухираг был Хассагкрейгом… как и ты.

Красная Руда сделал быстрый шаг к ней, а морской человек поднялся в бассейне, нацеливая на неё копье. Винн была напугана, но она никогда бы не позволила ему это увидеть.

— Даже не думай угрожать мне, — предупредила она. — Держу пари, Циндер даже не осознаёт, что ты … не по тому, как он пошел на призрака, как на одного из собственных врагов.

Красная Руда мог убить её здесь, просто протянув руку. Но он не станет этого делать.

Она играла в опасную игру, которую не раз использовали Лисил и Магьер: заставь врага бояться быть выставленным хуже, чем его кто-либо когда-либо подозревал. Жди, пока он сделает ошибку, которую не сможет сгладить в глазах других — и прикончи его.

Но как она сделает это, когда настанет время?

— Циндер ждёт меня, — добавила она холодно. — Как и герцогиня.

Красная Руда побледнел, иссушённый гневом.

Винн начала волноваться. Он понял, на что она готова? Гном протянул руку к существу в бассейне.

Тот снова опустился в воду по самые глаза, наблюдая за ней.

— Возвращайся к работе, — произнёс Красная Руда.

Винн стояла на месте, не прерывая зрительный контакт, пока он наконец не отступил. Сердца стучало, как бешеное, ей стало трудно дышать, когда она отворачивалась. Но она старалась делать каждый шаг медленно и так спокойно, как только могла, пока снова не опустилась на колени перед сундуком.

Оставался ещё один вопрос, относительно брата Красной Руды.

Хайтауэр уехал из дома после брата, чтобы стать прислужником в храме Отца Языка. В конце концов, этого было не достаточно для того, чтобы изгнать его из клана. Это явно не было каким-то духовным зовом. Он оставил свой дом ради жизни в Гильдии — жизни «бумагомарателя» — специфический выбор для любого гнома, привыкшего к устной традиции.

Винн посмотрела на второй план работ, полностью написанный рукой Хайтауэра.

Конечно, другие были вовлечены в его работу перевода, но все под его руководством. Он пытался найти правду про своего проклятого предка — или скрывал позор своей семьи от кого-либо за пределами стен Гильдии?

Винн вернулась к записям Волино, надеясь, что древний Сын Ночи сможет заговорить сквозь столетия, чтобы дать ей ответы. Но прошло много времени прежде, чем ее руки прекратили дрожать, и она смогла приступить к следующей дощечке.

* * *

Сау'илахк валялся в дремоте, истощенный и поверженный, пока ночь не наступила снова. Сознание медленно возвращалось к нему, также как и воспоминания о недавних событиях.

Он чувствовал своё тело — как будто неохотно проявившееся полностью — когда гном пытался утопить его в камне. Давление скалы загнало его в панику, и он немедленно сбежал в темноту. Но Возлюбленный молчал в дремоте Сау'илахка, не предлагая слов помощи или упрека.

Те одетые в чёрное гномы — Ходящие-сквозь-Камень — имели власть, которой он не понимал. У них была власть над ним!

Сау'илахку хотелось вопить от гнева и страха, чтобы растерзать и порвать в клочья тех, кто столкнул его в состояние покоя. Он хотел заставить Винн Хигеорт страдать. Как она вообще пробралась в подземелье?

Он мог попасть куда угодно, всё знал и мог помнить. Она была глупа, раз это ничуть не смутило девушку, даже с ее посохом. Нахальная Винн Хигеорт рассматривала его как своего противника, как равного.

Эти Ходящие-сквозь-Камень скоро умрут. Он найдёт способ убить их одного за другим. Но Винн будет последней. Он позволит ей часами наблюдать за смертью союзников. Она умрёт одна, достаточно медленно, чтобы помнить лица мертвых вокруг себя.

Мягкое шипение вошло в его мысли:

«Не разоблачай себя — нас — и не верь в напыщенные речи Хранительницы. Останься скрытым… держись в темноте.»

Понимание Сау'илахка заставило его оцепенеть от слов Возлюбленного, наполненных острой необходимостью, словно его Бог… боялся?

Он ждал, чтобы увидеть, как темнота дремоты ослабевает с появлением звезд. Каждая точка света была подобна вспышке на чешуйчатых чёрных кольцах, которые перекатывались и крутились вокруг него, обозначая присутствие его Возлюбленного.

Но ни одна вспышка не появилась.

Сознание начало пробуждаться и шевелиться в нем. С ним проснулся гнев. Он быстро сосредоточился на памяти о пещере подземелья, пытаясь вспомнить все ее детали. Он должен был помнить… он должен был возвратиться туда, и только туда.

«И когда подвернётся случай… уничтожь Семью Моря!»

Заключительные слова Возлюбленного проникли в Сау'илахка, затопляя всё его существо. С ними прибыла волна ненависти, которая на мгновение утопила его собственный гнев.

Сау'илахк, дрожа, материализовался — и исчезающая ненависть Возлюбленного оставила только беспорядок в его мыслях.

Он попытался понять те последние слова, но не преуспел. Он должен был охотиться, чтобы положить конец этим столетиям поиска — и прикончить ту Хранительницу. Но тут он столкнулся с неожиданной потерей.

Он смотрел через пустынную пещеру с высокими и широкими гномскими колоннами — рынок. Он стоял где-то с его задней стороны, откуда он последовал за герцогиней к скрытому входу в глубины горы. Он был не в подземелье.

Сау'илахк проснулся на Побережье!

С сердитым шипением он пролетел сквозь задний туннель. Почему он вернулся сюда? Разве он не вспомнил пещеру подземелья достаточно хорошо? Или Возлюбленный сделал это? Что подразумевал его Бог… уничтожить Семью Моря?

Эти слова крутились у него в голове, пока он скользил вдоль тускло освещённых проходов. Может быть, это означало «семья океанских волн»? Но единственной Арескинна здесь была герцогиня, да и она носила это имя по браку, а не по крови. Фактически, она не была одной из них.

Грохочущие голоса раздались впереди, и он замедлился. Он промчался по дуге, пересекая туннель, и наполовину ушёл в стену. Все потускнело на мгновение, почти вернув его к черноте дремоты.

Сау'илахк, борясь с истощением, желающим поглотить его, выглянул из-за поворота в прямой проход. Шесть гномов стояли перед стеной из блоков, где скрывался вход. Некоторые переговаривались друг с другом, но все продолжали смотреть вдоль прохода.

Сау'илахк полностью ушёл в камень.

Они были воинами. Они были вооружены и полностью закованы в укрепленные сталью кольчуги и наручи с тяжелыми железными полосами. Железная тренога стояла перед ними, ее чаша была заполнена оранжевыми кристаллами, которые освещали пространство.

Гномы были предупреждены.

Из-за слабости он не сможет убить шестерых достаточно быстро, не говоря уже о том, чтобы покормиться. Был ли его оставшийся слуга все еще здесь? Хватит ли этого преимущества?

Возлюбленный приказал ему скрываться. Необузданная резня и отчеты о черной фигуре лишь усилят тревогу. Излишнее внимания заставит его свернуть с пути.

Но Сау'илахка это больше не волновало. Он устал скрываться в тенях. Он должен был убивать, кормиться и становиться сильнее с каждой смертью.

Ходящие-сквозь-Камень работают сообща. Пусть! Он заставит их разбежаться, как крыс в недрах горы. Позволит им вслепую преследовать себя до туда, где он сможет нанести удар. Он убьет их одного за другим. Он не будет больше ждать, блуждая в призрачной надежде на плоть.

И он найдёт Винн — или герцогиню — и замучает ее, пока она не выдаст истинное местоположение текстов. Возможно, он подумает также над значением последнего требования Возлюбленного.

Сау'илахк попытался призвать своего последнего слугу:

«Приди ко мне… послужи моему намерению.»

Он указал точку прямо над гномами и стал ждать его прибытия.

Каменный червь возник там.

Подобная жидкости рябь пробежала по камню потолка вокруг его тела. Один гном закричал, указывая на него, и другие повернулись.

Сау'илахк полетел через проход к дальней стене и погрузился пониже в камень только на полпути.

Два гнома мчались к червю, один поднял булаву, чтобы обрушить на него.

Сау'илахк быстро скользнул вдоль стены, его обёрнутая в чёрную ткань рука потянулась к открытой спине первого гнома.

* * *

Оставленная в тишине, Винн полностью игнорировала Красную Руду и морского охранника, полностью погрузившись в исследования. Расположившись на крышке сундука, как на столе, она тщательно изучала каждый текст или перевод, указанный во втором плане работ. Теперь она пыталась найти ссылки на Детей, Почтительных или Пожирателей Тишины.

Она продиралась сквозь древние языки и системы письмён, некоторые приходилось читать полностью, чтобы понять более короткие фразы. Другие же были ей совершенно неизвестны, включая систему идеограмм, которую она никогда не видела прежде. Они могли быть написаны Ликэн до того, как она сошла с ума в одиночестве. Винн не нашла больше упоминаний о предателях, «варлокерс», тех, кто «ушел в землю» или даже Балаал-Ситте.

Итак, почему последнее было в свитке Чейна?

Работу Волино было легче всего прочитать, но она считала, что нашла там мало полезного. Она часто встречала упоминания примечаний, взятых из прямых переводов, которые она прочитала в катакомбах Гильдии. Сейчас она продиралась сквозь другую книгу, ее страницы были сделаны из тонкого пергамента. Содержание было на Лунди, старом диалекте суманского, так что, вероятно, она была написана Гассауном. Некоторые слова были написаны со знаками, подобными тем, что она видела в белашкийском и старостравинском языках Запределье.

Затем она наткнулась на упоминание о Почтительном.

Этот термин был записан в её примечаниях, хотя здесь она встретила его впервые.

Винн провела пальцами по поверхности страницы. Она держала оригинал, из которого был взят перевод, содержащий этот термин и имена, которые она уже раньше написала в своей тетради с примечаниями, и новые.

Джеретан, Фазабид, Меманех, Криф, Ухмгада, Сау'илахк.

Она все еще не столкнулась с ясным определением Сауминфейл или Пожирателей Тишины. Если Дети, влиятельные слуги, были потомками Древнего Врага, а Почтительные были его священниками, то кем были Пожиратели Тишины? Она продолжила читать и дошла до отрывка с Веспаной и Гахетманом, двумя другими из Детей. Это было похоже на рассказ о путешествии.

Это, возможно, произошло после того, как Дети «разделились», как было упомянуто в свитке. Гассаун был в собственном походе, и поэтому не мог знать подробностей этого. Винн разобрала только несколько терминов, и быстро переключилась на переводы этого текста. Были некоторые, но и они мало помогли.

«…к западу от мировой опоры (символ не разобрать, возможно, число)… долгие ночи от К`мала… Кхалидах вырос в утомлении… хотя ускользнули от рождённых Деревом… многие заражённые кровью умерли… некоторые — пополнили наши ряды…»

Ссылки места были малопонятны, но она скопировала все дословно, даже точки, указывающие на без вести пропавших или непереведенных слов. Часть этого была понятна. «Рожденные деревом», должно быть, означало эльфов, вероятных предков Лхои'на и Ан'Кроан. «Зараженные кровью» могло означать людей, а «некоторые пополнили наши ряды» могло означать только одну вещь.

Веспана и Гахетман подняли их как нежить.

«…собирались с силами снова и снова… Сауминфейл… их безумные мысли, вскармливающие слабые земные умы… вызывающие безумие и… ритуалы Кхалидаха… что трио, с их искривляющим мысли шёпотом… обещания и страхи… уходящие в землю, вели Якорь Земли… поедает через корень горы…»

Эти кусочки намекали на странные вещи. Винн задержалась дольше всего на упоминании о «уходящих в землю», и «вели Якорь Земли». Последнее было трудно для понимания, возможно, какая-то осадная машина, используемая против ситта. Независимо от того, что это было, казалось, что Ходящие-сквозь-Камень помогали в этом. Но другие части текста отняли больше времени на перевод, и когда она это сделало, стало ещё хуже.

— Ох, нет, нет, нет… — прошептала Винн и быстро замолчала.

«…ритуалы Кхалидаха… трио, с их искривляющим мысли шёпотом… питаясь слабыми земными умами…»

Винн поняла предназначение Сауминфейл, Пожирателей Тишины, — они были колдунами.

Их трио было в осаде Балаал-Ситта, вместе с Веспаной и Гахетманом.

Чейн рассудил, что призрак был магом, а маг и колдун — разные понятия (тоже его объяснения, причём весьма туманные), таким образом, он не мог быть одним из них. Это означало, что Кхалидах не был призраком. Еще одно имя присоединилось к одной из трех известных ей групп, но все еще было слишком много других. У нее не было ничего, чтобы действительно проверить её предположение, но она почувствовала ещё большую уверенность в том, что призрака надо было искать среди Почтительных.

Причина была неизвестна, но он был одержим стремлением узнать, куда эти тринадцать Детей ушли. Но, раз уж теперь она этим занимается, что произошло в Балаал-Ситте?

Она ведь заметила что-то, но что?

Винн вернулась к тексту Гассауна, борясь с древним диалектом, с которым не справлялась. Он был почти столь же загадочным и непонятным, как спрятанный в свитке Чейна стих, она очень мало понимала, часто теряла нить смысла. Она открыла свою тетрадь для записей и просмотрела имена из переводов.

Джеретан, Фазабид, Меманех, Криф, Ухмгада, Сау'илахк.

Призрак должен быть одним из них. Она не знала, кто, но и перестать думать об этом не могла. Возможно, это была просто потребность узнать хоть что-то, любые детали о своём враге. Но это могло бы помочь ей понять другие отсылки на Почтительных, что-либо, что они делали… что-либо, что призрак знал.

Она продолжила читать, понимая только каждое третье слово и сомневаясь в переводе, но она использовала их, чтобы понять другие. Она натолкнулась на странную серию фрагментов, которые казались связанными.

«…ревность священника к нам… молитвы, похожие на просьбы… с трёхгранным благом Возлюбленного… радость его мелкого тщеславия…»

Это было самое близкое, что она смогла перевести, хотя и могла ошибаться. Из комментариев домина Иль'Шанка относительно свитка она поняла, что это мог быть Парпа'асиа, а не Лунди, или даже какое-то другое наречие. Но казалось, что один из Почтительных заключил сделку с Возлюбленным, чтобы выполнить свое желание.

Что у древнего Сына Ночи могло быть такого, что кто-либо завидовал ему из тщеславия? И почему Гассаун утверждал, что благо было «с тремя краями»?

Фразеологизм «палка о двух концах» существует почти в каждой культуре. Это подразумевает выгоду, которая также может обернуться проблемами. «С тремя краями», кажется, подразумевало что-то ещё более плохое, как будто горе вдвое перевесит любую выгоду.

«… красота… хрупка, и первосвященник был и является… его желание исполнили… обманут с вечной жизнью…»

Винн почувствовала холод в животе.

Не просто один из Почтительных, а сам их лидер попросил и получил вечную жизнь, но это не имело смысла. Как можно было быть «обманутым» таким подарком? Дети не были живы: они были не-мертвыми, Детьми Ночи.

И был ли? Когда Гассаун написал это? Как он мог знать то, что произошло или произойдет с первосвященником Возлюбленного, если он ушел с Ликен, Волино и шаром?

«…не смертный… и не вечно молодой…»

Винн вздохнула. Этот перевод не может быть верным. Она закрыла глаза, перестраивая фразы в уме.

«… никогда не бессмертен… не вечно молодой…»

«Трехгранное благо» и «тщеславие первосвященника» начали соединяться. Он желал не только вечной жизни, но и вечной красоты. Итак, почему вечная жизнь не обеспечила этого?

«Возлюбленный тщетно сначала… не знал, что он потеряет…»

Независимо от того, что за уловка была использована на первосвященнике, это случилось не во время осады.

«…вечное существо, Сау'илахк, никогда не должен быть…»

Винн резко остановилась.

Она нашла имя обманутого священника, последнего среди тех, кого она причисляла к Почтительным. Но этого было недостаточно, а остальная часть страницы не была удобочитаемой. Она кинулась к следующей, но та начиналась с каких-то подсчетов. Не было и упоминания о первосвященнике Возлюбленного.

— Являющийся вечным, но никогда не должен… что? — прошептала она.

В чём там дело? Ни вечной молодости, ни бессмертия, но зато вечная жизнь. Каков был результат этого мелкого просчёта Сау'илахка в стремлении к вечной красоте?

Винн уже знала ответ, когда стала подниматься на ноги.

— Красная Руда, — медленно произнесла она. — Кажется, я знаю, кто такой наш призрак и…

— Кто-то идёт, — прервал он.

Винн повернулась, чтобы найти его стоящим перед дальней стеной пещеры. Она отступила при виде массивной фигуры, появившейся из камня, и насторожилась, когда она приняла форму.

Это был не Циндер.

— Мастер Балворк? — сказал Красная Руда, удивлённый не меньше её.

Винн узнала его костлявое лицо и серо-белокурые волосы. Свет ее кристалла вспыхнул на стальных наконечниках чешуек его черной кольчуги.

Мастер Балворк казался в равной степени удивлённым и сердито подозрительным. Он глянул на охранника в бассейне и шагнул вперёд:

— Я не могу поверить, что Циндер оставил тебя с Хранительницей! — его глаза сузились при взгляде на Красную Руду. — Что ты делал?

— Только то, что мне сказали, — ответил Красная Руда, хотя негодование просочилось в его голос. — Ждать, пока Хранительница не закончит, а потом привести сюда мастера Циндера.

Винн почувствовала крупицу удовлетворения. Балворк не доверял Красной Руде. Возможно, он даже не одобрял решение Циндера принять в их ряды изгоя Железной Косы. Балворк знал что-то о связи Красной Руды с Таллухирагом? Красная Руда когда-то приходил в эту пещеру прежде, пытаясь самостоятельно копаться в текстах?

Старший Ходящий-сквозь-Камень с негодованием посмотрел на Красную Руду и шагнул к Винн.

— Ты нашла что-нибудь полезное? — требовательно спросил он.

— Что?.. — пробормотала Винн. — Возможно… Но я только начала. Мне нужно больше времени.

— День прошел. Ночь наступает снова, — сказал он. — Ты вернёшься к своим товарищам, поскольку Красная Руда нужен в другом месте. Если у тебя есть что-то, чтобы сообщить, то я передам герцогине, и она придет.

Винн отступила. Очевидно, Балворк был вторым после Циндера. Он собирался увести ее отсюда через камень, хотела ли она уйти или нет. У нее было очень мало, что сказать. Так мало, что она может никогда не увидеть эти тексты снова.

— Я могу сказать герцогине всё, что узнала, — Винн пошла на риск. — Но когда она услышит это, то захочет узнать больше… как и Циндер.

Красная Руда уже с большой осторожностью убирал тексты. Балворк смотрел только на него, будто девушки не существовало вовсе.

— Ты можешь идти. Найди Аммаранту и помоги ей, пока тебя не позовут.

Когда Красная Руда прошёл через пещеру, Винн присела, чтобы собрать лежащие на полу вещи, так и не увидев, как он проходит сквозь камень. Вдруг она замерла.

Кроме влажной тетради, которую она принесла с собой, на полу лежали ещё пять, постарше, — ее записи из Запределья. Хоть и истрёпанные за время путешествия, они никак не могли быть приняты за часть древних текстов. Балворк не мог знать, принесла она их с собой или нашла здесь.

Винн закрыла отсыревшую от купания в туннеле тетрадь и положила её на верхушку стопки из пяти записей.

Обманы и ложь, угрозы и шантаж… теперь она могла добавить к списку своих грехов ещё и воровство. Но вообще-то сперва они были украдены у неё!

Винн подхватила перо и чернила, и запихнула их с кристаллом в карман. С шестью тетрадями под мышкой, она поднялась на ноги в сумраке пещеры. Балворк схватил ее за запястье и потянул к стене.

Винн быстро вдохнула, понимая, что сейчас этот ужас повторится снова.

Глава 22

Рен оцепенело сидела на кушетке в камере принца, в то время как Фрэй отдыхал в смежной спальне. Чиллион стоял перед каменными книжными полками, но он не искал, что почитать.

Рен знала, что Королевская семья очень полагается на него из-за его мудрости и проницательности. Когда это было возможно, он сопровождал любого члена семьи, покидающего дворец. Но до тех пор, пока не появился чёрный маг, она не в полной мере понимала, зачем. Но наблюдая, как Чиллион остановил рукой стену надвигающегося огня, она отчаянно задумалась: а кто он всё-таки такой? Она только начала строить предположения, как Тристан появился в проходе.

Даниэль за спиной капитана вышел и закрыл за собой дверь камеры. Странно, но она была рада снова видеть Тристана. Он походил на восточные каменистые степи ее родины, неподвижные и постоянные. Он был сердцем Вердас… он был Стражем.

— Ты смог помочь Терновнику-в-Вине? — спросила она.

— Сомневаюсь, — ответил он. — Ходящий-сквозь-Камень, появившийся перед главами кланов, и сам поборол сомнения и недоверие. Предупреждения уже отправили в другие населенные пункты. По шесть воинов охраняет все подступы к подземелью. Остальные патрулируют Побережье и охраняют людей. Показ численного преимущества может заставить чёрного мага повременить.

Его спокойствие могло обмануть других, но Рен уже хорошо его знала. Что мог сделать он, или ещё кто-то из воинов, против врага, который мог появиться откуда угодно? Даже здесь, в камере с бассейном, Фрей не был в безопасности, пока маг не мертв.

Тристан и Чиллион переглянулись. Капитан незаметно переступил с ноги на ногу — весьма нехарактерно для него — а Чиллион прочистил горло.

Рен не понравились эти знаки.

— Моя леди, — начал он. — Капитан думает, что будет лучше, если он останется с принцем. Даниэль и я сопроводим вас…

— Нет, — отрезала она.

— Ваша Светлость, — в свою очередь попытался капитан. — Я смогу защитить принца от самого себя. Но остаётся вопрос вашей безопасности. Семья не может позволить себе потерять…

— Я не уйду, — прервала она. — Чем лучше будет охрана Фрея, тем…

— Вы должны, — припечатал Чиллион. — Если после столько лет после пропажи принца исчезните и вы, что мы скажем народу?

Рен усмехнулась:

— Многие до сих пор думают, что в этом виновна я, несмотря на доклад капитана Родиана. Я представляю наименьшую ценность из всех Арескинна. Ещё хорошо, если всё это не повлияет на союзнические отношения с моей страной.

— Файнер и Малурна — старые союзники, — сказал Чиллион. — Почти с дней их основания. Ваш статус козла отпущения не изменит этого. Вы и королева — единственные…

— Кто не подвержен Зову Моря? — горько закончила она. — Кто никогда не почувствует безумную тоску, пожирающую ум и волю? Это ещё одна причина, по которой, я не оставлю своего мужа!

Чиллион снова открыл рот, но Рен резко выпрямилась:

— Довольно! — прошептала она.

Он закрыл рот и устало нахмурился. Выражение лица Тристана не изменилось, но было очевидно, что он согласен с советником. Отвести ее в безопасность, вероятно, было его идеей.

Кто-то постучал во внешнюю дверь.

Обрадованная передышкой, она вскочила на ноги к тому времени, когда Даниэль открыл дверь и поклонился.

— Это мастер Балворк, Ваша Светлость, — доложил он.

Зачем он пришёл? Она прошла через камеру и посмотрела за приоткрытую дверь. Мастер Балворк ждал, скрестив руки на груди.

— Хранительница вернулась, — сказал он.

Надежда и страх затопили разум Рен:

— Вы не привели её сюда?

— Я предположил, что вы хотели бы расспросить ее подальше от принца, — сказал он спокойно. — Она со своими товарищами.

Рен пришла в движение:

— Даниэль, останься с принцем. Хорошо следи за ним. Тристан, Чиллион…

Они уже присоединились к ней.

Рен поколебалась, обернувшись к плещущейся воде в бассейне. Она никогда не оставляла Фрэя одного во время прилива, особенно такого высокого. Она ещё раз повернулась к Даниэлю.

— Если принц проснётся, скажи ему, что я скоро приду… и держи его подальше от бассейна.

Даниэль глянул на ворота за бассейном:

— А что, если они придут снова?

— Прогони их! — приказала она.

— Рен! — резко сказал Чиллион, а он редко обращался к ней без её титула на людях. — Не подвергай опасности ещё более старый союз из-за своей горечи!

— У тебя есть приказ, — сказала она Даниэлю, протягивая руку.

С одним кратким, верным поклоном Даниэль передал ей гребень с белой металлической каплей, хотя Чиллион подавил раздраженный вздох. Рен зашагала за мастером Балворком, Тристан и Чиллион шли позади.

Ничему, что скажет Винн Хигеорт, нельзя доверять, но Рен надеялась, что Хранительница обнаружила что-то в текстах. Они нуждались в любом, даже мизерном, преимуществе прежде, чем Фрэй подвергнется худшей опасности, чем бремя его наследия.

* * *

Сау'илахк стоял посреди пяти тел гномских воинов с пепельными лицами. Двое умерли раньше, чем поняли, что напало на них. Пятый сопротивлялся слишком долго и отчаянно, чтобы покормиться им. Несмотря на все его усилия и потребность в рациональности, он смог поглотить только одну жизнь. Шестой воин вообще сбежал.

Но Сау'илахк был нацелен на курс, и ничто не заставит его повернуть.

Размещение новых охранников означало, что распространили предупреждение о нём. Остальные скоро узнают, что он появился снова. Но он не станет, как в прошлый раз, выглядывать из стены, удивляя тех, кто ждёт в скрытой комнате.

Эхо отдалённого звона прокатилось по тоннелям — снова и снова.

Сау'илахк с трудом сосредоточился на проходе, лежащем за пределами скрытой комнаты. Это было единственное место, которое он ясно помнил на пути к подземелью. Он на мгновение в состоянии исчез покоя и оказался в начале туннеля.

Охранники, которые наверняка находились в комнате, очень скоро будут приведены в готовность. Он поплыл вниз по постепенно поворачивающему туннелю, тщательно прислушиваясь по пути, и притих в алькове у выхода.

Четыре вооруженных и закованных в броню гнома стояли на страже перед низкой дверью.

Сау'илахк поглубже погрузился в стену тоннеля. Высовывался только кончик его капюшона, пока он наблюдал. Если он ввяжется с ними в открытый бой, то в куполообразной палате без сомнений услышат их крики. Поднимется тревога, а это укажет его новое местоположение, что ещё больше сократит его время на поиски. Но, по крайней мере, он мог проскользнуть через пол в шахту лифта.

Выбор был удручающим. Если он использует слугу для отвлечения внимания, то не факт, что все четыре охранника отойдут на достаточное расстояние. Если он должен бороться, то лучше пробраться как можно дальше. Он уставился на дверь — или скорее словно сквозь неё. И попытался вспомнить тот раз, когда заглянул за дверь.

Сау'илахк исчез снова, проснувшись в куполообразной палате, окруженной по периметру шестью гномами. Четверо носили незамкнутые металлические обручи вокруг поднятых воротников брони.

Ближайший из них закричал, предупреждая своих товарищей, и вскинул посох.

Сау'илахк атаковал, одновременно вызывая своего слугу:

«Не дай им открыть дверь! Отвлеки их!»

Посох гнома прошёл сквозь него, и его пальцы хлестнули через шлем и широкое лицо. Гном закричал, и Сау'илахк на мгновение пропал.

Все, что требуется, чтобы предупредить о его присутствии — это дёрнуть за верёвку колокола. Касание его бестелесных пальцев могло убить человека, но гнома только ослабит. Он немедленно материализовался перед веревкой колокола, закрывая её собой от пяти гномов.

Сау'илахк уже видел, что его тактика не сработает.

Первый осел по стене, но оставшиеся не колебались ни секунды. Они были готовы умереть, только бы добраться до него. Потребуется только один, чтобы дёрнуть за веревку. Но Сау'илахк должен был покинуть это место в тишине, независимо от того, чего это будет ему стоить. Но у него и так было слишком мало сил. Только одна взятая жизнь, и теперь он потратит даже её. Почему он проснулся не в подземелье?

Он поднял руки, и чёрная ткань соскользнула вниз, обнажая его запястья.

Сау'илахк начал плести заклинание сокрушительной силы.

* * *

Винн шла за Бэльсам, пока Ходящая-сквозь-Камень не остановилась в проходе и не указала вперед. Она кинулась туда с записями, зажатыми в руках. Когда она вошла в сводчатый проход, Тень запрыгнула вокруг неё, взволнованно лая. Винн поспешила мимо неё, смотря только за их вещи, сложенные у стены.

Чейн, ссутулившись, сидел около них. Его глаза были закрыты.

Она была удивлена, найдя его бездействующим. Балворк сказал, что наступает ночь. Слишком вырос голод Чейна? И поэтому он перешёл в какой-то другой вид бессознательного состояния?

— Чейн? — с тревогой позвала она.

Его глаза открылись, он выпрямился, но казался растерянным:

— Винн?..

В облегчении она опустилась на колени, свалила тетради на пол и начала вытаскивать все из своей сумки.

— Когда ты вернулась? — моргая, спросил он. — Что удалось найти?

Винн не отвечала. Она не знала, видела ли герцогиня тексты и знала ли о её старых записях. И не собиралась узнавать. Вытащив плотно свернутую одежду, она подняла стопку тетрадей.

Чейн схватил её за запястье:

— Что ты натворила?!

— Они мои! — ответила она. — Мои записи… из Запределья.

Она дёрнулась, освобождаясь, и положила записи на самое дно сумки.

— Что, если их отсутствие заметят? — спросил он. — По крайней мере, часть текстов проверяется Гильдией каждый день.

— Эти тетради содержат все, что произошло со мной. Каждую деталь того, что я узнала… и они — мои. Меня не волнует, если об этом кто-то узнает, потому что никто не заберёт их обратно!

Она начала укладывать сверху своё имущество. Чейн вытянул шею, смотря в проход за нею.

— Поспеши, — предупредил он. — Если ты здесь, то другие тоже скоро придут, — он сделал паузу, как будто вспомнив что-то, и указал на чужую сумку на полу. — Там есть еда и вода.

Она не ела уже сутки, и даже не вспомнила об этом. Она закончила укладывать вещи, закрыла сумку и поспешно налила себе воды в кружку и оторвала ломоть хлеба. Вдруг она почувствовала себя виноватой.

Ничто из этого не могло утолить голод Чейна.

Он встал у стены, прислонился к ней спиной и наблюдал за проходом. Его кулаки были крепко сжаты.

— Ты нашла что-нибудь? — спросил он.

Тень ткнулась носом в щёку Винн, и девушка, всё ещё жуя, обняла её за шею. Она начала пересказывать всё то немногое, что узнала.

Чейн присел перед нею, внимательно слушая, и затем выглянул за сводчатый проход.

— Что там? — спросила она.

Тень, скинув руку Винн и насторожившись, посмотрела туда же.

Герцогиня Рен, Чиллион и капитан Тристан направлялись к ним.

Винн встала рядом с Чейном, крепко стиснув в руках посох, словно боялась, что его опять отберут.

— Что ты нашла? — потребовала герцогиня, даже не дойдя до прохода.

Она хотела вести беседу через пол туннеля?

Чейн положил руку на крестовину меча, и Винн заметила, что на его пальце нет кольца пустоты. Зачем он снял его? Если Ходящие-сквозь-Камень, а особенно Циндер, могут чувствовать призрака, смогут ли они разглядеть истинную природу Чейна без защиты кольца?

Чиллион замедлился, приотстав от других. Он встал в трёх шагах позади герцогини и капитана, следя за Чейном.

— Итак? — резко спросила герцогиня.

— Немного, — Винн повернулась к ней. — Мастер Балворк прервал меня слишком рано. Мне нужно больше…

— Не играй со мной! — герцогиня сделала два быстрых шага вперёд.

Винн заставила себя успокоиться, хотя одна горькая мысль не давала ей покоя:

— Прискорбно, что вы меньше интересовались этим в Колм-Ситте. Несколько человек могли бы остаться в живых.

— Довольно! — сказал Чиллион, откидывая капюшон.

Оранжевый свет прохода подчеркнул морщины вокруг его глаз. Винн не смогла сдержать удивления при виде того, каким старым эльф сейчас кажется.

— Пожалуйста, продолжай, — распорядился он.

Винн знала, что должна была поделиться скудными результатами своих поисков, но всё ещё надеялась на более длительную работу с текстами.

— Я еще не раскрывала цель призрака… — сказала она. — Но я полагаю, что у меня есть его имя… и что-то вроде роли, которую он исполнял во время войны.

— Войны? — с презрением повторила герцогиня.

— Имя? — потребовал Чиллион.

— У Древнего Врага было три разные группы последователей, — начала Винн. Она кратко рассказала про Детей, Пожирателей Тишины и про Почтительных, религиозную касту. Она скрыла то немногое, что узнала о сделке с Возлюбленным, добавив только: — Его имя — Сау'илахк. Он был первосвященником того, кого Циндер назвал Сумеречником.

Взгляд Чиллиона стал отсутствующим, а затем беспорядочно заметался. Винн задалась вопросом, какие мысли приходили к нему в голову так быстро, что одна не успевала сменить предыдущую.

— Лгунья! — обвинила Рен, ткнув пальцем в сторону Винн. — Я сыта твоими уловками по горло! Предположить, что этот чёрный маг обитал в округе с тех самых пор…

— Тихо! — приказал Чиллион.

Герцогиня повернулась к нему:

— Ты же не хочешь сказать, что серьёзно веришь…

— Я уже говорил вам: у нас нет времени цепляться за неверие! — Он повернулся к Винн. — Ты больше ничего не узнала о… том, что он хочет… и как с ним бороться?

Винн колебался. Чиллион так быстро принял ее слова, без тени сомнения, как герцогиня… От неё так часто отмахивались, столь немногие верили даже малой части того, что она говорила, что сейчас его принятие сделало ее ещё более подозрительной. А ещё появилось тревожное чувство, что он искал новую, непроверенную тактику, что могло означать только одно.

Он пробовал что-то другое раньше… при столкновении с этим чудовищным призраком.

И была ещё одна вещь, которую призрак также мог искать. Как и она.

— Он, возможно, ищёт…

— Последнее местоположение других Детей, — вмешался Чейн.

Винн удивлённо застыла. Он никогда не обсуждал подобное ни с кем, кроме нее. Когда он глянул вниз, она уловила еле заметный кивок его головы. Она рассказала герцогине и Чиллиону почти все, за исключением сделки Сау'илахка ради вечной жизни. Но она всё ещё не была уверена в своих предположениях, а это могло ещё больше распалить герцогиню. Так что еще там могло содержаться? Только одна вещь.

Чейн хотел, чтобы она молчала о Балаал-Ситте.

— Ничего больше? — снова спросил Чиллион.

— Нет, — ответил Винн. — У меня было слишком мало времени. Перевод, знаете ли, кропотливая работа.

— А оно считает, что вы что-то знаете, — капитан вмешался также внезапно и неуместно, как Чейн минутой ранее.

— Извините? — переспросила Винн.

— Оно полагает, что вы знаете гораздо больше, — спокойно и холодно повторил капитан. — Иначе не следовал бы за вами, — он повернулся к Чиллиону. — Она не предложила ничего вразумительного, поэтому мы должны вернуться к плану Циндера. Пусть Ходящие-сквозь-Камень подготовят ловушку… а Хранительницу используют в качестве приманки.

— Я так не думаю, — прошипел Чейн.

Винн остановила его руку, потянувшуюся к мечу, так как капитал практически отзеркалил его движение.

— Тихо! — герцогиня, так же как и Винн, остановила руку капитана и страдальчески закатила глаза. — В Колм-Ситте вы и капитан Родиан, казалось, победили этого… преступника… или, по крайней мере, ранили его. Как?

Винн внимательно всмотрелась в лицо Рен. Герцогиня была не так прекрасна, как некоторые, но лицо её, обрамлённое каштановыми волосами, было приятно чистой простотой.

— Родиан не имеет к этому никакого отношения, — ответила Винн. — Чейн и Тень удерживали призрака для домина иль'Шанка. Фактически, капитан и его люди почти разрушили наш план. Но мне удалось зажечь кристалл посоха, — она замолчала, снова вспомнив о множестве потерянных жизней. — Наш план должен был сработать — я видела, как призрак… — сказала она с нажимом, подчеркивая, что так всё и было, но смотрела лишь на Чиллиона. — Я своими глазами видела, как его разорвало на свету. Оказывается, мы просто сильно ослабили его, но это спасло нас той ночью.

Все — а особенно капитан — слушали молча. Он посмотрел на посох, который она держала.

— Хранительница должна быть под рукой, — наконец категорично заявил он. — Даже если посох делает гораздо меньше, чем она утверждает.

Винн почувствовала руку Чейна на своей талии, оттянувшую её назад. Его рука напряглась, а Тень начала рычать. Собака медленно двинулась через сводчатый проход, уши прижались к голове, загривок встал дыбом.

— Слишком поздно, — прошептал Чейн. — Он пришёл!

* * *

Сау'илахк притаился у основания шахты и всматривался вдоль главного прохода подземелья. Клубы жёлтого пара плыли вниз по шахте и вились вокруг него, будто тянулись за ним весь спуск.

Как только ядовитый газ, вызванный его заклинанием, заполнил куполообразную палату, у него была лишь секунда, чтобы покормиться, прежде чем последний гномский воин умер. Ни один так и не дотянулся до веревки колокола, но одной взятой жизни было слишком мало. Он поднял руки и увидел, как на мгновение они стали прозрачными.

Конец стального лезвия торчал из его груди.

Что-то промелькнуло в стороне, и через мгновение перед Сау'илахком стояла пожилая женщина-гном в черной чешуйчатой броне. Но лифт не спускался.

Значит, эта Ходящая-сквозь-Камень вышла из стены шахты лифта прямо позади него.

Она держала наготове два длинных, треугольных кинжала. Темно-русые волосы обрамляли ее широкое лицо, которое не выглядело удивленным. Шанс покормиться снова заставил Сау'илахка напасть.

Она не двигалась, пока его рука не приблизилась к ее груди.

В тот момент, когда его пальцы проникли в её тело, она ударила о стену шахты тыльной стороной ладони, не выпуская широкий кинжал.

Сау'илахк увидел, как камень потек по её телу и лицу.

Чувство ее жизни исчезло, и он запаниковал, вспомнив, что случилось с его руками, когда он попытался покормиться старым гномом в главной пещере. Сау'илахк отдернул руку, освободившись раньше, чем поток камня достиг его запястья. Он скользнул назад из шахты в начало туннеля.

Ходящая-сквозь-Камень даже не вздрогнула, но её лицо исказилось от злости, ясно видной в глазах.

— Давай! — бросила она вызов глубоким голосом. — Возьми мой камень, если можешь, ты… клочок сажи!

Этого не должно было случиться. Всё должно было происходить совсем не так.

Она снова напала на него.

Сау'илахк поднял руку, чтобы ударить, а затем увидел, чего она добивалась. Каменные стены были в шаге от ее рук, держащих кинжалы. Пространство было слишком узким. Не было никакого способа добраться до нее, чтобы она не успела коснуться камня.

Он развернулся, уставившись на проход в дальнем конце, и исчез.

Через секунду он появился там и устремился в блестящую пещеру, разыскивая любой путь дальше. Вдруг из стены с правой стороны от него выпрыгнул гном с черными волосами.

Сау'илахк успел только повернуться, а две тяжелые ступни уже хлопнули об пол пещеры позади него. Нарастающее глубокое пение раздалось вокруг него. Женщина быстро перекрыла проход вниз, больше не беспокоясь о том, чтобы касаться стен.

Но у него не было времени на них. Где Винн?

Отчаяние заставило его зациклиться на единственном способе найти ее — по волку. Все, что он должен сделать — это дать животному засечь себя. Винн скоро подоспеет за ним.

Сау'илахк собрал магические силы, закручивая воздух в форму, и создал голос. Он закричал в своей ярости, давая ему эхом разнестись по пещере.

Ему ответил протяжный раскатистый вой.

Сау'илахк помчался к свободному проходу, но замедлился.

Смутные, почти забытые воспоминания, возвратились к нему. Он боролся, как будто пытаясь идти против пустынной бури. Но вместо свиста и стона ветра, он слышал канву голосов Ходящих-сквозь-Камень.

Что они делают?

Потратив слишком много энергии, он вырвался вперед, круша все, что стояло на пути. Он кинулся через пещеру в туннель, идя на звук охотничьего клича маджай-хи.

* * *

Винн услышала отдаленный вопль.

Даже герцогиня поёжилась, а капитан рванул из ножен меч.

Меньше, чем через секунду, Тень вскинула голову. Её жуткий вой вырвался на свободу, оглушительный в этом замкнутом пространстве.

Винн схватила тень за загривок, крича:

— Терпи… стой!

— Заставь её утихнуть, быстро! — прохрипел Чейн.

— Тень, остановись, — убеждая собаку, сказала она.

— Нет… позволь ей выть, — сказал кто-то, и Винн обернулась.

В проходе Циндер стоял. Как он прибыл так внезапно и откуда?

— Мои собратья слышали черного мага, — добавил он. — Если он идёт на шум волка… тем лучше.

Винн поняла: они все ещё думали, что призрак идёт за ней.

— Все проходите в следующую пещеру, — приказал он. — Пока я не уверен, где нарушитель, вы останетесь рядом. Делайте, как я говорю, и не стойте у нас на пути.

Винн выпустила Тень, прекратившую выть, но жутко рычавшую. Чейн протолкнулся вперёд, жестом приказав ей следовать за ним.

Они быстро спустились в проход, покидая Палату Падших, и вышли в пещеру, освещенную только тусклым свечением. Винн уже знала, что за темные фигуры были здесь. Внезапно свет прорвался позади нее.

Кристалл холодной лампы сверкал в протянутой ладони Чиллиона. Он прикрыл его другой рукой, приглушая свет.

— Сделай также, — сказал он ей. — Но брось его, когда я брошу свой.

Винн порылась в кармане, сначала вытащив очки с оловянной оправой. Она сжала их в той же руке, в которой держала посох, а затем зажгла свой кристалл. В его блеклом свете тени среди колонн пещеры и окаменелых останков заслуженных мертвых двигались, словно чьи-то силуэты.

Вокруг фигуры, еле узнаваемой из-за корки минералов, вышагивал Балворк. Другой Ходящий-сквозь-Камень ходил в дальнем конце. Оба смотрели к левой стороне пещеры, но Винн не могла разглядеть то, за чем они наблюдали.

Она прикрыла рукой свет кристалла, поскольку кто-то начал петь, а затем присоединились ещё три низких голоса. Последним, где-то с правой стороны от неё, запел Циндер.

Чейн, напряжённый до предела, застыл перед ней. Он протянул руку и потащил её за собой, отступив в сторону стены у входа.

— Нет! — прошептала герцогиня.

Винн оглянулась, а Рен освободилась от хватки капитана и последовала за ними. Позади нее с угрюмым видом шли Чиллион и капитан.

Рычание Тени перешло в скулёж. Крик, отражённый от стен пещёры, затихал.

Одна смутно светящаяся колонна слева от Винн на мгновение почернела. Еще две сделали так же, одна за другой, будто что-то темное быстро прошло перед ними.

Свет вспыхнул позади Винн. Ярко горящий кристалл холодной лампы прочертил дугу, пролетев мимо нее между колоннами, и упал на пол пещеры.

Винн вздрогнула от скрипучего шипения, раздавшегося в пустоте пещеры.

В центре пещеры стоял призрак, скривившись от света кристалла.

Винн быстро бросила свой кристалл в другую сторону, заполняя пещеру светом, и черная фигура повернулась к ней. Каждый раз, когда она видела его, ее живот сжимался, как и тогда в первый раз на улицах Колм-Ситта. Это были только черные одежды и плащ, пустой безликий капюшон и завёрнутые в ткань руки, которые не были по-настоящему реальны.

— Чиллион, уведи их отсюда, сейчас же! — закричал Циндер.

Призрак, покачнувшись, обернулся.

Все шесть Ходящих-сквозь-Камень вышли из-за колонн и тихих, каменных фигур мертвецов и направились к призраку. Те, кто только что прибыл, присоединились к остальным в напевающем скандировании, удваивая его силу. Винн не понимала их речитатив. Они подняли ладони, направленные наружу.

Призрак обернулся назад и уставился на неё.

Его шипение, казалось, оформилось в слова, которых она не смогла разобрать — и он помчался прямо на неё.

Тень рванулась вперёд, а Чейн перехватил руку Винн и оттолкнул её в сторону прежде, чем она смогла хоть что-то сделать. Она врезалась спиной в колонну, упала, а он заслонил её собой, встав на пути призрака.

— Нет, не надо! — прокричала она.

Призрак ни перед чем не остановится.

Тень отступила, отпрыгнув в сторону и огрызаясь на него. Циндер прокричал:

— Бэльсам, отрежь его!

Ритмичное скандирование Ходящих-сквозь-Камень дрогнуло в тот миг, когда черный дух налетел на Чейна.

Призрак рассеялся как чёрный дым, а Чейн пошатнулся, чуть не упав.

Черные пары с хриплым криком соединились снова. Сначала возникли одежда и плащ, притягивая пучки угольной пыли или дыма в воздухе — как будто призрак изо всех сил пытался возвратиться.

И когда это получилось, он возобновил свой путь, обойдя Чейна. Винн только встала на ноги, когда рука, обёрнутая в чёрную ткань, с силой ударила по ней.

Она отшатнулась, уворачиваясь. Рука попыталась сомкнуться на её посохе, чуть ниже кристалла. Но прошла сквозь дерево.

На мгновение Винн показалось, что она увидела свет кристалла Чиллиона сквозь него.

Призрак казался ослабленным — он не мог сделать осязаемой даже руку. С тихим шипением он развернулся, пола его плаща прошла прямо сквозь колонну. Винн отпрянула подальше от завихрения призрачной ткани.

Тогда призрак направился к герцогине.

— Уведите её отсюда! — прокричала Винн. — Тень, вперёд… Взять!

Чиллион не двигался, даже когда Тень проскочила мимо него, царапая когтями по камню. Он стоял там, закрыв глаза, его губы тихо шевелились. Рен отступила к нему, её глаза широко открылись от потрясения, хотя у нее была её сабля. Капитан бросился вперёд, встав прямо на пути призрака.

Что-то широкое и тёмное кинулось к ним от стены пещеры.

Бельсам обогнула колонну и схватила капитана за руку.

Винн увидела, что лицо женщины изменилось. Потемнев, оно заблестело, как горная порода. Но она уже не успевала оттащить капитана в сторону.

Призрак отшатнулся, когда Тристан взмахнул своим мечом. Черная рука скользнула вниз, обходя его лезвие, и добралась через плащ и одежду до его груди.

Капитан вздрогнул, его глаза расширились, но это было всё. Больше с ним ничего не произошло.

Призрак застыл, словно примёрз к месту. Сзади к нему подбиралась Тень.

Поднявшись на задние ноги, она схватила зубами его запястье, и они оба завизжали. Призрак бросился на Тень, но она держалась вне его досягаемости. Винн вытащила очки, пытаясь надеть их.

Призрак присел, поставив ладонь параллельно полу.

Винн вздрогнула от мягкого смеха Чиллиона.

Глаза эльфа были открыты, правой рукой он удерживал герцогиню около себя. Он посмотрел вниз на дрожащую фигуру призрака.

— Ох, не надо, Сау'илахк… — чуть издевательски прошептал он.

Призрак выпрямился, услышав это имя.

— Не используй этот трюк… — произнёс Чиллион, медленно покачав головой. — Снова.

Бельсам потянулась к призраку. Ее вторая рука держалась за колонну, и призрак в скользящем порыве отступил.

Винн наконец устроила очки на переносице. Но призрак начал исчезать, становясь бледной тенью, и она в отчаянии застыла. Вдруг напевающее скандирование Ходящих-сквозь-Камень раздалось снова, и он немедленно появился вновь.

Он, казалось, дрожал, его пальцы перед грудью дергались.

— Чейн… прячься! — прокричала Винн, выставляя перед собой посох с солнечным кристаллом.

В уме она нарисовала образы фигур, каждая последующая вписывалась в предыдущую. Круг, треугольник, другой треугольник, только перевёрнутый, и заключительный круг.

— Мен Рухк эль-Нар, — произнесла она. — От Духа к Огню…

Пустой капюшон повернулся к ней — и тогда призрак помчался прямо на Бельсам.

Голос Бельсам дрогнул. Прежде, чем Винн смогла прокричать предупреждение, женщина Ходящая-сквозь-Камень хлопнула ладонью по колонне.

Призрак проплыл сквозь неё и исчез в стене пещеры.

Винн в разочаровании прервалась на полуслове, хотя слышала сквозь рычание Циндера, как Чиллион ругается по-эльфийски.

Глава 23

Сау'илахк на ощупь пробирался сквозь камень. Несмотря на требование Возлюбленного, он напал, но весь ситт был готов к его нападению.

И они выяснили его имя, а для этого был только один путь.

Винн Хигеорт работала с текстами.

Он потерпел неудачу, а Хранительница коснулась той информации, которую он жаждал получить. Ещё он ощутил изменение в Чейне, не оставляющее сомнений в том, что рыжеволосый парень был вампиром. Но у него было слишком много противников, а он так ослаб, что не смог материализовать даже руку. Не смог схватить посох и разрушить его кристалл раз и навсегда.

При каждой его всё более отчаянной попытке ему мешали и, так или иначе, останавливали. Скандирование Ходящих-сквозь-Камень как-то не давало ему уйти в состояние покоя, даже чтобы переместиться в другое место. Высокого капитана защитили связью с камнем, и снова одетый в белое эльф вмешался со своим колдовством.

Сау'илахк попытался призвать своего оставшегося слугу, но тот не пришёл.

Он по дуге скользнул через скалу к длинному проходу, обходя герцогиню и эльфа. Стена его появилась внезапно, и он немедленно ушел обратно. Только кончик его капюшона высовывался, пока он слушал крики и перешептывания своих врагов.

— Малхачкеч то! — выругался эльф.

— Куда?! — ревел гном. — Куда он ушёл?!

— В стену позади меня, — сказал другой голос, женский. — Мастер, я… я сожалею. Я не должна была…

— Тихо! — пролаял другой голос, похожий на треск камня. — Ни один из нас не знал, что оно сделает.

— Избегайте стен! — предупредила Винн. — Все соберитесь между двумя кристаллами, так мы не будем закрывать их свет.

— Делайте, как она говорит! — прокричал старший Ходящий-сквозь-Камень. — Все, встаньте лицом наружу и наблюдайте!

Сау'илахк внутренне возмутился, слушая и выжидая момент, чтобы повторно напасть. Позади голосов он мог уловить рычание волка и женские протесты.

— Рен, стой! — прокричал эльф.

— Отойди от меня! — скомандовала она. — Я должна…

— Тихо! — прервал он.

Сау'илахк заострил на этом внимание, но все, что он услышал, было рычанием волка. Что герцогиня собиралась сказать?

— Оно ушло! — выкрикнула она. — И может сейчас быть где угодно! Даже в его…

— Нет. Он всё ещё здесь, — веско оборвал низкий голос.

Сау'илахк узнал хриплый голос Чейна, но ломал голову, как вампир мог почувствовать его. За то время, когда он преследовал Винн, на него реагировал только волк, и то лишь когда он подходил слишком близко. И герцогиня сказала «его»… что за «он»? О ком она говорила?

— Прислушайтесь к Тени, — призвала Винн. — Она знает.

— Ваша Светлость, пожалуйста, — потребовал капитан. — Вы должны остаться…

— Отойди, Тристан! — приказала она. — Если маг может перемещаться сквозь стены, то я тем более не могу оставить его одного!

Сау'илахк обратил внимания на эти слова. Герцогиня переживала за чью-то безопасность — кого-то в другом месте в этом подземелье. Но его собственные страхи росли.

В дремоте следующего дня он останется наедине со своим Возлюбленным. Его нахальное неповиновение принесёт страдание, если он не найдёт способа объяснить свои действия. Может быть, он сможет найти способ успокоить Бога и уменьшить своё наказание? Загадочные слова Возлюбленного словно вновь заполнили его мысли:

«И когда подвернётся случай… уничтожь Семью Моря!»

За кого герцогиня боялась больше всего?

Сау'илахк внезапно понял связь между словами герцогини и требованием Возлюбленного.

Другой Арескинна был здесь, и Арескинна по крови.

— Следуйте за мной! — прокричала герцогиня. — Повинуйтесь мне!

Последовали торопливые шаги.

— Герцогиня, пожалуйста, не надо! — взмолилась Винн.

— Уйди с дороги! — прошипела та.

— Останьтесь, где стоите! Вы все! — возразил старший Ходящий-сквозь-Камень.

Эти слова прервали суматоху и панику, и Сау'илахк скользнул в проход.

Свет потускнел и перешел во входной проход, как будто два кристалла перемещались. Свет двигался к противоположной стороне пещеры, откуда пришёл он. Винн и герцогиня уходят? Вдруг он разглядел Чейна и Тень, когда они обходили колонну вдалеке.

Волк обернулся и посмотрел прямо на него. Вой прорезал воздух.

Сау'илахк влетел в пещеру, когда свет кристаллов уже исчез. Единственными оставшимися противниками были все шесть Ходящих-сквозь-Камень и они окружили его.

— Запечатайте его! — прокричал старший.

Сау'илахк не мог позволить им вмешаться в его задачу, его спасение от гнева Возлюбленного. И у него все еще была надежда, что он сможет похитить Винн или герцогиню, чтобы узнать о текстах.

Ходящие-сквозь-Камень подняли руки ладонями вперёд…

Сау'илахк переместился через дремоту на противоположную сторону пещеры и сбежал.

* * *

Винн мчалась по проходам за Рен, капитаном и Чиллионом, видя их спины впереди. Она знала, куда они идут, но оглянулась. Чейн не отставал от неё ни на шаг, за ним цокала когтями по камню Тень.

Но она чувствовала, что всё это неправильно.

Интуиция и разум говорили ей, что чутьё Чейна и предупреждение Чиллиона говорили правду. Призрак все еще был рядом. Он сделал всё, чтобы последовать за нею, и не сдастся так легко. Если Ходящие-сквозь-Камень не смогут остановить или удержать его, даже замедлить, они станут последней защитой для ложно мертвого принца.

Винн не была уверена, что даже кристалл посоха сработает. В этом ограниченном пространстве все, что призраку нужно было сделать, это скользнуть в стену и ждать, пока свет солнечного кристалла не погаснет, а потом выйти. Это могло происходить снова и снова.

Сомнение подсказало ей, что она должна была остаться с Ходящими-сквозь-Камень, чтобы лицом к лицу встретить его.

Когда Рен достигла поворота у камеры принца, сзади раздался крик. Чиллион остановился и повернулся, перекрывая путь, и Винн услышал шаги герцогини, затихающие впереди.

— Что? — крикнул Тристан из-за эльфа.

— Пропусти всех вперёд! — приказал тот.

— Нет! — возразила Винн. — Вы не можете остаться в одиночку против него… Тем более, он может просто проскользнуть мимо вас!

Чиллион схватил ее за ворот туники, игнорируя предупреждающее рычание Чейна, и протащил девушку мимо себя.

— Идите, и держи посох наготове! Камера принца теперь самое безопасное место. Я постараюсь помешать ему и задержать, если это вообще возможно… Вперёд!

Винн с недоверием уставилась на него. Каким образом камера принца стала самым безопасным местом?

Но сияющий силой пристальный взгляд Чиллиона убеждал в этом. Винн отступила к стене, пропуская Чейна и Тень. Капитан на мгновение застыл.

— Что вы делаете? — спросил он.

— Пропусти их, Тристан, — настоял эльф и, развернувшись, направился назад тем же путём, по которому они шли сюда.

Капитан освободил проход.

Тень, повернувшись, сделала два шага ко входу в главный туннель.

Винн схватила мех на шее собаки и поймала взгляд Чейна. Они должны были держаться вместе во всём, что решили делать. Они останутся, чтобы бороться, или отступят, зная, что призрак закончит здесь и последует за ними? Что Чейн собирается делать?

— Мы идем, — сказал он.

Винн почудилось, что она слышит шёпот Чиллиона, эхом отдающийся в тоннеле, когда она потянула Тень по коридору, слыша позади шаги Чейна.

* * *

Сау'илахк вылетел в главную пещеру подземелья и остановился. Он смотрел на все пути, разыскивая хотя бы слабый намек на свет от кристалла Хранительницы. Но видел только оранжевое свечение гномских кристаллов на фосфоресцирующих стенах.

Чуять жизнь в глубинах горы было труднее, чем на открытом пространстве, и он был так утомлен. Голод заслонял все его мысли — и Ходящие-сквозь-Камень могли придти в любой момент.

Неразборчивый шепот достиг его слуха, и он повернулся.

Он доносился из главного прохода. Его добыча бежала к лифту? Если они доберутся до помощи выше, то это ещё больше замедлит его. Он кинулся туда.

Белая фигура вырисовывалась на фоне камня ниже по туннелю.

Там, сложив руки на груди и закрыв глаза, стоял эльф. Его тонкие губы мягко шевелились, а узкое лицо излучало спокойствие и безмятежность. Сау'илахк услышал шёпот, похожий на молитву — или и вправду бывший ею — почти что безмолвную песню.

— Хармун… аджх'альтак со. А'льхён ам леагад чионнс'гнадж.

Одна жизнь, даже старая и потрепанная, сейчас вполне устраивала Сау'илахка. Он полетел к своей добыче.

Большие глаза эльфа открылись, но в них не было удивления.

Сау`илахк врезался в невидимую преграду и, поражённый задрожал.

Это не было похоже на влияние Ходящих-сквозь-Камень, державшее его в этом мире, ограждая от дремоты. Сейчас он чувствовал себя так, будто стал совершенно материальным. Он тянулся к эльфу, стоящему вне его досягаемости, но сопротивление только росло — словно он погружался в грязь.

— Не дальше присутствия Хармуна, Повелитель Духов, — выдохнул старый эльф. — Ты останешься здесь… Сау`илахк! Да, теперь мы знаем твоё настоящее имя… для эпитафии, которую никто никогда не прочитает. На сей раз, о тебе забудут!

Сау'илахк колебался: этот увядший старик что-то знает о нём?

Эльф переплёл пальцы, сильнее стиснув их.

Мысли Сау'илахка оцепенели, когда он посмотрел в глаза противника. Эти янтарные радужки, казалось, изменили оттенок, посветлев до желтовато-коричневого сверкания голой древесины. Каждый дюйм расстояния, которое преодолевал Сау'илахк, стоил ему очень дорого, истощая его силы. А его истинная цель становился всё более далекой.

Там, где скрывается другой Арескинна, есть запасной выход? В любой момент Ходящие-сквозь-Камень могли снова найти его. Они оградят его от дремоты, поскольку эльф держит его. А затем…

Эта задержка должна была прекратиться.

За спиной эльфа было два прохода. Один вёл к океану, а другой — в сторону лифта. Какой выбрали Винн и герцогиня?

Сау'илахк качнулся в сторону прохода к лифту. Когда эльф сместился, чтобы перекрыть ему путь, он метнулся к морскому проходу.

Всё потемнело.

Он попытался повернуть налево и снова нырнуть в камень горы, но скрытое давление все еще сдерживало его движение. Он глубже уходил на запад, в неизвестное, всё ещё ослеплённый. Он шёл дальше и дальше, пока сопротивление не начало слабеть.

Он нашел пределы досягаемости старого эльфа.

Сау'илахк прорвался, двигаясь вперед в немой темноте, но он блуждал в недрах горы, пытаясь найти выход.

* * *

Винн давно потеряла из виду герцогиню, когда добралась до камеры принца, но она все еще могла видеть капитана впереди. Что случилось с Циндером, Красной Рудой и другими Ходящими-сквозь-Камень? И Чиллионом?

Капитан пригнулся, проходя через дверь в конце прохода.

Добежав до двери, Винн услышала высокий визг впереди.

Чейн позади схватил её за руку. Не говоря ни слова, он протиснулся мимо с мечом в руке, и, входя, поднял его обломанным лезвием вверх. Несмотря ни на что, увиденное в камере шокировало Винн.

Тристан отбросил меч в сторону и прыгнул в бассейн. Лезвие только лязгнуло о стену, а он уже направлялся к суматохе у ворот бассейна.

Принц Фредерик вцепился одной рукой в прут решётки ворот, пытаясь отцепить Даниэля от своей спины. Дорожка крови бежала по левой щеке молодого телохранителя, когда он изо всех сил пытался обездвижить свободную руку принца. Рен вся вымокла, пытаясь ослабить хватку мужа на воротах. Тристан подбежал сзади, обхватил принца руками и развернул молодого человека лицом к себе.

Винн не могла поверить, что это действительно принц Фредерик. Он только напоминал растерянного человека, которого она увидела в этой палате в первый раз.

Рубашка порвалась во время борьбы, он вытянул шею, откинув голову назад. Его черты исказились в ужасном страдании, когда он попытался закричать. Но его голос оборвался, он задохнулся, словно утопающий, хватая воздух. Когда его безумные глаза открылись, они были почти полностью черными. Его лицо, его кожа, были ещё бледнее, чем прежде — и окрасились в синеватый оттенок.

Этот оттенок был в точности таким же, как и у Морских Людей.

Герцогиня прислонилась к воротам. Мокрые волосы прилипли к её щекам, шее и лбу. Она была слишком вымокшей, чтобы можно было сразу понять, что она плачет.

Винн начала догадываться, что заставило Рен позволить миру думать, что ее муж умер — и почему она безропотно перенесла обвинения в его убийстве.

* * *

Рен никак не могла понять, как Фрею удаётся по-прежнему держаться за решётку, несмотря на хватку Тристана. Раньше все изменения в его теле проходили вместе с высокими приливами, но теперь…

Даниэль добрался до края бассейна и, отдышавшись, вытер кровь тыльной стороной ладони. Рен поняла, что он выронил гребень с белой металлической каплей в воду, и тот утонул. Даниэль выловил его.

— Они пришли… — сказал он, задыхаясь. — Они попытались открыть ворота. Я не пустил их, но…

Фрей задёргался, пытаясь протолкнуться к воротам, но из хватки Тристана было очень непросто вырваться.

— Должен идти… сейчас же! — выдохнул Фрей. — Они ждут… меня… и он пришёл!

Холод бассейна прорвался через боль Рен.

Как он узнал о произошедшем? Как он узнал о чёрном маге? Она развернулась, отступая к нему. Посмотрела вниз по туннелю за ворота, а затем быстро приблизилась к мужу.

— Нет, мы сможем защитить тебя…

Всплеск и лязг раздались снова.

За решёткой стояли два дунидаэ. В руках каждого было копьё с белым наконечником, направленное к внешней стороне замка. Он прикоснулись к замку наконечниками, и ворота открылись внутрь.

При виде их Фрэй начал задыхаться, как будто тонул в сыром воздухе палаты.

Они пришли, и Рен отступила, положив руку на его грудь.

— Ваша Светлость? — спросил Тристан, пытаясь отдышаться.

Она смотрела на пришедших. Её рука машинально потянулась к рукояти сабли.

— Он не… должен… найти меня, — прошептал Фрей.

Рен всматривалась в лицо своего мужа. Его черные глаза заставили её снова зарыдать, но она видела, что он полностью осознаёт окружающее. Он изо всех сил пытался говорить, но его горло словно боролось за каждое слово.

— Он говорит… с Врагом! — выпалил он.

Она поняла, о ком он. Возвращения этого его семья боялась в течение многих поколений.

— Ты… мой мир, — мягко, но с усилием сказал Фрэй. — А я… не могу потерять… мир. Я должен помочь… нашим самым старым союзникам.

Его блестящие глаза стали полностью черными — или, возможно, настолько тёмно-синими, что казались такими в тёмной палате. Он поднял лицо к дунидаэ в туннеле, а затем повернулся к ней.

— Я должен выжить, если… мой мир… выживет.

Рен обхватила себя руками, заглушая рыдания и смотря на три ряда складок с каждой стороны его горла. Они согнулись как жабры дунидаэ. Он с трудом вдохнул, и они быстро закрылись.

Горе загнало Рен в панику от страха потерять его, и это выкормило ее гнев. Каскад эмоций сокрушил ее как океанская волна, пока она не могла видеть берег, чтобы доплыть до него.

Он всё ещё стоял напротив неё, не пытаясь вырваться на свободу.

— Фрей?.. — прошептала она.

Он не нуждался в береге, чтобы плавать. Она не могла смотреть на то, что должно была произойти, поэтому закрыла глаза.

Рен потянула Тристана за руки, пока капитан не отпустил Фрея.

Она почувствовала пальцы мужа на щеке, скользнувшие вверх, пока не зарылись в ее мокрых волосах. Его холодные губы на мгновение прижались к её губам, а затем это прикосновение исчезло.

Она услышала только мягкий всплеск в той стороне, где он стоял.

— Ваша Светлость! — вскрикнул Тристан.

Рен вслепую протянула руку, чтобы остановить его. Она не смогла заставить себя открыть глаза даже тогда, когда услышала лязг закрывшихся ворот. Она просто стояла, всё больше цепенея с каждой секундой…

Фрей ушёл, освободился, спасся… а она потеряла всё.

* * *

Винн наблюдала, как ложно мертвый принц исчезает в темном туннеле. Но из всех вещей она почему-то вспомнила о Лисиле.

Рождённый от союза матери-эльфа и отца-человека, он был одним из нескольких полукровок, которых она когда-либо встречала. Здесь же был человек королевской крови, связанный с Людьми Моря. Осталось только старое название и долгие слухи среди народа.

Арескинна — Семья Океанских Волн.

Рассказы об их одержимости морем держались много поколений, хотя время изменилось, так что теперь это стало народной легендой или сплетней. Что произошло — когда это произошло — что кровь Арескинна смешалась с кровью Глубинных? Даже мысль о таком древнем кровосмешении казалась невозможной.

Винн подумала о Рен, брак которой с принцем соседней страны подтвердил давний союз. Не было ли это чем-то подобным? Был ли этот союз еще более древним, чем между Файнером и Малурной? Неужели придётся дождаться самой войны против вернувшегося Врага, чтобы понять всё это?!

Она пришла сюда, привела призрака к приюту этой тайны. Она подвергла опасности союзников, ошибочно приняв их за противников в погоне за ответами. Тень начала ворчать, затем рычать, и наконец ее голос перерос в пронзительный вой, а Винн всё не могла прекратить всматриваться в темноту за железной решёткой.

Но так ничего и не разглядела.

* * *

— Он идёт, — предупредил Чейн, когда рычание Тени стало почти оглушительным.

Капитан добрался до края бассейна и поднял свой меч, а другой охранник выпрямился.

Но Винн продолжала смотреть через бассейн на герцогиню.

У них не было времени на жалость.

— Винн! — рыкнул Чейн.

Она вздрогнула, моргнула и потянулась в карман, вытаскивая очки в оловянной оправе.

— Уводите герцогиню, — твёрдо сказала она капитану. — Чейн и Тень выиграют время для моих приготовлений — и держитесь подальше! Если оно прикоснётся к вам, вы умрёте.

Капитан впился взглядом в нее, но затем повернулся к Даниэлю:

— Дай мне гребень и уведи герцогиню в другую комнату.

Тристан прошёл к внешней двери, собираясь её захлопнуть.

— Нет! — приказала Винн, стягивая кожаный мешочек с кристалла посоха. — Чиллион или кто-нибудь ещё не сможет войти.

— Да и закрытая дверь не остановит призрака, — добавил Чейн.

Капитан поколебался, но затем, оставив дверь приоткрытой, возвратился к краю бассейна. Он взял гребенку из рук Даниэля и наклонился, протягивая руку.

— Ваша Светлость! — рявкнул он.

Герцогиня не подняла глаз, пока шла к краю бассейна, и безропотно позволила вытащить себя из воды.

Чейн взмахом сломанного меча указал им на выход. Капитан отвёл Рен в дальнюю камеру и встал в сводчатом проходе, Даниэль застыл в нескольких шагах ближе. К облегчению Чейна Винн оставила бесполезное беспокойство об этих высокомерных нуманцах и сосредоточилась на их задаче. Она надела очки.

— Держи его настолько далеко, как только сможешь, — сказала она ему. — Блокируй дальнюю комнату. И не жди, Чейн, действуй!

— Понял, — кивнул он.

Только вот в прошлый раз он был уверен, что она закончила готовиться и может зажечь кристалл. Но начиная с их прибытия в Дред-Ситт, ничто не шло так, как он — или она — задумывали. Но здесь и сейчас, Чейн мог сделать то, чего никто больше не мог — противостоять другому Сыну Ночи, независимо от его уникальных способностей.

Голос Тени стих до еле слышного урчания, почти как у большой кошки. Она начала красться вдоль дальней стены палаты к приоткрытой двери.

Чейн быстро огляделся, отыскивая лучшее место для себя. Он указал Винн на выступ бассейна, самый дальний от стен и не ушёдший под воду. Он отступил к ней, давая Тени обзор на всю камеру.

Если Тень действительно чует присутствие призрака, то она предупредит его, когда тот появится, и Чейн будет волен атаковать его с любой стороны. Если она ошибётся, то он встретится с ним первым и даст ей помочь.

Тень внезапно остановилась. Темный мех встал дыбом вдоль ее шеи и плеч, и Чейн задвинул меч в ножны.

— Приготовься, — предупредил он.

Тень отступила вдоль края бассейна.

Участок стены почернел.

Окраска быстро распространилась вверх и вниз, а затем обрела объём. Челюсти Тени задрожали, когда призрак возник на противоположной стороне бассейна. Его черные одежды заколыхались в воздухе.

Чейн спрыгнул с выступа к противоположной стороне бассейна, перекрывая призраку путь, и услышал, как Винн начала что-то шептать. Он ударил рукой прямо в капюшон призрака.

Он рефлекторно отпрянул, почти уйдя в стену, и Тень подступила с другой стороны, клацая зубами и рыча.

Повторяющийся шёпот Винн перерос в сильную речь.

Призрак застыл, повернувшись на её голос. Чёрное пространство под капюшоном быстро качнулось в обоих направлениях, словно осматривая всю камеру.

Чейн не мог позволить ему броситься на Винн, поэтому ударил снова, целясь в капюшон другой рукой.

Призрак исчез, погружаясь в камень, и рука Чейна просто хлопнула по влажной стене. В тот же миг он услышал, как захлопнулась пасть Тени. Он быстро обернулся, стараясь держать в поле зрения всю камеру, поскольку голос Винн затих.

— Тень? — спросила Винн и посмотрела на Чейна.

Собака обернулась, нюхая воздух и прядая ушами. Она промчалась мимо Чейна, вернулась назад и встала на прежнее место между дверью и выступом Винн.

— Где оно? — прокричал капитан из дальней камеры.

Чёрная одежда появилась прямо перед проходом.

Даниэль вскинул меч, но в тот же миг рука призрака вошла в его грудь.

Чейн побежал вокруг бассейна в тот же миг, когда наконечник лезвия Даниэля появился на задней стороне чёрного плаща. Тень, огрызаясь, бежала позади. Винн повернулась, нацеливая посох и произнося заклинание еще раз, когда он обежал её.

Призрак исчез.

Чейн, поскользнувшись, остановился, Тень застыла позади него, и они оба зарычали от досады.

Даниэль просто безучастно смотрел на них.

Чейн не замечал неестественной бледности Даниэля, пока молодой гвардеец не рухнул.

— Даниэль! — вскрикнула герцогиня.

Его колени врезались в камень, но глаза остались всё так же безучастно открытыми. Тень отпрыгнула в сторону, когда он упал лицом вперёд.

Он был мёртв.

Чейн повернулся, держа Винн в поле зрения. Он понял, что сделал призрак. Мгновения, прежде чем оно ушло в камень, было достаточно. Он получил представление о всей камере и обо всех, кто находился в ней. А теперь заглянул ещё и в следующую камеру.

— Уходите отсюда! — сказа он Тристану, отступая к Тени.

Капитан вышел из дальней комнаты с мечом в руке, таща герцогиню за собой. Она потянула свою собственную саблю из ножен, и Чейн скривился.

Сколько бы им не говорили, они продолжают цепляться за своё бесполезное оружие. И даже если так, призрак может просто отступить в стену.

Он взял жизнь, покормился, и Чейн почувствовал, как его собственный голод снова заскрёбся внутри. Призрак получил силу, в то время как он продолжал медленно слабеть. Он мог придерживаться этой тактики много раз, исчезая и вновь появляясь, прерывая концентрацию Винн и изматывая их всех.

До тех пор, пока они не падут, один за другим.

— Мы должны уходить, сейчас же! — прокричал он Винн.

Промчавшись к двери, он схватил их сумки и бросил одну капитану.

— Возьми это и неси, — приказал он, перекидывая ему вторую. — И убери своё оружие!

Он впихнул сумку Винн в руки герцогини.

— Уходить куда? — спросила Винн. — Мы не можем позволить призраку застать нас в каком-нибудь узком коридоре!

Чейн присел на край бассейна и посмотрел на Винн.

— Вниз по морскому туннелю, — ответил он. — Ты используешь посох, чтобы отгонять его по ходу движения. Мы продолжим двигаться, изменять местоположение… И к рассвету выберемся.

Ее глаза расширились, а юное лицо исказилось от гнева. Она озиралась по камере, словно желая, чтобы призрак пришёл снова. Было очевидно, что она не хотела бежать.

Чейн уже собирался подхватить её на руки, когда она наконец выдохнула и сошла с выступа, сразу погрузившись в воду до талии.

Тень рыкнула на неё с края бассейна.

— Нет… пойдём, — сказала Винн.

— Что будем делать? — требовательно спросил капитан.

— Побежим на дневной свет.

— Или по крайней мере туда, где не будет призрака, — добавил Чейн. — Он не может появиться в том месте, которого не видел до этого. А теперь откройте ворота!

Капитан все еще колебался. Герцогиня уставилась на тело своего мертвого охранника, на её лице появилось слабое сожаление. Чейну не было дела ни до одного из них, но он искренне сочувствовал дилемме капитана.

— В туннель, — чуть слышно прошептала герцогиня. — Чиллион знал… он надеялся, что мы сбежим так.

Всё, что заботило Чейна — это увести Винн и Тень отсюда, прежде чем призрак придёт опять. Они не смогут победить его в этом месте.

Капитан сошел с края, сопровождаемый герцогиней, добрался до ворот. Он порылся во внутреннем кармане своего мундира и вручил волнообразный гребень герцогине. Она в свою очередь приложила его к белому металлическому овалу ворот.

Чейн услышал звяканье скользнувшего в сторону болта. Когда герцогиня убрала гребень, он заметил маленькую каплю белого металла на его нижней стороне. Она начала открывать ворота, когда Винн выругалась на одном дыхании:

— Валхачкасейя!

Чейн посмотрел на неё. Девушка в ярости смотрела на белый металлический овал в замке.

Винн закрыла глаза и покачала головой. Она вышла вперед и резко распахнула ворота, что-то сердито бормоча себе под нос.

Чейн понятия не имел, что она говорила, но ее тон был полон яда. Независимо от того, что обеспокоило ее, это могло подождать.

Тень уже собиралась спрыгнуть с выступа в воду, но Чейн жестом остановил её. Он и она должны были оставаться позади, чтобы помешать призраку, когда тот последует за ними. А он последует.

Чейн указал герцогине и капитану в туннель, приказав следовать за Винн.

* * *

Сау'илахк задержался во внешнем проходе, в трех шагах от двери камеры. Из прохода позади него донёсся шум. Он быстро ушёл в стену.

Он немного покормился, но этого было недостаточно. Убийство так быстро не считалось за еду. Но внезапность его действий, вызвавшая беспомощность Винн и ее товарищей, была выгодна в критическом положении. Он даст им немного времени, чтобы позволить неуверенности вскормить их страхи. Незнание, когда и где он появится вновь, ослабит их. А мертвое тело, лежащее среди них, только подкинет дров в огонь.

Так, постепенно, он сломает Винн, даже прежде, чем прикоснётся к ней. Заполучив её или герцогиню, он потребует посох в обмен. Никто не рискнёт их жизнями. Как только кристалл будет разрушен, он сможет опустошить своего заложника и скользнуть в укрытие. Но прежде, чем покормится должным образом, он узнает, где тексты.

Его добыча уже никогда не сбежит.

Краткий взгляд в смежную камеру не показал никакого другого выхода. Ворота за бассейном были закрыты, вместо замка был овал из белого металла. По его наблюдениям, как и двери наверху шахты лифта, только Ходящий-сквозь-Камень мог открыть их. Иначе, пойманные в ловушку в палате уже сбежали бы.

Но ночь утекала слишком быстро, а он должен был закончить это.

Сау'илахк исчез, появившись перед проходом во вторую комнату — последнее место, где он был, и таким образом, последнее место, за которым они будут следить.

Камера с бассейном была пуста.

Он помчался в соседнюю комнату и заметил проход в задней части, которого не увидел в первый раз. Но там была только спальня без другого выхода. Он прямо через стену вернулся назад к бассейну.

Камера была всё также пуста, и он посмотрел на закрытые ворота в дальнем конце бассейна.

Сау'илахк скользнул к полу, погружаясь в воду, и подплыл к решётке ворот.

Как они смогли открыть этот путь?

Винн ускользала от него снова и снова — и сейчас она бежала навстречу рассвету.

* * *

Винн шагала вниз по туннелю, слыша хлюпанье морской воды в своих сапогах. Как только они добрались до внешнего края бассейна, пол туннеля стал виден сквозь воду, так что свет ее кристалла холодной лампы доходил до него. К счастью, прилив или спадал или уже достиг максимальной точки. Но кроме страха, она чувствовала ярость внутри действий герцогини.

В гребень Рен был вделан маленький кусочек белого металла, который и открывал замок ворот.

Все усилия, которые она, Чейн (а особенно — он!) и Тень приложили, чтобы пройти, не были необходимы. Всё это время у неё был ключ. Наконечник ее эльфийского пера, подаренный Глеанном в землях Ан'Кроан, был сделан из металла хейнасов.

Все, что она должна была сделать — это приложить его к белому металлическому овалу в воротах.

Винн снова шепотом ругнулась. Когда они достаточно далеко ушли по туннелю, она передала кристалл холодной лампы Тристану. Герцогиня шла в авангарде с капитаном позади нее, высоко державшим кристалл, чтобы освещать ей путь. Винн чуть отстала, подождав Чейна и Тень.

Она чувствовала себя последним трусом.

Другие остались, чтобы сражаться с призраком вместо нее. Не было никаких сведений о том, что произошло с Чиллионом. И ей очень и очень не нравилось, что помимо него, в палату принца не пришёл и Циндер или другие Ходящие-сквозь-Камень.

Все её неудачи разом обрушились на неё.

Женщина потеряла мужа. Королевство во второй раз потеряло принца, пойманного в ловушку смешанной крови. И это Винн привела сюда призрака, хоть и не осознавала этого.

А всё потому, что она использовала все средства для достижения своих целей.

И чего она добилась? Она вернула свои старые записи, кратко просмотрела тексты и разоблачила служителя древнего предателя, принятого в ряды опекунов заслуженных мертвых.

Винн попыталась очистить ум. Призрак вернётся, и если Чейн прав, то единственное, что мешало ему немедленно добраться до них, это неспособность переместиться туда, где он раньше не был.

Тень догнала её и побежала справа, и Винн оглянулась на Чейна. Он оставил свой меч вложенным в ножны и только то и дело оглядывался назад. Его радужки бесцветно вспыхивали каждый раз, когда свет кристалла касался их.

Он всегда поддерживал ее, и у неё никого больше не было, кроме Тени. Ей было жаль, что она никогда не говорила, насколько благодарна ему, но сейчас на это не было времени. Если она умрёт этой ночью, она будет сожалеть, что ни разу не сказала ему?

Тень замедлилась и обернулась.

Винн остановилась, проследив за пристальным взглядом собаки. Чейн тоже застыл. Они не нуждались в рычании Тени, чтобы предупредить их.

— Он идёт, — сказала она.

Тристан оттолкнул Рен к стене туннеля и потянул из ножен меч. Возможно, это заставляло его чувствовать себя увереннее в ситуации, где он ничего не мог поделать. Винн тихо протянула раскрытую ладонь в сторону капитана и сжала её в кулак.

Он сомкнул пальцы вокруг кристалла, и свет исчез.

Винн сунула руку в карман и, достав очки, надела их.

Тень начала ворчать, и звук раздробился о стены тоннеля.

— Тень, нет, — прошептала она, и собака замолчала.

В тишине она услышала быстрое дыхание герцогини, и чуть дальше — капитана. Справа впереди от нее Тень шипела, подавляя рычание. Но она ни звука не слышала от Чейна, ни дыхания, ни движений, и почему-то теперь это напугало ее.

— Солнечный кристалл… — чуть слышно прошептала она, надеясь, что услышит только он. — Ты не сможешь спрятаться здесь.

— Плаща будет достаточно.

Так ли это? В ее комнате в Гильдии он упал на пол и накрылся им, но иль'Шанк зажёг кристалл только на мгновение. Требовалось намного дольше, чтобы подавить призрака, а не просто отогнать его.

— Начинай приготовления, — прошептал он.

— Ты видишь его?

— Тень слышит.

Винн почувствовала, что он пришёл в движение и встал позади нее. Его рука легла на её талию. Что он задумал? Он собирался оттащить её подальше, если это не сработает?

— Все вы, закройте глаза! — резким шёпотом приказала она. — Чейн, держись… хотя бы опусти капюшон на лицо!

Она услышала, как он борется с тканью, но его рука ни на секунду не покинула её талию.

В темноте она провела вдоль посоха одной рукой, чтобы успокоить мысли. Она сосредоточилась на солнечном кристалле и начала, как учил домин иль'Шанк. Вписанные круги и треугольники быстро возникали перед её внутренним взором, пока она произносила фразы на старосуманском. Винн задержала последние слова, просто слушая.

Тень громко зарычала.

Винн почти выкрикнула последние слова:

— Менаджил иль'Нуру мен'Хкаат! От Света к Духу!

Свет вырвался из кристалла в тот же миг, а стёкла очков потемнели. Сдавленное шипение ворвалось ей в уши, перекрыв визг Тени. Линзы посветлели, и она снова смогла видеть.

За ослепляющим светом кристалла в туннеле извивался призрак.

Она застала его врасплох? Неужели удача наконец-то повернулась к ней лицом? Винн сделала полшага вперёд, наставляя посох на него как копьё.

Призрак распался как дым в воздухе. Его шипение стихло, а последние остатки растворились под ярким светом кристалла.

Винн просто поражённо стояла там, пока рука Чейна не сжалась на ее талии. Она быстро стёрла узор из мыслей, так же как и произнесение вызова.

Кристалл погас, и она потянулась, чтобы снять очки.

— Свет! — вскрикнула она.

Он тут же заполнил всё вокруг, поскольку Тристан разжал кулак вокруг кристалла холодной лампы.

— Он ушёл? — требовательно спросил он. — Всё пока что закончилось?

Винн посмотрела в пустоту тоннеля.

Она не знала, как ответить, и надеялась на какой-то знак. Все произошло почти так же, как и тогда у магазина писца. Но на сей раз… призрак сгорел так быстро. И она учуяла что-то странное, какой-то запах помимо едкой вони морской воды.

— Винн? — прошептал Чейн.

— Я не знаю… — ответила она. — Ты в порядке?

— Да.

Она протянула руку к Тристану, и капитан вернул ей кристалл. С ним в руках она сделала шаг в туннель.

Чейн отпустил ее талию и схватил сзади за ткань туники на спине. Она успела только удивиться, но тут кое-что попалось ей на глаза.

Потолок туннеля начал окрашиваться в черный.

— Нет! — простонала она.

— Беги! — крикнул он, оттаскивая её назад, а Тень прыгнула вперёд.

Винн попыталась удержаться на ногах. Призрак, казалось, разорванный светом, просто отступил в стены. Она не могла уничтожить его здесь, где он мог мгновенно найти убежище. Но она не позволит этой штуке добраться до других.

Был только один способ остановить его — дать то, что он хочет.

— Сау'илахк! — выкрикнула она, поймав Тень за загривок. — Я знаю, что ты хочешь… и знаю, где это!

Это было ложью: она не знала, что искал призрак в текстах, не говоря уже о том, где это находилось.

— Что ты делаешь? — с тревогой спросил Чейн.

Между его хваткой и рвущейся вперёд Тенью, Винн, тем не менее, твёрдо стояла на ногах.

Даже если призрак проглотит её наживку, то она не сможет показать место, где скрыты тексты. Но если он согласится иметь дело только с нею, другие смогут сбежать.

Черная окраска потолка начала стекать — чтобы медленно брызнуть вниз как клуб дыма. Пары закрутились в колонну и приняли форму плаща.

Призрак встал перед Винн.

Он оставался слишком неподвижным по сравнению с другим временем, когда она видела его. Никакой невидимый бриз не шевелил его плащ. Она осветила чёрную яму под его капюшоном.

— Забери меня! — она явно бросала вызов. — И я покажу тебе!

— Нет! — прорычал Чейн, и его вторая рука зажала ей рот.

Винн выпустила загривок Тени из рук, потому что Чейн рванул её на себя. Собака прыгнула вперёд, и глаза Винн расширились.

Все еще сжимая посох одной рукой, она попыталась скинуть руку Чейна со рта, не выпуская кристалл холодной лампы. Внезапно мир закрутился, и она почувствовала, что её отшвырнули в сторону. Кто-то подхватил ее прежде, чем она врезалась в стену туннеля.

Капитан Тристан поднял ее на ноги. Он попытался протиснуться мимо неё и присоединиться к Чейну, но Винн посохом остановила его.

— Неужели ты и правда думал, что так легко сбежишь от меня?

Винн поглядела на спину Чейна, стоящего вместе с Тенью перед призраком. Но голос, который она услышала, не был шипением. Он не принадлежал призраку.

— Я, конечно, не могу прыгать с места на место при желании, — продолжал тот же голос светло и легко, почти насмешливо. — Но скоро не сможешь и ты.

Винн сделала шаг, поднимая кристалл холодной лампы, а призрак обернулся.

Вокруг его черной фигуры образовалась вспышка белого. Не дальше, чем на расстоянии вытянутой руки от призрака, откровенно улыбаясь, стоял Чиллион.

Чейн отшатнулся назад к Винн, поскольку что-то вышло из стены рядом с ним.

Ботинки Циндера только коснулись пола, а он уже сделал выпад в сторону открытой спины призрака. Другой Ходящий-сквозь-Камень, женщина пожилого возраста, вышла из другой стены туннеля. Чейн схватил Тень, несмотря на рычание собаки, и подтащил её к себе.

Винн увидела, как крепкие пальцы Циндера проникли в чёрную ткань сутаны призрака, и услышала голос Чиллиона:

— Хармун… аджх'альтак со. А'льхён ам леагад чионнс'гнадж.

Шипение призрака вырвалось на волю.

Винн дёрнулась позади Чейна. Его правая рука стиснула рукоять меча, эта же рука всего несколько секунд назад лежала на ее талии. И она была обожжена.

Она не знала, что предпринять, или же просто остаться в стороне?..

Появился ещё один Ходящий-сквозь-Камень. Их скандирование раскатилось по туннелю, и призрак попытался ударить по Циндеру. Старший Ходящий-сквозь-Камень перехватил его запястье.

— Я похороню тебя, мёртвый пёс! — прорычал он. — Пусть тогда Кераваж попытается тебя найти!

Винн не могла понять, как это могло сработать. Слишком много раз призрак сбегал, даже от Чиллиона и Ходящих-сквозь-Камень. Она не могла позволить этому произойти снова, и дернула Чейна за плащ.

— Возьми Тень и уводи герцогиню, — прошептала она.

Холодная ярость вспыхнула в его бесцветных глазах:

— Нет!

— Сделай это… пожалуйста.

Она не хотела, чтобы он был здесь, когда солнечный кристалл загорится снова. Это обожгла бы его ещё сильнее, но Чейн слишком мало думал о собственной безопасности.

Винн обхватила морду Тени и отпихнула её назад.

— Иди… охраняй! — приказала она, указав на герцогиню.

Тень бешено зарычала, хватая зубами воздух, пока пыталась встать перед Винн.

Чейн наклонился и схватил собаку, наполовину отпихнув, наполовину отбросив ее назад. Он на секунду задержался, посмотрев на призрака, а потом на Винн. Потом развернулся и побежал, обхватив потрясенную Рен вокруг талии прежде, чем Тристан понял, что произошло.

Наконец и капитан бросился за Чейном и Тенью.

Винн надела очки и уронила к ногам кристалл холодной лампы.

Схваченный призрак дико метался в хватке Циндера. Его бесплотная рука, обернутая черной тканью, прошла сквозь мастера Ходящих-сквозь-Камень, не встретив ни малейшего сопротивления.

Чиллион просто стоял, сжав руки на груди и чуть склонив голову, будто в молитве. Скандирования других Ходящих-сквозь-Камень стало громче, и Циндер наклонился, прижимая пленника к полу туннеля.

— Нет! — прокричала Винн. — Подними его!

Он свирепо взглянул на неё из-за широкого плеча, морщины на его лице стали глубже от ярости. Винн протянула вперёд солнечный кристалл, уже формируя фигуры в уме.

Циндер выпрямился, поднимая шокированного призрака над полом.

Винн закончила мысленно читать заклинание. Она вложила все свое желание в эти слова, вскидывая солнечный кристалл вверх. Он ярко вспыхнул — но мигнул, когда проник в темное пространство под капюшоном.

У неё перехватило дыхание, когда солнечный свет взорвался в туннеле, а линзы очков почернели, чтобы защитить ее глаза. Скандирование Ходящих-сквозь-Камень оборвалось несколькими пораженными лающими восклицаниями. Линзы начали светлеть, и вопящий ветер заполнил туннель.

Винн глянула на ярко горящий кристалл на вершине посоха. Она быстро встала, желая призраку только смерти.

Его фигура начала колебаться. Вопящий ветер стал громче. Капюшон призрака лопнул.

Его чёрный плащ начал разваливаться на лоскуты в руках Циндера.

Лоскуты превратились в дым.

Клубы дыма, выкуренные кристаллом, медленно рассеивались, плеснув к стенам тоннеля.

Стало тихо.

— Хватит! — рыкнул Циндер.

Он отступил к одной стене, к Чиллиону, ограждая глаза от света. Винн быстро стёрла фигуры в уме, и солнечный кристалл погас. В очках было слишком темно, чтобы видеть в свете кристалла холодной лампы у ее ног. Она сняла их, и где-то через полминуты ее глаза приспособились.

Чиллион убрал руку от глаз. Сделав точно так же, Циндер смерил взглядом место, где он держал призрака секунду назад. Им обоим удалось удержать его на месте, так что на этот раз тот не смог сбежать.

Винн бешено осмотрелось, её сердце стучало очень быстро.

Над мастером Ходящих-сквозь-Камень в воздухе не было ничего. Она наконец победила его? Она сожгла призрака изнутри, но прикончила ли? Принесло ли это вообще пользу? Она повернулась к Циндеру.

Он нахмурился, глядя на кристалл посоха, и шагнул на то место, откуда появился призрак.

— И? — спросил Чиллион, приближаясь к нему.

Винн с тревогой ждала, пока Циндер осматривался. Он провёл руками вниз по обеим стенам, над полом и даже по потолку.

— Ничего, — рассеянно прошептал он. — Я чую только наших заслуженных мёртвых.

Чиллион расправил плечи и драматично выдохнул:

— Что ж… это наконец-то закончилось.

Было похоже, что так — во всяком случае Винн надеялась на это — но на лице Циндера не было гордости или торжества.

— Где принц? — резко спросил он.

Винн поколебалась, чувствуя себя виноватой.

— Ушёл… — слабым голосом ответила она. — Ушёл с Морскими Людьми.

Окружённые старческими морщинами глаза Чиллиона расширились, когда он резко вдохнул и затем выдохнул. Он поник, закрывая глаза, и покачал головой, настолько незаметно, что капюшон его плаща даже не дрогнул.

Словно высеченное из камня лицо Циндера, полное подавленного гнева, казалось, сломалось. Он в усталости осел на пол, всегда пристальный взгляд рассеянно блуждал. Но вдруг его глаза поднялись, впиваясь взглядом в Винн, и он указал прямо на нее.

— Уходи! — его громкий голос отозвался эхом в туннеле. — Уходи… оставь ситт… и никогда не возвращайся!

Его тон ударил по Винн тяжелее, чем сами слова. Она помогла им победить призрака, и это было его ответом? Но что она могла ожидать после всего ущерба, который нанесла? Маловероятно, что она когда-либо ещё сможет увидеть тексты.

Винн онемела.

Скоро наступит рассвет. Чейн и Тень ждут. Так же как и приготовления, которые нужно сделать. Еще больше тайн, чем прежде, ждали, пока их раскопают.

Циндер повернулся внутрь туннеля.

— Проверьте заслуженных мёртвых, — сказал он остальным. — Верните мир их покою.

Он больше не смотрел на нее, ступив в каменную стену туннеля. Все другие Ходящие-сквозь-Камень последовали за ним — все, кроме одного.

Красная Руда стоял за Чиллионом, пристально наблюдая за Винн. Но через минуту и он ушёл.

Винн была оставлена наедине с высоким двуличным эльфом, который как раз сделал шаг к ней.

Она стояла на месте, ожидая любой полуправды, которую он мог бы сказать на сей раз. Она была слишком утомлена и опустошена, чтобы вынести что-либо. Все закончилось потерей. Даже этот последний миг победы пришел и ушел так быстро.

Чиллион просто прошёл мимо неё, направляясь вниз по туннелю.

— Ты идёшь? — спросил он.

Винн нагнулась, подняла кристалл холодной лампы и последовала за ним к океанскому побережью.

Глава 24

День прошёл, и солнце село.

Винн поднялась на посадочный трап двухмачтового нуманского судна в нижнем порту побережья. Судно отплывало на рассвете и, огибая Дред-Ситт, пересекало Беранломрский залив в коротком рейсе назад в Колм-Ситт. Она уронила все три сумки у поручня.

Так много произошло после того, как Винн оставила Гильдию. Но только обрывки задержались в ее опустошенном уме. Она попыталась отодвинуть в сторону даже их, получить хотя бы минутную отсрочку от забот, тайн и вины. Но ее мысли неумолимо возвращались назад к прошлому утру.

Они вышли из пасти туннеля мокрые и измученные с приближением рассвета. Чиллион предложил ей вернуться в Колм-Ситт. Он, казалось, был единственным, кто открыто признал, что жизнь герцогини была спасена Чейном, а Винн приложила руку к победе над призраком.

Но утро было недалеко, и они быстро направились по берегу к порту.

Винн была вынуждена пойти ещё на одну ложь, упрашивая Тристана нанять судно на следующий день. Она должна была дать Чейну как можно скорее унять его внутренний голод. Даже путешествие в каютах в течение дня еще было невозможно. Она использовала тот же самый предлог реакции кожи на резкий солнечный свет, который они испробовали на водителе фургона на пути к Дред-Ситту.

Никто не подверг сомнению ее слабую отговорку. Капитан признал усилия Чейна и не настаивал. Герцогиня просто направилась к судну.

Они поспешили в ту же самую гостиницу, в которой Чейн спал во время поиска с Тенью морского туннеля. Ввалившись в дверь, он сразу же рухнул в дремоту, просто как в обмороке упал на пол. Винн отложила попытки найти ему кровь и сама провалилась в глубокий сон.

Она проснулась вечером, чтобы увидеть, как Чейн открывает дверь их небольшой комнаты. Он надел свой плащ и надвинул на лоб капюшон. Она быстро села.

— Куда ты?

— Мне нужна… новая рубашка. И ещё кое-какие вещи.

Винн прекрасно знала, что ему нужно, как и то, что он не любит это обсуждать. Но она не позволит ему сейчас уйти.

— Я добуду для тебя немного крови, — сказала она таким тоном, словно в этом не было ничего особенного. — Здесь должна быть холодильная комната или скотобойня, чтобы где-то держать мясо перед отправкой.

— Нет, — ответил он. — Я сам за всем прослежу. Встретимся на судне.

— Дай мне минутку, я оденусь и пойду с тобой…

Он молча выскользнул за дверь и закрыл её за собой.

— Чейн, подожди!

К тому времени, как она добралась до общей комнаты и нашла Тень, он уже ушёл.

Чейн был в плохом состоянии. Она видела голод в его лице уже тогда, когда они взламывали ворота в морском туннеле. С тех пор всё только ухудшилось. Он не раз сражался с призраком, обмениваясь с ним ударами, чего никто больше не мог — остальные не выживали. Он проделал все это на одной урне козьей крови, которую она купила в Чекуан-Бей.

Этот её поступок смутил его, даже обидел, а, возможно, и то, и другое.

Теперь он хотел найти мясника и удовлетворить свои потребности самостоятельно. Она поняла и просто вернулась в комнату и собрала их вещи. Он найдёт ее позже. Он всегда находил ее.

Теперь, стоя на борту судна, девушка наблюдала, как Тень ступила на палубу. Первым делом Винн отыскала капитана Тристана у причала. Она подумала, что он смотрит на нее, но заметила, что его взгляд был направлен слишком высоко. Винн проследила за ним.

Около кормы стояла герцогиня. Немного развернув плечи, она смотрела мимо южного оконечника острова Вределит в открытый океан.

Винн облокотилась на перила и осмотрела берег в поисках Чейна, но на берегу не было высоких людей. Оставленная в компании Тени, она то и дело поглядывала на герцогиню. Это была не слишком хорошая идея, но она пошла к кормовой части, осторожно замедлившись на подходе.

— Я могу присоединиться к вам? — спросила она.

Герцогиня не ответила и даже не повернула головы. Винн присела на краешек сундука. Рен не носила плаща. Завитки каштановых волос дрожали в вечернем бризе, обрамляя ее пустое лицо.

— Что случилось с принцем? — внезапно спросила Винн.

Эта дерзость вырвалась не специально, особенно учитывая утрату, но она ничего не могла с собой поделать. Она уже знала слишком много, больше, чем герцогиня и ее люди были в этом заинтересованы. Все же ее рассуждения, ее предположения о самом младшем Арескинна нуждались хотя бы в малейшем подтверждении.

— Он вернулся домой, — прошептала герцогиня.

Это не был ответ, но Винн терпеливо ждала.

— Ты когда-нибудь задавалась вопросом, как я познакомилась с вашим премином? — спросила Рен.

Внезапная смена темы сначала смутила Винн.

— У членов королевской семьи всегда была тесная связь с Гильдией.

— Теснее, чем ты думаешь, — сказала Рен, и злость прокралась в ее голос. — Я попросила, чтобы она изучила определенный вопрос… что могло быть точно известно, а не происходило из слухов… о моей новой семье. Арескинна рассказали мне всё, что знали, но этого было недостаточно… недостаточно для меня. Я обратилась за помощью в Гильдию.

Винн подошла к ограждению, и её пальцы стиснули его дерево.

— Я услышала то же, что рассказала мне королевская семья, — спокойно продолжила герцогиня. — Леди Тёргит, ваш премин, нашла только намеки, что когда-то давно был устроен брак между «Лордом Волн» и забытым предком женского пола короля Хротгара.

Ум Винн уже заполнили различные предположения.

— Тебе известно это имя? — спросила герцогиня.

— Да… Хротгару приписывают объёдинение земель в то, что позднее стало Нуманской Империей. Предположительно, он стал основателем и первым королём Малурны. Сказано, что это событие ознаменовало начало Новой Эпохи по календарю Лхоинна. Но как давно жил этот предок, связавший себя браком с…

— «Лордом Волн»? — закончила Рен. — Скрытая ссылка на дунидаэ в истории.

Эти шутливые, но резкие слова не нуждались в ответе. Винн никогда не знала, откуда пошло прозвище Арескинна — «Семья Океанских Волн». Поняла она это, только когда увидела Фредерика.

— Никто не знает, когда она, этот предок, жила, — продолжала Рен. — Возможно, даже во времена этой вашей Забытой Эпохи… во время или перед войной. Я жалею ее, кем бы она ни была. Быть использованной для такого союза… и ненавижу её за наследство, которое она оставила Фрэю.

Винн понимала её жалость, но ненависть ничего не даст.

— Даже за всё своё обучение ты никогда не сможешь понять, какого это, — добавила Рен.

О да, конечно, Винн ну никак не сможет это понять! Девушка тихонечко фыркнула. Она имела троих друзей со схожими проблемами, но герцогине об этом знать было не обязательно. Но также она задалась вопросом…

Почему уникальные создания больше всего страдают в этом мире?

— Но… — начала она, борясь с нерешительностью. — Но почему именно принц Фредерик? Или другие члены Королевской семьи сталкиваются с тем же самым несчастьем?

Рен обеими руками стиснула поручень и испустила долгий выдох.

— Они все страдают, но в каждом поколении есть тот, кому хуже. Тот, кто чувствует большую тягу к морю… и никогда не может занять трон. Ты знаешь о Гредвин, сестре короля Леофриша?

Винн кивнула:

— Да. Она умерла от болезни в юном возрасте.

— Нет! — прошипела Рен. — Она утопила себя… в том бассейне… после девяти лет заключения.

Винн посмотрела в открытый океан, ей вдруг стало зябко, как когда они вышли из морского туннеля на берег. Всё, о чём она могла думать, это осунувшееся, бледное лицо принца.

— Пойманный между двумя мирами, — продолжила Рен. — Привязанный к земле и тоскующий по морю. Эта болезнь ведет к тому, что один… страдает больше, чем другие. Приливы начали изменять его. Я думала, что он утонул той ночью, когда исчез из нашей лодки. Но что-то заставило его вернуться на берег, где Молот-Олень и нашел его.

Винн поняла, почему Рен приходила к нему: потому что у Фрея была одна-единственная причина бороться со своей болезнью, со своим наследием… мучившим его гораздо больше, чем Винн могла вообразить.

— Циндер пришел ко мне вскоре после этого, — рассказывала Рен. — Умершая тетя Фрэя не была первой Арескинна, которого приютили Ходящие-сквозь-Камень… хотя ни один до Фрэя никогда не жил достаточно долго, чтобы уйти. Но при жизни, они были все еще необходимы… чтобы поддерживать связь с каким-то древним, скреплённым кровью союзом! Я оставалась с Фрэем во время приливов, особенно самых высоких. Я всегда оставалась бы с ним, но мое длительное отсутствие вызвало бы подозрения у людей и бросило бы тень на семью. И каждый год изменения Фрэя становились всё хуже, прежде чем пройти.

Она наконец повернулась, и Винн поймала её пристальный взгляд.

— Ужас, принесённый твоим призраком… постоянное присутствие дунидаэ… привели к слишком сильным изменениям.

Голос Рен сорвался. Хотя слезы бежали по ее лицу, они не соответствовали холодному гневу, застывшему в ее чертах.

Винн молчала, ее мысли были полны воспоминаний о полукровках. Настолько редкие, даже уникальные, все же они все вошли в ее жизнь. Все появились в пределах этого поколения после тысячелетия, и в эти новые дни истории.

Магьер… наполовину смертная, наполовину вампир, как утверждали некоторые источники, но это не было точно.

Лисил… наполовину человек, наполовину эльф, отбившийся от своего народа.

Малец… сущность Стихийного Духа, заключенная в тело маджай-хи, навечно одинокий.

Ещё была Тень, рожденная от союза пса-Стихийного Духа и матери маджай-хи.

А теперь ещё и принц родной страны Винн, которого все считали мёртвым.

Почему сейчас? И что всё это значит? И почему все они встретились именно ей на пути?

— Мне очень жаль, — прошептала она.

Рен просто вернулась к созерцанию воды, пока ветер не высушил её слёзы.

— Что теперь, Хранительница? — спросила она. — За такую цену… что ты получила?

Как Винн могла ответить? Постоянные вопросы, окутанные тайной, сокрытые уже даже глубже мифов, сокрушили ее. Один из этих вопросов был спрятан в течение многих столетий на самом виду. Другой был стёрт даже из воспоминаний. И предатель, которого помнят только некоторые, да и те хотели забыть, получил служителя в темноте среди заслуженных мертвых.

Первая Поляна… Балаал-Ситт… Таллухираг… Красная Руда…

— Слишком много, чтобы рассмотреть, — ответила Винн. — Нужно найти ещё больше ответов.

И она должна была столкнуться со всем этим без текстов.

Рен покачала головой:

— Через несколько лет, начиная со «смерти» Фрэя, мы не узнали ничего больше относительно наследия семьи, хотя леди Тёргит Сикойн следила за этим, чтобы помочь мне… помочь Фрэю.

Рен повернулась и, сделав два резких шага, нависла над Винн. Она резко прошептала:

— И ты сделаешь то же самое!

В темноте раздалось рычание. Тень пригнула голову к полу, её челюсти слегка подрагивали.

Но пристальный взгляд Рен ни разу не сместился на угрожающую ей собаку, и Винн поспешно отмахнулась от Тени.

— Ты будешь разыскивать что-либо, что может помочь, — продолжила Рен. — Независимо от того, что ты делаешь, везде, где ты ищешь. Также ты будешь молчать об этом — от этого зависит твоя жизнь. Ты должна своим людям из Гильдии… Ты должна моему мужу… Ты должна мне!

Рен ушла, даже не взглянув вниз на грозную Тень, когда проходила мимо собаки.

Винн осталась сидеть в темноте, отчаянно желая поскорее услышать звук шагов Чейна.

* * *

На следующую ночь Винн прошла вместе с Чейном и Тенью через ворота замка Хранителей.

Она просидела на палубе до поздней ночи, ожидая Чейна, но, устав и отчаявшись, ушла в каюту, на которую указал ей капитан Тристан. Только на следующий день она узнала, что он добрался до судна как раз перед рассветом. Возможно, поиски крови заняли у него гораздо больше времени, чем она предполагала.

По крайней мере, он прибыл и спрятался на борту прежде, чем судно отплыло.

Теперь же… они вернулись в Колм-Ситт, вернулись в Гильдию.

Внутренний двор Гильдии был пуст, но к настоящему времени ее начальники, возможно, уже слышали, что она вернулась. Что бы они не сказали, в настоящее время у нее было мало желания разговаривать с ними. Хайтауэр наверняка хотел поговорить с нею — и она с ним относительно второго плана перевода. Он будет очень рад и почувствует себя свободным, узнав, что она скоро снова уедет, и куда менее рад, узнав, что ей потребуется больше финансирования.

Тень пронеслась прямо к двери спальни в юго-восточном крыле. К тому времени, когда Винн закрыла дверь своей старой комнаты, Тень уже запрыгнула на кровать и улеглась.

— Не привыкай к комфорту, — сказала ей девушка. — Мы не останемся надолго.

Она только прислонила посох в углу, а Чейн положил свои сумки к её столу, когда кто-то постучал в дверь.

Винн почти застонала. Кто-то заметил их и сказал Хайтауэру или Сикойн. Она не была готова встретиться ни с тем, ни с другой, но все равно открыла дверь.

В проходе стоял молодой человек, носящий темно-синие одежды ордена метаологов. Он протянул ей что-то плоское, завернутое в простую оберточную бумагу.

— Мне приказали отдать это непосредственно тебе в руки, — сказал он, уже приготовившись уходить.

Винн приняла свёрток. На нём не было никаких записей или отметок, и она выглянула за дверь.

— Подожди… кто приказал?

Посыльный уже свернул в дальний конец прохода и спускался вниз по лестнице. Винн отстранилась и закрыла дверь. Вспомнив цвет одежды посыльного, она задалась вопросом, было ли это от Премина Хевис, главы метаологов. Но это не имело никакого смысла.

— Что это? — спросил Чейн.

— Я не знаю.

Углы свёртка не были связаны бечёвкой, но каждый край бумажной обертки был запечатан клеем. Его содержимое было полностью скрыто. Без имени или намека на отправителя. Она осторожно вскрыла один угол, пока не смогла благополучно развернуть бумагу.

Внутри, на свернутом листе пергамента, было примечание:

«От домина Иль'Шанка.

Винн, если ты читаешь это, значит, ты все еще жива. Это приносит мне неимоверное облегчение, хотя это удивительно, учитывая твой характер…»

Винн поморщилась от этого своеобразного юмора.

«Вложенное может представлять интерес в твоём исследовании, хотя это неполно. Я не могу сделать ничего больше, так как не видел оригинал, с которого это переведено. Сделай с ним то же, что и всегда — храни свои тайны.

С сомнением и привязанностью, домин Гассан Иль'Шанк, Орден метаологов Гильдии Хранителей в Самоа-Гальб, иль'Дхааб-Наджуум.»

За то время, пока она была отъезде, он не мог добрался до дома, уже не говоря о том, чтобы отослать ей письмо. Он, должно быть, оставил его прежде, чем отбыл, с инструкциями для его доставки. Винн развернула пергамент и увидела на нём каракули иль'Шанка:

«Дети в двадцати и шести шагах стремятся скрыть в пяти углах

Якоря Существования, которое когда-то жило среди Пустоты.

Один, чтобы иссушить Дерево от корней его до листьев.

Заложенный, где проклятое солнце взломало почву.

Вдыхающий пламя, второй сидит в холоде и темноте.

Сидит один на воде, которая никогда не течёт.

Средний берёт ветер как последнее дыхание.

Засел на отмелях, которые всё ещё могут утонуть.

И глотает волны в бесконечной жажде.

Четвёртый уединился в высоком и плачущем камне.

Но последний, поедающий сам себя, заблудился

В глубинах Горы ниже места песни лорда.»

Винн узнала некоторые фразы. Но воздействие того, что она прочитала, все так же не понимая, перегрузило все, кроме ее исследовательской натуры. Она ничего не знала о поэзии Суманской Империи, уже не говоря о любых древних формах этого языка, на котором это и было написано. Вероятно, перевод сломал большую часть ритма стиха.

— Вот здесь… и это, — сказал Чейн, указывая на пергамент. — Тут близко к фразам, которые ты уже перевела.

Винн даже не заметила, что он читает через её плечо.

По сравнению с тем, что перевела она, правильно или нет, Иль'Шанк показал намного больше. Она должна будет проверить свои записи, но его перевод, казалось, был всем, что она вслепую скопировала из свитка Чейна. Даже Иль'Шанк спотыкался на некоторых фразах, когда она показала их ему в первый раз. Он, должно быть, неистово работал, пытаясь закончить это прежде, чем уехать.

— Пусть Вечные благословят тебя, — прошептала Винн с благодарностью.

В конце концов, учитывая весь ущерб, который она нанесла, она отчаянно нуждалась хоть в чем-то стоящем… чем-то, что бы направило ее следующие шаги. Определенные фразы на пергаменте начали шевелиться — будто муравьи в ее черепе, беспорядочно ищущие что-то, что она забыла…

Что-то прямо перед нею — но она подсознательно не хотела признавать это что-то.

— Что за пять углов? — спросил Чейн. — Это — устойчивое выражение, связанное с этими тринадцатью Детьми. Ты сказала мне, что они разделились… и здесь являются пятью загадочными записями.

— Места назначения, — рассеянно прошептала Винн.

Чейн надолго замолчал.

— Почему? — спросил он. — Твоя бледная дампирша и ее компаньоны забрали шар в Пока-Пикс. Но куда ушли другие? Я не могу даже сказать, какая из этих строчек относится к ней или тому месту.

Винн снова всмотрелась в каждую строчку.

«…Четвёртый уединился в высоком и плачущем камне.»

Может, «высокий» означало «заслуженный»? «Плачущий камень» как влажные стены… естественные колонны… из древних минеральных залежей, натекающих на тела заслуженных мертвых? Действительно ли это была отсылка на подземелье Ходящих-сквозь-Камень? Вдруг Винн вспомнила рассказы Лисила о том, что произошло в пещере шара.

Высоко в Пока-Пикс шар покоился в жарких глубинах пещеры. Возрастающая температура нагрела место достаточно, чтобы бесконечный снег и лед выше потёкли вниз — «плачущие капли» на стенах пещеры. Когда Магьер по ошибке открыла шар, Лисил утверждал, что вся вода в пещере начала литься дождем к горящему светом шару.

Мог «высокий» просто обозначать без всяких метафор высокое место?

Но что это за:

«… глотает волны в бесконечной жажде.»?

Винн просмотрела стих снова. Ее глаза уловили слова, которые использовал иль'Шанк. Они должны были быть свободными существительными. Среди них были пять, которые заставили ее вспомнить лекцию домина на семинаре, который она подслушала:

«Каждый из Элементов был представлен тремя путями, согласно трем Аспектам Существования. Дух был также известен как Сущность и…»

Дерево… Пламя… Ветер… Волна… Гора…

Было пять мест, на которые намекали в отношении Элементов, но четвертое продолжало занимать ее голову.

«Глотающий Волны»… как шар, притягивающий капающую воду пещеры.

Она присоединила физические Аспекты в стихотворении к их соответствующим умственным… интеллектуальным условиям Элементов.

Дух… Огонь… Воздух… Вода… Земля…

Винн почувствовала волну топящей усталости, когда снова посмотрела на первые строки…

«…скрыть в пяти углах Якоря Существования, которое когда-то жило среди Пустоты»

Это не было просто местами назначения, и она поняла, почему Дети разделились.

Винн упала на край кровати рядом с Тенью и заплакала.

Чейн встал на колени перед ней, его бледное лицо заполонило беспокойство. Он коснулся ее рук, все еще держащих пергамент.

— Что случилось? — спросил он.

Она не могла вынести этого бремени. Слишком много.

— Пять… не один, — слабо ответила она. — Не только места назначения… есть пять шаров.

Чейн наморщил лоб. Бережно вытащил пергамент из её ослабевших пальцев и поднёс к глазам. Его взгляд метался из стороны в сторону, пока он читал.

— Зачем они? — спросил он наконец.

Винн медленно покачала головой и даже не смогла ничего предположить. Шары должны быть чем-то, чего Древний Враг когда-то жаждал, возможно, создал для некоторой цели во время Великой Войны или перед ней. Единственная строчка, которая имела какой-то смысл, была последней, его отсылка в окончании имела специфичное значение.

«В глубинах Горы ниже места песни лорда.»

Иль'Шанк указал письменное древнее слово суманского для обозначения «места» и нашел, что это было написано с орфографическими ошибками с удвоенным согласным окончанием — как в «ситт». А «песней лорда» было старое суманское племенное песнопение для лидера, но слово было использовано по-другому в контексте, не так, как оно должно было быть написано. Это говорило о названии потерянного места.

В глубинах Горы ниже… Балаал-Ситта.

Другая нить, другая цепь потянула Винн к тому месту, где предательство Таллухирага унесло неисчислимые жизни. Ниже давно потерянного ситта спрятали другой шар, тот «В глубинах Горы»… Земли.

Тень привстала, рыча. Винн устало подняла руку, чтобы успокоить собаку.

Камень стены около двери начал выпирать.

— Чейн!

Она попыталась дотянуться с кровати до посоха в углу, в голове у неё крутилась только одна мысль: «Это не может быть правдой… этого не может быть…»

Сформировалась черная фигура, и Чейн отпихнул ее назад к изголовью кровати. Он выдернул из ножен свой сломанный меч, а Тень спрыгнула на пол, кружась напротив пришедшего.

Винн прижалась к боку Чейна, готовая кинуться к посоху, но остановилась, уставившись… явно не на призрака.

У стены, глядя на них исподлобья, стоял Красная Руда.

Облачённый в темный плащ и простую черную кольчугу без чешуек со стальными наконечниками, он всё еще держал при себе два широких боевых кинжала, пристёгнутых спереди к его поясу.

Винн собиралась приказать ему уйти и поднять тревогу, но ее внимание привлекло то, что он держал в каждой руке.

Один меч был более длинным, более узким в лезвии, в то время как другой был короток и широк, более подходящим для него самого. У обоих был ясный серый блеск самой прекрасной гномской стали. Винн поняла, где она видела их — в комнате штамповочного пресса Щепки.

— Зачем ты пришёл? — тихо прорычал Чейн.

Он напрягся, поднимая его обломанное лезвие, поскольку гном держал более длинный меч. Красная руда протянул вперёд руку, раскрыв ладонь.

Меч лязгнул у ног Чейна.

— Что это значит? — потребовал парень.

— Мой обмен! — прорычал Красная Руда, смотря на Винн. — Я знаю, куда вы пойдёте, и я иду с вами!

Винн в немой тишине прошлась по комнате. Так или иначе, он знал то, что она сделает потом. Она собиралась найти Балаал-Ситт. И этот служитель худшего из предателей намеревался следовать за ней к костям своего проклятого предка.

Винн просто стояла, смотря в твёрдые чёрные радужки Красной Руды.

Эпилог

Темнота… Сознание… Дремота…

Эти понятия пришли, сменяя друг друга.

Сау'илахку захотелось завопить от ужаса, который поглотил его в момент второй смерти.

Итак, почему же тогда он всё ещё способен размышлять о чём-то?

Более чем тысяча лет прошла с его первой смерти, эти мучения научили его. Он навсегда остался без плоти — без красоты. На мгновение это воспоминание вырвало кусочек облегчения среди его хаотичных мыслей.

«Смерть — это не наказание… довольно.»

Страхи Сау'илахка всколыхнулись, поскольку он почувствовал присутствие Возлюбленного.

«Это — освобождение… Это — свобода.»

Он обнаружил себя стоящим посреди ночной пустыни. Неисчислимые звезды вспыхнули на ясном черном небе. Он прикрыл глаза, будто каждая сияющая точка светила только на него.

Он увидел свои руки.

Больше не обернутые в черную ткань, они были реальными и загорелыми, как при жизни. Но это не было реальностью. Всё это только для того, чтобы помучить его.

«Почему должен нахальный слуга, мой священник, получить свободу так легко… когда его Бог остается первым рабом среди всех?»

Сау'илахк увидел, как падают звёзды.

Они ударились о темные дюны, и он закружился под чьим-то управлением, но они были всюду вокруг него. Большие насыпи песка двинулись, становясь чернее и отражая свет звёзд вспышками, подобными булавочным уколам… как блики, отраженные от черной чешуи. Чёрные кольца Возлюбленного бесконечно закружились вокруг него, иногда перекрывая друг друга.

Сау'илахк потерпел неудачу в задании, данном ему. Он не повиновался предупреждению. И ещё больше врагов его Бога узнало о его существовании. Но конечно его почти смерть стерла это нарушение. Конечно, этого было достаточно для милосердия, если его Бог спас его.

«Пощады, мой Возлюбленный! — выкрикнул он, вспоминая о голосе, который он обратил к нему с просьбой тысячу лет назад. — Прости… я умоляю тебя!»

Стена извивающихся колец сомкнулась над ним, и он услышал шелест, похожий на движение песка.

«Ты останешься моим инструментом, как и все, кто ступает вне жизни, оставаясь здесь, мертвые, но не мертвые.»

Одно черное кольцо, величиной со всадника на коне, поймало край плаща Сау'илахка. Оно потянуло его в пляску колец, но тут ткань треснула и порвалась.

«Ты будешь служить…»

Сау'илахк закричал, поскольку его пронзило чувство, будто плоть срывают с его костей.

«Ты освободишься только тогда, когда Существование оборвётся… а я стану свободен.»

Content

Барб Хенди, Дж. С. Хенди
Через камень и море

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог