Барб Хенди, Дж. С. Хенди

Об истине и зверях

Пролог

«…Никогда не закрывай глаза снова… никогда… Только, когда они все умрут…»

Байундуни — Глубокий Корень — остановился в темноте палаты, столь высокой и пустой, что он услышал звук того, как нервно сжал свои массивные руки. Почему даже здесь, в храме его народа, не было света и звука? Зал Банаэ, гномских Вечных, был теперь местом, заполненным только ложными надеждами. Даже великие духи предков оставили их.

Внезапно, он услышал стук позади, хотя это, казалось, было лишь в пределах его черепа, пока сквозь этот стук не прорвалась грозовая буря хриплых, запутанных голосов.

«…Они убьют тебя, если смогут… А они смогут, ты же знаешь…»

Ему захотелось в гневе закричать на смешанный хор, шепчущий в его голове. Он бился в нем так долго, что он не мог сказать, принадлежали ли эти слова предупреждения ему самому или им. Он не мог вспомнить, когда в последний раз закрывал глаза, хотя чувствовал себя так, будто спал. Но не в обычном сне, а в бесконечном кошмаре, где тишина была убита.

В глубине Балаал-Ситта была только одна бесконечно длинная ночь страха и безумия.

Стук не прекратился, и он почти чувствовал его свой широкой спиной. Он обернулся и в панике посмотрел на большие двери палаты Вечных.

Каждая из створок была высотой с четырех гномов. Каждая из створок была высечена целиком из ствола большого дуба и была толщиной с длину его предплечья. И все же он мог услышать тех, кто, стуча, толпился за дверьми… это начало походить на дождь из камешков в лесу. Они стучали, чтобы войти, хотя их голоса не могли разрушить барьер, как и стук их кулаков.

— Что ты делаешь?

Глубокий Корень обернулся при этом угрожающем шепоте и дотронулся до пояса. Все, что он сначала увидел, это большие силуэты в темноте. Они устремлялись к невозможным высотам зала. Три стояли у стены у двери, а ещё три повыше на противоположной стороне. Все эти статуи Вечных его народа были немы, их каменные лица стёрло время.

Он заметил мерцающий свет.

К нему приближалось колеблющееся пламя. Позади было покрасневшее от жара резкое старое лицо, истощённое и высушенное, как у трупа. Чем ближе он подходил, тем яснее он видел его черты — и две черные ямы глаз одного из его народа.

Широкий, с седой бородой, старик шёл с широко раскрытыми глазами, с осторожностью осматриваясь, белки вокруг его радужек налились кровью. Свет факела мерцал на покрытых сталью чешуйках черной брони мастера Кин-оф-Фара.

— Собираешься впустить их?! — строгим тоном обвинил старый Ходящий-сквозь-Камень.

— Нет… уже нет, — возразил Глубокий Корень.

— Лжец! — прошипел тот, и его свободная рука упала на черную лакированную рукоять одного из кинжалов.

Словно отражение в зеркале, Глубокий Корень положил руку на рукоять своего кинжала.

— Где ты был? — спросил Кин-оф-Фар, вскинув голову. — У своего болтливого брата? Так как это началось?

Старший Ходящий-сквозь-Камень наблюдал за Глубоким Корнем лишь краем глаза, пытаясь разглядеть, открыты ли двери.

— Все они обернулись против нас, как только началась осада, — продолжал он. — Какую ложь ты вложил в человеческие уши… через своего брата?

Шёпот вырос до потока в голове Глубокого Корня.

«…Никому не доверяй… никогда не поворачивайся спиной… они идут за тобой…»

Глубокий Корень выпустил рукоять кинжала и приложил руку к голове.

Но один голос, гораздо громче, чем другие, прокатился через его ум:

«Слушай только меня. Держись только за меня.»

Другие голоса снова начали расти, думать стало слишком трудно.

— Нет… — прошептал он. Затем обхватил голову обеими руками и прокричал: — Оставьте меня в покое!

— Оставить тебя? — спросил старец, изображая недоумение. — Зачем мне это? Ты сделал это для нас, предатель. Ты и твой брат… заставили их прийти к нам!

— Нет… мой брат не замешан в этом…

— Больше лжи! — выкрикнул старший, рывком вырывая клинок из ножен.

«Сделай, что необходимо, и иди ко мне.»

Глубокий Корень крепче стиснул руки на висках.

Старший опустил свой факел и поднял кинжал, обвиняюще крича:

— Держи свое предательство назад, Байундуни!

«Не слушай. Иди ко мне.»

И снова другие голоса подняли такую какофонию, что он попытался зацепиться за этот один ясный голос. Попытался подавить другие.

Байундуни — Глубокий Корень — выхватил кинжал при виде его старшего собрата по касте, наступающего на него.

Этому испорченному месту скоро придёт конец. Будет сон и тишина, как только Балаал падёт и будет забыт.

Глава 1

Винн Хигеорт вышагивала по полу своей комнаты в Гильдии Хранителей Знания в Колм-Ситте. Тень, большая, похожая на волка собака с серебристо-черным мехом, лежала на узкой кровати, наблюдая за ней кристально голубыми глазами.

У Винн были проблемы, и она прекрасно понимала это.

Всего одну ночь назад, Винн, Тень и ещё один её товарищ, Чейн Андрашо, вернулись из Дред-Ситта, горной цитадели гномов. В том месте Винн не послушалась ни одного приказа и предупреждения своих начальников. Последствия были ошеломляющие. К настоящему времени весть о ее возвращении, конечно, уже дошла к самым верхам Гильдии. Что её вызовут на Совет Преминов было только вопросом времени.

— Где Чейн? — рассеянно прошептала она, все еще шагая из угла в угол.

Что бы ни случилось сегодня вечером, он наверняка захочет это знать. Он занимал гостевые покои в сторожевой башне через внутренний двор, но сейчас уже опустились сумерки, и он опаздывал.

Она почти подскочила, когда в её дверь наконец-то постучали. Откинув с лица лёгкие пряди тёмно-русых волос, она поторопилась открыть.

— Где ты…

Но за дверью был не Чейн.

Там стоял худощавый молодой человек только на несколько пальцев выше Винн. Он был одет в серую одежду катологиста, точно так же, как она. Его плечи резко выпирали вперед, будто он всегда съёживался.

— Николас? — проговорила Винн и быстро улыбнулась, пытаясь скрыть растерянность. Он был одним из тех немногих друзей, которые у нее ещё остались в Гильдии.

Он не улыбнулся в ответ. Фактически, он даже не посмотрел ей в глаза.

— Ты… Тебя вызвали, — прошептал он, судорожно сглатывая через слово. — Премин Сикойн сказала, что ты сейчас же должна прибыть в Палату Совета. И тебе надо… — он глянул на Тень. — Ты должна оставить собаку здесь.

Винн просто смотрела на него. Она знала, что это должно было случиться, не так ли? Она выпрямилась, разглаживая свою серую мантию.

— Дай мне минутку, — сказала она. — Иди скажи Совету, что я прибуду незамедлительно.

Он нервно поколебался, но затем кивнул.

— Я буду идти медленно, чтобы выиграть для тебя немного времени.

Винн невесело улыбнулась:

— Спасибо.

Она наблюдала, как он исчез в проходе, ведущем вниз, но не закрыла дверь. Она вздохнула, прежде чем обернуться для следующего разговора, который явно не будет легким.

— Тень, оставайся здесь, — твёрдо сказала она. — Ты не можешь пойти со мной.

Винн использовала как можно меньше слов, поскольку Тень ещё плохо понимала речь.

С низким рычанием Тень прижала уши к голове и начала слезать с кровати.

Винн была готова. Она проскользнула через полуоткрытую дверь и резко её захлопнула. Дверь вздрогнула, когда Тень врезалась в ее другую сторону всем своим весом. Послышался вой.

— Прекрати! — приказала Винн сквозь закрытую дверь.

У неё не было времени на истерики Тени, и она, оставив её позади, подобрала юбки своей ставшей непривычной мантии и быстро спустилась по лестнице. Затем окунулась в ночной воздух внутреннего двора.

Она прошла через старые конюшни и склад, давно преобразованные в семинарии, лаборатории и гостевые покои. Скользнув через внешнюю дверь, она направилась наверх, к двери, которую знала очень хорошо. В этих же самых покоях жил до этого ее старый союзник, домин Гассан Иль'Шанк из суманской миссии Гильдии далеко на юге. Она тихонько постучала.

— Чейн, ты здесь?

Никто не ответил, и в ней всколыхнулось беспокойство. Где ещё он может быть? Она должна была, по крайней мере, сказать ему, что её вызвали на Совет.

Она постучала снова, громче.

— Чейн?

За дверью послышалась возня, сопровождаемая звуком беспорядочного шуршания бумаги и внезапного визга деревянных ножек стула по каменному полу. На сей раз дверь открылась, но комната за ней тонула в темноте. Винн посмотрела на Чейна Андрашо, возвышавшегося над ней. Его лицо как всегда было бледным.

— Ради всего святого, что ты… — она остановилась на середине вопроса.

Одежда Чейна была измята, а рыже-каштановые волосы — взъерошены. Он медленно моргнул несколько раз, как будто она только что вырвала его из дремоты. И…

— Эм-м-м… у тебя бумага к лицу прилипла.

Его глаза немного прояснились, и он потянулся к щеке. Но вместо того чтобы схватить бумажку за край, он неловко смахнул её рукой, и она упала мимо Винн в коридор.

— Я разбудила тебя? — смутившись, спросила она.

Чейн всегда просыпался, как только солнце полностью скрывалось за горизонтом. Свет от маленького кристалла холодной лампы просочился в коридор из гостевых покоев. Стул позади старого стола был выдвинут под неловким углом напротив стены. Груда книг и бумаг в беспорядке лежала на всей поверхности стола, а некоторые даже упали на пол.

— Я, должно быть, зачитался допоздна… почти до утра, — сказал он своим хриплым голосом.

Винн подняла одну бровь. Чейн заснул за столом, не зная, что наступил рассвет? Она покачала головой, поскольку у них были более серьёзные проблемы.

— Меня вызвали.

Понимание разлилось по его красивым чертам лица, когда он полностью осознал её слова.

— Я иду, — он тут же развернулся, отступая назад, чтобы взять ключ от комнаты со стола.

Он, поколебавшись, мельком оглядел себя. Он с той ночи не снимал сапог, как и измятые брюки. Он начал быстро заправлять свою свободную белую рубашку в штаны.

Винн не волновало, как он одет. Это всё равно не имело значения.

— Иду только я, — сказала она. — Мне приказали даже Тень оставить в комнате.

Чейн застыл. Он знал, что Тень почти никогда не оставляла Винн. Собака редко допускала это. Он вернулся к своему занятию.

— Я так же ответственен за все, что произошло, как и ты, — настоял он. — Ты не столкнёшься с ними одна.

Когда он подошел к двери, Винн посмотрела вверх, молча встретив его взгляд. Она почувствовала стыд от облегчения, которое испытала при мысли, что он будет стоять рядом с ней перед лицом Совета. Но вряд ли это сработает.

— Я не думаю, что они позволят тебе…

— Я иду, — повторил он и вышел, закрывая дверь.

Он двинулся по коридору к лестнице, прежде чем она смогла спорить дальше. Даже не подумав об этом, она вздохнула — от облегчения, смирения или под тяжестью своей ноши. Возможно, сразу от всего.

Винн все еще чувствовала себя последним трусом оттого, что испытывала облегчения от присутствия Чейна, когда они ступили на лестницу, ведущую на второй этаж в главный зал Гильдии. После всего, что произошло в подземелье Ходящих-сквозь-Камень, глубоко под Дред-Ситтом, она представляла Совет Преминов чем-то наподобие древнего показательного суда. Его вердикт предопределен раньше, чем начался процесс.

Но это был не суд. Это было вопросом Гильдии, и то, что она сделала, никогда не будет показано публично. Не было закона, способного защитить ее от любого неофициального способа давления.

Она взглянула на Чейна рядом с собой, его лицо выражало мрачную решимость. Быть может, его присутствие поможет удержать Совет в узде, потому что там должны были рассмотреть некоторые внутренние дела, которые они не могут разбирать перед чужаком. Но она усомнилась в этом.

Когда они ступили на верхний этаж, снаружи палаты Совета в конце широкого прохода ждали два Хранителя. Чейн даже не замедлился, и Винн попыталась подавить неуверенность, но чем ближе они подходили к залу заседаний Совета, тем более странным все это выглядело.

Женщина средних лет в лазурном ордена сентиологов и молодой человек в тёмно-синем метаологов молча стояли по обе стороны от больших двойных дубовых дверей. Винн не знала их, хотя с их отличающимися орденами они составляли странную комбинацию. Она никогда прежде не видела дежурных возле этой палаты.

Оба наблюдали за ней, пока она шла, и это сильно нервировало ее. Вдруг они потянулись и одновременно открыли двери, не сказав ни слова.

Внутри собрался, ожидая, весь Совет Преминов. Кроме того, там был домин Хайтауэр, единственный гномский Хранитель и непосредственный начальник Винн.

Фольклор Запределья, мира Чейна, говорил о гномах как о крошечных существах темных скал и глиняных нор. Хайтауэр, как и все из его народа, был пугающей громадиной по сравнению с таким суеверием. Хотя и ниже, чем люди, большинство гномов смотрело Винн прямо в глаза. И чего они не добирали в высоту, они вдвое компенсировали в ширину.

Крепкий и широкий, он не показывал ни намека на жир под своей серой одеждой. Жесткие красноватые волосы резко контрастировали с серым цветом мантии, свисая ниже плеч и смешиваясь с густой бородой, которая была заплетена на конце. Его широкие, грубые черты лица заставляли его черные глаза походить на железные шарики, включенные в бледный гранит телесного цвета.

Он с негодованием глянул на нее, стоя позади стола Совета. Внезапно, его взгляд поднялся, и он, раздражённо стиснув зубы, пришёл в движение. Он обогнул стол и стулья с высокими спинками, направляясь прямо к открытому дверному проему, его длинные красные волосы подпрыгивали с каждым шагом.

— Твоя наглость не знает границ! — прогрохотал он, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки.

На мгновение Винн подумала, был целью домина что Чейн, но гнев Хайтауэра был обращён к ней.

— Это — вопрос Гильдии, — проворчал он. — Это дело не касается никого из посторонних!

Винн глянула на Чейна. Парень твердо смотрел сверху вниз на широкого домина.

— Тебе нужно уйти, — тихо сказала она. — Подожди в моей комнате.

— Нет, — прохрипел он.

Винн напряглась. В большинстве случаев она уже и не замечала, что его голос когда-то был искалечен. Но сейчас он умудрился вложить столько предостережения в одно-единственное слово… Чейн безучастно обвёл взглядом всех в палате, и от этого напряженность Винн только выросла.

Решение Чейна сначала принесло ей облегчение, но теперь лишь делало всё хуже.

— Ты должен уйти, — сказал ещё кто-то непререкаемым тоном.

Винн проследила за резко метнувшимся в сторону взглядом Чейна.

Премин Фридесвида Хевис из метаологов двинулась к ним плавной походкой, которая даже не заставила колебаться ее длинную тёмно-синюю мантию. Её карие глаза наблюдали за ними обоими из тени капюшона. Она остановилась через шесть шагов и теперь смотрела только на Чейна. Вместо гнева Хайтауэра, она излучала мягкую презрительность.

Чейн не двинулся — и Винн запаниковала. Что кто-либо из здесь присутствующих мог сделать, чтобы вынудить его?

— Хайтауэр, — произнесла Хевис.

Гномский домин сделал выпад и схватил Винн за руку, дернув ее через порог в палату.

Чейн сделал шаг:

— Отпусти её!

Резко сказанное заклинание пронзило воздух между стенами широкой палаты.

Винн повернула голову, чтобы увидеть его источник.

Глаза Хевис сузились, она топнула ногой по полу и выбросила вперёд раскрытую ладонь.

Эхо шагов Хайтеуэра разнеслось по полу вибрацией, и Чейн покачнулся, будто собирался упасть, его глаза расширились.

Пол под его ногами вдруг накренился. Его камни волной прокатились по палате. Он упал на спину и отлетел через открытые двери к дальней стене коридора. Хевис кинулась вперед и встала в проходе, спиной к Винн.

— Зачем вы сделали это?! — вскрикнула Винн и дернулась вперед, но не смогла вырваться из хватки Хайтауэра.

Два хранителя на страже схватили ручки двери, закрывая большие дубовые створки. Хевис выставила руку перед сужающимся промежутком.

— Винн! — прохрипел Чейн, пытаясь подняться на ноги.

— Подожди в моей комнате! — крикнула она.

Двери хлопнули, закрывшись и отрезав его от неё.

Хевис опустила руку вниз с ещё одним заклинанием.

Винн обмякла в руках Хайтауэра, потому что древесина двери начала течь и сливаться вместе, пока на месте двух створок не стала одна, будто бы вырезанная из цельного куска древесины.

Премин Хевис приложила пальцы к дереву и замерла, будто прислушиваясь.

Винн всё также оцепенело смотрела на дверь даже после того, как Хайтауэр отпустил её. Даже Чейну будет нелегко проложить себе путь через такую преграду. Несколько раз она слышала размышления домина Гассана Иль'Шанка о металогах этой миссии Гильдии по сравнению с его собственной. Во время этого он заявлял, что мало во что ставит даже умения премина Хевис.

Иль'Шанк сильно ошибался.

Все остальные в комнате в это время молчали.

Премин Хевис наконец повернулась и кивнула другим. Она скользнула к правому концу длинного стола. Но ее взгляд упал на Винн, когда она проходила мимо. В нём не было никакой злобы или гнева, просто холодный расчёт.

Члены Совета начали занимать свои места, и Винн повернулась лицом к тому, что ждало ее… в одиночку.

Хевис в тишине устроилась на одном из гладких стульев с высокой спинкой за правым концом длинного крепкого стола, который простирался через заднюю часть комнаты. Все стулья были теперь заняты пятью членами Совета Преминов.

Премин Адлэм, смуглый глава натурологов, сидел на дальнем левом конце стола. Перед Высоким Премином Сикойн, сидел полный премин Ренэлд из сентиологов в мантии лазурного цвета. Сикойн, в качестве главы Совета, сидела в центре стола в серой мантии каталогистов — ордена Винн. С правой стороны от неё на столе лежали локти премина Жака из канамологов. Его пальцы были сцеплены, и он положил на них высокий лоб, скрывая лицо.

И Хевис в дальнем правом конце все еще изучала Винн, почти не мигая. Ее обычно карие радужки теперь казались почти серыми как камни стен.

Винн стояла, прямо встречая этот пристальный взгляд, но она не могла удержаться и не взглянуть на шестого присутствующего здесь человека.

Как и в прошлый раз, когда ее вызвали сюда, домин Хайтауэр, ее непосредственный начальник-каталогист, стоял за спинами преминов. Он даже не взглянул на нее и уставился в одно из узких задних окон. Он, когда-то бывший любимым учителем, теперь стал ее самым жестоким, самым открытым противником, пытавшимся создавать помехи ей почти везде.

— Странница Хигеорт, — медленно проговорила премин Сикойн. — Мне даже трудно определиться, с чего же начать.

Винн встретила её взгляд.

«Леди» Тёргит Сикойн, когда-то мелкая дворянка соседней страны Файнер, была уже в возрасте, но оставалась высокой, прямой и гибкой как ива. Тонкая серебряная тесьма змеилась по краю ее капюшона и низу подола ее серой мантии. За ее обычным матерински спокойным выражением лица, она была такой же ненадежной, как и остальные. Впрочем, сегодня этого выражения не было.

Странно, но это избавило Винн от всякого стыда и страха.

Она не даст им ни малейшего шанса для перечисления длинного перечня ее нарушений. Она не подчинится отговоркам, скрытым под праведным негодованием, независимо от величины ее вины.

— Я прошу разрешения уехать на юг, — немедленно сказала она. — В Лхоинна, эльфийскую миссию нашей Гильдии.

Сикойн резко выпрямилась, как ива под внезапным порывом осеннего ветра. Потрясение лишь мелькнуло в её глазах, в отличие от премина Жака. Он поднял свою голову со сплетенных пальцев, и на мгновение его рот широко раскрылся.

— Ты не можешь ничего просить сейчас! — сказал он. — Ты должна ответить за свои действия!

Винн сжала челюсти.

Сикойн тихонечко откашлялась и поправила стопку бумаг. На самом верху лежало письмо странного вида, но Винн не могла разобрать его содержимое с того места, где стояла. Тогда она заметила связующую ленту цвета морской волны, лежащую около стопки. Она догадалась, что эта лента скрепляла королевскую печать на воске этого письма.

— Странница Хигеорт, — начала Сикойн снова. — До нашего сведения дошло, что ряд записей, прилагающихся к текстам, пропал.

Винн была готова к этому первому и самому незначительному из ее «преступлений».

Шесть месяцев назад она вернулась из-за океана, привезя сокровище, подобное которому не добывал никто до неё — коллекцию древних текстов времен Забытой Эпохи, по-видимому, написанную древними Детьми Ночи. Эти тексты намекали на Древнего Врага, который почти разрушил мир тысячу лет назад… во время войны, о которой многие теперь думали лишь как о раздутом мифе или даже, что её вообще не было.

Винн знала больше.

Но к ее потрясению, после возвращения домой, она потеряла это сокровище. Из страха перед его содержимым ее начальники изъяли тексты — наряду с ее собственными записями. Они заперли все это, чтобы в тайне перевести. Винн поняла по намекам, что оригинальные тексты были скрыты где-то в подземелье Дред-Ситта. Пойдя против всех приказов, она не только нашла их снова, но и смогла забрать свои записи.

— Записи не пропали, они вернулись к их законному владельцу, — ответила Винн. — Я написала их.

Возможно, они ожидали, что она будет раскаиваться. Иначе зачем они заставили её в одиночку стоять перед ними, как ученицу перед исключением?

— Значит, ты не отрицаешь, что взяла эти записи? — немного неуверенно спросил Адлэм.

— Они мои, — твёрдо повторила Винн.

— Ты немедленно вернёшь их, — сказала Сикойн.

— Нет.

— Странница Хигеорт!..

— Согласно закону, тексты также принадлежат мне, — прервала Винн. — Я нашла их. Я добыла их. Если вы предпримете какую-либо попытку отобрать мои записи, то я найму Высокого Защитника для суда… с моим собственным участием, чтобы все тексты вернулись ко мне.

Она говорила уверенно, без малейших колебаний, но её желудок скрутило узлом.

Угрозы не доставляли ей никакого удовольствия, но она давно уже поняла, что что-то бывает правильно, а что-то — необходимо. Это место было ее домом с того дня, как кто-то нашел ее брошенной в ящике за решёткой ворот. У нее не было желания лишиться той единственной жизни, которую она знала. С другой стороны, премины хотели, чтобы она была как можно дальше — но все же оставалась под их контролем. А этого не могло быть без длительной связи с Гильдией.

Как только с губ Винн сорвалось последнее слово, любая тень формальности слетела с их разговора.

Перед ней вырос Хайтауэр. Он не был премином, и таким образом, не был частью совета. Он ничего не говорил, лишь тяжело дышал.

Премин Ренэлд посмотрел на Винн и тихо произнёс:

— А что с потерей принца Фредерика?

Он мог с тем же эффектом закричать.

Это было худшим — ее настоящее преступление. Это было истинной причиной её вызова на Совет. Рядом с потерей принца Фредерика, возвращение назад ее записей было детской шуткой.

Винн неосознанно отступила на полшага назад прежде, чем остановила себя. Она знала, что этот вопрос будет задан, но быстрая смена темы все равно застала ее врасплох.

Свет справедливой ярости — но также и ужас от последствий — вспыхнул в глазах Ренэлда.

— Если худшие предсказания сбудутся… Ты урезала наши шансы наполовину! — почти выплюнул он.

Винн понимала это лучше, чем он. Во время ее приключений в подземелье Ходящих-сквозь-Камень она раскрыла тайну, покрытую мраком, и совершенно не связанную с ее целью.

Принц Малурны, считавшийся утонувшим несколько лет назад, был жив и заперт в подземелье Ходящих-сквозь-Камень, чтобы защитить его от самого себя. Его жена, герцогиня Рен Файнер-Арескинна, принцесса Малурны по браку, в тайне заботилась о нем. У династии Арескинна была древняя связь по крови с дунидаэ — «Глубинными» по-гномски — легендарными Людьми Моря, но только Ходящие-сквозь-Камень и королевская семья знали о них.

Фредерик медленно сходил с ума от болезни «Зова Моря», которую принёс в его кровь далёкий позабытый предок, связанный узами брака с одним из дунидаэ. Винн невольно привела черного призрака по имени Сау'илахк в подземелье, и угроза от его присутствия ускорила болезнь принца и его преобразование.

Принц Фредерик бежал, ушёл в открытый океан с дунидаэ, которые всегда искали его во время самых высоких приливов. Из-за действий Винн Малурна потеряла не только принца, но и главного связного с Глубинными и древний союз с ними.

Герцогиня Рен потеряла своего мужа во второй и последний раз.

Уверенности Винн в своём выборе не было достаточно, чтобы оправдать ее вину. Она попыталась не выдать этого, но слишком очевидно расправила складки на своей одежде. Совет наблюдал за ней, подмечая её слабости, что-либо, что можно будет использовать против нее, и у них этого было более чем достаточно.

— Если бы это до сих пор не оставалось в секрете, — продолжал премин Ренэлд, — то сейчас ты сама бы столкнулась с Высоким Защитником на суде…

— Но насколько в этом заинтересована общественность? — прервала Винн. — Ведь принц умер несколько лет назад.

Это был убогий, жестокий ответ, но она не нашла, что ещё сказать. То, что сделано, не может быть отменено. Она не пыталась оправдать себя страхом, который все отвергали, страхом перед тем, что будет очевидным заключением всех этих событий.

Древний Враг возвращается. Близится другая война. Вопрос стоял даже не в «если», а «когда». И Винн должна была продолжить попытки остановить его.

— Итак, ты отрицаешь свою причастность к потере принца? — потребовал премин Жак.

— Я отрицаю актуальность этого вопроса… на настоящий момент, — ответила Винн. — Это не имеет никакого отношения к моей просьбе поехать на юг в эльфийскую миссию Гильдии.

Это было ее целью. На краткое время она получила доступ к древним текстам. Разыскивая подсказки к возвращению Древнего Врага, Винн нашла намеки на то, где искать следующую часть тайны.

Балаал-Ситт — большое гномское поселение, потерянное во время мифической войны в конце Забытой Эпохи.

Ее лучшая догадка поместила его где-то на юге, ближе к большой пустыне и горам, отделяющим север от Суманской Империи на юге. Лхоинна и эльфийская миссия Гильдии были недалеко от этого места гор. Каждая миссия Гильдии собирала потерянные фрагменты далекого прошлого в своих регионах. Заархивированная библиотека Хранителей Лхоинна была лучшим местом, чтобы найти ключи к разгадке местоположения этого потерянного ситта. Она теперь делала ставку на надежду, что ее собственная миссия Гильдии хотела избавить себя от ее присутствия.

Винн стояла в затяжной тишине, наблюдая за своими начальниками. До этого она не заметила, как Хевис отбросила капюшон. Премин метаологов была единственной, кто не заговорил до этого момента.

Премин Фридесвида Хевис, казалось, была среднего возраста, но ее коротко остриженные волосы были полностью седыми как старинное серебро. Гладкие, узкие черты лица над резким подбородком редко выдавали её настроение или мысли.

Молчание Хевис, в противовес остальным, казалось неуместным.

Винн рассматривала метаологов как логичных, волевых, привыкших к тонкостям и опасностям людей, балансирующих на грани веры и знания. Она задалась вопросом, будет ли прямая честность полезной тактикой сейчас.

— Я хочу отправиться на юг. Вы хотите, чтобы я ушла, — сказала Винн, смотря на Хевис, но тут повернулась к Сикойн. — Просто дайте мне одобрение. Одно быстрое слово удовлетворит все наши потребности.

На лицах Сикойн и Адлэма отразилось потрясение, но никто не заговорил за время, достаточное для трёх спокойных вдохов.

— Совет обсудит твой запрос… позже, конфиденциально, — сказала Сикойн. — На данный момент, пока мы ясно не разобрались с твоими нарушениями, ты свободна, — она наклонилась вперед. — Ты ограничена территорией Гильдии.

Винн попыталась ничем не выдать напряжения, но не преуспела в этом:

— Вы не можете арестовать меня…

— Странница Хигеорт! Ты останешься в пределах нашей земли, — приказала Высокий Премин. — Или я лишу тебя статуса Хранителя. Может быть, тогда я и столкнусь с последствиями, но это того стоит!

Винн была слишком ошеломлена, чтобы дать волю растущему гневу.

— Пойми это ясно, — продолжала Сикойн. — Никакой защиты Гильдии, никакого финансирования, никакого статуса вообще. Попробуешь снова угрожать нам попытками вернуть тексты, и мы обвиним тебя в краже записей, которые были во владении гномов в то время. Тогда посмотрим, чью сторону примет Высокий Защитник… и чьи слова останутся незапятнанными перед народным судом!

Ее старое лицо было напряжено от ярости, которую Винн никогда не видела прежде. Но открытая враждебность предпочтительней вежливо скрытой агрессии.

Они были в тупике. Но несмотря на предупреждения, Сикойн, отчаянно пыталась удержать власть над Винн. И независимо от того, чем ей угрожали, Винн не могла позволить себе быть исключённой, иначе она не будет иметь никакого права войти в архивы Хранителей Лхоинна.

— Ты поняла? — спросила Сикойн.

Винн коротко кивнула.

— Тогда, ты свободна… пока.

Винн медленно повернулась и посмотрела на непроницаемый барьер из цельного дерева. К тому времени, когда она оглянулась, рука Хевис закончила замысловатые жесты, тонкие пальцы застыли в последнем. Когда Винн снова повернулась к выходу, перед ней были только нормальные старые дубовые двери.

Они начали открываться от толчка дежурных снаружи.

Она нерешительно заглянула в щель, надеясь увидеть Чейна снаружи. Но он, должно быть, последовал ее просьбе и ушёл в ее комнату. Мелко дрожа, Винн покинула теперь тихий зал заседаний Совета, пытаясь не сорваться на бег, пока была в поле зрения дежурных.

* * *

Некоторое время спустя Чейн мерил шагами небольшую комнату Винн, слушая ее рассказ о том, что произошло на Совете Преминов. Внутренне кипя, и все еще пораженный тем, как легко его отстранили от разбора дела, он внимательно слушал.

— Они не дали ответа на твой запрос? — спросил он, когда девушка закончила.

— Только то, что я пока должна оставаться в стенах Гильдии.

Она сидела на кровати, одна её рука безвольно лежала на спине Тени. Чейн изучал их обоих.

Винн выглядела менее обеспокоенной, чем он ожидал. Тонкие пряди тёмно-русых волос обрамляли ее милое, оливково-смуглое личико. Он подавил неуместное желание протянуть руку и заправить несколько прядей ей за ухо.

Тень лежала слева от девушки. Читать выражение собачьей морды было не всегда легко, но она вечно казалась недовольной. Хотя она была эльфийской породы собак, названной маджай-хи, любой, кто не знал этого, видел в ней только некрупного длинноногого, почти черного волка.

Винн провела рукой по шее Тени.

— Я думаю, они позволят мне уйти, — сказала Винн. — Как только поймут, что у них есть средства отпихнуть меня с пути и удержать на поводке.

Чейн остановился на полушаге:

— Как думаешь, скоро мы сможем уехать?

— Не могу даже предположить. Но зато, мы можем с пользой провести время, пока ждём.

Он надолго застыл на месте, обдумывая свои следующие слова. Неудобное беспокойство грызло его с возвращения из Дред-Ситта. У Винн было более чем достаточно проблем, но учитывая длинную поездку впереди, он больше не мог откладывать это.

— Тогда, мы должны обсудить меры предосторожности, — тщательно всё взвесив, начал он. — Когда мы покинем обжитые места…

— Я знаю, — устало прервала она. — Я буду вдали от такого количества других смертных, когда мы будем проезжать по диким местам, и Стихийные Духи могут попытаться отыскать меня.

На этом месте Тень подняла голову и тихонько рыкнула в лицо Винн.

Похоже, это будет труднее, чем думал Чейн. Прежде чем Винн и Тень могли начать обсуждать Духов, Чейн прервал их.

— Каждый раз, как только возможно, по дороге, я должен снимать кольцо.

Чейн носил бронзовое кольцо, кольцо пустоты, которое было создано его старым не-мертвым компаньоном Вельстилом Массингом — только вот тот теперь был действительно мертв. Кольцо защищало Чейна от любого, кто мог почувствовать его сущность нежити. Но оно также приглушало его собственные чувства, включая способность чуять присутствие живых и не-мертвых.

Винн опустила глаза, смотря на кольцо на его руке. Это не имело никакого отношения к Стихийным Духам, охотящимся на нее, потому что она была единственной смертной, которая могла услышать их. Она засекала их каждый раз всегда и везде, когда они появлялись рядом. Но затем осмысление того, что он действительно имел в виду, наконец разлилось по ее овальному лицу.

— О, Чейн, — сказала она. — Сау'илахк исчез. Я сожгла его дотла в морском тоннеле.

— Ты сожгла его и на улицах Колм-Ситта, — возразил он. — И все же…

— Этот раз отличался от предыдущего, — настаивала Винн. — Я уничтожила его, и это — факт.

Возможно… но это был спорный вопрос. Это был не факт, поскольку не было никаких доказательств.

В подземелье гномов Винн использовала своё единственное оружие против нежити — посох с солнечным кристаллом — чтобы победить призрака. Да, на сей раз у нее была сильная помощь. Циндер, мастер со скалистым лицом гномских Ходящих-сквозь-Камень, тех, кто охранял останки и дух гномских заслуженных мёртвых, каким-то образом мог схватить бестелесную фигуру Сау'илахка голыми руками. И ироничный эльф по имени Чиллион, одетый в белые одежды как у Хранителей, подавил призрака шепотом, безмятежно улыбаясь.

Эти двое, наряду с другими Ходящими-сквозь-Камень, не дали Сау'илахку сбежать. Они дали Винн время, чтобы та смогла сжечь призрака посохом, а точнее его светом из кристалла, похожим на солнечный.

Она была уверена, что призрак больше не появится.

А Чейн — нет.

— По сравнению с призраком, я — обыкновенный вампир, — возразил он.

Он прекрасно слышал себя, свой низкий с хрипами голос, иногда срывавшийся на шипение с нотками рычания. И всё же он пытался казаться более спокойным, более рациональным.

— Ты сама видела, как Магьер отрубила мне голову.

С тех пор его голос навсегда остался искалеченным.

Винн затихла, её взгляд стал отсутствующим.

— И всё же, я здесь, — спокойно закончил он.

Он очень не хотел заставлять её вспоминать это. Наблюдать, как он умер своей второй смертью было очень больно для нее. Чейн все еще не понимал, как ему удалось вернуться. Все, что он помнил — это как проснулся, облитый кровью, под грудой недавно убитых тел в неглубокой могиле. Он существовал снова, а сверху на него смотрел Вельстил, как будто ожидал этого.

— Я путешествовала с Магьер, Лисилом и Мальцом в течение долгого времени, — ответила Винн наконец. — И когда они… мы уничтожали вампиров, они никогда не возвращались, — она прошла к своему столу и рассеянно поправила стопку тетрадей, сложенных там. — Когда я записывала всё это, я и подумать не могла, что у моих начальников нет интереса к правде.

Чейн поглядел на записи. Другая мысль повторно появилась, сменяя ту, которую он обдумывал последние ночи. Он даже не видел эти тетради, до того как Винн не удалось выкрасть их назад.

Но она записала в них все о своём путешествиях с Лисилом и Магьер, о событиях с не-мертвыми и Ан'Кроан, эльфами Запределья. Если он прочтёт их, то сможет лучше понять ее… понять ее истинные мотивы, цели, надежды и страхи. Даже если она и описывала события буквально, он знает её достаточно хорошо, чтобы прочитать всё между строк ее аккуратного почерка.

Его основная задача состояла в том, чтобы защищать Винн, в том числе и от себя. Это было его целью, и ему нужно прочитать это, чтобы понять все, что она испытала.

— Могу я прочитать их? — спросил он, кивая на стопку записей.

Винн побледнела.

— Я вела записи на слоговой азбуке бегайн, — пробормотала она. — Боюсь, ты не сможешь…

— Я уже немного читаю на ваших символах, — он шагнул ближе. — И сначала ты можешь помогать мне. Я скоро научусь, и смогу читать сам.

Винн открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, но не произнесла ни слова.

Чейн не понимал, почему она колеблется. Он уже подорвал ее спокойствие, высказав свои сомнения о гибели Сау'илахка, но теперь, когда он обратился с просьбой, он не остановится.

— Информация в этих записях может помочь нам в путешествии.

Это рассуждение было здравым. Когда они поедут в другую миссию Гильдии в поисках ответов, как еще он узнает, что искать? Она должна была рассматривать его как часть своей задачи. Ему необходимо разрешение знать все.

Винн всё ещё молчала.

Чейн, наконец, догадался о причинах её колебаний. Все, что она принесла в Гильдию, было отобрано от нее. Теперь, когда она вернула часть своего драгоценного имущества, возможно, ей было тяжело отдать его кому-то снова, даже ему.

— Как ты и сказала, — продолжал он, — мы должны проводить время с пользой, пока Совет не примет решение. Мне нужно будет приобрести необходимые вещи для нашего путешествия, если ты ограничена стенами Гильдии. Но также, я должен лучше понять, что привело тебя к Балаал-Ситту.

И, тем не менее, она всё ещё колебалась.

— Разве они не были написаны для того, чтобы описать события, происходившие с тобой, поделиться твоим знанием?

Винн подняла взгляд на него.

— Конечно же, да, — она встала, подходя к небольшому рабочему столу. — Я переписала это в чистовик за время плавания из Запределья. Это описывает мою поездку в Древинку с Магьер, Лисилом и Мальцом. Ты можешь начать отсюда.

Ее внезапное согласие принесло ему облегчение, но что-то в ее глазах обеспокоило Чейна. Когда она держала первую тетрадь, ее маленькие пальцы побелели от того, как она стиснула её.

Что она скрывает?

Глава 2

Семь ночей спустя Винн стояла на коленях на полу своей небольшой комнаты и кормила Тень кусочками сушеной рыбы. Было тихо, за исключением клацанья зубов собаки и звука жующих челюстей. Она в который раз поглядела на дверь, задаваясь вопросом, почему Чейн все еще не пришёл, а затем осмотрела свою простую комнату: кровать, стол, тумбочка и одно узкое окно с видом на внутренний двор и сторожевую башню.

Когда-то она чувствовала себя в безопасности здесь, но теперь это стало ее тюрьмой. Совет выдерживал оглушительную тишину, и она начала задаваться вопросом, собираются ли они вообще решать ее судьбу. Как бы там ни было, она и Чейн готовились, составив список того, что необходимо было приобрести к поездке. Он заходил в ее комнату каждую ночь, прежде чем отправиться в город, чтобы рассказать ей, что он приобрел, или узнать об изменениях в списке — или вернуть тетрадь и взять следующую.

Винн внутренне сжималась всякий раз, когда он делал последнее.

Не то чтобы она возражала против того, что он читает её записи. Они были отчетами ученого, в конце концов. Но некоторая часть их содержания описывала охоту на нежить и её устранение. Чейн часто становился угрюмым или даже проявлял горечь, когда она упоминала своих старых товарищей — Магьер, Лисила и Мальца. Она могла только вообразить его состояние, когда он читал об этом.

Отношение Винн к этой троице было… сложным.

Магьер была грубой, темноволосой мошенницей, и единственным дампиром, о котором Винн когда-либо слышала. Лисил был полуэльфом, которого с юных лет обучали как убийцу, под властью тирана — вот какой была жизнь, от которой он сбежал. Малец был настоящим маджай-хи — истинный Стихийный Дух, который принял решение родиться в теле щенка в Эльфийских землях.

Во время, проведённое Винн в Запределье, на Восточном Континенте, она путешествовала с этими тремя в поисках артефакта, которым когда-то владел Древний Враг со множеством имен. Последний этап их поездки закончился на далеком юге в горах, в пустынной местности Пока-Пикс. Там они наконец добыли артефакт — шар — а также те старые тексты, которые принесли Винн только проблемы после возвращения домой. Она и ее товарищи унесли то, что смогли, и по их возвращению в новую небольшую миссию Гильдии в Беле, Винн дали задание доставить тексты в Колм-Ситт.

Магьер, Лисил и Малец поплыли с нею, вместе с шаром. Это плавание заняло большую часть года. Они оставались вместе, пока Колм-Ситт не показался в виду, а затем их пути разошлись. Товарищи Винн — главным образом Малец — решили, что шар слишком опасен, чтобы оставить его Хранителям. Они уехали, чтобы найти надёжное место для него и спрятать от тех, кто может его искать.

Винн всё ещё скучала по ним. Магьер, Лисил и Малец стали для неё больше даже, чем друзья. Они походили на родственников… стали её семьёй. Она чувствовала себя одиноко без них, и Чейн осознавал это.

Он так хотел прочитать ее записи, и она уступила его доводам, но каждый раз, когда он возвращал одну тетрадь и брал другую, он становился более тихим, напряженным и говорил только по существу. Что хуже всего, он делал вид, что не понимает, о чём речь, когда она спрашивала, в чём дело. Его ухудшившееся настроение могло и не иметь никакого отношения к записям, но она в этом сомневалась.

И усугубляло положение то, что он продолжал возвращаться к Сау'илахку.

Сау'илахк исчез — Винн знала это. Она видела его смерть, а Чейн — нет. Она описала ему каждую деталь, хотя и не могла объяснить влияние Чиллиона и Ходящих-сквозь-Камень на призрака.

Но он не видел своими глазами, как это произошло.

Чейн очень много значил для Винн. Он появлялся в самые худшие моменты ее жизни, когда казалось, что никто не сможет защитить ее. Он в буквальном смысле заслонял её собой и делал то, что считал нужным для её защиты, хотя ничего не получал взамен. Но он был вампиром, одной из высших форм не-мёртвых, нежити, известной в некоторых культурах как Дети Ночи. И иногда, словно хищник, охраняющий территорию, он заходил слишком далеко в своём стремлении защитить её.

Винн беззаветно доверяла ему как товарищу, но могла ли она позволить себе чувствовать к нему что-то большее? Все равно, она хотела понимать его лучше. Он волнуется из-за предстоящей поездки или из-за мизерного шанса на слепой успех? Или это было из-за того, что они обнаружили в Дред-Ситте? По тому, что она перевела в древних текстах и свитке Чейна, они раскрыли ещё более тяжкое бремя.

Магьер, Лисил и Малец были хранителями не единственного шара.

Враг создал пять таких для какой-то неизвестной цели, один для каждого из Элементов Существования. Друзья Винн были обладателями, скорей всего, шара Воды, и они были где-то на севере этого континента, пытаясь спрятать его.

В конце Великой Войны Враг дал тринадцати вампирам, известным как Дети, задачу разделить и спрятать эти пяти шаров. Оказалось что даже тысячу лет спустя, шары все еще существуют… где-то… последние отзвуки войны, в которую столь немногие верили. У Врага теперь были приспешники — старые и новые — помогающие в поисках шара.

Винн подозревала, что ещё один шар мог все еще быть в Балаал-Ситте. Если так, то она должна была найти его раньше, чем другие слуги Врага, вроде того призрака.

Тень проглотила последний кусочек рыбы и заскулила, прося добавки.

— Ты не станешь обжорой, как твой отец, — сказала Винн, поглаживая голову собаки. — Время для уроков языку.

Тень отпрянула, с низким рычанием прижав уши к голове.

— Тень… не спорь.

Голова Винн внезапно заполнилась хаотичной смесью ее собственных воспоминаний. На них она прикасалась к Тени и общалась с ней, делясь умственными образами. Этот мельтешащий каскад заставил её голову отяжелеть.

— Нет… не через память, — сказала она. — Ты выучишь слова, даже если мне придётся привязать твои уши торчком, чтобы ты услышала их.

Как ее отец, Малец, и другие маджай-хи, Тень общалась с сородичами воспоминаниями, передавая их через прикосновения, а не через речь. Винн тоже умела так общаться. Отец Тени был уникален, поскольку мог как-то передавать ей в голову свои слова. И отец, и дочь могли также заставить всплыть чужие воспоминания, пока человек находился в их поле зрения. Но, в отличие от Мальца, Тень не могла передать слова в голову Винн.

Вместо этого, Тень могла передать ей через прикосновение свои воспоминания. Она могла также показать воспоминания, которые взяла от других. Насколько знала Винн, никакой другой маджай-хи или человек не могли так делать.

— Тень, иди сюда, — сказала она.

Тень разомкнула челюсти, и розовый кончик ее языка скользнул по носу — точно так же, как раньше делал Малец.

Винн вздохнула.

— Я едва терпела это от твоего отца. Не думай, что я позволю тебе больше. Иди сюда!

Недавно, Тень допустила промах. Винн раскусила, что молодая маджай-хи действительно понимает слова. Тень не могла говорить, но она могла слушать, и делала она это так, чтобы никто не узнал. И она будет слушать теперь, чтобы учиться.

Тень резко присела.

Винн в удивлении отпрянула, но собака прыгнула к ней, обежала девушку и забралась под кровать. И свернулась там, отвернувшись к каменной стене.

Винн выпрямилась:

— Не упрямься!

Тень явно негодовала, что была вынуждена общаться на «бормотании» людей, но Винн была полна решимости расширить словарный запас собаки. Изнурительный процесс обмена воспоминаниями мог быть в порядке вещей для маджай-хи, не приученного ни к чему иному, но это не было достаточно эффективно для Винн.

Предстоящая борьба со зверем, размером с волка, заставила бы разумного человека трижды подумать, но все же… это не помешало Винн схватить Тень за хвост.

Тень с рычанием повернула голову.

Винн не отпускала:

— Не посмеешь.

Уши Тени вдруг встали прямо. Она посмотрела через комнату, низко зарычав и снова опустив уши, потом выбралась из-под кровати.

Винн выпустила хвост Тени и повернулась к двери.

— Чейн? — позвала она. — Это ты? Входи.

Дверь не открывалась, а ворчание Тени перешло к открытому предупреждающему рыку.

Прежде чем Винн посмотрела на собаку, её взгляд упал на стену рядом с дверью. Она начала медленно выпирать вперёд. Винн пятилась до тех пор, пока в колени ей не упёрлась кровать.

Серые камни стены прогнулись в комнату, как будто что-то давило на них с другой стороны.

Винн кинулась к углу возле двери и схватила посох. Она скинула кожаные ножны с его вершины, наставив длинный солнечный кристалл на слегка колеблющиеся камни стены.

Что-то похожее на капюшон плаща, скрывающий лицо, появилось из стены. Тяжёлая нога встала на камни пола, и в комнате оказалась крепкая фигура, вдвое шире Винн, но не выше её. Широкая рука с силой откинула капюшон назад, и коренастый гном с негодованием посмотрел ей в глаза.

Испуг Винн сменился гневом:

— Что ты здесь делаешь?

Красная Руда бросил взгляд на всё ещё рычащую Тень. Он не носил бороды, что было необычно для гномов мужского пола, его красные волосы спадали до плеч, закутанных в шерстяной плащ цвета железа. Он выглядел молодо, приблизительно на тридцать по человеческим меркам, следовательно, ему лет шестьдесят или больше. Но Винн знала ещё кое-что.

Красная Руда был старше, чего не было видно из-за того, что он был Хассагкрейг — Ходящим-сквозь-Камень Дред-Ситта.

— Почему вы задерживаете отъезд? — спросил он, проигнорировав ее вопрос.

Она стиснула зубы. Он оставил свою секту, полный решимости присоединиться к ней в поисках Балаал-Ситта, но она не доверяла ему. Он грозил еще более тёмными проблемами, чем Совет.

Из того, что она узнала о Балаал-Ситте, его падение — его полное разрушение — было работой предателя. Того, чьё имя давно забыли, осталось только загадочное название на древнем гномском — Таллухираг, «Бог Резни». Казалось, только Красная Руда знал его истинное имя.

Байундуни — Глубокий Корень — был Ходящим-сквозь-Камень Балаал-Ситта, как Красная Руда в Дред-Ситте. Но связь эта была глубже, чем только это, поскольку Красная Руда утверждал, что тот был его предком, призвавшим его к священному служению Ходящих-сквозь-Камень, опекунов и смотрителей заслуженных мёртвых гномов.

Красная Руда поклонялся этому устроившему геноцид предателю, утверждая, что Глубокий Корень — Таллухираг — не был Падшим, тем, кто олицетворял противоположность того, что представляли гномские Вечные.

Чейн подтвердил своим чутьём правды, что Красная Руда действительно верит в то, что Глубокий Корень не был предателем. Но в вере не было никаких доказательств. Сознательно или нет, все это могло сделать Красную Руду потенциальным орудием Врага через дух массового убийцы. А возможно, он уже им был.

Винн не хотела брать его с собой.

Вдруг она обратила внимание на то, во что он одет.

Он больше не носил черно-чешуйчатую броню Ходящих-сквозь-Камень. На поясе всё ещё были парные кинжалы, наряду с новым, широким гномским мечом в ножнах. Но длинный железный посох в его большой руке был первым плохим знаком. Он был одет в коричневые брюки и рубашку из небелёного холста, выглядывавшую из-под шерстяного, темно-оранжевого плаща.

Удивлённая, она уставилась на его одеяние:

— Зачем ты надел это?

— Для маскировки, — спокойно ответил он.

Было еще кое-что в Красной Руде: он вел себя не как типичный гном. Большинство из его народа не спешило проявлять отрицательные эмоции, предпочитая дружелюбность. Их широкие лица обычно выражали все их эмоции, а говорили они раскатистыми громкими голосами.

Голос Красной Руды слишком часто был низким и тихим, его темные глаза были лишены искренних эмоций его народа. Она никогда не могла быть уверена, что подразумевается под его словами. И хотя она не была религиозной, его выбор маскировки, что плащ, что посох, показались ей кощунственными.

Красная Руда «замаскировался» под ширвиша Бендзакенджа, Отца Языка, гномского Вечного, покровителя истории, традиций и мудрости. Это было максимально удалено от обманов Таллухирага.

— Сними это, — сказала она ему.

— Ширвиши Отца Языка часто путешествуют по северным землям. Я не хочу быть слишком заметным во время поездки.

— Я сказала… сними это.

У любого, кто поклонялся слуге Врага, не было права притворяться ширвишем, религиозным служителем Отца Языка.

— Когда мы отъезжаем? — спросил он.

— Я не соглашалась брать тебя с собой.

— Это было улажено в справедливом обмене с твоим товарищем.

Винн отвела взгляд.

Чейн сломал свой меч, пытаясь открыть огромные железные двери из-за ее навязчивой идеи найти Ходящих-сквозь-Камень. Когда они вернулись в Гильдию, появился Красная Руда. Он принес Чейну новый меч, выкованный из самой прекрасной гномской стали, о котором Чейн, с их скромными финансами, мог только мечтать.

Чейн доверял Красной Руде ещё меньше, чем Винн, но он нуждался в новом мече. На предложение одного из них, да ещё и такого мастерства, он не сказал ни слова отказа.

— Так когда мы отправляемся? — переспросил Красная Руда.

— Я не знаю. Я жду финансирования и… обсуждения других вопросов.

Она не собиралась говорить ему больше, чем необходимо.

Красная Руда отвернулся:

— Я в Гарвест Инн, к западу от района Имперского Грейлэнда. Пошлите сообщение, когда будете готовы, — он сделал паузу, стоя к ней спиной. — Сделайте это заранее, чтобы не уехать без меня.

Тень снова громко зарычала. Хотя тихий голос Красной Руды не изменился, эти последние слова походили на угрозу. Или, возможно, Тень выловила кусочек памяти, мелькнувший в мыслях гнома. Так или иначе, Винн промолчала, и Красная Руда шагнул к стене, а потом прошёл сквозь неё.

Она опустилась на краешек кровати, чувствуя себя на пределе сил, и запустила пальцы в загривок Тени. Собака прижалась мордой к её шее, но мягкий мех и теплый, влажный язык не успокоили её. Винн посмотрела на дверь.

Где же Чейн?

* * *

Проснувшись в сумерках, Чейн быстро оделся, ненадолго задержавшись перед зеркалом. Он попытался пригладить рвано подрезанные, рыже-каштановые волосы. Несколько предметов, результаты его ночных вылазок в город, лежали на комоде. Он пока не сказал Винн об этих дополнительных приобретениях.

У меча, который Красная Руда принес ему, теперь были простые кожаные ножны. Новый плащ из темно-зеленой шерсти с глубоким капюшоном свернутый лежал на краю комода. На нём покоился такой же длинный шарф, пара новых кожаных перчаток и два небольших кожаных треугольника, сшитых по краю.

У него в списке были ещё два пункта, и сегодня ночью он должен был не опоздать.

Промчавшись через маленький проход во внешний коридор, Чейн захлопнул дверь в свои гостевые покои и поторопился к лестничному пролёту. Он спустился до уровня земли, но не вышел во внутренний двор. Вместо этого он нырнул в одну комнату на первом этаже, обставленную рабочими местами, книгами, хитрыми стеклянными приборами и другими инструментами. Повернувшись, он направился к другому лестничному пролету.

Спустившись ещё на этаж, он ступил в узкий каменный коридор, освещенный двумя наборами холодных ламп, установленных в металлических сосудах на стенах. Алхимически смешанные жидкости обеспечивали умеренно высокую температуру, чтобы сохранять их нагретыми. Под их устойчивым светом он отсчитал три широкие железные двери с обеих сторон прохода. Это были подземные лаборатории Гильдии.

В двух предыдущих вылазках за восемь ночей он никогда не видел то, что лежит позади них. Он пытался открыть их и посмотреть, что там, и удовлетворить своё любопытство. Ни одна дверь не сдвинулась с места, хотя на них не было никаких замков или засовов снаружи. Он двинулся к последней справа, но сегодня вечером она была плотно закрыта, как и другие.

Чейн тяжело вздохнул: старая привычка, оставшаяся с тех пор, когда он ещё был жив. Он постучал, прислушиваясь в ожидании ответа, но ничего не произошло. Он нажал на тяжелую железную ручку, ожидая, что дверь не откроется. К его удивлению она подалась внутрь. Он поколебался и глянул вдоль других тяжелых дверей.

Это было неправильно. Однако, возможно, тот, кто был там, просто не услышал его. Он открыл дверь.

— Георн метаде, — сказал он по-нумански.

Никто не ответил на его приветствие.

Короткая прихожая длиной в три шага заканчивалась проходом с левой стороны в небольшую заднюю комнату. Он уже приходил сюда дважды, как только опускались сумерки, прежде чем идти в комнату Винн, и оба раза быстро уходил. Он никогда не говорил ей, где был.

Чейн вошел, тихо закрыв тяжёлую дверь. Все, что он видел из прихожей, это полки, прикрепленные на левой стене палаты. Они были переполнены книгами, связанными пачками, и тонкими вертикальными цилиндрами древесины, меди и неглазурованной керамики. Когда он вышел из прохода, комната целиком открылась его взгляду.

Крепкие, узкие столы и приземистые тумбочки были завалены ворохами бумаги, а также странными небольшими хитрыми приспособлениями из металла, кристаллов, стекла, древесины и кожи. Ветхое кресло с обивкой из потрёпанной синей ткани вписалось в дальний правый угол за организованным беспорядком на потемневшем от возраста столе со множеством небольших ящиков. На углу стола лежала тускнеющая холодная лампа, более яркая, чем он сначала подумал.

Кто-то недавно держал кристалл в руках, иначе бы он уже не светился.

Чейн осмотрел стопки пергамента и три миски с порошкообразными веществами. Держатели, закрепленные на другом углу стола, были сделаны из меди и удерживали увеличительные линзы. Они были установлены так, чтобы одна или больше искривляли изображённое другими.

Чейн стоял в личной лаборатории Фридесвиды Хевис, премина ордена метаологов. И он испытывал желание изучить все в поле его зрения.

Он мало понимал в магии, физической идеологии волшебства, в противоположность духовной перспективе его собственного колдовства. Однако что-то здесь вполне могло пролить искру света на его собственные исследования. Он склонился над столом, ничего не касаясь, рассматривая стопки пергамента и бумаг. Большинство оказалось обыденными заметками о ежедневной жизни Гильдии и ордена Хевис. Учитывая верхние листы, одна стопка была полностью посвящена этому

Чейн вернулся к полкам на левой стене.

Бирки и этикетки на текстах и контейнерах были написаны на слоговой азбуке бегайн. Даже после ночей сбивчивого чтения записей Винн, он все еще изо всех сил пытался освоить эту изменчивую систему письма Хранителей. Он осмотрел керамический цилиндр с деревянной крышкой, чтобы проверить, нет ли внутри свитка.

— Итак… непочтительность — не единственный твой недостаток.

Чейн обернулся на голос позади себя и столкнулся лицом к лицу с невысокой женщиной средних лет в тёмно-синей мантии.

— Теперь мы добавим к списку воровство? — спросила она.

Чейн смотрел в узкое лицо премина Хевис. Ее капюшон был откинут на плечи, подрезанные седые волосы цвета пепла ощетинились на голове, хотя любые признаки возраста были почти незаметны в её правильных чертах. Несмотря на серьезный вид, она была весьма привлекательна.

— Мои извинения, — начал он. — Я… только…

Чейн мельком глянул на короткий коридор, ведущий к двери.

Хевис никак не могла пройти мимо, не врезавшись в него. Как она вошла незамеченной? Он мысленно вернулся в прошлое, к их первой встрече.

Когда Винн вызвали на Совет Преминов, и он был изгнан оттуда, Хевис стояла в дверях палаты. Как только двери закрылись, шов между ними начал исчезать. В одну минуту двери стали единой преградой. Образ Хевис, вскинувшей руку, когда она впивалась в него взглядом через закрывающиеся двери, намертво впечатался в его память. Ее способности, продемонстрированные тем вечером, в конечном счете, и оказались причиной, почему он искал способа поговорить с ней с глазу на глаз.

— И-и-и? — спросила она.

Чейн остался спокоен, поймав взгляд этой обманчиво учтивой женщины.

— Ты закончила? — спросил он.

Она внимательно изучала его с минуту, но затем повернулась к столу. Открыв его верхний левый ящик, она достала узкий мешочек коричневого цвета, наверху которого лежали два листка бумаги и одна из книг Чейна. Он жаждал узнать, что она сделала из трех вещей, о которых он просил её, но первая из них была самой важной.

Премин Хевис ослабила завязки мешочка и вытряхнула его содержимое себе на ладонь.

— Пара поменьше, — сказала она, — как ты и просил.

Она протянула ему очки, похожие на те, которые надевала Винн, зажигая солнечный кристалл.

— Они такие же? — спросил он.

— Да, их оказалось достаточно просто скопировать… хотя у этих есть структурные улучшения.

Хоть они и были меньше, чем очки Винн, их круглые гладкие линзы помещались в точно такую же оловянную оправу. В отличие от более прямых и толстых дужек оригинальной пары, у этих они были искривлены на концах, чтобы лучше зацепиться вокруг ушей человека.

Хевис, вероятно, поручила их создание своим ученикам — учитывая, как мало Чейн знал о ней. Винн упомянула, что домин Иль'Шанк испытывал не слишком большое уважение к метаологам этой миссии по сравнению с его собственной. Гассан Иль'Шанк просто не знал, с кем имел дело.

Премин, как истинный маг, не выставляла свои навыки напоказ, демонстрируя их только по необходимости. Только мелкие дилетанты устраивали шоу. Из того, что Чейн видел в зале заседаний Совета, она далеко превосходила обычную академическую практику.

— Они были созданы по всем твоим требованиям, — продолжала Хевис, — хотя и не подойдут тебе.

Чейн ничего не сказал. Эти очки предназначались для Винн, чтобы заменить её пару. А относительно другого…

Он шагнул мимо Хевис к ее столу. Отложив в сторону два листка бумаги, он забрал книгу, которую оставлял ей.

Чейн взял с собой и сохранил столько книг, записей и свитков, сколько смог унести из отдаленной обители стравинских монахов-целителей, которых Вельстил обратил в диких вампиров. Этот текст, самый тонкий из них, привлёк внимание Чейна с самого начала, хотя он не мог сказать, почему. Один толстый пергамент свернули гармошкой и закрепили деревянными колпаками между деревянными же пластинами. Его название было «Семь Листьев…»

Последнее слово на старостравинском было почти стёрто от времени и частого использования.

— Ты сделала что-нибудь с этим и моими попытками перевода на нуманский? — спросил он.

Хевис только мельком глянула на книгу. Она медленно обошла его и взяла в руки один из листков — его перевод. Там теперь было больше текста, написанного ее рукой.

— Некоторые из упомянутых компонентов довольно редки. Это главным образом травы и вещества, которые используют для исцеления… но не всё.

Ее объяснение имело смысл, учитывая место, где он добыл этот текст. К некоторому облегчению он понял, каким должно быть последнее слово в названии книги.

«Семь листьев жизни».

Но не все семь веществ в переведенном списке подразумевали листья. Два он не смог даже прочитать: слишком трудно оказалось воспроизвести звуки их названия на белашкийском. Он посмотрел на примечания Хевис, разыскивая их.

— Что за… ветвь мухкгеана? — спросил он.

— Гриб, выращиваемый гномами, — ответила она. — Его шляпка покрыта наростами, которые разветвляются и утолщаются на концах.

— Как листья? — спросил он.

Она пожала плечами.

— Да, это может прийти на ум, если рассматривать их. Но я не слышала, чтобы их применяли, как лекарство.

Это поставило другую загадку перед Чейном. Как он знал, в его части мира никогда не было гномов. Как те монахи-целители узнали об этом грибе, уже не говоря о том, откуда взяли гномское название для него?

— А это… ан-ос… а-нас-джи…

Чейн боролся с последним из семи названий. Это не был белашкийский, старый или современный стравинский или другой язык, который он знал. Когда Хевис ничего не сказала, он посмотрел на неё.

Она внимательно изучала его, как будто расшифровывала какую-то древнюю книгу.

— Зачем тебе этот перевод? — требовательно спросила она.

— Из любопытства. Я думал, что любая часть восстановленного знания заинтересует Хранителя, если не больше. Это компоненты для чего-то? Действительно ли это — что-то наподобие заживляющего бальзама, какой носит с собой Винн?

— Не бальзам… жидкая смесь с осадком, я думаю.

Она надолго остановилась, и Чейн начал волноваться. Он открыл было рот, чтобы заговорить, но она прервала его.

— Я не полностью уверена в процессе, так как он не описан подробно. Если судить по твоему переводу текст содержит только загадочные отсылки, возможно ключевые пункты или упоминания какой-то более упорядоченной процедуры. Это, кажется, не тавматургия — или, скорее алхимия — по природе, поэтому возможно, какой-то более приземлённый процесс.

Чейн сник. Даже несмотря на эти полученные крупицы знания, он надеялся на что-то более понятное. Его собственное тело было почти неразрушимо, но у Винн-то нет. Он хотел использовать что-либо, что может поддержать ее жизнь. Если даже Хевис не смогла расшифровать процесс, на который там намекали, какой шанс, что это сделает он? Он был никаким магом, уже не говоря о его низком уровне как колдуна. Он работал главным образом с ритуалом, иногда записывая что-то, и редко практиковался даже в самых распространенных азах алхимии.

— Так что это за седьмой пункт? — спросил он снова.

Открытое подозрение появилось в глазах Хевис:

— Анасгиах… возможно, старо или даже древне-эльфийский, — сказала она, исправляя его неправильное произношение. — Я не нашла перевода для этого, хотя и слышала что-то подобное. Анамгиах, «щит жизни», — полевой цветок на землях Лхоина.

Чейн хотел большего, но было ясно, что терпение Хевис истончается с каждым ответом. Вместо того, чтобы надавить на нее, он взял второй лист своих наработок, прежде чем ее терпение лопнуло. Этот он показал ей с колебанием: оно касалось совершенно другой темы.

— А этот список, — сказал он. — Ты знаешь что-либо из этих компонентов?

Хевис, словно предупреждая, прошептала:

— Какой человек… несет работы исцеления, только чтобы смешать их с чем-то вроде смертельного яда?

Неприязнь так открыто выступила на ее строгих черты, что Чейн напрягся.

— Это — яд в целом? — спросил он. — Или только несколько компонентов?

Он уже знал, что некоторые компоненты фиолетовой смеси Вельстила были безвредными. Другие сбивали его с толку, особенно цветок, который он знал как Девиака Свончек — «вепрев колоколец» по-белашкийски. Хевис могла быть столь же озадачена, сколь и подозрительна.

— Ты знаешь цветок? — убеждённо продолжил он. — Хоть названия, кроме тех, что я перевел?

Одним быстрым шагом Хевис приблизилась к нему.

— Кто ты? — потребовала ответа она. — И не надо заблуждаться: я не боюсь тебя!

Ее требование было очевидно, хотя Чейн мог только догадываться, насколько осведомлённой она могла быть. После их столкновения в зале заседаний Совета это снова заставило его задаться вопросом: почему она вообще помогает ему?

— Ты не согласна с тем, как Гильдия обошлась с Винн, — сказал он, надеясь вывести её из равновесия.

— Согласие не важно, — она отвернулась. — Цель Гильдии на первом месте. Ответь на мой вопрос.

Для Чейна мало кто имел значение среди простого человеческого стада, скота. Еще меньше было людей, о смерти которых он бы пожалел. Винн была главной среди них.

Очевидно, что Хевис была из достойных людей, достойнее многих здесь, в стенах Гильдии. Он наткнулся на скрытую борьбу? На союзника, которого проглядела Винн?

— Я тот, кто охраняет Винн, — ответил он

Хевис не подняла голову, только глаза её цепко смотрели на него, как будто его высокий рост был только помехой.

— Это называется лечелаппа, — сказала она.

Чейн нахмурился. Это было похоже на нуманский, но он не смог перевести.

— «Платье покойницы», — добавила она другое название. — Его использовали когда-то в прошлом, это был довольно распространенный способ вытянуть и убить паразитов… дурацкий способ, учитывая то, что у домашнего скота возникало привыкание к нему. Я не знаю ни о ком, кто выращивает или продает его сейчас… даже если это и было бы позволено.

Цветок имел дурную славу и в этой части мира.

Чейн был благодарен за информацию, но одна вещь встревожила его. Хевис открыто обсуждала с ним незаконное вещество, но она не спросила, для чего была эта вторая смесь. Это заставило его насторожиться.

Он медленно потянулся и забрал список компонентов «Семи Листьев Жизни» из ее рук. Сжимая книгу и листочки с примечаниями, он повертел в руках очки, всматриваясь в их ясные линзы

— Благодарю, — сказал он. — Я опаздываю к Винн.

Если его внезапное решение уйти и удивило премина, она не показала этого. Она повернула голову, все еще смотря на него, и просто кивнула.

Не сказав больше ни слова, Чейн зашагал по проходу. Он опаздывал, но его покои были близко, и он преодолел оба лестничных пролета в несколько прыжков. Он, немного повозившись с ключом, открыл гостевые покои и сразу подошел к столу, чтобы спрятать очки и остальное. Когда Чейн повернулся, чтобы уйти, его взгляд случайно упал на записи Винн, и он вздрогнул.

Даже вид их причинял боль оттого, что он нашел — или, скорее, не нашел — на их страницах.

Сначала он позволял Винн работать вместе с собой, и она помогала ему толковать символы, которые он не мог разобрать. Но чем дальше он путешествовал по ее историй в Запределье, тем больше он хотел изучать и читать ее записи один. Позже он боролся с письменами бегайн в одиночку в своей комнате с обильными примечаниями, сделанными в ее компании.

Чтение без ее помощи поначалу пугало, но он начал понимать предпосылки слоговой азбуки сжатия и упрощения многократных письмён в меньшее количество символов. Они были объединены со специальными пометками, чтобы составлять произношение и специальные звуки на любом языке. Всё было изящно, кратко, приспосабливаемо, и так много могло быть написано на одной-единственной странице.

Очарованный каждым из событий, которые он выцарапывал у непонятных символов, он заметил кое-что странное, что начало беспокоить его. Скоро он оторвался от текущих событий, пролистал страницы назад и сосредоточился на ее описаниях Детей Ночи, наиболее известных как вампиры.

Она написала о Торете, создателе Чейна, когда-то прозванном Крысенышом, и Сапфире, подружке Торета. Было много упоминаний Вельстила Массинга, единокровного брата Магьер, и Ликэн, древней нежити, теперь запертой в ловушке под замком в промороженных высотах Пока-Пикс. Винн описала диких монахов, которых Вельстил создал, чтобы они дрались за него в этом замке. Она даже пересказала встречу с мальчиком-вампиром по имени Томас в полуразрушенной крепости близ Апудалсата на родине Магьер.

Чейн быстро пролистал страницы тетради, но некоторые столкновения Винн с не-мертвыми, о которых он знал, отсутствовали.

Время от времени он появлялся в ее запутанной жизни, ее истории. Но она опустила, как он защитил ее от не-мертвого колдуна по имени Вордана, просто написав, что Вордана сбежал, а позже его убил Лисил. Она опустила, как он спас ее от двух безмозглых не-мертвых матросов в тех же самых болотах. Описание того, как Магьер отсекла ему голову, отсутствовало напрочь.

Что касается открытия шара, охраняемого обманчиво хрупкой Ликэн, Чейн нашел только упоминание о «другом не-мертвом» в компании Вельстила. И что в конце концов, один из «слуг» Вельстила предал его. Он никогда не описывался, уже не говоря о его имени.

Это был сам Чейн. В рассказе было много пробелов, и он чувствовал, что фигурирует в этих пропущённых местах.

Чейн Андрашо ни разу не был упомянут в записях Винн Хигеорт.

Стоя в молчании в гостевых покоях, он не мог заставить себя снова взять их в руки. Как будто прикосновение к ним сделает правду ещё более реальной. Винн написала это так, как будто его никогда не существовало. Все записи, что он уже прочитал служили напоминанием для всех, особенно для нее. Чейн не должен был спрашивать, почему.

Он был вещью, не подходящей для ее мира. Она не хотела его вспоминать.

Это осознание — намеренное исключение его — подкосило его сильнее, чем сабля Магьер, отрезавшая ему голову. Но всё же, он не мог оставить Винн.

Его место было рядом с ней настолько долго, насколько она позволит ему. Он проглотил боль и запер ее глубоко внутри, но все еще не мог прикоснуться к записям.

Чейн покинул гостевые покои, направившись через двор к старым казармам, которые служили общежитием, стараясь не позволять себе думать. Когда он добрался до второго этажа и подошёл к двери комнаты Винн, часть его не хотела видеть ее. Но он всегда приходил к ней после заката. Он постоял там некоторое время, прежде чем смог заставить себя, наконец, постучать.

— Я здесь, — ниже, чем обычно прохрипел он, и прозвучало это так, словно он пытался убедить себя в своём же существовании.

Чейн услышал быстрые шаги Винн, подходящей к двери, чтобы впустить его.

Глава 3

Следующим днем Винн сидела в глубоком алькове архивов, а Тень лежала на полу около нее. Она искала что-либо, что могло бы помочь определить местонахождение Балаал-Ситта, но ее усилия мало что дали.

Она нашла старую карту западных земель Нуманской Империи, полностью посвящённую Радарширенду, горной цепи, Резака неба, отделяющую южную пустыню от Суманской Империи. Перечитав целую стопку туманных гномских баллад, она нашла ту, которая упомянула что-то названное гуюллаэ. Это не было похоже на то, что она искала, но она все равно прочла.

Диалект был так стар, что значение можно было только угадать — что-то вроде «все-едоки» или «все-пожиратели». Сначала, это казалось какой-то древней отсылкой на гоблинов, но стих намекнул на более крупный размер.

Винн попыталась сосредоточиться, но её мысли продолжали блуждать далеко отсюда.

Вчера вечером, когда наконец пришёл, Чейн вёл себя ещё более странно, чем обычно. Он рассеянно бродил по комнате, и едва перекинулся с ней парой слов. Когда она снова спросила его, что не так, он не ответил. Она попыталась заговорить с ним, но её попытки, кажется, лишь усугубили ситуацию. И впервые, он даже не упомянул призрака — Сау'илахка — ни разу. Всего через несколько минут он ушёл по делам.

Из-за чего же он всё-таки так взволнован?

Винн почувствовала себя совсем одинокой в мире, где кроме Тени и Чейна у неё никого не было, но и он заставлял ее нервничать о будущем путешествии.

Уши Тени внезапно встали торчком. Она подняла голову, чтобы всмотреться в сводчатый проход алькова.

— Что там? — спросила Винн, посмотрев туда же. Потом она расслышала шаркающие шаги.

— Юная Хигеорт? — позвал скрипучий голос.

— Я здесь, — отозвалась она.

Свет упал на полки за сводчатым проходом, и мастер Терподиус показался в поле зрения в своей провисшей, старой серой одежде. Поскольку он редко выходил на открытый воздух, его морщинистая кожа выглядела почти белой. С мерцающей холодной лампой в руке он еще больше походил на скелет, скользящий через темную, заброшенную библиотеку. Он перевёл взгляд на нее, его светлые глаза ещё больше увеличивали крупные очки.

— Ах, вот ты где, — сказал он.

Винн встала:

— Что-то случилось?

— Нет-нет, просто пришёл ученик с сообщением. Хайтауэр хочет видеть тебя в своём кабинете.

Пустота сжалась в животе Винн. Совет наконец принял решение? Она глянула на стопки книг и пачки бумаг на маленьком столе.

— Я присмотрю за этим, — сказал Терподиус голосом, похожим на шуршащую бумагу. — Не заставляй Хайтауэра ждать… Он почти глотал свой язык.

Винн улыбнулась его шутке и забрала свою тетрадь, перо и холодную лампу.

— Ученик сказал что-нибудь еще? — спросила она.

— Нет, только чтобы ты пришла сразу, — Терподиус начал собирать листы назад в стопку. — Долой!

Она кивнула и пошла на выход вместе с Тенью. Перспектива личной встречи с Хайтауэром не была привлекательна, но, возможно, ситуация с Советом наконец разрешилась — так или иначе.

Пройдя через палату у входа, в которой обычно сидел старый архивариус, Винн достигла подножия лестницы вместе с Тенью и стала подниматься. Подол ее серой мантии задевал за ступеньки, когда она спешила наверх. Лестница кончалась у основания северной башни, где располагался кабинет Хайтауэра. Она остановилась на площадке перед его дверью, переживая о том, что он ей скажет. Всё её будущее могло быть решено в течение секунды.

Тень заскулила.

— Я знаю, — сказала Винн и, не в силах больше выносить сомнения, постучала.

— Входи, — ответил из-за двери глубокий голос.

Винн открыла дверь. Она ожидала найти его за письменным столом, но он стоял перед одним из узких стрельчатых окон в каменной стене. Его крупная фигура перекрывала большую часть света уходящего дня. Она изучала основы гномского под его опекой, и он хорошо относился к ней… когда-то. Теперь, единственное чувство, оставшееся между ними, было постоянное взаимное подозрение, если не сказать больше — открытая враждебность.

— Ты звал меня? — спросила она, входя внутрь. Тень скользнула следом, и Винн закрыла дверь.

Даже не взглянув в её сторону, он прошёл к столу и взял что-то, похожее на два запечатанных воском свёрнутых пергамента.

— Совет посылает тебя на юг, — сказал он. В его голосе было больше ноток шуршащего гравия, чем обычно. — Ты передашь два сообщения.

Маленький рот Винн открылся, но она была слишком ошеломлена, чтобы говорить, и Хайтауэр продолжил.

— Одно для домина Янда в маленькой миссии Четбурга… другое — для Высокого Премина Товэр миссии Лхоинна.

— Сообщения? — переспросила она.

Совет не ответил на ее запрос — они просто поставили перед ней задачу.

— Я заказал проезд для тебя, — продолжал он, — маджай-хи и твоего… спутника. Торговое нуманское судно направляется в Четбург. Оттуда вы двинетесь внутрь страны, на юг к северной оконечности земель Лхоинна. Держитесь в лесах до А'Граихлонна, их столицы.

— Внутрь страны… от Четбурга? — спросила она.

Тут же в ее уме всплыли карты местности. Если она сойдёт на берег в Четбурге, то будет вынуждена пересечь большую часть Витени и горный хребет Тиллан на его южной границе. Одна только поездка по суше займёт несколько месяцев, и это ещё исключая задержки, которые могут возникнуть от того, что надвигается зима, и часть пути, пройденную морем.

Совет хотел избавиться от неё, официально и максимально надолго. Но для неё промедление было недопустимо.

— Будет быстрее продолжить путь морем, — сказала она. — Я могу поплыть дальше на юг до Драйста и обойти хребет Тиллан.

Лицо Хайтауэра начало медленно краснеть, словно раскаляющаяся кочерга.

— Такая выгребная яма, как Драйст не место для Хранителя! — фыркнул он. — Последнее, что нам нужно, это чтобы тебе приставили к горлу нож средь бела дня или чтобы ты попала на какое-нибудь судно работорговцев! Твой запрос был утвержден, даже профинансирован… а ты по-прежнему отметаешь долг и здравый смысл?

Винн колебалась. Она не могла упустить то, что могла получить.

— Ты отказываешься выполнять приказ Совета? — потребовал он.

— Конечно же, нет! Я просто предложила более короткий путь.

Хайтауэр немного успокоился:

— Через Витени безопаснее.

«Ты имеешь в виду дольше,»— подумала Винн, но вслух сказала:

— Да, конечно.

Она подошла и взяла письма у него из рук.

— А средства на еду и жильё? — спросила она. — И, возможно, на лошадей в Четбурге… если уж я должна пересечь половину Витени.

Хайтауэр, проворчав что-то себе под нос, открыл ящик стола и вытащил маленький мешочек.

— Этого должно хватить, если вы будете экономить, — неожиданно, он порылся во внешнем кармане своей одежды и передал ей свернутый лист бумаги. — Расписка для вашего проезда назад. Любое нуманское судно присмотрится к печати Гильдии, возможно даже некоторые суманские, но избегайте судов, выходящих из свободных портов… таких как Драйст!

Она взяла расписку и мешочек. Судя по его весу, совет не дал ничего, кроме необходимого. Конечно, этого не хватит для того, чтобы продолжить путь по морю, но это не имеет значения. По правде говоря, она получила даже больше, чем смела надеяться: одобрение Гильдии и некоторую финансовую помощь. Как только она уйдёт из зоны их видимости, она сможет рассмотреть другие варианты.

— Я передам оба сообщения, — сказала она и отвернулась, не поблагодарив его.

— Винн?..

Она замедлилась, чтобы оглянуться. Он выглядел растерянным, как будто собирался её о чём-то попросить, но это было для него очень трудно. Она не стала помогать ему и выдержала ожидание.

— Ты… — начал он, и прервался. — Красную Руду никто не видел с тех пор, как вы покинули Дред-Ситт. Ты знаешь что-либо о его местонахождении?

Ещё одно странное обстоятельство в странном переплетении судеб: Красная Руда был братом домина Хайтауэра. Но почему, ради всего святого, он думает, что она что-то о нём знает?

— Нет, — солгала она.

Её ответ не имел ничего общего с верностью «товарищу». Она по-прежнему не хотела иметь ничего общего с Красной Рудой, но и не хотела давать информацию Хайтауэру.

Он продолжал внимательно изучать ее, возможно, сомневаясь в её ответе, затем нахмурился и отвел взгляд.

— Тогда иди. Я до смерти устал от твоей лжи.

Это было последней вещью, которую ей должен был говорить именно он.

— Моей лжи? — она обернулась. — Когда я пыталась предотвратить смерти Хранителей на улицах, ты поклялся показать мне все переводы и его планы. Но они уже были у мастера Циндера, предоставившего мне доступ к текстам — всем им — когда я была у Ходящих-сквозь-Камень.

— Ты не оставила ему другого выбора, учитывая то, что пришло за тобой туда! Ты использовала это, чтобы получить то, что хотела!

Его лицо напоминало цветом варёную свеклу, вероятно, от мысли, что она еще раз обошла его и Гильдию

— Я видела второй план перевода, — сказала она, повышая голос. — Его написал ты и скрыл от меня, вместе с текстами и переводами, не перечисленными в первом! Или ты и премин Сикойн держите его в тайне и от других тоже? Ты не вправе читать мне лекции о лжи!

Он не произнёс больше ни слова, поскольку вряд ли мог что-то сказать. Он лгал ей. Они все лгали ей, удерживая от действий, как только могли.

— А что насчёт твоего высокого спутника? — спросил вдруг Хайтауэр.

Смена темы сбила Винн с толку:

— Что насчёт него?

Чейн держался здесь особняком. Никто не мог сказать, что он причиняет какие-либо неудобства.

Хайтауэр обогнул стол, и Тень начала предупреждающе рычать. Он замедлился, хотя даже ни разу не глянул в её сторону.

— Твой друг оставил кое-что в комнате, когда вы покидали ситт, — сказал он. — Ширвиш из храма убирался там и нашёл это кое-что. Какое применение он нашёл для целой урны крови?

Винн застыла. Она достала кровь козы, чтобы Чейн покормился. Факт, что она забыла об урне, и её нашли, должен был в первую очередь обеспокоить её. Но её обеспокоило совсем не это.

— Полной? — не подумав, переспросила она.

Глаза Хайтауэра сузились.

Было слишком поздно скрывать промах, хотя он и не поймет его истинное значение.

— Да, полной, — повторил он.

Хайтауэр был здесь врагом, не Чейн. Винн взяла себя в руки. Нечего наводить на него подозрение.

— Наверное, это было для какого-то блюда с его родины, — солгала она, пожимая плечами. — Я видела, как его народ делал кровяные пудинги и колбасу, точно так же как и твой. Мы были в ситте, в конце концов.

Она очень старалась внешне выглядеть пренебрежительной, когда повернулась к двери и схватилась за ручку. Медленно выдохнув, она оглянулась.

— Когда отходит наше судно?

— Завтра. В сумерках.

Они не дали ей много времени, но это было и к лучшему, особенно сейчас.

Открыв дверь, Винн вышла и тут же уловила что-то коричневое, мелькнувшее на границе зрения.

Фигуристая Регина Меллини стояла позади открытой двери. Тень попыталась выйти и натолкнулась на Винн, застывшую в дверном проходе, и Регина немедленно отступила.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Винн.

Регина была ученицей ордена натурологов и совсем недавно делала жизнь Винн ещё несчастнее. Несомненно, прозвище Виин «глупая» пошло от Регины.

— Это тебя не касается, — надменно ответила Регина, хотя и нервно покосилась на Тень.

— Но наверняка касается меня, ученица! — прорычал Хайтауэр позади Винн. Его голос раздался совсем рядом.

Пристальный взгляд Регины сместился, и ехидность сошла с её лица.

— Я только… — она замялась. — Я поднималась на крышу для моих занятий, господин.

— В конце осени? — спросил Хайтауэр. — Не слишком умно, да и для здоровья вредно… мисс Меллини.

То, что он назвал её «ученица» в присутствии Винн говорило о многом. Это явно было предупреждение. Регина повернулась и понеслась вниз к лестничной клетке башни.

— Ты тоже уходи, — сказал Хайтауэр, и его голос звучал уже из глубины кабинета.

Винн, не оглядываясь, закрыла дверь. У нее не было времени на злобные происки Регины. Но упоминание Хайтауэра об урне — полной урне — все еще беспокоило ее. Она начала спускаться вниз по лестнице с Тенью, но к тому времени, когда они достигли основания, её больше волновали деньги.

Этого хватит только на то, что запланировал Совет, а у неё нет ничего ценного на продажу. А Чейн? Несмотря на это, у них мало времени, чтобы разбирать его имущество. Поэтому, может быть, продать что-то позже?

Ужасная идея пришла в голову Винн. Это было почти кощунственно, но это было все, что она смогла придумать, чтобы получить солидную прибыль где угодно и в любое время.

Она и Тень быстро прошли через первый этаж во внутренний двор. Солнце еще не село, и она посмотрела на северо-западное здание, где располагались гостевые покои Чейна.

А ниже — лаборатории Гильдии.

— Пойдём, Тень, — сказала Винн. — Ещё кое-что нужно сделать до ужина.

* * *

Белая одежда Чиллиона развивалась вокруг его ног, когда он прогуливался через открытый арочный павильон до аккуратно постриженной рощи сада королевского замка.

Вторая и окончательная потеря принца Фредерика Арескинны все еще очень тяготила его, а также по новой всколыхнувшееся горе жены принца, герцогини Рен. Он мало что мог сделать, чтобы утешить ее или себя.

Его капюшон был опущён, и несмотря на это порывы холодного ветра хлестали его увядшее и изрезанное морщинами золотисто-загорелое лицо с плотно сжатыми узкими губами. В уголках его больших янтарных глаз были видны морщины, как и вокруг узкого носа, немного слишком длинного, даже для эльфа.

В конце осени, когда пламенные цвета начинали исчезать и опадать, для него наступало самое печальное время года, как всегда сильно ухудшая его настроение. Он не любил его. Даже тонкое покрывало белого снега и блестящие сосульки были лучше, чем это. Он, прогуливаясь вдоль живых изгородей, прошёл мимо одного розового куста, все еще сохранившего пожухлые бутоны, которые никогда не раскроют свои голубые лепестки — зима сковала их. Королевская семья всегда предпочитала голубой и цвет морской волны.

Сад был пуст, не было и признака того, с кем он пришёл тайно встретиться сюда.

Почти четыре века минуло с тех пор, когда Колм-Ситт можно было действительно назвать городом и первые из Арескинна, правители Малурны, проживали в намного меньшем замке. Через несколько поколений они запланировали новое и большее жильё. Королевская семья переехала, и первый замок стал казармами для национальной гвардии. Два века спустя, королева Алфвейн Вторая — «Друг Эльфов» — снова пожелала чего-то нового. Ученые считали, что она предпочла более шикарный дом, подходящий для монарха. Другие утверждали, что, как и ее потомки, она жаждала видеть залив из своих окон.

Как полагал Чиллион, второй вариант был вероятнее. Любой из рода Арескинна — Семьи Океанских Волн — всегда проявлял странное влечение к открытому морю.

Алфвейн Вторая сама руководила постройкой замка. Национальная гвардия, включая недавно утверждённую городскую стражу, переехала в освободившийся второй. Первый замок, самый старый и маленький, передался во владение Гильдии Хранителей Знания. Или, скорее, это привело к его основанию в Нуманский Империи.

Долгие годы, десятилетия, Чиллион верно служил Арескинна в качестве личного советника. Он провел так много времени здесь, что давно имел собственные покои. Но он предпочитал этот сад, даже в печали конца осени… особенно учитывая то, случилось в Дред-Ситте.

Он прогуливался среди тщательно продуманных резных решёток, увитых редеющим плющом, между аккуратно подрезанными вечнозелеными растениями и полуобнажёнными дубами и кленами.

— Псс! Сюда, господин.

Чиллион замедлился при этом громком шепоте, глубоко вздохнул и принял самый безмятежный вид, на который только был способен. Нельзя было сказать, что он предвкушал эту встречу, но это было необходимо. Он медленно повернулся к большому кусту мирта, подрезанному в форму створки раковины. Что-то коричневое мелькнуло рядом с ним, и фигуристая девушка в коричневой одежде ступила в свет.

Регина Меллини кратко поклонилась, но слишком много рвения было в ее светло-карих, маленьких, на его эльфийский вкус, глазах.

— Я слышал, что ваш Совет Преминов провел короткую встречу сегодня, — сказал он. — Было ли сказано что-нибудь дельное?

Она осмотрела его, пытаясь сохранить надлежащий спокойный вид, но чем больше она пыталась скрыть свое ликование, тем более очевидным оно было. Она ничего не знала о его истинном положении или широте его влияния — только, что он служит королевской семье. А Арескинна правили и покровительствовали Гильдии.

— Винн Хигеорт уезжает завтра вечером, — сказала она.

— Уезжает? — он повернулся к ней, но затем жестом остановил её, готовую подтвердить.

Он надеялся, что Винн останется на месте достаточно долго, чтобы все необходимые приготовления были сделаны.

Чиллион подавил презрение к жажде Регины оказаться полезной. Он отыскал ее, посещая Гильдию с герцогиней Рен. По ее завистливому и злобному поведению он немедленно понял, что нашёл пару своих глаз в нуманской миссии Гильдии. Организовать с ней встречу с глазу на глаз было легко.

— Продолжай, — сказал он.

Регина шагнула вперед, нервно разглаживая подол своей коричневой мантии.

— Совет одобрил ее запрос. Как всегда, они дают ей то, что она хочет.

Чиллион приложил усилие, чтобы остаться спокойным. Эта мелочная молодая девушка никогда не достигнет статуса странницы своими собственными усилиями.

— Куда она едет? — мягко спросил он.

— На юг, к Четбургу, а затем внутрь страны через Витени… к вашей миссии Гильдии.

— В Лхоинна?

— Это то, чего она хочет. Она просила об этом, как только вернулась из Дред-Ситта. Как я и сказала, они дают ей всё, что она хочет… или она не оставляет их в покое, пока не дадут.

— Зачем она хочет посетить эльфийскую миссию Гильдии?

Регина пожала плечами:

— Кто знает? Она может действовать с разрушительными последствиями, но, несомненно, для чего-то. Она думает, что она лучше других, потому что переправила груду старых книг через полмира.

Бесконечная злость девушки снова подточила спокойствие Чиллиона:

— Она не указала ясной причины для этой поездки?

Регина покачала головой.

— Но она должна доставить сообщение домину Янду в миссию Четбурга… а затем ещё одно в вашу миссию Высокому Премину То… Тов…

— Да, я понял, — вмешался Чиллион, прежде чем девушка исковеркала имя на языке его народа.

Его озорная натура скрылась, как бревно под мутной водой.

Винн не была капризной. У нее всегда была причина для того, что она делала, и был план, даже если и безрассудный. Но почему нуманский Совет Хранителей дал ей обязанности посыльного?

— Это то, что вы хотели, да? — спросила Регина. — Я докладываю вам, что она готова… а вы говорите с премином Адлэмом для меня? Я готова к обязанностям странницы! Я готовилась больше года! Пожалуйста, заставьте его увидеть это.

Ее отчаяние преследовало Чиллиона, поскольку это делало ее очень полезной. Но смотря в ее голодные глаза, он не видел готовности к этому статусу. Исполнение того, о чём она просит, не принесёт никакой пользы. Это только отправит ее в ещё более опасное падение.

— Конечно. Скоро, — всё же пообещал он. — Ты была очень полезна, ученица.

Регина глубоко вздохнула от облегчения и триумфа:

— Хорошо. Я имею в виду, спасибо… господин, — она отступила в тень.

— И тебе, ученица.

Прежде чем он отвернулся, ее лоб наморщился:

— Господин… Я знаю, премин Адлэм, и многие другие рассматривают вас как Хранителя, но я не знаю таких, которые носили бы белые мантии. Я даже не знаю, как обратиться к вам должным образом… с нашими статусами.

— Это сложно, — мягко ответил он, — и у меня есть неотложная задача, за которой нужно проследить. Если ты не возражаешь, то мы поговорим об этом в другое время.

Это «другое время» никогда не наступит.

Он не смотрел, как она уходит. Вместо этого он направился через остатки решеток, почти свободных от хрупких виноградных лоз. Винн Хигеорт просила разрешения отправиться в его миссию Гильдии. Но зачем? Она ищет предзнаменования о возвращающемся Враге и другой Великой Войне. Но об этом она знала почти столько же, сколько ее начальники. Было даже удивительно, как далеко она зашла, несмотря на все препятствия. Даже он был впечатлен.

Но слишком много тайн — которые нужно оставить похороненным — долго были скрыты в лесах Лхоинна. Некоторые он не мог отдать на растерзание Винн Хигеорт, но другие…

Как же быстро развивается этот маленький человечек, помимо ее растущих навыков Хранительницы, и даже просто мысль о ней заставила Чиллиона улыбнуться от невольной симпатии. Но он не может помочь её поиску.

Было время, лет пятьдесят назад, когда он нашёл бы ее действия и выходки ещё более достойными восхищения. Возможно, он даже присоединился бы к ней, только ради неожиданности её пути.

О да, он присоединился бы к ней, но сейчас были не те дни. Он должен был остаться в одиночестве — и подготовиться к тому, что должно было произойти. Эта мысль стёрла его улыбку.

Чиллион проломился сквозь кусты, выйдя на небольшую, бережно ухоженную поляну с одним голым деревом в центре. Ниоткуда из сада её не было видно. Дерево было похоже на обычный высокий и прямой ясень. От его толстого ствола отходили массивные изогнутые ветви и упирались в небо. Но и это можно было не заметить сначала.

Без листьев и коры — и все же живое. Мягкое золотое свечение шло от его волокнистой, желтовато-коричневой древесины. Оно сияло от его широких корней, кажущихся глыбами на земле, по массивному бледно-желтому стволу к кончикам ветвей.

— Не так скоро, умоляю, — прошептал он, как будто обращаясь к дереву — или возможно чему-то большему, что оно воплощало. — Немного больше времени… не так уж много я прошу.

Чиллион шагнул в круг света от дерева. Это облегчило его печаль, но не намного.

* * *

Винн в нерешительности застыла перед железной дверью лаборатории премина Хевис.

Прежде, чем прибыть сюда, она зашла в свою комнату и собрала вещи. В последнее время, она оправдывала свои обманы высокой целью. Но то, что она собиралась сделать, было чересчур даже для неё. Глубоко вздохнув, она постучала.

— Да? — откликнулся голос из-за двери.

— Это странница Хигеорт, — ответила она. — Могу я войти?

Ответа не последовало, но через некоторое время дверь открылась.

Премин Хевис выглядела как обычно, но сквозь её привычное холодное спокойствие проглядывало удивление. Она коротко глянула на Тень.

— Я думала, ты будешь готовиться к своей поездке, — сказала она.

— Да, и именно поэтому я должна была увидеться с вами. Я должна кое в чём признаться.

— Признаться? Я не из твоего ордена. Почему мне?

— Потому что… — Винн заставила свой голос звучать сокрушённо и несчастно. — Потому что я потеряла свой кристалл холодной лампы в Дред-Ситте.

Карие глаза премина Хевис потемнели.

Для Хранителя это было вопиющим недосмотром. Только тем, кто достиг статуса странника, выдавали собственный кристалл как знак отличия, успеха и предполагаемой жизни, посвященной Гильдии — и самому хранению Знания.

— Я не могу сказать это кому попало, — протараторила Винн. — Так много всего произошло… Мое имущество было отобрано от меня несколько раз. Я даже не уверена, когда или как он пропал.

Премин нахмурилась сильнее.

— Пожалуйста, не читайте мне нотаций, — попросила Винн. — Я и так чувствую себя ужасно от этого, но завтра я отправляюсь на юг, — она сделала паузу, будто пораженная горем. — Я нуждаюсь в замене… чтобы доказать мой статус в миссии Лхоинна.

Хевис собиралась что-то сказать, но промолчала. Неодобрение на ее узком лице сменилось чем-то более осторожным и спокойным.

— Разве ты не спускалась в архив? — спросила она. — Как ты работала без своего кристалла?

Винн с трудом сглотнула:

— Мастер Терподиус сжалился надо мной. Он на время дал мне один из оставленных для учеников, согласившихся работать в катакомбах.

Это было правдоподобно, и Винн надеялась, что Хевис не станет проверять — по крайней мере, до тех пор, пока Винн не уплывёт.

Премин Хевис шагнула вперёд с таким упорством, что Винн была вынуждена отступить. Тень попятилась до тех пор, пока не уткнулась задом в противоположную стену.

— Иди за мной, — сказала Хевис.

Она скользнула к средней железной двери на северной стороне. Когда Винн нагнала её, премин коснулась кончиками своих узких пальцев двери там, где должен был быть замок. Она сложила их щёпотью.

Железо двери подалось между её средним и большим пальцами.

Диск размером с ладонь сформировался из железа между кончиками пальцев премина.

Винн знала — все здесь знали — что железные двери лабораторий были сделаны несколько десятилетий назад, чтобы быть максимально непроницаемыми. Но за всю свою жизнь она ни разу не видела, как они открывались.

Хевис водила рукой над диском и что-то шептала, хотя сам диск не поворачивался. Ее тонкие пальцы скользили вдоль гладкого края диска, а затем она ладонью надавила на него. Диск исчез в массе железа.

Один раз быстро повернув ручку, премин Хевис открыла дверь.

— Жди здесь, — скомандовала она.

Винн все еще смотрела на дверь, даже после того, как премин скрылась за ней. Снова она задалась вопросом: насколько навыки Хевис были сравнимы с пренебрежительными замечаниями домина Иль'Шанка? Но ей не было позволено слишком долго думать об этом.

Узкие пальцы обвились вокруг края двери, открывая её.

Премин Хевис вышла из-за двери, закрыв собой от Винн то, что было внутри комнаты. Из-за спины она протянула отлично сделанный кристалл холодной лампы.

Выдох облегчения Винн не был притворным, когда она взяла его:

— Спасибо… Спасибо огромное!

Почтительно поклонившись, она направилась вниз по проходу. Тень понеслась вперед, скребя когтями по камню. Она явно стремилась поскорее уйти отсюда.

— Винн…

Одно это слово заставило её, споткнувшись, остановиться и обернуться.

Премин Хевис приблизилась, скользя по полу так, что ее одежда почти не колыхалась. Она остановилась на расстоянии вытянутой руки от девушки, ее карие глаза ни разу не моргнули за эту напряженную минуту, которую Винн вряд ли когда-нибудь забудет.

Премин держала другой кристалл холодной лампы, столь же ясный, как и тот, что всего минуту назад она отдала ей.

Винн молча смотрела на него, неспособная двинуться, пока премин не схватила запястье руки Винн, в которой девушка зажала первый кристалл. Тень зарычала, но это прозвучало не слишком уверенно. Премин раскрыла пальцы Винн и положила второй кристалл около первого на её ладонь.

Винн молча смотрела на эту пару, её мысли были совершенно пусты. Когда она наконец подняла взгляд, премин Хевис направлялась обратно к своей лаборатории.

— На случай, если твои неприятности продолжатся, — ровно сказала премин, — и, если ты… потеряешь первый.

Фридесвида Хевис скрылась в своей лаборатории. Последняя дверь справа с лязгом закрылась. По коридору прокатилось эхо.

Винн внутренне похолодела. Премин метаологов знала, что она собиралась сделать? Если да, то откуда?

* * *

Чейн, лежа на кровати в своих гостевых покоях, открыл глаза в темноте. Он сел, крутя на пальце бронзовое кольцо и вспоминая вылазку в город прошлой ночью.

Поднявшись с кровати, он вышел из спальни в кабинет. Остатки сумеречного света проникали через шторы за столом, освещая комнату достаточно для его ночного зрения. Когда он мельком глянул на стол, первой вещью, которую он увидел, была одна из тетрадей с записями Винн. Он отвел взгляд.

Он спал в своих брюках и рубашке. Одежда измялась, и он направился в спальню, чтобы переодеться, прежде чем встретиться с Винн. Но тут его внимание привлёк недавно добавленный предмет среди его разбросанного на столе имущества.

Бечевка, обернутая вокруг бумажной обёртки, была уже развязана. Он проверил содержимое вчера вечером после того, как нашёл его у дверей своих гостевых покоев, когда собирался выходить в город. Это было заключительным пунктом его секретного списка, который надо было выполнить до того, как они отправятся в путь, и Хранители не могли обеспечить его. Он договорился изготовить это в городе.

Он взял свёрток, бумага зашуршала под его пальцами. Он вернулся в спальню. Уложив его на сложенном плаще, шарфе и перчатках, он медленно развернул бумагу, чтобы еще раз посмотреть на ее содержимое.

Плотная, но гибкая, кожаные шнурки были по обе её стороны, как и два отверстия на одном уровне. Чейн поднес её к своему лицу, совместив отверстия с глазами, и взглянул в зеркало. Она была точно такой, какую он заказывал, закрывая его лицо от подбородка до границы волос. Но он не мог отрицать, что это выглядит как…

Как маска палача.

Чейн быстро снял её и, снова завернув в бумагу, спрятал в ящике комода. У него теперь было все, что ему нужно, хотя он должен был все же рассказать об этом Винн. Он должен был использовать время ожидания для того, чтобы научить её защищаться, в том числе и от него. Ночь перед отъездом будет лучшим моментом для этого.

Надев свежую рубашку и сапоги, он провел пальцами по волосам, хотя его рука дрожала, когда он опустил её вниз. Он покинул комнату, закрыл дверь, положил ключ в карман и быстрым шагом пересёк внутренний двор. Пытаясь полностью очистить мысли, он отвлёкся, когда подошёл к юго-восточному зданию бывших казарм.

Из-за той стороны двери раздались молодые голоса. Он никогда не слышал их прежде.

— Ты ничего не знаешь об этом, Кайн! — сказал один.

— Это просто волк, — поддержал другой. — Немного поменьше… но просто волк.

— Нет, это не так! — вскрикнул третий, женский. — Это — маджай-хи!

Чейн был не в настроении выслушивать всякую ерунду. Он протянул руку к двери, но та внезапно распахнулась. Железная ручка ускользнула от его пальцев, и он отпрянул в сторону, поскольку дверь чувствительно приложила его в плечо.

Из дверного проёма шагнули три низкие фигуры в коричневых мантиях.

— Их не существует, — проворчал один из них, пухлый мальчик.

— Я искала в библиотеке! — прокричала девочка лет одиннадцати-двенадцати.

— О, боже!.. — страдальчески проворчал второй мальчик, нескладный и рыжеволосый.

— То, что вы двое не можете читать на бегайн, не означает, что этого не существует! — настаивала девочка.

Пухлый мальчик поморщился.

— Что, по-вашему, вы сейчас сделали? — строго спросил Чейн.

На его едкий тихий вопрос все трое затаили дыхание. Глаза девочки расширялись по мере того, как она поднимала взгляд на Чейна.

— Ой, я… — она запнулась. — Я извиняюсь, господин.

Её маленький нос и щеки были цвета слоновой кости с еле заметными веснушками. Две ровные косы удерживали ее темно-русые волосы. Несмотря на это, она была совсем не похожа на Винн — действовала не как Хранитель. Как и все они.

Чейн почувствовал, как шевельнулся зверь внутри него.

Он не видел надежды на то, что такие щенки когда-либо поймут то, что это означает — быть Хранителем. Он стоял там, пристально смотря на них, пока они не начали медленно уходить, сбившись вместе и так и решившись поднять свои напуганные глаза на него. Почему этим детенышам человеческого скотского стада когда-то позволили остаться в этом месте?

Чейн рывком открыл широкую дверь и шагнул в проход, успев заметить, что трио шмыгнуло в главное здание. Он все еще дрожал, когда поднимался наверх по лестнице до комнаты Винн.

Даже в Гильдии были те, кто не имел никакого значения, кто не принадлежал к числу умных и полезных людей.

* * *

Винн сидела за столом, составляя список того, что нужно было сделать прежде, чем подняться на борт судна завтра вечером. Тень валялась на кровати, ее кристально-голубые глаза были полуоткрыты, но собака, казалось, смотрела внимательно.

В дверь постучали.

— Я здесь, — раздался голос Чейна из-за двери.

Винн остановилась. Он казался резким и слишком громким для его привычной манеры говорить.

— Открыто, — ответила она.

Чейн вошёл и закрыл за собой дверь. По привычке, он носил белую рубашку, черные брюки и высокие сапоги — простая одежда, подобающая молодому дворянину, которым он когда-то был. Она вгляделась в его лицо, надеясь уловить признаки голода или слабости. Но он выглядел просто встревоженным.

Если он не выпил кровь из той урны, чем он питался в то время, пока они были в ситте? Чем он питался с тех пор? Она не была уверена, как начать обсуждение этой темы.

— Мы уезжаем завтра вечером, — сказала она. — У нас есть проезд на судне до Четбурга.

Чейн выпрямился:

— Завтра?

Винн коснулась двух запечатанных писем позади мешочка с монетами.

— Они дали мне задание: доставить их. Вероятнее всего, они хотят держать меня максимально долго там, где я, по их мнению, не причиню вреда. Мне понадобятся записи, которые сейчас у тебя, и припасы, которые ты закупил. Так что, пока мы можем пройтись по контрольному списку.

Она подняла свой список и помахала им в воздухе, но он только мельком глянул на него.

— Слишком рано… — прошептал он. — Я не готов…

Винн повернулась на стуле, чтобы оказаться к нему лицом.

— Я думала, ты вздохнёшь с облегчением. Это — то, чего мы ждали.

— Да, но…

Он пересёк её комнату за четыре шага. Остановившись, он уставился на ее посох в углу рядом с дверью. Солнечный кристалл был полностью зачехлён, но его голубые глаза неотрывно смотрели именно на эту часть посоха.

— Возьми свой плащ, очки и посох, — скомандовал он. — Пойдём со мной… Но Тень останется здесь.

Тень на кровати подняла голову с одеяла и заворчала.

За всё время, которое Винн знала Чейна, он никогда не приказывал, чтобы она сделала что-то, по крайней мере, не так. Сейчас он выглядел откровенно сердитым, как будто ожидал, что она будет спорить.

— Что это с тобой? — спросила она.

— Просто сделай это!

Винн скрестила руки на груди и даже не встала. Чейн отвел взгляд, обеспокоенный, почти побеждённый.

— Пожалуйста, — прошептал он. — Отставь Тень здесь.

Что-то в просительном тоне Чейна подействовало на Винн. Возможно, если она сделает так, как он говорит, то он наконец скажет ей, что с ним происходит. Вздохнув, она стянула свой плащ со спинки стула и встала.

Очки всегда лежали в кармане ее одежды, и она прошла мимо Чейна, чтобы взять посох. Облегчение, на мгновение затопившее его бледное лицо, вызывало тревогу.

Она глянула в сторону Тени:

— Останься.

Тень соскочила с кровати, ворча.

— Останься, — повторила она более твёрдо, открывая дверь.

Тень рванулась вперёд и с разбегу упёрлась лапами в дверь. Это сопровождалось громким ударом. Ее ворчание превратились в раскатистое рычание.

Последовала короткая борьба, в которой Винн удерживала собаку, пока Чейн выходил. Винн быстро выскочила за ним, выдернув юбку из зубов Тени, и Чейн захлопнул дверь. Тень немедленно начала выть, лаять и рычать.

— Остановись, — призвала Винн. — Иначе сюда сбежится толпа учеников. Мы скоро вернёмся.

Винн жестом указала Чейну вперед, надеясь, что Тень успокоится, как только они уйдут — хотя она понятия не имела, куда они идут.

Чейн молчал, пока они шли через внутренний двор. Он направился прямо к северо-западной башне, в которой были его покои. Запутанная, Винн шла следом, но он остановил ее у двери. Когда он сверху вниз посмотрел на нее, она почти отступила.

Его радужки стали прозрачными и бесцветными, как всегда, когда его природа нежити полностью проявлялась.

— Подожди здесь, — сказал он. — Я сейчас вернусь.

Голос Чейна был так же холоден, как и его глаза. Он скользнул внутрь.

Эта резкая смена настроения выбивала Винн из колеи, но она ждала, несколько раз вздрогнув от холодного ночного воздуха. Верный своему слову, Чейн вскоре вернулся, одетый в темно-зеленый плащ с капюшоном. Она никогда не видела его прежде. Шарф такого же цвета был несколько раз обёрнут вокруг его шеи, оставляя открытым только его лицо в тени капюшона. Он носил новые, обтягивающие перчатки из телячьей кожи, предположительно, изготовленные на заказ.

Чейн не нуждался в защите от холода.

— Для чего всё это? — спросила Винн.

Он не ответил. Она заметила стиснутый в пальцах его правой руки кусок кожи. Два шнурка свисли с его кулака, выглядывая из коричневого мешочка.

— Сюда, — сказал он и направился в тоннель, ведущий в проходную. Когда он повернулся, его плащ распахнулся.

Рукоять нового меча виднелась над его бедром, его серое гномское лезвие теперь было в новых ножнах. Он никогда не ходил вооружённым по территории Гильдии, поскольку это считалось дурным тоном.

— Чейн?.. — позвала Винн, но он быстро направился вперёд, да так, что ей пришлось почти бежать, чтобы не отставать.

Он вышел из тоннеля, но не повернул к стене с воротами замка, а направился налево за внутреннюю стену. Они почти достигли голых деревьев сада под южной башней, когда Винн надоело это молчание.

— Чейн, что происходит?

Он повернулся к ней лицом. Не ответив, свободной рукой он сдернул кожаные ножны с ее посоха, выставляя длинную призму солнечного кристалла на обозрение.

Винн в тревоге отстранилась, неловко поймав ножны кристалла, когда он бросил их ей.

— Дай мне свои очки, — сказал он, крутя в руках свой кожаный мешочек.

— Сначала ты скажешь мне, что мы… — она остановилась.

Чейн держал другие очки, такие же, как и её. Они были меньше, с тонкими дужками, изогнутыми на концах.

— Сделаны для тебя, — сказал он. — Надень их и отдай мне свои старые.

Растерянная, но снедаемая любопытством, Винн вытащила очки, сделанные домином Иль'Шанком, и отдала ему. Линзы были чистыми, разработанные таким образом, чтобы темнеть только тогда, когда на них падал яркий свет. Они позволяли ей видеть, когда загорался солнечный кристалл.

Чейн взял их и впихнул ей в руку новые.

Винн зацепила их тонкие дужки вокруг своих ушей. Они были удобными и не сваливались, как старые.

— Лучше, — прокомментировала она, поудобнее устанавливая их на своей маленькой переносице. — Как тебе пришло в голову сделать их?

Но Чейн продолжил движение.

Винн в замешательстве взглянула на кристалл своего посоха, но она должна была спешить. Она догнала его только, когда он обогнул южную башню и остановился. Он осмотрелся, и Винн сделала также. Все окна в башне были темными.

Он указал на пустой угол сада у стены:

— Встань там.

— Чейн, о чем речь?

Спиной к ней, он сделал несколько шагов и опустил голову. Казалось, что он одевал на лицо под капюшоном кожаный предмет, который нёс в руках. Он снова поднял голову, но не повернулся к ней. Он просто стоял, уперев руки в бока.

— Зажги кристалл, — сказал он, и его хриплый голос казался странно приглушённым.

— Что? — выдохнула Винн, не имея понятия о том, что он задумал.

Судя по перчаткам, шарфу и плащу, он запланировал это. Что он пытается доказать?

— Ты не знаешь, будет ли всё это достаточной защитой, — сказала она. — И ты слишком близко.

— Зажги!

— Нет.

* * *

Чейн твёрдо придерживался своего решения. Доводов у него было достаточно, но она всё равно его не слушает. Вне всяких сомнений, она должна была увидеть это своими глазами.

— Я не буду играть в эту игру, — сказала она.

Чейн слышал ее шаги по осенним листьям, когда она начала уходить. Он коснулся рукояти своего меча.

— Это не игра.

Одним движением он выхватил клинок из ножен и прочертил им косую черту в воздухе. Кончик серой стали прошёл на расстоянии ладони от горла Винн, и она отпрянула. Ее глаза расширились от внезапного испуга, но Чейн не остановился. Зверь поднялся в нем, и он рванулся в атаку, изменив траекторию движения меча.

— Чейн! — вскрикнула Винн.

Он направил лезвие рядом с её головой, так близко, что она могла услышать свист рассекаемого воздуха. Хрупкие ветви осины, за которые схватилась Винн, согнулись. Она потеряла свою опору и упёрлась спиной в стену замка.

Чейн запнулся на мгновение, но он мог оставить ей только один выбор. Он поднял меч для прямого удара.

— От Духа к Свету! — выкрикнула Винн.

Мир перед глазами Чейна окрасился в ослепительно белый.

* * *

Винн вдохнула обжигающе холодный воздух, когда линзы стали черными от яркого света.

Это не было какой-то опрометчивой проверкой Чейна, сможет ли он противостоять свету кристалла. Вот почему он просил, чтобы Тень осталась. Почему он напал на нее после того, как столько боролся за её безопасность?

Линзы очков быстро приспособились, у Винн даже глаза не заслезились. Она стиснула посох обеими руками, когда увидела Чейна. Сначала он был просто черным силуэтом за кругом света от горящего кристалла.

Он просто стоял, опустив кончик меча к земле.

— Чейн? — прошептала она, и её взгляд прояснился.

В капюшоне плаща она видела сверкнувшие стёкла круглых очков с темными линзами, тех, которыми она поменялась с ним. Но она не видела его бледной кожи.

Она видела только чистую черноту, похожую на ту, что была под капюшоном черной одежды Сау'илахка. Не было никакого Чейна, просто невыразительная темнота, разбавленная только тем, что посвёркивала оловянная оправа.

Почему он напал на нее? И почему теперь просто стоял?

— Посмотри на меня! — приказал он. — Ты понимаешь, что это значит?

Винн не отвечала, поскольку не понимала. Она отрицательно покачала головой, держась за посох так сильно, что ее руки начали болеть.

Чейн бросился на нее.

Винн попыталась направить кристалл в его лицо. Он перехватил посох выше ее рук и отклонил его. Она попыталась высвободить его, но все ее усилия были бесполезны, она понимала это.

Он не стал отбирать посох. Он просто стоял на месте, стиснув его, теперь его лицо было намного ближе.

Его полностью скрывала кожаная маска.

Этот вид заставил Винн съежиться. Вдруг она почувствовала кое-что еще. Посох в ее руках дрожал. Она быстро перевела взгляд, боясь отвлекаться надолго.

Рука Чейна дрожала, дрожь передавалась посоху. Она поняла, что дрожат и края его капюшона. Он дрожал всем телом.

— Посмотри на меня, — сказал он. — Если я могу стоять в свете солнечного кристалла… если я могу сопротивляться ему с такой небольшой подготовкой… как ты можешь быть уверена, что Сау'илахк исчез?

Весь её страх и гнев на его предательство застряли в горле.

— Призрак… не может… так легко, — прошептал он. Дрожь перешла и в его голос. — Ты только веришь… хочешь, чтобы это было так.

Винн почувствовала, как что-то сломалось в ней. Её худший, удушающий страх просочился из этой трещины. Она оттолкнула Чейна.

— Нет!

* * *

Чейн отшатнулся назад, когда Винн вырвала свой посох, хотя ее небольшая сила ничего не могла сделать ему. Он опустил голову, отворачиваясь от жгучего света… и от страдания на ее лице.

Его кожа покалывала и зудела, и он вспомнил, как однажды обгорел на солнце в детстве, своей утерянной жизни. Это ощущение проникало с каждой минутой глубже и глубже, поглощая его силу, но все же не обжигало.

Если бы он хотел, то смог бы противостоять свету кристалла некоторое время. Но он не мог заставить себя посмотреть в её глаза. Он слышал, что её дыхание стало прерывистым, возможно, от рыданий, но она ничего больше не сказала.

Если он должен был сгореть для того, чтобы заставить её посмотреть правде в лицо, то он сгорит.

Чейн позволил мечу выскользнуть из руки и упасть на промёрзшую землю. Он увидел, как ноги Винн отошли и пошатнулись, и шагнул к ней, сдернув перчатку с левой руки. Не поднимая взгляд, он вслепую протянул её в сторону девушки.

— Смотри! Это не может сжечь даже меня.

Но теперь это было возможно. Он стиснул зубы, сопротивляясь боли. Воздух вокруг него пропитался зловонием горящей плоти. Дыхание Винн внезапно прервалось, и свет немедленно пропал.

Все стало черным как смоль.

Чейн отдёрнул руку, прижав её к груди. Он попытался устоять на ногах, пока возился, снимая очки и маску здоровой рукой.

— Этот призрак… дух… на века старше, чем я, — сказал он, задыхаясь. — Сильнее, чем я могу когда-либо стать. Ты думала, что уничтожила его… ещё на улицах Колм-Ситта в первый раз. Как ты можешь быть уверенна, что преуспела… во второй?

Даже его глазам понадобилась минута, чтобы приспособиться к внезапному возвращению темноты. Он осмелился посмотреть на нее. То, что он увидел, принесло гораздо более острую боль, чем его обгоревшая рука.

Винн стиснула в ладонях свои очки и посох, притянув их так близко к лицу, что Чейн видел только один широко раскрытый глаз и заплаканную щеку. Ее дыхание было слишком быстрым, когда она немного качнула головой.

— Тебя не было там, в тоннеле, — сказала она, рыдая. — Ты не видел то, что произошло. Я разрушила его!

— У тебя нет доказательств! Ты собираешься отправиться в плавание и направиться в дикие земли, и все же цепляешься за призрачное мнение, которое от твоего желания не станет правдой.

Винн сломалась прямо на глазах у Чейна. Наполовину признав ошибку, она почти упала, только посох удержал ее от этого. Ее глаза были закрыты, но слезы быстро текли из них, капая вниз с ее подбородка.

— Ты сволочь, — прошептала она.

Чейну захотелось бежать, бежать без оглядки.

* * *

Гнев и страх бушевали внутри Винн, вырвавшись наружу со словами.

В последние несколько лет она путешествовала в компании совершенно разных существ: от дампира и жулика-полукровки до Стихийного Духа в теле маджай-хи и эльфийских убийц, как союзников, так и врагов. Они все обладали талантами, которые давали каждому шанс выстоять против Детей Ночи.

Но она была просто маленьким, смертным человеком, владеющим только одним оружием — посохом с его солнечным кристаллом, который она заказала у домина Иль'Шанка. Теперь Чейн заставил её понять, что всё это пустой звук — она была бессильна.

Разве им мало чего нужно опасаться, помимо этого? Но что значила эта маленькая победа перед лицом того, что могло скоро произойти?

Она никогда не забудет его вид, в маске и очках, когда он взмахнул мечом у её горла. Никогда. Но всё равно она не хотела причинять ему боль.

— Разве ты не проголодался от всех этих усилий? — ядовито спросила она. — Тебе нужна еще одна урна крови, чтобы исцелить руку? Нет, подожди. Тебе была не нужна и первая… Так?

Чейн выпрямился, его глаза расширились. Боль исчезла с его лица — бледного лица нежити.

— Не лги мне! — прошипела она. — Ширвиш в храме нашёл её в твоей комнате. Полной!

— Урна не помогла бы мне, — сказал он так тихо, что она еле расслышала его. — Кровь — только проводник для жизни… она должна поступать из живого существа… для того, чтобы удовлетворить мои потребности.

Возможно, это было правдой. Возможно, это не было просто оправданием. Он все еще прижимал к груди обожженную руку и смотрел в сторону так, что она больше не могла видеть его лицо. Но его вид не принес ей торжества победы. Она причинила ему боль и сейчас пожалела, что не может взять слова обратно.

— Я не мог заставить себя сказать тебе, — прошептал он, — что твои усилия не могут мне помочь.

— Что… чем ты кормился?

Чейн молчал слишком долго. К тому времени, когда он ответил, она не была уверена, что поверит ему.

— Ты не ошиблась с домашним скотом, но животное должно быть живым.

Отвечая, он не смотрел ей в глаза, и беспокойство внутри Винн снова начало расти.

— Ты и Тень — все, что у меня есть, — сказала она, обходя его, чтобы вернуться к проходной. — Но если ты когда-нибудь… когда-нибудь покормишься другим разумным существом, я оставлю тебя. Ты никогда больше меня не увидишь. Понимаешь? Никогда.

Чейн всё ещё стоял, склонив голову, и ничего не ответил.

Винн повернулась и зашагала прочь вдоль внутренней стены замка. К тому времени, когда она достигла проходной, она бежала. Она не останавливалась, пока не закрыла дверь в свою комнату, в полуобмороке прижалась к ней спиной и соскользнула на пол. В ее хрупком мире было так мало определенных вещей. Две из них только что рассыпались на осколки.

Она больше не могла отрицать, что призрак может все еще существовать.

Она больше не могла доверять Чейну.

Винн наконец заметила, что Тень теперь стоит прямо перед ней. Собака смотрела на дверь.

Ее уши прижались к голове, она начала рычать и обнажила зубы. Несомненно, Тень подняла все воспоминания Винн о том, что произошло несколько минут назад.

Винн зарыдала и порывисто обвила руки вокруг шеи Тени, пряча лицо в густом темном меху собаки. Единственным, на кого Винн теперь могла рассчитывать, была упрямая, юная маджай-хи.

* * *

На скалистом берегу, к югу от Колм-Ситта и высоко над пенящимися волнами залива вдруг замерцал ночной воздух. Силуэт высокой фигуры медленно начинал принимать форму.

Темная фигура была одета в длинный балахон и плащ, который дёрнулся и закачался. Это движение не прекращалось, как будто ткань корчилась от боли. В черной как смоль яме его опущенного капюшона не было видно лица. Одна рука поднялась, и рукав сполз вниз, обнажая предплечье, ладонь и пальцы, завернутые в черные полосы ткани.

Сау'илахк пришёл в себя после мук гнева Возлюбленного. И только тогда он смог закричать. Но всё равно никто не мог его услышать — звук был похож на внезапный порыв ветра.

Придя в себя, он удивился, что не закончил своё существование в объятиях Возлюбленного. Тогда он понял, что вернулся в мир живых. Повернувшись, он осмотрелся, чтобы понять, где находится. Перед ним лежал Колм-Ситт во множестве ночных огней. Он не знал, чувствовать гнев или благодарность.

Последнее, что он помнил, как его поймали в ловушку Ходящие-сквозь-Камень и Винн сожгла его дотла. И все же на краю сна он вернулся к Возлюбленному. Во время последующего наказания за неудачу и неповиновение, он сто раз пожалел, что не погиб.

Но Возлюбленный не позволил ему умереть.

Теперь страх и подозрение омрачали каждую его мысль.

Сау'илахк полагал, что может управлять своей судьбой — что может переиначивать и использовать намеки его Бога для своего спасения. Тысячу или больше лет назад, в конце Великой Войны, тринадцать «Детей» Возлюбленного разделились на пять групп. Каждой группе дали один из Якорей Существования — шаров, как их называли немногие осведомленные, кто теперь знал о них — и Дети разбрелись по миру, чтобы спрятать их.

Сау'илахк, самый старший из Почтительных Возлюбленного, его священников, знал только это, и понятия не имел, где окончились путешествия Детей.

Как вознаграждение за свою службу он попросил вечную жизнь, чтобы его красота никогда не увяла. Возлюбленный согласился, а затем обманул Сау'илахка, извратив слова своего обещания. Тело Сау'илахка распалось, но его дух остался. Он получил вечную жизнь, но не вечную молодость.

Сау'илахк всем сердцем хотел обладать Якорем Духа. Через него он мог обрести плоть и красоту снова. Все же его поиск в течение веков оказался бесплодным, пока одна жалкая мелкая Хранительница не отыскала слова, написанные в древних текстах трех из Детей. Винн Хигеорт была ещё одной надеждой вынудить Возлюбленного исполнить его обещание. Через нее он узнал бы, куда ушли Дети и местонахождения шаров.

Он полагал, что помог Возлюбленному, но тот бушевал из-за его недавней неудачи и разрушения в подземелье Дред-Ситта… и наказал его.

И все же теперь, он был здесь, за пределами Колм-Ситта, дома Винн.

«Следуй за Хранительницей… к своему желанию. Служи, и она приведёт тебя к нему.»

Сау'илахк захныкал, звук был похож на потревоженную бризом траву. Он сжался, чувствуя усталость, угрожающую накрыть его от звука требования его Бога. Вдруг его ум начал освобождаться от ужаса.

Возможно, в текстах не было настоящего ответа? Возможно, Винн Хигеорт была ключом? Собирался ли Возлюбленный использовать его снова или он разделял его цель?

Сау'илахк не знал этого. Но, если Возлюбленный знал о его желании заполучить шар, Якорь Духа, тогда почему его Бог вернул его к существованию?

Он парил над утесом к югу от города, наблюдая за его огнями. В нем плескались страх, сомнение и подозрение, а еще одна эмоция боролась против них, почти столь же сильная, как и желание обрести плоть.

Желание отомстить Хранительнице.

Она была причиной его страданий, или, по крайней мере, его постоянных неудач. Как только плоть снова вернётся к Сау'илахку, как только он умилостивит своего Бога, он покажет Винн Хигеорт все те мучения, которыми Возлюбленный наградил его.

Глава 4

Следующей ночью Винн ждала на пристани, наблюдая за широким, трехмачтовым фрегатом, стоящим на якоре в заливе. Тень продолжала смотреть на Чейна с негодованием, сам парень спокойно стоял в нескольких шагах позади них. Челюсти собаки изредка подрагивали, показывая зубы.

Ничего этой ночью не было легко.

Когда Винн покинула свою комнату этим вечером, Чейн ждал ее во внутреннем дворе у сторожевой башни. Прежде чем она смогла сделать хоть что-то, Тень, обвиняюще рыча, ощетинилась. Она напугала двух учеников, проходящих мимо, когда прижала Чейна к стене северного здания.

Винн снова и снова пробовала через память объяснить, что Чейн сделал и почему. Или Тень не понимала или не хотела понимать. Она знала только, что Чейн напал на Винн.

Тень ещё больше разозлилась, когда Винн пояснила, что Чейн все еще путешествует с ними. Она металась взад-вперед по внутреннему двору, будто ища способ подобраться к нему. Всё, что сделал Чейн — это поднял руки вверх и ждал. Винн опустила сумки на землю и схватила Тень. С этого момента, по дороге к порту, Винн и Чейн оставались сосредоточенными на прямо стоящей задаче. Ни один из них не заговорил о том, что произошло прошлой ночью у внутренней стены замка.

Сегодня вечером Чейн был одет так же, исключая очки и маску. Единственным заметным отличием был старый меч, прилаженный к другому его бедру. Он упомянул, что относил его кузнецу, чтобы припаять сломанный конец к основанию, таким образом, его можно использовать снова. Конец старых ножен был урезан для обновлённого лезвия и неаккуратно ушит.

Винн задалась вопросом: зачем он вообще взял его с собой? Ведь меч, который он получил от Красной Руды, был намного лучше. Но она не стала спрашивать. У Чейна также были обе его сумки — или, вернее, его собственная и та, что досталась ему от Вельстила. Обе висели на его плече. Более чем когда-либо Винн не нравились приспособления этого коварного вампира, находящиеся во владении Чейна, за исключением разве что бронзового кольца.

Винн надела свою старую эльфийскую тунику и штаны под серую мантию странницы до колен и тяжелый зимний плащ. Она несла посох, его длинный кристалл был зачехлён, и собственную сумку, наполненную принадлежностями для работы. Она также подпоясалась старым боевым кинжалом Магьер. Последним из их багажа был сундук среднего размера, который стоял у ног Чейна, загруженный припасами, одеждой и записями Винн.

Они были настолько готовы, насколько только могли.

Чейн указал вдаль:

— На воду спустили ялик.

Но Винн оглянулась назад к береговой линии Колм-Ситта.

Она не видела и признака Красной Руды, хотя послала ему сообщение этим утром относительно времени и места их отъезда. Спустя некоторое время, она пересмотрела свои взгляды на это: если он был полон решимости следовать за ними, она мало что может сделать, чтобы остановить его. Однако, если Красная Руда сам пропустит посадку, то это будет не ее ошибка.

— Сколько кают нам выделили? — спросил Чейн.

Винн обрадовалась этому вопросу, поскольку тишина между ними становилась давящей. Что-то обыденное откладывало разговор о том, что произошло между ними.

— Две, — ответила она. — Я сказала Красной Руде готовиться самому.

Она и Тень нуждались в отдельной каюте. Чейн по очевидным причинам охранял свою личную жизнь. Красная Руда мог сам позаботиться о себе.

— Возможно, он передумал, — сказала она.

— Я так не думаю.

Чейн, скорее всего, был прав. Живущая отдельно сестра Красной Руды, бывшая отличным кузнецом, оказавшимся в затруднительном положении, сделала для Чейна новый меч. Винн не могла и предположить, чего эта поездка стоила Красной Руде в финансовом отношении, но она задалась вопросом, как он добыл меч, чтобы торговаться для включения в их группу.

Ялик почти достиг пристани. Винн даже могла разобрать щетину на подбородке матроса, стоящего на коленях на носу. Когда лодка приблизилась к лестнице пристани, худой человек поднялся, чтобы встретить их, и мельком взглянул на сундук.

— Есть что ещё? — спросил он.

— Только наши сумки, — ответила Винн. — Мы сами понесём их.

Она предпочла взять только один сундук, потому что ещё неизвестно, найдут ли они лошадей, уже не говоря о фургоне, когда сойдут на берег.

— Залезай, Тень, — сказала она, указывая на ялик.

Тень вертелась позади Винн, все еще наблюдая за стоящим рядом Чейном.

Винн очень сожалела, что даже не пыталась вчера вечером скрыть свои воспоминания от Тени, но она была слишком потрясена. Хотелось надеяться, что Тень придёт в себя и вспомнит, что Чейн всегда защищал Винн в прошлом. Они нуждались в нем в этом путешествии.

— Тень, иди, — сказала она.

Собака, рыча, развернулась и приблизилась к краю пристани. При этом один из матросов, сидящих на веслах, взглянул на неё. Его глаза расширились при виде крупного волка, и рука потянулась к ножу на поясе.

— Отставить! — скомандовал моряк со щетиной.

Хайтауэр, должно быть, предупредил о Тени, когда покупал им проезд.

Тень спрыгнула с края причала. Она приземлилась на дне ялика, и он резко закачался. Оба гребца схватились за канаты пирса, чтобы унять качку. Когда их вперёдсмотрящий поднял сундук, звук тяжелых шагов заставил доски завибрировать под ногами Винн.

Ей даже не нужно было оглядываться, чтобы понять, кто это.

Красная Руда спустился в доки, остановившись в стороне от Винн, его длинные, красные волосы вспыхивали под фонарями. Перегруженный мешок висел на его широком плече. Он все еще был одет как ширвиш Отца Языка.

Винн прикусила губу, когда он протянул листок бумаги бородатому матросу.

Оказалось, он сам мог заплатить за проезд. То, как Ходящий-сквозь-Камень добыл деньги, оставалось загадкой, но у Винн теперь не было законного повода оставить его. Вдруг она почувствовала непрошеный мелкий проблеск злорадства.

Красная Руда смотрел вниз на ялик и хмурился. Большинству гномов сильно не понравилось бы морское путешествие. Не то, чтобы они не могли научиться плавать, просто это не имело значения — потому что они всё равно тонули.

Матрос, несущий сундук, следил за Красной Рудой с тревогой. Он поглядел на расписку, а потом на ялик. Вес одного только гнома мог заставить его очень низко просесть в воде.

Чейн проигнорировал их обоих и передал в ялик свои сумки, как и Винн, и ждал, пока она спустится. Как только она оказалась на борту ялика, он последовал за ней, но Красная Руда все еще стоял на месте.

— Ты идёшь? — спросила Винн, устраиваясь на корме рядом с Чейном.

Бородатый матрос нахмурился:

— Пожалуйста, господин, садитесь в центр около весел.

Лицо Красной Руды немного напряглось. Когда он начал спускаться, две ступеньки тихонько скрипнули. Он заколебался снова, прежде чем поставить одну ногу в тяжелой обуви в ялик.

— Осторожно, — предупредила Винн.

Он посмотрел на нее:

— Ты боишься утонуть?

— Боже мой, конечно нет, — ответила она. — Я умею плавать… по крайней мере, на плаву удержусь.

Красная Руда всем весом вступил в лодку.

Злорадство Винн тут же исчезло, поскольку ялик закачался так сильно, что ей пришлось схватиться за борт.

Красная Руда с удивительной скоростью присел в центре. Маленькое судно выровнялось, и бородатый матрос со вздохом облегчения поднялся на нос, использовав их сундук в качестве стула.

Винн наконец начала долгое путешествие, чтобы найти и добыть мощный инструмент Древнего Врага — и у нее было совсем немного навыков или оружия. Ее единственными товарищами были: тайный служитель гномского предателя, вампир, одержимый ею, и юная, нервная маджай-хи.

Матросы схватили свои весла и начали грести по направлению к фрегату, и Винн сидела, притихшая от минутной жалости к себе. Теперь она не могла повернуть назад.

* * *

Сау'илахк появился на бесплодном кусочке скалистого берега внизу от порта Колм-Ситта и смотрел, как крошечный ялик добирается до большого фрегата. К его огромному удивлению последний пассажир в ялике Винн был большим гномом с красными волосами. Сау'илахк был озадачен.

Он перебрал свои воспоминания обо всех гномах, которых Винн когда-либо встречала в Дред-Ситте. Он вспомнил только одного с такими волосами. Красная Руда, Ходящий-сквозь-Камень, больше не был одет так, как было принято в его секте. Он оставил свое призвание в подземелье? Несмотря на это, что он делает рядом с Винн?

Сау'илахк подождал, пока на борту судна не поднялась активность: люди были готовы отправиться в путь. Он сохранял терпение, пока луна поднималась все выше. Корабль, в конце концов, отплыл, оставив Беранклиферский залив, и повернул на юг, вдоль побережья. Сейчас это было все, что ему нужно было знать.

Сау'илахк на мгновение погрузился в дремоту. Сосредоточившись на самой южной точке вдоль берега, он переместился к этому месту, чтобы ждать и наблюдать снова.

* * *

Чейн стоял у носа судна, и мелкие морские брызги блестели на его лице. Последние полмесяца путешествия прошли быстро, одна ночь сменялась следующей.

Винн скормила капитану то же объяснение, которое они использовали прежде: что Чейн страдает кожным заболеванием и ни под каким предлогом не может выйти на солнечный свет. Как и с большинством людей, здесь сыграло стремление капитана разместить платящего клиента. К настоящему времени ни один из матросов даже не замечал присутствия Чейна на палубе ночью. Облокотившись на парапет, он на мгновение закрыл глаза, чувствуя кожей порывы ночного ветра.

— Ты можешь разглядеть огни?

Чейн открыл глаза на приближающийся голос Винн. Она оперлась на парапет на расстоянии вытянутой руки от него.

— Четбург, — сказала она, указывая вдаль. — Мы почти прибыли.

Прибежала Тень, пронеслась мимо Винн и закинула передние лапы на парапет.

— Где мы остановимся? — спросил он.

— У миссии Гильдии есть комнаты для гостей. Я слышала, что библиотека здесь небольшая, но уникальная. Тебе, скорее всего, понравится.

В его груди что-то сжалось. Он полагал, что Винн была в безопасности на этом судне, и расслабился. Но их морское путешествие подходило к концу, и они скоро вернутся в реальный мир. Поиск невозможных подсказок продолжится, придётся противостоять даже тем, кто реально может помочь.

Винн опять бросалась в океан опасностей. Его место было рядом с ней, чтобы защитить и поддержать ее. Они не могли просто навсегда остаться под парусом, подобным этому.

И последние три ночи он чувствовал себя голодным.

Чейн сошёл на берег лишь раз — во время остановки в Витенбурге — и попытался покормиться козой. Этот опыт обеспечил его некоторой жизнью. Но с тех пор он обдумывал другие варианты кормления.

Огни Четбурга стали ярче по мере приближения.

Мимо пробежал матрос и Чейн окликнул его:

— Сколько осталось до порта?

— Немного, — ответил матрос. — Мы причалим со вторым колоколом… поздним вечером.

Чейн знал, что с этой остановки действительно начнется поиск Винн Балаал-Ситта. Он, естественно, не хотел, чтобы она отыскала его.

Он видел, что у шара, который нашла Магьер, был и смотритель, и стража. Он не хотел, чтобы Винн добралась до чего-то такого же опасного, что он не сможет остановить. Но его место было на ее стороне столько, сколько она этого захочет. Любое путешествие доказывало его нужность. На данный момент ему этого было достаточно.

Чейн пристально смотрел на город, морально готовясь к спуску на берег.

* * *

— Это… это миссия Гильдии? — спросил Чейн в удивлении.

Он все ещё смотрел, когда Винн направилась к тому, что было похоже на старинную четырехэтажную гостиницу. Необычная высота была его единственной особенностью.

— Я никогда не видела её раньше, — ответила она. — Но когда-то это была шикарная гостиница для богатых людей. Когда владелец скончался, наследников не оказалось, и никто не купил её. Она перешла во владение города и простояла в плохом состоянии много лет, пока Гильдия, наконец, не купила её почти за бесценок.

Винн с удовлетворением осмотрела множество окон на фасаде.

Но всё, что увидел Чейн, это невзрачное здание, которое слишком торопливо подлатали и привели в порядок далеко не должным образом.

— В передней гостиной должна быть часть их библиотеки, — добавила Винн. — Я слышала, что она хорошо упорядочена и может послужить нашим целям, — она поднялась на крыльцо и постучала в парадную дверь. — Здравствуйте?

Хотя уже давно стемнело, все еще не было слишком поздно. Второй колокол прозвонил, когда они отходили от пирсов. Чейн полагал, что кто-то ещё будет бодрствовать, и оказался прав.

Дверь открылась, и невысокая женщина средних лет в бирюзовой мантии выглянула из-за неё. Осмотрев серую, короткую одежду Винн, она приятно улыбнулась. Чейн задался вопросом: можно ли было лучше встретить кого-то там, где никто не знал их до этого?

— Странница Хигеорт из Колм-Ситта, — представилась Винн, — с сообщением для домина Янда. У вас есть комнаты, чтобы мы могли остановиться?

— Конечно, — ответила женщина, жестом приглашая их войти внутрь. — Я — домин Тамира. Миссия всегда наполовину пуста. Вы можете выбрать комнаты на верхнем этаже. Вы ужинали?

Винн и домин продолжили болтать, когда Чейн вошёл внутрь, а Тень протолкнулась мимо него, спеша за Винн. Красная руда шёл последним. Они через широкий холл попали в удобную гостиную, заполненную старыми, но подлатанными креслами и маленькими кушетками, наряду с книжными шкафами, заполненными книгами, некоторые из них были столь же старыми и потертыми, как само здание.

Чейн обошёл Красную Руду, направившись к выходу:

— Винн?

Тонкие брови домина удивлённо приподнялись при звуке его низкого голоса, а Винн остановилась на полуслове.

— Да?

— Я выйду… для того, чтобы докупить припасов, но скоро вернусь.

Она напряглась и сделала полшага вперёд, перед тем, как кивнуть:

— Хорошо. Найди меня, когда закончишь.

Чейн поставил сундук на пол и скинул свою сумку, оставив всё у двери вместе со старым мечом. Но сумка Вельстила осталась висеть у него на плече.

— Что нам может понадобиться здесь? — спросил Красная Руда, внимательно наблюдая за ним.

Экипаж судна снабдил их едой во время плавания. Они даже не распечатали свои припасы.

Чейн проигнорировал его и вышел.

* * *

Сау'илахк материализовался в проулке около лавки торговца рыбой вниз по улице от высокого старого здания. Он держался на расстоянии на протяжении всего пути, чтобы ни Чейн, ни Тень не учуяли его. Когда Винн постучала, открыла домин конамологов.

Сау'илахк знал, что существуют и другие миссии Гильдии, хотя он никогда не был ни в одной из них за все время своего существования. Что Винн могла искать в этом месте?

Он не рискнул подплыть близко к судну, чтобы подслушать что-либо из их разговоров, и сегодня вечером была его первая безопасная возможность сделать это. И единственным способом был слуга — низший, но сложный по элементарному строению с достаточно развитыми чувствами, чтобы быть его глазами и ушами. Он очистил свои мысли, готовясь направить энергию на колдовство.

Дверь миссии распахнулась снова, и Сау`илахк остановился.

Чейн в одиночестве вышел наружу и зашагал в противоположную от порта сторону.

Иногда в Дред-Ситте, Сау'илахк ясно ощущал в Чейне сущность нежити. В остальное время, как и сейчас, он походил просто на твёрдую оболочку — по-видимому, что-то препятствовало Сау'илахку почувствовать его, но не мешало увидеть, услышать или даже притронуться к нему.

Сау'илахк замер в нерешительности, задаваясь вопросом: за кем шпионить — за Винн или за Чейном? Наконец он метнулся к углу, взглядом разыскивая Чейна, идущего дальше ровной походкой.

* * *

Чейн набрал скорость, когда пересёк внутренний край города. Рысью вбежав в окружающие его поля, он позволил своим чувствам расшириться полностью. Даже с бронзовым кольцом на руке, где-то впереди он учуял жизнь, одну и изолированную. Возможно, это было из-за голода, который преодолел даже затуманивающую его чувства власть кольца.

Он продолжил путь, не теряя времени и желая уйти подальше, прежде чем попытается сделать то, что задумал. Пробравшись через рощу облетевших кленов, он посмотрел через оставленную под пар пашню на небольшой сарай с соломенной крышей. Из глиняной трубы соседнего дома лениво струился дым. Он тихо приблизился к сараю и остановился, чтобы прислушаться и понять, есть ли кто-нибудь рядом, прежде чем войти.

Это было бедное небольшое помещение, внутри было только три коровы. У ближайшей была черная морда и коричневое тело. Встав на колени на усыпанный соломой пол, он уронил старую сумку Вельстила и порылся в ней, чтобы вытащить декоративную коробочку из грецкого ореха.

Чейн открыл коробку и осмотрел три железных прута длиной с ладонь с петлями на конце, небольшую бронзовую чашу со странными гравировками и белую керамическую бутылку с обсидиановой пробкой. Все это лежало на бордовом бархате. Он мысленно вернулся к первому разу, когда увидел, как Вельстил использует чашу.

Они голодали в скалистой, дикой местности Коронного Кряжа к северу от его родины, когда наткнулись на пожилую пару странников перед походным костром. Чейн хотел напасть, но Вельстил остановил его.

«Действие жизненной силы, которую мы поглощаем, можно продлить.»

Это была правда, и Чейн сейчас собирался точно воспроизвести все действия Вельстила, что увидел тогда.

Он вынул пруты, переплел их в треногу и воткнул в землю возле своих ног. Поместив медную чашу на треногу, он вынул белую бутылку. Её содержимое — трижды очищенная вода — требовало очень долгой и тщательной подготовки. Вытащив пробку, он наполовину наполнил чашу, помня холодное объяснение Вельстила.

«Кормиться кровью — это расточительство. Не кровь для нас важна, а потеря жизненной силы, вызываемая кровотечением.»

Чейн поглядел на корову с тёмной мордой. Насколько он знал, Вельстил никогда не использовал это на животных.

Сама мысль кормиться из чаши вызывала в нем отвращение, не говоря уже об оскорбительном кормлении домашним скотом. Но он нуждался в жизни, чтобы продолжать защищать Винн. Он не мог рискнуть покормиться человеком: она могла услышать слухи о ком-то, без вести пропавшем или найденном мертвым с бледной кожей.

Чейн подошел к корове. Животное подняло голову и, прищурившись, без страха поглядело на него влажными глазами. Схватив ее веревочный недоуздок, он вывел ее из стойла и отвёл сторону на чистое место, чтобы уложить. Он медленно нажал ногой под её переднее колено. Когда она встала на колени, он наклонил ее, прижав голову вниз. Она, занервничав, взревела, пытаясь подняться, но потом успокоилась.

Он поднял кинжал и сделал небольшой надрез на ее плече. Как только на кончике лезвия собралась капля крови, он осторожно наклонил его над чашей.

Одна капля упала в чистую воду.

Кровь рассеялась под затихающей рябью, и Чейн начал петь. Он сконцентрировался на активации врожденного влияния чаши. Закончив, он ждал и наблюдал за любым изменением воды в чаше.

Ничего не произошло.

Его колдовство было основано на исследовании записей Вельстила и крошечных выгравированных знаках на внутренней поверхности чаши. Что-то было неправильно. Как и у всех магов, направления их работы были совершенно разными, и редко один мог успешно использовать наработки другого.

Корова вдруг испустила низкий вздох. Ее ребра начали выпячиваться, как будто она была измождена.

Чейн разжал руки и отпрянул от животного.

Веки коровы опустились, а ее глаза провалились внутрь. Челюстные кости начали выступать под иссушённой кожей. Животное стало походить на высушенную, просевшую оболочку, по трупу пробежали судороги. Чейн, услышав, что сердце коровы остановилось, перевёл свой взгляд на чашу.

Жидкость была настолько темно-красная, это казалась почти черной, и теперь поднялась до краев.

Чейн не понял, ликование он чувствует или отвращение. Он знал только, что ждало его после питья зачарованной жидкости. В первый раз Вельстил предупредил его только одним словом:

«Держись.»

Чейн вздрогнул лишь раз, залпом выпивая всё содержимое чаши. Когда он опустил бронзовый сосуд, тот был абсолютно чист, как будто и не было в нём ничего до этого. На мгновение он почувствовал только привкус земли, металла и очень сильный — соли. Но потом зажал рот и в беспамятстве упал на усыпанный соломой пол.

Его тело изнутри пожирало пламя.

Слишком много жизни, взятой в чистой форме, взорвалось в нем и промчалось через его мертвую плоть, ударив в голову. Подтянув колени к груди, он ждал, стиснув челюсти и крепко зажмурившись, пока это ощущение не поутихло, а жар не ослаб.

Если бы он иссушил человека этим способом, ему не понадобилось бы кормиться снова полмесяца. Он не знал, насколько хватит жизненной силы коровы.

Сев, Чейн уставился на высушенный труп, пока его лихорадка не прошла, а затем осторожно собрал свое оборудование. Сильный и сытый, полностью контролирующий свои чувства, он приготовился оттащить тело в лесок неподалеку. Пройдёт несколько дней, прежде чем его найдут. К тому времени он и Винн уедут, и любые слухи никогда не свяжут этот случай с ним.

Он остановился лишь раз, после того, как открыл двери сарая, и посмотрел на тихий дом. После он потащил иссушённый труп коровы через пашню.

* * *

Сау'илахк надолго задержался за рощей облетевших кленов, в восхищении наблюдая, как Чейн тянул высушенный труп к деревьям. Что страж Винн делал в том сарае? Вдруг он почувствовал покалывание живого присутствия и услышал, как потрескивает пожухлая трава в другой стороне. Он замер на месте, просто тихая, черная тень, чуть более глубокая, чем темнота ночи.

Что-то еще шло через рощу. Эта темная громадина сначала кружила за пределами безлистных деревьев, стараясь не привлекать внимания.

Прячась поглубже в роще, стоял Красная Руда, также наблюдая за Чейном.

Сау'илахк был уверен, что гнома не было там минутой ранее — он издалека почувствовал бы жизнь в этой пустынной местности. Как гном появился так внезапно? Его внимание переключилось, поскольку Чейн вышел из противоположной стороны рощи, скрытый от него жиденькими молодыми зарослями.

У его бледного лица появился намек на цвет. Он покормился коровой? Нет. Животное было иссушено до такой степени, что шкура прилипла к костям. Кровопролитие не могло вызвать такой эффект.

Загадочность спутника Винн только усилилась.

Ещё одно движение привлекло внимание Сау'илахка.

Красная Руда наблюдал, как Чейн уходит, а затем обернулся, положив большую руку на дерево, как будто ища опоры. В отличие от Сау'илахка, испытавшего восхищение, гном хмурился. Возможно, неправедный Ходящий-сквозь-Камень не знал об истинной природе Чейна. Красная Руда видел, что произошло в сарае?

Гном выпрямился, его руки опустились. Он стал уходить прямо в землю.

Сау'илахк быстро поплыл в сторону трупа. Немного вещей было способно удивить его после тысячи лет блуждания в ночи. Он нашел тяжелые следы на том месте, где стоял гном, но никакой протоптанной тропинки не вело к нему. Красная Руда появился из ниоткуда и исчез тем же самым путём. Это соответствовало тому, что Сау'илахк видел в гномском подземелье.

Там Ходящий-сквозь-Камень выпрыгнул прямо из стены. Как выяснилось теперь, Красная Руда и его товарищи по касте могли пройти не только через твёрдую скалу, но и через землю.

Еще две вещи прояснились, и Сау'илахк метнулся назад, чтобы проследить за Чейном, шагающим по дороге к Четбургу. Во-первых, Чейн, как и любые другие не-мертвые, нуждался в жизненной силе, а, во-вторых, он предпринял меры предосторожности, чтобы покормиться в тайне.

Обдумывая это, Сау'илахк растворился в состоянии покоя и исчез.

* * *

После ужина Винн передала запечатанное сообщение домину Янду, главе миссии. Это был веселый пожилой человек из ордена натурологов, и, судя по его весу, он съедал слишком много медовых пирогов. Он был озадачен, но не стал спешить открывать сообщение. Красная Руда прикончили свою порцию очень быстро, не потрудившись даже присесть, а затем ушёл, чтобы выбрать себе комнату. Больше он не появился.

Из того, что Винн видела в подземелье Ходящих-сквозь-Камень, она предположила, что он провел слишком много времени в тусклом свете Палаты Падших. Плавание под открытым небом, постоянное окружение другими людьми, должны были быть ему непривычны. Возможно, он стремился побыть в одиночестве.

Она не скучала по его обществу и осталась внизу в библиотеке миссии. До тех пор, пока Тень не потребовала вывести её наружу перед сном.

Когда они наконец поднялись по центральной лестнице до самого верхнего этажа, Винн поняла, что домин Тамира не соврала. Большинство комнат пустовали, их двери были распахнуты. Винн выбрала большую комнату с окном, выходящим на главную улицу. Она могла запросто различить огни порта за высокими крышами. Старая кровать под балдахином была накрыта мягким толстым стеганым одеялом, а выцветшие бархатные шторы украшали окна. Тень потопталась на месте прежде, чем устроиться на потёртом плетеном коврике в изножие кровати, а затем пристально посмотрела на закрытую дверь.

Винн вытащила один из трех кристаллов холодной лампы. Как только он засветился, она закрыла шторы, разулась и опустилась на пол перед комодом с орнаментом в виде завитков.

— Подойди, — сказала она. — Время для изучения слов.

Тень просто наморщила нос и осталась наблюдать за дверью.

— Иди сюда, — повторила Винн, протягивая руку.

Она зарычала и отвернулась.

— Ты должна учиться, Тень. Это сделает всё проще.

Пока что уроки были ориентированы на простые обозначения для общих объектов и действий, а также основные команды, которые использовали для дрессировки собак. Последние были, конечно, унизительны, учитывая интеллект маджай-хи.

— Тень, — сказала Винн, очищая свой ум, чтобы не дать никакой подсказки в памяти, — покажи мне… Хайтауэра.

Она потянулась и коснулась лапы Тени, надеясь, что собака поняла и пошлёт ей изображение крепкого гномского домина.

Ничего не произошло. Винн подумала о других способах описать Хайтауэра с его прорезанными сединой красными волосами и бородой, заплетённой на конце…

Вдруг в ее голове возникло изображение домина. Краткий миг восторга сменился разочарованием.

— Не жульничай! — сказала она, убирая руку. — Ты должна понимать это со слов, а не из моих воспоминаний.

Тень должна был использовать в качестве ориентира слова и понять, какое из воспоминаний Винн нужно вызвать.

— Покажи мне… мою комнату.

Очистив голову, Винн ждала, но снова ничего не произошло. Она резко упала на колени, где стояла. Что-то попроще могло подойти лучше, что-то, что не имело отношение к Тени. Это что-то надо было использовать, чтобы проверить рост словарного запаса Тени.

— Тень, посмотри на… окно.

Собака просто лежала, как дующийся подросток. Винн снова пожалела, что Тень не могла просто передать слова в её мысли, как ее отец.

Внезапно, ухо Тени дернулось, и яркая память всплыла в сознании Винн.

Она сидела на возвышении перед очагом в таверне «Морской лев» в ночь гуляний в честь свадьбы Магьер и Лисила. Малец лежал около нее, тихий и задумчивый. Они оба знали, что его семья, Стихийные Духи, теперь знают о способности Винн узнавать об их присутствии, слышать их. Он был глубоко обеспокоен ее безопасностью.

«Что я буду делать без вас?»— прошептала она ему.

Напоминание, что с того момента прошло больше года, вызвало слезы на глазах Винн. Ни один смертный не должен был слышать общение Мальца с его семьей, и в результате они потребовали смерти Винн. Они попытались убить ее из-за того, потому что последствие неправильного заклинания позволяло ей слышать их так же, как она слышала Мальца. Если бы не он…

«Когда вернешься домой, постарайся побольше быть на людях, — предупредил Малец той ночью у очага. — Мои сородичи не желают, чтобы смертные узнали об их существовании. Они остерегутся проявлять себя там, где их могут заметить.»

«Какое-то зло надвигается на нас, и ты это знаешь, — проговорила Винн. — То, что ты почуял тогда, в пещере… это твои сородичи? Они стоят за всем этим?»

«Нет… это нечто большее. И я… устроил еще кое-что. Надеюсь, оно послужит тебе во благо и убережет тебя.»

Винн не знала тогда, что это означало. Но теперь она поняла. Через свою подругу, Лилию, Малец послал Тень. Он пожертвовал дочерью, которую никогда не видел, чтобы обеспечить Винн охрану в своё отсутствие.

Винн вытерла снова набежавшие слезы, не понимая, почему Тень вызвала память об этом. Возможно, это было напоминание, что Тень была назначенным стражем и должна была опекать Винн, а не наоборот. И достаточно скоро, они оставят сомнительную безопасность цивилизации.

— Тень, посмотри на меня, — сказала она, положив руку на спину собаки.

Как только её пальцы зарылись в тёмный мех, другое воспоминание всплыло в её голове.

Винн смотрела на себя со стороны, как будто она была другим человеком.

Другая она выглядела слишком высокой, как будто нынешняя Винн была значительно ниже. Другая Винн взглянула вниз, указывая пальцем на неё. Она сказала что-то, но это походило серию звуков, бессмысленных и непохожих на знакомые слова.

Очевидно, это было воспоминание Тени, которое передалось ей, когда пальцы Винн коснулись собаки. У всех воспоминаний, что Тень передавала ей, были проблемы с речью. Она обычно выходила приглушенной и неразборчивой. На сей раз, когда этот образ пропал, на смену ему немедленно пришёл новый, в котором Винн ругалась сама на себя.

— Тень… нет!

Она отдернула пальцы, настолько пораженная, что чуть пошатнулась на коленях. Упрямо повторяющиеся образы памяти были четкими. Тень что-то пыталась сказать Винн, но она не понимала что.

— Ах ты мелкая… Неужели, ты хочешь сказать…

Винн онемела от потрясения, когда значение памяти дошло до неё. Это внезапное озарение было таким простым, что сначала она не поверила, что это возможно.

— Вставай, — сказала она, толкая Тень в бок.

Тень вскочила и с рычанием развернулась, но Винн проворно обхватила морду собаки обеими руками.

Она попыталась вспомнить любое слово, которое Тень часто слышала, и которое означало что-то важное для них обоих. Она так же боялась позволить любой памяти придти на ум. Она нуждалась не в человеке, месте или вещи, а в понятии, связанном с воспоминаниями.

— Призрак, — прошептала она.

Загривок Тени встал дыбом, а её челюсти задрожали. Каскад образов с участием Сау'илахка, смесь воспоминаний их обоих, прокатился через разум Винн. Это закончилось собственным изображением Винн, проткнувшей капюшон призрака зажженным солнечным кристаллом.

Это было одним из слов, которые Тень слышала много раз — и поняла. Скорее всего, она понимала намного больше слов, чем делала вид. Но на сей раз Винн не стала ругать Тень за использование мысленной речи. Вместо этого она подняла одну руку, коснулась ее правого виска одним пальцем, а затем указала на себя.

— Не память Тени. Память Винн. Покажи… как Винн слышала призрака.

Винн убрала руку с головы Тени и расслабилась, чтобы Тень не могла послать свои воспоминания, но смогла поднять память Винн. Собака вышла вперед, потянувшись к ней носом.

— Нет, — сказала Винн. — Не через мысли. Только воспоминания Винн.

Глаза Тени сузились, и воспоминания нахлынули на неё.

Каждый момент в жизни Винн, когда она говорила о призраке, промчался через ее голову — слишком быстро! Было такое чувство, что мир вращается вокруг неё ожившим кошмаром — вереницей безликих фигур в черной одежде. Тошнота в животе Винн перекатилась в горло, когда один мимолетный, но врезавшийся в память голос, зазвучал в ее голове.

«Призрак… не может исчезнуть так легко…»

Винн вздрогнула, тяжело дыша:

— Стой!

Конечно, это было тот самый ужасный, и оттого накрепко запомнившийся момент, когда Чейн, надев свою кошмарную маску, напал на нее у внутренней стены замка. Но звуки теперь были почти ясны. Винн задержалась на этом воспоминании, надеясь, что Тень уловит суть.

— Не изображение… — сказала она и прикоснулась к своим ушам. — Звук. Память о словах… о призраке.

Челюсти Тени задрожали.

В уме Винн родилось эхо. Разбитые звуки из ее собственных воспоминаний о невыразительном голосе Чейна сложились в…

«Призрак… не… исчез…»

Винн схватила морду Тени.

— Да… Да, Тень!

Это был просто набор слов, и это никогда не будет походить на разговор с Мальцом. Тень могла использовать только слова, найденные в её воспоминаниях, которые собака поняла, и которые Винн сама когда-либо слышала. Но это было даже большее чем то, на что Винн могла надеяться.

Ей подумалось, что Тень крадёт и разбивает на осколки чужой голос.

Другой кусочек памяти всплыл в мозгу Винн.

Чейн пришёл в ее комнату той ночью, чтобы попросить её уйти с ним и оставить Тень. Представление в памяти было искривлено: один и тот же момент времени, но с двух точек зрения — Винн и Тени с кровати.

«Пойдём… Тень останется здесь.»

Винн уставилась на Тень, задаваясь вопросом, что означает эта память. Тогда фраза разбилась, слова смешались и прибыли снова, все еще голосом Чейна:

«Винн… останься здесь…»

Винн охватило такое ликование, что она даже не думала о значении этого. Тень делала больше, чем просто повторяла слова из памяти. Она использовала их, чтобы выразить свои собственные мысли.

Винн обняла собаку, пробормотав:

— Ох, господи, спасибо!

Тень низко рыкнула, и вспышки различных воспоминаний замелькали в разуме Винн. Они были туманными, приглушенными и более искаженными, чем прошлые фрагменты, которые разделяла с ней Тень. Винн испытала это прежде лишь однажды, когда Тень передавала ей память другой маджай-хи, перешедшей сначала от Мальца к Лилии, а затем к их дочери.

Винн увидела глазами Мальца, как Стихийные Духи пытаются убить её.

Стая Лилии окружила толстую упавшую березу, когда ее корни ожили. Эти деревянные щупальца стегнули по ним. Взглядом Мальца Винн увидела себя, отскочившую от корня дерева. Она упала на землю и лежала там, почти без сознания, ее туника порвалась на плече.

Винн тут же отпустила Тень и отшатнулась. Та же самая переделанная фраза Чейна снова всплыла в её сознании:

«Винн… останься здесь.»

Это произошло ужасной ночью в Эльфийских Землях, когда Стихийные Духи общались с Мальцом и поняли, что Винн подслушала их. Жалкая смертная шпионила за ними, и они попытались убить ее.

Тень начала рычать на Винн. Пришли ещё более искажённые слова, на сей раз произнесённые странным умственным голосом Мальца, сказанные той ночь у очага «Морского льва», после свадьбы Магьер и Лисила.

«Оставайся здесь так долго, как только…»

Тень шагнула вперёд, отпихнув Винн назад передними лапами.

Винн не удержала равновесия и ее спина прижалась к комоду. Мешанина слов, произнесённых разными голосами, возникла в её голове:

«Останься… Винн… здесь… нет… в лес…»

Тень пыталась донести это до неё теми немногими словами, что она знала. Даже несмотря на разные голоса, было тревожно, как быстро собака уловила смысл.

У Тени всегда была своя цель, та, о которой слишком часто забывала Винн. Тень волновалась по поводу путешествия Винн по тем местам, где будет слишком мало смертных для того, чтобы Стихийные Духи побоялись быть замеченными.

— О Тень… я не могу остаться, — пробормотала она.

В её разуме тут же вспыхнули новые слова:

«Духи… убьют… Винн…»

Винн обвила руки вокруг шеи Тени, слыша и чувствуя несчастный рык собаки. Как она могла заверить Тень, что не может поступить так?

— Мы еще не отправляемся вглубь страны, — прошептала она, хотя Тень не могла понять все слов. — Я ещё не сказала Чейну, но мы отправимся дальше…

Её прервал стук в дверь. Затем голос Чейна позвал её снаружи:

— Винн?

Это было так не вовремя, что заставило её пожелать, чтобы он задержался подольше. Она села, одной рукой поглаживая шею Тени, но палец другой приложила к губам в предупреждающем жесте, прежде чем ответить:

— Входи.

Дверь открылась, и Чейн вошёл внутрь. То, как он выглядел, поразило ее.

У его лица, хотя все еще бледного, теперь был намек на цвет. Он выглядел… непринужденным, но еще более встревоженным, чем раньше. Как будто предупреждая ее первый вопрос, он сказал:

— Коровья, далеко за городом.

После полной урны крови, втихомолку оставленной им в комнате в храме, Винн не позволяла ему отмалчиваться по этому поводу.

— А это сработает для тебя? В смысле — кровь животного?

Он поколебался, но потом уверенно ответил:

— Да.

Странная гримаса, своего рода отвращение, на мгновение исказила его черты. Она никогда не видела её прежде, когда речь заходила о его питании. Она почувствовала себя немного виноватой, но ненадолго.

— Ты должен выбрать себе комнату, — сказала она.

— Выберу, но из-за наступления зимы мы должны двинуться в путь как можно скорее. Сколько мы остаемся здесь?

Настала очередь Винн колебаться.

— Ночь или две, не больше, — начала она, — но мы еще не отправляемся вглубь страны. Завтра, я закажу для нас проезд на другом судне. Мы направимся в Драйст, свободный порт на юге.

— Ещё одно морское путешествие? Но действительно ли этот другой порт лучшее место отправки?

— Чем дальше на юг мы доедем морем, тем короче будет до А'Грайхлонна.

— Сможем ли мы себе это позволить? — спросил он.

Она должна была рассказать ему все это раньше, но чем меньше было времени, тем меньше шансов на то, что он будет спорить.

— Это здорово ударит по нашему кошельку, — признала она, — что означает, что настанет время, когда мы сами должны будем позаботиться о себе. Но не спорь со мной. Это — единственный путь. Совет хочет, чтобы мы потратили месяцы на дорогу до Лхоинна и столько же или даже больше на возвращение.

— Я не буду спорить с тобой, — слегка оторопев, сказал он. — Почему ты вообще решила, что я буду спорить?

Винн не ответила, но по каким-то причинам, выражение его лица изменилось. Он казался почти освободившимся от всех тревог. Он с нетерпением ждал нового морского путешествия?

— Ты сказала Красной Руде? — спросил он.

— Это может подождать до того, когда всё будет улажено. Я выйду утром и посмотрю, что смогу сделать.

— Возьми его с собой. Я пошёл бы сам, но…

— Красную Руду? Нет… Тени будет достаточно для защиты, и Четбург — совершенно безопасное…

— Не существует такой вещи, как безопасный порт, в любом городе, — прервал Чейн. — В них слоняются представители всех слоёв общества. Ты произведёшь большее впечатление с Красной Рудой… чем с простым с животным.

Тень зарычала на него.

— По крайней мере, в глазах неосведомлённых, — добавил он, поскольку знал, какой полезной была Тень.

Винн поджала губы, потому что он был прав. Как бы там ни было, Красную Руду нужно было рассматривать как часть их группы. Вдруг она моргнула, поскольку ей показалось, что что-то пошевелилось под потолком.

Это было похоже на порыв ветра, нашедший путь в комнату и сдувший пыль с потолка. Но когда она посмотрела поверх головы Чейна, она ничего не увидела.

Чейн, обернувшись, посмотрел туда же:

— Что?

Винн ещё раз искоса глянула туда и покачала головой. Она просто должна была поспать после напряженного дня и попытаться отогнать головную боль, оставшуюся после уроков с Тенью

* * *

Снаружи в проулке около лавки торговца рыбой Сау'илахк услышал мягкий свист воздуха, когда вернулся его слуга. Он мог заклинать маленькие части Элементов, чтобы те служили его планам, и этот из Воздуха захватывал звуки. Он ждал, пока круглая масса искажённого воздуха плавала рядом.

«Повтори,»— приказал Сау'илахк.

С шипением, похожим на пересып песка, оно начало воспроизводить звуки голосов. Но только одна фраза имела значение для него:

«Завтра, я закажу для нас проезд на другом судне. Мы направимся в Драйст… Чем дальше на юг мы доедем морем, тем короче будет до А'Грайхлонна.»

Это наполнило Сау'илахка надеждой. Винн направлялась к хранителям Лхоинна в их столице, «Благословленной Лесом». Она нашла что-то ценное в древних текстах, до которых он больше не мог добраться? Она путешествовала с одобрения своего Совета, хотя, вероятно, они просто хотели избавиться от нее максимально надолго.

Все же Винн Хигеорт снова свернула с запланированной для неё дороги.

Единственное полезное, что мог сделать Сау'илахк, это отследить судно, на которое она сядет. Ещё одно морское путешествие снова ограничит его возможности, но следовать за ней теперь будет не так сложно. Он сможет свободно добывать продовольствие для себя, зная, где легко взять ее след.

«Исчезни!»

Слуга пропал, и воздух с тихим шипением разнёсся вокруг.

Энергия, которая пошла на его создание, дорого стоила Сау'илахку. Он поплыл вниз по переулку, и небольшой голод грыз его, пока он искал пропитание ночью в спящем городе.

Глава 5

Две ночи спустя Чейн с остальными стоял на палубе маленькой шхуны, наблюдая за огнями Четбурга. Хотя они все уже были на борту, капитан не отчалит до рассвета.

Винн стремилась поскорее оставить миссию Гильдии. На утро после того, как она передала сообщение, Хранители Четбурга начали вежливо избегать ее.

Чейну не нужно было теряться в догадках из-за чего.

Скорее всего, сообщение, что доставила Винн, содержало какое-то предупреждение от Совета относительно нее. Хотя она ни разу не показала этого, изменение отношения Хранителей Четбурга расстроило ее. Чейн, как мог, сопереживал ей, поскольку сам он всегда был посторонним в Гильдии и не мог в полной мере понять, каково это.

Только Красная Руда казался недовольным дальнейшим морским путешествием. Однако краем глаза Чейн несколько раз уловил, что гном настороженно косится в его сторону. Он сделал вид, что ничего не заметил.

— Число кают ограничено, но цена оказалась меньше, чем я ожидала, — сказала Винн и посмотрела на Красную Руду без своей обычной подозрительности. — Особенно после того, как ты поторговался с капитаном.

Красная Руда пожал плечами и облокотился на парапет:

— Я просто настоял на справедливом обмене. Он просил слишком много за то, что мог предложить.

Красная Руда был слишком тих для гнома, но Чейн видел гномские торги на рынке в Дред-Ситте. Если он посочувствовал, а, возможно, даже пожалел капитана, то не слишком на него давил. Это также заставило его чувствовать себя неполноценным. Он не мог выйти на дневной свет, поэтому не мог помогать Винн днём.

По крайней мере, пока ее цели имели какую-то скрытую ценность для Красной Руды, своенравный Ходящий-сквозь-Камень будет также стремиться обеспечить безопасность Винн. Чем больше, тем лучше, понимал Чейн, заглядывая в будущее.

Они должны будут прибиться к каравану для безопасного путешествия вглубь страны, что означало следовать чужим правилам и графику. Он будет весь день как в ловушке в плену сна внутри фургона, лежащий без движения и беспомощный. Сама мысль об этом бесила его.

— Мы должны обустроиться, — сказала Винн и указала им к кормовой части шхуны.

Он кивнул и поднял их сундук.

— Матрос одолжил мне карты, — добавила Винн. — Ты умеешь играть в «фараон» или «двух королей»?

Одна бровь Чейна приподнялась:

— А ты?

— Немного… Лисил учил меня.

Чейн ничего не сказал на это.

* * *

Сау'илахк появился под доками Четбурга, наполовину погрузившись в идущую волнами темную воду. Но его черная мантия и плащ были нетронуты движением воды. Он наблюдал за кораблём Винн, стоящим на якоре в гавани, его паруса все еще были свернуты. Она направлялась сначала к вольному порту Драйсту, а затем в Лхоинна.

Ему не нужно будет держаться рядом с ней, поскольку между Четбургом и Драйстом немного портов. Возможно, ему следовало направиться юг и ждать ее прибытия, но сначала он хотел восстановить свою жизненную силу, потраченную на то, чтобы наколдовать слуг. И взять несколько дополнительных жизней.

Мысль о Драйсте понравилась ему. Это было место, где верховенство закона зависело от власти и силы или от умения проигнорировать его. Он мог кормиться там сколько влезет, поскольку никто не придаст особого значения очередному трупу в переулке. Очень многие умирали или исчезали в свободных портах без особой причины.

Он провалился в дремоту, готовясь появиться в предместьях Драйста, месте, которое он хорошо знал. В это краткое мгновение на краю вечного сна, гнетущее присутствие когтями вцепилось в него.

«Сау'илахк…»

Он не мог не ответить.

«Да, мой Возлюбленный?»

«Ты следуешь за Хранительницей?»

«Да, ваш… слуга повинуется.»

* * *

Незадолго до рассвета Чейн сидел на койке в своей каюте, которая была едва ли больше кладовки. Он провел ночь, играя в карты с Винн под пристальным взглядом Тени. Не то, чтобы его беспокоила игра или недоверие Тени, и он совсем не возражал беззаботно проводить время с Винн. Но страх перед своей ограниченностью не покидал его мысли.

Чейн уставился на сумку Вельстила на полу рядом со своей койкой. Поколебавшись, он открыл её и вынул оттуда коробку в кожаном переплете, длинную и более узкую, чем та из грецкого ореха с бронзовой чашей внутри. Открыв коробку, он увидел шесть стеклянных пузырьков с отвинчивающимися серебряными пробками, уложенными на бархатной подложке. Все, кроме одного, были пусты, но раньше каждый был наполнен темной жидкостью, похожей на водянистые фиолетовые чернила.

Чейн вынул последний полный пузырек и прокатил его между пальцами. Когда жидкость в пузырьке закрутилась водоворотом, до него донёсся тонкий, подозрительно сладкий запах. Он припомнил, что учуял его в первый раз, когда увидел эту коробку.

Основным компонентом жидкости были лепестки желтого в крапинку цветка, окрашенного в фиолетовый ближе к пестику. Девиака Свончек — «вепрев колоколец» по-белашкийски — был назван так из-за поверия, что только кабаны и самые свирепые хищники могут есть его. У него были и другие старые названия: «наводнение сумрака», «дыхание кошмара» и «чёрное проклятье». Премин Хевис назвала его «платье покойницы» по-нумански. Другими словами, яд, опасный для всего живого, даже если просто вдыхать его запах.

Вельстил нашел ему другое применение. Чейн подозревал какое, но ещё не проверил.

Пока они были в монастыре целителей, Вельстил, казалось, не спал нескольких дней. Только позже Чейн получил ключи к разгадке какой-то смеси, которую Вельстил изготовил на кухне монахов. Запах показал там один сомнительный ингредиент, и его неясное назначение мешало Чейну опробовать смесь на себе. Все, что он действительно знал, что когда-то видел пузырек наполовину полным. Это подразумевало возможную дозировку.

Теперь он был в отчаянном положении. Он должен был узнать, послужит ли смесь ему, и таким образом поможет ли защитить Винн. Если так, ему понадобится больше этой жидкости — намного больше, если путешествие продлится долго. Другого безопасного времени для проверки могло и не быть.

Чейн отвинтил пробку. Глубоко вздохнув, он вылил содержимое себе в глотку.

* * *

После завтрака из булки и сушенной рыбы, Винн не испытала желания спать дальше. Она прогуливалась по палубе с Тенью на прохладном ветру, но восходящее солнце обещало тёплый и ясный день. Она привыкла к своему перевернутому режиму, отсыпаясь часть дня и бодрствуя часть ночи с Чейном. Она часто отправлялась в кровать рано утром под недоумённым взглядом Красной Руды, а затем просыпалась поздно днем, поступая так же между полуночью и рассветом.

Она припасла для капитана их старое оправдание о кожной болезни Чейна, то же самое, что услышал от них и Красная Руда. Она сказала капитану, что из-за этого условия, у Чейна также был собственный провиант. Этот капитан был ещё меньше в чём-то заинтересован, чем предыдущий, и лишь хмыкнул на это объяснение. По крайней мере, никто не ожидал, что Чейн будет днём приходить на обед.

Все матросы вокруг были заняты, готовясь к отплытию, но ни один, казалось, не возражал против присутствия Винн. Она обосновалась на палубе рядом с Тенью, одну руку держа на спине собаки, а другую — на парапете.

— Перила, — сказала она, похлопывая по парапету, чтобы привлечь к предмету внимание собаки.

Тень подняла верхнюю губу и коротко рыкнула, раздражённая продолжением уроков.

«Спи…»

Это слово родилось в её голове без всякого предупреждения и было произнесено её собственным голосом.

— Ты устала? — спросила она.

«Винн… спи…»

— Да, я по своему расписанию уже должна спать.

Она двинулась к кормовой пристройке и спустилась вниз по узкой лестнице. Ее крошечную комнатку едва можно было назвать каютой. Она была настолько мала, что можно было сделать только три шага мимо койки, поддерживаемой цепями у одной стены. И матрас был достаточно тверд, чтобы понравиться гному, хотя она подозревала, что там могут водиться насекомые.

Она проходила мимо двери в каюту Чейна, когда услышала громкий удар, и тут же остановилась. Удар повторился, на этот раз сопровождаемый стоном. К настоящему времени Чейн должен был спать, и Винн в тревожном порыве схватилась за дверную ручку. Дверь не открылась — ручка даже не повернулась.

У дверей их кают не было замков, и все же его была как-то заперта. Она попробовала навалиться на неё своим весом, но так и не смогла открыть.

— Чейн, ты в порядке?

В ответ — только тишина, да звуки ветра и волн с палубы.

— Чейн? — когда опять никакого ответа не последовало, она попробовала навалиться на дверь снова. — Открой!

Позади нее в коридоре раздались тяжелые шаги, и она оглянулась.

Красная Руда выходил из своей каюты, повернувшись боком, чтобы протиснуться в слишком узкий дверной проем. Он был одет только в бриджи и черную рубашку, его длинные красные волосы свисали свободно.

— Что происходит? — спросил он.

До сих пор Красная Руда держал язык за зубами о странностях Чейна. Его сомнения относительно истории Винн были ясно видны, но он открыто не высказывал их. Они все поддерживали негласный статус неопределенности по этому вопросу. Но независимо от того, что Красная Руда думал о Чейне, он никогда не должен был узнать правду.

В Дред-Ситте Ходящие-сквозь-Камень показали ненависть к чему-либо не-мертвому, и, в общем-то, Винн понимала их и была согласна. Но если в деле был замешан Чейн, она не могла рисковать.

— Ничего, — поспешно ответила она. — Он очень крепко спит. Возможно, он просто упал с койки.

Красная Руда фыркнул, почти как Тень, а затем нахмурился и поглядел в свою каюту. Вероятно, он спал на полу. Гном никогда не поместился бы на койке, даже если бы она и не сломалась под таким большим весом. Он повернулся к ней, глянул на ее руки на дверной ручке и подступил ближе.

— Я могу открыть, — сказал он, и в его голосе слышалось не наигранное желание помочь.

Тень зарычала на него, и Винн тут же отступила от двери, прерывая её.

— Да нет, всё в порядке.

Красная Руда внимательно изучил её лицо. В его глазах мелькнуло расстройство.

— Что он ест? — внезапно спросил он, наклоняясь немного, чтобы пристально посмотреть за неё на дверь Чейна. — Он не присоединился к нам ни разу во время трапезы, и я не видел, чтобы он притронулся к нашим припасам.

— Зачем ты проверял наши припасы?

Её слова заставили его надолго замолчать. Гномы были общинным народом, и для него это было само собой разумеющимся.

— Мы путешествуем вместе, — ответил он, наконец.

— Нет, я предприняла эту поездку. Ты здесь только по моему неохотному согласию.

Она искала шанс прояснить, кто здесь принимает решения. Она также хотела знать его настоящую причину.

Что он действительно хотел в Балаал-Ситте?

Он никогда не скажет ей этого прямо, но она надеялась, что он может ошибиться и этим дать ей хоть какой-то намёк. Поэтому, она и не мешала ему следовать за ней.

— С Чейном всё будет хорошо, — сказала она. — Я проведаю его позже.

Большинство гномов были открытыми и честными. Красная Руда был совсем иным. Он скрестил руки на груди и пристально посмотрел на дверь позади неё, но никакой намек на эмоции не отразился на его широких чертах. Медленно выдохнув, он вернулся в свою каюту.

Винн постояла на страже ещё несколько секунд, а потом приложила ухо к двери.

— Чейн?.. — тихонько позвала она, но ни звука не донеслось из запертой каюты.

* * *

Чейн сидел на своей койке, обхватив руками подтянутые к подбородку колени, и пытался не царапать кожу ногтями. Он не мог прекратить дрожать.

Зверь, скованный цепями в нем, о дикой природе которого когда-то предупреждал его Вельстил, то и дело шевелился до этого. Но сейчас затих, как будто погрузился в какой-то внутренний сон.

Но не сам Чейн — такое облегчение всё никак не приходило к нему.

Тихие шаги Винн раздались во коридоре снаружи.

Он сполз с кровати и дрожащими руками придвинул сундук к двери. Его немедленно охватила паника. Сундука было недостаточно. Винн все еще могла открыть дверь и увидеть его… не спящим днем. Он сжал ручку двери — и она согнулась под его пальцами.

Он почувствовал, слабые попытки Винн открыть дверь с той стороны.

— Чейн… ты в порядке? — встревоженно позвала она.

Чейн тихо обхватил дверную ручку обеими руками.

Он не смог удержаться от тихого стона, представив себе её ужас, когда она посмотрит ему в глаза. Он слишком поздно понял, что часто и тяжело дышит, хотя ему совсем не нужно дышать. Он изо всех сил попытался остановить себя, слушая ее голос, а затем — голос Красной Руды и рык Тени.

Всё это было слишком громко, как будто они стояли в его каюте и кричали на ветру, который он тоже слышал. Осознание ужаснуло его, как будто Винн наткнулась на него во время кормления или всмотрелась в его лицо после убийства… и увидела его эйфорию.

В нижней части Дред-Ситта она дважды вынудила его бодрствовать днем. Они были глубоко в горе, огражденные от восходящего солнца. Несмотря на это, он страдал, затуманенный и дезориентированный разум не осознавал и половину из того, что он делал.

Сейчас всё было не так — он полностью бодрствовал.

Каждый нерв отзывался болью. Каждая мышца дрожала. Иллюминатор каюты был закрыт только мешковиной. Снаружи пылало солнце, и тусклый жар пробивался сквозь ткань.

Только занавес и тонкая обшивка шхуны скрывали его от дневного света.

Он никогда так не чувствовал солнце.

Оно было там и могло достать его, ждало, чтобы сжечь. А он не мог скрыться от него, потому что как ни пытался, не мог впасть в дремоту.

— Чейн?.. — мягко прошептала Винн через дверь.

Ему захотелось отпихнуть сундук в сторону, распахнуть дверь, притянуть ее к себе и не отпускать до самых сумерек. Но он не мог позволить ей увидеть себя таким слабым.

Он держался за дверную ручку до тех пор, пока не услышал ее нерешительно удаляющиеся шаги. Тогда он отполз к койке, взобрался наверх, так вцепившись в матрас, что услышал звук рвущийся под его ногтями ткани, и забился в угол в изголовье. Снова подтянув колени к подбородку, он смотрел на иллюминатор. Только один слой мешковины лежал между ним и солнцем.

И как Чейн не старался, он не мог провалиться в состояние покоя.

Что он с собой сделал?

Глава 6

Тринадцать дней спустя Винн стояла у парапета правого борта, а солнце почти коснулось далёкого горизонта в океане. Неожиданно из-за её спины выступил матрос и указал на другую сторону побережья.

— Драйст впереди, госпожа. Вы еще не видите порт, но есть корабли, спешащие укрыться там.

Винн шагнула в сторону порта, и он последовал за ней, пытаясь обойти Тень.

— Да, я вижу их, — сказала она. — Когда прибудем?

— Вскоре после последнего колокола дня. Вы можете уже собираться, — он сделал паузу, смотря на нее. — Берегите себя, госпожа. Это безжалостное место. Большинство из нас даже не сходит на берег там… только если за грузом.

Она кивнула в знак благодарности за его предупреждение, а затем почесала ухо Тени кончиком пальца.

— Подвинься, девочка. Мы сходим на берег.

Плавание от Четбурга было не слишком приятным, но хотя бы Красная Руда большую часть времени оставался в своей каюте, и Винн совсем не возражала против этого. Возможно, это была типичная гномская неприязнь к морю. Но эта добровольная изоляция делала напряженность между ними еще более глубокой, когда он выходил на обед. Ели они в тишине. Он часто смотрел перед собой, его темные глаза были рассредоточены, как будто он много времени проводил в мире, которого никто больше не видел.

Но что было гораздо хуже, она провела последние шесть дней, задаваясь вопросом, страдает ли Чейн от какой-то формы морской болезни. Он не выходил из каюты уже две ночи. Когда наконец вышел, то выглядел ужасно — слишком бледным даже для него.

Он стал беспокойным, раздражительным, и часто отвлекался, отвечая на вопросы коротко и резко. Он не проявлял интереса к картам или любому другому времяпрепровождению. Она набралась смелости и прямо спросила его, что случилось. К ее удивлению он приказал ей оставить себя в покое. Когда он повернулся, чтобы уйти, он с трудом открыл дверь в свою каюту. Его рука сильно дрожала.

Последние ночи он медленно возвращался к своему прежнему поведению. Винн никогда бы не думала, что будет рада его возвращению к задумчивому, холодному состоянию, каким он был всегда. Но вчера они играли в «двух королей» почти до рассвета. Всё, казалось, вернулось в старое русло.

Нет, ей не было жаль, что это путешествие заканчивается, и она, конечно, в следующий раз будет разборчивее в том, что касается комнат, — если она сможет добыть что-то получше. Спустившись к каютам, она постучала в дверь Красной Руды.

— Мы должны быть наготове, — предупредила она. — Собери вещи. Мы сойдём на берег, как только Чейн проснётся.

Время прошло быстро, пока Винн собирала вещи. Неспособная унять своё любопытство о вольном порте с дурной репутацией Драйсте, она подумала, в какой ярости и шоке будет Хайтауэр, если узнает, что она проигнорировала его предупреждение. Вдруг кто-то мягко постучал в дверь её каюты.

— Винн? — позвал Чейн.

Она посмотрела на иллюминатор и увидела, что уже опустились сумерки, но тускнеющий свет снаружи не исчез полностью. Каким-то образом он снова проснулся рано. Раньше он никогда не просыпался сам до полной темноты.

— Да, входи.

Он заглянул внутрь.

— Захвати сундук, — сказала Винн. — Мы прибыли в порт.

* * *

Ещё до первого колокола ночи, Чейн с тревогой вышагивал по палубе. Гавань была переполнена, так что команда должна была ждать очереди, чтобы поставить судно в доки.

— Ох, дохлые боги в семи адах! — шепотом пробормотала Винн.

Чейн нахмурился и глянул на нее. Он был не слишком доволен способом выражения, но никак не мог поспорить с чувством. И он все еще чувствовал себя как-то не так. Побочные эффекты смеси Вельстила прошли, но его грызла ворчащая нервозность. По крайней мере, теперь, после проверки жидкости, он знает ее назначение.

Она не даёт ему впадать в сонное состояние.

Вспышка деятельности на палубе заставила его очнуться от своих мыслей. Поведение команды решительно изменилось. Половина матросов увязывала паруса на мачте, в то время как остальные начали вытаскивать груз на палубу, словно в любую минуту ожидали сигнал, разрешающий швартовку. Один матрос поднялся в смотровое гнездо с большим арбалетом и колчаном болтов, привязанным к спине.

Чейн как-то разуверился, что Винн правильно выбрала дорогу.

Светя крупными жаровнями на концах, шесть длинных пирсов выступали от порта далеко в воду. Суда заполнили почти всё свободное место, самые большие корабли бросили якорь на расстоянии от берега.

Осматривая пирсы, Чейн не мог унять возрастающее волнение.

Люди, сбившиеся в толпы, заполняли порт даже в сумерках. Докеры и матросы были везде, перетаскивая грузы к судам и от них, возясь со швартовкой и оснащением и перекрикивая даже шум толпы. Шхуна среднего размера отошла от самого близкого дока и проплыла мимо перед носом их судна.

— Снимайтесь с якоря! Осторожно к порту! — прокричал их капитан.

Их маленькая шхуна проплыла внутрь и скоро расположилась на свободном месте. Чейну, наряду с его спутниками, пришлось отойти, когда матросы бросили швартовочные канаты на пристань. Как только был спущен трап, четыре вооруженных матроса прыгнули вперед. Двое побежали, чтобы занять позицию в основании трапа, в то время как другая пара стражей встала наверху, осматривая бурлящую деятельность порта.

Чейн огляделся и заметил, что на других кораблях поступили так же. Он никогда не видел, чтобы матросы вели себя подобным образом в Колм-Ситте или Беле, столице его родины. Возможно, предупреждение Хайтауэра имело под собой основания. Какие дела капитан их судна проворачивал в этом месте?

— Мне это не нравится, — прошептал он.

Перед ними, между темными высокими холмами, простирающимися выше по берегу на север и юг, лежал город. Здания различных размеров и форм, потемневшие и потрёпанные прибрежной погодой, стояли так близко, что только несколько прямых дорог были видны между ними. На берегу стояли склады, а воздух был пропитан бесчисленными запахами, от рыбы до промасленной древесины, соленой морской воды, людей и домашнего скота. Зловоние древесного дыма, угля и нефти от огромных жаровен перекрывало остальные запахи.

— Посмотри на это всё, — прошептала Винн, но сама она не смотрела на город.

Огромное множество людей копошилось в доках и слонялось перед большими дверьми складов. Всевозможные цвета и формы одежд, которые только мог вообразить Чейн, были рассеяны среди толпы.

Суманец в яркой одежде с кожей цвета карамели привел коз, вытянувшихся в линию. Группа людей с более темной кожей и жёсткими, вьющимися темными волосами, каких он никогда не видел, была одета в просторные мантии и штаны с широкими поясами ярких цветов, покрытыми черными узорами. Они пытались провести телегу, гружёную рулонами ткани, возможно шелком, через группу закованных в броню мужчин. Другая группа, одетая в меха, спрыгнула с округлого судна со множеством весел, сейчас сложенными вертикально вокруг его единственной прямой мачты. Эта группа проложила путь вниз со щитами и палашами в руках, как будто ожидая, кому бы бросить вызов. Это, должно быть, были норлендцы, народ, который Винн упоминала несколько раз.

И всё же количество нуманцев было подавляющим. Некоторые были одеты как бродяги, в то время как другие носили богатый наряд под просторными шерстяными плащами.

— Сходите! — рявкнул капитан.

Удивлённый, Чейн обернулся.

Капитан махнул им вперед.

— Трап охраняется… Сходите.

Чейн вооружился новым мечом, но взял и свой старый, который оставил прислонённым к сундуку. Подняв подрезанные ножны, он прицепил их у другого бедра. Красная Руда, казалось, был рад не больше, чем Чейн, смотря на море людей ниже. Гном держал палаш и сжимал железный посох в другой руке. Тень тихонько зарычала. Собака ненавидела толпы в целом и эту толпу в частности. Только Винн даже не колебалась, напряженное рвение застыло на её лице.

— Я пойду первым, — сказал Красная Руда.

Со своей большой сумкой на спине, он поднял сундук на плечо, освобождая одну руку для посоха. Чейн указал Винн и Тени вперед, и пошел замыкающим, когда они спустились по трапу. Массивная фигура Красной Руды оказалась полезна в толпе доков.

Они приблизились к берегу, и Чейн заметил проходы вдоль боков пирсов. Между пирсами были скаты и лестницы для маленьких лодок.

— Ванакст Банаэ, — прорычал Красная Руда.

Чейн осмотрелся и увидел, что гном остановился и очищает свой ботинок на булыжнике мостовой. Рядом была линия экскрементов, оставленная козами суманца. Прохожие не остановились ни на секунду.

— Это место — гигантская сточная канава, — тихо сказал Красная Руда, проталкиваясь через толпу.

Не имея особого выбора, они последовали за ним. Чейн шагал позади Винн, готовый в любой момент отдернуть её к себе.

— Красная Руда не слишком ошибается, — сказал он. — Это место кажется лишь немногим больше, чем приют пиратов и контрабандистов.

— Поэтому, — ответила Винн, не оглядываясь. — Продолжай идти.

Чейн замедлился. Она знала это и все же пошла на путешествие сюда?

— Винн! — прорычал он. — Как ты могла…

— Посмотри туда, — невозмутимо прервала она, указывая вперёд. — Это похоже на трактиры.

— Трактиры? — повторил он.

— Здесь нет миссии Гильдии. Мы должны будем сами позаботиться о ночлеге и еде.

Они вошли в город за береговой линией, и Чейн разозлился ещё больше. Винн охотно привела их в этот беззаконный порт и теперь ищет трактир, как обычный путник?

— Ты не можешь оставаться здесь, — сказал он. — Это место не безопасно.

Она повернулась к нему лицом:

— Я нахожусь в компании маджай-хи, вооруженного гнома и… тебя. Я едва ли могу быть в большей безопасности.

Красная Руда ждал их, его лицо ничего не выражало. Тень прекратила рычать и прижалась к ноге Винн. Чейн молчал, ошеломленный её беспечностью.

— Мы не можем просто стоять здесь и спорить, — заявила она.

Он сжал челюсти, снова обретя дар речи.

— Прекрасно… Ну и где эти трактиры?

— Сюда, — ответила она, указав рукой.

Этот жест почти заставил Чейна закинуть ее к себе на плечо и вернуться назад на судно.

Снова Красная Руда шёл впереди, а Чейн — позади, угрожающе смотря на любого, кто подходил слишком близко. Но чем дальше они шли, тем больше толпа редела. В полутора кварталах вниз по плохо мощеной улице, они встретили только сурово выглядящую, измотанную женщину в полинялом платье с низким вырезом, матросов, пьющих из глиняных бутылок, и нескольких купцов, как преуспевающих, так и довольно бедных. Все придерживались своего пути, ожидая, что и другие поступят так же.

Чейн заметил небольшую лавку из неаккуратно покрашенных досок. На вывеске над дверью было написали одно слово на четырех различных языках. Первым было «Аптекарь» по-нумански. Он замедлился, поскольку кое-какие мысли пришли ему в голову.

— Что? — спросила Винн. Она остановилась в нескольких шагах впереди.

— Ничего, — мотнул головой он, но про себя отметил местоположение лавки.

Красная Руда то и дело переходил улицу, исследуя трактиры, таверны и гостиницы по пути. Чейн ничего не мог сказать по нейтральным фасадам этих учреждений. Но предполагал, что за их закрытыми дверями процветают азартные игры, подделка денег и другие незаконные начинания.

Он не хотел оставлять Винн спящей ни в каком подобном месте.

Но, несмотря на наивность, которую она проявляла время от времени, она никак не была глупа. Он видел, как она морщится каждый раз, когда Красная Руда указывал ей на очередное учреждение. Она качала головой, и они шли дальше.

— А что насчёт этого? — внезапно сказала она.

Чейн проследил за ее взглядом.

В конце улицы стояло большое, хорошо расположенное трехэтажное здание, занимающее почти половину квартала. Построено оно было из толстых брёвен, покрытых не слишком облупившейся голубой краской, но его белые ставни были запятнаны городским дымом и грязью. Здание могло похвастаться приземистой верандой на уровне земли с двумя вооруженными охранниками, стоящими у столбов.

Чейн, идущий за Винн не был уверен, что железные решетки на окнах — хороший знак. Охранники были вежливы, но насторожились, когда Красная Руда прошёл между ними в парадную дверь. Охранники тоже были и хорошим, и плохим знаком. Белая вывеска над дверью, написанная на нуманском, содержала только: «Дом Делилы».

Винн замерла рядом с крепким, чисто выбритым охранником, человеком с резкими чертами лица. Поскольку Красная Руда уже всматривался в открытую дверь, оба охранника следили теперь за Винн. Ближайший почтительно кивнул.

— Командующий Молнун, к вашим услугам, — сказал он. — Добро пожаловать.

— Это учреждение сдаёт комнаты? — спросила она.

— Самые лучшие в Драйсте.

— И безопасные? — добавил Чейн.

«Командующий», даже не пошевелив головой, осмотрел Чейна сверху донизу.

— Да, господин… насколько это вообще возможно.

Чейн в свою очередь осмотрел человека. Под его кожаной курткой не было тёплой рубашки, она была застёгнута по самый подбородок, но свободного покроя — командующий ценил подвижность больше красоты. Его меч висел низко, вместо того чтобы быть заправленным за пояс, как делали некоторые дворяне, желавшие выглядеть лихо. Должно быть, он был бывшим военным.

Если учреждение нанимало постоянных наемников, то оно было не из дешевых.

Винн, казалось, тоже поняла это и бросила на Чейна обеспокоенный взгляд.

— Я заплачу, — вмешался Красная Руда, увидев их замешательство. — Мы должны остаться здесь.

Чейн почувствовал неловкость, но не спорил. Он должен был добыть больше денег. Командующий кивнул Красной Руде:

— Убедитесь, что у вас с собой расписка квартиранта, если планируете уйти и вернуться.

Чейн кивнул и неохотно провел Винн внутрь.

* * *

Винн, следуя за Красной Рудой через крыльцо и парадную дверь с резьбой ручной работы, попыталась задушить растущее раздражение, вызванное Чейном. Она привыкла к его характеру, но сегодня вечером это было опасно близко к властности. Он с начала знал, что эта поездка будет полна неожиданностей. Правда, Драйст оказался даже хуже, чем она ожидала, но они уже были здесь. Теперь они должны просто попытаться устроиться как можно лучше. Но оказавшись внутри, она перестала думать о Чейне.

Огромный овальный ковёр темно-коричневого цвета с круглым узором из белых цветов и светло-зеленых, покрытых листвой виноградных лоз, был под ее ногами. Стены холла были покрашены в богатый оттенок топлёного молока, янтарные шторы высели на окнах от высокого потолка до полированного деревянного пола. Где-то, невидимая, мягко играла деревянная флейта, мелодичными звуками заполняя воздух, напоённый лёгким ароматом сандалового дерева.

— Ох… нет, — тихо сказала она.

В отличие от старой гостиницы Гильдии в Четбурге, интерьер здесь был шикарен. Проживание здесь обойдётся им гораздо больше, чем она рассчитывала.

Она повернулась налево и увидела большой стол из цельного грецкого ореха с золотой инкрустацией. Молодой человек, сидящий за ним, был одет в белую льняную рубашку и черную атласную тунику. Его лицо было овальным, а кожа — оливково-смуглой. Его волосы были тёмно-русыми, а глаза — карими, как у нее.

Чейн уставился на него.

— Могу я вам помочь? — вежливо спросил молодой человек, и его взгляд коротко метнулся на Тень. — Я Михаэль. Что вы ищете этим вечером?

Вопрос казался странным. Что обеспокоило бы путешественников, помимо жилья?

Двое мужчин, одетых так же, как хозяин, прошли мимо Винн в широкую комнату справа. Ни один не был вооружен, и Винн сделала несколько шагов, всматриваясь в пространство за ними.

Комнату заполняли низкие кушетки, оббитые бархатом. На маленьких столах стояли стеклянные вазы со свежими цветами, хотя откуда они взялись в конце осени, она не могла даже предположить. Морские пейзажи искусной кисти украшали стены.

Она разглядела сводчатый проход в противоположной стене, который вел в другую комнату с подобной обстановкой. Трое мужчин, играя в карты, сидели за полированным столиком из обсидиана. По их одежде их можно было бы принять за дворян, если бы это был какой-либо другой город, а не Драйст. Откуда-то со стороны появилась гибкая девушка и разлила вино для господ. Ее платье, отделанное кружевом, было слегка вызывающим.

В крайней левой стене ближайшей комнаты был проход, ведущий в коридор со множеством закрытых дверей. Еще ближе была изогнутая лестница, которая вела наверх. Что было за ней?

— Три комнаты, — сказал Красная Руда.

Винн обернулась, чтобы найти его у прилавка с молодым хозяином. Он уже развязывал шнур, с гномскими монетами — кусками металла.

— Две комнаты, — внёс поправку Чейн и посмотрел вниз на нее. — Ты не останешься здесь в одиночестве. Я буду спать на полу.

Винн прикусила губу, не желая устраивать скандал.

Михаэль поднял бровь, но ничего не сказал, хотя и пристально посмотрел на вложенные в ножны мечи Чейна и Красной Руды. Он потянулся и одним пальцем отодвинул длинный железный посох гнома, прислонённый к прилавку.

— Конечно, но вы должны будете оставить свое оружие. Вы можете забирать его с собой, когда будете выходить в город.

Чейн моргнул:

— Нет.

Красная Руда казался таким же удивленным.

Тень зарычала, возможно, ощутив внезапную напряженность.

— Чейн! — прошептала Винн. Он когда-нибудь прекратит быть настолько трудным?

— Нет, — повторил он.

— Какие-то проблемы, господа? — осведомился ровный голос позади них.

Винн обернулась.

Из комнаты выступила стройная женщина. Изящно сложенная, она была намного выше, чем Винн. Ее платье из бирюзового шелка, вышитое вьющимися виноградными лозами белого цвета, так гладко облегало её фигуру, что двигалось вместе с нею, показывая стройные изгибы её тела. Ярко-каштановые волосы ниспадали длинными волнами, блестящими в искусственном освещении холла. От падения на лоб их удерживала лента из полированного серебра.

У нее была кожа мягкого оттенка слоновой кости, возможно чуть теплее, и такие темно-синие глаза, что поначалу загипнотизировали Винн. Ее ресницы были длинны, а веки накрашены в тон платью.

Она была… нереальной. Даже Красная Руда казался ошеломленным при виде ее.

— Какие-то неполадки? — спросила она.

Ее тон не подразумевал вопрос, но сам голос был чуть хрипловатым эхом флейты. Эта женщина могла заставить любого мужчину застыть как вкопанного в двадцати шагах от неё— а то и в пятидесяти.

К сожалению, Чейн не был одним из таких мужчин.

— Я не оставлю свои мечи, — сказал он.

— Я Делила, владелец этого учреждения, — ответила она, и ее пристальный взгляд с вежливым интересом переместился на Красную Руду.

Винн почувствовала, как рука Чейна легла на ее плечо.

— Я приношу извинения, — продолжила Делила, — но все воины, независимо от того, зачем они сюда приходят, должны оставить свое оружие у входа. Вы и сами в этом заинтересованы. Вашу безопасность — и ваши потребности — обеспечивают и гарантируют мои сотрудники.

Винн нервно огляделась. Их потребности? Какие ещё потребности? Разве это не должно быть очевидно?

— Как? — бросил вызов Чейн. — Когда ваши охранники не носят внутри оружие?

— Михаэлю и не требуется оружие, — ответила Делила.

Ее глаза гладко скользили от одного вновь прибывшего к другому, возможно оценивая, кто из них действительно принимает решения, и вдруг улыбка появилась на её пухлых губах.

— И какие потребности у вас… Хранительница?

Винн была немного ошеломлена. В путешествии она носила только свою короткую эльфийскую тунику, и все же эта женщина поняла, кто она, и что она, предположительно, была главной. Винн поглядела через дверной проём в комнату с роскошной мебелью на другую женщину в вызывающем платье с кружевами…

Чейн чуть слышно вдохнул и резко выдохнул:

— Домволайн!

Прежде чем значение этого дошло до неё, Винн почувствовала, как его пальцы сжали её плечо через тунику и плащ. Он отдернул ее обратно ко входной двери.

— Мы уходим, — заявил он.

— А… а… — только и могла выдавить из себя она, её щёки вспыхнули.

«Домволайн» в стране Чейна называли публичный дом. Винн только что привела их в богатый бордель посреди выгребной ямы под названием Драйст.

— Что теперь-то не так? — спросил Красная Руда и безучастно посмотрел на Чейна.

У гномов не было борделей.

— О, пожалуйста, пожалуйста, — ответила Делила, подавляя краткий смех тонкими пальцами. — Но простите меня. Я не хотела оскорбить вас, это была лишь игривая шутка. Мы можем разместить вас… Мы хорошо заботимся обо всех наших постояльцах и их потребностях.

Даже Михаэль за столом прилагал огромные усилия, чтобы не улыбнуться.

Винн схватилась за дверную раму, прежде чем Чейн смог вытащить ее на улицу.

— Чейн, остановись. Должно быть, то же самое — а скорее всего, даже хуже — здесь везде.

— Да, там ещё хуже, — Делила больше не смеялась. — Михаэль, им потребуется более тихое и мирное помещение.

Он кивнул:

— Я размещу их в восточном крыле на втором этаже.

— Но, — добавила Делила, — вы всё же должны оставить свое оружие.

Винн повернулась к Красной Руде, ища поддержки. Он вздохнул и, передав железный посох, начал отстегивать свой палаш. Удивлённый Михаэль немного склонился под весом посоха. Винн оглянулась назад на Чейна. Выражение его лица исказилось в тихом рычании.

— Чейн?

С неразборчивым ворчанием, выдающим его злость, он отпустил ее и двинулся к столу. Он быстро отстегнул укороченный меч и новый гномский клинок.

— Это все? — вежливо спросил Михаэль, пристально смотря на вложенный в ножны конец посоха Винн.

Она скинула ножны, показывая длинный кристалл, и Делила кивнула в знак одобрения. Немного замешкавшись, Винн вытащила из-за спины старый боевой кинжал Магьер. Делила с интересом смотрела, как Красная Руда начал стаскивать стальные и медные кусочки металла со шнура.

К огромному облегчению Винн, ни Михаэль, ни Делила не передумали относительно оплаты гномскими монетами, и Винн попыталась подсчитать свои смешанные достижения. По крайней мере, она достигла Драйста и нашла безопасный, пусть и сомнительный, приют.

Теперь, она запросто сможет заставить Чейна успокоиться.

* * *

Войдя в роскошные комнаты, Чейн думал, что это место никак не подходило для Винн, даже интерьером. В самой комнате слишком сильно пахло духами. По пути, они встретили трех молодых женщин и женоподобного молодого человека исключительной красоты, которые очевидно были не постояльцами. Но они не встретили никого, когда Михаэль повел их к северу по длинному коридору с роскошными коврами на втором этаже.

Комната Красной Руды была через зал, но он следовал за ними, чтобы узнать, где находится их. Он сгрузил сундук на пол, закрыл дверь, а затем уронил следом большой мешок. Что-то странно загремело. Тогда он прошел к кровати, покрытой стеганым шелком различных фиолетовых оттенков, придавил его рукой, пока матрас не просел.

— Словно спишьь в водосточной канаве, — произнёс он.

Чейн хотел уйти один, но он не был уверен, как начать обсуждение этой темы. Сколько времени Винн намерена оставаться в Драйсте прежде, чем направиться вглубь страны?

— Что теперь? — спросил он. — Зима близко, так что мы найдем немного караванов. Я должен попытаться достать нам фургон.

Винн нервно оглянулась.

— Винн? — окликнул он.

Медленного выдохнув, она ответила:

— Мы не отправляемся вглубь страны… пока.

Лицо Красной Руды вспыхнуло, и он опередил Чейна, задав очевидный вопрос:

— Что?!

Винн дёрнула плечом, словно внезапно разволновавшись. Она кинула свою сумку на кровать и начала рыться в ней. Наконец она вытащила тетрадь, которую Чейн не видел прежде. Она пролистала страницы и, открыв, прогладила их.

— Посмотрите на это. Я скопировала карту, которую нашла в архивах.

Почему она держала все это в секрете от него до последнего момента?

— Мы здесь, — сказала она, указывая на одну обведенную чернилами точку на береговой линии. — Если мы сядем на другое судно, идущее на юг к порту Сорано в Содружестве Ромаграе, то мы будем…

— Другое судно? — вмешался Красная Руда. — У меня нет проблем с быстрой ходьбой.

— Я тоже хочу достигнуть Лхоинна как можно быстрее, — возразила она. — Сорано ближе к нашему месту назначения. Это — самый быстрый путь.

Красная Руда вздохнул, но промолчал.

— Вместо того, чтобы идти вглубьстраны на юг и юго-запад, — продолжила Винн, — и полностью преодолевать земли Лхоинна, мы проплывём ниже и пройдём более коротким восточным маршрутом. К тому времени, как мы достигнем их леса, мы будем сверху А'Граихлонна, одного большого эльфийского города, там и находится их миссия Гильдии. Одним не таким уж долгим морским путешествием мы сократим время поездки вполовину и подольше задержимся… в цивилизованном мире.

Чейн поглядел на Тень, наблюдающую за ним, но недоверчиво покачал головой.

— Тогда, почему мы вообще остановились здесь? — спросил он. — У нас нет дел в Драйсте.

— Чтобы сбить Гильдию с моего следа.

Чейн всё ещё не понимал. Винн посмотрела на него, горький гнев вспыхнул в ее глазах, чего он никогда не видел там до последнего времени.

— Мой маршрут проложил Хайтауэр, — ответила она, — чтобы не только потратить впустую мое время, но и следить за мной. Подумай сам. Наше финансирование соответствовало только этому, и я должна была сделать две остановки, обе там, где есть миссии Гильдии. Независимо от того, что было в том письме для миссии Четбурга, кто-то, возможно, проверил, заказала ли я проезд куда-то еще. Когда мы сошли здесь, все, о чем они могут сообщить, — это, что я отправилась в Драйст, — она склонила голову. — Если… когда Хайтауэр услышит об этом, он будет думать, что потерял мой след здесь, и взять его можно будет, только когда я достигну Лхоинна. Но я буду там гораздо раньше, чем он ожидает. А здесь нет никого, чтобы доложить ему, что я заказала проезд дальше на юг.

Чейн скрестил руки на груди. Каждый день он узнавал немного больше о Винн и ее Гильдии, которая теперь виделась ему столь же погрязшей в грехах, как и остальной мир. Помимо нее, Гильдия была единственной вещью в этом мире, что представляла какую-либо ценность.

— Как ты и сказала, — заметил Чейн, — нам не дали достаточно денег для другого путешествия.

— Я позабочусь об этом.

Чейн потерял терпение от этих неожиданностей.

— Винн, ради бога, как…

— Уже позаботилась.

— Что ты сделала?

Она прикусила нижнюю губу, но не ответила. Вместо этого она снова подошла к своей сумке. Вытянув руку оттуда, она раскрыла ладонь. Там лежал кристалл холодной лампы.

Чейн был сбит с толку. Он видел ее кристалл много раз и даже использовал его сам. Тогда она сунула другую руку в карман одежды и достала еще два.

— Это запасные, — спокойно сказала она.

В Чейне начало расти подозрение. Только странникам и более высоким званиям выдавали кристалл, как отметку статуса, хотя домин Тилсвит когда-то давно в знак уважения подарил один ему. Он был почти священен среди мудрецов. Как Винн достала второй, не говоря уже о третьем?

Прежде чем Чейн сказал хоть слово, его опередил снова Красная Руда:

— Ты украла их?

На этот раз выражение его лица было абсолютно непроницаемым. Красная Руда подумал о том же, что и Чейн.

— Нет! — ответила Винн.

— Винн? — предупреждающе протянул Чейн.

— Премин Хевис дала мне их… когда я сказала ей, что потеряла свой.

Она лгала, чтобы получить их.

— Это никому не причинило боль, — быстро заявила Винн. — Я знала, что нам понадобится больше денег, а мы никак иначе не сможем раздобыть их.

Теперь было ясно, что она собирается сделать.

— Даже один из них принесет больше, чем нам надо, — горячо продолжила она, словно ожидая, что они будут спорить. — Мы просто обменяем его у того, у кого нет желания показать, где и как он добывает свои товары.

Чейн хранил молчание. Он видел, что Винн признавала сомнительные — иногда даже темные — объяснения, чтобы оправдать свои усилия и их последствия. У него самого бывали худшие и гораздо более корыстные мотивы. Но он никогда не думал, что она способна на такую ложь ради достижения своей цели, или на обмен чего-то так почитаемого. Эти действия были так… циничны.

Красная Руда тоже молчал, но любые этические предрассудки с его стороны, казалось, исчезли.

— Он стоит намного больше, чем проезд, — сказал он.

Винн посмотрела на него. В течение секунды она говорила с ним как с товарищем.

— Тем лучше. Это обеспечит молчание относительно того, кто его обменял.

Гном с две секунды изучал ее, а затем протянул свою массивную руку.

— Я могу обменять, если это имеет значение.

Винн медлила.

— Не думаешь ли ты, что сможешь торговаться лучше, чем гном? — сказал он, словно бросая ей вызов.

Чейн знал, что Красная Руда был прав, хотя это и не делало план Винн более приятным. Винн медленно опустила кристалл в большую ладонь Красной Руды.

Однако, Чейн так ничего и не сказал, и, видимо, это заставило Винн искоса взглянуть на него.

— У меня не было выбора, — сказала она, словно пытаясь оправдать свои действия. — Не было ничего другого достаточно маленького, чтобы унести, но достаточно ценного для торговли или продажи.

Чейн отвёл взгляд. Он должен был найти способ раздобыть больше денег. Она не должна быть загнана в угол из-за этого.

— Нам всем надо поесть и отдохнуть, — сказал он, меняя тему. У него была собственная задача, которую надо было выполнить в течение ночи, и он хотел оставить Винн в как можно большей безопасности. — Но еда здесь может быть дорогой…

— У нас будет достаточно, чтобы покрыть все расходы, как только я обменяю это, — сказал Красная Руда.

Он перекатил кристалл по своей большой ладони, наблюдая, как это движение вызвало тусклое свечение в его призмах.

Так небрежно, как только мог, Чейн сказал:

— Хорошо. Когда Красная Руда устроится в своей комнате, я спущусь и закажу еду.

Гном непонимающе смотрел на него несколько секунд, но наконец кивнул и вышел. Как только он ушел, Чейн повернулся к Винн.

— Я должен выйти.

Она неловко передёрнула плечами:

— Понимаю.

* * *

Сау'илахк скрывался в переулке напротив крупной гостиницы. Те, за кем он наблюдал, скорее всего, остановились на ночь. Он уже задумался о том, чтобы наколдовать другого слугу из Воздуха, чтобы тот проник внутрь и подслушал. Но в здании было слишком много людей. В закрытом, ярко освещённом помещении — возможно, с низкими потолками — его создание могли заметить раньше, чем оно даже доберётся до Винн.

Внезапно Чейн распахнул парадную дверь.

Сау'илахк сбился с мыслей. Способности Чейна не шли ни в какое сравнение с искусством его самого, но этот загадочный не-мертвый проявил немало тайных умений. Благоразумнее было бы узнать точно, на что он способен. Сау'илахк не любил неожиданностей.

Он появился на другом углу, наблюдая, как Чейн шагает назад к порту.

* * *

Чейну не нравилось обманывать Винн. Но она наверняка подумала, что ему нужно покормиться, и он принял решение не переубеждать ее. После последнего приема пищи из бронзовой чаши и под влиянием фиолетовой смеси Вельстила он не проголодался. Хотя давно должен был. Но он не почувствовал даже краткого приступа голода с самого Четбурга. Этой ночью у Чейна были другие планы, новые, пока только начинающие изводить его.

Он не был готов к тому, как смесь Вельстила подействует на него. Но даже сейчас, когда он уже знал о последствиях, мысль о том, что нужно будет выпить её снова, пугала его. Три дня он ужасно мучился в своей каюте. Но очень скоро Винн покинет людные места.

Может настать время, когда он должен будет оставаться в сознании независимо от времени суток. У него осталась только одна доза фиолетовой смеси. И больше всего его мучило то, что он, не сказав Винн, взял из их сундука мешочек с монетами, выданными Гильдией. Но сегодня вечером он нуждался в деньгах.

Накинув капюшон плаща на голову, он шёл, не обращая внимания на прохожих. Он вернулся назад к порту, чтобы найти потертую вывеску над дверью: «Аптекарь».

Наконец разыскав её, он потянулся к дверной ручке, но резко остановился, уставившись на кольцо Вельстила на своём среднем пальце. Оно не давало никому обнаружить его истинную сущность, но также, чем дольше он носил его, тем больше затуманивало его собственное чутьё. Он мог почувствовать обман и с ним, но эта способность становилась острее без кольца.

Чейн снял кольцо и положил его в кошелёк.

Тут же ночной пейзаж причудливо замерцал, словно воздух на летней жаре. Это быстро прошло, и ночь перед его глазами стала ярче. Он услышал, как в соседнем переулке играет с каким-то куском бумаги крыса, и мягкий плеск волн у проходов под пирсами в другом квартале.

Схватившись за дверную ручку, Чейн надавил на неё, и дверь открылась. Он вошёл, и его немедленно окутал затхлый воздух, пропитанный слишком многими запахами, чтобы отделить их друг от друга.

Маленькие фонари стояли на старых столах или свисали с низких стропил, освещая стены, увешенные множеством полок, загруженных сотнями стеклянных, глиняных, деревянных и жестяных сосудов всевозможных размеров и форм. Справа стоял длинный короб, наклоненный таким образом, чтобы клиенты могли заглянуть в него. В его небольших отсеках под дешевой, плохо сделанной стеклянной крышкой были порошки и различные измельчённые вещества.

— Я уже закрываюсь, — раздался скрипучий голос.

Чейн немного повернулся.

В проходе в заднюю комнату, заполненную маленькими столами и странными аппаратами, стояла старуха. Непослушные седые волосы в беспорядке свисали на её лицо, у неё недоставало одного глаза. Она не носила повязки, но вставила в глазницу полированный шарик из обсидиана с красной точкой вместо зрачка. Две большие родинки украшали левую сторону ее носа, а ее одежда с капюшоном когда-то, наверное, была красной. Она опиралась на изогнутую трость.

— Мне нужны кое-какие ингредиенты, — сказал он. — А особенно один.

Она осмотрела его сверху донизу.

— С чего бы такому как ты приходить сюда ради этого… ингредиента, как ты назвал его?

Эта насмешка показывала, что она поняла, что он пришёл за чем-то более важным — более дорогим и, возможно, сомнительным — чем демонстрировалось на прилавке. Это также была проверка, чтобы увидеть, захочет и сможет ли он заплатить за него.

— Потому что он… очень редкий, — ответил он.

Глава 7

После ухода Чейна, Винн вовсю воспользовалась одиночеством и редкой роскошью гостиницы. Она разделась до нижней сорочки, а затем поставила на пол тазик для умывания с перламутровым кувшином и взяла новые полотенца из комода. Как только она начала наливать воду в тазик, Тень сунула туда морду и начала лакать. Винн позволила ей пить, пока вода еще не была мыльной. Собака, скорее всего, была ещё и голодной.

— Скоро будем ужинать, — сказала она.

Она, как сумела, вымылась. Она только закончила и надела свою короткую мантию, когда в дверь мягко постучали. Тень заводила носом и поставила уши торчком, потом несколько раз фыркнула, и Винн, открывая дверь, не стала даже спрашивать, кто там.

Снаружи стояла стройная женщина в платье цвета лаванды, держа огромный поднос с тремя закрытыми крышками блюдами.

— Ваш ужин, госпожа.

— Спасибо… — Винн замолкла.

Она должна заплатить ей сейчас? И сколько это будет стоить? Женщина, наблюдая за ней, улыбнулась:

— Михаэль пришлёт счет перед тем, как вы съедете.

— Спасибо, — сказала Винн, забирая поднос, который оказался тяжелее, чем выглядел. Коротко поклонившись, женщина спустилась вниз в зал.

Винн бедром закрыла дверь и еле донесла поднос до маленького столика. Когда она сняла крышку с одного блюда, то обнаружила под ней жареное филе лосося и тушёный с зеленой фасолью картофель. То же самое было под другими крышками. После столь долгого времени, проведённого на судне, скорее всего, еда казалась ей ароматнее и аппетитнее, чем была на самом деле. Но где они нашли свежую зеленую фасоль в это время года?

Очевидно, Чейн заказал тарелку для Тени, которая уже взволнованно виляла хвостом, глядя на Винн. Девушка опустила тарелку на пол и еле успела отдёрнуть руку — Тень начала хватать челюстями еду. Она покачала головой и вздохнула, но третья тарелка заставила её остановиться. Она не могла предназначаться для Чейна.

Неохотно, она взяла тарелку прошла через прихожую и постучала в другую дверь:

— Красная Руда, ужин.

Он открыл почти сразу, но смотрел мимо нее в ее комнату.

— Где Чейн? — спросил он.

— Вышел, — ответила она, протягивая ему тарелку.

Он не принял её.

— Надолго?

— Он просто закупает припасы, — сказала она.

— Снова… ночью?

Почему для Красной Руды имеет значение, куда пошел Чейн и что он делает? Гном смотрел на нее, тонкая складка пролегла на его лбу между бровями.

— Разве его цель не в том, чтобы защищать тебя? — спросил он. — Оставить тебя в миссии Гильдии это одно. Не то же самое как… здесь, и даже не говоря обо мне.

Винн моргнула. Красная Руда рассердился, что Чейн оставил ее в одиночестве?

— Я останусь с тобой, пока он не вернётся, — сказал он, делая шаг вперёд.

— Нет, все хорошо, — сказала она, уткнув тарелку в его грудь. — Тень со мной… и я всего лишь через прихожую.

На щеках Красной Руды заходили желваки:

— Ты останешься в своей комнате?

— Да, — неуверенно ответила она, задаваясь вопросом, искренне ли он беспокоится о ней.

— Наша цель — Балаал-Ситт, — добавил он. — В настоящее время ты — единственная, кто имеет шансы найти его.

Неуверенность исчезла, и Винн напряглась. Это был Красная Руда, которого она знала.

Он не позволит причинить ей вред, пока она ведёт его к цели. Тут её поразило ещё одна мысль: по этой же самой причине он не выспрашивал у нее о странностях Чейна. С первого момента, когда Чейн и Красная Руда встретились в Палате Падших в подземелье Ходящих-сквозь-Камень, Чейн, чтобы защитить Винн, проявил несколько больше своих свойств, чем следовало. Это делало его полезным, и гном закроет глаза на всё, пока Чейн им нужен.

Красная Руда не заботился ни о чем, кроме своей собственной цели — независимо от того, что это за цель.

Винн поставила тарелку на их сундук, стоящий у двери, и направилась к себе. Она обернулась, когда он задребезжал чем-то, вероятно пытаясь поднять тарелку.

Она вошла в свою комнату и закрыла дверь.

* * *

Сау'илахк внезапно почувствовал присутствие нежити рядом.

Чейн остановился перед лавкой аптекаря, проделал руками какие-то манипуляции и положил что-то в маленький мешочек.

Сау'илахк быстро переместился в глубокие ночные тени под навесом через пол квартала оттуда. Он и раньше чувствовал это внезапное изменение в подземелье Дред-Ситта. Хотя Чейн каким-то образом скрывал свою сущность, были моменты, когда он разоблачал себя и показывал, что представляет собой обыкновенного вампира.

Сау'илахк смотрел, как Чейн вошел в лавку аптекаря, и отчаянно захотел узнать, что там происходит. Но если он мог ощутить истинную сущность Чейна, то и тот в свою очередь мог почуять его, если он окажется слишком близко.

Сау'илахк нуждался в шпионе.

Он внутренне сосредоточился, спешно расходуя энергию. Перед мысленным взором он начертил пылающий круг Духа, который уместился бы в широко разведенных руках. В нём он расположил квадрат Воздуха, вписал пылающие символы в местах соприкосновения между фигурами, а затем зафиксировал эту печать, как будто видя его висящей перед собой. После этой работы он почувствовал несильную слабость.

Тихий бриз промчался через Сау'илахка, хотя он не заставил пошевелиться ни его плащ, ни одежду. Он проигнорировал этот побочный эффект и призвал воздух в печать. Пустой центр образца заволновался, словно над огнем. Это едва видимое искажение замерло перед ним — слуга из Воздуха с намеком на сознание.

Сау'илахк наделил его целью:

«Сделай запись звука в пространстве с безжизненным, пока он не покинет это место. Вернись и повтори то, что запишешь.»

Сау'илахк позволил печати перед его мысленным взором растаять. Слуга отлетел и проскользнул через трещину в двери магазина.

* * *

Аптекарь с весьма отталкивающей внешностью внимательно следила за Чейном.

— Жасмин и анютины глазки для любовного зелья? — спросила она. — Чтобы отбить твою даму сердца у соперника?

— Нет.

Он шагнул ближе через стоящую в воздухе пыль, освещенную светом фонаря. Не каждый мог вот так вот запросто заявиться в магазин аптекаря и попросить продать ему яд. Или каждый в таком месте, как Драйст?

Чейн снял сумку с плеча и достал лист бумаги:

— Мне нужно всё из этого списка, особенно последний пункт.

Она взяла оторванную половину списка в свои костлявые пальцы с длинными пожелтевшими ногтями. По большей части там не было ничего, что нельзя было найти в лавке обычного аптекаря. Ничего необычного: от стеклянных сосудов, маленькой масляной горелки, древесного спирта и до различных компонентов.

Он наблюдал за нею, ожидая ее реакции, когда она дойдёт до смертельного цветка в конце, который он знал под названием «вепрев колоколец».

Она прочитала список, как будто там не было ничего особенного, но ее глаз — единственный настоящий глаз — замерцал, прежде чем она ответила:

— Извини. Ничем не могу помочь тебе.

Чейн не почувствовал предупреждения внутри.

Никакого рыка от зверя не последовало. Никакой колкий клубок не прокатился по коже. Но он не прекращал думать, чтобы специально прислушаться к обману в ее словах. Однако, это не было необходимо, чтобы понять: она лжёт. Даже здесь ядовитое вещество не продадут незнакомцу открыто.

Чейн вынул мешочек, который Хайтауэр дал Винн, и подкинул его, заставив зазвенеть.

— Да нет, можешь, — прошептал он. — Ты продашь его мне… или я найду его здесь сам.

На сей раз ее глаз не мерцал, хотя она не казалась запуганной. Все еще опираясь на трость, она вытянула вперёд другую руку, встряхнув листок бумаги и голову одновременно.

— Не нужно проявлять дурные манеры, — упрекнула она.

Без предупреждения она вскинула руку с бумагой.

Белый порошок взметнулся от ее рваного рукава в лицо Чейна, попав ему в глаза и ноздри. С потрясающей ловкостью она отпрянула, с интересом наблюдая за ним.

Чейн провёл рукой по лицу, очищая глаза. Мимолётно он задался вопросом: порошок смертелен или просто что-то, что выводит из строя неосторожных? Впервые после того, как он вошел, женщина казалась неуверенной. Он сделал шаг к ней.

— Принеси мне все из этого списка.

Она внимательно смотрела на него, возможно, ожидая увидеть, возымел ли порошок какой-то скрытый эффект. Когда с ним ничего не произошло, она медленно улыбнулась. Очевидно, перед ней не вставал моральный вопрос по поводу того, что он просил.

Было бы намного проще убить ее.

Но слухи о мертвом или пропавшем аптекаре и о том, что ее лавка был обыскана, распространятся к утру, когда откроются другие лавки поблизости. Не было никакого способа определить, сколько времени пройдёт, прежде чем Красная Руда разберётся с проездом на юг. Винн могла запомнить лавку с простой вывеской и что Чейн остановился перед ней, когда они шли через город. Она запомнит и ночь, когда он выходил один.

Старая карга прислонила свою трость к стене, теперь став достаточно ловкой и без неё, пока кружила по магазину, собирая нужные ему вещи на прилавке. Кучка была больше, чем предполагал Чейн.

— Не касайся «платья покойницы» голыми руками, — предупредила она, но в ее голосе не было настоящего беспокойства.

— А есть зерновой спирт… для очистки оборудования? — спросил он.

Она искоса глянула на него настоящим глазом и, пройдя через комнату, вытащила коричневую стеклянную бутылку.

— Этим ты хочешь убрать соперника или двух? — как бы между прочим проронила она. — Расчистить путь к желанию твоего сердца, тому, чего ты так жаждешь?

Ее ироничные вопросы обеспокоили его. То, чего он жаждал, было настолько далеко за пределами его досягаемости, что не могло быть получено так просто. Его соперником был только он сам — и никто другой. Это было то, что Чейн никогда не сможет убрать между собой и Винн. Не ответив, он отсчитал монеты, и положил их на прилавок.

Когда он закончил, старуха улыбнулась и покачала головой.

Чейн отсчитал больше, пока почти половина монет не оказалась на прилавке.

Было бы гораздо проще — и приятнее — убить эту древнюю пройдоху.

* * *

Сау'илахк увидел, как Чейн вышел из лавки. Вампир остановился, чтобы поудобнее пристроить сумку на плече, а затем вытащил что-то блестящее из своего кошелька и вытянул палец.

Чейн надел бронзовое кольцо.

Сау'илахк еле удержался от того, чтобы не вылететь из темных теней навеса, поскольку присутствие Чейна скрылось от его чувств. Просуществовав тысячу лет, он редко удивлялся так, как сейчас. И вправду всё было так просто?

Он никогда не видел, чтобы Чейн создавал артефакты, да и навыки этого не-мертвого, насколько он знал, были несколько иными. Чейн не проявил достаточно таланта, чтобы сделать подобное устройство. Зачем вампиру нужна такая вещь, если живые и так не знают о его сущности?

Но Сау'илахк видел, как он это использовал. В тех редких случаев, когда он появлялся полностью, это кольцо точно также могло и его… от Чейна и собаки.

Порыв ветерка прервал его одержимые мысли. Вернулся слуга и немедленно начал повторять все звуки, запись которых сделал в лавке.

Сау'илахк слушал, хотя услышал мало полезного. Кроме разве что одного термина. Слуга исчез с дуновением ветра. Его задача была выполнена, но Сау'илахк продолжал размышлять.

Зачем Чейну «платье покойницы»?

Внезапно он понял.

Чейн искал средство, чтобы предотвратить дремоту.

Сау'илахк видел такое только однажды, давно, во время своего служения среди Детей Возлюбленного. Как Чейн раскрыл эту редкую тайну? Где разузнал это? Кто знал об этом, чтобы научить его?

Три раза, когда Сау'илахк днём спускался к Возлюбленному в недра горы, один или несколько Детей были там и совсем не спали. Почему — он не знал, но это так обеспокоило его, что он пошел к Пожирателям Тишины. Он угрожал этому трио безумных слуг своего Бога, пока они не рассказали ему правду. Один из них помогал в процессе создания смеси, содержащей… Как они сказали тогда? Что-то с родины Чейна? Ах да, девиака свончек — «вепрев колоколец».

Возможно, Чейн был просто вампиром, обыкновенным дилетантом с незначительных набором уловок. Но это делало его опаснее или ставило в зависимость от того, что у него можно отнять?

Сау'илахк висел в темноте, размышляя.

* * *

Чейн шагал по улице далеко от прибрежного района, понимая, что возвращаться к Винн рано — еще одна задача стоит перед ним. Аптекарь запросила больше, чем он ожидал. На это ушла половина денег Гильдии, и он должен был раздобыть ещё.

Чейн замедлился и огляделся, услышав громкий голос.

Из двери таверны выпал матрос, как будто его вытолкнули оттуда, и, споткнувшись, отлетел на середину переулка.

— Проклятье, Рамон! — закричал человек заплетающимся языком. — Ты обманщик! Ты обманул меня… и я не забуду этого!

Более низкий и трезвый человек шагнул на порог, его лица было не разглядеть из-за света, льющегося позади него из учреждения. Хриплый хор голосов изнутри тоже можно было расслышать.

— Я никогда не обманываю, Дузин, — ответил второй человек. — Мне не нужно. Ты слишком пьян, чтобы играть в кости или что-то другое… уже не говоря о том, чтобы против меня.

Чейн медленным и ровным шагом пересек перекрёсток. Он зашёл с противоположной стороны здания, чтобы посмотреть, что происходит за углом.

Пьяный матрос, Дузин, зарычал и попытался со всей силы ударить объект своего гнева. Рамон легко отступил в сторону, позволяя двери закрыться, и зацепил лодыжку противника ногой. Дузин, закачавшись, ударился лицом о дверной косяк и по стене осел на землю.

— Проспись, — Рамон похлопал его по плечу, уходя. — Суди меня позже… когда у тебя будет достаточно монет.

Дузин, перекатившись, встал на ноги, держась за лицо и стеная.

Чейн уловил тонкий аромат крови в воздухе переулка. Он был настолько хорош, этот запах, но у него не было дел к проигравшему — только к победителю.

Рамон прогулочным шагом направился к перекрёстку.

Чейн остановился у стены за углом, наблюдая, как он проходит. Он остался там, выжидая, а Рамон шёл прямо вперед. Как только Рамон прошёл перекрёсток, Чейн метнулся к дальнему углу и выглянул.

Он не смотрел на человека, а пытался разглядеть самый близкий переулок. Он был перегружен, поскольку не захотел оставить свои сумки и имущество в гостинице. Он поставил обе сумки у стены магазина за углом и обошёл его, следя за спиной своей цели.

Голова Рамона была опущена вниз, пока он шел, и Чейн расслышал звон металла. Надменный победитель какой-то азартной игры подсчитывал свое состояние. Чейн подбирался всё ближе.

Его добыча была только в шести шагах от узкого проулка между зданиями на противоположной стороне улицы, и Чейн помчался вперёд.

Рамон на ходу повернулся на топот его сапог.

Чейн напал прежде, чем глаза человека сосредоточились на нем. Его кулак ударил в скулу человека, заставив его с разворотом упасть. Чейн услышал звон мешочка с монетами, ударившегося о булыжники, и этот звук заставил его замешкаться на мгновение.

Его цель плюхнулась на дорогу.

Чейн схватил тело за руку и оттащил в узкий проулок. Рамон лежал у боковой стены — бессознательный, но дышащий — и Чейн оглянулся.

Мешочек лежал посреди улицы.

Он выглянул из переулка и осмотрелся. Было пусто, даже Дузин уже уполз прочь. Чейн выскочил, схватил мешочек и отступил в укрытие.

Мешочек был полон меди и серебра, но только половина монет была из Малурны. Винн заметит, если он добавит иностранные к их капиталу. Не было другого выбора, кроме как поместить только монеты Малурны в мешочек Винн. Он ссыпал остальные в свой кошелёк и спрятал его на поясе.

Рамон все еще лежал без сознания, но пульс на горле прощупывался. В голове Чейна все еще стоял аромат крови.

Этот человек не походил на ту старуху из магазина. Сколько неизвестных мертвецов было на улицах такого места как Драйст? Никто не будет скучать по нему или припишет его смерть Чейну, даже Винн. Все, что он должен сделать — это рвано перерезать горло, как только закончит.

Чейн прижал руки к стене переулка над человеком, низко склонив голову, чтобы смотреть на него. Он чувствовал запах жизни, только и ждущей, когда её возьмут.

Три удара колокола прокатились в ночи.

Чейн откачнулся назад к противоположной стене переулка, возвращая себе самообладание. Было позднее, чем он думал, а Винн ждёт его и волнуется.

— А ты удачливый, — резко прошипел он лежащему телу. — Намного больше, чем думаешь.

Он вышел на улицу, захватив по пути сумки. Когда он добрался до роскошного борделя, притворяющегося гостиницей, он не увидел ни знакомого охранника, ни дежурного, которому оставлял свое оружие. Преодолевая по две ступеньки за раз, он пронесся мимо нескольких молодых женщин вдоль лестницы.

Открыв дверь в комнату, в которую их с Винн поселили, он заглянул внутрь.

Она свернулась калачиком на кровати и крепко спала. Тень лежала у неё в ногах и даже не подняла головы, хотя ее полуоткрытые кристально-голубые глаза не мигая наблюдали за Чейном.

Две пустые тарелки стояли на полу около перламутрового кувшина и тазика для умывания. Винн, должно быть, поела и попыталась дождаться его, но уснула. Она была одета только в нижнюю сорочку и завернулась в свою короткую мантию. У неё были такие крошечные ножки… и тонкие лодыжки, покрытые гладкой оливково-смуглой кожей.

Чейн подошёл к кровати и укрыл её краем шелкового стеганого одеяла. Тень внимательно следила за ним, но даже не заворчала. И он, и она были полны решимости защищать Винн.

У них вообще было очень много общего.

* * *

Чейн проснулся на полу с наступлением сумерек от того, что Винн рылась в сундуке и укладывала их имущество. Тень сидела около нее, поочередно поглядывая то на сундук, то на девушку, и иногда обнюхивая какую-нибудь из вещей.

— Мы уезжаем? — спросил он.

Винн подскочила и, обернувшись, посмотрела на него:

— Да. Красная Руда уходил утром, — ответила она. — Я думаю, он, как и ты, хочет побыстрее уехать отсюда. Он продал кристалл и нанял проезд до Сорано на большем грузовом корабле. Капитан стремится получить хоть какую-то прибыль теперь, когда его трюмы пусты, — Винн с тревогой нахмурилась, осматривая сундук. — Чейн, ты не видел мешочек с монетами? Я не могу найти его.

Он быстро сел, поскольку забыл положить его на место.

— Да, я взял его вчера вечером на случай, если понадобится заплатить за ужин.

Винн вздохнула с облегчением.

— А, хорошо. Я уж подумала, что потеряла его. Пока пусть будет у тебя. У меня есть немного, осталось после торгов Красной Руды, — она сделала паузу, как будто что-то еще тревожило её. — Он рассердился, когда ты ушёл и оставил меня одну.

Винн погладила голову Тени и отвела взгляд, словно задумавшись на секунду.

— Что еще? — спросил Чейн.

Снова она колебалась:

— Я думаю, что он рядом только из-за своей цели. Я… мне жаль, что он с нами. Я не доверяю ему.

Это было очевидно с самого начала. Чейн почувствовал укол вины из-за того, что ей пришлось иметь дело с Красной Рудой из-за него — особенно учитывая последние события. Но он сделает что угодно, чтобы любой ценой защитить Винн.

— Когда мы отправляемся? — спросил он.

Она посмотрела на него, как будто удивленная сменой темы:

— Как только соберёмся.

Глава 8

Для Чейна это третье морское путешествие было наполнено мучительным экспериментированием методом проб и ошибок. Он с наступлением сумерек в одиночку сходил на берег в нескольких портах по пути, чтобы закупить маленькие бутылки.

Несколько раз он отыскивал домашний скот, выбирая такие места, чтобы одно пропавшее животное не подняло тревоги сразу. И только раз отпил темное живительное вещество из чаши Вельстила. Покормившись, он использовал чашу, чтобы заполнить бутылки. Они, сейчас лежащие на дне его сумки, долго позволят ему не голодать в будущем, когда может оказаться меньше возможностей для охоты.

Вскоре, он пришел к выводу, что больше не может откладывать одно дело. Он решительно отказался от компании Винн, чтобы в одиночестве поработать в своей каюте. Он вновь не появлялся в течение нескольких ночей. Его первая попытка воссоздать смесь Вельстила оказалась болезненна и неудачна.

Он провел три дня и три ночи в бреду между дремотой и бодрствованием, где его неотступно преследовал страх перед солнцем. Или он использовал слишком мало «платья покойницы» — «вепрева колокольца» — или неправильно оценил пропорции других компонентов. Когда этот эффект прошёл, причём гораздо быстрее, чем он ожидал, он увеличил дозу «платья покойницы» вдвое.

Результат был ещё хуже.

Он корчился в судорогах на своей койке, звук волн, бьющихся о корпус корабля, почти оглушал его. А днём он почти не мог сдержать ещё и страх, как будто солнечный свет мог собраться и чёрвём проникнуть через корпус, чтобы найти его.

Винн каждую ночь стучала к нему, зовя его по имени сквозь запертую дверь.

На пятую ночь этого кошмара даже зверь в нём затих, как будто умер, и он понял, что был ближе к правильной формуле. Он вышел из каюты поздно вечером на шестой день эксперимента, все еще так и не уйдя в дремоту, и Винн тут же кинулась к нему.

— Что ты делаешь там? Зачем ты запираешься в своей каюте?

Ее тон был требователен, но глаза были заполнены тревогой.

— Мне необходимо одиночество, — сказал он, сцепив руки за спиной, чтобы она не увидела, как они дрожат. — Скоро мы опять будем среди людей. Я провожу свое время так, пока могу.

Она выглядела грустной и расстроенной от его очевидной лжи, но больше давить на него не стала. Он никак не мог всё рассказать ей, не при её отношении к устройствам Вельстила. Она всегда вспыхивала при виде чего-то из них, и лишь подтвердит своё отвращение, если увидит, что смесь творит с ним. И что она подумает о Чейне, когда узнает, что он пытается воссоздать что-то из технологий Вельстила, того, кто провел ее и ее товарищей через полконтинента?

Три ночи спустя Чейн попробовал еще раз, хотя влияние последней дозы ещё не полностью прошло. Хуже всего было то, что запасы трижды очищенной воды подходили к концу.

В начале плавания он собрал чистую дождевую воду в миску, выставив её из иллюминатора. Она была вскипячена в стеклянном сосуде, стерилизованном древесным спиртом, а это было нелегко в условиях корабельной качки, так как ему приходилось удерживать и склянку, и горелку неподвижными. Пар поднимался в керамическую трубку, длиной с локоть, охлаждался и капал в другую стерильную чашу. Процесс был повторен дважды. В бутылке осталась меньше чем четверть дождевой воды.

С тех пор дождя не было снова.

У Чейна хватит воды только на одну попытку до того, как они достигнут Сорано. Когда он на рассвете закончил готовить третью партию, ее цвет, структура, чистота и прозрачность точно соответствовали оставшейся половине пузырька, что изготовил сам Вельстил.

Побочные эффекты казались неизбежными, хотя Чейн учился переносить ужас перед светом, эту паранойю преследования солнцем. Но когда он поднял пузырёк с гораздо меньшей дозировкой, чем он употребил сначала, он помедлил: какую же установить теперь? Наконец, он остановился на ширине ногтя.

Как Вельстил переносил этот… препарат мертвых без единого признака дискомфорта?

Чейн наблюдал, как фиолетовая жидкость плещется в бутылочке, зажатой в его дрожащей руке. Он опрокинул пузырёк в глотку, запив большим глотком воды. Он посмотрел на три оставшихся пузырька из этой партии и понадеялся, что не должен будет вылить их в море, как последние два.

Этого и не потребовалось, но долгожданный успех не принес ему облегчения.

Когда солнце поднялось над кораблём, Чейн забился в угол в изголовье койки и дрожал в этом аду в третий раз. На четвертую ночь он смог покинуть свою каюту и найти Винн. Она очень тревожилась за него.

Время потеряло значение, волны мчались мимо одна за другой. Однажды вечером Чейн стоял на палубе, ветер дул ему в спину, и он услышал легкие шаги Винн.

— Сорано близко, — сказала она. — Мы причалим ещё до первого колокола.

Он обернулся и обнаружил, что она смотрит на береговую линию, хотя ее смертные глаза не могли ничего различить в темноте. Пряди тёмно-русых волос метались по ее оливково-смуглым щекам.

Они возвращались в мир снова.

* * *

Винн не знала, что они найдут в портовом городе Сорано. Она читала только, что дальше на юге Суманская Империя, а на востоке — Лхоинна. Когда она шла рядом с Тенью по улицам, она не могла не заметить кое-что примечательное в окружающих людях. Но осознание пришло только тогда, когда Чейн поражённо выдохнул:

— Они все похожи на тебя.

Он не был неправ.

Винн никогда не бывала в этой части мира, никогда не заезжала дальше на юг, чем до Витени. Пока она росла, она видела, что люди в Колм-Ситте с ее цветом кожи и волос есть — но очень немного.

Хорошо сложенные, круглолицые, люди Содружества Ромаграэ не были столь высоки, как нуманцы Малурны, Файнера или Витени, и не такие смуглые, как суманцы. Почти все проходящие мимо носили странные брюки и хлопковые туники белых и светлых цветов. Но у всех была кожа с оливковым оттенком, тёмно-русые, легкие, вьющиеся волосы и глаза, такие же, как у неё.

Винн смутилась, когда заметила, как внимательно Чейн разглядывает каждого прохожего. Его открытое восхищение заставило ее чувствовать себя неловко.

Улицы Сорано были чистыми, в большинстве своём вымощенными светло-коричневым песчаником. Маленькие открытые рынки, казалось, встречались на каждом шагу, гораздо чаще, чем в знакомых ей нуманских городах, или по крайней мере в Колм-Ситте. Она нашла сразу три вдоль одной широкой улицы. За прилавками стояли или купцы, или фермеры с зерном, выращенным на севере. Количество товаров было впечатляющим.

Горки маслин, сушеных фиников, рыбы и баночек с маслами, приправленными травами, высились на каждом прилавке. Иногда запахи напоминали Винн то, как пах домин Иль'Шанк и его покои — пряно и экзотично. Она ненадолго замедлилась, когда они проходили мимо сложенных рулонами тканей с яркими цветочными узорами, распространенными в странах Суманской Империи дальше на юге.

Время ужина давно прошло, и поэтому большинство лавок закрывались. Чейн все еще рассматривал жителей, шагая рядом с Винн. Это начало немного раздражать её.

— Так вот откуда ты родом… — произнёс он. — Это твой народ.

— Не говори глупостей, — ответила Винн. — Я — гражданка Малурны и Хранительница Знаний из Колм-Ситта. Там мой дом и мой народ.

— Но… как ты попала туда?

Каждый раз, когда её спрашивали о её происхождении, Винн отвечала, что сирота, и говорила, что в Гильдию ее передали родственники. По правде говоря, она не знала этого наверняка, но родители, кем бы они ни были, были мертвы для неё. Но Чейн никогда раньше не спрашивал.

— Домин Тилсвит нашел меня в деревянном ящике у главных ворот, — сказала она наконец. — Не было никакой записки или чего-то вроде, только большой кошелек с монетами под одеялом, его было достаточно, чтобы некоторое время прокормить младенца.

Чейн остановился:

— Но это, должно быть, земля, откуда ты родом.

Винн не верила в родовые воспоминания или культурные связи через кровь. Люди воспитывались событиями, происходящими с ними, и окружающей средой, а главное — собой. Любой дурак знает это. Люди на улицах были просто толпой незнакомцев, с которыми они мимолётно столкнулись по пути.

Чейн продолжал пристально изучать ее.

— Что? — спросила она.

Он резко покачал головой и отвел взгляд, продолжив наблюдать за людьми. Они все жили своей жизнью под странными уличными фонарями, похожими на тыквы, из выпуклого цветного стекла бледно-желтого, оранжевого, голубого и фиолетового цветов.

— И что теперь? — спросил он. — Найдём гостиницу или попытаемся купить фургон и немедленно уехать?

Тень тихонько зарычала и с гневом покосилась на Винн.

— Что случилось, девочка? — спросила она.

Она собиралась наклониться и дотронуться до головы Тени, но собака бросилась прочь прямо через рынок.

— Тень! Вернись! — вскрикнула Винн и кинулась за собакой.

Она слышала, что Чейн прокричал что-то сзади, но проигнорировала его. Она была слишком занята, пытаясь удержать хвост Тени в поле зрения, поскольку он метался в редеющей толпе у палаток.

— Тень, не время для игр! Вернись сюда… сейчас же!

Тень ненадолго замедлилась, загнанная в угол. Винн почти догнала её, но собака снова метнулась в сторону, исчезая из вида.

— Что с этим животным? — воскликнул Красная Руда, его голос был дальше, чем Чейна.

Винн продолжила преследование. Киоски и магазины сменились зданиями большего размера и более тихими улицами. Почти запыхавшись, она вылетела на открытое место. Берег был на виду, и она предположила, что они к югу от доков в предместьях города.

Тень сидела на обочине грунтовой дороги.

Винн нагнала её, слишком тяжело дыша, чтобы ругаться. Она схватила загривок собаки, больше чтобы устоять на ногах, и наклонилась к ней, пытаясь отдышаться.

— Не делай… так больше, — сказала она, задыхаясь. — Что с тобой?

Чейн присоединился к ним, хотя он совсем не задыхался. Красная Руда подошёл немного позже, раздражённо пыхтя, его короткие ноги не были предназначены для быстрого бега. Кроме того, в одной руке у него был железный посох и их сундук на плече.

— Посадите это животное на привязь, — прокашлял он.

Тень наморщилась и прошлась языком по носу. Но Чейн смотрел вперед за них.

— Вы не чувствуете запах? — сказал он. — Тень сделала гораздо больше.

Винн выпрямилась и проследила за его взглядом.

У берега стояли фургоны всех форм и размеров, от больших, почти что домов на колёсах, до крытых простым тентом. Шесть или больше походных костров пылали в темноте, освещая тех, кто сидел вокруг них. Мужчины и женщины загружали коробки или склонялись к лошадям у коновязи. Одна старая женщина вела мулов в соседнюю конюшню, вдвое меньшую, чем другие строения.

Винн почувствовала мягкое движение у ног и посмотрела вниз. Тень прижалась ближе.

«Нет… Чейн… фургон… остаться… Винн… люди»

Разбитые слова Тени, которые были сказаны собственным голосом Винн, сделали намерения собаки довольно ясными.

— Стоянка каравана, — прошептала Винн.

Тень фыркнула.

* * *

Чейн мельком глянул на Тень. Он уже решил, что они должны путешествовать внутрь страны сами. С Красной Рудой и Тенью они могли вставать лагерем днем и ехать ночью, как он и Винн делали на пути в Дред-Ситт.

Винн погладила голову Тени, задумчиво наблюдая за лагерем караванщиков, и Чейн понял, что снова она изменила их планы. Или, скорее, Тень изменила.

— Давайте посмотрим, может быть, кто-то отправляется вглубь страны и продает проезд, — предложила Винн.

— Я расспрошу, — сказал Красная Руда и собрался уже уходить, но тут вмешался Чейн:

— Подожди, — он шагнул ближе к Винн. — Нам следует просто купить маленький фургон и поехать самим. Тогда мы сможем установить собственный темп.

Она смотрела на него, размышляя. Она ясно поняла то, чего он не сказал, но подразумевал. Он спит целый день, а это может вызвать осложнения в путешествии с другими.

— Ты уверен? — спросила она. — Караван мог бы быть…

Тень громко зарычала и клацнула челюстями на Чейна.

— Остановись, — прикрикнула Винн и схватила морду Тени.

Чейн наблюдал, как их взгляды, встретившись, замерли. Красная Руда тоже смотрел, хотя и не спрашивал, что происходит. Внезапно, Винн вздрогнула.

— Что? — спросил Чейн, желая отвлечь ее от Тени.

— Она… она думает, — начала Винн. — Она настаивает, что ее путь безопаснее.

— Нет, — сказал Чейн, его взгляд перемещался с неё на Тень. — Мы сможем добраться самостоятельно. Я защищу нас.

Тень зарычала так громко, что Чейн насторожился, боясь, что шум может привлечь нежелательное внимание. Винн казалась обеспокоенной, будучи вынужденной выбирать между ними. Тряхнув головой, она закрыла глаза, все еще держа собаку. Когда она открыла их снова, она неловко глянула на Красную Руду, прежде чем встать.

— Тень не собирается согласиться на это, — сказала она Чейну.

— Тень? — переспросил Красная Руда. — С каких это пор животное принимает решения?

Винн смотрела только на Чейна.

— Она волнуется по поводу Стихийных Духов. Если я буду в дикой местности одна… они попытаются убить меня снова.

— Духи? — продолжал задавать вопросы Красная Руда. — Убить тебя? О чем вы говорите?

Никто не ответил ему.

Чейн на мгновение закрыл глаза. Тень была права, и он должен был согласиться раньше, чем собака привлечёт всеобщее внимание. Это заставило его задуматься: Тень была осведомлена обо всём и явно имела свой собственный план. Собака высказала своё мнение, и Винн согласилась. Они должны будут путешествовать с людьми.

Красная Руда стоял, ожидание объяснений.

Чейн шагнул вперед, указав гному на караван:

— Иди. Мы поговорим позже. На данный момент пора торговаться.

* * *

Следуя за своими спутниками, Винн все еще была потрясена тем, как страстно Тень её убеждала. Собака еще раз показала ей те же самые пугающие картины Духов, пытающихся убить её корнями поваленного дерева. И Винн чувствовала страх самой Тени, которого не присутствовало раньше.

Как только Тень решалась на что-то, говорить с ней становилось также трудно, как с ее отцом, Мальцом. Несмотря на резкие методы Тени, Винн не могла не согласиться с ней.

Скоро они достигли ближайшего скопления мулов, выпряжённых из фургона, выше их раза в два. Облупленные потёки яркой краски намекали, что когда-то он был покрашен. Люди вокруг загружали или разгружали фургоны, перетаскивая различные тюки между деревянными крышами. Некоторые ухаживали за животными, в то время как другие готовили еду на открытом огне. Гудение голосов заполняло воздух.

В то время как некоторые имели тот же самый тон кожи как у людей из города, другие были более бледными или темными. Было два суманца, возможно, из племен пустыни, но ни одного иностранца или гнома. Но казалось, что рост или нация не имеют здесь никакого значения. Большинство носило толстую кожаную одежду, достаточно прочную для долгих путешествий, и гибкие тростниковые шляпы, или тюрбаны из грубой ткани.

Молодая девушка в кожаных бриджах и лоскутном одеянии коричневого цвета присела у соседнего огня. Она следила за большим железным чайником и варила там же несколько яиц, готовя и еду и напиток одновременно.

— Я могу поговорить с руководителем? — спросила Винн, надеясь, что кто-то здесь понимал по-нумански.

Девушка поднялась, ее черные косы даже не покачнулись. Она указала на крупного мужчину в пальто из замши, присевшего перед колесом фургона и внимательно его осматривающим.

— Адрино, — сказала она. — Вождь Адрино общается по поводу любой торговли от имени нашего клана.

— Спасибо, — ответила Винн и направилась к нему, но её уже опережал Красная Руда.

Она надеялась, что гном даст ей проявить ее лидерство, а не попытается сразу вести торги. Она развязала плащ, чтобы показать короткую мантию серого цвета.

— Мастер Адрино? — спросила она.

Он отвернулся от колеса телеги и встал, уперев руки в бока, как будто не собирался тратить время на приветствия. Но увидев ее спутников, он явно растерялся. Он был высок, как Чейн, и также чисто выбрит, с длинной, золотисто-рыжей косой, спадающей на спину и повязанной потёртой золотистой лентой.

Винн вежливо поклонилась ему.

— Я странница Хигеотрт из Гильдии Хранителей Колм-Ситта.

— Колм-Ситта? — повторил он, с акцентом растягивая гласные. — Вы проделали долгий путь от дома.

— Да. Я доставляю официальное сообщение премину миссии Гильдии Лхоинна. Какие-либо фургоны направляются туда?

— Что вы можете предложить за проезд? — спросил он прямо.

— Охрану, — вмешался Красная Руда, показав на себя, Чейна и даже Тень.

Он уже казался слишком настойчивым — особенность гномских торгов. Но Винн надеялась, что всё обойдётся.

— У нас уже есть охранники, — Адрино вернулся к изучению колеса, но перед этим цепко осмотрел Красную Руду и Чейна.

— Не такие, как мы, — категорично заявил Красная Руда. — Даже близко.

Его поведение возымело ненужный эффект. Винн была почти уверена, что вождь не хочет продолжать торги. Красная Руда обычно был довольно силён в этом. Адрино же ясно видел, что единственная выгода в такой ситуации будет для гнома, и лоб вождя каравана наморщился.

Винн собиралась уже вмешаться, но вдруг Чейн спокойно сказал:

— Мы возьмем на себя ночные часы. Ваши охранники отдохнут для дневной смены.

Адрино внимательно посмотрел на него:

— Вы будете ночным патрулём? Вы знаете, что нужно делать?

— Да, и к тому же, у нас есть… волчица. Она хорошо обучена.

Винн зажала рукой пасть Тени на случай, если собака поняла, что он сказал.

Адрино наконец кивнул.

— Хорошо. Мои люди смогут больше спать, но у вас должен быть собственный транспорт и провизия. У нас нет мест, а уезжаем мы на рассвете.

* * *

Когда вождь каравана ушел, Чейн наблюдал, как выражение лица Винн стало встревоженным. У них еще не было фургона, а город будет закрыт на ночь.

— Я раздобуду фургон и лошадей, — заверил он ее, оглянувшись на путь, которым они пришли. — Ты и Красная Руда попытайтесь найти побольше еды на ближайшем рынке.

— Разве не я должен иметь дело с торговлей? — осведомился гном и скрестил руки на груди, все еще держа посох, как будто неудача задела его.

Обычно он был бы прав, но Чейн не собирался соглашаться на любой фургон. У них впереди все еще был долгий путь, Винн должна найти подсказки в Лхоинна и развскать остатки давно забытого ситта. Они не могли позволить себе купить абы какой фургон.

— Свежие продукты тоже важны, — сказал он Красной Руде. — Помоги Винн.

Если эта лесть подействовала на гнома, он не показал этого.

— Идём, — сказала Винн. — У нас только сегодняшний вечер. После встретимся здесь.

Коротко взглянув на Чейна, Красная Руда последовал за Винн и Тенью к городу.

Чейн пождал, пока они не уйдут из поля зрения, а затем направился к берегу. Стоянка каравана в предместьях города была не единственным местом, куда доставляли груз из порта. Он держал путь вдоль южного конца береговой линии, пытаясь разглядеть какую-нибудь крупную конюшню рядом со складами. Это не заняло много времени.

Он нашёл подходящее место у проселочной дороги и осмотрел все ближайшие улицы. Проверив широкие устойчивые ворота, он обнаружил, что они заперты и даже не двинулись под его весом. Факт, что они были заперты изнутри, принес ему некоторое облегчение. Это означало, что был другой выход — или вход. Значит, владелец закрыл их на ночь, и, следовательно, ему понадобился другой выход.

Ближайшие люди были в двух кварталах отсюда, и он скользнул вокруг здания, вниз по переулку. Задняя дверь конюшни была заперта на навесной замок. Потребовалось немного усилий и шума, чтобы сместить пластину от дверного косяка.

Внутри его приветствовало мягкое шуршание, наряду с запахами кожи, сена и навоза в пыльном воздухе. У задней стены были свалены в беспорядке вилы и тюки сена, но черный мерин и гнедая кобыла стояли в ближайших стойлах. Они были самыми молодыми и здоровыми из всех шести лошадей. Он нашёл упряжь у передней стены и взял пару поновее. Но относительно фургона у него не было такого выбора.

Единственной повозкой внутри была большая, двухколесная телега. Вряд ли это было единственное транспортное средство рядом с доками, шестью лошадьми и множеством упряжи.

Чейн вышел и обошёл конюшню вокруг. У левой стены он нашел большой фургон и поторопился осмотреть его.

Облучок был длинным и крепким. Борта были обшиты досками, рядом высились скобы для брезента. Свернутый холст обнаружился уложенным под сиденьем. Фургон подходил идеально, за исключением двух вещей.

Левое, оббитое жестью колесо было приковано цепью к железному кольцу, вделанному в булыжники переулка. Чейн решил не ломать его, пока не будет полностью готов уехать. Другая проблема стала очевидной, когда он вернулся к задней двери конюшни.

Чтобы запрячь лошадей, он должен будет вывести их к фургону. Он ожидал, что сделает это внутри, а затем просто откроет главные ворота и уедет. Теперь он должен будет запрячь двух лошадей, одну за другой, в открытую. Если его заметят, то могут подвергнуть сомнению его действия.

У него не было времени, чтобы искать в другом месте, понадеявшись на что-то более доступное. Кроме того, даже если кто-то на рассвете обнаружит, что фургон и лошади пропали, то вряд ли проследит его от стоянки каравана с их фургонами и упряжами. Он просто должен поспешить и закончить, чтобы его не заметили.

Чейн кинул упряжь на облучок фургона и вернулся в конюшню, чтобы вывести черного мерина. Тот последовал за ним без возражений, и он спокойно запряг животное. Он поторопился назад за гнедой кобылой, но она тихо фыркнула, когда он взялся за ее повод.

— Тсс, — протянул он, поглаживая ее бархатный нос.

Она вышла вслед за ним, и он поставил её рядом с мерином. Когда он принялся за дело, запрягая ее, протяжный скрип прокатился по тихому переулку.

— Кто здесь? — спросил мужской голос.

Чейн скользнул вокруг фургона и замер у противоположной стены здания.

Шаги приблизились, и коренастый человек с темной бородой и стянутыми на затылке волосами, прорезанными сединой, подошёл к нише за углом. Он остановился, сразу увидев Чейна. Сначала, он казался больше удивленным, чем обеспокоенным. Возможно, воровство не было распространено здесь.

— Что ты делаешь? — спросил он, и когда Чейн не ответил, его лицо помрачнело. — Не двигайся!

В другом месте обычный охранник уже звал бы стражу.

Чейн метнулся вдоль стены, но прежде чем он достиг угла, человек кинулся назад и пропал из виду. Чейн вернулся в нишу, и тут же зубцы вил показались у его лица. Он отпрянул в сторону, но внешний зубец скользнул по его виску.

Небольшое жжение поднялось на коже под волосами. Он схватил черенок вил левой рукой, и конец другого зубца пробил его запястье. Он потянул вилы на себя, и его правый кулак двинул охранника по скуле. Человек тяжело свалился назад в открытую заднюю дверь, когда Чейн резко отпустил вилы.

Зверь в нем изо всех сил попытался проснуться.

Чейн стоял и смотрел, как мужчина безвольно шевелится в дверном проеме. Но он хотел другого убийства, другого момента истины, как всегда было при кормлении. Возможно, это его последний шанс. Никто не узнает, даже Винн, кроме…

Даже зверь в нём казался вялым и заторможенным, как будто не вполне отошёл ото сна. Его странная беспечность обеспокоила Чейна.

Когда он вернётся на стоянку каравана, они не уедут сразу же. Украденный фургон — это одно, но мертвец — уже совсем другое дело. Это приведёт к более тщательному поиску преступника.

Зверь в нем внезапно ожил и в расстройстве завыл.

Чейн укусил, но между его зубами не было ничего. Он мог увезти тело подальше в фургоне, выкинуть его где-нибудь у берега, где его будет труднее обнаружить, и спокойно вернуться к Винн.

Он все еще колебался, поскольку Винн запретила ему убивать любое разумное существо.

Нет… она запретила ему убивать, чтобы кормиться.

Чейн вновь и вновь боролся с собой, чтобы следовать за ней. Даже если он оставит охранника в живых, как только тот очнётся, то сразу же поднимет тревогу.

Зверь в нем заметался, пробудившись. Избавившись от своей странной заторможенности, он бросился вперёд, пытаясь порвать свои цепи.

Чейн наклонился и обеими руками схватил голову человека. Одним быстрым рывком он сломал охраннику шею. Тело человека напряглось и тут же, обмякнув, осело на солому конюшни.

Зверь завыл. Чейн вздрогнул, как будто в самом деле услышал его гнев, отрицание.

Он перешагнул через порог и вытащил тело, чтобы забросить его в фургон. Он накинул непромокаемый брезент и в последний раз огляделся, осматривая конюшню. Спохватившись, он захватил мешок овса, два ведра и кипу одеял.

Всё это он делал чисто автоматически, внутри же Чейн испытывал боль от того, что он не сделал больше. У него был один-единственный шанс, и он не воспользовался им.

Наконец, он взял тяжелую лопату, прислонённую к стене, и рубанул острым концом по цепи, сковывающей переднее колесо. Она легко сломалась, но и лопата тоже. Он забросил лопату в фургон и поднялся на облучок, подбирая поводья.

Отогнав фургон на юг от города, он подальше отъехал от стоянки каравана. Он свалил тело с крутого берега, не потрудившись посмотреть, как оно упадёт в воду, и бросил сломанную лопату следом. Когда он направился по пересеченной местности обратно, разыскивая дорогу назад к городу, он довольно нескоро нашёл походные костры стоянки.

Чейн добыл то, в чем они нуждались. И, по крайней мере, частично выполнил требование Винн.

* * *

Винн была вполне довольна, когда возвращалась назад, неся три тяжелых бурдюка с пресной водой. Красная Руда тащил мешок, почти целиком заполненный картофелем, морковью и каким-то странным сортом яблок, которых она никогда не видела прежде. И, конечно, там была вяленая рыба.

Они также приобрели пестрые яйца, глиняную банку маслин в собственном соку и небольшой круг козьего сыра, запечатанного в воске. Если вылазка Чейна также будет успешна, то они ещё успеют поискать в прибрежном лесу дрова.

Когда они дошли до стоянки каравана, уже гораздо меньше людей бодрствовало. Некоторые расположились на одеялах вокруг тлеющих угольков костра. Но Винн не увидела и признака Чейна.

Что они будут делать, если он не сможет найти транспорт, который послужил бы ему надёжным укрытием в течение дня?

— Он приедет сюда, — сказал Красная Руда. — Но почему он…

Гном не закончил, поскольку Винн нашла то, что искала.

Чейн вел фургон вдоль грунтовой дороги. Он ехал не от города, а с юга. Он натянул поводья, подвязал их и спрыгнул на землю. Две прекрасные молодые лошади в новой упряжи были запряжены в большой фургон с высокими бортами и толстыми задними дверьми. Это было больше, чем ожидала Винн, и этот приятный сюрприз заставил её почувствовать себя неуютно.

— Сколько ты заплатил? — тихонько спросила она.

— Ни монеты, — ответил он. — Я выменял его.

— Выменял? — эхом отозвалась она. — Выменял на что?

Ее беспокойство выросло, когда он ответил не сразу.

— На кое-какие железки Вельстила, — сказал он. — Один только их металл стоит очень недешево.

Винн никогда не нравилось то, что Чейн сохранил все таинственное имущество Вельстила. Продать что-то из этого было на её взгляд, наилучшим способом избавиться от него, особенно если кто-то собирался переплавить эти приспособления.

Она улыбнулась, гладя шею красивой гнедой кобылы.

— Молодец. Ты становишься столь же искусен в торгах, как и Красная Руда.

Вдруг она заметила темную линию, прочертившую его рукав и ладонь.

— Больно?

— Мелочь, — сказал он, отворачиваясь. — Мы должны подготовить фургон.

* * *

Как раз перед рассветом Чейн лежал, завернувшись в одеяло, на постели в фургоне, слушая суматоху подготовки каравана снаружи. Красная Руда, Винн и даже Тень устроились на скамье впереди, готовые отправиться.

Никто не приехал, разыскивая фургон или лошадей.

Чейн все еще не снял свой тяжелый плащ и надел перчатки с шарфом. Маска и очки лежали рядом с его головой, как и оба его меча. Если караван подвергнется нападению днём, он узнает это и будет готов.

Он вынул узкую коробку в кожаном переплете из пакета Вельстила и открыл ее, доставая стеклянный пузырек, содержащий фиолетовую смесь.

— Уезжаем, — сказала Винн.

Красная Руда проворчал что-то в ответ, и фургон тронулся.

Чейн проглотил часть содержимого пузырька и вернул его в коробку. Он уже мог почувствовать горячие лучи солнца над холстом фургона.

Это будет долгий день.

Глава 9

Монотонный скрип колес телеги смешивался с цокотом копыт, звуча в голове Винн, даже когда они вставали лагерем на ночь. Один день сменял следующий, пока караван не остановился на двое суток, чтобы починить колесо одной телеги, и тогда она осознала, что прошла больше чем половина месяца.

Линия фургонов пересекла широкую долину между высокими горными хребтами, вздымающимися впереди на северо-востоке. Покрытые травой каменные холмы перетекали в торчащие зеленой щеткой жиденькие леса, и деревья выдавали различие в местности больше всего. Меньше елей и сосен, как на землях Нуманской Империи, и больше широколиственных. Утоптанная грунтовая дорога была так стара, что часто попадались камни, вымытые ливнями.

Как и время года, распорядок дня Винн тоже изменился. Она весь день вела фургон, в то время как Чейн и Красная Руда спали под тентом у противоположных бортов фургона. Они просыпались вечером и стояли на страже всю ночь.

Тень только дремала в течение дня, сидя на скамье рядом с Винн, но она никогда, казалось, не спала крепко. Часто, она внезапно поднимала голову, бдительно осматривая дикую местность. Чаще всего она делала так, когда они проезжали через леса. Ее бдительность начала раздражать Винн. И слишком часто она сама начинала всматриваться в деревья, ожидая, что услышит голоса Стихийных Духов в своей голове.

Но деревья были тихи, и фургон катился дальше. Скоро леса покрыли всё место между холмами.

Однажды, ближе к сумеркам, когда Чейн и Красная Руда ещё спали, Винн увидела проселочную дорогу, пересекающую ту, по которой они ехали, прямо перед первым фургоном каравана. Вскоре появилась ещё одна с другой стороны. Они доехали до развилки.

Вождь Адрино объявил остановку. Он приблизился к фургону Винн, его тяжелая коса качалась из стороны в сторону, пока он шел. Он указал налево, на северо-восточную дорогу.

— Эта ведёт к землям Лхоинна и А'Граихлонну, — сказал он. — Держитесь дороги и доедете до открытой равнины. Их лес за ней, а столица не намного дальше, — Адрино указал на юго-восточную дорогу. — У нас есть несколько стоянок вдоль южных предгорий долины, — он поглядел на Тень, затем назад на Винн, и кривая улыбка растянула его рот. — Скажи своему бледному другу и гному, что они хорошо потрудились. Некоторые из моих людей совсем обленились и привыкли спать по ночам.

— Спасибо за все, — ответила Винн, хотя она была озадачена. Караван не направлялся в земли Лхоинна: возможно, у них не было груза, чтобы торговать там.

Адрино кивнул, все еще улыбаясь, и отвернулся. Но вдруг он остановился и хмуро посмотрел на север.

— Патрули Лхоинна… строги ко всякому, пересекающему равнину.

— Что ты имеешь в виду?

Он пожал плечами.

— Никогда не понимал этого. Они не позволяют проливать кровь там, ни для охоты, ни для защиты, и даже раненым не дают проехать. Держите оружие вложенным в ножны или вообще уберите, и езжайте в медленном темпе.

Его слова заставили что-то шевельнуться на задворках ума Винн — что-то об открытой области на пути к эльфийскому лесу. Она не могла вспомнить, что это, уже не говоря о том, где она об этом услышала.

— Ты не знаешь, почему? — спросила она.

— У любого народа есть такие древние действия, причины которых забыты. Все это просто традиция. Но отнеситесь к этому с должным уважением, поскольку эльфы смотрят на это серьезно.

Винн кивнула, почему-то забеспокоившись. Адрино отвесил краткий поклон и ушел. Когда караван поехал дальше, и Винн в свою очередь достигла развилки, она направила фургон на проселочную дорогу.

Тень немедленно села на скамье, её уши встали торчком, пока она наблюдала, как караван удаляется. Она обернулась, прижалась плечом к Винн и с гневом выдохнула.

«Останься… Винн… люди…»

С этими словами прибыла вспышка памяти о ночи, когда Духи напала на Винн.

— Это — единственный путь, — ответила она, но и сама она наблюдала за ближайшими деревьями.

Чем дальше они ехали, тем ближе они подступали. Тень нервничала, пытаясь смотреть сразу во все стороны. Но вскоре, гораздо раньше, чем она ожидала, впереди появился просвет. Винн направила лошадей к прогалине на краю леса.

Перед ней простиралась открытая равнина, поросшая высокой травой, которая мягко колыхалась на ветру. Винн показалось, что она разглядела поросли белых полевых цветов, но они были слишком хорошо укрыты травой, чтобы сказать это точно. Дальше был край обширного леса, более дремучего, чем тот, который она только что проехала, простирался он в обе стороны насколько хватало зрения.

Сначала, деревья казались не слишком далеко, но вскоре Винн поняла свою ошибку. Дорога, вьющаяся между ними, по ширине была похожа на нить. Самые высокие из тех деревьев были огромными древними великанами.

Винн никогда не была здесь прежде, но вид был пугающе знаком.

Тень зарычала, посмотрела налево и придвинулась ближе к Винн. Послышался ровный, далёкий перестук копыт.

Три всадника на полном скаку врезались в травянистую равнину. Задняя пара держала поводья одной рукой, и сжимала длинные деревянные пики в другой. Лидер держал только лук. Но когда они подъехали ближе, первое, на что обратила внимание Винн, были их волосы и глаза.

Большие и миндалевидные, их янтарные глаза пылали в свете заходящего солнца. У всех троих были пшеничного или песочного цвета волосы, убранные назад в высокие хвосты, перехваченные металлическими кольцами, и узкие кончики их ушей были хорошо видны. Они были в желтовато-коричневых кожаных одеяниях со стальными украшениями, которые соответствовали сверкающим эполетам на плечах. Бегущие по диагонали перевязи на их груди и пояса были цвета бледного золота. Когда они приблизились, стали видны немного изогнутые рукояти мечей, высовывающиеся из-за их правых плечей.

У Винн отлегло от сердца. Это, должно быть, пограничники, которых упоминал Адрино. По крайней мере, как Хранительница, она могла бы попросить их проводить её.

Лидер осадил свою высокую красновато-коричневую кобылу перед лошадьми фургона.

— Веасграл айлеач, — сказала Винн, приветствуя его.

Его строгое лицо расслабилось и он насмешливо поднял тонкую бровь. Винн заметила серебряную пряжку в виде листа на его поясе, хотя другие два не носили таких. Он кивнул, и его тонкие губы открылись, но он так и не ответил.

Его взгляд остановился на Тени, и он с шипением втянул воздух. Ужас исказил его лицо, прежде чем смениться гневом.

— Валхачкасейя! — выплюнул он.

Винн напряглась, услышав это грязное ругательство, которым часто пользовался Лисил. Она переняла его дурную привычку, но никогда не слышала, чтобы так ругались на нее. Прежде чем она смогла заговорить, лидер потянулся к левому плечу и зажал зубчатый наконечник стрелы в пальцах.

— Отгони фургон назад, женщина! — скомандовал он на эльфийском.

— Что? Но я же не сделала… — начала Винн.

— Сейчас же… похитительница!

— Бывший служитель Банаэ, какие проблемы? — прорычал Красная Руда из фургона.

Винн услышала шелест позади, но не отводила взгляда от лидера патрульных. Ее фургон еще даже не въехал на равнину, а он хочет, чтобы она отступила?

— Я не понимаю, — сказала она по-эльфийски. — Почему мы не можем…

Рука лидера скользнула вниз через его лицо.

Винн услышала треск совсем близко, и Тень разразилась громким лаем. Между ними вибрировало древко стрелы, его наконечник глубоко засел в дереве около ее бедра.

— Заставьте её! — прокричал лидер.

Другой патрульный опустил своё копье, и дыхание Винн остановилось, когда он направил его в её сторону и сделал выпад. Копье встало между ней и Тенью, прежде чем она смогла двинуться. Тень схватила его зубами, когда наездник попытался передвинуть его к Винн.

Винн выдохнула:

— О, семь адов!

Это всё было не из-за неё. Это было из-за Тени.

— Я могу всё объяснить, — вскрикнула она, забывшись и переключившись на нуманский. — Просто позвольте мне…

Другое копье ударило ее в плечо.

Винн упала со скамьи фургона, хлопнувшись на землю рядом с ним. Она только перевернулась, когда услышала треск откинутой ткани тента. Последовал глухой стук совсем рядом с ней, и она услышала приглушённое рычание.

Над ней, в перчатках, плаще и шарфе стоял Чейн, его лицо было затенено кожаной маской и очками. Она могла только вообразить, на что он похож в глазах эльфийского патруля.

— Нет, — простонала Винн. — Ох, нет!

* * *

Чейн слышал, как Винн говорит с кем-то, но не мог понять ни слова. Это, скорее всего, был эльфийский, поскольку он несколько раз слышал странные, лирические переливы в голосе Винн. Хотя он и не бездействовал, но был словно опьянён и едва мог думать. Он не принимал микстуру уже несколько ночей, и её действие начало проходить.

Его внимательность увеличилась, когда Красная Руда прорычал:

— Бывший служитель Банаэ, какие проблемы?

Винн что-то прокричала, а затем ее прервал треск древесины.

Чейн услышал — почувствовал — это через фургон. Что-то ударило в скамью над его головой. Когда Тень зарычала, Чейн стал отчаянно нащупывать свою маску и очки.

— А джеанн а-шеос е! — прокричал сердитый, но мелодичный голос.

— О, семь адов! — хрипло выдохнула Винн.

Последовали крики и стук копыт, прозвучавшие уже тогда, когда Чейн рывком откидывал холст. Он перемахнул через борт фургона, приземлившись почти на Винн. Она лежала на земле, держась за плечо, и он потянул оба меча из ножен.

Три эльфийских всадника перекрывали путь фургону. Из скамьи торчала стрела. Тень рычала и огрызалась на эту троицу.

Это был всё, что Чейну нужно было знать.

— Нет… ох, нет! — прошептала Винн.

Он даже не глянул вниз, а выдохнул одно только слово:

— Тень!

Он перепрыгнул через Винн одновременно с Тенью, которая лапами уперлась в древко толстого копья и бросилась вперёд.

* * *

Через мгновение после того, как Чейн перепрыгнул через Винн, она поднялась на ноги, держась за бортик фургона, но Тень уже тоже атаковала. Собака, зажатая с двух сторон копьями, напролом кинулась на лидера патрульных. Оба отпрянули от испуганной, вставшей на дыбы лошади. Из задней стороны фургона поспешно выскочил Красная Руда, нехорошо прищурившись.

— Все вы! Остановитесь! — прокричала Винн. — Еан бартва-на!

Первый всадник направил свое копье поверх скамьи в ее голову.

Винн поднырнула под него, а затем кто-то схватил заднюю часть ее плаща. Она попыталась обернуться, но её откинуло назад, и девушке пришлось схватиться за заднее колесо фургона.

— Отойди и останься там! — приказал Красная Руда.

С другой стороны фургона горой вырос всадник.

— Сзади! — вскрикнула Винн.

Красная Руда отшатнулся, когда тупое копьё нацелилось прямо в его голову. Наконечник теперь смотрел в сторону, но лошадь наездника неслась прямо на него. Рот Винн открылся, и она отпрянула от колеса фургона, рефлекторно пытаясь дотянуться до Красной Руды и оттолкнуть его в сторону. Но гном не отступил. Только вытянул вперёд руки.

Его тяжелые ботинки заскользили по земле и камням под весом лошади. Она остановилась, и он пошёл вперёд.

Массивные руки Красной Руды обвились вокруг плеч лошади, и он с обеих сторон схватился за седло. Всадник опустил свое копье и потянулся к рукояти меча. Прежде чем Винн прокричала предупреждение, Красная Руда выпрямился.

Всадник издал удивлённое восклицание, когда передние копыта его лошади оторвались от земли.

Красная Руда сквозь стиснутые зубы испустил гортанное рычание. Он повернулся боком, не выпуская седла. Всадник и лошадь начали сваливаться на бок, а затем оба укатились с дороги в заросли кустов.

— Держись подальше, ты, яанну-билле! — прокричал Красная Руда, пока его противник пытался подняться.

Лязг стали привлёк внимание Винн. Третий наездник выхватил меч и пытался оттеснить Чейн с травы равнины к фургону. Ему, по крайней мере, удавалось держать Чейна на расстоянии, а вот Тень…

Винн промчалась мимо Красной Руды прежде, чем он смог схватить ее.

Тень оттеснила лидера патрульных вдоль дороги на равнину. Мужчина, парируя ее атаки, держал меч, но пока он был вложен в ножны. Винн видела только один способ закончить это быстро.

— Чейн, ни в коем случае не проливай крови! — прокричала она.

Он проигнорировал ее и отступил, пытаясь найти уязвимое место у своего противника. Эльф-патрульный переместился, не отводя взгляда от Чейна, но остановился, заметив Винн, и двинулся в её сторону. Это было его ужасной ошибкой и единственной возможностью, на которую Винн сейчас могла надеяться.

Винн бежала вперёд сломя голову и лишь пригнулась, когда патрульный поднял меч.

— Винн! — вскрикнул Чейн.

Маленькое плечо Винн врезалось в бок эльфа. Она упала, покатившись по высокой траве, но продолжила вслепую двигаться к своей цели. Когда она встала на ноги, ее плечо еще сильно болело, и она пошатнулась.

Эльф поднялся с травы с длинным, изящно изогнутым мечом в руке.

— Отступи, Чейн, — призвала Винн, и повернулась к его противнику лицом. — Никакой крови! На-фуил!

Эльф дрогнул. Прежде чем он передумал, она повернулась и побежала к Тени.

Лидер стоял в трёх шагах, моментально реагируя на выпады собаки, когда она пыталась перейти в наступление. Он не дал ей сделать и шага вперёд, но его меч был теперь обнажён.

Очевидно, традиция не проливать кровь распространялась только до той границы, где мужчина сдерживал маджай-хи. Но лидер держал свое лезвие в обороне и не готовился нанести удар.

Патрульный, наверно, подумал, что Винн выкрала священного маджай-хи из их леса. Но если они остановятся, чтобы подумать, то у нее, возможно, будет минута, чтобы всё объяснить. Она собиралась въехать, а не уехать, с их земель.

— Тень, остановись! — прокричала Винн, сопротивляясь мысли схватить собаку, и обратилась к лидеру. — Я не похитительница — на-ре-упар! Я не крала маджай-хи. Она сама пришла ко мне… а а'чеавариам…

— Я понимаю тебя, женщина, — ответил лидер на отличном нуманском.

Тень прервала их громоподобным рыком, отступив и подобравшись у ног Винн. Лидер несколько секунд удивлённо смотрел на нее, а затем подал голос:

— На-барт — а'грейм айче туаг!

Винн оглянулась, когда он приказал своим людям вернуться на места.

Чейн стоял прямо позади нее, спиной к ее спине. В левой руке у него было более короткое лезвие, опущённое вниз, а гномский меч наизготовку в правой. Его противник стоял вне досягаемости меча, смотря на начальника.

Позади около фургона застыл в кустах с поднятым кулаком Красная Руда. Винн могла только предположить, что под ногами у него был третий патрульный.

Это было недоразумение, но она должна была это предвидеть. Она видела, как Ан'Кроан в первый раз отреагировали на Мальца, путешествующего с людьми. Здесь, насколько она знала, маджай-хи не жили среди Лхоинна, как среди Ан'Кроан, уже не говоря о том, чтобы водиться за пределами их земель.

Винн шагнула назад и коснулась локтя Чейна:

— Всё в порядке. Я смогу…

Ее голос оборвался, когда она почувствовала дрожь в его руке. И он не прекратил дрожать от ее прикосновения.

— Чейн?

Она оглянулась, а затем коротко осмотрелась.

На западе позади нее солнце только садилось за верхушки деревьев над фургоном. Внешней защиты Чейна было недостаточно для того, чтобы он смог долго выстоять против солнечного света.

Винн повернулась и схватила его руку.

— Залезай в фургон, быстро, — прошептала она по-белашкийски, так, чтобы никто больше не понял. — Я смогу справиться с этим, и…

— Нет! — выпалил он, хотя это вышло надтреснуто от дрожи.

— Не будь идиотом, — она потянула его за руку в сторону фургона, хотя и не могла сдвинуть его с места. — Тень и Красная Руда здесь. Просто сделай так, прежде чем тебе станет хуже, и кто-нибудь что-нибудь заподозрит.

Он стоял, пока она не потянула его за руку снова.

Чейн повернул голову, но всё, что видела Винн, это невыразительную кожаную маску и темные круглые линзы. Он наконец отвернулся, медленно и по широкому кругу обходя своего противника.

Винн повернулась к лидеру, не зная, как объяснить странную внешность Чейна, и, в конце концов, даже не стала пробовать.

— Посмотрите на меня, — сказала она, проводя рукой по своей короткой мантии. — Я — Хранительница Знаний из Колм-Ситта, приехала, чтобы доставить официальное сообщение от моего Совета Преминов в вашу миссию Гильдии. Так что, пожалуйста, либо сопроводите меня в город… либо уйдите с моего пути.

Тень вышла вперед, рыча на лидера патрульных. Он даже не вздрогнул, но пока смотрел на нее, задумчиво наморщил лоб. Маджай-хи, прибывшая издалека, была готова напасть на него из-за человека.

Но это было последним способом, которым Винн когда-либо хотела войти в земли Лхоинна, особенно впервые.

* * *

Чейн лежал под холстом в фургоне, внимательно прислушиваясь. Он слышал стук копыт лошадей слева и справа и знал, что патруль все еще рядом с их тронувшимся фургоном. Но он мог также расслышать своих спутников.

Красная Руда прошептал:

— Зачем они искали у наших лошадей раны прежде, чем позволить нам выехать на равнину?

— Я не знаю, — ответила Винн.

Не знал и Чейн. Он все еще ломал голову над указанием Винн, что кровь не должна пролиться в этом месте.

— Подожди! — взволнованно прошептала Винн. — Останови фургон.

Фургон покачнулся, останавливаясь.

— Что случилось? — спросил Красная Руда.

— Посмотри на это, — выдохнула она.

Чейн нахмурился. Сейчас было не время восхищаться окружающим пейзажем.

— Просто цветы, — насмешливо заметил гном. — Странные, но ничего…

— Это не просто полевые цветы, — ответила Винн. — Это — анасгиах, священный…

— О чём вы говорите? — прервал третий голос.

Странный акцент и резкий тон выдали лидера патрульных, который наконец представился как Альфахк.

— О цветах, — ответила Винн. — Почему анасгиах растёт здесь?

Последовала долгая пауза.

— Ты имеешь в виду анамгиах? — спросил он. — Это исцеляющая и очищающая трава, которая растёт только в диких условиях, как на этой спокойной равнине.

Чейн уже пытался одеть маску и очки. Премин Хевис исправила его точно так же, когда он показал ей свои переведенные примечания из «Семи Листьев Жизни». Если он расслышал правильно, один из этих семи компонентов был здесь, везде вокруг него.

— Да, хм… это то, что я имела в виду, — ответила Винн.

Чейн слышал, как Красная Руда цокнул языком, а затем щелкнул вожжами. Когда фургон покачнулся, Чейн выглянул из-под края холста.

Солнце не полностью село, и он скрипнул зубами, когда его свет упал на очки. Он ждал, пока зрение приспособится, надеясь, что не пропустит то, что заметила Винн. Фургон катился вперед, и вдруг что-то белое мелькнуло в высокой траве за краем дороги.

Взгляд Чейна, запертый в границах очков, немедленно скользнул в ту сторону.

Кучка крошечных цветов жемчужно-белого цвета почти мерцала в меркнущем свете. Их подобные листьям соцветия росли в группах, переливающихся словно белый шёлк. Стебли были настолько темно-зелеными, что казались почти черными.

Всё, чего хотел Чейн — это вытянуть руку и схватить их. Потом они уедут. Но пока фургон ехал вперёд, он искал это растение взглядом, хотя его обзор был слишком ограничен. Он заметил еще только два проблеска белого слишком далеко в траве, чтобы видеть ясно.

— Дай мне поводья, — сказала Винн.

— Зачем? — спросил Красная Руда.

— Мы скоро въедем в лес, и править должна я.

Это не было нормальным ответом на вопрос Красной Руды, но многое сказало Чейну. Винн рассказывала ему о событиях, произошедших с ней в Эльфийских землях Ан'Кроан, и то, что Малец разузнал о древних ордах Врага.

Никакой не-мертвый не может войти в эльфийский лес. Или, по рассуждениям Винн, никакой лес, защищенный древним деревом под названием Святилище или его потомком на родине Чейна.

Сам лес почувствует любую нежить и перепутает его с безумием и страхом. Тогда прибудут маджай-хи, чтобы изгнать или убить это. Когда Чейн путешествовал с Вельстилом, тот расчётливый сумасшедший тоже упоминал это.

Как не-мертвый, такой как Вельстил, мог узнать об этом и выжить?

Чейн провёл большим пальцем по кольцу пустоты, плотно сидящему на его среднем пальце левой руки. Возможно, лес не знал, что Вельстил был там. Чейн приготовился, выжидая.

Он не знал, что произойдёт, и Винн тоже волновалась об этом. Он лежал так, как ему показалось, очень долго, задаваясь вопросом, как близко к лесу они подъехали. Его терпение подходило к концу, когда, наконец, его заторможенность начала уменьшаться.

Солнце наконец село?

— Чейн, можешь выходить, — мягко сказала Винн. — Мы здесь!

Чейн откинул холст в сторону и услышал, как Тень, сидящая ближе всего к нему, обиженно фыркнула, когда угол плотной ткани шлепнул ее по спине. Вокруг была темнота, и он, присев на одно колено, снял очки и маску. Они были окружены деревьями.

Винн обернулась через плечо, посмотрев сначала на него, а затем за него. Он проследил за ее пристальным взглядом до двух эльфийских патрульных, едущих позади фургона. Они оба обратили внимание на внезапную перемену в его внешности и немного нахмурились, но смолчали.

Альфахк ехал впереди. Это было не слишком хорошо. Если Чейн окажется неправ относительно кольца, то Винн попытаются задержать за то, что она привела не-мертвого на их землю.

Вдруг Чейн начал чувствовать… нечто.

Нервное подергивание прошло через его тело. Возможно, это был только эффект фиолетовой смеси, усиленный его беспокойством. Он всмотрелся в деревья вокруг. Они были везде. Одно высилось прямо рядом с фургоном, и он инстинктивно отстранился.

Ствол был толщиной как небольшая крепостная башня, и такой широкий, что фургон ещё не достиг противоположной стороны, прежде чем всадники позади поравнялись с ним.

Покалывающий, раздражающий зуд начал беспорядочно появляться на коже Чейна. В лесу не было и малейшего ветерка, но ощущение было такое, будто потоки песка, подкинутого бурей, хлестали его по лицу и рукам.

Покалывание усилилось.

Это вызвало память о том, как он играл рядом с муравейником совсем ещё ребёнком. Чейн помнил насекомых крошечного размера, ползающих по рукаву его рубашки, ища способ войти… узнать, кто он такой. Он медленно повернулся, начиная дрожать, пока не столкнулся с Тенью, сидящей на противоположной стороне скамьи.

Она тихо наблюдала за ним, ее большие, прозрачные глаза казались слишком яркими в темноте.

Чейн отвернулся. Он знал, что защита леса, независимо от того, что охраняло его, не была суеверием. Ощущения многое сказали ему, и он снова нервно провёл большим пальцем по кольцу, которое носил.

Но его мысли не были затуманены пеленой страха.

— Ты в порядке? — с тревогой прошептала Винн.

— Да… я в порядке.

* * *

Винн вытащила кристалл холодной лампы, резко потёрла его о бедро, пока тот не засветился, и передала Красной Руде.

Она так стремилась добраться сюда, что была неосторожна и забыла про здравый смысл. Ей даже в голову не пришло, что присутствие Тени может вызвать отрицательную реакцию у Лхоинна, уже не говоря о драке. Теперь, сопровождаемая вооруженным эскортом, она не могла выкинуть из головы все, что узнала в свое время среди Ан'Кроан о не-мертвых и эльфийском лесе.

Словно чтобы усложнить задачу, она просто ввезла Чейна сюда.

Не было никакого шанса проверить всё осторожно. Они оба знали, что так будет, но действительность находилась на далеком расстоянии от ожидания. Это для него и нее походило на слепую азартную игру, но все, что она могла сделать, это надеяться, что тонкое бронзовое кольцо защитит его.

Он, казалось, был в норме, хотя его глаза были широко открыты и смотрели в пустоту. Когда он потёр кольцо на пальце, она заметила, что его левая рука дрожит.

Красная Руда хранил молчание, изучая их окружение, и Винн посмотрела вперед.

Над ними нижние ветви самых больших деревьев были толще, чем ее тело. Выше они изгибались и переплетались. Через этот навес не было видно ни одной звезды. И было слишком тихо.

— Что это там, впереди?

Винн вздрогнула от голоса Чейна, раздавшегося прямо над её плечом. Сначала, она ничего не могла увидеть за Альфахком и его лошадью. Но потом впереди показался небольшой огонёк, переросший в несколько огненных точек. Когда они приблизились, огоньки оформились в настоящие огни. И некоторые из них были слишком высоко над землей.

— Дома… на деревьях?.. — прошептал Чейн.

Винн не могла разобрать то, что видел он. Чейн гораздо лучше, чем она, видел в темноте. Тень гавкнула один раз, и Винн повернула голову. Собака посмотрела назад и гавкнула еще раз — один-единственный, прозвучавший поразительно знакомо.

Винн вспомнила систему Мальца, которой он пользовался с Лисилом и Магьер. Он использовал один лай для того, чтобы сказать «да», два для «нет» и три для «не знаю» или «не уверен». Тень подсмотрела это в каком-то воспоминании Винн и добавила к своему собственному словарю?

Тень гавкнула еще раз.

Винн нахмурилась и снова посмотрела вперед. Возможно, это было хорошо, но прямо сейчас выглядело тревожно.

— Не только дома, — добавил Чейн, он как будто разговаривал сам с собой, и указал вверх над плечом Винн. — Это какая-то лавка.

Впереди не было никакого признака города или любого большого поселения, но они, должно быть, достигли его предместий. Даже Красная Руда вытянул шею и удивленно посмотрел вверх.

Глаза Винн приспособились к свету огней с высоты больших деревьев. Самые толстые ветви были размером со стволы нормальных деревьев. Между ними простиралась сложная система проходов.

По ним в сумерках ходили люди. Высокие эльфы вышагивали по дорожкам, лестницам и лестничным площадкам, обходя конструкции, смонтированные вокруг стволов, или сидели на ветвях потолще. Из того немногого, что Винн могла разобрать, проходящие под мерцающими фонарями из стекла и светлого металла не проявляли никаких признаков страха высоты.

— Сумасшествие, — категорично заявил Красная Руда. — Ноги должны стоять на твердой земле, как им и предназначено.

Винн наморщила свой маленький носик, вспомнив, как он назвал патрульного во время стычки.

— Не вздумай когда-либо снова назвать одного из них яанну-билле — «ребенком куста», — тихо сказала она ему.

— Это я сгоряча, — шепотом ответил он.

Гномы были любопытным и толерантным народом. Винн никогда не думала, что будет путешествовать с тем, кто среди них мог бы считаться ханжой. Это тоже отделяло Красную Руду от его народа — и все больше разоблачало его маскировку. Он все еще был одет как ширвиш Отца Языка, который был мудрым и мирным странником, как говорилось в гномских священных легендах.

Чейн наклонился вперёд, перегнувшись через её плечо. Она наблюдала, как его внимательный взгляд в восхищении осматривает высоты. Он иногда казался высокомерным и мог быть внешне холоден, но новые события неизменно приковывали его внимание. Если бы Чейн не был убит и поднят как нежить, то он, несомненно, стал бы истинным ученым.

Дома, маленькие и побольше, прятались в листве наверху, мешая различить, где кончается один и начинается другой. Все были сделаны из досок, хотя Винн показалось, что некоторые крыши покрыты мхом. Ветви огромных елей, дубов и гигантских кленов затмили деревья, которые она видела вдоль дороги.

Одна мерцающая вспышка света у земли попалась ей на глаза. Не все жилища были построены на ветвях.

Эти более низкие строения были укрыты темнотой, только несколько фонарей были расставлены вдоль проходов между ними. Возможно, они предназначались для торговли или ремесла. Почему так оказалось? Почему Лхоинна выбирали эти странные дома на высоте, в противоположность более диким общинам Ан'Кроан, живущих в деревьях?

Тень заскулила и придвинулась к Винн. Девушка отшатнулась, поглаживая щеку собаки.

Внезапные воспоминания о диких эльфийских землях Ан'Кроан всплыли в голове Винн, но это были не ее воспоминания. Лес Лхоинна должен был показаться Тени не таким, как её родина, и Винн надеялась, что это не заставит юную маджай-хи слишком тосковать по дому.

— Альфахк… веасг'ар-айлеач!

Лидер патрульных придержал лошадь, когда его позвали по имени. Винн тоже натянула вожжи, пытаясь найти источник приветствия. Высокий эльф стоял у перил лестницы, украшенной резьбой и увитой виноградными лозами. Было трудно рассмотреть его, но соседний фонарь заставлял его длинные, распущенные волосы вспыхивать серебром.

— И вам справедливого вечера, советник, — ответил Альфахк на их языке.

— Что привело вас в столь позднее время, командир? — спросил советник. — И почему Шейиф сопровождают приезжих…

Винн была слишком занята этим неизвестным ей словом, чтобы заметить длинную паузу. Этот термин не был из эльфийского, который она знала, или из более старого диалекта Ан'Кроан. Корень «шиф» означал «тишину» или «спокойствие», иногда «безмятежность». Возможно, то, что она услышала, было чем-то еще более древним.

— Старый смотрит на нас, — прошептал Чейн сзади.

— Это действительно странно, — ответил Альфахк и строго посмотрел на Винн.

Нет, не на неё, а на Тень.

— Я поговорю с тобой завтра, — сказал старший.

К тому времени, когда Винн снова подняла на него взгляд, он уже ушел. Альфахк цокнул языком, и его лошадь пошла дальше. Щелкнув вожжами, Винн направила фургон вперед.

В разрывах между строениями на деревьях не было и намёка на цивилизацию. Жилища скоро стали встречаться всё чаще, и расширенные проходы начали соединяться со следующими. Число зданий между крупных стволов на траве тоже возросло, хоть Винн пока и не могла в темноте, слегка подсвеченной огнями фонарей сверху, как следует рассмотреть, что это.

Фургон сделал плавный поворот, и темнота, казалось, отхлынула от деревьев.

Море света ударило в глаза Винн, когда Альфахк повернул в последний раз. Ее глаза защипало, пока их кавалькада проезжала через живую арку из двух деревьев, возвышающихся рядом.

Винн все еще прикрывала глаза от яркого света, когда А'Граихлонна — «Благословлённая Лесом» — заслонила собой весь её обзор.

* * *

Сау'илахк появился на дороге на расстоянии броска камня от края огромного леса. Он пошёл сюда после того, как обнаружил караван на другой дороге: Винн с ним больше не было. Он понял, что она в одиночку пересекла заросли этих древних деревьев на пути к Хранителям Лхоинна.

Сау'илахк не мог последовать за ней, но что насчёт Чейна?

Дорога была единственным путём, которым мог проехать фургон. Если бы Чейн остался позади, он ждал бы здесь. Или он каким-то образом вошёл туда?

Невозможно — если только не то странное тонкое кольцо.

Сау'илахк вздрогнул, смотря на травянистую равнину. Это было горькое место, о котором он услышал ещё в дни своей жизни. Так много началось и так много закончилось здесь. Много лет назад граница, проходящая там, где пожухлая трава осени встречалась с бессмертной зеленью леса, значила очень много. Победные волны войны остановились именно здесь. Но войну закончило не это.

Всё выглядело так, будто Возлюбленный просто сдался.

Время победы настанет снова, и в следующий раз вести будут не Дети. Сау'илахк вернёт себе молодость и красоту, благоговение и славу. Он один будет доминировать над силами Возлюбленного. Их поклонение напитает его больше, чем жизнь, которую он потребил за всё своё существование.

Но что с Винн Хигеорт? Что она ищет в этом месте? Где находится шар, который освободит его? Где потерянный Балаал-Ситт?

То, что он зависит от этой жалкой Хранительницы, незрелой и неверной, грызло его. Он не был настолько глуп, чтобы попытаться пересечь ряд деревьев, но должен был следить за нею. На сей раз слуга из Воздуха или Земли не подойдёт. Ему нужен посланник, обладающий сознанием, связанным с его собственным.

Он нуждался в глазах и ушах, и, возможно, чём-то большим.

Сау'илахк отгородился от мира, внутренне сосредотачиваясь, а затем посмотрел вниз. В пределах его мыслей он нарисовал пылающий круг Духа на пыли дороги. В нём — квадрат Земли. Другой круг поменьше для физического аспекта Духа как Дерева. Между линиями этих фигур он вписал пылающие символы со словами:

«Дух к Дереву, Дерево к сущности Духа, и родись от Земли.»

Его энергия стекла в заготовку на дороге, которую видел только он.

Фигура Сау'илахка на мгновение стала прозрачной от усталости, а затем кусочек дерева взломал грязь в центре рисунка.

Он выступил вверх, как будто там внезапно проросло семечко. Эта короткая, покрытая корой веточка наклонилась намного, становясь более гибкой. Вдоль нее выросли шесть мелких конечностей, заставивших тело приподняться с земли. У его основания дергался маленький узелок из корневых усиков цвета охры.

Сау'илахк вложил еще больше энергии в своё создание.

У узла корня отогнулась кора. Усики крепко сплелись в плотный шар. И этот шар внутренне закопошился, становясь всё плотнее.

Извивы древесных усиков раскрылись в пылающий шар, походящий на глаз. Слуга повернулся и помчался к траве на обочине.

«Нет!»— скомандовал Сау'илахк.

Он мысленно коснулся части своего сознания, заключенного в слуге. Тот остановился. Он удерживал его на месте, но создание боролось, пока наконец не подчинилось.

«Оставайся невидимым. Следуй за человеком, гномом и волком.»

Когда он выпустил его, слуга стрелой понесся в высокую траву. Только рябь в травинках отметила его путь. Когда след достиг ряда деревьев, создание на ножках с одним глазом в узле из корней взбежало по толстому стволу дерева и исчезло в кроне.

Сау'илахк заметил, как кратко вздрогнули листья, и услышал слабый цокот ног по коре. Его сознание последовало за слугой в землю, куда мертвые войти не могли…

По крайней мере, ни один, до Чейна Андрашо.

* * *

Перед сводчатым проходом в город Винн не дали время на страх. Альфахк повернул лошадь боком перед фургоном, вынуждая их лошадей остановиться. Он указал вправо.

— Туда, — скомандовал он.

Большой сарай, возможно конюшня, стоял на земле. За исключением гладких, закругленных углов, он очень напоминал обычный сарай на родине Винн. Ей не нравилось следовать приказам, но она направила фургон в его сторону. Прежде чем лошади остановились у широких закрытых дверей, Альфахк три раза пронзительно свистнул.

Одна широкая дверная створка скользнула в сторону. Вышел мужчина-эльф преклонных лет с покрасневшими глазами. Он и командующий обменялись только краткими кивками. Тогда он повернулся поприветствовать Винн — и замер.

В отличие от строгого подозрения командующего или холодных резких слов советника, спокойный владелец конюшни просто моргнул два раза, словно прочищая глаза при виде какого-то поразительно редкого зрелища.

— Вы можете позаботиться о наших лошадях и фургоне? — спросила она на эльфийском и сошла на землю.

Невозмутимый владелец сначала не сводил глаз с Тени. Но когда он посмотрел на Винн, то дружелюбно улыбнулся.

— Конечно, Хранительница, — ответил он.

Все остальные тоже сошли на землю, а Винн повернулась к задней части фургона, чтобы забрать свой посох и их сумки. Но она остановилась, когда добралась до сундука.

— Будут ли наши вещи в безопасности здесь? — спросила она.

— Конечно, Хранительница, — повторил пожилой эльф.

— Сколько? — спросил Чейн, доставая кошелёк.

И Чейн, и Красная Руда будут испытывать затруднения при сообщении здесь. Красная Руда проявил только поверхностное знание эльфийского, а Чейн не говорил на нём вообще.

— Не нужно, — прервал Альфахк по-нумански, а его люди спешились. — Гильдия будет уведомлена и оплатит сама. Теперь, если вы пойдёте…

— Я пока еще иду не в Гильдию, — сказала Винн, и даже Чейн замер при этих словах.

— Куда еще вы можете пойти в это время ночи? — спросил командующий с вызовом.

— Есть кое-что, что я должна увидеть своими глазами, — ответила Винн. — Если у вас нет дальнейших сомнений или причин для вмешательства, я не буду задерживать вас от исполнения ваших обязанностей.

Альфахк поднял бровь.

Винн начала движение, прежде чем даже Красная Руда или Чейн попытались спросить, куда они направляются. Тень трусила у её ног, но на мгновение вырвалась вперёд и рыкнула на командующего.

Альфахк поколебался, но отступил. Винн ни разу не оглянулась назад, хотя она слышала шаги Чейна и Красной Руды, когда они догнали её.

Все четверо направились вниз по широкому переулку на огни в ночи. Конюшня ещё казалась такой же, как и везде, но любое подобие чего-то знакомого закончилось, как только они вошли в город из деревьев.

Свободные улицы, немного поуже, чем главная, были вымощены гравием и плитами из природного камня. Купы вьющихся растений с блестящими зелеными листьями и закрытыми на ночь бутонами обвивались вокруг перил и стволов деревьев усиками, как у виноградных лоз. Было больше строений на земле, но их количество полностью подавлялось рядами строений выше, скрывающихся из вида в листве. Над улицей был разрыв в деревьях, будто дорога на небе, на которой ярко сияли звезды в туманном свете почти полной луны.

Винн замедлилась и осмотрелась. У нее было представление о том, куда в этом городе надо идти — она нашла описание в библиотеке Гильдии. Где-то на северной стороне была другая арка, как та, через которую они вошли, но этот выход вёл глубже в лес.

— Куда ты ведёшь нас? — спросил Чейн. — Я думал, мы… Подожди!

Он схватил ее за руку и оттащил в сторону, в тень нависшего здания, расположенного вокруг одного большого дерева. Его тень накрыла их. Несколько людей ещё находились на улицах, но Винн сразу нашла то, что насторожило Чейна.

Патрульные — Шейиф — двигались друг за другом вдоль узкой улицы на рослых лошадях. Они несли копья, но у этих были длинные и узкие стальные наконечники. Одеты они были, как и трио Альфахка, и каждый нёс немного изогнутый меч в ножнах с буртиком. У некоторых были луки и колчаны. Их было больше, чем в отряде, встречавшем их — больше дюжины по быстрому подсчету. В отличие от командующего, их лидер носил жемчужно-белую брошь в форме листа на поясе.

— Они все верхом, — заметил Чейн. — Вы не находите это странным… для рождённых на деревьях?

— Да, — спокойно согласился Красная Руда.

— Домин Хайтауэр как-то рассказывал мне, что они ценят скорость, — сказала Винн, — способность быстро пересечь лес и прилегающие земли.

При упоминании его брата выражение лица Красной Руды потемнело, но он промолчал.

Как только наездники проехали, Винн снова вышла на улицу. Она возобновила свой путь через этот странный и красивый лесной город, задаваясь вопросом, как это выглядит днем. Некоторые деревья поддерживали множество маленьких строений вокруг их стволов, и было похоже, что они увешены полками из грибов-трутовиков, пылающих светом через занавешенные окна.

Какого это — жить в мире, по которому можно перемещаться не только горизонтально, но и вертикально?

— Почему они живут так? — спросил Чейн, смотря вверх. Очевидно, их мысли текли в одном направлении.

Винн покачала головой:

— Домин Тилсвит не смог проследить историю достаточно далеко, чтобы понять, откуда это пошло, уже не говоря о том, почему. Просто ещё одна древняя традиция, которая стала образом жизни.

Но она все еще задавалась этим же вопросом. Даже для эльфов это было странным.

Основатели Ан'Кроан происходили родом из этой земли. Таким образом, они имели общих предков с Лхоинна. Но основатели отдаленных Эльфийских Земель на другом континенте уехали отсюда в конца Великой Войны. Этот образ жизни, возможно, пошёл уже после этого.

Тень вырвалась вперед, хотя старалась держаться рядом с Винн. И опять-таки, хотя ее дом тоже был диким эльфийским лесом, эти люди вокруг ничуть не походили на кланы Ан'Кроан. И не один прохожий споткнулся и замер, ошеломленный, смотря на черную маджай-хи в компании двух людей и гнома. Винн задалась вопросом: не были ли маджай-хи на этой земле только ожившей легендой, даже среди Лхоинна?

Группа людей-продавцов шла им навстречу, все нуманцы, и один из них смотрел на Тень так долго, что почти упал, споткнувшись о каблуки своего товарища. Хотя он скорее всего удивлялся, как волк — слишком высокий и долговязый — закончил в качестве чьего-то домашнего животного.

— Куда мы идем? — снова спросил Чейн.

— Из города, — ответила Винн. — Назад в лес.

Он изогнул бровь:

— Что там может быть такого, что мы должны увидеть так срочно?

— Айоннис Ллоин, — твердо ответила Винн. — Первая Поляна.

Глава 10

Держа посох в одной руке и пылающий кристалл холодной лампы в другой, Винн пыталась осветить их путь. Тень трусила впереди, ведя их по узкой тропинке, вымощенной плоскими камнями. Но путь к Первой Поляне занял больше времени, чем она ожидала, поскольку лес вокруг стал гуще.

Бесконечные купы папоротников и виноградных лоз плотно увили всё пространство между деревьями с обеих сторон. Переплетенный навес из веток и листьев наверху закрывал луну и звезды.

— Это глупо, — сказал Красная Руда позади. — Мы должны были пойти в Гильдию и оставаться в комнатах до утра.

— Ты можешь вернуться и подождать, — ответила Винн.

Тяжёлый вздох раздался за её спиной. Но больше никакого ответа не последовало.

Отчасти, Винн понимала, что он был прав, но она была слишком нетерпелива, да и Чейн не сможет пойти с нею при свете дня. Она оглянулась и вдруг поняла, что тот тяжёлый вздох исходил не от Красной Руды.

Лицо Чейна в неярком свете кристалла выглядело серым. Но бледно-голубой цвет ещё остался в его радужках. Его глаза быстро двигались, когда он всматривался в плотную листву.

— Что случилось? — прошептала она.

Он одним быстрым движением обнажил новый меч и напрягся, внезапно остановившись.

— Они двигаются, — сказал он. — Разве вы не видите? Деревья… двигаются, когда мы не смотрим!

Винн почувствовала страх, хотя не из-за того, что он видел. Она подозревала, что это может произойти, когда они придут на Первую Поляну — к Хармуну, большому дереву под названием Святилище. Чейн, даже нося бронзовое кольцо, частично уступил его влиянию, протекающему через лес Лхоинна.

Красная Руда повернул голову и пристально посмотрел на Чейна:

— Что с тобой происходит?

— Со мной ничего не происходит! — прорычал Чейн и указал назад, на путь, которым они пришли. — Та виноградная лоза над тропой… её не было там прежде. Я должен был бы отодвинуть её, чтобы пройти, а я этого не делал.

Красная Руда оглянулся, поднимая свой железный посох и возможно ожидая увидеть подтверждение слов Чейна. Винн перехватила кристалл холодной лампы ладонью, которой держала посох, и сжала пальцами рукав Чейна.

— Я клянусь тебе, деревья не движутся, — сказала она. — Смотри на меня — только на меня — и всё будет в порядке.

Красная Руда покачал головой:

— Всё выглядит также, как и прежде.

— Давайте пойдём дальше, — настояла Винн, потянув Чейна за собой.

Тень вернулась к ним и начала рычать, сосредоточив взгляд на Чейне. Красная Руда замер, наблюдая за поведением собаки, а затем отступил на два шага от Чейна и выровнял свой железный посох.

Чейн проигнорировал их обоих и повернулся к ней:

— Я знаю, что видел! — прошептал он Винн.

Свет ее кристалла показал, что его радужки стали бесцветными. Его бледное лицо лоснилось, будто покрытое потом.

— Что с ним происходит? — спросил Красная Руда. — Кто он?

Это было совсем не то, что было нужно Винн. Чейн поддался влиянию эльфийского леса, а Красная Руда открыто требовал ответов.

Нежить, особенно что-то сродни Детям Ночи, была почти неизвестна на этом континенте, но упоминалась в давно забытых народных сказаниях. Красная Руда, скорое всего, никогда не слышал слова «вампир», уже не говоря о понятии, которое оно означало. Но он, конечно, знал о не-мертвых, как любой Ходящий-сквозь-Камень — он же помогал уничтожить Сау'илахка.

Не было никакого способа узнать, как неправедный Ходящий-сквозь-Камень может отреагировать на истинную природу Чейна. Но любое рациональное предположение приводило к худшему из заключений. Любой, кто бы понадеялся, что ему удастся объяснить всё просто, был дураком. Чейн без раскаяния совершал ужасные вещи, о которых Винн не нравилось думать, но ситуация была не так проста.

— Ответь мне, — сказал Красная Руда.

— Когда ничто иное не будет требовать моего внимания, — она развернулась. — И, Тень… уймись.

Тень затихла, хотя ее челюсти все еще дрожали, когда она смотрела на Чейна.

Винн не знала, усилило ли это место естественные инстинкты собаки, или Тени просто не нравилось, что Чейн идёт на Первую Поляну. Или, возможно, дело было просто в явно неустойчивом состоянии Чейна. Винн, в любом случае, не могла сейчас ничего с этим поделать.

— Вперёд… сейчас же, — приказала она.

Тень неохотно развернулась и потрусила вперед.

— Мы никуда не пойдём, — заявил Красная Руда, — пока ты не ответишь мне.

— Тогда стой здесь, — ответила Винн.

Его угроза была блефом. Красная Руда никогда не получит то, что он хочет, без нее, и они оба это знали. Он никогда не позволит ей продолжать путь без него, и при этом не бросит вызов Тени и Чейну только, чтобы остановить ее сейчас.

Он больше ничего не сказал, и Винн взяла свободную руку Чейна и положила её себе на плечо.

— Держись за меня, и ты не будешь чувствовать себя настолько потерянным, — заверила она его. — Малец делал то же самое для меня в лесу Ан'Кроан.

Она была точно так же затронута влиянием той далекой эльфийской земли, поскольку то место ненавидело не только не-мертвых, но и любого не эльфа. Даже Лисил, с его смешанным наследием, с трудом сохранял ясность ума там. Почти всегда, пока Винн шла по тем диким землям, она сжимала пальцами шерсть на загривке Мальца.

Пальцы Чейна соскользнули с её плеча, но Винн даже не вздрогнула. Он задвинул свой меч назад в ножны. Немного светлого голубого оттенка появилось в его глазах, но Винн чувствовала, что он дрожит.

— Может, ты вернёшься и подождёшь меня? — мягко спросила она.

— Нет, — процедил он сквозь плотно сжатые зубы.

Винн не стала спорить, а повернулась и махнула рукой Тени, указывая вперёд. Она испытала двойственные чувства, когда услышала звук тяжелых шагов Красной Руды позади, но тут тропинка перед ней разделилась на три.

Тень с шумом втягивала воздух и вытягивала шею, выясняя правильное направление. Винн молча ждала, поскольку в этом месте она полностью полагалась на чутьё Тени. Собака, наконец, направилась по центральной тропе, но Чейн позади ещё раз судорожно вздохнул.

— Закрой глаза, — сказала ему Винн.

Свет ее кристалла отбрасывал жуткие тени в густом подлеске, но что-то более плотное тёмнело наверху. Она пристально посмотрела туда, подняв кристалл, и его свет высветил желтовато-коричневые виноградные лозы толщиной с ее руку. Они проложили свой путь через кроны деревьев, некоторые виднелись и впереди.

Винн замедлилась, подходя ближе. Эти виноградные лозы были гладкими и блестели, словно от влаги, и очень отличались от чего-либо еще в поле зрения. Ей показалось, что они похожи на полированное дерево.

«Следую… за деревом…»

Услышав эти отрывистые слова из памяти, Винн глянула вниз, на Тень. Как она могла следовать за деревом? И каким деревом? Но Тень уверенно трусила вперёд, и Винн послушно шла за ней.

Чем дальше они шли, тем больше Винн замечала те странные, желтовато-коричневые лозы — и они стали более широкими, более толстыми. Меньшие появились тут и там, возможно ответвлялись от больших. Все убегали вверх в кроны деревьев, но теперь…

Они не блестели, как влажные, а, казалось, слабо светились, как будто отражая сияние луны, скрытой от их взгляда кронами.

Винн наблюдала за их слабым свечением, пока следовала за Тенью, но вскоре другой свет появился впереди за зарослями леса. Виноградные лозы и ветви, стволы и бородатый мох походили на черные силуэты между нею и приближающимся светом.

Тень рванулась вперёд, увидев просвет в конце тропы.

Винн не могла последовать за ней на той же скорости, не бросив Чейна. А она этого не сделает.

— Тень! — окликнула она.

Через несколько шагов Винн прошла через просвет и остановилась.

Она стояла на широкой прогалине, полностью свободной от леса, и, обернувшись, коснулась руки Чейна на своём плече. Его глаза открылись, прежде чем она снова повернулась к прогалине.

Винн посмотрела через землю, покрытую мхом, на огромное светящееся дерево в сердце Первой Поляны.

* * *

Сау'илахк наблюдал через глаза своего слуги, как мелькают травинки, пока тот мчался мимо. Этот опыт дезориентировал.

Он мельком увидел строения на деревьях через свое создание. Оно перехватило Винн где-то к северо-востоку от того места, где он ждал на травянистой равнине. Когда его слуга снова углубился в лес, Сау'илахк углядел силуэт Винн между массивными ногами Красной Руды позади их процессии. Но что хуже всего, сопротивление его создания росло всё больше, чем дальше, оно шло.

Оно начало изо всех сил пытаться освободиться.

«Продолжай,»— скомандовал он, и вложил больше своей жизни в него.

Впереди за широкими, стоптанными ботинками Красной Руды возник свет. Создание юркнуло в густой подлесок, и Сау'илахк мельком увидел, что Винн и Чейн ступили в то освещенное место.

Куда она направлялась, и почему сейчас, ночью?

Слуга начал дёргаться.

Восприятие Сау'илахка закрутилось, вырывая осколки предметов и звуков. Головокружение вызвало у него дурноту, и он все свои силы направил на слугу. Странное давление накатило на него, как будто он внезапно стал материальным. Он чувствовал себя так, будто погрузился в грязь и сейчас всплывал, поскольку она начала выталкивать его обратно на поверхность.

Звук — ощущение — треска древесины вытеснило все мысли в его уме.

Сау'илахк потерял всё своё восприятие, когда его мир стал черным как смоль.

* * *

— Ванаксти Банаэ… — прошептал Красная Руда позади Винн, а она пристально смотрела через широкую прогалину на слабо светящееся дерево, слишком огромное, чтобы быть реальным. Какое-то парализующее чувство поднялось в ней, как будто Хармун тоже наблюдал за нею.

Она слышала, что некоторые Ан'Кроан описывали его потомка на Эльфийских Землях другого континента как ясень, но оно было совсем непохоже на ясень. Крупные корни толщиной с её тело разделяли землю, прежде чем глубоко уйти в неё. Его ствол по размеру был с небольшую башню, искривленную и застывшую словно в медленном, безмятежном танце во времени. Хотя оно было абсолютно лишено коры, у его подножия не было сухостоя. От него исходил мягкий жар вместе с бледно-желтовато-коричневым свечением, освещающим всё вокруг.

Оно было живым, хоть это и казалось невозможным, и Винн осмотрела его огромные ветви над головой.

Они уходили в переплетенную крону леса. Они и были теми «виноградными лозами». Она поняла то, что подразумевала Тень: «Следую за деревом». Тень шла за конечностями Хармуна, как будто собака знала, как они выглядят. Теперь, когда Винн увидела Святилище, это дерево, она засомневалась в своём решении увидеть его этой ночью.

Что она ожидала найти здесь? Она узнала об этом месте из воспоминаний, которые Малец украл у Вельмидревнего Отче.

Давным-давно, он, тогда ещё под именем Сорхкафаре — «Свет На Траве» — будучи лидером западных союзных войск во время Великой Войны, взял ветку Хармуна и уехал с теми из его людей, которые последовали за ним. Часть первых Стихийных Духов, родившихся в телах волков, потомки которых стали маджай-хи, тоже присоединилась к нему. Он провел их через полмира, в те земли, что теперь называли Запредельем, чтобы основать Эльфийские Земли. Там он привил эту ветку, чтобы та стала Роис Хармун — Семенем Святилища — в том месте, что стало кладбищем для предков.

В отличие от происходящего здесь, та земля отвергала любого, не происходившего от первых поселенцев. Было ли это из-за Семени Святилища или желания ветхого, но живущего до сих пор Вельмидревнего Отче, или из-за обеих этих факторов, Винн никогда не узнает. Но только существа эльфийской крови, или, возможно, только Ан'Кроан — «Те, кто нашей крови» — могли беспрепятственно войти в ту землю.

Первая Поляна была священна, приютом и святилищем против не-мертвых. В будущем место, где она стояла, возможно, должно будет снова им стать, как одно из очень немного мест, куда нежить не может проникнуть, в другой войне, которая собирается окутать их мир. Возможно, она должна была просто убедиться, что Святилище реально. Это походило на поиск проблеска надежды, а она так сильно нуждалась в ней.

Тень медленно пошла по поляне, остановившись около одной длинной бугристой насыпи в травяном покрове, где большой корень взрыл покрытую мхом землю. Насыпь была высотой почти на одном уровне с поднятыми ушами Тени, когда собака осматривала ветви дерева.

Винн поймала себя на том, что затаила дыхание. Она сунула свой кристалл холодной лампы в карман.

— Жди здесь, — прошептала она, снимая руку Чейна со своего плеча. — Не пытайся подойти ближе.

Она сделала только один шаг, прежде чем Чейн снова схватил её за плечо.

— Нет! — выпалил он. — Это неправильно… Это место…

Винн попыталась разжать его пальцы, но не смогла даже сдвинуть их.

— Отпусти и останься здесь, — сказала она ему. — Я не нахожусь ни в какой опасности. Не поддавайся тому, что ты чувствуешь. Я ненадолго.

Красная Руда подступил ближе, но старался не поворачиваться спиной к Чейну.

— Что ты теперь будешь делать? — спросил он.

— Что должна, — ответила она и отвернулась, а Тень вздохнула.

Собака стояла прямо у основания Хармуна — Святилища — и с надеждой смотрела на Винн. Неуверенными шагами Винн направилась к Тени, но смотрела она только на дерево. С каждым шагом Хармун становился всё огромнее, пока не заполнил всё в её глазах, когда она остановилась на расстоянии вытянутой руки от его ствола.

«Винн… останься здесь…»

Слова Тени в голове Винн были тихими, но решительными. Это было бы чудесное, хотя и невозможное решение. Винн медленно протянула вперёд руку, смотря на золотистый ствол и моргая от его близкого жара. Но в последний момент она засомневалась.

Внезапно ей показалось как-то неправильно коснуться его.

— Продолжай. Всё в порядке.

Винн обернулась на этот мелодичный голос, перешедший в застенчивый смех, а Тень начала рычать. Она выставила перед собой посох в предупреждении, сначала увидев только капюшон. Но ткань длинной одежды была белоснежной.

— Правда, ты можешь коснуться его… если тебе хочется, — сказала фигура.

Винн услышала, как меч выдернули из ножен.

— Нет! — прорычал Чейн. — Винн, вернись.

Тень рыкнула и прижала уши к голове.

Фигура лениво прислонилась плечом к дереву, как будто бездельничала в своём саду. Смуглые руки с длинными пальцами поднялись, чтобы откинуть капюшон. Золотистые волосы, прорезанные сединой, занавесили лицо фигуры. Насмешливо медленный поворот головы выставил на обозрение морщинки в уголках больших, раскосых янтарных глаз, и улыбку.

— Чиллион?.. — выдохнула Винн, не веря своим глазам.

* * *

Ночные звезды, высокая трава, прорезанная тут и там белыми цветами, и более темные очертания деревьев леса снова появились перед взглядом Сау'илахка. Он висел там, посреди равнины, цепляясь за возвращение самосознания. На мгновение он провалился в дремоту.

Он потянулся через свою связь к фрагменту своей силы, включенному в слугу. Но его не было там, не было нигде. Невозможно. Он должен был чувствовать свое создание даже на большом расстоянии. Как эта связь могла прерваться, и почему именно в тот момент, когда он собрался посмотреть, куда пошла Винн?

Что-то там не позволило его слуге войти. Что-то очень легко отстранило его, послав в небытие.

Сау'илахку захотелось закричать, но любое живое существо рядом всё равно примет его голос за порыв ветра. Медленно он вернул себе самообладание.

Он нуждался в слуге, способном проникнуть в лес эльфов, чтобы тот был его глазами и ушами. Теперь оказалось, что он нуждался в чем-то более естественном для того места. Там было какое-то давление, испытав которое, он, сам того не осознавая, вернулся к физическому состоянию. Как будто что-то попыталось выгнать его оттуда.

Сау'илахк уже чувствовал это прежде, хотя и не такой силы. И последний раз, когда это было…

* * *

— Чиллион? — прошептала Винн снова.

Гнев прогнал удивлённое оцепенение, но она все еще не могла поверить глазам. Она видела, что он вернулся в королевский замок Колм-Ситта только за семь дней до начала ее поездки. Никто не мог достичь леса, опередив её, уже не говоря о том, чтобы угадать, куда она пойдет сразу по прибытию.

Все, что он сделал, это кратко кивнул в знак подтверждения. Он все еще мягко улыбался ей.

— Что вы делаете здесь? — спросил Чейн.

Сразу после этих слов Винн увидела лезвие меча в поле своего зрения. Чейн стоял достаточно далеко от Хармуна, как будто не решался приблизиться, но хуже был блеск на его лице. Она никогда не видела, чтобы он потел, даже не думала, что это возможно для не-мертвых. И снова его глаза были совершенно бесцветны.

Когда Винн оглянулась назад на Чиллиона, тот уже не улыбался.

— Вы — бесконечный источник недоразумений, Винн Хигеорт, — сказал он, но его пристальный взгляд не отрывался от Чейна.

Никто не мог понять, кем был Чейн, пока он носил кольцо… или мог?

Красная Руда по широкой дуге обошёл Чейна, но, посмотрев на Чиллиона, он явно почувствовал себя не в своей тарелке. Он с трудом сглотнул и опустил глаза с почтительным поклоном. Ясно, что Красная Руда также не ожидал увидеть здесь товарища своего мастера.

Чиллион прищелкнул языком:

— Ваше внезапное отсутствие очень обеспокоило Ходящих-сквозь-Камень, — сказал он подобным родителю тоном. — Особенно потрясен будет мастер Циндер, когда узнает о компании, в которой вы путешествуете.

Красная Руда продолжал смотреть в землю.

Винн изучила его взглядом. Разве он не сказал Циндеру или кому-либо ещё из Ходящих-сквозь-Камень, куда он отправился?

— Ваша склонность к необычным товарищеским отношениям продолжается, — добавил Чиллион.

Теперь он смотрел на Тень — и улыбался снова — и Винн не была уверена, кому он это сказал.

— Что вы здесь делаете? — спросила она.

— Я? Просто вернулся, чтобы немного отдохнуть, — ответил он с очевидно притворным удивлением. — Это моя родина, в конце концов.

Она внимательно осмотрела его волосы, гладкие, будто недавно причёсанные. Его белая одежда и мыски мягких ботинок не показывали признаков путешествия. Он выглядел так, будто только что вышел из королевских покоев для неторопливой прогулки в лесу.

— Опасения, конечно, понятны, — продолжил он. — Зачем вы здесь, странница, кроме как не для мирного приветствия Хармуна?

— Не ваше дело. У вас нет власти надо мной.

— Благословение Хармуна! — воскликнул Чиллион с мягким смехом.

Чего он хотел? Он следовал за нею или была другая причина для его стремительного возвращения домой и это просто совпадение?

Она давно прекратила верить в совпадения.

— Винн, мы должны немедленно покинуть это место, — процедил Чейн.

Он казался не в себе, но он был прав. Она хотела увидеть Первую Поляну, но появление этого ложного Хранителя разрушило миг очарования.

Красная Руда только осмелился глянуть на Чиллиона. Широкое лицо гнома выражало внутреннею борьбу, как будто он разрывался между необходимостью дать объяснения своему отъезду и возможностью уйти как можно скорее.

Винн решила за него. Она отступила к Чейну, и Тень развернулась, чтобы последовать за ней.

— Вы совершили весь этот путь, — воззвал к ней Чиллион, — и уйдёте даже не прикоснувшись? Неужели вы растеряли свое любопытство?

Она не собиралась позволить ему дразнить себя и решительно положила руку Чейна себе на плечо, поворачиваясь, чтобы вести его назад. Но вдруг Тень напряглась у её ног и резко развернулась, заставив Винн остановиться.

Тень повернулся не к Чиллиону или Хармуну. Она начала дрожать, когда смотрела на противоположную сторону прогалины.

Протяжный, почти жалобный вой донесся из леса.

— Что это было? — спросил Красная Руда.

Чиллион испустил долгий, раздосадованный выдох:

— Ох, только не сейчас…

Этот неосторожный выдох походил на реакцию застуканного за шалостью раздражённого мальчишки — или на ещё одну подлую уловку старого обманщика, скрывающую под собой ледяное спокойствие.

Одинокая фигура показалась между деревьев на дальней стороне прогалины. Тень очень внимательно наблюдала за ней, но не рычала.

Высокий и длинноногий серебристо-серый маджай-хи целеустремленно направился вперед. Другая собака выпрыгнула из кустов, а затем ещё одна.

В свете Хармуна Винн наблюдала, как стая маджай-хи из девяти собак появилась из леса и окружила прогалину. Они так походили на тех, что Винн видела в Эльфийских Землях Запределья… серебристые и серые, или даже тёмно-коричневые, как древесной уголь, хотя ни один из них не был такого тёмного окраса, как Тень. И все они были тихи. Кристально голубые глаза ясно сияли, когда они приблизились, осторожно кружась вокруг незваных гостей.

Тогда кто-то более высокий раздвинул ветви деревьев там, откуда вышли последние две собаки.

Винн в удивлении смотрела на вновь прибывшую.

Она была маленького роста для эльфа, ниже даже, чем средний мужчина-человек. Очень смуглым цветом лица она могла бы походить на Ан'Кроан, если бы не ее более темные волосы. Они были настолько темными, что их можно было назвать каштановыми, в отличие от песочных и медовых оттенков Лхоинна, уже не говоря о более светлых тонах Ан'Кроан. Однако эти волосы были прорезаны яркими седыми прядями. Они были связаны в высокий хвост лентой из зеленой ткани, возможно из шеот'a, если судить по его тусклому мерцанию.

На таком расстоянии Винн не могла разглядеть черты лица женщины, хотя ее фигура производила впечатление не юного возраста. Между парой маджай-хи — самкой серо-стального цвета и тёмным самцом с подпалинами — она плавно двинулась вперёд, заставив колыхаться длинную юбку, затянутую на ее узкой талии кожаным ремнём. Ее ровные шаги были целеустремленны, как будто мягкая земля и мох, или даже сам ароматный воздух, кинутся к ней на помощь, если она пожелает.

Она глянула на незваных гостей, но затем ее глаза сузились, когда она повернулась к Чиллиону.

Он в поклоне склонил голову:

— Всегда рад тебя видеть… Врейвилия.

Винн уловила скрытое раздражение в его голосе, когда он обратился к женщине, по имени «Сердцевина Листа».

— Я почувствовала некое искривление в лесу, — резко ответила она. — Я должна была понять, что это опять ты и твои манипуляции с Хармуном… снова.

Чиллион приподнял одну густую бровь:

— Тогда едва ли нужно было прийти и посмотреть.

— Если что-то более мерзкое не пришло за тобой.

— Вряд ли.

— Хармун не твой инструмент! Вернись к своей Гильдии с её орденами и чинами. Поляна не является — и никогда не была — местом для подобных тебе.

Винн ловила каждое слово. Эта женщина думала, что Чиллион официально был из Гильдии, но это было невозможно. Было только пять орденов, и ни один из них не носил мантии белого цвета.

— Что они говорят? — прошептал Чейн.

У Винн не было времени, чтобы перевести, поскольку Врейвилия направилась к ним. Женщина положила руку на голову серо-стальной самки маджай-хи.

Тень прижалась к бедру Винн, по ее телу пробежала дрожь, и волна изображений, звуков и запахов накатила на Винн. Все они имели отношение к родине Тени: ее мать Лилия и ее родные братья. Тень была слишком молода и неопытна, чтобы выдержать схватку со стаей из девяти маджай-хи.

«Винн… безопасно… здесь… Винн… останься здесь…»

Врейвилия посмотрела своими большими янтарными глазами на Тень, а затем подняла их на Винн.

— Кто вы? — спросила она прямо, и ее тон не оставлял иного выбора, кроме как ответить.

Пальцы Чейна на плече Винн напряглась, и он притянул ее ближе к себе. Она увидела, что его меч теперь был направлен на Врейвилию. Он не нуждался в переводе, чтобы уловить угрозу в голосе женщины.

— Мои товарищи не говорят по-эльфийски, — сказал Винн.

— Как неосмотрительно для них, — ответила Врейвилия на нуманском.

* * *

Чейн чувствовал себя даже хуже, чем в тот очень долгий день на борту судна во время проверки действия смеси. Дезориентированный, он чувствовал себя больным от этого места, от этого странного дерева, даже от этой эльфийской женщины — всё было против него. Ему отчаянно хотелось уйти, но он не мог показать это никому, кроме Винн.

Эльфийская женщина все еще изучала его. Она указала назад на Чиллиона:

— Вы не с этим убежденным в своей правоте… священником?

Чиллион язвительно вздохнул:

— Врейвилия, в самом деле…

— Конечно же, нет, — вмешалась Винн.

Но последнее едкое слово женщины засело в голове Чейна. Она произнесла его с такой насмешкой, что оно, скорее всего, подразумевало «еретик». Кем она была? Независимо от того, что она теперь говорила на языке, который он понимал, он чувствовал себя слишком плохо, чтобы очистить свой ум. Он сейчас не мог сказать, произнесла ли эта женщина или Чиллион какую-либо ложь.

И что он делает здесь? Как он прибыл сюда раньше их?

Врейвилия направилась к противоположной от той, откуда она пришла, стороне прогалины.

— Вы все должны покинуть это место, — сказала она, уходя. — Не тревожьте его больше.

Все маджай-хи пошли за ней. Один ровным шагом прорысил совсем рядом с Чейном, и он напрягся. Но тёмный самец с подпалинами задержался, а затем подступил к Тени, протягивая к ней нос.

Тень резко отпрянула с тихим рыком. Самец развернулся и был последним из стаи, кто растворился в подлеске, хотя ехидная эльфийская женщина уже давно ушла.

Над прогалиной повисла тишина, и Винн положила ладонь на руку Чейна, держащую меч.

— Давайте уйдем, — прошептала она.

— Назад в Гильдию? — спросил Чиллион. — Это было бы честью для меня, проводить вас и помочь в…

— Нет, спасибо, — сказала Винн, даже не оглянувшись на него. Девушка провела пальцами между высокими ушами Тени. — Пойдём, девочка.

Тень снова заскулила и неохотно направилась назад к тропе.

Чейн отступил, поскольку Винн оттесняла его, не спуская глаз с Чиллиона. Он ждал, пока не услышал, что сапоги Винн ступили на камень, и понял, что она дошла до тропы. Только тогда он отвёл взгляд от Чиллиона и отвернулся.

Деревья, казалось, перекрыли путь Винн, заманили и поймали ее в ловушку, хотя она ни разу не сбилась с шага. Чейн со свистом втянул воздух в свои мертвые легкие, когда она чудесным образом прошла сквозь заросли. Она обернулась и твёрдо взяла его руку, положила её себе на плечо, а затем достала свой кристалл холодной лампы из кармана.

— Закрой глаза и держись, — сказала она ему.

Глава 11

Винн вздохнула с облегчением, наблюдая, что состояние Чейна улучшается, по мере возвращения к А'Граихлонну. Все еще дёрганный и раздражительный, он больше не дрожал, и в его глаза вернулся привычный полупрозрачный голубой цвет.

Они остановились у конюшни, чтобы забрать их походный сундук, который Красная Руда понёс на плече вместе со свое сумкой. Он был тихим и подавленным, больше не задавая вопросов. Возможно, после столкновения с Чиллионом у него появились свои проблемы. Оказалось, что Красная Руда оставил свою секту и обязанности, не сказав ни слова никому. Как полагала Винн, он столкнётся с последствиями по возвращении, если он вернётся.

Винн повела их на юг через город, Тень держалась у её ног. У нее было представление о том, куда надо идти и что искать, это она выяснила ещё до отъезда. Узкие улицы города были тихи ночью, но кроны деревьев были все еще отмечены мерцанием фонарей, словно покрытые туманом звезды между темнеющими строениями. Некоторые здания на уровне земли были построены из камня и древесины, и Красная Руда замедлялся время от времени, чтобы рассмотреть их. Одно здание в особенности сбило с толку Винн.

Каждый более высокий этаж из прорезанного пиритом гранита был немного более узким, чем нижний. Всего этажей было семь, и к каждому была пристроена терраса. Остроконечная парадная дверь с аркой в виде листа осины была сделана из белой древесины в тон камню. Винн понятия не имела, для какой цели служило это место.

Они миновали сады, усыпанными спящими цветочными бутонами, но тут и там Винн заметила цветущий в ночи жасмин. Она никогда не видела столько тщательно ухоженных клумб, которые отличались от естественного пейзажа только плотностью зарослей. Даже в темноте всё это было странным, красивым и впечатляющим, и заставило ее почувствовать укол сожаления.

Винн наконец рассмотрела А'Граихлонну — «Благословлённую Лесом» — но не как странница, прибывшая для исследований, или как простая путешественница. Она стала почти отверженным Хранителем и шпионом, охотящимся за тайнами.

Здания вокруг нее стали огромными.

Винн остановилась и медленно повернулась вокруг своей оси. Эти гигантские деревья были даже больше, чем жилища Ан'Кроан, и, как и они, служили зданиями.

В любой момент она ожидала увидеть какого-нибудь Ан'Кроан около древесной стены, или даже одного из анмаглаков, убийц, одетых в серо-зелёное. Никто никогда не упоминал Лхоинна, живущих внутри деревьев, кроме этих древних, больших строений. Если они могли сделать так, почему многие живут в построенных домах над землёй?

Улица, на которой она стояла, кончалась перед большим парком. Широкие гранитные лестницы плавно поднимались к террасам, покрытым зелеными газонами, и садам вокруг небольшого, спокойного озера. Здание — древнее дерево — окружало его, с огромными интервалами. Эти деревья затмили даже те, которые она увидела за травянистой равниной. Большие двери из белого дуба, оббитые медью или покрашенные, были установлены в дверные проёмы из живой коры.

— Что там? — сказал Красная Руда, указывая вперед и вверх.

Между самыми высокими кронами двух зданий-деревьев на противоположной стороне парка вырисовывалось в ночи другое строение. Едва видимые огни его имели странный красноватый оттенок. Пока было видно лишь отдалённые очертания, но Винн действительно узнала это место.

— Миссия Гильдии Лхоинна, — ответила она, опираясь на зарисовки, которые видела дома.

Они обогнули парк и деревья-здания, что были административным центром города. Когда они свернули в переулок на противоположной его стороне, Винн посмотрела вверх… и обмерла.

Зарисовки не отдали должное этому месту.

Возможно, столь же древнее как и Забытая Эпоха, кольцо гигантских секвой объединилось в одно огромное строение, одну жизнь. Намеки на когда-то отдельные стволы выпирали из его массы. Более чем тысячу лет назад, секвойи стали столь широки, что теперь стали одним большим кругом.

Винн поднялась на цыпочки, пытаясь заглянуть за эту преграду, простирающуюся в обоих направлениях. Но не смогла ничего разглядеть.

В вышине удлиненные окна-слезинки усеивали стену Гильдии, некоторые светились изнутри. На его вершине в пределах видимости, некоторые части возвышались над краем круга, как башни на королевском замке. Вместо вымпелов, их вершины были, вероятно, украшены цветами орденов. У них не было зубчатых стен, поскольку это было место рассмотрения и изучения. Словно бастион против вражеских сил, это было крепостью против потери знания в мире.

Винн провела своих компаньонов к сводчатому проходу и воротам через высокий забор. За ним широкая, вымощенная сланцем дорожка вела через низкие кустарники к глубокому проёму в коре цитадели. Имеющий каплевидную форму, он был четыре ярда высотой. В этом темном коридоре что-то светлело среди ночных теней.

Это могла быть дверь, но Винн не могла разглядеть точно. Она схватилась за ручку ворот и дёрнула. Ворота не шелохнулись. Она не ожидала, что будет заперто.

— Здесь, — сказал Чейн, и раздался звон.

Винн наблюдала, как он потянул за шнур ещё раз, и снова зазвонил колокольчик над воротами. Она посмотрела на темный альков и приготовилась ждать.

Ее задача состояла в том, чтобы передать запечатанное сообщение от Совета ее миссии здешнему Высокому Премину. Но сейчас была середина ночи, и все, скорее всего, спали.

— Может, нам следует найти комнаты в другом месте? — прокомментировал Красная Руда. — Вернёмся сюда завтра?

Тяжелый скрип донёсся с другой стороны ворот, и свет пролился на крыльцо Гильдии. В ярком свете появился силуэт, сначала показавшийся крошечным из-за расстояния. Силуэт поколебался, остановился у высокого забора и поднял руку.

Свет возник там, где высокий эльф с заспанными глазами в коричневой мантии держал кристалл холодной лампы. Он искоса глянул на только что прибывших, и нахмурил брови.

Если он нес кристалл, то он должен был быть, по крайней мере, странником, хотя явно не был мастером или домином, если он присматривал за дверьми поздно ночью.

Винн подняла руку в приветствии, говоря по-эльфийски:

— Простите, что звоним так поздно.

Эльф приблизился. Он выглядел молодо по человеческим меркам, но не было никакого способа быть уверенным в возрасте эльфа после того, как он достигнет взрослости. Он глянул вниз на Винн через декоративную ковку ворот, а затем внезапно моргнул, и его глаза расширились.

Возможно, он сначала не заметил темную фигуру Тени. Он все еще смотрел на неё, и Винн прокашлялась:

— Мы только что прибыли и нуждаемся в комнатах… если это возможно.

Эльф-Хранитель встретил пристальный взгляд Винн, и только сейчас обратил внимание на ее серую одежду странницы.

— Домин Члейч ар Энвир заведует гостевыми покоями, — ответил он наконец. — Но он уже лёг спать.

Это имя сбило Винн с толку. Действительно ли это было имя и фамилия, или нет? Это переводилось что-то вроде «горный хребет в устье реки».

— Что не так? — спросил Чейн.

Он, должно быть, понял это по тону эльфа, и Винн в двух словах обрисовала проблему. Красная Руда поправил сундук на плече.

— Так вот каково гостеприимство Лхоинна, — заметил он.

— Они довольно гостеприимны, — возразила Винн, — Но…

— Пожалуйста, следуйте за мной, — сказал эльф, на сей раз на нуманском. Провернув ключ, он открыл высокие ворота и отступил.

Пораженная внезапной переменой, Винн переступила через порог с благодарственным поклоном. Но снова, странник смотрел только на черную маджай-хи. Тень прошла за девушкой, не удостоив его вниманием. Чейн последовал за ней, Красная Руда был последним.

На полпути ко входу, эльфийский странник ступил вперед на длинные ступени. Когда он надавил на ручку единственной в этом темном пространстве двери, теплый свет снова полился из-за неё.

Двойные двери были сделаны из полированного красного дерева. Они соответствовали изяществу крыльца, но были так высоки и казались настолько тяжелыми, что Винн не могла представить, как эльф открыл их только одной рукой. Среди резного узора и блестящей зеленой филиграни, которая образовала дугу от одной створки двери к другой, она прочитала на современном эльфийском, представленном в символах бегайн:

«ФХЕРИН ТРИЙ ФХОРУС… ФХОРУС ТРИЙ ШОЛХУС… ШОЛХУС ТРИЙ ФХЕРИН… ФЕЙЛ-РЕУИЛАЧ АГ АИШ.»

Это соответствовало нуманской надписи, выгравированной на каменной стене над входом в библиотеку Гильдии в Колм-Ситте.

«ПРАВДА ЧЕРЕЗ ЗНАНИЕ… ЗНАНИЕ ЧЕРЕЗ ПОНИМАНИЕ… ПОНИМАНИЕ ЧЕРЕЗ ПРАВДУ… ВЕЧНЫЙ ЦИКЛ МУДРОСТИ.»

Винн стало грустно при виде кредо, под которым она выросла, свято в него веря. Правда в этом месте была хорошо скрыта, точно так же, как древнее наследие Первой Поляны. Это была тайна, а не сокровище, отрытое для всех.

И что хуже, чем это, Винн больше не была уверена, что было правильно или неправильно.

Она никогда не находила зарисовки интерьера этой миссии Гильдии, и поэтому понятия не имела, как это место выглядит изнутри. Когда она переступила через порог, то даже воспоминания о домах Ан'Кроан не подготовили ее, и она замерла.

Пол был покрыт залитыми раствором плитками из сланца неправильных форм. Но сами стены были почти такими же, как она помнила на Эльфийских Землях Запределья… за исключением их размера.

Она запрокинула голову — это было единственным способом увидеть, где они кончаются.

Как и в домах Ан'Кроан, стены были покрыты красной корой, грубой на вид. В некоторых местах через неё проглядывала голая древесина, хотя они казались естественного происхождения, а не вырезанными. Древесина все еще была живой. В этих прорезях в коре были установлены в медных кронштейнах с плафонами из матового стекла кристаллы холодной лампы.

Размер всего этого был просто невероятен, даже при том, что она видела снаружи. Холл был раза в три больше кабинета Хайтауэра в северной сторожевой башне Гильдии.

Стены плавно текли вверх к потолку, которого не было ясно видно. С каждой стороны были широкие проходы, которые могли вести дальше по кольцу секвой. Прямо напротив входа была меньшая пара полированных дверей из красного дерева. Но даже они были так высоки, что любой эльф должен был подпрыгнуть, чтобы коснуться стены над ними.

— Сюда, — сказал странник, направляясь прямо к двойным дверям. Он открыл одну и придержал её, ожидая.

Винн прошла за дверь в огромный внутренний двор в кольце из красного дерева.

Несколько каменных скамей стояли вдоль тропинок, насколько она могла разглядеть среди живых изгородей и кустарников, деревьев и покрытых виноградной лозой атриумов. Их проводник шёл быстро, и она торопилась за ним со своими спутниками. За весь извилистый путь единственная приметная вещь, которую она увидела ясно, была расположена в центре покрытого клумбами внутреннего двора.

Круглая площадка, окруженная каменными скамьями. Она могла вместить человек пятьдесят или больше. Возможно, это было место для сборов, вроде семинарских комнат в нуманском филиале.

На противоположной стороне внутреннего двора эльф-странник открыл единственную дверь, и они все снова вошли в кольцо из красного дерева. Чейн и Красная Руда остановились, чтобы сориентироваться, но Винн сразу прошла внутрь.

Комната была круглой, хотя сводчатый проход напротив вёл в ещё одну. Она обнаружила ещё два узких прохода в первой комнате ближе к двери во внутренний двор. Левый, изгибаясь, уходил вниз, а правый шёл прямо. В обоих были участки, свободные от коры, с кристаллами холодных ламп.

Более яркий свет исходил из комнаты напротив, и странник быстро направился туда. Винн последовала за ним.

Её ожидало свободное место со скамьями, врезанными в стены. Каменный очаг в полу содержал сияющие оранжевым кристаллы — гномские кристаллы — который излучали свет и тепло. Это заставило ее удивиться: как эти Хранители достали их, если их не было даже в ее миссии Гильдии.

— Это радует взгляд, — сказал Красная Руда, и Винн обнаружила, что все ее спутники совсем близко позади нее.

Несколько свободных скамей стояли на каждой стороне каменного очага. Это, должно быть, было чем-то вроде комнаты отдыха. На широкой полке, выступающей из одной стены, стояли глиняные кружки, графин воды и миска с яблоками. Два высоких окна на противоположных стенах отбрасывали блики на сланцевый пол.

— Рассвет скоро, — сказал странник. — Я поговорю с домином, когда он проснется. Вы можете подождать здесь до тех пор?

— Конечно, всё в порядке, — сказала Винн с облегчением, желая погреть руки над очагом с кристаллами, но она глянула на Чейна. — Домин встаёт на рассвете?

— Обычно… иногда, — ответил странник.

Это могло стать проблемой. Но если потребуется, она могла настоять на комнате для Чейна.

— Спасибо, — сказала она.

Высокий эльф склонил голову и вышел во внутренний двор, возможно возвращаясь к своей бессменной вахте у главного входа. Винн обернулась к своим товарищам и обнаружила, что Тень уже лежит, сопя, вдоль стены, ее хвост раз мазнул по воздуху. Чейн подошёл к столу и уронил на него их сумки.

— Это лучшее, что мы можем сделать на данный момент, — сказала Винн. — Я дам Тени немного вяленого мяса и попытаюсь погреть воды для чая. Красная Руда, ты можешь порезать яблоки?

Он не ответил, но поставил сундук рядом с сумками. Чейн опустился на одну из скамей, но его лицо не покидало напряженное выражение.

— Ты в порядке? — спросила Винн.

— Чиллион служит королевской семье Малурны, — сказал он. — Что он делает здесь?

Она сама задавалась этим вопросом с тех пор, как они оставили притворщика в белой одежде стоять, прислонившись к Хармуну, будто тот принадлежал ему. Она просто покачала головой.

— Это может и не иметь никакого отношения к нам.

Чейн, нахмурившись, посмотрел на нее. Да, это была слабая отговорка.

— Что дальше? — спросил он.

Красная Руда тоже посмотрел на неё, оторвавшись от нарезания яблока и ожидая ответа Винн.

— Я передам сообщение от Совета, — ответила она. — Это — мой предлог для прибытия сюда, даже если письмо — не что иное как предупреждение против меня. Потом начну поиски в их архивах. Если и есть где-то информация о Балаал-Ситте, то, скорее всего, здесь.

— Это ты так думаешь, — прошептал Чейн.

— Да, я так думаю. Каждая миссия Гильдии собирает потерянную информацию, найденную различными способами в своём районе. Мы знаем, что Балаал-Ситт, вероятнее всего, был где-то в области Резака Неба, если судить по его названию на племенных диалектах, на которых раньше говорили в Великой пустыне. Это — ближайшая миссия к этой области.

— Настолько старые знания должны уже быть общими для всех миссий, — возразил Чейн.

— Да… так должно быть, — холодно повторила за ним Винн.

Красная Руда приблизился к ней, протягивая кусочки яблока:

— Когда Премин прочтёт сообщение от твоей миссии, здешние хранители могут стать такими же бесполезными, как те из Четбурга.

— Я не нуждаюсь в их помощи. Я — странница, а большая часть архивов любой миссии Гильдии доступна этому чину, — она посмотрела на Чейна. — Пока они поймут, что я действительно ищу, я найду информацию сама. Все, что мы можем сделать, это держаться подальше от Чиллиона, пока я не раскопаю что-то полезное… что-то, что подскажет нам, где начать поиски.

Даже мысль о том, что ей придётся этим заниматься, уже не говоря о высказывании вслух, побудила Винн устало опуститься на скамью рядом с Чейном. После такого количества дней в пути, она привыкла бодрствовать при свете дня и не была готова снова работать ночами. Она собиралась сказать об этом, когда услышала мягкий скрежет.

Он донёсся из сводчатого прохода, ведущего к главной палате. Она подошла к проходу и заглянула туда.

— Что? — спросил Чейн, поднимаясь.

Внешняя палата была абсолютно пуста до самой двери во внутренний двор.

— Ничего. Мне просто показалось, что я слышала…

Витая ручка двери провернулась и дверь распахнулась.

Её отпихнуло плечо стройной фигуры, одетой в тёмно-синюю мантию и не достаточно высокой, чтобы быть эльфом. Смуглые руки были заняты стопкой книг. Посетитель переступил через порог, пытаясь не дать верхней книге упасть. Другим толчком плеча он закрыл дверь и обернулся.

Винн увидела, что он точно не был эльфом.

Смуглая кожа и темные волосы под тёмно-синим капюшоном метаолога выдавали в нём суманца, хотя он не был столь высоким и внушительным, как домин Иль'Шанк.

Он замер, увидев ее.

Выглядел он лет на двадцать, хотя самоуверенное выражение лица заставляло его казаться старше. Треугольный клочок волос на подбородке был хорошо ухожен. Он улыбнулся и склонил голову, не опуская глаз.

Его взгляд остановился на нарезанных яблоках в ее руке. Потом его темные глаза поднялись, чтобы увидеть, что рядом с ней стоит Чейн, а Тень выглядывает за дверь. Откровенное удивление появилось на лице молодого человека, сопровождаемое тем, что он подумал о Винн, и кроме того было… узнавание.

Это краткое чувство быстро исчезло, но она была уверена, что никогда не видела его прежде.

— Извиняюсь, — сказал он по-нумански, его акцент оказался еще более явным, чем у Иль'Шанка. — Я не знал, что кто-то может здесь быть так рано. Тогда я объявил бы о своем присутствии должным образом.

— Мы прибыли очень рано — я имею в виду, поздно — для того, чтобы нас определили в гостевые покои, — ответила Винн.

Он поклонился снова, все еще улыбаясь.

— Я — Моджахед, странник Иль'Бадреях из суманской миссии Гильдии в Самоа-Гальб, Иль'Дхааб Наджуум.

Винн мало знала о культуре Суманской Империи, или, скорее множестве ее культур, но там считалось вежливым представляться сразу же. Она подошла ближе, чтобы ее спутники тоже могли войти в палату.

— Очень приятно — сказала она. — Я — странница Винн Хигеорт из миссии Колм-Ситта. Это — Чейн Андрашо и Красная Руда из клана Железная коса.

— Ах, так значит, я не один, кто далек от дома, — ответил он.

— Вы очень рано встали, — заметил Чейн. — Ещё даже не рассвело.

Если его замечание и задело странника, молодой человек не показал этого. И при этом он не казался удивленным присутствием гнома в эльфийских землях. Вместо этого он поглядел на лестницу в проходе слева, а затем назад на Винн, как будто пытаясь решить, уйти или остаться.

— Да, я надеялся немного позаниматься в тишине, — сказал он, и на его лице отразилось вежливое участие. — Возможно, я смогу помочь вам. Я тоже прибыл сюда с компаньонами. Сейчас не сезон для путешествий, и гостевые покои почти все пустуют. Я не могу обеспечить вас комнатами, но вы можете отдохнуть в моей и подождать, пока вам выделят надлежащие покои.

Его предложение показалось Винн странным, но она понятия не имела, почему. Он был очень любезен и стремился помочь. Однако мысль о том, чтобы прилечь, даже на совсем короткое время, была слишком заманчива, и, кроме того, она должна была найти укрытие для Чейна, прежде чем он упадет бездействующим на рассвете.

— Мы так устали, что, наверно, сможем проспать весь день, — сказала она. — Это вам не помешает?

— Ни коим образом, — ответил Моджахед. — Я весь день занят, так что я не потревожу вас до ужина.

Снова, он слишком стремился помочь, но Винн не могла обвинять человека в великодушии.

— Спасибо, — сказала она ему, и добавила. — Извините, что прошу, но вы могли бы дать страннику на часах знать, где мы? Он будет искать нас, когда его домин проснётся.

— Вы имеете в виду домина В-Горном-Хребте? — переспросил Моджахед.

Это ответило на вопрос Винн, как в переводе сократить имя незнакомого домина.

Моджахед кивнул и медленно отвёл взгляд.

— Хорошо… только скажите мне, что ему передать.

Все еще сомневаясь, но слишком уставшая, Винн последовала за ним к лестнице, ведущей наверх.

* * *

Сау'илахк отчаянно нуждался в жизни. Создание слуги с сознанием и долгая борьба за его контроль истощило его. Когда его слуга натолкнулся на ту странно освещенную поляну, следуя за Винн, что-то каким-то образом ранило его. Всё было так, будто, путешествуя в сознании слуги, он ступил на поляну сам.

Силы разрушенного слуги частично поддержали его, но он потерял след Винн.

Сау'илахк стоял на дороге посреди равнины и не чувствовал жизни поблизости. Деревья леса походили на стену, которую он видел, но ничего не мог почувствовать за ней. И к тому же, у него не было сил, чтобы переместиться в другое место на большое расстояние.

Он изучил ряд деревьев, простирающийся в обоих направлениях на сколько хватало глаз. Даже если он найдёт пропитание, даже если он сделает другого, более подходящего слугу, как он определит местонахождение Винн?

Сау'илахк начал исчезать, погружаясь в дремоту, и позвал в этой темноте на краю сна своего Бога:

«Возлюбленный… помоги мне!»

«Ты следуешь за Хранительницей? Она ведёт тебя?»

«Я голодаю из-за своих усилий!»

«Тогда найди жизнь, но маленькую. Покормись на охоте… и тогда ты сможешь служить мне дальше.»

Это не было нормальным ответом, и расстройство подточило красноречие Сау'илахка еще больше:

«Нет никакой жизни, достаточно существенной для моей потребности, здесь и сейчас».

Шипение его покровителя стало похожим на то, будто плюнули на угли костра — или пересып крупных песчинок:

«Каплю крови трупа невозможно найти в пустыне, хотя её будет достаточно для норного жука.»

«Винн Хигеорт вне моей досягаемости», — возразил Сау'илахк. — «Я не могу почувствовать даже животных в этом лесу. Даже если бы я мог, как я должен найти ее искру жизни в таком месте?»

«Туда, куда идёт жизнь… смерть может последовать. Найди последнего и найдёшь прежнюю.»

Сау'илахк сделал паузу. На земле, изобилующей жизнью, которая не впускает его, как не-мёртвого, возможно, «смерть» за теми деревьями — это Чейн, так или иначе последовавший за Винн туда. Загадочное возражение Возлюбленного, казалось, подтверждало это, но Сау'илахк редко был в состоянии ощутить присутствие Чейна. Возможно, то странное кольцо позволило вампиру войти туда, куда никакие другие не-мертвые не могли ступить.

Его интерес к небольшому бронзовому кольцу Чейна вырос.

«Я все еще… не могу, — взмолился он. — Пожалуйста, мой Возлюбленный… Я голодаю!»

«Раскопай свою потребность, как капельку в песке… а затем другую… пока не найдёшь средства служить мне дальше. Раскопай и возьми, если понадобиться, но не обращайся ко мне, чтобы пролить бальзам на раны от твоей неудачи.»

Сау'илахк погрузился глубже в дремоту от упрека Возлюбленного. Единственный источник жизни, о котором он мог вспомнить, был караван. Но у него не было сил, чтобы найти его, уже не говоря о какой-то памяти, которая позволит ему появиться в его постоянно изменяющемся местоположении. Он остался в черной тишине, сам не зная, как долго.

Все, что оставалось ему, это погрузиться в болезненные воспоминания о его Боге, которые заставляли его кипеть в тишине. Дети никогда не шли по этому пути. Хотя он вызвал неудовольствие Возлюбленного своим неповиновением, он сделал все, что мог, чтобы вернуть благосклонность своего Бога. Когда он оказался пойманным в ловушку между верным служением и отчаянной потребностью, он сам себе казался… насекомым в пыли, достаточно было только прихоти, чтобы наступить на него.

Мир вновь появился перед его глазами.

Сау'илахк обнаружил, что небо на востоке посерело, и паника поднялась в нём. Он оставался в бездействии слишком долго? Он не вынесет целый день в темноте среди такого голода! Он осел на землю, словно соломенное чучело в черной мантии.

Все, что заполнило его поле зрения, это дорога

На песках Великой пустыни, старая, но утрамбованная земля была испещрена камнями, выставленными на обозрение десятилетиями выветривания и использования. Капли воды не были тем, в чем он нуждался, хотя здесь их было больше, чем в дюнах. Жало упрека Возлюбленного пробежало через него как яд осы в венах живущей плоти.

Где была вода, или просто влага, даже в чьем-либо теле, могла продержаться крошечная жизнь. Он когда-то стал таким хлебом насущным в конце дней своей жизни.

Эта старая, старая память все еще преследовала его и неизменно вызывала отвращение.

Все было загадочно потеряно в конце Войны. Или, скорее Война просто закончилась по какой-то причине, которую он не знал. Годы прошли с ночи, когда он получил «благословение» вечной жизни. Тогда однажды ночью Дети просто исчезли.

Сау'илахк направился к пещере в горе Возлюбленного, но не смог войти. Проход не был перекрыт обвалом или заполнен камнями и землей. Его просто не было там больше… как будто не было никогда.

Не было охранников-локатов, этой шипящей мерзости, порождения человека и какой-то чудовищной рептилии. Племена и орды начали расходиться, но не прежде чем перебили друг друга. Жители севера и другие перебежчики обернулись против племен пустыни. Племена обратились друг против друга, больше не нуждаясь в оправданиях для старой кровной мести. Стаи и стада угджила — что сейчас были известны как гоблины — нападали на любого, даже на своих сородичей.

Они уничтожали друг друга ради небольших военных трофеев, а получив, сбегали в горы через пески. Среди всего этого, охотились потомки Детей с полей битвы, измотанные тем, что могли существовать только по ночам. Они убивали, что только могли, чтобы выжить настолько глубоко в пустыне.

Сау'илахк с остатками своих подчиненных из Почтительных сбежал.

Годами он искал любой след Детей. И каждый год он становился более напуганным и раздражённым. Поскольку, когда он смотрел в своё зеркало из полированного серебра, его облик говорил ему слишком о многом.

Морщины появились на его когда-то красивом лице. Его блестящие черные завитки волос прорезали седые полосы. Его суставы медленно теряли подвижность, отзываясь болью при каждом движении. Еда, потребляемая ради удовольствия, стала грязью на языке, лишившись вкуса. А дни становились как ночи, поскольку его зрение стало ухудшаться. Эта последняя потеря была почти облегчением, потому что теперь он не мог смотреть на себя в зеркало.

Сау'илахк старел.

Он увядал, обманутый ложью о вечной жизни. Только когда его сердца стало биться слабее, осознание правды заставило его страх вырасти стократно. Но когда он, наконец, умер, он стал видеть снова.

Сау'илахк лежал в палатке на пушистых покрывалах кровати среди тумана погребального ладана. Почтительные собрались вокруг него в своих черных одеждах и плащах и бормотали молитвы к Возлюбленному, чтобы тот приветствовал его в загробной жизни. Но Сау'илахк был немного большим, чем увядшая кожа да кости, поскольку наблюдал за ними и знал, что не может быть мертвым, если может видеть.

Его последователи склонили головы и закрыли глаза, хотя на некоторых лицах было только облегчение, а не скорбь. Он попытался вдохнуть воздух, чтобы упрекнуть их за то, что они преждевременно хоронят его.

Сау'илахк не смог сделать вдох — и при этом не смог двинуть ртом. Он не мог моргнуть или закрыть глаза — или если и делал так, никто этого не замечал… и он все еще мог видеть их.

Ближайший последователь провёл рукой по его старому лицу, чтобы опустить веки. Тем не менее, он видел и слышал их.

Несколько младших Почтительных остались этим вечером рядом с его телом. Трое шептались между собой, пока шепот не стал резкими словами. Они спорили, нужно ли выполнить его последние указания относительно надлежащих похорон. В конце концов, двое победили третьего при помощи изогнутого лезвия, перечертившего его горло.

Но это не принесло Сау'илахку удовлетворения.

Он лежал, немой и парализованный, неспособный сказать им, что не был мертв, как раз когда они раздели и вымыли его иссохшую плоть. Они обернули его в полосы черной погребальной ткани, слой за слоем, так, как подобало для самого почтительного из Почтительных Возлюбленного. Когда они катили полосы по его глазам, снова и снова, он все еще смотрел на них. Он закричал, когда они понесли его прочь, хотя ни звука не слетело с его неподвижных губ.

Они уложили его в небольшой пещере высоко в горах. После этого они вернулись к проходу, и все, что он мог видеть, это грубый камень, перекрывающий зрение на длине руки от него, и мерцающий свет факела. Этот свет начал становиться тусклее, и он услышал, как пещеру заваливают камнями.

Потом свет совсем исчез, и наступила только тишина.

Тихие крики Сау'илахка стали рыданиям, когда он узнал правду от Возлюбленного. У него была вечная жизнь, но не вечная молодость. Вся его красота покинула его, но не его плоть, ставшая тюрьмой после смерти.

Сколько времени он ждал, пока они не пришли?

Что-то появилось в поле его зрения в темноте. Словно искорка, которую он не видел, она появилась около его могилы. А затем ещё — и ещё.

Что-то потянуло, дернуло и порвало полосы ткани на его запавшем животе. Что-то маленькое ударило его по лицу и зарылось в ткань у правого глаза.

Это были черви, жуки или мухи? Или все они? Что-то ползало и мелькало слишком много раз, слишком близко от его обернутого в ткань лица, чтобы проникнуть через бинты до его плоти. Сколько времени это заняло?

Прошли дни, месяцы или даже годы в той темной тишине, пока всё, что он чувствовал и слышал, было их копошение, укусы и грызня? Мысль, что его поедают заживо, не принималась сознанием, как рана, настолько ужасная, что ум не воспринимает её. Ужас сковал все мысли, слишком мучительные, чтобы вынести их.

Сау'илахк лежал там, пожираемый по чуть-чуть, в то время как остальная часть его истлевала, до тех пор…

Однажды ночью Сау'илахк поднялся из темноты дремоты через склон горы, и с его губ сорвался крик, который зрел внутри него больше чем сотню лет. Хоть он больше и не был скован плотью, скорый рассвет вогнал его в панику и погрузил в дремоту, столь темную, какой была ранее его могила. Но он поднялся снова, как только звезды засияли с пришествием сумерек, все еще бессмысленно стенающий и неспособный дотронуться до чего-либо, даже до себя.

Даже сейчас, когда он стоял на дороге, по которой проехала Винн, Сау'илахк дрожал от воспоминаний о тех бесконечных годах. Только те скрежещущие звуки составляли ему компанию в темноте. Они звучали в его мыслях так громко, что сломали бы его высушенные кости, если бы прозвучали в реальности.

Сау'илахк опустился на колени и запустил свои бестелесные руки в дорогу. Он погрузил их в землю почти до плеч, разыскивая мельчайшие искорки жизни.

Будь то червяк, жук или личинка, когда он прикасался к ней, маленькая искра жизни исчезала, питая его. Они значили не больше, чем капля воды в пустыне. Но он упорствовал, медленно пропуская руки через землю. Он проплыл так в сторону от дороги, листья высокой травы прошли сквозь него. И тут он коснулся чего-то еще.

Укол холода помчался через Сау'илахка.

Он выдернул руки из земли, все еще содрогаясь от того, что прошло через его пальцы. Что было скрыто там, вызвавшее это болезненное ощущение? Даже если бы он погрузил свой капюшон в землю, то не увидел бы этого, и у него было слишком мало энергии, чтобы сделать руку материальной и выкопать предмет. Но было похоже…

Этот обжигающий холод пронзал его каждый раз, когда его рука проходила сквозь Чейна Андрашо.

Это не имело никакого смысла, и он вернулся к тщательному поиску пищи из крошечных жизней. Он зарылся поглубже и направился вперёд. Он прокладывал себе путь через поле, травинки даже не вздрагивали при его движении, до тех пор, пока…

Плечо Сау'илахка прошло через кипу цветов, и его вопль стал ветром, всколыхнувшим траву вокруг него. Отшатнувшись, он почти прошел через другую кучку цветов, прежде чем нашёл другой путь. Он горел изнутри, чувствуя дрожь и головокружение, хотя у него не было плоти.

Он уставился на белые бархатные лепестки, а они начали темнеть, сначала став тускло-желтыми. Они увядали и скручивались, словно сгорая, и умерли, осыпавшись на землю и запутавшись в травинках.

Сау'илахк медленно повернулся, осматривая равнину во всех направлениях. Что это было за место с такими скрытыми ловушками, которые могли причинить ему боль?

Всё это показалось ему знакомым. Не так, будто он когда-то был здесь, но он мог что-то слышал об этом. Столь же вечный, как и он сам, его ум был так же способен забывать, как и ум любого живого существа. За более чем тысячу лет никто не будет помнить все. Воспоминания исчезали, особенно те, которые редко использовались.

Все еще голодный, Сау'илахк осторожно скользнул назад к дороге, избегая даже близко подходить к цветам. Не было времени обдумывать это, или то, что он почувствовал под землей. Рассвет был близок, и из-за того, как мало жизни он добыл, он все еще должен найти караван. Как только он покормится должным образом, он испытает мало затруднений при вспоминании этого места, чтобы повторно проснуться здесь на следующий вечер.

Он создаст и поработит более естественного слугу — что-то, что сможет перемещаться в землях Лхоинна. Если он не может найти одну жизнь Винн издалека, одна не-жизнь Чейна Андрашо сможет легко вернуть Хранительницу под его наблюдение.

Сау'илахк двинулся по грунтовой дороге, словно клуб черного дыма в темноте.

Глава 12

Винн открыла глаза от поскуливания совсем рядом, а затем вздрогнула, когда увидела у покрытой корой стены на расстоянии ладони от своего лица влажный нос. Отшатнувшись, она села и чуть не упала с узкой кровати, на которой лежала. Она засуетилась, борясь с одеялом.

На мгновение ей показалось, что она проснулась в дереве-доме Ан'Кроан. Тень сидела у ее ног и поскуливала, но Винн была все еще растеряна.

Кровать не была покрыта сырьем шеот'а, а матрас не был набит сеном и дикими травами. Он был застелен тяжелым одеялом. Она находилась в комнате в миссии Гильдии Лхоинна. Как только она спустила ноги с кровати, ее голова заполнилась воспоминаниями.

Она увидела рощу на заднем дворе у сторожевой башни Гильдии, лес на пути к Дред-Ситту и дикие леса, по которым они проезжали в последнее время. Всё более необжитые места появлялись в мыслях Винн и Тень, снующая в кустах.

— Да-да, — сказала она. — Только… дай мне минутку.

Должно быть, Тени очень сильно нужно было выйти. Но следующая волна воспоминаний показала еду.

Сначала был зал Гильдии, потом — ее комната со всеми запахами, которые не слишком хорошо гармонировали вместе. Поздний завтрак из сушенной рыбы в храме Отца-Языка смешался с колбасой, купленной на гномском рынке.

«Наружу… еда… наружу, наружу!..»

Винн обхватила руками голову:

— Тень, хватит. Всё, я встаю.

Большой тазик для умывания из тёмного стекла стоял около каплевидной двери в комнату. Она поставила его там вчера вечером для Тени, наполнив из кувшина водой до краёв. Сейчас тазик был абсолютно пуст.

— Ты вылакала целый таз?

Тень спрыгнула на пол и пронеслась к двери.

«Наружу, наружу, наружу!..»

Винн со стоном поднялась. Тяжелые серые шторы закрывали маленькое окно, хотя немного света пробивалось у краёв. Она не была уверена, сколько сейчас времени. У противоположной стены комнаты Чейн, вытянувшись во весь свой немалый рост, лежал на другой узкой кровати, с головой накрывшись одеялом.

Ступая босыми ногами по полу, Винн торопливо оделась и как можно тише прокралась к другой двери. Она приоткрыла её и убедилась, что Красная Руда в соседней комнате ещё спал. Он растянулся на полу, вероятно неспособный даже лечь на кровать. Он жил по графику Чейна ещё с поездки с караваном и скорее всего будет спать полдня.

Винн тихо закрыла дверь, и поскуливание Тени сменилось недовольным рычанием.

— Потерпи, — прошептала она, подбирая с пола свою короткую мантию.

Она была слишком обессилена вчера вечером, чтобы сделать что-либо, кроме как заползти на кровать, но теперь она осмотрелась. Стопки книг, чистых листов и пеналов были разбросаны то тут, то там. Две полусгоревшие свечи стояли на маленьком столе, вместе с тигелем и ступкой с пестиком. Моджахед был не особенно аккуратен для Хранителя.

Винн взяла одну книгу. Её облупившееся, позолоченное название, написанное по-эльфийски, гласило: «Источники Элементов. Гласлео асарей, Премин Джхария Авкаша.» Она смутно припомнила имя.

Премин «Лёгкий Серый» или «Свет Сумрака» был одним из нескольких метаологов, ставших Высоким Премином — и единственным таким среди Лхоинна. Приблизительно триста лет назад он подвергался безжалостной критике и подозревался своими современниками в безумном интересе ко всему тайному. Он умер в постели в возрасте всего лишь семидесяти двух после того, как съел тарелку грибов. Было установлено, что он собрал их сам, так что, теория об умышленном отравлении была отклонена.

Винн подняла тонко сработанный пергамент со стола и просмотрела его эльфийские буквы. Это был консервативный трактат об опасностях тавматургических методов, включающих элементный Дух. Что Моджахед искал в нём?

Внезапно, Тень зарычала, схватив подол Винн зубами, и потянула её к двери. Винн опустила книгу и пергамент на стол. Понукания Тени заставили её почувствовать себя немного слишком любопытной. Несмотря на причины Моджахеда, он щедро поделился своими комнатами, и она не должна пользоваться этим преимуществом.

Она накинула свою длинную серую мантию и прихватила запечатанное сообщение, доставить которое ей было поручено. Она остановилась, чтобы найти клочок бумаги и грифель, и небрежно написала отрывистую записку на белашкийском для Чейна, сообщая ему, что попытается вернуться к сумеркам.

— Ладно, пойдём, — тихо сказала она.

Винн только приоткрыла внешнюю дверь, а Тень уже выскользнула и убежала, царапая когтями по полу. Винн закатила глаза и последовала за ней, не потрудившись даже окликнуть собаку.

Узкий проход совсем не напоминал коридор — больше странный, покрытый корой, древесный тоннель. Более высокий, чем широкий, он плавно изгибался впереди. Высокие двери каплевидной формы произвольно располагались вдоль обеих стен. Винн добралась до поворота, после которого пол пошёл под уклон, и спустилась по лестнице.

Когда она достигла палаты, где они встретили Моджахеда, Тень уже скреблась под дверью во внутренний двор. Винн торопливо открыла её, и Тень тут же просунулась в щель, а девушка пошла следом.

День снаружи был холодным и ясным, хотя стены цитадели из красного дерева держали внутренний двор в сумраке. Она терпеливо ждала Тень, надеясь, что та не осквернит художественные клумбы.

Выпрямившись, Винн откинула голову назад. По свету на высоком небе она предположила, что был поздний день. Возможно, ещё подавали обед. Если так, и если она сможет разыскать столовую, там же она сможет найти помощь и выяснить, куда ей идти.

Тень вернулась неторопливой рысью, и Винн открыла ей дверь.

Вернувшись внутрь, Винн услышала голоса, отзывающиеся эхом из следующей комнаты. Она указала Тени вперед и пошла на звук в проход, намного более широкий, чем коридор, ведущий в гостевые покои. Она потеряла след того, кто говорил вдалеке: они, должно быть, уже ушли, когда она ступила в просторную палату с плавными стенами, покрытыми корой.

Оживленное место наполнялось светом из застекленных кристаллами окон, которые высились вдоль стен. Хотя древесное кольцо должно было быть довольно широким, палата не была такой же просторной как столовая в миссии Гильдии Винн. Вместо ширины, она росла вверх.

Центральный, покрытый корой столб, похожий на огромное дерево, возвышался из мозаичного пола. На балках между ним и стенами палаты было, по крайней мере, пять промежуточных этажей. Лестницы из голой древесины шли у стен и вели от одного этажа к следующему. Хранители и эльфы в простой одежде сидели за столами на каждом этаже и болтали на своём напевном языке.

И как обычно слишком много глаз смотрело на Винн, или, скорее, на Тень.

Очевидно, увидеть маджай-хи было почти так же чудно среди Лхоинна, как и в Колм-Ситте. Более того, здесь было известно, что такие существа не жалуют людей — а этот дружил с человеком. Многие уставились открыто, но даже ближайшие удивились, когда Тень прижалась к ноге Винн.

Остатки обеда все еще стояли на столах, и молодые эльфы-посвященные деловито очищали подносы и миски. Винн попыталась разглядеть, где еда подавалась, но вместо этого заметила кое-что другое.

Во-первых, в то время как почти все обыватели были эльфами, небольшая группа Хранителей-суманцев, включая Моджахеда, собралась вокруг одного стола. Он поприветствовал её вежливым кивком, и Винн кивнула в ответ. Его капюшон упал на плечи, и Винн была немного удивлена его вьющимися темными волосами, достающими почти до плеч. Гассан Иль'Шанк, кого она все еще считала другом, стриг свои волосы довольно коротко, как и другие суманские мужчины, которых она встречала.

Она не могла не заметить, что он был единственным метаологом в своей группе. Остальные были одеты в голубое и бирюзовое орденов сентиологов и конамологов.

Во-вторых, в столовой не было ни одного Хранителя в белой одежде, хотя она ожидала этого. Если бы Чиллион принадлежал к какому-то официальному, но неизвестному ордену, то здесь должно было быть хоть немного его товарищей.

Игнорируя удивлённые взгляды во внезапной тишине, Винн надеялась, что все просто вернутся к своим разговорам. Между нею и группой суманцев, сидел один пожилой мужчина-эльф в серой одежде, потягивая бульон из чашки. У него было железное самообладание, так как он совсем не смотрел на нее или Тень.

— Прошу прощения, — сказала Винн по-эльфийски, подходя к нему. — У меня есть сообщение из миссии Колм-Ситта для вашего Высокого Премина. Вы не могли бы указать мне путь?

Он поглядел на Тень перед тем, как ответить ей.

— Наш Высокий Премин находится на миссии милосердия, — сказал он. — Она помогает другим целителям в борьбе с лихорадкой в людском поселении.

Он сказал «лихорадкой» так, как будто она должна была понять то, что под этим подразумевалось, хотя она совсем не поняла.

— Сейчас Премин Гиар из метаологов может принять ваше сообщение, — продолжил он. — Он заведует основными делами в ее отсутствие.

Винн колебалась. Отсутствие Высокого Премина было неожиданно, а назначение старшим главы метаологов было беспрецедентно. В отсутствие Высокого Премина его обычно заменял премин каталогистов, если эти две должности не совмещал один человек. После, как правило, в очереди шёл премин сентиологов.

Винн всей душой хотела избавиться от сообщения, и возможно, если его сочтут несрочным, то не распечатают, пока Высокий Премин не вернётся. Это могло дать ей немного времени и помощь, если сообщение должно вызвать эффект, подобный происходящему в Четбурге.

— Где я могу найти премина Гиара? — спросила она.

— Я сам иду к нему, — сказал кто-то. — Я провожу вас.

Винн повернулась на голос с явным акцентом, и увидела Моджахеда, вставшего из-за стола своих товарищей. Сидя так близко, он, возможно, слышал весь разговор. Что-то в его нетерпеливом поведении заставило ее снова насторожиться.

Пожилой эльф-каталогист кивнул, как будто избавленный от бремени, и Винн уже не могла отклонить предложение Моджахеда. Он собрал свою стопку книг и указал к дальнему концу зала и двери во внутренний двор. Поджав губы, Винн двинулась было за Моджахедом, когда громкое рычание остановило ее.

Тень замерла. Она посмотрела на Винн, а затем на соседний стол, где все еще ели люди. Тень резко встряхнула головой и драматично принюхалась.

— Мы скоро поедим. Теперь пойдём, — призвала Винн. — Сначала дела.

Вдруг она заметила, что в комнате стало очень тихо.

Даже Моджахед уставился на человека, так небрежно говорящего с маджай-хи.

Собираясь заговорить снова, Винн с трудом сглотнула и поёжилась под этими взглядами. Она прошептала сквозь зубы:

— Ладно, пошли.

Тень клацнула зубами и направилась к двери, которую Моджахед все еще держал открытой. Все трое выскользнули наружу в прохладный воздух внутреннего двора, где было гораздо меньше глаз.

— Большая часть преминов и доминов имеют кабинеты в западной части здания, — как что-то само собой разумеющееся объяснил Моджахед. — Метаологи предпочитают юг.

— Я предполагаю по вашему ордену, что вы знаете домина Иль'Шанка, — сказала она. — Вы учились у него?

— Конечно, — ответил он. — Вся моя миссия Гильдии знает домина.

Это озадачивало. Метаологи обычно были затворниками и мало сообщались с остальной Гильдией.

— Он помог мне во время своего пребывания в Колм-Ситте, — добавила Винн. — Когда вы увидите его снова, пожалуйста, передайте ему мою благодарность.

Моджахед ответил глубоким поклоном:

— Несомненно, — сказал он фразу, которую использовал слишком часто.

Винн затихла, пока они шли. Внутренний двор был еще прекраснее при угасающем свете дня. Она задалась вопросом, как вся эта растительность процветает здесь, учитывая, что свет проникал сюда только, когда солнце стояло в зените.

Блестящий плющ опутывал покрытые корой стены Гильдии. Несколько птиц перелетали от дерева к дереву, шелестя листьями. Весь внутренний двор был наполнен жизнью, и она даже не смогла подсчитать виды растений. Большая белка пробежала в кустах на противоположной стороне.

Уши Тени встали торчком.

— Нет, — быстро сказала Винн, хотя Тень пока не рвалась преследовать зверька.

Когда Моджахед приблизился к другой двери, Винн снова откинула голову назад, смотря вверх. Покрытые оставшимися ветвями и листвой вершины древних секвой объединялись в пяти местах, которые возвышались над остальной частью структуры.

Винн опустила голову и обнаружила, что Моджахед держит дверь открытой. Переступая порог, она желала, чтобы он прекратил быть настолько услужливым.

— Офис премина выше, где-то в середине здания, — заметил он.

Эта прихожая была меньше, чем та, где они встретились в первый раз. Он провёл ее через задний сводчатый проход в обширную, открытую палату. Эльфы ценили свет, простор и порядок, но ни одной из этих вещей здесь не было.

Слабо освещенное пространство было заполнено перепутанным множеством трубок из цветного стекла, ступками и пестиками, маленькими, огражденными жаровнями из светлой жести и мисками всех размеров на столах, сделанных из камня, устойчивого к опасным веществам. Вместо скамей, она увидела табуреты, которые намного легче перемещать с места на место. Старые книги и множество древесных, керамических и металлических контейнеров занимали полки, простирающиеся от пола до потолка вдоль стен. Там был только один человек.

Одетый в тёмно-синее, он стоял, склонившись, над книгой на столе в противоположной стороне комнаты. Он поднял голову, и вполоборота посмотрел на них. Моджахед резко остановился, вынуждая Винн сделать то же самое, и ей показалось, что она слышала, как он быстро сглотнул.

— Простите за вторжение, премин, — торопливо сказал он на эльфийском. — Я думал, что найду вас в вашем кабинете наверху.

Эльф в темной одежде выпрямился, и Винн посмотрела на него.

Премин Гиар был почти семь футов высотой, с широкими плечами и явно видной мускулатурой, что было несвойственно людям его народа. Его волосы были скорее каштановыми, чем золотыми.

— Странник Моджахед, не так ли? — спросил он.

— Да, премин. Ещё раз, простите за вторжение.

— Не беспокойся, — заверил Гиар, махнув рукой.

Моджахед слегка отступил:

— Здесь посыльный из Колм-Ситта. Я просто показал вновь прибывшему дорогу.

Он почтительно поклонился премину, указав на Винн, и немедленно повернулся, чтобы уйти.

— Мы освободим ваши покои к ужину, — сообщила она ему.

Если Моджахед и слышал, то не ответил, уходя. К ее позору Винн было жаль, что он не остался.

Премин Гиар не пошёл к ней навстречу, чтобы поприветствовать ее. Он молча облокотился на стол, осмотрел Тень, а затем серую одежду Винн. Наконец, он посмотрел ей прямо в глаза, ожидая.

Винн была вынуждена направиться к нему через столы.

Его лицо было треугольным, как у большинства эльфов, хотя с немного более длинным подбородком. Он казался средних лет, что считалось молодым для должности премина. Его глаза всё больше тревожили, чем ближе подходила Винн.

Они были не такими раскосыми, как у обычного эльфа, не такого янтарного оттенка, и отливали темно-желтым.

— Я странница Хигеорт из миссии Колм-Ситта, — сказала она, пока доставала запечатанное письмо, заполняя неприятную тишину. — Высокий Премин Сикойн просила, чтобы я доставила это.

Премин Гиар не протянул руку и даже не двинулся. Он слегка нахмурился, но даже не моргнул. Наконец, он нарушил тишину:

— Премин Сикойн послала странника-каталогиста, чтобы доставить письмо? Что-то не так?

Его тон был бесцветным, единственное ударение упало на «каталогист», будто само слово было ему неприятно.

— Не знаю, — ответила Винн в притворном невежестве. Она протянула письмо снова, и на сей раз он взял его. Она добавила: — У меня также есть работа по исследованию… в ваших архивах.

Снова он ничего не сказал, просто пристально смотрел на запечатанное сообщение. Его темно-желтые глаза поднялись и встретились с ее. Выражение его лица немедленно изменилось. Он ответил радушным кивком и слабой улыбкой.

Винн еще больше насторожилась.

— Обязательно найдите домина В-горном-хребте, он выделит вам комнаты, — сказал он. — Вы поели?

Несмотря на улыбку, его голос все еще был холоден — и он слишком резко сменил тему. Почему он использовал переведенное имя домина, как будто она не поймет его на исходном языке?

— Еще нет, премин, — ответила она.

— Так поешьте перед походом в архивы. Если посвященные уже закончили выдавать еду, скажите им, что я послал вас. Они что-нибудь найдут на кухне.

— Спасибо, премин.

Винн отступила на два шага перед тем, как повернуться к нему спиной.

Что-то было не так, но она не могла сказать, что. Но так или иначе, она стремилась уйти и надеялась, что не встретит его снова. Когда она прошла через сводчатый проход из этой палаты, она заметила, что Тень не следует за ней. Винн оглянулась.

Тень всё ещё стояла на месте, смотря на премина Гиара. Премин в свою очередь наблюдал за ней, совсем не выдавая удивления или страха.

— Пойдём, Тень, — прошептала Винн. — Время кушать.

Тень повернулась, но не с прошлым своим рвением. Как только они вернулись во внутренний двор, Винн глубоко вдохнула, медленно выдохнула и сочла, что то странное столкновение осталось позади.

Сомневаясь, что сможет найти дорогу до комнат отсюда, Винн вернулась по тому пути, каким пришла. Она заметила небольшую группу людей, выходящую во внутренний двор, придержала дверь и заглянула за дверной проём. Внутри ждал обеденный зал, и Винн почувствовала себя немного увереннее в ориентировании здесь.

Что еще лучше зал был почти пуст.

Немного темного хлеба, козьего сыра и ежевики, оставшейся с конца сезона, все еще лежали с дальнего края одного из столов. Винн кинулась к еде, прежде чем кто-нибудь попытался бы убрать её. Тень была рада даже этой скудной пище. В прошлом она воротила нос от выпечки, но сейчас лопала всё, даже вяленое мясо и хлеб.

Несколько эльфов-посвященных поглядывали на них — в основном на Тень — но никто не приблизился.

— Следи за своими манерами, — сказал Винн собаке, отламывая ей побольше сыра.

Тень щёлкнула челюстями и сглотнула, а затем, скуля, обнюхала край стола.

— Этого пока достаточно, — сказала Винн. — Я должна найти архивы.

Дверь внутреннего двора хлопнула, открываясь.

Винн напряглась на своей скамье, когда премин Гиар шагнул внутрь, его тёмно-синяя мантия струилась у ног. Два молодых посвященных судорожно вдохнули и поспешно убрались с глаз долой. Пристальный взгляд Гиара встретился со взглядом Винн, и ее живот стянуло узлом, когда он двинулся к ней.

— Я рад найти вас, — сказал он, и дружелюбие в его голосе противоречило враждебности в глазах. — Мне сообщили, что обстоятельства изменились. Наша миссия готовится к полной реструктуризации архивов. Работа началась раньше, чем мы ожидали.

Винн опустила ломоть сыра на поднос.

— Очень жаль, что вы проделали такой долгий путь, — продолжил он. — В настоящее время никому кроме архивариусов и их помощников не разрешается входить. Я приношу извинения.

Винн омыла холодная волна потрясения. Она встала и осторожно спросила:

— И сколько времени займёт эта реструктуризация?

— Неизвестно… поскольку это включает большой комплекс работ, — ответил он и немедленно повернулся, чтобы уйти.

Винн осталась стоять, смотря ему вслед. Это было намного хуже того, что произошло в Четбурге после того, как она передала первое сообщение.

— Я не спешу, — бросила она в спину Гиара.

— Тогда ваше пребывание здесь будет долгим, — ответил он, не оборачиваясь. — Конечно, вы можете посетить публичные библиотеки на нижних этажах.

И ушел.

Винн была ошеломлена, словно её по голове ударили. Ей никогда не приходило в голову, что она будет отрезана от архивов. Даже ее начальники не зашли так далеко. Расстройство и потеря были подавляющими, а затем потрясение сгорело в пламени гнева.

Что это за проклятие Сикойн, вложенное в сообщения?

Винн продала священный кристалл холодной лампы, чтобы доехать более скрытно, чем планировали её начальники. Чейн страдал во время поездки с караваном. Красная Руда все еще следовал за ней по пятам, пытаясь вынудить ее двигаться дальше.

А она была ограниченна издалека Сикойн.

Что происходило в ее собственной миссии Гильдии? Сначала было похоже, что они стремятся избавиться от неё на достаточно долгое время, но удерживая её связями с Гильдией и под надзором. Теперь казалось, что она осталась Хранителем только номинально.

Тень тихонько зарычала.

Винн задалась вопросом, отреагировала ли собака на поведение премина Гиара или поняла то, что только что произошло.

Два оставшихся посвященных все еще смотрели на дверь внутреннего двора. Они бросали косые взгляды на Винн, будто она принесла в их жизнь что-то, внушающее страх.

Винн выбежала из обеденного зала, таща Тень за собой. Оказавшись снаружи, она задыхалась от гнева, обиды и паники. На сей раз спокойствие внутреннего двора не помогло ей. Ей хотелось стукнуть что-то — или кого-то.

Неизвестное предупреждение Сикойн было так страшно, что Гиар закрыл все архивы? Это не казалось правдоподобным. Или действительно архивариусы были заняты обширной перестройкой, а Гиару доложили об этом только несколько минут назад? Это было ещё более неправдоподобно.

Звук шаркающих шагов и плеска воды прервал мысли Винн. Молодой новичок, девочка четырнадцати лет, тащила ведро по дорожке в другом направлении.

— Извиняюсь, — окликнула её Винн, поспешив за девочкой. — Ты можешь показать мне, где архивы?

Девочка моргнула. Вопрос, казалось, смутил ее, когда она посмотрела на серую одежду Винн. Она указала вверх выше внутреннего двора:

— Там.

Винн посмотрела туда, куда указывал палец девочки. Новичок указала на одну сторону кольца красного дерева под одним из пяти шпилей.

— Спасибо, — сказала Винн. — Тень, пошли.

Они поспешили вокруг периметра внутреннего двора, оставив девочку-эльфа смотреть им вслед.

Винн продолжала смотреть вверх, пытаясь понять, в какую дверь входить. Когда ей показалось, что они с Тенью были близки, она подошла к первой двери, которую увидела. Она и Тень скользнули в палату большего размера, чем прихожая. Она была пуста и вела в широкий проход с большим количеством дверей. Почти сразу она услышала громкие голоса.

Винн пошла на звук. Она поторопилась войти в проход, увидела лестницу, ведущую вверх, и двинулась вперед.

— Что это значит?! — кричал кто-то на эльфийском, но с тяжелым суманским акцентом. — У вас нет власти над архивами! Я был здесь утром, и не было и признака, что будет закрыто.

Винн увидела вершину бирюзового капюшона наверху в проходе и подошла немного ближе.

Два суманца-конамолога в бирюзовых одеждах — человек средних лет с поседевшими темными волосами и другой, помладше, возможно странник — негодовали. У левой стороны прохода стояла пара вооруженных патрульных, Шейиф. Первый стоял на месте, смотря вперед, как будто суманских Хранителей не существовало вовсе. Он и его коллега-женщина блокировали проход.

Винн перешла к правой стене, чтобы лучше видеть. За патрульными в проходе широкая винтовая лестница круто поднималась вверх. Она не могла разглядеть, куда она ведёт, но на мгновение, отвлеклась от спора.

В проходе не было запертой двери, как в архиве ее миссии. Частично, это объясняло присутствие Шейиф, хотя она никогда не слышала, чтобы вооруженных охранников размещали в миссии Гильдии. Даже когда призрак угрожал ее миссии, были пределы того, что капитану Родиану разрешалось делать.

— Мои извинения, господин, — непререкаемо заявила женщина-патрульный. — Архивы были закрыты до следующего приказа.

— А где первый приказ? — проворчал старший суманец. — Я буду говорить с Советом Преминов об этом нарушении межотраслевого протокола!

Женщина даже не моргнула. Ее коллега-мужчина был так же тих и невыразителен. Не получив ответа ни от одного из Шейиф, суманские Хранители отвернулись. Младший посмотрел на Винн, когда они проходили мимо.

— Не беспокоить, — сказал он по-нумански. — Оказывается, не у всех Хранителей есть полные права в этой миссии.

Старший сердито ворчал на суманком, пока они спускались вниз.

Винн была уверена, что эти двое не пришли бы сюда, если бы премин Гиар сделал официальное объявление. Это он устроил закрытие архивов, как один из здешнего Совета Преминов, а также выполняющий обязанности Высокого Премина. Неужели всё это только чтобы задержать её? Это заставило Винн задаться вопросом, что еще было в сообщении Сикойн.

Независимо от этого, Винн проделала весь этот путь, чтобы не добиться ничего. Она должна была получить доступ к архивам, чтобы разыскать любые давно забытые упоминания о древнем павшем ситте. Но без возможности сделать даже это, что ей оставалось?

* * *

Чиллион занимал эти комнаты в Гильдии в течение почти шестидесяти лет, хотя последние тридцать он часто ловил себя на мысли, что не наслаждается ими. Большую часть своего времени он проводил с королевской семьей в Колм-Ситте, но у него не было и мысли отказаться от покоев здесь. Они подходили ему. Внизу, под землёй, под основанием южного шпиля — даже ниже гигантских корней кольца красного дерева. Он наслаждался почти абсолютной тишиной и покоем.

Хотя его палаты в третьем замке Колм-Ситта были роскошны, он предпочитал это место. Каждый штрих здесь был тщательно подобран в балансе между тонкой элегантностью и аскетичной простотой. В главной комнате письменный стол и журнальный столик могли похвастать плавными линиями. Несколько подушек из шеота простых лесных оттенков смягчали три приземистых скамьи из полированного красного дерева. За проходом, занавешенным бледно-голубой тканью, была спальня. Там пространство было заполнено только кроватью, покрытой кремовым стеганым одеялом из более грубого сырья шеота, платяного шкафа, уютного кресла-качалки, по стилю соответствовавшего внешней мебели и скромной коллекции тщательно подобранных книг. Но также было несколько небольших забавных игрушек, оставшихся от его юности.

У одной небольшой, вырезанной из дерева сцены, которая могла поместиться у него на коленях, была заводная рукоятка в основании. После завода дровосек начинал рубить дерево, пока оно не падало. Дерево подпрыгивало, стуча веткой по голове дровосека и загоняя его в землю, пока только его голова не оставалась на поверхности.

Природа имеет злое чувство юмора.

Эта игрушка была подарком из его детства от того, кого люди назвали бы любимой тетушкой. Если бы только она знала, на какие озорные выходки она вдохновляла его всю жизнь. Как ничто иное, Чиллион любил свои шутки. Или, возможно, они были его убежищем против того, что он ненавидел больше всего — тоски. Её и так было слишком много.

Он сидел за своим столом, ожидая двух посетителей, надеясь, что они принесут ему больше новостей, чем он добыл сам. Почему Винн проделала этот путь? Что было тому причиной?

— Чиллион… Ты там?

Низкий голос не принадлежал ни одному из тех, кого он ожидал. Он поднялся и прошёл в каменный проход между большими корнями деревьев Гильдии.

— Премин? — окликнул он, глядя на лестничную площадку наверху.

— Я могу спуститься?

— Да, пожалуйста, спускайся.

Несмотря на то, что он узнал посетителя, Чиллион был озадачен, увидев премина Гиара, спускающегося по лестнице, склонив голову, чтобы не задевать ею потолок. По необходимости они поддерживали тесные связи десятилетиями, но они никогда ещё не посещали частные комнаты друг друга.

— Прости за вторжение, — сказал Гиар.

К ещё большему удивлению Чиллиона его тон был почти извиняющимся, что было ему совсем нехарактерно. Темно-желтые глаза Гиара были обеспокоены, почти сердиты, что тоже было ему несвойственно. Шальная прядь легких каштановых волос падала ему на глаза, будто он был слишком отвлечен, чтобы заметить это.

— Что-то не так? — спросил Чиллион.

— Странница прибыла из Колм-Ситта с сообщением для Высокого Премина.

Чиллион сделал медленный глубокий вдох:

— Ты имеешь в виду юную Хигеорт?

— Ты знаешь ее?

— Да. Что она натворила теперь?

Гиар вытащил сложенный пергамент из своей темной одежды. Восковая печать была сломана.

— Высокий Премин Сикойн из Колм-Ситта послала это, — сказал он, протягивая пергамент.

Чиллион колебался.

— Что это?

— Прочти.

— Серьёзно? — усмехнулся Чиллион. — Неужели вся эта драма так необходима?

Но все равно он взял сообщение. Оно было завернуто в два листа бумаги, и он развернул их, чтобы посмотреть на письмо вблизи.

«Дорогая Товэр…»

Чиллион остановился, увидев это неофициальное обращение, но стал читать дальше.

«…Предъявительница этого сообщения представляет угрозу. Она зарекомендовала себя как человек без совести и разума, и встала на путь, который подорвет все усилия, старания и подготовку Гильдии к тому, что может произойти. Ради своих собственных целей она угрожает выставить с трудом завоеванное знание на всеобщее обозрение. Мы не можем допустить этого, прежде чем не будем полностью готовы к панике и обратной реакции, которая последует, если просочится информация о том, что мы изучаем. Я полагаю, она приедет, чтобы просмотреть ваши архивы в надежде на нахождение подтверждения своей трактовки и теорий относительно все еще переводимых древних текстов. Хотя она находится под контролем моей власти и моей ответственности, у меня нет другого способа держать ее от текстов подальше, кроме как позволить ей уехать. Я не потерплю дальнейшего вмешательства в наши планы и все же не могу выслать ее и потерять ограниченный контроль над нею. У тебя есть моё благословение, чтобы сделать то, что необходимо — и сделать это сейчас же. Возможно, мы сможем жить в вечном цикле мудрости.

Твой друг, Тёргит Сикойн»

Чиллион уставился на конец сообщения и внезапно обеспокоился тем, что сделал Гиар. Он отложил письмо, чтобы осмотреть два обёрточных листа. Внешний со сломанной восковой печатью был никак не подписан, но внутренний был адресован только Товэр.

Чиллион смог только вздохнуть:

— Это…

— Личное письмо, а не коммуникация Гильдии, — закончил Гиар.

Допуск в архивы не был объяснением.

Чиллион просмотрел письмо ещё дважды, и мысли его так и этак вертели слова, но весь смысл письма был и так ясен. Винн, разумеется, поступала в полном соответствии со своим разумом и совестью, хотя у нее была безрассудная склонность выведывать информацию, которую следовало хранить в тайне. Теперь положение вещей было ещё хуже.

Один Высокий Премин тайно попросил, чтобы другой ограничил Винн. Один из трех, кто заседал в Высоком Совете Преминов всей Гильдии, отступил от протокола ради личной выгоды. Гиар, в отсутствие их Высокого Премина, незаконно перехватил это сообщение, подозревая, что так и будет, и принял соответствующие меры своей временной властью.

Обман, обличённый в сговор, только чтобы ограничить старания одной юной Хранительницы.

Чиллион обеспокоился тем, куда это приведет Гильдию в целом.

— Товэр поймёт, что это предназначалось для ее глаз, — заметил он.

Гиар вытащил внутреннюю обертку письма из руки Чиллиона и медленно смял её в шар.

Чиллион с недоверием покачал головой. Если Гиар думает, что этого будет достаточно, чтобы утверждать, якобы он не знал, что это было частным письмом, прежде чем открыть его…

— Я закрыл архивы, — сказал Гиар.

Чиллион с трудом сглотнул. Дело было не только в Винн. Гиар использовал ее в качестве оправдания за что-то большее.

— Учитывая твоё редкое пребывание здесь, — продолжил Гиар, — Я хочу, чтобы твоя поддержка убедила Совет в правильности моего решения. У Товэр есть давние сомнения относительно двух человеческих миссий нашей Гильдии, но она была слишком нерешительна…

— Здравомысляща, — исправил Чиллион.

Гиар пронзил его взглядом и продолжил:

— Слишком чутка там, где они заинтересованы.

— Не делай этого, — предупредил Чиллион.

— Ты выразил свои опасения. Ты знаешь, что мы должны поддержать секретность.

— Это слишком далеко заходит… и слишком рано!

— Лучше так, чем слишком поздно.

Гиар сделал паузу в несколько вдохов, возможно пытаясь вернуть себе самообладание. Чиллион не знал, что ответить, на этот сильный довод.

— Я никогда не видел, чтобы прибывший странник привозил такие письма, — сказал Гиар, — да ещё и попытки ограничить доступ к тому, что он сам добыл. Сикойн и Хевис стали слабыми от этих попыток. Даже учитывая все ошибки Иль'Шанка, он, по крайней мере, держит своих людей под контролем.

— Да, он управляет ими, — сухо ответил Чиллион.

Или Гиар проигнорировал сарказм, или не заметил его. У Чиллиона было собственное видение домина Гассана Иль'Шанка и влияния, которое метаологи пытались завоевать в каждой миссии Гильдии.

— Это также ограничит прихлебателя Иль'Шанка и суманский контингент среди нас, — добавил Гиар.

Чиллион попытался не сглатывать, вздыхать или вздрагивать, в то время как его коллега и начальник, продолжал:

— Если все будет улажено, прежде чем Товэр вернётся, она не обратит внимания на то, что было сделано. Она просто почувствует облегчение, что было принято решение, которое она откладывала снова и снова. Я могу рассчитывать на тебя?

Чиллион знал о Винн Хигеорт такие вещи, которые заставили бы челюсть Гиара отвиснуть. Он помнил все, что произошло в Дред-Ситте. Он старательно работал советником королевской семьи Малурны, как и его подчиненные на территории Нуманской Империи. Это была двуличная игра помощи и тонкого, осторожного контроля, и он боролся со своими начальниками, чтобы вещи не зашли слишком далеко.

Его жизнь была потрачена на то, чтобы сохранить хрупкий баланс сил, воспрепятствовать любой группировке будущего союза в слепой панике растоптать другие. Теперь казалось, что он не обратил внимания на то, что это легко могло произойти прямо у него под носом. И было столь же неожиданным, как и прибытие Винн Хигеорт, одетой в дорожную одежду.

Чиллион должен был посмеяться над собственной глупостью, поскольку он пропустил наиболее вероятную возможность. И теперь…

— Я могу рассчитывать на тебя? — резко повторил Гиар.

Чиллион посмотрел своему старому товарищу прямо в глаза и изобразил безмятежную улыбку.

— Разумеется.

— Хорошо, — Гиар повернулся к лестнице. — Я созову Совет завтра утром.

Чиллион подождал, пока шаги премина на лестнице не стихнут. Тогда он отступил в свою палату, опустился на стул и зажал пальцами рот.

Он не мог открыто выступить против Гиара и рискнуть ослабить своё положение и положение своего отделения в пределах ордена метаологов. Его поддержка ускорила продвижение Гиара к власти, и через Высокого Премина он часто влиял на Совет. Он поддерживал их подозрения, их страхи относительно людей и двух миссий Гильдии. Все время он осторожно трудился, чтобы сохранить веру в то, что он защитник всех сторон, которые будут необходимы однажды. Поскольку даже у нуманцев были сомнения относительно своих людей, а также стран своей империи.

Тогда Винн Хигеорт вернулась с теми древними текстами, все еще тайными для всех, кроме одной страны Нуманской Империи.

Все распутывалось слишком быстро и началось с самой Гильдии. Он предвидел, что настанет день, когда он может оказаться врагом всем сторонам, которые он так старался сплотить.

— Мастер? — позвал женский голос сверху.

Это были те, кого он ждал, и он ответил:

— Да, входите.

Два эльфа появились у входа в его палату. Одна из них была очень стройная молодая женщина в тёмно-синей одежде, а ее спутник носил белое. Ханнаши и Шаодх — «Заботливая Нежность» и «В Священном Пределе» — были среди нескольких людей, которым он доверял. Или, по крайней мере, больше, чем остальным.

— Что вас задержало? — спросил Чиллион.

Ханнаши слегка поклонилась:

— Мы видели, что премин Гиар входит к вам, и решили лучше подождать.

Она была ниже, чем мужчина-человек, и так стройна, что самые близкие друзья иногда называли ее Фохкханна — игра слов с её именем, означающая «Тростиночка». Ее волосы были цвета глубокого золота и, когда не были заплетены, струились до самых колен. У нее были очень острые глаза, особенно для метаолога.

Чиллиона не трогала ее прекрасная внешность, хотя это и оказалось к месту несколько раз. Кроме того, она умела так внимательно и сочувствующе слушать, что могла разговорить самые осторожные языки. Она хорошо умела быстро выносить суждения о людях в целом. И хотя у нее не было намерения когда-нибудь покинуть орден метаологов, она поддерживала его, а не хладнокровного Гиара. Чиллион ценил ее и за это тоже.

— Он сказал вам, что закрыл архивы? — спокойно спросил Шаодх.

— Да… сказал, — ответил Чиллион, смотря на одного из немногих странников своего собственного отделения.

Шаодх очень сильно отличался от Ханнаши. Его глаза были немного маленькими для эльфа и близко посаженными. Не совсем худой, он был достаточно высок, чтобы выглядеть таким, и был на целую голову выше своей компаньонки. Мужественный и скрытный, Шаодх не слишком беспокоился о своём внешнем виде, поэтому коротко стриг волосы.

— И? — добавил Шаодх. — Что вы ответили?

Он редко говорил, только если это было необходимо. Внешне твёрдый как камень, он был умен, осторожен — можно даже сказать, хитер — и отчаянно лоялен к ордену Хармуна. Также он был амбициозен и нравственно гибок, но у этих черт было свое применение.

— Я поддержу Гиара на Совете, который соберется утром, — ответил Чиллион.

Шаодх наморщил лоб — единственное проявление неудовлетворенности, которое он мог показать начальнику. Ханнаши медленно покачала головой в более неодобрительном жесте, который Гиар счёл бы непокорным.

— Вы разузнали что-нибудь? — спросил Чиллион.

— Метаолог из суманцев уступил им свою комнату, — ответила Ханнаши. — До сих пор вышли только странница Хигеорт и маджай-хи.

— Достаточно поздно, чтобы не успеть попасть в архивы, — неодобрительно добавил Шаодх.

— Так как мы узнаем, что она ищет, если у нее нет доступа? — спросила Ханнаши. — Она не сможет задержать Шейиф на достаточно долгое время, даже со своим вооруженным человеком и гномом. Черный маджай-хи, конечно, другое дело…

Чиллион сжал челюсти и резко выдохнул через свой длинный нос. На Ханнаши немного повлияло испорченное отношение ее премина к людям.

— Она никогда не зайдёт так далеко, — возразил он. — Но вы себе представить не можете, на что она пойдёт, если дать ей малейший шанс… или каплю помощи.

Ханнаши вскинула голову, и в ее голос закралось подозрение:

— Мастер… Ты что-то задумал.

— Я это сделаю, — Чиллион озорно улыбнулся. — С кое-какой простой тавматургической помощью.

Ханнаши закатила глаза и резко опустила голову:

— Ох… только не снова.

Шаодх очень старался не улыбаться, но у него не получалось.

* * *

Домин Гассан Иль'Шанк стоял на носу торгового нуманского судна, направляющегося на юг вдоль побережья. Резкие порывы морского ветра трепали его тёмно-синюю мантию так же, как заботы отягощали его мысли.

Прежде, чем оставить Колм-Ситт спустя день после того, как Винн Хигеорт отправилась к Дред-Ситту, он закончил более качественный перевод текста, который она вычитала в странном свитке Чейна Андрашо. Конечно, Гассан сохранил себе копию, но также он переживал, что так много придётся оставить на Винн. В конце концов, он бросил пытки решить всё за неё. По крайней мере, своим бунтарским способом, она раскрыла для него много вещей, о которых её нуманские начальники могли и не знать. Он подготовил письмо и перевод, оставив для нее, когда она вернётся домой.

Его принудительный отъезд из нуманской миссии наступил раньше, чем он ожидал, и дал слишком мало результатов. Его единственной ценностью была только одна толстая тетрадь тайных копий с каждой части древних текстов, которые ему разрешили просмотреть. Кроме того, его раздражал способ, которым нуманский Совет Преминов, особенно Сикойн и ее подчиненный Хайтауэр, сохраняли всё в тайне. Эти тексты должны были быть переданы суманской миссии. Намеки о самых ранних нападениях сил Древнего Врага указывали на то, что всё началось в Великой Пустыне.

Даже без намеков у Гассана уже были подозрения и причины для веры в то, в каком углу мира начнется следующая война. Если бы он был в состоянии найти эти тексты, то он добыл бы их любой ценой. Слишком многое было под угрозой. Но он ничего не мог сделать в настоящий момент.

Расстройство заставило его с беспокойством дожидаться конца поездки. Он долго был вдали от своей родины и своей миссии Гильдии. Но теперь осталось немного, в лучшем случае несколько дней.

Внезапная теплота отозвалась на его груди.

Гассан прижал руку к вороту мантии. Он оглядел палубу, почувствовав тепло от бронзового медальона, который носил под одеждой. Но вокруг было слишком много матросов.

Стараясь не бежать, он спустился по лестнице на нижнюю палубу и направился в свою каюту. Оказавшись там, он присел на край койки, вытащил медальон, и позволил ему упасть на свою ладонь. Он закрыл глаза, ожидая.

В его голове раздался голос, сначала тихий и неразборчивый, но становившийся всё чётче, поскольку он фиксировал свое внимание на нем.

«Мастер?»

«Да, Моджахед,»— ответил он.

«Она здесь. Я не знаю, как или почему, или как вы узнали… но вчера вечером она прибыла.»

Действительно, Гассан отчасти ожидал этого, поскольку знал ее приблизительное местоположение. У него был свой собственный способ следить за Винн, о котором она никогда не заподозрит. Пока она несёт посох, он будет знать ее местонахождение, направление её движения и приблизительное расстояние. Если сосредоточится, он всегда мог связать посох со своим разумом. Он помог сделать кристалл и наполнил его фрагментом своей воли.

Гассан знал, что Винн покинула нуманскую миссию Гильдии и начала путешествие на юг. Немного позже она повернула на восток. Он не был точно уверен, куда она направляется, но направление указало на очень немного мест. Отлично совпало, что Моджахед был назначен в миссию Лхоинна. Гассан держал молодого странника под своей опекой, он также был главным кандидатом на будущее вступление в его группировку.

«Она была одна или с кем-то ещё?»— наконец спросил он.

«Три компаньона. Высокий рыжеволосый мужчина, гном мужского пола и волк… или то, что Лхоинна называют…»

«Гном?»

«Да, домин, но я пока ничего о нем не знаю.»

Гассан перешел к деталям, о которых имел больше представления:

«Человека зовут Чейн?»

«Да.»

Это глубоко обеспокоило Гассана. Выбор Винн Хигеорт компаньонов всегда был непредсказуемым и нёс непредвиденные последствия. Как, ради всего Существующего, Чейн Андрашо вошел в лес Лхоинна?

«Не позволяй себе оставаться с ним наедине, — предупредил Гассан, а затем сделал паузу. — Ты знаешь, зачем Винн там?»

«Еще нет, но… Совет Преминов Лхоинна закрыл архивы.»

«Что? Почему?»

«Патрульные Шейиф — их Миротворцы — охраняют все входы, а не Хранители. Домину Сафиру и страннику Марвану запретили войти.»

Это были настолько сильные, настолько решительные меры, что не могли быть вызваны одной только Винн. Никакая миссия не смела лишать доступа Хранителям из другой, по крайней мере, не таким очевидным способом. Что-то еще происходило в верхах эльфийских Хранителей.

«Они утверждают, что это для реструктуризации, — продолжал Моджахед. — Но я не видел, чтобы хоть один архивариус или помощник входил туда, пока я наблюдал. Только раз охранники пропустили человека… премина.»

У Гассана не было даже мысли о том, для какой цели это серьезное действие служило, или что вызвало его.

«Когда это произошло?»

Моджахед сделал паузу перед тем, как ответить:

«Я проводил странницу Хигеорт к премину Гиару, поскольку у нее было официальное сообщение для Высокого Премина Товэр, сейчас отсутствующей. Я оставил ее там, поскольку не думал, что остаться будет уместно.»

Вероятно, у Винн не было и шанса. Подозрения Гассана уже претворялись в жизнь. Было мало шансов узнать, что содержит письмо, но оно, должно быть, было от нуманского Совета Преминов, если предназначалось для Товэр — возможно, непосредственно от Сикойн. Что-то происходит между Хранителями Лхоинна и Нуманской Империи? Если так, то это началось раньше, чем Гассан покинул собственную миссию.

«Домин… как я должен продолжать работу, если я не могу получить доступ к архивам?»

Гассан ссутулился на краю койки. Назначение Моджахеда было важным, но важнее было то, почему Винн оказалась в миссии Лхоинна. Вероятно, она искала их архивы по серьезной причине, но сообщение, которое она доставила, помешало и ей, и Моджахеду.

«Что я должен делать?»— спросил Моджахед.

«Держи меня в курсе действий странницы Хигеорт. Без доступа к тому, что тебе нужно для работы, ты продолжишь сообщать всё новое мне, и только мне, пока ваша группа остается там. Ты расскажешь мне всё, что услышишь о Совете Преминов Лхоинна.»

«Да, домин.»

«И особенно, — добавил Гассан, — все, что ты сможешь узнать о премине Гиаре.»

Моджахед затих.

«Есть проблемы с этим?»

Странник метаологов ответил не сразу. Когда он наконец сделал это, Гассан почувствовал нервозность, которую несли эти два слова:

«Нет, домин.»

Гассан позволил медальону упасть на грудь и остался сидеть в тишине.

Моджахед боялся Гиара, хотя никакой реальной опасности не было. Премин метаологов Лхоинна был амбициозным, холодным, хитрым, одержимым манипулятором. Но Гиар никогда не преступит правил Гильдии слишком далеко, если даже поймает «иностранного» шпиона-странника.

Гассан спрятал медальон под одежду и вернулся на палубу. Он облокотился на перила и смотрел вперед, разыскивая любой признак порта вдоль береговой линии. Пока не было видно ни одного, и он прошёлся назад к рулевому колесу.

— Капитан, — позвал Гассан. — Пожалуйста, причальте к берегу при первой же возможности. Я должен сойти.

Глава 13

Чейн проснулся от шума и тихих голосов. Он откинул одеяло и сел.

Винн и Красная Руда собирали вещи. Тень наблюдала за этим с другой кровати, положив нос на лапы. От внезапного движения Чейна Винн оглянулась.

— У нас теперь есть собственные комнаты, — сказала она. — Я сказала Моджахеду, что мы сейчас уйдём.

Прежде чем Чейн смог расправить свою измятую рубашку, Красная Руда подхватил сундук. Чейн поднял свои сумки и мечи. Он еще не вполне пришёл в себя и начал задаваться вопросом, что произошло за то время, пока он был в дремоте. Действия Винн были не просто резкими — выражение ее лица и поведение в целом изменились.

Он не видел на ее лице радости от того, что они получили собственные комнаты, уже не говоря о том, что добрались до места назначения. Она выглядела напряженной, а ее лоб внезапно наморщился от какой-то неизвестной ему мысли. След гнева исказил ее мягкие черты.

— Я голоден, — заявил вдруг Красная Руда.

Чейн осознал, что прошёл целый день с тех пор, как гном ел что-либо помимо кусочков яблока. Хотелось надеяться, что Винн раздобыла что-нибудь для себя и Тени.

Но когда они вышли в коридор, ему было не до этого.

Как только они вошли в лес Лхоинна, он чувствовал постоянное шевеление где-то на границе сознания, словно что-то невидимое искало его. Теперь он стоял в живом месте. Кольцо пустоты затуманивало его чувства, но он не осмелится снять его, пока они не покинут эту землю.

Винн кивнула вперед вниз по проходу и обратилась к Красной Руде:

— Эти две двери справа. Как только мы устоимся, я покажу тебе обеденный зал.

Она открыла ближайшую дверь и придержала ее для Чейна. Красная Руда, казалось, собирался спорить, но опустил сундук перед дверью и открыл следующую. Чейн вошел внутрь и обнаружил комнату, идентичную той, которую они занимали минутой ранее — исключая вещи Моджахеда. После того, как Винн и Тень вошли, он подождал, пока не услышал, что дверь Красной Руды закрылась. Тогда он уронил сумки на пол за порогом, быстро задвинул внутрь сундук и, закрыв дверь, оказался наедине с Винн.

— Что случилось? — спросил он.

Винн опустилась на дальнюю кровать. Тень села рядом на полу и обнюхала руку девушки.

Голова Чейна ещё не полностью очистилась, и возможно присутствие леса также подточило его терпение.

— Винн?

Она подняла на него только глаза:

— Архивы закрыли.

Чейн сделал быстрый шаг вперёд:

— Что?

Она рассказала все, что произошло с ней с того момента, как она проснулась, до двух Шейиф, перекрывших путь паре суманских Хранителей. Чейн прошёлся по комнате и тяжело опустился на противоположную кровать.

— Вооруженные охранники? Ты сказала мне, что неприлично открыто носить оружие в миссии Гильдии.

— Это так, — сухо ответила она. — И все же.

Несомненно, это вызвало что-то в переданном сообщении Винн, хотя это казалось чересчур: сделать такое только, чтобы не пустить ее.

— Что-то подобное когда-нибудь происходило в Колм-Ситте? — спросил он.

— Я не слышала, чтобы что-то подобное происходило ни в какой миссии, — ответила она. — Домин Терподиус наблюдал за всеми реструктуризациями, когда активы в некоторых секциях требовали больше места. Но он закрывал только одну секцию, не целый архив… И не призывали никаких городских стражников или охранников.

Казалось, Винн овладевает усталость прямо на глазах Чейна. Она провела руками по лицу, откидывая выбившиеся из косы пряди назад, и выглядела при этом маленькой и побежденной. Даже гнев исчез с её лица. Чейн начал злиться вместо неё.

Почему начальники Винн продолжают всё больше мешать ей? Прогнивший мир никогда не стоил беспокойства Чейна. Теперь он видел те же самые пороки в Гильдии. Если бы не Винн у него ничего не было бы больше. Мечта о лучшей жизни в Гильдии почти умерла внутри него.

— Когда это произошло? — спросил он.

— Сразу после обеда.

— Что ты делала весь день?

Она встала, прошла к своей сумке и достала новую тетрадь.

— Их публичная библиотека пока открыта, и я посмотрела там. Иногда вещи легко спрятать прямо перед глазами.

Это была Винн, которую Чейн знал, — никогда не оставляющая возможности исследовать всё.

— Нашла что-нибудь?

— Нет, — она положила тетрадь на свою кровать и начала переворачивать страницы. — Но я скопировала часть старой карты. Набросок, но может оказаться полезным. Я не стала просить дать мне сделанную копию или тексты, относящиеся к этой местности. За мной, скорее всего, наблюдают.

Чейн встал у неё за спиной и посмотрел вниз на тетрадь. Это был сильно упрощенный эскиз области. Он изображал территорию самой южной части Резака Неба в Нуманской Империи и свободные территории пустыни. Винн указала на ровную вертикальную полосу между рядами перевернутых клиньев, обозначающих горы.

— Это называют проходом Скользнувшего Зуба, — сказала она. — Он заканчивается на севере горной цепи. Этого не достаточно, но если я не смогу получить каких-либо указаний о местонахождении Балаал-Ситта, это — самый короткий и самый удобный путь к нему.

Чейн покачал головой:

— Эта область площадью, по крайней мере, в тысячу лиг, а то и намного больше. Потребуется год, чтобы обыскать даже её ближайшую часть. Мы должны войти в архивы.

Тень вспрыгнула на кровать и, сев, зарычала. Возможно, она поняла и обеспокоилась предложением Чейна.

— Как? — спросила Винн. — Я обдумывала все возможности, что только приходят в голову, включая ту, где ты устраняешь охранников ради меня. Но это приведёт лишь к тому, что тебя арестуют… а всех нас вышлют прочь.

— Красная Руда может пройти через одну из стен.

Винн покачала головой:

— Я не думаю, что Ходящий-сквозь-Камень сможет пройти через древесину — только через землю и камень, возможно металл. И Красная Руда не так искусен в этом, как его начальники. Когда меня отвели к текстам в Дред-Ситте, он стоял на страже, но должен был ждать кого-то другого, чтобы выпустить меня, — она остановилась. — Кроме того, я не доверяю ему.

Чейн нахмурился. Он доверял своему новоприобретённому чутью на ложь, хотя в последнее время оно, казалось, иногда пропадало. Но в их первую встречу с Красной Рудой в Палате Падших, его чутьё было острым. Чейн не ощутил лжи, когда гном отрицал обвинение Винн в том, что тот служит какому-то ужасному духу предка.

У Красной Руды были собственные неизвестные цели, но своенравный Ходящий-сквозь-Камень был самым близким союзником с необходимыми навыками. Любая помощь не должна быть так быстро отклонена.

— Покажи мне, где охранники, — сказал Чейн. — Возможно, мы…

В дверь быстро стукнули три раза.

Чейн слышал, как у Винн перехватило дыхание, и она поднялась, откликнувшись, ещё до того, как открыла дверь.

— Да?

— Странница Хигеорт? — окликнул мягкий голос снаружи. — Сообщение для вас.

Винн открыла дверь, а Чейн встал позади нее.

Снаружи стоял метаолог в тёмно-синей одежде. Чейн за свою жизнь видел немного эльфов прежде, чем прибыть на этот континент. Но даже он был немного поражен, увидев ее.

Ошеломительно красивая, даже для эльфа, она походила на существо из преданий и сказок его родины. Она была настолько маленькой и хрупкой, что, казалось, могла сломаться под сильным порывом ветра, и настолько красивой, что не могла быть реальной. Она улыбнулась и протянула свернутый и запечатанный воском листок бумаги.

— От кого это? спросила Винн, принимая сообщение.

Молодая женщина просто покачала головой, как будто не знала, затем развернулась и ушла. Винн закрыла дверь и покрутила сообщение в руках.

Кремовая бумага была плотной и прекрасного качества, её свернутый край был запечатан зеленой восковой печатью в форме листа плюща. Винн сломала печать, развернула бумагу и разгладила её. Чейну показалось, что сообщение было написано на эльфийском.

Винн опустила руку так быстро, что бумага зашуршала, и, резко распахнув дверь, выбежала наружу, чтобы посмотреть вниз по проходу.

Чейн тоже выглянул в коридор, но посмотрел в обе стороны.

— Что?

Винн затолкала его обратно, сама зашла внутрь и закрыла дверь. Постояла, тупо уставившись на листок бумаги.

— Это — пропуск… в архивы, — ответила она без малейшего облегчения или радости.

— Кто прислал это тебе?

Винн покачала головой и изучила письмо снова.

— Оно не подписано, но печать делает его официальным. Я должна просто показать его охранникам и… я внутри.

Чейн не доверял таким внезапным изменениям ситуации, и было ясно, что Винн терзали схожие сомнения.

— Меня не беспокоит, кто послал его, — сказала она твердо. — Идем сейчас же, прежде чем кто-то узнает о нём и заберет. Тень, пошли!

На сей раз Тень зарычала громче.

Если собака действительно всё поняла, то Чейн не мог не согласиться с ее предупреждением. Но разве у них был выбор?

* * *

Сау'илахк очнулся от дремоты и появился с сумерками на равнине, ограждающей лес Лхоинна. Он покормился, найдя караван перед предыдущим рассветом, и теперь полнился отнятыми жизнями. Сегодня вечером он нуждался в этой силе.

Подплывая ближе к ряду деревьев, он придерживался дороги, чтобы быть подальше от пугающих группок бархатных белых цветов и того, что лежало под землёй, наполнившее его болезненным холодом. Он остановился, когда почувствовал небольшое покалывание присутствия леса, тянущегося вперёд, чтобы найти его.

Сау'илахк посмотрел сверху на утрамбованную до твёрдости камня голую землю дороги и присел. На сей раз он использует атрибуты ритуала, чтобы помочь своей магии.

Протянув руку, он начертил двойной круг на твердой земле черным, обернутым в ткань пальцем. Как только заполнил кольцо символами, он поднялся и закрылся от мира, чтобы сосредоточить свои мысли на этом образце.

Линии на земле начали светиться бледно-зелёным перед его внутренним взглядом.

Сау'илахк вложил в него поглощённые жизни. В сознании он сформировал ясное изображение маленького зверька. За своё долгое существование он узнал о многих вещах, даже о существах, живущих там, куда он пройти не мог. Он заставил себя увидеть подобное существо стоящим там, в кругу. Погрузившись в вызов, он не смотрел на лес, пока трава вдоль ряда деревьев не начала подрагивать.

Что-то выскочило из травы равнины на дорогу.

Сау'илахк отвлёкся на него, и изображение кругов перед его взором исчезло. Он посмотрел на животное, остановившееся в круге. Никакое другое существо не могло послужить его цели лучше, чем этот.

Оно было размером с кошку и имело тело, похожее на хорька, а также часть окраски этого животного. Короткий хвост, бывший темнее, чем мех цвета коры, вздрогнул, и зверёк сел. Большие, круглые карие глаза смотрели на призрака с морды, помеченной черными полосами. Чуткие, широкие уши с пучками седых волос на конце дрожали. Но самым полезным были крошечные передние лапы.

Почти как маленькие руки, их короткие пальцы заканчивались небольшими когтями. Ташгаль — «искатель потерянных вещей» — стоял загипнотизированный перед Сау'илахком.

Прирожденный вор, ташгаль обладал ловкими лапами, которые использовал для того, чтобы добраться до предмета своей одержимости. Пырчащее воркование вырвалось из его горла, поскольку он был все еще очарован вызовом — зверёк пока не видел его. Ташгали водились только в Эльфийских Землях. Поэтому, куда бы он ни послал его, никто не придаст этому значения, разве что только спрячет любые блестящие безделушки, которые могут заинтересовать зверька.

Сау'илахк протянул руку и схватил ташгаля за заднюю часть его длинной шеи. Зачарованность зверька пропала, и его воркование сменилось визгом. Он позволил ему барахтаться, его крошечные задние когти впивались в пустоту.

Это был лучший выбор из всех, известных ему вариантов.

С этим животным Сау'илахк сможет следить за Винн Хигеорт в земле, куда ему путь заказан.

* * *

Винн остановилась у двери внутреннего двора и оглянулась назад на обеденный зал.

Густые красные волосы Красной Руды крайне нуждались в расчёсывании, поскольку выглядели дико спутанными, даже когда были подвязаны кожаным ремнем. Он большой ложкой наворачивал тушеное мясо, посвященные, стоявшие рядом, были ошеломлены, следя, как быстро пустеют тарелки, которые они принесли ему несколько минут назад. Они, очевидно, понятия не имели, что гномы могут обильно есть когда угодно. Но, кроме того, гномы могли обойтись без еды в три раза дольше, чем человек.

— Мы должны были сказать ему, — прошептал Чейн.

Винн покачала головой. Это небольшое дело лучше было держать в тайне от Красной Руды. Она ничего не сказала ему о таинственном письме. Вместо этого она сказала, что попытается поискать путь к архивам. А он был слишком голоден, чтобы спорить.

Она не может избавиться от Красной Руды, но она будет вставлять ему палки в колёса, где только сможет. И чем больше он будет зависеть от нее, тем лучше. Для чего он хотел попасть в Балаал-Ситт, она не знала, но не хотела, чтобы он бросил их и отправился туда самостоятельно.

Винн повернулась, чтобы уйти, вздрогнув лишь раз от холодного воздуха внутреннего двора.

— Куда? — спросил Чейн.

— На север.

Она быстро пошла вперед, все еще сжимая в руках анонимное письмо и задаваясь вопросом, кто послал его. Кто-то здесь пытается помочь ей? Или это была ловушка, чтобы у них появились основания для ее изгнания? Если последнее, то это было не очень эффективно. У нее была хорошая отговорка насчёт того, что они сами послали ей это.

— У тебя есть план? — спросил Чейн. — Кроме того, чтобы показать пропуск охранникам и посмотреть, что будет?

Она покачала головой:

— Они пропустят нас, а вот что будет потом — время покажет. Кто бы его ни прислал, это противоречит приказу премина Гиара. Мы можем только надеяться, что сейчас слишком поздно, и он не придёт, чтобы остановить нас.

Винн была не так уверенна, как хотела казаться. Они направились вдоль дорожек внутреннего двора, достигнув стены под самым северным шпилем. После возвращения в большое кольцо красного дерева ее неуверенность стала страхом.

Что, если Гиар послал пропуск? Он замещает Высокого Премина и может запросто сказать, что это подделка, независимо от того, как законно пропуск выглядит. Он, скорее всего, даже использовал официальную печать Совета. Она будет поймана в ловушку, а он просто отправит всех искать того, кто якобы использовал печать Совета.

И когда она стала таким параноиком? Закалив себя, она пожертвовала своими нервами. Но разве у неё был выбор?

Прихожая была пуста, и Винн тяжело вздохнула перед тем, как пойти вперёд. Наконец, она пересекла наклонный проход до того места, откуда наблюдала за суманскми Хранителями.

Чейн определённо выглядел мрачным, а Тень периодически рычала по дороге. Собака даже подняла к ней морду и оскалилась, выражая неудовольствие по поводу всего этого. Но Винн продолжала подниматься.

Они встали перед теми же двумя Шейиф, стоящими у подножия винтовой лестницы. Она забыла, насколько устрашающими они были: высокие, вооруженные и невыразительные. И всё равно она ступила вперёд с такой уверенностью, какую только смогла изобразить, и протянула письмо.

— Меня назначили сюда, — сказала она по-эльфийски. — Совет Преминов предоставил мне пропуск в архивы.

Женщина-Шейиф посмотрела вниз, но не на пропуск, а на Винн.

Винн не смогла унять вспышку беспокойства. Она выдержала ожидание, протягивая письмо.

Женщина взяла его, развернула и просмотрела. Вспышка удивления мелькнула на ее треугольном лице, и, нахмурившись, она посмотрела за Винн на Чейна и Тень.

— Что-то не так? — спросила Винн, протянув руку, чтобы забрать пропуск.

Женщина перевернула пропуск, рассматривая восковую печать на его внешней стороне. Все еще хмурясь, она наконец вернула его Винн, но не двинулась с места. Все это время ее компаньон косился на неё, как будто ожидая ее решения.

— Это — пропуск от Совета, — сказала Винн. — В сторону.

Она могла бы ещё пригрозить позвать премина, но боялась, что женщина согласится. Если пропуск был какой-то приманкой, то ее попытка пробраться в архивы закончится здесь и сейчас.

Наконец, женщина отступила.

Винн уловила мерцающую неуверенность в больших глазах женщины-патрульного. Она, не оглядываясь, зашагала вверх по лестнице и надеялась, что Чейн и Тень достаточно быстро поспешат за ней. Когда она оглянулась, Чейн перекрывал обзор внизу, но она слышала перешептывание охранников. Потом Винн услышала удаляющийся звук шагов.

— Быстрее, — прошептала она. — Думаю, один из них пошел проверить пропуск.

Чейн махнул ей рукой, посылая вперёд, и они поспешили наверх.

Живые древесные стены всё больше сужались. Лестница сделала резкий виток и внезапно выровнялась в более плавную дугу.

Винн миновала застеклённое окно каплевидной формы в правой стене. Мельком она увидела кроны деревьев и поняла, что смотрит за границы Гильдии на открытый лес. Мягкий свет внезапно забрезжил за поворотом выше.

Когда Винн наконец увидела холодную лампу, установленную на стене, она так резко остановилась, что чуть не упала. Кронштейн, скорее всего, содержал алхимическую жидкость, точно так же, как и в ее миссии Гильдии. Жидкость производила достаточно тепла, чтобы заставлять кристалл светиться. Она нашла дверь с левой стороны и внезапно обнаружила, что охранники были не единственным препятствием.

Она была так сосредоточена на быстром продвижении вперёд, что даже не подумала, что за дверью могут ждать архивариусы. Если она столкнётся со здешней копией домина Терподиуса, то будет ли достаточно письма?

Винн взялась за дверную ручку, но не нажала на неё. В пластине замка было две замочных скважины — два ключа были нужны, чтобы открыть дверь. Вот почему только проход снаружи охранялся.

— Чего ты ждешь? — прошептал Чейн.

Она посмотрела на другую лестницу, ведущую дальше наверх. Если эта дверь заперта, что располагается выше? Толщина кольца из красного дерева не была равна ширине катакомб Колм-Ситта. Возможно, архивы Лхоинна расположены на нескольких этажах, но она должна была начать хоть откуда-нибудь.

Винн нажала на дверную ручку, и к ее удивлению, дверь, легко открылась. Это было неожиданно после суеты по закрытию архивов. Возможно, она привыкла, что на её пути встаёт слишком много препятствий, и теперь ожидала их всюду. Она осторожно осмотрелась, ожидая увидеть кого-нибудь внутри.

Главный, северный вход в архивы ее миссии вёл в комнату Домина Терподиуса. Здесь она увидела только ряды полок и три маленьких стола. И — никого.

Обычные холодные лампы пылали на двух столах, на одном была груда открытых книг. Кто-то недавно работал здесь. В тусклом свете Винн разглядела стопки, пачки бумаги и свитки, в беспорядке лежащие на полках.

Не было и признака процесса реструктуризации.

Ее гнев на мгновение вернулся, но ей удалось проникнуть в архивы — пускай и при подозрительных обстоятельствах. Теперь она должна была спешить.

Винн ворвалась внутрь. Чейн не может читать по-эльфийски или на многих других языках, могущих обнаружиться здесь, но это не имеет значения. Она указала до конца одного ряда полок, где выцветшая гравюра изображала одинокий треугольник, все еще заполненный остатками краски.

— Ищи Огонь с Духом, треугольник над кругом, — проинструктировала она. — Это материал по мифам и легендам в историческом контексте. Если не найдёшь, то ищи круг над треугольником, это просто мифы и легенды, возможно с пометами культуры, области и периодом времени.

Ордена Гильдии часто представлялись геометрическими символами, связанными с главными Элементами Существования: Дух, Огонь, Воздух, Вода и Земля. В свою очередь любые работы, которые попадали под юрисдикцию ордена, были помечены в библиотеках и архивах теми же символами. Колонки символов на стеллажах, полках и на самих текстах использовались, чтобы классифицировать и установить связи со схожими текстами.

Круг Духа и метаологов, указывал на работы по метафизике, философии, религии и фольклору. Треугольник Огня и каталогистов — ордена Винн — отмечал историю и организацию знаний и информации. Квадрат Воздуха и сентиологов обозначал работы по политике, праву, управлению, экономике и подобному. Шестиугольник Воды определял работы конамологов, включая математику и прикладные науки. Последним был восьмиугольник Земли и натурологов с их акцентом на естественных науках, а также отраслях хозяйства и ремеслах.

— Я начну отсюда, — ответил Чейн, направившись налево.

Винн достала запасной кристалл холодной лампы, прежде чем пойти в противоположном направлении вместе с Тенью. Она пробиралась вдоль полок, просматривая символы, вырезанные на них, но пока ей встречались только восьмиугольники, в одиночку и как главный символ в парах и тройках. Работы о естественных науках и ремеслах вряд ли содержали то, что она искала. Она блуждала между полками, дважды оглянувшись на Чейна, делающего то же самое в противоположной стороне комнаты.

Большинство архивов Гильдии было намного крупнее, чем это помещение. Она слышала, что архив суманской миссии затмевает архивы Лхоинна и Нуманской Империи вместе взятые. В катакомбах её миссии вообще можно было потеряться. Это место казалось слишком маленьким, и все полки, что она просмотрела до сих пор, были помечены лишь символом натурологов.

Это не имело никакого смысла. Где тексты других орденов Гильдии?

Винн наткнулась на узкую, крутую лестницу в заднем углу комнаты. Исполнившись надежды, она поднялась в комнатку еще меньшего размера. Пробиваясь через лабиринт полок, она нашла единственный стол в центре. Но все полки по пути были отмечены восьмиугольником, хотя колонки символов равнялись теперь трем, четырем или даже пяти.

Винн начала беспокоиться. Что-то здесь было неправильно. Тень рыкнула дважды, но откуда-то издалека. Винн обернулась и не смогла найти собаку.

— Тень? — позвала она, и та гавкнула в ответ. Она пошла на звук и нашла Тень наверху узкой лестницы.

— Винн, где ты?

Низкий голос Чейна донесся снизу, и Винн поспешила спуститься.

— Чейн?

— Я здесь.

Она пошла на его голос вокруг конца полки. Он смотрел на книги и медленно качал головой.

— Я нашел только восьмиугольники как главные символы, — сказал он. — Единственные треугольники находятся ниже в колонках. Кругов я не видел вообще.

Беспокойство Винн увеличилось. Как это возможно? Эльфийские архивы не могли быть полностью посвящены ордену натурологов.

— Мы пропустили что-то, — прошептала она.

— Возможно, выше есть другой этаж. Мы можем…

Чейн остановился так внезапно, что Винн в тревоге оглянулась. Она услышала приближающиеся голоса.

— Я клянусь, домин, книги были на моем столе! — сказал один по-эльфийски.

Другой голос, скрипучий от возраста, ответил:

— Новые приобретения не так-то просто потерять.

— Я развернул их собственными руками, — ответил первый. — Очень нечасто суманская миссия посылает что-либо нам. Когда я увидел, какого они возраста, я оставил их в своей комнате и сразу пошёл искать вас.

— Но никто больше не знает о доставке, — резко сказал старший. — На твоём столе не было даже обёрточной бумаги. Кто-то…

— Где она? — потребовал третий голос.

Винн задрожала в последовавшей паузе. Голос вновь прибывшего, наполненный холодным презрением, был ей знаком. Она накрыла ладонью руку Чейна, заставляя его сжать пальцы на кристалле холодной лампы, и стиснула другой рукой собственный.

— Премин? — ответил старший. — О ком вы?

Винн тихо шагнула между полками к свету, который видела у входа. Она осторожно выглянула из-за полки.

Премин Гиар стоял на пороге, а пара одетых в серое эльфийских Хранителей стояли перед ним, спинами к Винн. В открытой двери позади Гиара замерли двое Шейиф, которых Винн никогда не видела. Сколько же патрульных премин реквизировал?

Она отступила и обнаружила, что Чейн стоит прямо за её спиной, его рука лежала на рукояти меча. В полумраке он что-то сказал.

Другой путь наружу?

Она покачала головой, близко наклонилась к нему и прошептала:

— Позволь мне подслушать разговор.

Глаза Чейна расширились, и он схватил ее за руку.

— Вы, проверьте следующий этаж! — скомандовал Гиар. — А вы начните поиски здесь.

Чейн потянул Винн вглубь полок, но она покачала головой. Не было способа убежать. Чем дольше они скрываются, тем хуже это закончится. Гиар пришёл так быстро — и все же опоздал. Это означало, что он не был тем, кто отправил пропуск. Иначе, он ждал бы у входа, чтобы поймать ее, прежде чем она войдёт.

Кто-то другой послал ей пропуск.

Винн только закончила обдумывать эту мысль, когда вступила в свет, изображая озадаченность так хорошо, как только смогла. Но не успела задать невинный вопрос относительно того, что происходит.

— Вы под арестом! — немедленно рявкнул Гиар, его резкие черты превратились в маску гнева. — Шейиф, сюда… взять их!

Пожилой каталогист обернулся, как и его младший коллега. Старший был ошеломлён присутствием Винн. Она узнала его: именно с ним она советовалась в обеденном зале. Он был главным архивариусом?

Винн услышала, как меч Чейна выскользнул из ножен. Прежде чем она смогла обернуться, оба Шейиф достали свои широкие лезвия таким же быстрым движением. Позади Винн раздалось рычание Тени.

— Подождите! — выкрикнула она, заступая путь Чейну и хватая загривок Тени. — О чем это вы?

— Не опутывайте свое нарушение ещё большим количеством лжи, — ответил Гиар. — Один из охранников пришёл, чтобы спросить о пропуске, который вы показали им, так как им не сообщали о чём-либо подобном.

— Да, у меня есть пропуск… с печатью Совета, — подтвердила Винн. — Его доставили мне этим вечером. Я подумала…

— Дайте его мне, — сказал он, шагнув вперед. — Я не знаю, как вы подделали его, но…

— Я ничего не подделывала, — возразила Винн, доставая письмо из кармана. Она только развернула его, а он уже выхватил лист бумаги из ее руки.

— Я никогда не вошла бы без надлежащего распоряжения, — добавила она.

Гиара спал с лица, пока изучал письмо. Его пристальный взгляд дольше всего задержался в конце, где была официальная печать. Смятение на мгновение вытеснило гнев из его желтых глаз. Он перевернул пропуск и посмотрел на восковую печать.

Винн знала только одно.

Печать Совета в конце пропуска не была подделкой. Кто бы ни прислал ей это, он имел доступ к официальной печати Совета. Или украл её.

— Как это?.. — Гиар начал слабо, но его голос окреп, когда он посмотрел на неё. — Кто оформил его для вас?

— Я подумала, что это от вас, — солгала она. — Так как в нашу комнату его принес ученик-метаолог.

Смуглое лицо премина, казалось, побледнело, и он сделал шаг ближе. Винн почувствовала, как рука Чейна легла на ее плечо и слегка сжала его. Шейиф напряглись.

— Метаолог… в вашу комнату? — переспросил премин. — Кто из учеников?

— Я не знаю ваших людей, — ответила она. — Я не знаю, кто это был.

Винн не стала упоминать, что это была женщина — и скорее всего, странница — или предоставлять любое описание вообще. Кто бы это ни сделал, это скорее всего шло от кого-то из ордена Гиара, или премин другого ордена использовал молодого метаолога как инструмент. В любом случае, этот человек мог быть скрытым союзником или очередным врагом, пытающимся помешать и опорочить Винн. Она не собиралась рискнуть опознать человека, пока не была уверена.

Гнев Гиара появился снова, когда он поглядел на пожилого архивариуса, наблюдающего за всем этим. Казалось, его раздирал какой-то внутренний конфликт. Если пропуск был действителен, то премин, конечно, не мог арестовать их — или сделать что похуже — перед свидетелями.

— Странница, — сказал старый архивариус Винн, выходя вперед. — Что вы ищете в архивах натурологов? Я думал, для вашей работы подойдёт юго-западный шпиль.

— Юго-западный шпиль? — эхом отозвалась она.

— Да… ведь архивы каталогистов там.

Винн почувствовала дурноту.

Она спросила молодого новичка во внутреннем дворе, и девочка указала на ближайший шпиль. Вот она, причина, почему на каждой полке здесь был символ восьмиугольника.

Пять орденов, пять шпилей и пять архивов для каждого ордена, и она выбрала неправильный.

«Глупая» Винн Хигеорт, сумасшедшая миссии Гильдии Колм-Ситта, снова сделала что-то не то.

Даже сейчас она не знала, какой из оставшихся четырех шпилей содержит архивы метаологов, отмеченные кругом Духа. Она не могла и спросить, поскольку ей вряд ли ответят. Ее таинственный пропуск был конфискован, ещё больше Шейиф будут охранять вход каждого шпиля, а она снова привлекла слишком много внимания.

Ее живот начал болеть.

— Скажите, кто принес вам это письмо, — потребовал Гиар. — Опишите его внешность.

Винн притворилась растерянной:

— Я запомнила только темно-синюю одежду. Я была слишком удивлена, когда увидел письмо, и подумала, что оно от вас.

Гиар сделал долгий, медленный вдох и замер в нерешительности.

— Уберите мечи, — предупредил старый архивариус, жестикулируя охранникам, а затем с неодобрением посмотрел поверх головы Винн. — Вы тоже, молодой человек. Здесь и так было достаточно непочтительности за один вечер.

Винн почувствовала, что рука Чейна оставила ее плечо, когда он вложил меч в ножны. Старый архивариус прошёл мимо премина к Винн.

— Хорошо, а теперь — назад, в ваши комнаты, — сказал он ей так, будто она была ребенком и ей пора было спать. — И не беспокойтесь относительно архивов. Мы разберёмся с остальной частью этой путаницы сами.

Но когда он подошёл к Винн, она увидела мольбу в его пристальном взгляде, что говорило громче, чем его отеческие слова. Он давал ей уйти из непосредственной досягаемости премина, и она должна была воспользоваться этим.

— Конечно, домин, — быстро сказала она. — И приношу наши извинения за это недоразумение.

К облегчению Винн, Чейн последовал за нею, напоследок впившись взглядом в эльфийских охранников. Тень потрусила вперед, зарычав на младшего архивариуса, пока он, шокированный, не догадался отступить с дороги.

Гиар неохотно позволил им уйти, но не сводил глаз с Винн.

Ее облегчение было недолгим. Они, возможно, избежали гнева премина, но так ничего и не узнали.

* * *

Чейн не произнёс ни слова, пока они возвращались назад в их комнату. Хоть он и очень хотел, чтобы эта неудача привела Винн обратно домой, его мысли мчались в другом направлении. Он лихорадочно искал способ провести ее в нужные архивы. Ведь если он этого не сделает, на что она пойдёт дальше, и не попадёт ли в еще в большую опасность?

Ни одна из его способностей, его тайных инструментов, книг или даже смесей, которые он недавно освоил, не давали способа помочь ей. Должно же быть что-то, хоть он еще не додумался до этого.

Винн шла впереди него весь путь назад. Только однажды Чейн уловил ее профиль. Он ожидал увидеть отчаяние, но вместо этого ее черты были напряжены, а веки полуопущены, словно бы в глубокой задумчивости. Это заставило его волноваться еще больше.

Он хотел сказать, сделать что-то, что заставило бы её почувствовать себя лучше или отказаться от рискованного плана, который она обязательно опробует потом. Однако, он ничего не мог придумать, и это сводило его с ума на фоне постоянного присутствия этого леса.

Винн открыла дверь в их комнату и вошла.

— Где вы были?

Чейн посмотрел поверх её головы внутрь и увидел Красную Руду, стоящего в их комнате. Не ответив, Винн прошла мимо него и опустилась на свою кровать. Все чаще она быстро переходила от страданий, принесённых поражениями, к стремительным и неосмотрительным действиям. Эта ее склонность тоже начинала беспокоить Чейна.

— У нас был шанс, и мы воспользовались им, — вздохнула она.

Красная Руда скрестил руки на груди:

— Что ещё за шанс?

Винн посмотрела на него, поколебалась, а затем рассказала ему все до того момента, когда Гиар пришёл за ними.

— Мы были не в том архиве, — закончила она. — Теперь у меня нет способа попасть в нужный.

Красная Руда поморщился, но он сдерживал свой гнев лучше, чем премин, хотя причина его была точно противоположной. Независимо от того, какой была его окончательная цель, сейчас было в его интересах, чтобы Винн смогла найти потерянный гномский ситт.

— Мы не можем остаться здесь и ничего не делать, — сказал Чейн наконец. — И не можем продолжать поиски, пока не узнаем, куда идти. Мы в тупике.

— Знаю! — Винн почти кричала, но затем закрыла глаза. — Прости, — мягко добавила она, — но я хорошо понимаю нашу ситуацию.

Красная Руда искоса глянул на Винн, его широкое лицо стало задумчивым. Его негодование быстро исчезло, что заставило Чейна насторожиться. Гномов было трудно вывести из себя, но как только это происходило, гнев не проходил так легко.

— Если ты не можешь получить доступ к написанным словам, — сказал Красная Руда, — тогда обратись к устным источникам.

Винн вскинула голову, в замешательстве смотря на него. Потом уронила подбородок на руки.

— Устная традиция существует у твоего народа, — сказала она, — но не в Гильдии или среди эльфов.

— Эльфы живут долго, — продолжал он. — Они не могут распоряжаться устной информацией как мой народ, но всё же владеют ею лучше, чем люди. Кто-то здесь должен знать об этом.

Винн выпрямилась. Что-то в словах Красной Руды, должно быть, заставило родиться очередную дикую идею.

— Никто здесь не будет говорить с нами, — вмешался Чейн. — Их предостерегли о нас.

— Тогда найдём кого-то, кто не согласен с ними, — заявил Красная Руда, смотря только на Винн. — Мы уже встретили того, кто находит Гильдию довольно неприятной… из-за Чиллиона.

Винн подняла глаза на него и в изумлении прошептала:

— Врейвилия!

Грудь Чейна словно сжало в тисках в тот момент, когда это имя слетело с ее маленьких губ, поскольку Красная Руда мог быть прав. Та неистовая женщина — жрица, или кем ещё она была — могла сказать им всё, что она знает, просто из злости на Чиллиона, если она знала что-нибудь полезное вообще.

Чейн не мог допустить и мысли о пути на Первую Поляну снова. Первый раз был ужасен.

Мягкие карие глаза Винн смотрели на него, на ее лице были беспокойство и вопрос, как будто она прочитала его мысли. Чейн знал, что теперь слишком поздно останавливать ее, но он поднял руку, прежде чем она заговорила.

— Мы понятия не имеем, где и как найти ее в этом лесу и…

Воодушевлённость на ее лице заставила его осечься. Он не мог заставить себя растоптать ее надежду. Винн все также вслепую должна будет продвигаться вперёд, но теперь ее подталкивал Красная Руда.

Чейн просто надеялся, что сможет задержать её немного подольше — достаточно долго, чтобы найти лучшее решение. Но вдруг он заметил одну странность — в комнате было слишком тихо.

На сей раз Тень не высказала своё мнение вообще.

Глава 14

Сау'илахк наблюдал за А'Граихлонной через глаза ташгаля. Ни один эльф, идущий по дорогам города, не заметил зверька, снующего в кустах. Животным было легко управлять, но как только оно достигло строения Гильдии, оно остановилось от удивления Сау'илахка.

Он никогда не видел земли Лхоинна прежде. Вид Гильдии заставил его на мгновение ошеломлено замереть, прежде чем он послал своего нового дружка схватиться за толстую кору. Зверёк всматривался в застекленные окна в поисках Винн, но не нашёл и признака ее. Когда он вскарабкался на самый верх и сел между двумя шпилями, Сау'илахк посмотрел вниз на внутренний двор.

Гильдия не была сплошным зданием, как он подумал сначала. Здание было в форме кольца, а в середине — открытое пространство. Ташгаль потратил больше времени на подъем, чем на спуск, и пронёсся в зеленые заросли внутреннего двора. Он нырнул под большой куст рододендрона и затерялся в крупных фиолетовых цветах.

Высокие эльфы, одетые в различные цвета, шли по мощеным дорожкам, но Сау'илахк искал путь в строение. Вдруг он абсолютно случайно увидел Винн.

Она вышла из двери вместе с Тенью. И Чейном.

Отблеск на левой руке Чейна завладела вниманием ташгаля, и зверёк начал пырчать. Сау'илахк смотрел на бронзовое кольцо Чейна с тревожной завистью.

Должно быть, именно кольцо позволило ему пройти в лес. Никакое другое объяснение не оправдало бы обычного дилетанта в колдовстве. Кольцо для него стало ещё более желанным.

Позади трио шёл Красная Руда.

Сау'илахку теперь придётся бороться с ташгалем, мешая ему преследовать объект его навязчивой идеи. Он удерживал существо на месте до того времени, пока не уверился, что Винн направляется к другой двери через внутренний двор. Чтобы проникнуть внутрь, животное должно было выгадать момент.

Он направлял зверька от куста до куста. Когда Винн открыла дверь, животное сжалось в комок у стены справа. Красная Руда ступил внутрь, и ташгаль шмыгнул за ним, прежде чем дверь закрылась. Он скользнул в ближайший угол палаты и затаился в тени, чтобы следовать незамеченным дальше.

* * *

Чиллион вышагивал по своей внешней комнате под основанием южного шпиля. Он не волновался. Он просто ждал новостей — долго ждал.

Слишком много разговоров ходило среди доминов и мастеров о незаконном проникновении в архивы натурологов. В этой сплетне было очень немного полезных деталей. Натурологический был последним из архивов, где, как Чиллион предполагал, Винн станет искать. Что, ради изящества Хармуна, она там делала?

— Домин? — позвал сверху мелодичный голос.

— Да, входи!

У входа в палату появилась Ханнаши.

— Что ты узнала? — немедленно спросил он.

— Странница и ее компаньоны покинули территорию Гильдии и направились на север из города. В конечном счете они пошли по Пути Рождения, скорее всего, к Первой Поляне.

Чиллион был сбит с толку. Не было никакого намёка на то, что Винн Хигеорт сделает дальше.

— Подожди-ка, — сказал он. — Что произошло в архиве? Ты узнала что-нибудь новое?

Для простого странника метаологов навыки Ханнаши были исключительными. Она могла преломить свет своей магией, создавая простые иллюзии, или заставить его освещать то, что ей было нужно. Она пока не достигла полного устранения света, но ее способности делали подслушивание намного легче.

— Я не могла подойти достаточно близко, — ответила она. — Я ждала в свободном боковом проходе. Премин Гиар разъярен тем письмом. Он полагает, что кто-то пробрался в его кабинет и использовал печать Совета.

Ханнаши одарила Чиллиона самой яркой и светлой своей улыбкой, какую только могло изобразить ее изящное лицо. Он вынудил себя не улыбнуться в ответ.

— Я догнала премина, — продолжила она, — но он закрылся в своем кабинете с главным архивариусом. Я усилила звуки в пределах стен. Ведь в первую очередь он должен был подозревать вас.

Чиллион закатил глаза. Это было очевидно.

— Но было сомнение, — добавила она. — Он все еще считает, что вы — его союзник, и все же он предполагает, что ни один другой премин не отважился бы на такое. Он расстроен и не находит ответа.

— И это неплохо на данный момент.

— Он не допустит больше ничего, — предупредила она, как будто удивлённая его удовлетворением. — Совещание завтра утром будет трудным.

Ханнаши была слишком вежлива. «Трудный» едва ли описывало его. Чиллион вообще не был бы удивлен, если бы Гиар созвал экстренное совещание сейчас же.

— Что насчёт странницы Хигеорт? — спросил он. — Что она делала там?

Ханнаши покачала головой:

— Я подозреваю, что она просто не знала, что архивы разделены по орденам.

Чиллион переварил эту догадку. По крайней мере, это объясняло странный выбор Винн. Однако это не только израсходовало ее мизерный и с трудом завоеванный шанс, но и оборвало его возможность помогать ей далее.

— И она идёт к Первой Поляне?

— Да.

Было нетрудно догадаться, зачем. Само место не могло быть полезно Винн, даже своим великолепием. Как обычный человеческий Хранитель, она испытала только удивление и любопытство при виде дерева.

Что-то — или кто-то — еще был там во время первого краткого визита Винн.

Чиллион устало выдохнул:

— О… прогнившие корни!

Ханнаши быстро моргнула от его ругательства.

— Я должен пойти за ней, — пробормотал он, больше себе, чем Ханнаши. — Я должен удостовериться…

— Чиллион! — окликнул сверху глубокий, сердитый голос.

Ханнаши подскочила, ее глаза широко раскрылись. Мышцы на шее Чиллиона напряглись.

— Да, Гиар, — ответил он. — Чем могу быть полезен?

* * *

Винн шагала по узкой тропе к Первой Поляне. С посохом солнечного кристалла в руке она следовала за Тенью, Красная Руда замыкал шествие. Чейн держался за ее плечо, и она чувствовала, как дрожит его рука под растущим влиянием леса. Когда она оглянулась, он смотрел вниз. Его лицо, как и в прошлый раз, лоснилось.

Взгляд Чейна метнулся куда-то вбок. Он дважды вздрогнул, как будто на него из темноты что-то выпрыгнуло.

Сзади за ним внимательно наблюдал Красная Руда.

— Почти пришли, — прошептала Винн.

Пальцы Чейна чуть сильнее сжали её плечо.

Ей было жаль, что она не знала, как помочь ему, но если бы он обладал хоть каплей здравого смысла, он бы остался. Ну как он мог защищать ее в таком состоянии?

Они достигли странного разделения тропы на три пути, и опять Тень остановилась. Ее уши дёрнулись, когда она, принюхиваясь, высоко подняла голову.

— Что случилось? — спросил Красная Руда.

Тень повернулась на месте и, опустив голову, посмотрела в лес. Она внезапно зарычала, и Винн услышала что-то вдалеке.

Одинокий вой разнёсся над лесом.

Рука Чейна снова напряглась.

Второй вой раздался немного дальше, чем прошлый. Винн все еще не была уверена, откуда выли.

Тень снова повернулась, всматриваясь между деревьев. Когда вой послышался снова, она завертелась на месте, и одно слово, ввинтилось в разум Винн, произнесённое ее собственным голосом:

«Следуйте…»

Тень убежала в подлесок.

— Что она делает? — воскликнул Красная Руда.

Винн схватила пояс Чейна, чтобы потянуть его вперед, но он перехватил ее запястье и оттащил назад. Его бесцветные глаза бешено осматривали окрестности.

— Не в деревья! — прохрипел он. — Ты не пойдёшь туда.

Винн уже не могла разглядеть Тень. Она услышала лай собаки и, разжав пальцы Чейна на своём запястье, взяла его за руку.

— Закрой глаза и доверься мне, — сказала она.

* * *

Сау'илахк смотрел через глаза фамильяра, пока тот бежал по верхним веткам, преследуя Винн. Или, скорее, блестящее бронзовое кольцо, завладевшее мыслями зверька. Его глаза гораздо лучше видели ночью, чем у заклинаемых слуг.

Чейн выглядел не слишком хорошо.

Вампир смог обмануть защитный механизм леса, но явно страдал от этого. Винн шла перед гномом, следуя за маджай-хи. Когда они дошли до развилки, издалека донёсся громкий вой.

Ташгаль замер и стал медленно пятиться по ветке. Сау'илахк восстановил контроль над его разумом, чтобы удержать его на месте.

Гном пробормотал что-то, но Сау'илахк был слишком отвлечен, чтобы уловить слова. После ещё нескольких более отдаленных завываний Тень бросилась с тропы в лес, сопровождаемая Винн и её спутниками.

Сау'илахк направил ташгаля вперед, придушив его испуганное хныканье.

* * *

Чиллион напряженно ждал, пока тяжелые шаги Гиара приближались по лестнице его палаты. Ханнаши отпрянула от входа. Это было не слишком подходящее время для посещения Высокого Премина. Чиллион щелкнул пальцами.

Ханнаши вернула себе самообладание, ее взгляд встретился с его. Он указал на занавешенный дверной проем в свою спальню, и она кинулась туда, задёрнув за собой занавес.

Секунду спустя Гиар пронёсся через вход, держа письмо высоко в руке.

— У нас проблемы, — объявил он, как будто предполагая, что Чиллион будет спорить.

Чиллион приподнял свои густые брови:

— Какие?

Гиар протянул ему письмо:

— Сочувствующий… или предатель в наших рядах.

Чиллион взял листок бумаги и просмотрел его содержимое, будто никогда не видел прежде. Конечно, окончательного варианта он не видел, так как официальная печать была добавлена позже.

Факт, что никто не ищет Ханнаши, означал, что Винн не дала описания курьера. Это было неудивительно. Неправедная маленькая Хранительница так привыкла к гонениям, что никогда не выдаст того, кто пытался помочь ей.

— Я предполагаю, что не ты выдал его, — пробормотал Чиллион, осторожно выражая опечаленность. — Где ты его нашёл?

— У той нуманской странницы, — рявкнул Гиар, — в северном архиве!

Чиллион изобразил тяжёлый вздох:

— Кто из преминов мог написать это? Возможно, Виаджхайдж? Винн, хотя она и из другой миссии, является каталогистом, как и он.

— Я уже опросил Виаджхайджа. Он казался столь же удивленным, как и ты… и никогда не посмел бы пойти против меня, уже не говоря о том, чтобы пробраться в мой кабинет, чтобы использовать печать без официального распоряжения.

— Ну, кто-то же это сделал, — сказал Чиллион, — и этот кто-то оказал Хигеорт большую помощь.

Это было не совсем верно. Никто не пробирался в кабинет Гиара, и Винн предоставили минимальную помощь для входа в архивы.

Единственная прямая магия Ханнаши должна была обмануть Фруцка, ученика главного архивариуса, заставив его поверить, что он получил редкие тома из суманской миссии. Таким образом, он был выманен из архива в кабинет своего начальника, и Винн беспрепятственно вошла. Чтобы изобразить книги на столе Фруцка, потребовалось больше, чем преломлённый свет, но Ханнаши справилась.

Создание пропуска с официальной печатью было ещё проще.

У Чиллиона было несколько листов бумаги с распоряжениями Высокого Премина, и он написал письмо самостоятельно. В прошлом он несколько раз получал на руки документы с официальной печатью Совета. Иногда эти документы «терялись».

Ханнаши применила алхимическую смесь к деревянному бруску, прижала его на печать на официальном документе и подняла. Захваченные чернила были перенесены на другой документ. Тайная печать не была идеальна, однако это было исходное изображение печати Совета — с оригинальными чернилами, сделанными специально для неё.

Гиар шагнул к входной арке, положил руку на дверной косяк и оглянулся, хищно сверкнув темно-желтыми глазами.

— Как это возможно? — потребовал он. — Эта нуманская странница сказала, что один из моих учеников принёс ей письмо. Я поговорил с ними всеми, и ни один ничего не знает, — его глаза сузились. — Может, он был из суманцев? Может, это они за всё в ответе?

— Тогда зачем столько мороки, передавать пропуск кому-то? Они могли использовать его сами.

Гиар вздохнул:

— Получается, кто-то выкрал мантию метаолога из наших кладовых, чтобы сыграть роль посыльного. Ты доверяешь каждому из своего ордена? Нет ли у кого-либо из них причин сделать это?

Чиллион нахмурился в праведном негодовании:

— Я уверяю тебя, ни у кого из моих людей нет причин помогать страннице Хигеорт.

— Тогда вернёмся к другим трем преминам.

— В самом деле, Гиар, зачем им помогать какой-то своенравной Хранительнице из Колм-Ситта?

— Тогда, кто еще?

Чиллион вскинул руки в притворном раздражении, хотя на завтрашнем официальном Совете, он точно знал, кого будут подозревать остальные — его. О, он был главным подозреваемым в и других меньших делишках, хотя никогда ничего не удавалось доказать. Но в настоящее время Гиар был единственным, кто имел значение

На данный момент премин метаологов, занимающий должность Высокого Премина, держал в своих руках всю власть. Доверие Гиара и его потребность в старом союзнике перевесят подозрения остальных. Премин может быть обеспокоен этим пропуском, но, в конечном счете, это будет наименьшей из их проблем. Все неодобрительно отнесутся к поспешному решению Гиара подать прошение о вводе в Гильдию Шейиф — миротворцев, как могли бы назвать их люди. Точно, что он скажет Совету Преминов по этому поводу?

Гиар сел на один из простых стульев:

— Закажи немного чая, — сказал он. — Мы должны обдумать всё это… пока не найдём ответ.

Чиллион пристально посмотрел на вход в свою палату. Он не собирался выходить отсюда в ближайшее время — и оставить Ханнаши одну.

* * *

— Держи свои глаза закрытыми, — сказала Винн Чейну, отодвигая покрытые листвой ветки от лица.

Ее рукава уже отсырели от росы, пока она шла за Тенью. Красная Руда следовал за ними без проблем, но больших усилий от Винн требовало вслепую вести Чейна. Это, казалось, продолжается бесконечно, пока они пробирались через подлесок, но вой становился всё громче и ближе.

Винн вылетела на маленькую поляну и нашла Тень в середине, ее уши стояли торчком. Что-то остановило собаку, но когда Винн потянулась, чтобы дотронуться до её спины, две гибкие фигуры выскочили из подлеска на противоположной стороне поляны.

Маджай-хи были поджарыми и долговязыми, как и Тень, с одинаково узкими мордами и стоячими ушами. Один был пятнисто-коричневым с подпалинами. Вторая — более привычного серебристо-серого цвета. Пара разделилась, заходя с разных сторон.

Шелест раздался в подлеске вокруг.

— Следите за спиной, — предупредил Красная Руда.

Винн отчаянно огляделась. Шум в подлеске звучал так, будто вся стая окружила поляну, но только две собаки показались. Она обернулась назад на клацанье зубов.

Оба вновь прибывших замерли. Пятнистый прижал переднюю лапу к груди, а Тень рычала на него, пригладив уши.

Винн надеялась на Тень. Прошлый раз, когда она столкнулась со стаей маджай-хи в Эльфийских Землях Запределья, только присутствие Мальца и его помощницы Лилии заставило их терпеть ее. Она надеялась, что то же самое сработает здесь с Тенью.

Серебристая маджай-хи повернулась и опустил голову. Тень схватила зубами воздух перед ней.

Ладонь Чейна соскользнула с плеча Винн и сжалась на ее запястье. Прежде чем она повернулась, она услышала, что его меч покинул ножны.

— Чейн, нет! — вскрикнула она, перехватывая его руку с мечом.

Другое рычание достигло слуха Винн и отвлекло её. Звук исходил не от Тени.

Челюсти пятнистого дрожали, зубы были оскалены. Он вскинул голову и нюхал воздух в направлении Винн. Потом фыркнул, как будто удаляя из носа неприятный запах.

Винн задалась вопросом, почему он принюхивается к ее запаху, так как такое существо должно было без труда его уловить. Вдруг она поняла причину: возможно, принюхивались не к ней.

Чейн был тем, кто пах неправильно. Бронзовое кольцо ничего не могло поделать с этим.

Красная Руда протолкнулся мимо Винн на поляну, его длинный железный посох был наготове, но меч все еще был вложен в ножны. Серебристая маджай-хи повернулась к нему.

— Стой пока, — сказала Винн. — Они не животные. Они так же умны, как и ты.

Тень все еще рычала, и серебристая следила за нею так, будто была озадачена её действиями. Она протянула свою морду к ней, и Тень оскалилась.

— Тихо, Тень, — прошептала Винн.

Собака была зажата между двумя противниками и поворачивала голову туда-сюда, чтобы уследить за ними. Когда серебристая маджай-хи отошла, Тень полностью повернулась к ней.

Последовало короткое соприкосновение носов.

Тень отпрянула и села, абсолютно затихнув. Серебристо-серая собака повернулась и помчалась назад в подлесок тем же путем, каким пришла. Пятнисто-коричневый развернулся и последовал за ней. Тень все еще сидела на месте и смотрела на Винн.

— Пойдём, — сказала ей девушка.

Пробираясь вперед, Винн могла слышать, как стая наблюдает за ними из леса. Этот путь под постоянным надзором потенциальной угрозы показался ей ещё длиннее, так что когда она наконец вышла на открытое пространство, она наклонилась, задыхаясь, позади Тени. У неё кружилась голова, а дыхание все еще перехватывало, когда она посмотрела вперед.

Странные, пузырчатые фонари из непрозрачного янтарного стекла висели на нижних ветвях кленов, дубов и поразительно огромных елей. Деревья обрамляли широкий овраг с мягко скошенными стенами. Копившаяся десятилетиями опавшая листва препятствовала росту побегов, оставляя овраг свободным от подлеска. Но валуны и вечнозеленые растения оплетал плющ. Густые папоротники росли то тут то там, но только им удалось пробиться. Раздался шорох лап по пожухлым осенним листьям.

Дюжина или больше маджай-хи вышли на обозрение Винн.

Они помчались друг к другу и стали тереться головами, щеками или плечами. Винн могла только предположить, что в стае происходит мысленный разговор. Ей было жаль, что она не может услышать их, как в случае с Тенью. Все они периодически замирали, чтобы посмотреть на черную маджай-хи, и передавали мысль дальше в стае.

Присутствие Тени явно вызывало беспокойство, волнение или всё сразу.

— Что это за место? — спросил Красная Руда. — Оно не заросло, как остальная часть леса. Но стволы… они слишком толстые для этих видов деревьев.

— Впереди… немного слева, — прошептал Чейн. — Посмотри на ту ель.

Винн посмотрела вниз по оврагу.

Ствол ели был почти так же широк, как башня Гильдии в Колм-Ситте. Что-то темнело на её коре. Сначала Винн показалось, что это дупло, пока она не пригляделась и не поняла правду.

После строений в А'Граихлонне она никогда бы не подумала, что кто-то будет делать здесь что-то подобное. Но это было живое дерево-дом, как в диких поселениях Ан'Кроан. Он выглядел почти неуместно в этом лесу.

— Что вы здесь делаете?

Предостережение в мелодичном голосе заставило Винн быстро обернуться, отведя взгляд от дома. Говоривший вышел из-за деревьев и прошёл прямо через стаю маджай-хи.

Врейвилия остановилась, напряженно подтянутая, словно какой-то дикий дух природы, появившийся в образе эльфа. Лента из плетеного сырья шеот'а подвязывала её прорезанные серебром волосы. Вместо платья, складками падающего к ее ногам, она теперь носила штаны, высокие мягкие сапоги и безрукавку с ремнем. Все было из самодельной окрашенной ткани.

— Я же сказала вам, — проговорила она, — ваше присутствие тревожит Хармун.

Ее нуманский был очень хорош для того, кто жил изолированно от иностранцев, уже не говоря о ее народе.

Красная Руда настороженно наблюдал за нею, но держал свои подозрения при себе. Выпустив руку Чейна, Винн шагнула ближе к Тени.

— Мы должны поговорить с вами, — сказала она.

Врейвилия двинулась к ним, едва тревожа опавшие листья своими узкими ступнями. Пятнисто-коричневый маджай-хи шагнул к ней.

— А где ваш друг, еретик в белых одеждах? — потребовала она.

— Он нам не друг, — ответила Винн. — Мы самостоятельно приехали из Колм-Ситта, и я понятия не имею, как он нашёл нас здесь.

— Да, я уверена, что не знаете.

Винн так устала от того, что на каждом шагу были недоговорки и многозначности, что даже не озаботилась тем, что это означало. Но она не могла не заметить ехидного тона.

Серебристая маджай-хи подошла к Врейвилии. Длинные смуглые пальцы почесали между высокими ушами собаки.

Врейвилия остановилась на мгновение. Только ее большие янтарные глаза поднялись, чтобы пристально посмотреть за Винн. Ее ноздри раздулись.

Винн похолодела. Не потому, что было похоже на то, будто Врейвилия могла почувствовать тот запах, что имел в виду маджай-хи. Не потому, что женщина могла заподозрить истинную сущность Чейна. Именно это прикосновение заставило Винн потрясенно замереть.

Единственная причина, по которой она могла говорить с Тенью памятью через прикосновение, была из-за её ошибки с тавматургическим ритуалом. Даже Ан'Кроан и их анмаглаки не могли сделать так.

А Врейвилия могла?

— Из Колм-Ситта? — повторила женщина и посмотрела на Тень. — С маджай-хи? Я так не думаю.

Винн попыталась объясниться:

— Тень сама нашла меня. Она из Эльфийских Земель на восточном континенте. Его люди называют себя Ан'Кроан — «Те, кто нашей крови».

Врейвилия приблизилась к Тени. Собака осталась настороженно-спокойной, хотя женщина даже не смотрела на неё.

— Так, вы знакомы с нашими своенравными древними сородичами? — сказала она.

— Да. Некоторые из них стали моими хорошими друзьями.

Большие глаза Врейвилии сузились. В Запределье было мало что известно о затворниках-Ан`Кроан. Но почти никто на этом континенте никогда не слышал о них, пока Винн не вернулась. И все же Врейвилия знала о них и о их древней связи с ее собственным народом.

Что еще эта женщина могла знать о более древних связях и временах? Возможно, такие вещи о Забытой Эпохе, о каких в Гильдии и не слышали.

Врейвилия сделала долгий вдох и развернулась к широкому оврагу:

— Идите за мной.

Винн все еще была потрясена, но схватила руку Чейна. Он дрожал всем телом.

— Я могу помочь? — спросил Красная Руда, хотя его предложение казалось вымученным.

Все это предприятие было его предложением, но теперь он, казалось, жалел о нем.

— Нет, я помогу ему, — ответила Винн.

Чейн мог быть болен и дезориентирован, но он по-прежнему был способен действовать. Винн не знала, что он мог сделать в таком состоянии, если бы Красная Руда дотронулся до него.

Стая расступилась перед Тенью, но маджай-хи обступили их со всех сторон. Впереди серебристая и пятнисто-коричневый шли по бокам от Врейвилии к занавешенному входу в большую ель. Женщина скользнула внутрь не оглядываясь.

Когда Тень достигла входа, она замешкалась, следя за эскортом Врейвилии. Винн протолкнулась мимо неё, таща Чейна за собой. Она схватила табурет, который увидела поблизости.

— Сядь и отдохни, — сказала она, подведя парня к табурету. Возможно, уйдя из леса, он сможет успокоиться.

Вошёл Красная Руда, сопровождаемый Тенью. Ткань входа вернулась на место, и Винн огляделась.

Врейвилия присела перед тлеющими угольками глиняного очага у задней стены. Кочергой она сняла чайник с углей.

Стены изнутри были покрыты корой, как и в Гильдии, только здесь были живые полки на разной высоте. Они были заполнены керамическими горшками и флягами. Комната не была такой же большой как дерево снаружи, и Винн увидела другой проход, занавешенный шерстяной тканью.

Кто-то следил за ростом этого дерева, как Ваятели Ан'Кроан. Но оно не было столь древним как подобные деревья в городе. Винн снова посмотрела на Врейвилию. Женщина как раз доставала с полки фарфоровый сосуд с деревянной пробкой.

Как и прежде, Красная Руда остался тих, а Чейн, казалось, вообще потерял дар речи.

Врейвилия снова присела перед очагом, вытащила небольшой желтый корешок из сосуда и положила его в грубую деревянную кружку. Она тут же залила его кипятком из чайника. Встав, она направилась к Винн, но протянула кружку Чейну.

— Выпей, — распорядилась она. — Некоторые люди слишком… человечны для леса. Хотя я никогда не видела, чтобы на кого-то это так влияло.

Если Врейвилия подумала, что Чейн был смертным, Винн совсем не собиралась переубеждать её. Но она сомневалась, что чай из корня сможет сделать что-либо для не-мертвого.

— Он — мой охранник и… товарищ, — объяснила она. — Он не мог остаться.

— По крайней мере, не очередной интриган в белой одежде.

Винн пришла не для того, чтобы обсуждать Чиллиона, но не смогла удержаться от вопроса:

— Почему вам он так не нравится?

— Не нравится? — прошипела Врейвилия.

Ее голова склонилась, но ее резкий взгляд остался прикован к Винн. Прядь прорезанных сединой волос упала на ее левый глаз, выставив на обозрение кончик её заострённого уха.

— Хранители и их ордена! — прошипела она, и это было похоже на рык Тени. — Они называют себя мастерами, доминами и преминами и ищут любые средства для достижения собственных целей. Белые, из так называемого ордена Хармуна, являются самыми явными потребителями в своей среде… как будто пользуются особой любовью или расположением этого дерева. Но разве они обучают? Разве они передают священное знание народу? Нет. Они скрываются и управляют им…

Голос Врейвилии затих, когда она посмотрела на Винн сверху вниз, изучая её серую одежду.

— Даже среди вашего народа, — закончила она. — Этот еретик и его подхалимы — инакомыслящие, сошедшие с истинного пути Фоирфеахкан. Они служат лишь себе, используя Хармун и его детей как инструмент.

— Я здесь не поэтому, — сказала Винн. — У меня большие проблемы.

Врейвилия подняла голову и посмотрела в ее сторону. Её глаз, не занавешенный волосами, смотрел на вход. Там сидела Тень, как будто она могла видеть сквозь ткань, и наблюдала за входом.

— Возможно, это так, — ответила неистовая женщина.

Чейн положил ладонь на запястье Винн. Она глянула вниз, а он отставил пустую кружку. Винн наблюдала за ним с удивлением, поскольку его радужки начали приобретать свой родной голубой оттенок. Он кивнул ей, на его лице показалась внезапная слабость.

Независимо от того, что Врейвилия дала ему, это помогло, но Винн размышляла над тем странным термином — «Фоирфеахкан».

Она слышала его в историях, изученных очень давно, хотя не могла вспомнить, как перевести его. Это было на каком-то потерянном диалекте эльфийского, еще более древнего, чем у Ан'Кроан. Фоирфеахкан были духовной сектой, хотя их происхождение и их предполагаемый конец невозможно было проследить. Винн никогда не слышала, чтобы какая-то информация о них осталась.

Анимистические по идеологии, они верили в духовное — эфирное и священное, а не теистическое — которое существовало в пределах этого мира, а не в отдельной сфере. Не совсем как гномы, и они считали, что центр всего этого был заключён в одном дереве.

Винн никогда не думала, что этим деревом был Хармун.

Если Чиллион был чем-то вроде священника под маской Хранителя, то презрение Врейвилии имело смысл. Но Винн не была уверена, что дерево, известное как Святилище, можно использовать как «инструмент». И что женщина имела в виду, говоря о его «детях»? Она имела в виду Роис-Хармун, Семя Святилища, на древнем кладбище Ан`Кроан?

Неудивительно, что Врейвилия считала орден Чиллиона еретиками и предателями. Они превратили древнюю систему взглядов в организованную профессию.

— Что же привело сюда вас… Хранительница? — спросила Врейвилия.

Винн проигнорировала тонкое презрение в последнем слове. Она задалась вопросом, как бы поосторожнее выведать нужную ей информацию. Но не было никакого осторожного способа начать обсуждение этой темы, и она до чёртиков устала от тонкостей. Тем более, ей показалось, что эта неизвестная Фоирфеахкан предпочитает прямоту.

— Я полагаю, что Враг, известный с Забытой Эпохи, возвращается, — сказала она прямо.

— И?

Винн смешалась. Этого должно было быть достаточно, чтобы обеспокоить или, по крайней мере, заинтересовать любого, кто знал даже скудные мифы. Очевидно, Врейвилия знала что-то большее.

— Я узнала, что у него были мощные устройства, — продолжила Винн. — Он использовал их во время Великой Войны. И устройства все еще существуют. Они могут быть первым намеком, что…

— Не первым, — вмешалась Врейвилия. — Устройства — не то, с чего всё начинается… но иногда они служат средствами, что могут всё закончить.

Винн затихла. Врейвилия знает больше подсказок-знаков того, что произойдёт? В разуме Винн зародилась прорва вопросов, но дальнейшие намеки на то, что она уже знает, не помогут с тем, что она ищет. Винн не очень хотелось испытывать терпение Врейвилии, и в то же время давать Красной Руде что-либо большее, что может послужить его скрытым целям.

— Одно такое устройство может быть спрятано в месте под названием Балаал-Ситт, — продолжила Винн. — Я должна найти его раньше, чем оно попадет в неправильные руки. Если это был инструмент Врага, он не может снова использоваться для его целей.

Врейвилия нахмурилась.

— Мы пытаемся остановить войну, — всё расстройство последних месяцев всколыхнулось в Винн. — Но никто не помогает нам в этом! Мои начальники и остальные лишь препятствуют нам! — она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Пожалуйста, если вы знаете что-нибудь о Балаал-Ситте… скажите мне.

Винн почувствовала, что Красная Руда смотрит на нее.

Врейвилия хранила молчание, будто ожидая большего, но вдруг выражение ее лица немного смягчилось.

— И что заставляет тебя, дитя, полагать, что Враг возвращается?

— Я видела начало конца тысячу лет назад.

Винн начала с того, что она узнала через Мальца и Магьер из воспоминаний Вельмидревнего Отче, лидера анмаглаков. Рассказывать об этом на глазах у Красной Руды было последней вещью, которую она хотела, поэтому она придерживалась только основных событий.

Винн пересказала побег Сорхкафаре — «Света на Траве» — с последними остатками союзных войск в конце войны. Как только они достигли безопасности Первой Поляны, он и некоторые его люди взяли ветку от Хармуна и покинули этот континент. Некоторые Стихийные Духи, родившиеся в телах различных животных, включая волков, потомки которых стали маджай-хи, также последовали за ним.

— Сорхкафаре всё ещё жив, — закончила Винн. — Его теперь называют Айошейнис-Ахаре — Вельмидревний Отче — и я стояла так близко к нему, как теперь стою к вам. Он точно уверен, что Враг возвращается. Я не доверяю ему ни капли, но я доверяю его страху перед этим.

Голос Врейвилии был поразительно спокоен:

— Сорхкафаре, как и Великая Война, является легендой… мифом моего народа. Если бы он действительно существовал, то давно бы уже умер.

Было ли это своего рода вызовом?

— Он жив, — уверенно сказала Винн. — И в течение своих противоестественно долгих лет, он остается убежденным, что Враг вернётся. Есть другие, которые тоже в это верят… даже когда они отрицали это, глядя мне в глаза! — она шагнула вперед. — Мы должны достигнуть Балаал-Ситта прежде, чем кто-либо еще узнает о нём. Если вы не можете помочь нам, я не буду больше тратить ваше время.

Винн отвернулась. Собираясь уже сделать шаг к Тени и выйти из дерева, она услышала мягкий смех и обернулась.

Врейвилия улыбнулась ей и устало вздохнула.

— Дитя, ты говоришь о подобных вещах слишком открыто, как будто… — она затихла, озираясь. — Но если это так, то очевидно, что вы не следуете за тем еретиком.

— Нет, не следуем.

— Есть правильный способ… говорить о таких вещах.

Врейвилия сняла с полок миску и кувшин, а затем начала собирать различные баночки. Воздух палаты заполнился травяными ароматами.

— Подождите здесь, пока я схожу за водой, — проинструктировала она. — Не произносите ни слова об этом, пока я не вернусь.

Она проскользнула мимо Тени наружу. Как только занавес на входе перестал колыхаться, Чейн вскочил на ноги.

— Что ты делаешь? — зашептал он. — Мы ничего не знаем об этой женщине. Почему ты ей всё рассказала?

Его лицо все еще было покрыто испариной, а пальцы правой руки, так вцепились в левое предплечье, что, казалось, едва не снимают кожу. Независимо от того, что Врейвилия дала ему, эффект не продлился долго.

— Она уже знает, — ответила Винн. — Разве ты не понял по её реакции? Она знает об Ан'Кроан. Даже когда она якобы засомневалась в Вельмидревнем Отче… она уже знала о нем.

— Это лишь предположение, — прошипел он. — И что теперь? Мы ждем в каком-то незнакомом месте какую-то незнакомую женщину, чтобы сделать… что? Что, если она подмешает что-нибудь в чай, и мы не только расстанемся со всей информацией, что знаем, но и станем полностью покорны её воле?

— Сядь и заткнись, — сказал ему Красная Руда.

Чейн повернулся к гному, но Винн схватила его за руку.

— Эта забытая жрица может знать то, в чем мы нуждаемся, — продолжал Красная Руда. — Если даже она будет угощать нас камнями, то ты будешь глотать каждую гальку и благодарить ее. Нам не к кому больше обратиться.

Винн поколебалась:

— Он прав, Чейн.

Это было всем, что они имели. И теперь, когда они были одни, она должна была знать, увидели ли Тень что-нибудь в…

— Ох нет, только не снова! — выдохнула она.

Тень пропала. Она, должно быть, последовала за Врейвилией, хотя, зачем — это был другой вопрос, оставшийся без ответа.

— Останься здесь, — приказала Винн Чейну. — Я найду Тень и…

— Нет! — сказали в унисон Красная Руда и Чейн.

Чейн, схватив пояс Винн, добавил:

— Не без меня.

Она дернулась, пытаясь вырваться, но не смогла:

— Тень уже выясняла… определённые вещи для нас. Что заставляет тебя думать, что стая не может делать то же самое для Врейвилии? Ты никуда не пойдёшь, а я найду Тень, — она обратилась к Красной Руде и указала пальцем на Чейна. — Останься здесь и присмотри за ним. Можешь сесть на него, если понадобится!

Прежде чем Чейн смог отреагировать, Винн расстегнула пряжку на своём поясе, и тот остался в его руках. Она резко откинула занавес входа в сторону, но когда выбежала в овраг, остановилась.

Ни одного маджай-хи не было видно вокруг.

Овраг был пуст. Вдруг Винн заметила черный хвост Тени, мелькнувший в дрожащем кустарнике на дальнем конце оврага. Ей показалось, что она слышала там какие-то звуки.

Если Тень ушла, чтобы следовать за стаей, то не была ли Врейвилия занята чем-то большим, чем приготовление травяного чая?

Винн оглянулась на жилое дерево, а затем побежала по оврагу и углубилась в подлесок.

* * *

Ташгаль свисал вверх тормашками с нижней ветви большой ели — прямо над занавешенным входом. Сау'илахк также смотрел на мир вверх тормашками.

Винн кинулась в подлесок.

Он слышал каждое слово, которое опрометчиво произносила маленькая Хранительница. Все его самые скудные надежды были подтверждены, срываясь потоком с ее губ как самое сладкое гранатовое вино во время его потерянной жизни. Она была убеждена, что якорь — «шар», как она называла его — был спрятан в месте под названием Балаал-Ситт. Она действительно нашла кого-то, кто мог бы указать путь.

Винн, ревностно сохраняющая информацию в тайне даже от своих компаньонов, рассказала этой языческой жрице больше, чем когда-либо слышал любой из слуг Сау'илахка. Какие ещё удивительные вещи знает эта несносная маленькая Хранительница? Однако, он остался на месте и ждал.

Как только он узнает местоположение того, чего желает, он получит передышку. Он задержится на равнине за лесом, чтобы поприветствовать Винн Хигеорт должным образом. Она заплатит своей жизнью за то, что мешала ему так долго. Эта радостная закуска станет началом большого пира и приведёт к так долго ожидаемому желанию — ключу к получению плоти.

Чейн Андрашо тоже заплатит, наблюдая, как она умирает.

Но тот скрытный не-мертвый и своенравный Ходящий-сквозь-Камень все еще оставались внутри дерева.

На мгновение Сау'илахку показалось, что он потерял из виду всех своих подопечных. Тогда он послал ташгаля по веткам за Винн.

Глава 15

Винн с трудом пробиралась через подлесок, отводя ветки кустарника и молодой поросли. Чем дальше она уходила от странных фонарей и оврага, тем темнее становилось. Из страха, что её обнаружат, она не смела достать кристалл холодной лампы и не звала Тень. Было невозможно предугадать, как Врейвилия или стая отреагируют на то, что их преследуют.

Найти Тень — это одно, но вмешиваться в дела чужого человека — совсем другое.

Винн вскарабкалась на покрытый мхом ствол поваленного дерева и остановилась. Тяжело дыша, она прислушалась к звукам впереди и глянула вверх. Скудный лунный свет пробивался сквозь черные ветви.

Поблизости раздался резкий шорох.

Винн замерла, желая, чтобы звук прозвучал снова. Когда шорох повторился, она пошатнулась и упала со скользкого бревна, но быстро встала и двинулась на звук. Этот более близкий шум, скорее всего, исходил от Тени, но Винн, конечно, не хотела столкнуться с другими маджай-хи вместо неё. Даже будучи дезориентированной ночным лесом, она предположила, что они направляются не к Первой Поляне. Скорее на юго-восток.

В темноте блеснули росинки на листьях виноградной лозы. А затем где-то впереди она заметила больше света, чем неверный лунный. Успокоив дыхание, она медленно двинулась вперёд, забирая влево, пока не смогла разглядеть просвет более ясно.

Свет открывал примерно дюжину шагов края широкой поляны. Он был не похож на свет факела, огня или даже фонаря, какие она видела в овраге. Она сделала ещё три осторожных шага, когда…

На поляну вышла Врейвилия и направилась прямо в широкий круг тонких осин на противоположной стороне. Деревья выглядели совершенно нормальными, только слишком аккуратными для такого дикого места. Когда Врейвилия вошла в круг, ее волосы начали блестеть, как будто она окунулась в весенний рассвет. Седина стала почти белой, а янтарные глаза, казалось, вспыхнули пламенем, когда она оглянулась и посмотрела вверх, но свет не выходил за пределы осинового круга.

Маджай-хи выпрыгнули из леса и мягко двинулись к нему. Когда один из них проходил мимо правой стороны поляны, Винн внезапно заметила тёмное пятно в подлеске за ним.

Там, тихо наблюдая, притаилась Тень.

Жрица в круге осин распростёрла руки в стороны и заговорила на эльфийском, трудном для понимания Винн. Девушке пришлось сильно напрячь мозги, чтобы расшифровать слова. За время, проведённое среди Ан'Кроан, она привыкла к полузабытым диалектам, но это было ещё более древним.

Врейвилия заговорил снова, и на сей раз Винн смогла разобрать начало фразы, но не конец: «Услышьте меня, направьте меня, здесь и сейчас… краджх-бана-ахар.»

Это походило на молитву или просьбу, но казалось составленным из чистых корневых слов. Винн не уловила склонений или спряжений в глаголах и существительных, и структура предложения никак не складывалась в ее голове. Но все равно, она изо всех сил пыталась перевести все, что только что услышала.

«Я в конце, когда вы вначале… говорите между этим мгновением и Существованием. Услышьте меня, направьте меня… здесь и сейчас… Мать Боли.»

Последнее заставило Винн похолодеть. К чему или кому взывала Врейвилия?

По лесу пронёсся ветер. Опавшие листья закрутились вокруг ног жрицы. Она перемещала руки вперед и внутрь, раз за разом, как будто направляла на себя воздух. Упавшие листья между осинами начали собираться в вихрь, скрывший Врейвилию от глаз.

Винн прижалась к стволу молодой секвойи, поскольку лес дрожал под растущим ветром. Она резко откинула пряди волос с лица и стояла, словно загипнотизированная тем, что видела. Вдруг кто-то дернул её сзади за плащ, да с такой силой, что почти сбил ее с ног, и она в панике обернулась.

Позади Винн присела Тень, зубами тяня вниз край ее плаща. Но резкий, царапающий, трепещущий звук в голове Винн заставил все потускнеть перед её глазами.

Ее живот стянуло узлом, когда ее голова заполнилась звуком тысячи шелестящих листьев. Или это было больше похоже на звук тысячи крылышек насекомых, мечущихся в ее черепе?

Темный лес завращался перед глазами Винн. Она упала вперед, и ее плечо ударилось о молодую секвойю.

«Беги… Беги… Беги!..»

Эти слова пульсировали в ее голове, когда Тень дергала ее плащ снова и снова. Но её усилия только заставили Винн рухнуть на колени. Она подняла голову, ее пальцы впились в кору дерева.

Посреди вихря в кольце осин Врейвилия смотрела на нее.

Маджай-хи развернулись и потрусили через поляну, но Винн не могла отвести взгляд от жрицы. В прошлый раз она слышала — чувствовала — как шелестящий поток в ее голове общался с Мальцом. Это было не совсем так, как когда он говорил с ней: его голос звучал в голове сразу на всех языках, что она знала. Не было это похоже и на то, как она через память говорила с Тенью.

«Опять ты шпионишь за нами… какая мерзость!»

Эти слова сформировались из потрескивания тысячи крыльев в голове Винн.

Губы Врейвилии не двинулись, хотя она дрожала, как будто тоже услышала эти слова. Что-то пришло в это место из-за жрицы.

Винн тоже начала дрожать, поскольку слова из разбитых фраз Тени кричали в ее голове:

«Беги… Духи… Беги… Духи… Беги!..»

* * *

Чейн стоял в беспокойном ожидании и смотрел на занавешенный вход в дерево.

Красная Руда перекрывал путь, крутя в руках свой железный посох.

— Она вернется, как только найдет собаку.

Чейн боролся с желанием зарычать.

— Слишком долго! — прошипел он сквозь стиснутые зубы.

Красная Руда не двинулся, но его глаза немного расширились.

Чейн знал, что увидел гном.

Несомненно, его радужки потеряли цвет. Он старался унять дрожь от царапающего ощущения на коже. Чем дольше он стоял внутри этого дерева, тем хуже себя чувствовал. Этот живой дом, как и остальная часть леса, исследовал его, пытаясь раскрыть его истинную сущность.

Лес знал, что он не принадлежит этому миру, а Винн к настоящему времени должна была уже найти Тень и вернуться.

— Сядь, — приказал Красная Руда.

Гном всю дорогу всегда казался готовым защитить Винн, ведь он надеялся найти Балаал-Ситт. Но теперь, когда она была близка к ответам, он позволил ей одной уйти в этот лес. Ситуация зашла слишком далеко.

Без всякого предупреждения Чейн изо всех сил ударил его в скулу правым кулаком. К его унылому удивлению, голова Красной Руды лишь слегка дёрнулась.

Чейн не был так силён, как гном, но он был быстрее. Схватив край занавеса, он откинул его в сторону и выбежал наружу, прежде чем Красная Руда пришёл в себя. Он остановился только после трех шагов.

Овраг был пуст. Ничего не двигалось в поле зрения, а затем кто-то схватил его за плащ между лопаток. Оборачиваясь, Чейн двинул назад кулаком.

Его предплечье заныло, встретившись с железным посохом, заблокировавшим удар. Прежде, чем он смог ударить снова, он увидел лицо гнома. Красная Руда, приоткрыв рот от тревоги, также осматривал пустой овраг.

— Что я тебе говорил? — прошипел Чейн. — Та женщина не за водой пошла…

— Хватит! Ты можешь найти Винн, понять, где она?

По крайней мере, Ходящий-сквозь-Камень предполагал, что Чейн обладает какими-то неестественными способностями. Чейн озирался вокруг, янтарный свет фонарей почти ослеплял его ночное зрение.

— Ты можешь? — потребовал Красная Руда снова.

— Тихо. Пойди и забери посох Винн.

Красная Руда ненадолго замешкался, но он казался готовым на что угодно, когда вернулся в дом жрицы.

Чейн закрыл глаза. Что он не видел, он мог услышать или почувствовать запах. Винн не могла уйти далеко. Смесь паники и мучений разбудила его голод, и его чувства обострились. Но он не слышал ни шелеста кустарника, вскрика, лая собаки, или даже борьбы в подлеске. Он слышал только…

Ветер шелестел в деревьях вдалеке… где-то.

Он открыл глаза и увидел, что ни один из фонарей не качается. Ни один лист не падал на дно оврага. Потрескивающий ветер дул далеко, но это казалось невозможным, чтобы такой шум не проявлялся здесь.

Чейн помчался к выходу из оврага, слыша позади шаги Красной Руды.

* * *

Сау'илахк не мог ясно увидеть, что происходит. Его новый дружок сидел на ветке высоко над Винн, а он бросил взгляд на неистовую эльфийскую женщину, тянущую руки к воздуху. К настоящему времени женщина уже должна была сказать Винн хоть что-то. Кружащийся бриз поднял вихрь, окутавший жрицу, а ветер прокатился через лес.

И ташгаль сошел с ума от испуга.

Он отпрянул и попытался отбежать назад вдоль ветки. Он чувствовал близость стаи, и независимо от того, что происходило, это всё было слишком для него.

В поле зрения Сау'илахка мелькнуло что-то знакомое. Снизу послышался рык и какой-то шум, но все было заглушено ветром. Хриплый, испуганный визг вырвался из глотки маленького зверька, несущего его сознание. Гнев и расстройство поднялись в нём.

Он попытался подчинить ташгаля, сокрушить его волю, но зверёк только обхватил лапками ветку и замер. Лес потемнел перед его глазами — и перед глазами Сау'илахка. Ему показалось, что он слышал шум в подлеске. Он словно бы шёл издалека, оттуда, откуда пришла Винн.

Ветка под ташгалем вздрогнула. Последней вещью, которую услышал Сау'илахк, был слабый вскрик Винн, но он не разобрал слов.

Быстрая серия рыка и визга донеслась снизу, и темнота заслонила чувства ташгаля. Сау'илахк почувствовал, что страх зверька достиг максимума, и его тело обмякло.

Он вздрогнул, когда животное соскользнуло на землю во внезапном обмороке.

На равнине за лесом, фигура в черной одежде завопила от гнева, и вопль ветром разнёсся вокруг. Правда была в том, что Сау'илахка выкидывало снова и снова.

* * *

Винн попыталась выбросить из головы нестройный хор крыльев-листьев. Стая приближалась, и не было ничего, что могло помешать Стихийным Духам добраться до нее. Даже деревья скоро могли напасть на неё под их влиянием.

Ее плащ дернули снова, но на этот раз это была не Тень.

Внезапное напряжение потянуло Винн на поляну. Она обернулась и упала, схватившись руками за виноградные лозы. Вскинув голову, она начала пытаться отползти назад, когда Тень внезапно перемахнула через неё.

Она приземлилась на темно-серого маджай-хи, который все еще держал в зубах край плаща Винн. Тот завизжал, разжав зубы, и обе собаки в рычащем клубке покатились к краю поляны.

Винн кинулась назад и снова схватилась за молодую секвойю.

Тень встала на ноги, клацнула челюстями и отступила.

Ее противник отчаянно развернулся и выбежал на поляну. Стая маджай-хи отпрянула прочь, неуверенно вышагивая за деревьями. Даже Врейвилия выглядела ошеломлённой, её глаза, расширились, когда она смотрела на Тень. Вид черной маджай-хи, которая напала на своих сородичей, ошеломил их всех.

Живот Винн снова совершил кульбит от слов крыльев-листьев:

«Ты — преступница… Ты закончишь здесь!»

Она увидела, что Врейвилия напряглась.

«Срази ее… удали эту вещь из нашего присутствия.»

Жрица вглядывалась в поляну сквозь вихрь листьев. Вспышка смятения пронеслась через ее смуглые черты.

Винн услышала звук ломающейся ветки сквозь свист ветра. В отчаянии она подумала, что остальная часть стаи окружает ее. Даже удивительные действия Тени не прогонят их. Ветки трещали и щелкали позади нее.

Она обернулась, выхватывая из-за спины старый боевой кинжал Магьер.

Чейн прорывался через подлесок, его бесцветные глаза сверкали. Ветви и листья трещали под его неосторожными шагами. Фигура Красной Руды выросла позади него, но вдруг он кинулся в сторону, прежде чем Винн смогла даже вскрикнуть.

Гном нёс ее посох в одной руке и собственный железный в другой. Конец своего посоха он запустил в кустарник между двумя стволами. Листья кустарника разошлись, пока внезапно не задергались. Раздался визг чего-то, скрывающегося там.

Чейн добежал до Винн, выхватывая меч, но его пристальный взгляд был прикован к поляне за её спиной. Кровопролитие только усугубило бы положение.

Винн перекрыла ему путь, крича:

— Нет! Не убивай!

На её правой руке сомкнулись челюсти. Она попыталась выдернуть пойманную в ловушку руку и выбросила вперёд свободную, схватившись за рубашку на груди Чейна. Ее кожа начала саднить, но зубы не стали давить дальше.

Память заполнила голову Винн.

Она увидела огромное дерево без коры, с желтовато-коричневой слабо светящейся древесиной, на открытой, поросшей мхом прогалине. Оно выглядело крупнее, чем она помнила, как будто она присела между насыпями его больших корней.

Зубы отпустили ее руку, и слова заполнили ее голову:

«Святилище… Хармун… Беги!..»

Тень умчалась в глубину леса.

— За Тенью, сейчас же! — крикнула Винн Красной Руде, опираясь на Чейна.

* * *

Досада заставила руки Сау'илахка стать материальными, когда он сжал их в кулаки. Он все еще мог чувствовать своего фамильяра, хотя его чувства были задушены ужасом. Своими большими ушами он слышал поблизости только шелест листьев на ветру, но никаких голосов.

Ташгаль просто лежал, дрожа, там, где упал.

Страх завладел им полностью, и Сау'илахк должен был заставить его повиноваться своей воле. Он, сквозь этот страх прислушивался к скудным звукам, достигающим его ушей. Треск веток, тяжелое дыхание и рычание стаи — всё это обострялось в голове ташгаля….

Зверёк начал дергаться, приходя в себя.

«Пошевеливайся… или умри.»

Он, возможно, не понял слов, но само намерение заставило небольшое животное в ужасе встать на лапки. Оно открыло глаза, и его уши напряглись, а затем оно увидело ноги и лапы маджай-хи, промчавшиеся мимо.

Ташгаль сжался за широким корнем дерева.

«Поднимайся… Ты, трусливый маленький вор!»

Зверёк послушно уцепился за кору маленькими, подобными руке лапами и полез вверх. Поднявшись выше, Сау'илахк наблюдал, как похожие на волков собаки промчались через подлесок. Неистовая эльфийская женщина шла за ними. Они не искали Винн, но все шагали в одном направлении.

Сау'илахк повел ташгаля с дерева на дерево, пока он не нагнал их.

* * *

Разум Чейна был затуманен влиянием леса, но страх за безопасность Винн ликвидировал любые эффекты его последнего принятия фиолетовой смеси. Внутри него, управляемый гневом и голодом, начал пробуждаться дикий зверь, смешавшись с одной целью в его омраченном уме.

Он вынудил Винн идти перед собой так, чтобы ничто не смогло добраться до нее. Где-то впереди их вела Тень. Но они бежали к месту, куда все его инстинкты приказывали ему не идти. Настойчивость Тени привести их к тому неприятному дереву не имела никакого смысла.

Если Стихийные Духи пришли за Винн, и если та эльфийская женщина призвала их, то ее священное дерево было последним местом, куда они должны были бежать.

Только две вещи останавливали Чейна вскинуть Винн себе на плечо и кинуться прочь.

Во-первых, он не мог находить дорогу под влиянием леса, и только усилия Красной Руды, расчищавшего путь за Тенью, давали Чейну ориентироваться. И, во-вторых, стая могла догнать их, вся или несколько собак, прежде чем Тень достигнет места, которое она искала.

Зверь внутри Чейна рванулся в своих цепях. Он вопил и выл, желая развернуться… убить, независимо от того, что охотилось на них… и стать охотником самому.

— Быстрее! — крикнул он Винн, пока они бежали.

Всё, что попытается прикоснуться к ней, умрет — независимо от того, кем оно является.

* * *

Винн выбежала на прогалину за Красной Рудой. Тень повернулась и начала лаять на нее, обернулся и гном, уставившись на лес. Одно украденное из памяти слово продолжало эхом отзываться в голове Винн:

«Святилище… Святилище… Святилище…»

Оно было на расстоянии броска камня. Вся прогалина была заполнена нижними ветвями и мерцающим стволом Хармуна без коры, и его пылающий древесный свет мог поспорить с лунным.

Почему Тень думала, что это место безопасно? Духи могли вселиться во что угодно, растущее в лесу. Это дерево по своему духу было даже ближе им, чем что-либо другое.

Красная Руда посмотрел на неё, а потом поверх её головы. Внезапно он уронил ее посох на землю и перехватил свой железный обеими руками. Он два раза провернул его над головой.

— Беги от деревьев! — закричал он.

Винн собиралась бежать, когда хриплое рычание раздалось позади нее. Кто-то оттолкнул ее, почти отбросив в сторону. Когда она восстановила равновесие и повернулась, между нею и деревьями, спиной к ней стоял Чейн. Искривлённые ветви вяза тянулись к тому месту, где только что была она.

Чейн поднял меч, но не успел взмахнуть им, как посох Красной Руды, качнувшись, рухнул вниз.

Листья и щепки от молодых веточек полетели во все стороны. Но поверх опущенного посоха Красной Руды из леса выскочила темная фигура. Пятнисто-коричневый маджай-хи пошел прямо на Чейна, а Тень зарычала на ещё двух из стаи, бегущих из подлеска.

Винн стояла, бешено пытаясь придумать способ закончить это прежде, чем прольётся кровь. В любой момент Врейвилия могла догнать их, а именно она была той, кто начал весь этот хаос. Винн обернулась, смотря на огромное дерево, мерцающее на прогалине.

Почему Тень хотела, чтобы они пришли сюда?

Винн оглянулась назад и отыскала свой посох, лежащий у ног Красной Руды, который теперь хлестал своим длинный посохом назад и вперед, отражая нападки трёх маджай-хи. Она поднырнула под его замах и схватила конец рукояти своего посоха.

Одна быстрая вспышка солнечного кристалла может ошеломить всех, не слишком навредив Чейну. Это было все, что она смогла придумать. Она подняла посох и отступила на несколько шагов. Но споткнулась, поскольку что-то хлестнуло ее по голени и дернуло за ногу.

Толстый корень, выросший из мшистой земли, обмотался вокруг ее колена.

Винн выхватила из-за спины старый кинжал Магьер.

— Назад! — крикнул Красная Руда.

Мшистая земля снова разверзлась под ногами Винн. Второй корень устремился вверх к ее груди.

— Нет! — всё, что Винн смогла выкрикнуть, когда падала.

* * *

Сау'илахк увидел свет вперед, пока ташгаль мчался по веткам леса. Чем дальше животное уходило от поляны с осинами, тем больше ветер спадал и оставался позади. Все же, чем ближе его фамильяр приближался к свету, тем больше окружающие деревья дрожали от чего-то другого. Сау'илахк не мог понять, от чего.

Небольшой просвет в деревьях впереди показал ему нечёткую картину. Он увидел на прогалине Винн. Чейн, Тень и гном стояли перед нею. Остального было не разобрать, поскольку первые из стаи ворвались на прогалину.

Красная Руда пошёл на них, также как и Тень. Чейн помчался вперед к ряду деревьев, и Сау'илахк потерял его из виду. Вдруг земля ушла из-под ног у Винн.

Что-то темное обвилось вокруг ее ноги.

Ташгаль прыгнул к дереву на краю просеки — и мир почернел.

Последняя вещь, которую увидел Сау'илахк, была каким-то свечением, желтовато-коричневым и исходящим от огромного, древнего дерева, лишенного коры, но все еще живого. В темноте, которая поглотила все его чувства, Сау'илахк снова услышал звук раскалывающейся древесины.

Этот треск волной прокатился через него, как будто у него были плоть и кости — как будто он был свежесрубленным деревом. Но зрение вскоре вернулось к нему, он не скатился в дремоту, как в прошлый раз.

Равнина перед лесом медленно покачивалась на лёгком ветерке.

Сау'илахк стоял там, содрогаясь.

Он потерял связь с ещё одним фамильяром, он не мог следовать за Винн. Снова, так близко, но на этот раз это принесло панику вместо гнева. Что-то напало на Хранительницу, что-то в самом лесу. Это та неистовая женщина вызвала силы, которые он не мог опознать?

Если Винн умрёт там, что случится с его надеждой следовать за нею к своему желанию?

Что случится с мечтой Сау'илахка о возвращении плоти?

* * *

Чейн взмахнул мечом вниз, поскольку пятнисто-коричневый маджай-хи попытался укусить его за ногу. Животное отскочило, и лезвие лишь рассекло мох и землю.

— Назад! — закричал Красная Руда.

Чейн оглянулся — и покрытая листвой ветка хлестнула его по лицу. Он потерял из виду все, и инстинктивно вскинул меч, пытаясь убрать преграду.

Смуглая рука схватилась за ветку. Чейн быстро опустил лезвие.

Звонкий лязг заставил его меч слегка завибрировать. Он отпрянул, поскольку, ему показалось, что длинное, белое лезвие нацелилось ему в живот. Голод волной всколыхнулся в нём, и он поднял свой взгляд.

Чейн посмотрел в гневные янтарные глаза среди листьев. Он отвёл меч от руки или клинка эльфийской женщины и выровнял его, чтобы нацелить ей в голову.

— Нет!

Крик Винн заставил Чейна замешкаться. Отмахнувшись мечом, он резко развернулся и услышал, что его плащ порвался. Острая боль заполнила левый бок. Голод поглотил боль, а страх очистил мысли. Затем он увидел…

Винн лежала на земле, а что-то темное обвилось вокруг ее горла.

Он кинулся к ней, а она схватила темный ус одной рукой и пыталась полоснуть по нему своим кинжалом. Другой ус обмотался вокруг ее левой лодыжки и колена, тянясь к бедру.

Измазанные землей корни каким-то образом двигались самостоятельно.

Чейн рубанул по основанию второго корня, а Винн разорвала его часть и отвела от шеи. Она нащупала свой посох, когда он наклонился к ней, оглядываясь через плечо.

Красная Руда отступал к ним на прогалину, взмахами железного посоха по широкой дуге отгоняя стаю. Тень металась вокруг, готовая встретить любую угрозу. Но всё больше членов стаи выходили из леса, когда Врейвилия ступила на прогалину. Жрица держала в руке длинный изогнутый белый кинжал.

— К дереву, сейчас же! — крикнула Винн.

Чейн рывком поставил её на ноги. Шевеление на коже стало хуже, как только они вошли в это место.

Другой корень вырвался на свободу под ногами Винн. Она рванулась прочь, таща за собой Чейна. Корень скорчился и устремился к ней, становясь всё более толстым, поскольку выходил из земли.

Чейн срубил его. Моментально другой вспорол мох и стегнул его по лицу. Он отпрянул, и тот потянулся к Винн.

Как слепой корень мог знать, где она находится? Даже учитывая, что он просто двигается, он не мог так точно нацеливаться на нее. Или что-то направляло его или его сущность и цели были неестественными.

Перед глазами Чейна мелькнуло воспоминание.

Когда-то давно он притаился рядом с Вельстилом, поскольку на них охотилась Магьер. Той ночью ни Магьер, ни Малец не ощутили и не отследили присутствие Чейна. Не тогда, когда Вельстил прикасался к нему. А Вельстил носил кольцо.

Чейн кинулся к Винн. Прижав её к себе и развернувшись, он протянул левую руку через ее грудь. Сжав пальцами ее дальнее плечо, он стиснул руку так сильно, что бронзовое кольцо врезалось ему в палец.

Чейн, прижимая Винн к себе, отступал, надеясь, что это сработает, поскольку питаемый гневом голод нахлынул на него снова.

* * *

Винн изо всех сил пыталась устоять на ногах, пока Чейн отступал, таща её за собой. Она пнула корень, пытаясь парировать его, поскольку он тянулся к ее лодыжке, но Чейн так сжал ее плечо, что она чуть не вскрикнула.

— Успокойся, — выдохнул он ей в ухо. — Тихо.

Винн замерла и наблюдала за корнем.

Он катался по земле и стегал воздух и вдруг метнулся в сторону. Прелые листья и мох фонтаном брызнули от его основы. Внезапно, он ринулся к ней.

Винн съежилась, прижавшись к Чейну.

Корень щелкнул в воздухе и свернул вправо, ползя по старым, полуразложившимся листьям.

Винн с трудом сглотнула, пытаясь дышать максимально спокойно. Корень потерял ее, хотя она стояла на расстоянии длины своего посоха от него. Как это было возможно?

Всё больше корней прорвалось вокруг края просеки. Маджай-хи старались держаться от них подальше. Врейвилия быстро ступила на прогалину, а затем замерла, уставившись на них.

Каждый толстый, припорошенный землей усик ощупывал землю, разыскивая Винн.

Пока их противники были отвлечены, Красная Руда и Тень отступали к стволу. Ни один корень не мог дотянулся дальше, чем до края прогалины. Ни один не появился дальше, как будто…

Винн изо всех сил попыталась повернуть голову и посмотреть на Хармун.

— Отходи назад, — прошептала она.

Чейн не двигался, пока Винн не подтолкнула его ее локтем. Он отступал, таща ее за собой, но Винн чувствовала, что его грудь, к которой она прижималась лопатками, всё сильнее дрожит.

«Проныра… Ты думаешь, что сможешь прятаться от нас вечно?»

Врейвилия напряглась, а Винн съежилась от царапающего хора крыльев-листьев Стихийных Духов в ее голове.

Прятаться? Как она могла прятаться у них на виду?

Ее плечо запульсировало, и она глянула на него. Бронзовое кольцо на левой руке Чейна врезалось в ее кожу через плащ и одежду. Она пошевелила рукой с кинжалом, и он ослабил хватку.

Деревья вокруг просеки начали потрескивать, поскольку ветер крепчал среди них. Ветки дрожали и корчились, присоединившись к поиску корней. Даже стволы начали скрипеть и дрожать.

Врейвилия наблюдала за деревьями с ужасом, исказившим ее лицо и задушившим любые другие эмоции.

— Краджх-бана-ахар! — выкрикнула она, и Винн только сейчас поняла значение этого слова. — Вы сказали мне, что делать. Почему… почему вы губите своих детей, чтобы добраться до вашего врага?

«Часть наших детей может быть принесена в жертву… чтобы спасти от истребления остальных!»

Винн не понимала, что всё это значит, уже не говоря о связи Врейвилии со Стихийными Духами. Слезы катились из глаз эльфийской женщины, которые были заполнены глубочайшим шоком. Она была на пределе, хотя Винн не знала, что на неё так повлияло.

Некоторые маджай-хи следили за людьми и гномом, рассредоточившись по периметру просеки. Только серебристо-серая и пятнисто-коричневый продолжали наблюдать за лесом, стоя около Врейвилии. Но чем дольше Врейвилия стояла там, тем больше сомнений росло в ней. Это означало, что стая будет держаться на расстоянии ещё какое-то время.

Винн не собиралась дать им прийти в себя. Она выпустила кинжал и стиснула руку Чейна с кольцом.

— Укройся как-нибудь! — шепнула она ему.

Винн высвободилась из его рук, но своими пальцами обхватила его запястье. Не было времени ждать, пока он спрячется, или доставать очки. Она вскинула посох вверх кристаллом и склонила голову. Мысленно наложив шаблонные фигуры вокруг кристалла, она понадеялась, что сможет зажечь кристалл, при этом не смотря на него. Она никогда не пробовала так прежде.

Последняя фраза, заученная с Иль'Шанком, промчалась через ее мысли и соскользнула с губ.

— От Света к Жизни!

Ничего не произошло. Никакой вспышки света не последовало.

Врейвилия внезапно повернулась, как будто что-то завладело её вниманием. Она смотрела не на Винн, а выше. Винн быстро проследила за её пристальным взглядом.

Над её длинным солнечным кристаллом что-то светилось. На это было почти больно смотреть. Луч света от желтовато-коричневых ветвей Хармуна упал на кристалл. Тот ответил, начиная светиться, но совсем не так ярко.

Холодное удивление, узлом вставшее в горле Винн, сломалось. Заключенный в тюрьму кристалла яркий свет мигнул. Она была в замешательстве, и начала паниковать. Когда она снова опустила голову, Врейвилия пришла в себя и держала наготове своё странное белое лезвие. Стая из больше чем дюжины крупных маджай-хи кружили рядом.

Тогда Винн нашла глазами Тень.

Она стояла, щелкая зубами и рыча, рядом с Красной Рудой с его железным посохом, поднятым для защиты. Два стража Врейвилии, серебристо-серая самка и пятнисто-коричневый самец направились к нему. Странно, хотя самец обнажил зубы, расхаживая взад-вперёд, самка оставалась безмолвной и спокойной.

Она смотрела на Тень и вдруг сделала один мягкий шаг вперед.

— Посмотри на нее! — крикнула Винн Врейвилии, хотя указала на Тень, а не на серебристо-серую маджай-хи. — Подумай о ней!

Врейвилия осталась стоять, только кратко глянула на Тень.

— Почему она защищает меня… нападая на своих сородичей? — потребовала ответа Винн. — Почему… если то, что говорит твоя «Мать Боли», верно?

Врейвилия с презрением нахмурилась, услышав этот вольный перевод.

Винн не была уверена, что это значит, но это заставило жрицу задуматься. Она должна была задержать её подольше, для того, что, как девушка думала, должно произойти.

Серебристо-серая медленно сделала второй шаг. Тень сначала сделала выпад и огрызнулась на нее, но затем замерла, так как пятнисто-коричневый самец, рыча, повернулся к ней.

— Тень, нет! — вскрикнула Винн.

Серебристо-серая собака отстранила коричневого с подпалинами в сторону и сделала ещё один шаг.

«Не слушай эту шпионку! Правда и ложь — она будет использовать всё, чтобы ввести тебя в заблуждение!»

Винн попыталась не дрожать под осуждением Духов. Она посмотрела на их посланников, и это подтвердило подозрения Винн.

Стихийные Духи не могли войти на Первую Поляну. Теперь они боялись, боялись истины больше, чем любой лжи.

— Посмотри на них, — сказала она Врейвилии, указывая на серебристо-серую самку и замершего в напряженной осторожности самца с подпалинами. — Они хотят узнать… не так ли?

— Узнать что?

— Спроси их, — ответила Винн.

Самка подошла совсем близко к Тени. Когда та зарычала, она толкнула голову вперед. Серебристо-серый мех смешался с угольно-чёрным.

Тень немедленно успокоилась.

Шерсть на её загривке начала опадать, хотя самец с подпалинами подкрадывался позади самки, готовый напасть. Эти двое из стаи, или, по крайней мере, самка, хотели узнать, почему хоть и чужеземка, но будучи их вида, Тень обернулась против них ради человека.

Тень могла рассказать им, и Винн только предполагала, какой каскад мысленных образов будет курсировать между ними.

Было ли это ее собственным воспоминанием или матери Тени, Лилии? Тень среди всех маджай-хи была более одаренной в передаче воспоминаний. Серебристо-серая сейчас наверняка видела, что произошло одной ночью на другом конце мира.

На поляне в лесу Ан'Кроан Малец ушёл, чтобы пообщаться со своей семьей и узнать, почему они оставили мать Лисила страдать в одиночестве. Но он узнал гораздо больше. Когда он принял решение родиться во плоти щенком маджай-хи, он был полностью осведомлен о задаче, которая стояла у него впереди. Но он не знал обо всем, что должен был знать.

Его семья украла большинство его воспоминаний во время его рождения.

Были тайны, которые от него спрятали Духи в его недавно принятой форме, его новой жизни. Даже сейчас, как и Малец, Винн задавалась вопросом: чего он не знает теперь? Когда он осудил их за это, они застали Винн за неумышленным подслушиванием.

Если бы не Малец, или скорее Лилия, истинная маджай-хи, Винн умерла бы той ночью.

Вера Лилии в Мальца заставила ее защитить человека, а ее стая присоединилась к ней. Но Стихийные Духи не смягчилась. Они обратились против маджай-хи, тех, кто попытался помочь ей. Духи вторглась в большое поваленное дерево, заставив его ударить плетью корней по стае Лилии.

Они убили одного маджай-хи той ночью — без колебания — в своей попытке убить Винн.

Все это, должно быть, перешло от Тени к серебристо-серой самке меньше чем за три секунды. Самка отвернулась и кинулась назад к ногам Врейвилии. Самец с подпалинами присоединился к ним, когда Врейвилия присела и опустила голову.

Когда оба спутника жрицы ткнулись носом в ее лицо, Винн услышала, что деревья безумно заметались. Это было так внезапно и сильно, что привлекло внимание её товарищей.

— Что происходит? — спросил Красная Руда, поворачиваясь во все стороны.

Тень пятилась до тех пор, пока не уперлась хвостом в ноги Винн. Она дрожала, оглядываясь. Ветер раскачивал деревья, и Винн показалось, что что-то перемещается среди них.

Это был только проблеск… большая фигура, которая мелькнула за ближайшими деревьями на краю просеки. Или, скорее, Винн показалось, что она видела, как ветки пригибаются и расступаются, а что-то проходит. Что это было точно, она не могла сказать, поскольку это было что-то большее, чем просто тень. Что-то, сделанное из кружащегося ветра, листьев и пыли, поднятой с земли, проходило через лес.

Снова, Винн захотелось повернуться к Хармуну, но она не могла отвести взгляд от леса.

— Аовар?

Врейвилия выкрикнула всего одно корневое слово на своём языке. Это означало «причину», «повод» или даже «стимул», но мучительный тон придавал слову несколько иное значение.

— Почему?! — выкрикнула жрица снова.

Стоя между своими товарищами-собаками, она смотрела на деревья. Ее смуглые щеки блестели от слез. Серебристо-серая самка и коричневый с подпалинами самец помчались к своей стае. Последовали краткие прикосновения голов и носов.

«Потому что эта вещь слушает! Она крадет… нашу надежду, наше знание… то, что никто из смертных знать не должен, тем более такой испорченный!»

Снова, Винн услышала слова в своей голове.

— Ответьте мне, — снова сказала Врейвилия, в ее голос прорвались слёзы. — Почему вы убили одного из своих детей?

Ветер немного успокоился, сопровождая длинную паузу.

«Печальная… трагичная… необходимость.»

У Винн не было сочувствия к ним.

Сломленная слезами, Врейвилия закричала на огромную тень между деревьями, словно какое-то животное, слишком разъяренное, чтобы говорить. Когда она снова обрела голос, Винн было гораздо легче переводить её слова.

— Ваш потомок во плоти, маджай-хи, охраняет эту женщину-нуманку… даже от своих сородичей! Вы убили одного из них, чтобы добраться до нее? Вы сделаете так снова, здесь и сейчас?

«Она — испорченная часть Существования, искажённая и опасная.»

— Вы породили Существование, независимо от его форм и видов! — прорычала Врейвилия. — А сейчас, вы рвёте все связи, которым я служу… то, что все Фоирфеахкан лелеяли целую вечность?

Винн глянула в сторону. Стая взволнованно кружила вокруг Врейвилии. То, что они узнали, оставило их настороженными и сбитыми с толку.

— Как могу я, — продолжала Врейвилия, — или кто другой, даже оставивший мой путь, служить тем, кто убил своего дитя… даже, если это — цена за что-то?

Ответа не последовало.

Корни вокруг просеки упали на землю. Ветер в деревьях стих везде, кроме одного места. Винн показалось, что она видит фигуру, частично скрытую ветвями. Больше, чем какое-либо живое существо, что она могла вообразить, оно не было столь же высоко как сами деревья. Эта тень из кружащегося воздуха и листьев за ветвями была единственным, на чём Врейвилия сосредоточила взгляд.

«Необходимость… скорбная необходимость.»

Этот ответ после долгой паузы чуть не заставил Винн выкрикнуть свои обвинения Духам. Они были безумно нацелены на курс принужденного воздействия, поддерживая чьи-либо усилия против того, что могло произойти. Это включало Магьер, Лисила и Мальца, исключая саму Винн. Но Малец не согласился со своей семьей, даже не зная того, чего они действительно надеялись достигнуть любой ценой.

Но она не стала обвинять их.

Она держала язык за зубами, позволяя напряженности жрицы расти. Стихийные Духи в некотором роде были священны для этой женщины, и этот конфликт дорого ей стоил. Винн должна была добиться этого результата ради своей потребности, даже если это приведёт к кризису веры у Врейвилии.

— Независимо от того, что будет получено, оно не стоит этого, — сказала Врейвилия. — Независимо от того, что будет сделано, ничто и никогда не заменит того, что потеряно. Я не вижу цены или потери в том, что ищет эта женщина… это несравнимо с тем, что вы сделали.

Ветер немедленно стих.

Винн услышала беспокойный звук в своей голове. Хор крыльев-листьев было очень трудно теперь понять. Это, возможно, был вопль или гнева или страдания.

«Оставь павших мертвых Земли там, где они лежат.»

Винн напряглась. Действительно ли это было отсылкой на Балаал-Ситт? «Мертвые Земли» означало гномов, которые погибли там?

«Оставь сбежавших от Земли… что из наших, дольше времени раб раба.»

Винн уже испытывала отвращение от бездействия. Но что-то не совпадало. Что это за ерунда о «рабе раба»?[1]

Гномы никогда не были рабами кого-то. Их народ скорее умер бы, чем покорился. Но она искоса глянула на Красную Руду, задаваясь вопросом об этом потомке Таллухерага, так называемого «Лорда Резни» — Бога Геноцида.

Лоб Врейвилии наморщился, но она не произнесла ни слова на последнее требование Духов. В молчании, повисшем над прогалиной, Винн не видела больше ничего за деревьями.

Чейн оставался тих, хотя Винн могла чувствовать его дрожь через руку, поскольку он все еще сжимал её ладонь. Красная Руда в смятении наблюдал за Врейвилией, но затем повернулся к Винн.

— С кем она говорила? — прошептал он.

Никто не ответил ему. Винн даже не знала, как.

Стихийные Духи ушли. Все, что осталось, это обмякшие корни среди сломанных веток на изрытой земле, усыпанной свежими листьями.

Тень громко заскулила, и Винн посмотрела вниз. Собака все еще дрожала у ее ног.

Врейвилия повернула голову, один глаз, не занавешенный растрёпанными ветром волосами, посмотрел на неё:

— Кто ты? — ее голос был напряженным от подозрений.

— Просто Хранительница, — ответила Винн, — брошенная в центр всего этого… и делающая то, что ей говорит ее совесть.

Она выпустила руку Чейна и шагнула вперёд. Тень предупреждающе зарычала и попыталась остановить ее, Красная Руда опустил свой посох перед нею. Винн обошла Тень и без труда отвела посох в сторону.

— Что ты сделала им? — прошептала Врейвилия, и немного гнева прокралось в ее голос. — Они попытались взять твою жизнь, и заставить меня сделать это… и пробовали сделать это прежде.

— Пробовали, но я все еще здесь.

Тень осталась рядом с Винн, следя за парой маджай-хи у ног жрицы.

— Моя цель не настолько противоречит их, как ты могла подумать, — добавила Винн. — Хотя они хотят, чтобы ты думала иначе.

Врейвилия внимательно изучала ее. Сильный человек, каким была жрица, не мог так легко изменить тому, во что верил.

— Я не знаю, куда мне теперь идти, — вдруг созналась Винн, прогоняя пережитый страх. — Вы знаете что-нибудь о месте под названием Балаал-Ситт, забытом гномском городе или цитадели в горах, граничащих с пустыней?

Несколько собак из стаи любопытно приблизились к Тени, пренебрегая безопасным расстоянием. Винн проигнорировала это, сосредоточившись только на Врейвилии.

— Есть кое-какие записи, оставленные моими предками, — наконец ответила жрица, долго, мучительно вздохнув. — Там упоминаются гномы, которые когда-то свободно общались с нами… моим народом. Они приходили с юга. Если записи верны, самый близкий путь лежит через то, что теперь называют проходом Скользнувшего Зуба.

Что-то — возможно, надежда — начало расти в Винн.

— Да, я видела его на карте.

Врейвилия отвела взгляд, посмотрев на деревья, прежде чем опустить свою голову.

— Откуда? — спросил Красная Руда, его голос был переполнен нетерпением. — Откуда точно они приходили?

— Я не знаю, — ответила Врейвилия. — Но если это был ситт, который пал во время войны…

Она затихла.

— Что-то, что может помочь, — попросила Винн.

— Есть место, которое нашёл один из моих предков во время скитаний, и назвал его «упавшая гора», — тихо сказала Врейвилия. — Это было слишком странное название, что можно перевести, как горный пик среди хребта, сломанный или возможно, обрушившийся. Плоскую равнину никогда нельзя найти среди таких гор. Я сама её не видела. Так что не могу направить вас лучше.

Мысли Винн уже мчались вперёд. У нее был сырой набросок карты области. Если они доверятся Врейвилии, то просто должны будут следовать по проходу Скользнувшего Зуба между меньшими, растущими к северу горными хребтами до хребта Резака Неба. После этого нужно будет искать, так называемую «упавшую гору», но это был уже другой вопрос. Они могли быть гораздо ближе к цели, чем она когда-либо надеялась.

Тысяча лет не прошла бесследно даже для гор, проходящих через весь континент. Кто знает, какие изменения произошли со времени войны? Но, по крайней мере, это было хоть что-то, чтобы продолжать.

— Спасибо, — сказала Винн.

— Не благодари меня. Хармун не направлял меня в этом… поскольку я вызвала тех, кто устроил всё это.

У Винн было мало ориентиров. Но упоминание о дереве под названием Святилище подняло столько вопросов относительно того, что произошло здесь.

— Что происходило там? — спросила она. — Кто такая эта Мать Боли, о которой вы говорили?

— Не боль, — исправила Врейвилия, снова нахмурившись. — Огорченная Мать… хотя это слабо передаёт значение на вашем языке. Это — проявление их, того, что ваш вид называет Стихийными Духами, которое олицетворяет то, что изначально породило все.

Врейвилия подняла руку и широким жестом обвела деревья и все вокруг себя. Впервые Винн задалась вопросом, что жрица имела в виду: прогалину или лес, окружающий ее?

— Именно от них «она страдает и носит траур», — продолжала жрица. — Как родитель, ребенок которого растет, идет своим собственным путем и забывает, что породило его. Я… последняя из Фоирфеахкан… тех, кто сдерживает истончение связей, напоминая «матери» и «ребенку» друг о друге.

Винн знала различные мифы о сотворении мира в разных культурах, существующих по сей день и давно исчезнувших. Они, в свою очередь, толковали понятия Стихийных Духов и Элементов Существования, метафорически используемого ее Гильдией. Некоторые Хранители даже принимали точку зрения фундаменталистов, объединяя основные части длинных забытых систем взглядов, полагая, что существует некая основная сила, которая начала все, само Существование. Это не часто гармонировало с текущими официальными религиями или самой Гильдией.

У Винн были свои сомнения относительно таких вещей, она предпочитала рассуждать. Конечно, она не сомневалась, что Духи были реальны, независимо от того, чем они в конечном счете являлись. Вне всего этого, независимо от того, что Духи или Врейвилия знали или полагали, суть сказанного Винн и её действий была верна. Это должно было быть правильно, независимо от цены, потому что у неё не было другого выбора.

Она пошла против Гильдии, обманывала и лгала, и даже украла почитаемые кристаллы холодной лампы и использовала их как валюту. Она делала — и продолжит делать — все эти неправильные вещи по правильной причине.

— Я правда благодарна вам, — сказала она Врейвилии.

Она отвернулась и увидела, что Чейн всё ещё смотрит на Врейвилию. Он дрожал, а его глаза казались мертвыми. Радужки были похожи на кусочки льда или стекла. Он был не похож на себя… или как будто внутри не осталось ничего от его личности.

— Чейн?

Только тогда Винн начала кое-что осознавать. Каждый раз, когда они задавали вопросы кому-то незнакомому или ненадежному, Чейн стоял прямо позади нее. Шепотом или сжатием ее плеча он вел ее через истины и обманы тех, кто давал ответы.

Винн не услышала от Чейна ни звука во время всего разговора с Врейвилией.

Теперь жрица наблюдала за ним одним, ее пальцы на белом, изогнутом лезвии напряглись.

— Чейн? — прошептала Винн.

* * *

Питаемый страхом голод, воющий зверь внутри него, копошащееся, словно армия насекомых, влияние леса на коже…

Это было всем, что Чейн чувствовал, все, что заполнило его голову, пока он сдерживал себя, стоя позади Винн.

Первозданное дерево позади него отзывалось проникающим в спину холодом, этот подозрительный холод пронизал его мертвую плоть. Оно не могло узнать, кем он был, но оно хотело, чтобы он исчез — не только из этого места, но и навсегда. Среди всего этого Чейн мог цепляться только за то, чего он хотел больше всего в жизни: Винн, в безопасности и всегда рядом.

Это было единственным ясным желанием, оставшимся вместо его разума.

Страх перед любой угрозой ему — ей — слишком вырос. Он обвился вокруг этого единственного желания, поскольку лес немилосердно подталкивал его, пытаясь выяснить, кто он такой. Неистовая женщина теперь следила за ним, как будто некий зверь внутри неё почуял его зверя.

Он видел ее руку, сжавшуюся на рукояти белого кинжала. Зверь в нем взвыл, желая сразиться с этой угрозой. Но Чейн видел только угрозу Винн.

* * *

Чейн стремительным рывком обогнул Винн, и она так быстро вдохнула, что ее горло пересохло. Рычание послышалось от стаи и даже Тени. Винн инстинктивно попыталась схватить собаку, но та оказалась проворнее.

Тень увернулась и врезалась плечом в колено Чейна. Его меч вспорол землю, когда он упал вместе с собакой.

Винн по-прежнему была в смятении относительно того, что случилось с Чейном. Но в любом случае, она собиралась вмешаться, прежде чем он и Тень нападут друг на друга.

Он поднялся, упираясь руками в землю, и Винн увидела его лицо. Он был похож на какого-то бледного обезумевшего зверя.

Глаза Врейвилии, казалось, вспыхнули от потрясения. Она подняла свое лезвие и шагнула к Чейну. Пятнисто-коричневый самец, сидевший у ее ног, попытался приблизиться к нему с противоположной стороны.

Тень поднялась и побежала на Чейна.

— Нет! — закричала Винн.

Тень проскользнула мимо ее ног, и Винн отпрянула.

Тень прыгнула на Чейна. Но приземлилась позади него и бросилась на самца с подпалинами.

Ужасающий удар сотряс землю. Винн почувствовала его ногами и повернулась на звук.

Врейвилию откинуло назад, земля, прелая листва и мох расплескались вокруг того места, куда ударил посох Красной Руды. Он выдернул посох, перехватил его конец и взмахнул им в воздухе, когда Врейвилия попыталась приблизиться.

Ошеломленная тем, что Тень попыталась и остановить, и защитить Чейна, Винн не знала, что делать. Она не понимала, что спровоцировало это внезапное нападение Чейна. Но к Тени направились еще два маджай-хи. Красная Руда вскинул посох, качнув его конец к третьей собаке. Их сильно превосходили числом, и стая будет атаковать намного быстрее, чем в прошлый раз.

Чейн встал на одно колено и дотянулся до меча. Красная Руда вскинул посох и сделал громоподобный шаг к Врейвилии. Винн смотрела только на Чейна.

Его глаза были сосредоточены на жрице, а его красивое, благородное лицо превратилось в искажённую маску монстра. Когда он оскалился, она увидела, что его зубы изменились.

Винн видела только один выбор.

— Нет, на Чейна! — закричала она Красной Руде. — Оглуши его!

Красная Руда моргнул, и на его лице отразилось удивление. Он моргнул ещё раз, и жестокая решимость застыла в его широких чертах. Винн почувствовала момент ужасного сомнения, когда железный посох изменил направление.

Конец железного посоха врезался в голову Чейна, скользнул по виску и с полной силой врезался в плечо.

Треск и звенящий звук выбил весь воздух из Винн.

Чейн зашатался, как дерево под сильным ветром. Он опустился на оба колена, и конец посоха ударился в землю. Винн снова услышала — почувствовала — гул в земле.

Красная Руда перехватил посох, сделал шаг и опустил другой конец вниз. Винн всхлипнула, поскольку ей послышалось, как сломались кости, а Чейн рухнул на землю как мешок с камнями.

На просеке воцарилась тишина, за исключением угрожающего ворчания Тени и неровного дыхания. Остальные маджай-хи заняли свои позиции. Красная Руда отступил, не сводя глаз с Чейна, длинный железный посох балансировал в его больших, крепких руках.

— Хватит! — выдохнула Винн, пытаясь отодвинуть его.

Врейвилия наблюдал за ними, и Винн боялась, что стой жрица ближе, она могла бы увидеть, что из раны на виске Чейна сочится что-то другое, а не красная кровь.

— Что это с ним? — потребовала ответа Врейвилия.

Винн должна была увести Чейна подальше отсюда.

— Извините. Это лес. Вы же знаете, как он может влиять на некоторых людей.

Это была слабая отговорка, и Винн хорошо это понимала. Лес Лхоинна не превратил бы человека в безумного зверя.

— Он болен, — добавила она. — Мы должны доставить его в город.

— Ясно, — ответила Врейвилия.

— Я не забуду вашу помощь, — сказала Винн.

— И я не забуду вас.

Это было резкое прощание, поскольку жрица отвернулась. Стая медленно последовала за ней. Последними, задержавшись на краю просеки, были серебристо-серая самка и пятнисто-коричневый самец с подпалинами. Самка задержалась на секунду дольше, наблюдая за Винн, когда ее сородич уже нырнул в подлесок.

— Ты узнала что-нибудь еще? — потребовал Красная Руда.

Он не услышал все, что она узнала. Только она — и по каким-то причинам Врейвилия — могли чувствовать и слышать, что говорили Духи. Все, что его волновало, раскрасневшегося от битвы и склонившегося над Чейном, было то, сможет ли она хорошо послужить его собственным целям.

— Подними его, — сказала она, с паникой смотря на обмякшее тело Чейна. — Мы уходим.

* * *

Сау'илахк висел над равниной, всё ещё обуреваемый гневом и страхом, потому что он снова не знал, что происходит с Винн. Он не позволит себе полностью погрузиться в уютную дремоту. Только вдруг, ночь вокруг него показалась более темной, чем она была на самом деле.

«Сау'илахк…»

На это громоподобное шипение в его голове он ответил:

«Да… мой Возлюбленный?»

«Почему ты упустил Хранительницу из своего поля зрения? Следуй за ней, веди ее, любой ценой. Служи — служи своему желанию.»

Сау'илахк затих на краю сна от этих слов своего Бога. Он не мог ничего сделать, кроме как подчиниться приказу, если Винн еще жива. И получается, Возлюбленный обо всём знал? Это принесло ему толику облегчение, хотя он задался вопросом, как его Возлюбленный Бог узнал это. Для него Винн по-прежнему была вне досягаемости.

Но сейчас он был слишком утомлен и истощён. Он сомневался, что сможет сотворить ещё одного слугу или даже вызвать какое-нибудь животное, чтобы сделать его своим фамильяром. Не сможет, пока не покормится.

Сау'илахк задавался вопросами об осведомлённости своего Бога, но не осмеливался обсуждать его решения или показывать сомнение или подозрение.

«Да, мой Возлюбленный.»

Глава 16

Винн добралась до своей комнаты в Гильдии и открыла дверь, Тень тут же скользнула внутрь. Она придерживала дверь, пока Красная Руда вносил Чейна, а затем позволила себе короткий вздох облегчения оттого, что они закончили свой путь через кольцо красного дерева.

Даже так поздно ночью в коридорах было слишком много Хранителей. Винн суматошно звонила в колокол у внешних ворот, а когда дежурный пришёл, поспешила войти. Она быстро отклонила его предложение помощи или вызвать врача, когда он увидел безвольно висящего на плече Красной Руды Чейна.

По крайней мере, теперь они были за закрытой дверью.

— Положи его на дальнюю кровать, — сказала она.

Красная Руда почти сбросил его с плеча. Чейн приземлился с глухим стуком, но его веки даже не дрогнули.

— Осторожно! — взвизгнула Винн.

Красная руда отступил, даже не потрудившись поправить перекошенные конечности Чейна. Винн кинулась мимо него и попыталась устроить его поудобнее, но, подняв его левую руку на край кровати, она остановилась.

Темное пятно — не красное, а черное — распространилось вокруг разреза на боку его рубашки. Оно все еще было влажным. Она пыталась придумать, что сделать, когда прикрывала его рукой парня, чтобы скрыть от Красной Руды. Как ухаживать за ранами вампира?

— Да… Я видел.

Она чуть не подпрыгнула от низкого голоса Красной Руды. Возможно, в темноте он не разобрал истинного цвета пятна.

— Это не серьезно, — сказала она, вытянув из-под Чейна край плаща, чтобы скрыть рану.

— Правда? — спросил Красная Руда. — Нет серьезной потери крови… или каких-нибудь переломов, или ещё какого вреда?

Винн напряглась, а затем медленно обернулась.

Красная Руда пытался убить Чейна на прогалине? Или это была какая-то проверка, которая должна была подтвердить подозрения гнома? Живой человек должен был умереть от удара железного посоха гнома, и теперь он думает, что его подозрения подтвердились?

Тень сидела на кровати ближе к двери и не сводила глаз со спины Красной Руды. Дважды она глянула на Винн.

— Ты видела, что произошло с ним там, — настойчиво произнёс Красная Руда. — Кто он такой?

Вот это и случилось. Красная Руда больше не может закрывать на всё глаза, а Винн больше не может скрывать, что Чейн не является живым существом.

— Зачем я должна отвечать, если ты думаешь, что уже знаешь?

— Та черная штука, тот… призрак, как ты называла его, — ответил он, — появился среди наших чтимых мертвых. Ты привела его.

— Нет, я этого не делала.

— Сколько из этих существ ты…

— Ты был там в тоннеле, когда я уничтожила Сау'илахка, — перебила Винн. — И ты знаешь, что Чейн так же отчаянно пытался убить того призрака. Не смей сравнивать Чейна с Сау'илахком! — она остановилась. — Он защищает меня. Я думала, что это то, чего ты хочешь.

Красная Руда не отвечал.

— Он — тот же самый человек, которого ты знал вчера, — спокойно продолжила Винн. — Тот, с кем ты плыл на корабле, кто спал на другой скамье фургона, кто сражался с тобой плечом к плечу. Ничего не изменилось.

— Нет изменилось, — ответил он. — Всё изменилось… кроме нашего места назначения. Что еще ты узнала на прогалине?

Смена темы застала Винн врасплох.

— Ничего, — ответила она.

— Я видел по твоему лицу! Ты слышала больше, чем я, — Красная Руда угрожающе шагнул к ней.

Тень спрыгнула с кровати и зарычала на него, но он не обратил на неё внимания. Красная Руда редко чего-то требовал. События этой ночи явно потрясли его.

— Ты скажешь мне всё, или…

— Или что? — Винн бросала вызов, но она не была так неустрашима, как выглядела.

Только невозможно глупого не пробрало бы до костей от угрозы столкновения с гномским воином, особенно таким разгневанным, как Красная Руда сейчас. Но Винн знала, что у нее есть власть над ним, и конечно он тоже знал это. Но он полагал, что сможет напугать ее, что не было неверно.

— Я та, кто узнала о вашем потерянном ситте, — сказала она. — Я та, кто может найти его, не ты. Даже если бы я рассказала тебе больше, то ты всё равно бы не понял. Ты нуждаешься во мне, но я не нуждаюсь в тебе… и никогда не буду.

Глядя в его лицо, на мгновение Винн увидела темную фигуру Красной Руды у кузницы его сестры. Она тогда пыталась встать, будучи буквально выкинутой из дома его семьи, а Красная Руда склонился над ней. И сейчас он точно так же нависал над ней, словно гранитная статуя, освещённая красным светом штамповочного пресса. Но теперь он зависел от неё, а не наоборот.

Однако, независимо от того, что Красная Руда выяснил о Чейне или неясных намеках, которые Винн, получила от Духов, она ничего не расскажет ему. Он ничего не сделает ей, пока она — его единственный способ найти место погребения его предка-предателя.

Красная Руда не двигался. Винн не спускала с него глаз, но отослала Тень прочь:

— Уйди с дороги, — сказала она.

— Куда ты думаешь идти?

— За водой, едой, бинтами и…

— Бинтами для кого? — он проверил пульс на шее Чейна. — Он даже не жив.

— Я не обязана отчитываться перед тобой.

Он замер в нерешительности, его пристальный взгляд перемещался от неё к Чейну. Наконец, выдох, похожий на шорох гравия, сорвался с его губ.

— Я принесу, — сказал он, хотя остановился снова перед тем, как уйти. — Но ты не покинешь эту комнату, пока я не вернусь… как смогу скоро.

Снова, он, казалось, беспокоился, оставляя её без присмотра, даже здесь, в Гильдии. Или, возможно, он не хотел выпускать её из поля зрения. Она не стала ломать голову об этом, пока у нее было время прийти в себя. Эта ночь ясно дала понять кое-что, столь же реальное, как закрывшаяся за Красной Рудой дверь,

Каждый из спутников Винн пытался всеми силами охранять ее по своим собственным причинам. Однако в данный момент Тень была единственной, с кем Винн могла говорить открыто — и это само по себе было нелепо из-за их трудностей в общении. Но Красная Руда больше не был тем, кто волновал ее больше всего, и его резкие слова не были тому виной.

Что-то произошло с Чейном там, в лесу.

Как бы то ни было, однако испорченной игрушки Вельстила, бронзового кольца, позволившего Чейну войти в Эльфийские Земли, оказалось недостаточно. Он потерял себя, когда попытался напасть на Врейвилию, почти разрушив напряженное перемирие. Но даже не это беспокоило Винн больше всего.

Винн слишком долго пыталась отложить осознание того, кем был Чейн на самом деле. Так было легче, удобнее и даже спокойнее иметь его на своей стороне. Некоторые, возможно, сочли бы это лестным, очаровательным даже: незнакомец с темным характером, всегда спасающий ее. Но Чейн был более опасен, а Винн не была юной девочкой с головой, забитой сказками и легендами в обманчивом романтическом стиле.

Ее цель заставила ее подвергнуться большому риску. Несмотря на опасность, она пойдёт по этому пути до конца. Ценой неудачи — или успеха — может стать ее жизнь, но альтернатива заставит страдать столь многих. Путь впереди пугал ее по сравнению с жизнью, которую она знала, и было жаль, что нельзя вернуться назад.

Винн приняла это, но Чейн — нет.

Даже столкнувшись с этим лицом к лицу, он не понимал. Он не верил в абсолютную необходимость ее миссии ни на каком уровне, кроме своего собственного желания. Все, что имело значение в этом мире для Чейна, кроме себя или его видения Гильдии, была она.

Что-то нужно было делать.

* * *

Чейн открыл глаза. Сначала высокий потолок показался незнакомым. В сознание ворвалось беспокойство, сопровождаемое болью. Он не мог вспомнить, где он или как добрался сюда.

Опасения увеличивались по мере прояснения зрения. Весь потолок был покрыт корой, которая перетекала в стену с правой стороны от него. Он повернул голову в другую сторону.

Винн сидела на полу, скрестив ноги, и писала в тетради — или вычеркивала что-то. Тень лежала на противоположной кровати, как обычно наблюдая за ним.

Чейн понял, что лежит на кровати в их комнате в Гильдии. Но это не убавило ему беспокойства. Его голова пульсировала, также как бок и плечо, но хуже были рассеянные и разрозненные фрагменты воспоминаний, начинавшие возвращаться.

Что произошло на прогалине у того дерева без коры?

— Винн? — позвал он.

Она подняла взгляд, отложила тетрадь и перо, и подползла к нему.

— Ты… Ты в порядке?

Он спустил ноги с кровати. Комната плыла перед глазами, а голова отозвалась острой болью. Он был сильно ранен, так или иначе. Голод сразу же всколыхнулся в нём, но он отогнал его.

— Что произошло? — прошептал он.

— Я… я должна была приказать Красной Руде остановить тебя. Мы принесли тебя сюда, и ты бездействовал до сих пор.

Чейн глянул на занавешенное окно и снова перевёл взгляд на нее:

— Это следующая ночь?

— Да. Но мне кажется, я знаю, где начать поиски… вроде бы.

Ее слова доносились словно издалека.

Чейн попытался встать и вздрогнул, когда что-то стянуло его живот. Подол его рубашки свисал свободно, левый бок был окрашен его собственной чёрной кровью. Подняв край рубашки, он обнаружил льняную повязку, обернутую вокруг его талии. Когда его ранили?

— Я не знала, что еще сделать, — произнесла Винн и повторила: — Ты в порядке?

Чейн позволил небольшой волне голода просочиться через его холодную плоть, чтобы уменьшить боль.

— Буду, — кусочки воспоминаний о прошлой ночи начали возвращаться, и он не смог удержаться от обвиняющего тона: — Ты убежала одна.

— И сказала тебе оставаться в доме Врейвилии, — парировала она. — Было глупо с твоей стороны уйти в лес за мной… независимо от того, как всё сложилось в конце.

Чейн молчал. Как он ни старался, он не мог вспомнить ничего после того момента, как нашел ее — а затем после того, как укрыл от тех движущихся корней.

Винн пристально смотрела на него, слегка нахмурившись. Она явно сдерживалась, чтобы не сказать что-то большее, может быть, не желая спорить. Что еще произошло?

— Все хорошо, — сказала она, возможно, прочитав выражение его лица. — У меня есть информация, которая может помочь нам найти ситт… и другие кусочки, которые я пока не понимаю.

Ситуация приводила его в замешательство. Он никогда не терял память прежде. Последняя вещь, которую он помнил ясно, это как прижимал кольцо к плечу Винн в слепом страхе потерять ее.

Винн снова опустилась на колени.

— Давай просто двигаться вперед, — уклончиво сказала она. — Я думаю, мы должны как можно скорее вытащить тебя с этой земли. Все пойдёт лучше, придёт в норму, после этого.

Это было не так. В его голове творился бардак. И зверь начал рычать и скулить в нем. Он обеими руками откинул волосы назад и сжал голову от обострившейся боли. Глянув на сумку Вельстила в углу комнаты, он подумал о том, в чем нуждается. Но в данный момент у него была ещё одна забота.

— Ты узнала место? — спросил он.

— Не точно. Возможно, этого не знает никто. Но у меня есть направление и ориентир, чтобы начать поиски.

Винн связала то, что Врейвилия сказала ей, и свои собственные предположения. Когда она упомянула царапающий «хор крыльев-листьев» Стихийных Духов в ее голове, Чейн не знал, что и думать. Она действительно слышала этих духов природы, или, возможно, вообразила это?

— Если гномы приходили в Лхоинна в древние времена, — продолжала она, — тогда проход Скользнувшего Зуба будет самой короткой дорогой. Мы направимся на юг вниз по проходу до того места, где его пересекает хребет Резака Неба. Я полагаю, что ситт находится на его дальней южной стороне, ближе к пустыне, но если мы будем путешествовать по прямой из конца прохода, то у нас будет лучшая возможность найти любую «упавшую гору». На данный момент, это — самый разумный способ начать.

— Что заставляет тебя думать, что он на южной стороне?

— Когда-то домин Иль'Шанк рассказывал мне. В суманском «Балаал» звучит как «мин'балаале» и означает хвалебную песню вождя пустынного племени. Это подразумевает, что ситт был рядом с пустыней. Возможно, древние гномы дружили с каким-то племенем или народом пустыни.

Смотря в овальное, оливково-смуглое лицо Винн, Чейн видел намёк на ее старое, слепое доверие. Но он обдумывал странную двойственность того, что, как она сказала, она услышала от Духов. Каково было различие между «павшими мертвыми Земли» и «теми из Земли?» Что такое «раб раба», и какое отношение это имеет ко всему этому?

Но это ничего не значило по сравнению с растущей угрозой для нее. Это выбивало Чейна из колеи каждый раз, когда ей удавалось получить достаточно информации, чтобы направиться в предполагаемо правильном направлении.

— Мы должны пополнить запасы, — сказала она, — и подготовиться к месяцу путешествия, если не больше. Я не знаю, есть ли по пути селения. Конечно, наверняка есть, но не в горах.

Это означало, что у нее не было намерения возвращаться.

Чейн с трудом сглотнул, хотя его горло совсем пересохло. По крайней мере, ее планы предлагали два непосредственных решения.

— Ты… — начал он и поколебался. — Есть ли ещё что-нибудь, в чём ты нуждаешься здесь, в Гильдии?

Она в замешательстве посмотрела на него.

— Я так не думаю. Но может потребоваться несколько дней, чтобы подготовиться к отъезду.

— Тогда мы должны устроиться в другом месте в городе — найти гостиницу. Самостоятельно.

Прежде чем он закончил, он увидел, как на её лице отразилось полное согласие и даже облегчение. Он не удивился бы, узнав, что премин Гиар следит за ними. Чейн не забыл угрозы на лице премина в архивах.

— Да, — сказала Винн, кивнув. — Самостоятельно снова.

Тень вскинула голову, её уши встали торчком в полном внимании. Она спрыгнула с кровати и кинулась к двери, опустив нос к щели у пола.

Чейн резко встал, сжав зубы от вернувшейся боли:

— Подержи ее.

Винн начала было отвечать на его слова, но потом увидела, что делает Тень. Она схватила собаку за загривок, а Чейн резко распахнул дверь.

Он посмотрел в обе стороны по коридору и никого не нашёл. Но кто-то точно был там. Даже с кольцом на пальце, голодающий зверь в нем ощутил это так же, как унюхала Тень. Он ощутил даже кое-что большее.

Тонкий и странный аромат висел в коридоре. Корица, но с другой специей или двумя, которых он не узнал.

Чейн отступил в комнату и закрыл дверь.

— Возьми Тень и найди Красную Руду, — сказал он. — Убедись, что он собрал вещи. Мы уходим немедленно.

Винн внимательно смотрела на него несколько секунд и повернулась к двери. Ее глаза сузились перед тем, как она кивнула. Без слов она встала, проведя своими тонкими пальцами по голове Тени, и они обе ушли. Как только дверь закрылась, Чейн кинулся к углу.

Он прислонился к стене, неистово роясь в сумке Вельстила, и наконец вытащил коричневую стеклянную бутылку, завёрнутую в кусок войлока. Долго провозившись от истощения, он с трудом открыл её и опрокинул содержимое себе в глотку. От торопливости одна капля скатилась от уголка его губ к подбородку. Жидкость была настолько темно-красная, это казалась почти черной.

Украденная жизнь, взятая отвратительной чашей Вельстила, обожгла горло Чейна и его живот. Он дрожал, сжавшись в комок и чувствуя, как волна жизни пронизывает его мертвую плоть.

Это полностью иссушило его и заставило страдать ещё больше. Это излечит его, хотя и не вернёт воспоминаний о том, что произошло на прогалине.

И это заставило Чейна почувствовать себя более бессильным чем когда-либо.

* * *

Гассан Иль'Шанк сидел в своём небольшом лагере среди тонких пальм побережья. Ему требовалось время, чтобы подумать. Его инстинкты когда-то сказали ему, что нужно заставить Винн замолчать навсегда. Он поступил иначе, и даже помог ей в переводе части древнего свитка, ссылающегося на место под названием Балаал-Ситт.

Он сделал неправильный выбор? Он не мог так считать, сколько бы раз не пересматривал это решение, как и когда он в последний раз получил известие от Моджахеда.

Медальон на его груди потеплел.

Гассан поднял его за цепочку, сжал в руке, и голос Моджахеда заполнил его ум.

«Домин?»

«Да, я здесь.»

«Она скоро уезжает, через несколько дней. Я сожалею, что не узнал больше. Я был возле ее комнаты, и их голоса были не слишком слышны. Я разобрал только несколько слов.»

«Ты узнал место ее назначения?»

Молодой странник усваивал навыки тавматургии и алхимии нормально для своих лет, но он проявил меньше способностей в… более тонких навыках. Он был вынужден положиться на хитрость и его необычайно тонкий слух.

«Нет. Только то, что она будет следовать по проходу Скользнувшего Зуба. Это помогло вам, мастер?»

Гассан закрыл глаза.

То, что он перевел стихотворение в свитке Чейна Андрашо с его упоминанием о Балаал-Ситте, объединилось с другими кусочками, которые он собирал всю свою жизнь. Во время Великой Войны среди западных сил распространилась новость, что пал гномский ситт. Для того чтобы сообщение могло достигнуть их, ситт должен был быть где-то в западной трети Нуманской Империи, теперь называемой хребетом Резака Неба.

Гассан не знал названия этого потерянного ситта, пока Винн не заглянула в тот свиток. И теперь, зная ее характер, он предположил, что она искала этот мифический павший ситт. Но для какой цели?

«Мастер, вы хотите, чтобы я следовал за нею? Если так, я должен найти карту и…»

«Нет. Как сможешь, заверши работу, порученную лидером вашей группы, домином Нахидом. А когда придёт время, возвращайся домой, как будто ничто не произошло. Я могу быть вне досягаемости в течение некоторого времени.»

«Удачи, мой домин.»

«И тебе… всем нам.»

Когда медальон остыл, Гассан поднялся и стоял, смотря в огонь маленького костерка. Так мало света пыталось отодвинуть темноту. Как иронично было, что темнота всегда узнавала, где он, чтобы вернуться.

* * *

Винн шагнула вниз по проходу, но замешкалась перед тем, как постучать в дверь Красной Руды. Если бы только его не было там, на Первой Поляне, он бы не услышал даже самую маленькую часть того, куда они пойдут потом. Она могла взять Тень и Чейна и сбежать, прежде чем Красная Руда узнает. Но он там был.

И если бы не он, что произошло бы, когда Чейн сошел с ума? Независимо от того, кто мог умереть тогда, она ничего бы не получила от Врейвилии. И всё же, она не могла избавиться от желания, чтобы этот неправедный Ходящий-сквозь-Камень ушёл.

Призрак когда-то следовал за нею к древним текстам. Она невольно привела его в гномское подземелье к укрытому там принцу Малурны. Но даже эти ошибки, последствия её неправильного выбора, казались несерьезными по сравнению с тем, чтобы привести Красную Руду в Балаал-Ситт.

Что он хотел там? Если бы только она знала.

Тень села у её ног в коридоре. Собравшись с силами, Винн постучала. Она услышала тяжелые шаги. Дверь открылась, и Красная Руда посмотрел на нее.

Его длинные красноватые волосы свисали на плечи. Он снял темно-оранжевое одеяние и носил только бриджи и свободную рубашку. Свежая щетина пробивалась на его подбородке.

— За нами следят, — сказала она. — Собирайся. Мы остановимся в гостинице, пока не будем готовы уехать.

Она отвернулась.

— То есть, ты собираешься оставить всё, как есть?

Вопрос остановил ее. Это сомнение? Зачем он что-то спрашивал, если этот поиск был всем, чего он хотел? Винн оглянулась к нему, ничего не ответив.

— Ты будешь продолжать путешествовать… с ним? — спросил Красная Руда. — Примешь его защиту, даже после того, что произошло прошлой ночью?

Винн слишком долго не могла посмотреть правде относительно Чейна в глаза. Теперь Красная Руда был полон решимости вызвать правду перед ее глазами. Он не мог знать настоящую ситуацию Чейна, но Винн-то знала. Чейн убил бесчисленное число людей, чтобы выжить самому. Он изменился ради нее, но ни о чем нельзя было забыть.

— Не строй из себя благодетеля, — ответила она. — Ты хочешь, чтобы он защищал меня.

— Я смогу защитить тебя.

Винн понятия не имела, как ответить на это. Вместо этого она медленно двинулась вниз по проходу, пока не услышала, что его дверь закрылась. Она остановилась и резко осела по стене, а Тень прислонилась к ней.

«Не… иди… Винн… останься…»

Рычание Тени поднялось, чтобы усилить значение слов.

«Не… иди… Винн… останься в безопасности…»

— Прекрати, — прошептала Винн. — Не сейчас.

Все трое ее спутников имели свои причины. Их группа рушилась изнутри. Давление всего этого заставило Винн устало прикрыть глаза.

* * *

День Чиллиона не был легок.

Гиар был разъярен тем, что не мог выяснить, кто выдал Винн пропуск. Во время утреннего заседания Совета, когда премин конамологов подверг сомнению решение Гиара закрыть архивы, тот сорвался на нее, почти обвинив в сговоре. Встреча закончилась не слишком хорошо.

У Чиллиона не было желания вносить ещё больше разногласия в Совет, скорее наоборот. Он нуждался в их согласии, чтобы он мог и дальше узнавать обо всех действиях на высшем уровне. Как и юная Винн, он также полагал, что Древний Враг вернётся. Поэтому было важно, чтобы он точно знал, кто, что, когда и где делает.

Если худшие подозрения подтвердятся, ему потребуется сильный голос в политических и военных советах Нуманской Империи. Поэтому он служил советником членам королевской семьи Малурны и спокойно влиял на свою миссию Гильдии. Он мог бы сам стать Высоким Премином, работая в тесном сотрудничестве и с его правительством и с правительством Малурны. Это поместило бы его в лучшее положение для того, что произойдет.

Но до недавнего времени, Чиллион никогда не рассчитывал на выходки одной упорной человеческой странницы.

Винн Хигеорт походила на кабана в стеклодувной мастерской[2]. Она отвлекла всех от его осторожных манипуляций. Она привлекла слишком много внимания, и все же она всегда, казалось, шла к своей цели. Он должен был знать точно, к чему она стремилась, прежде чем что-либо еще будет сломано.

— Мастер? — позвала сверху Ханнаши.

— Да, входи.

Он не был удивлен, увидев, что первым вошёл Шаодх. Эти двое очень много времени проводили вместе. Чиллион не совсем понимал, что Ханнаши находила в компании молчаливого Шаодха, но он никогда и не задумывался об этом. Сама Ханнаши вошла следом, прекрасная и собранная как всегда, но несколько прядей ее волос выбились из кос.

— Странница Хигеорт ушла из Гильдии, — немедленно сказала она. — Она готовится искать этот Балаал-Ситт. Я приношу извинения за то, что узнала так мало, но я стояла позади дерева во внутреннем дворе и уловила только несколько слов, когда она и ее спутники шли к воротам. Я не могла следовать дальше из страха быть замеченной.

Чиллион уставился на нее, ничего не слыша после «Балаал-Ситт».

Ханнаши пригладила волосы и стояла, ожидая какого-либо ответа. Чиллион сидел, оцепенев, пока она и Шаодх не обменялись обеспокоенными взглядами.

— Домин? — спросил Шаодх.

— Да… да, я слушаю.

— Снова, я уловила только несколько слов, — продолжила Ханнаши. — Кажется, странница действительно ходила на поиски Врейвилии. Я предполагаю, что Фоирфеахкан сказала ей что-то дельное.

Чиллион утомленно выдохнул и отвёл взгляд. Выходки Винн часто задевали его любопытство, а смерть часто шла по ее следу. Но это был первый раз, когда ее сознательный выбор глубоко раздражал его.

Балаал давно пал, похоронив в темной тайне, как и почему. Она целеустремленно пыталась найти это место. Что знает она, чего не знает он?

— Где она теперь? — потребовал он, его голос показался слишком грубым даже его собственным ушам.

— Они собирались найти гостиницу в городе, — ответила Ханнаши, и это прозвучало так, словно что-то тревожило её, но она не могла сказать ему больше.

Молчавший до сих пор Шаодх вышел вперед:

— Не беспокойтесь. Мы определим ее местонахождение.

Взгляд Чиллиона стал задумчивым:

— Да, ты сделаешь это.

— И я буду готов, когда настанет время следовать за нею, — твердо добавил Шаодх.

Чиллион посмотрел на своего подчиненного, немного удивленный уверенностью Шаодха в том, что последует затем. Ханнаши смотрела на своего товарища с почти ошеломленным выражением на прекрасном лице.

Шаодх кивнул Чиллиону, отвернулся и направился к выходу. Но Ханнаши кинулась за ним. Она схватила Шаодха за рукав и что-то зашептала ему в ухо.

Чиллион окликнул их:

— Вы оба подготовьтесь… к долгому путешествию.

Глава 17

Перед первым колоколом ночи Винн стояла перед входом в комнату гостиницы на уровне земли. Ее нервный срыв прошёл, но, покинув Гильдию, она не почувствовала себя лучше. Теперь она тихо ждала вместе с Тенью возвращения владельца гостиницы. Чейн и Красная Руда остались снаружи.

Чейн все еще выглядел растерянным, но уже не так плохо. Его бледное лицо хранило следы травм. Он утверждал, что его не должны были увидеть при хорошем освещении, ведь это заставит каждого в гостинице задаться вопросом, что с ним случилось. Красная Руда ничего не сказал и отступил на три шага позади Чейна, чтобы ждать. Винн проигнорировала их обоих.

Она наклонилась вниз, чтобы погладить Тень по голове, но тут пожилой владелец гостиницы с сонными глазами вновь появился в одной из двух высоких дверей комнаты.

— Все три комнаты готовы, госпожа, — сказал он по-эльфийски.

Преклонного возраста, он был намного выше, чем она, его тонкие серебристые волосы были связаны в высокий хвост. Его потрясение после того, как он в первый раз увидел Тень, осталось, но в целом он был доброжелателен, словно присутствие маджай-хи не могло повлиять на ведение дел.

— Спасибо, — ответила Винн и отсчитала две серебряные монеты в его руку.

— Если что-нибудь понадобится, колокольчик у каждой комнаты есть маленький. Позвоните в него, и я приду.

— Спасибо, — повторила Винн.

Она вышла и обнаружила Красную Руду и Чейна точно там же, где она их оставила.

— Пошли, — сказала она, и они последовали за ней.

Самостоятельность не принесла никакого облегчения Винн. Это, казалось, только ухудшит положение вещей. Чейн и Красная Руда теперь не разговаривали друг с другом, а Винн боролась с растущим чувством вины от того, что она отрицала цену товарищеских отношений Чейна.

Она знала, кем он был, но продолжала видеть другого Чейна, пока он не потерял себя на Первой Поляне. Тот не-мертвый монстр его скрытой сущности был всем, что осталось от него тогда. И это было вызвано большим, чем просто влиянием леса.

Это было ещё и из-за нее.

Кто-то мог терпеть напрасную боль, или даже умереть ни за что. Он же пожертвует чем угодно ради нее.

Тень трусила у ног Винн, а оба мужчины шли за ними в дальний конец гостиницы. Винн открыла дверь в первую комнату и заглянула внутрь. Только тогда до неё дошло, что ключа не было.

Было странно оказаться в месте, где беспокойству о безопасности и уединении не было уделено никакого внимания. Комната выглядела простой, удобной и очень чистой, но что они все будет делать теперь? Сидеть в своих комнатах до утра, пока Чейн не упадёт бездейственным, а она выйдет за припасами?

— Мне нужна новая рубашка, — заявил Чейн, ломая тишину.

Он стоял перед следующей дверью, насмешливо наблюдая за ней. Возможно, ее натянутое спокойствие не было так убедительно, как она думала. Но его предложение выйти, чтобы купить припасы сейчас, было весьма привлекательным. Ужин давно прошел, хотя некоторые магазины могли все еще работать. По крайней мере, это давало им возможность что-то сделать, а не говорить — или думать.

— Хорошо, но давайте сначала оставим наши вещи, — спокойно согласилась она.

Войдя внутрь, она поставила свою сумку у двери, а затем поколебалась, держа посох с солнечным кристаллом в руке. Ей не нравилось идти куда-то без него, но его может стать неудобно нести, если они найдут достаточно припасов сегодня вечером. Она прислонила посох в углу у двери и вышла.

Красная Руда стоял перед третьей дверью с сундуком на плече.

— Ты можешь и не идти, — сказала она ему.

Красная Руда открыл дверь в третью комнату, поставил сундук внутрь, а затем закрыл дверь и застыл в ожидании.

* * *

Чейн не ожидал, что упоминание о новой рубашке приведет к тому, что все пойдут на рынок. Он хотел уйти один. Но теперь ему приходилось бродить по аккуратным переулкам, разыскивая открытые магазины.

Напряженность между ними была слишком плотной. Хуже того: он все еще не мог вспомнить, что он сделал на Первой Поляне. Винн избегала этой темы, а Красная Руда наблюдал за каждым его движением.

Чейна не беспокоило то, что Красная Руда — или даже Тень — думают о нем, но Винн была другим вопросом. Она казалась напряженной и была более далекой, чем когда-либо. Ему хотелось оттащить ее в сторону и потребовать, чтобы она сказала ему, что не так.

Часть его знала, что лучше так и сделать, другая часть боялась ее ответа. Поэтому, он так ничего и не предпринял.

Красная Руда указал на магазин впереди с бледно-зелеными дынями на деревянном прилавке. Этот вид вернул Чейна к дням его жизни. Дыни, хотя большие и тяжелые, были бы хорошим источником пищи, а у них был фургон, чтобы везти их. Они хорошо хранятся, а также питательны.

Красная Руда подошёл к прилавку, чтобы привлечь внимание владельца магазина, подметающего крыльцо.

— Сколько? — спросил он на нуманском, указывая на дыни.

Довольно коренастая для эльфа женщина внимательно оглядела его:

— Деньги или обмен?

Она, очевидно, знала гномскую манеру вести дела.

Когда начался торг, Чейн шепнул Винн:

— У меня есть другие дела. Я встречусь с тобой позже в гостинице.

Она подняла на него взгляд, и видимость спокойствия на ее лице не скрыла печаль в глазах. Он дрогнул снова, снова захотелось оттащить ее в сторону и поговорить, но она кивнула и вернулась к наблюдению за Красной Рудой.

— Я уже жалею эту лавочницу, — тихо произнесла она. А затем мягко добавила: — Иди.

Чейн вздрогнул.

Страх потерять её даже прежде, чем эта поездка закончится, мучил его. У него был только один шанс добыть кое-что редкое и важное — призрачная надежда на нахождение другого способа поддержать ее жизнь, если произойдет самое страшное. Это всё, что имело значение. Он тихо отступил в тень и сошёл с дороги в широкий проход между зданиями.

Чейн перешёл на бег, как только скрылся из вида Винн.

* * *

Винн вздохнула, устав ждать окончания упрямого торга Красной Руды. Бедная лавочница выглядела измотанной и раздраженной. Винн обернулась и посмотрела на несколько людей, все еще расхаживающих по улицам. Чейна нигде не было видно, но она предполагала, куда он пошел.

Он должен был подправить своё здоровье — покормиться. Эта мысль заставила её осознать, что она сделает что угодно, чтобы сохранить дружбу этого не-мёртвого. Она плотно закрыла глаза, но через мгновение распахнула их от внезапной вспышки беспокойства.

Хотелось бы надеяться, что Чейн отправился на охоту за дичью. Он понимает, что лучше никого здесь не трогать после ее предупреждения — или нет? То, как ему удавалось незамеченным питаться домашним скотом до сих пор, было другим вопросом, который она отбросила в сторону. Он никогда не говорил об этом и никогда не скажет, но этот город не мог предложить ему много возможностей.

Он ищет местный скот? Что, если его обнаружат?

Винн сделала несколько шагов, всматриваясь между зданиями и большими деревьями. Она дотронулась до головы Тени, и память о лице Чейна прошла между ними.

— Найди его, сейчас же! — прошептала она.

Тень пригнулась, обнюхивая землю, и Винн поспешила за ней.

* * *

Чейн переоценил себя: боль в боку вернулась. Украденная жизнь, собранная медной чашей, не вылечила его полностью. Он проигнорировал дискомфорт, но, по крайней мере, его чёрная кровь прекратила сочиться из раны. Скоро он пройдёт через рощу и будет рядом с конюшней, куда они прибыли сначала.

Винн может сделать оставшиеся приготовления за завтрашний день, в то время как он будет бездействовать, а затем внезапно объявить, что они уезжают в сумерках. Она уже делала так прежде. Но в этих землях было то, что он никогда не сможет найти в другом месте. Он должен был закончить одно дело и вернуться, прежде чем она начнёт задаваться вопросом, где он был.

Он миновал конюшню и трусцой выбежал из города. Когда он вылетел на дорогу, несколько эльфов в замешательстве остановились, чтобы проводить его взглядом, но он придерживался дороги как самого быстрого пути.

* * *

Винн задыхалась, когда выбежала из деревьев позади Тени и увидела конюшню через дорогу. Чейн пошел туда?

Она не могла и предположить, что он будет так глуп, чтобы кормиться в конюшне. Они должны будут прийти сюда, чтобы забрать своих лошадей и фургон. Что, если кто-то наткнётся на него или найдёт раненое животное утром, уже не говоря о мертвом?

Винн выбежала на дорогу, в панике оглядываясь и надеясь, что никто не появится, пока она не найдёт Чейна. Тень резко рыкнула, и Винн почти подскочила, оборасиваясь.

Тень стояла посреди дороги, но больше не обнюхивала землю. Вместо этого она вдыхала воздух. Она протрусила мимо конюшни и сделала нескольких шагов по дороге к огромному сводчатому проходу между деревьями. Прежде чем Тень ступила под арку, она остановилась и оглянулась назад.

Винн смотрела вперёд на дорогу, извивающуюся между деревьями.

Она не сомневалась в способностях Тени находить след, но что там делал Чейн? Он собирался охотиться? Или он просто ушёл? К нему вернулась память о прошлой ночи, вогнав его в панику? Нет, это не походило на Чейна. Он следовал за нею через полмира. Даже если бы она попыталась прогнать его, то он приложил бы все силы, чтобы остаться.

Тень сделала еще три шага и залаяла. Память об открытой равнине за лесом всплыла в уме Винн. Она посмотрела собаке в глаза.

Как Тень могла узнать это? Она не могла проникнуть в разум Чейна, пока он носил кольцо. Он направился из леса? Это принесло, по крайней мере, некоторое облегчение. Там он мог остаться незамеченным, пока питается.

Облегчение быстро исчезло — там были патрули Шейиф.

Винн кинулась за Тенью вперед.

* * *

Чейн достиг края леса, уже чувствуя настоящие мучения. Боль в боку вышибала дыхание из него — если бы он должен был дышать. Он прислонился к широкому стволу дерева и даже не озаботился, что это прикосновение заставит его кожу зудеть. Расширив свои чувства, он посмотрел через открытую равнину.

Он не услышал цокота копыт, не учуял чего-либо из плоти и крови в лёгком ветерке. Была только трава, мягко колыхающаяся в темноте, и то, что он искал, скрытое в ней. Он присел, осматриваясь.

Когда он отошёл от деревьев, ощущение тысячи насекомых, ползающих по нему, исчезло. Он остановился и прикрыл глаза. Он настолько привык к лесу, укрытому страхом, тянущемуся к нему, чтобы понять, кто он такой, что отсутствие этого показалось счастьем.

Он пошел дальше, раздвигая высокую траву руками.

* * *

Сау'илахк немедленно почти полностью погрузился в землю. Удивление при виде одинокой фигуры Чейна вытеснило все мысли из его ума. Он не чувствовал присутствия Чейна, прежде чем бледный не-мертвый не появился в поле зрения, а это означало, что Чейн все еще носил кольцо… И он был один. Что он делал здесь?

Возможно, он просто пытается найти какое-нибудь дикое животное, чтобы покормиться? Это не имело смысла: лес Лхоинна был лучшим местом для этого.

Сау'илахк остался на месте. У него не было сил, чтобы сражаться с ним. Он должен был оставаться позади них до рассвета, когда он уйдёт в дремоту. Но это кольцо открывало столько возможностей.

Чейн вошел в место, куда Сау'илахк последовать не смог. Истинная сущность Чейна была скрыта от любого сверхъестественного чутья, даже Тени. С этим кольцом ни Винн, ни ее маджай-хи не знали бы, что Сау'илахк близко.

Это давало слишком много возможностей, чтобы так просто упустить.

Сау'илахк скользнул впёред тёмной тенью, и ни один стебель травы не всколыхнулся, пройдя через его черную одежду и плащ.

* * *

Чейн вздрогнул и искоса посмотрел на внезапный проблеск белого перед глазами. На него было почти больно смотреть в лунном свете.

Группка белых цветов росла между пожухлыми стеблями травы. Крошечные лепестки жемчужно-серого цвета — или листья их формы — выглядели мягкими, как бархат, и тонкими, как шелк. Они, казалось, светились, хотя их стебли и листья были такими темно-зелеными, что выглядели почти черными там, где лунный свет не мог достигнуть их.

Их назначение, на которое намекалось в «Семи Листьях Жизни», все еще было тайной. Чейн знал только, что означало их название.

Анасгиах… Анамгиах… «Щит жизни».

Он должен был узнать тайну того тонкого текста, еще одного шага к сохранению жизни Винн, если он не сможет защитить ее.

Рука Чейна скользнула вдоль земли. Пальцы остановились у основания стеблей: он не хотел ненароком измять нежные драгоценные лепестки. Как и его голод, они заполнили все его ощущения, пока он не перестал чувствовать запах травы, слышать легкие порывы ветерка, и даже далёкие шаги.

* * *

Нагнав Тень, Винн опёрлась на широкий ствол дерева на краю равнины. Чувствуя головокружение и задыхаясь даже на прохладном воздухе, она полностью взмокла. Она пыталась подавить сухость во рту, пока смотрела за Тень, стоящую на краю равнины.

Насколько она могла увидеть в темноте, там никого не было.

Где Чейн? Он ушел из леса? Ночью она не могла разглядеть даже деревья на дальнем краю равнины. Если он пересек её, она никогда не найдёт его. Это будет пустой тратой сил, и более чем вероятно, что она наткнётся на патруль.

Она отпустила ствол дерева, но Тень все еще стояла на месте, смотря на равнину. Ее голова не двигалась. Ее высокие уши стояли торчком. Ее внимание было направлено в одну точку.

Тень начала низко рычать.

Винн попыталась проследить за взглядом Тени, но она все еще ничего не видела.

Темный силуэт внезапно вырос из высокой травы.

Это должен был быть Чейн — и только он. Кто еще мог бродить здесь ночью?

Винн похолодела, дрожа в своей влажной одежде теперь, когда она прекратила бежать. Что-то об этой равнине всплыло в её памяти, когда она в первый раз пересекала ее. Одинокий, темный силуэт Чейна тихо стоял в траве, и Винн вспомнила…

Когда-то давно Магьер рассказала ей о памяти, украденной у Вельмидревнего Отче. Сорхкафарэ — «Свет на Траве» — привел остатки своих сил в отчаянном побеге к единственному безопасному месту. Очень немногие добрались до Первой Поляны, и Сорхкафарэ бродил в горе и гневе на краю леса.

И он увидел их.

Множество не-мертвых металось по ночной равнине, пытаясь найти путь внутрь. Без чего-то живого рядом, чтобы покормиться, они в безумстве нападали друг на друга. Их чёрная кровь орошала спутанную траву. Остатки орды Врага, а также павшие союзники, которые когда-то сражались против них, рвали друг друга.

Чейн стоял в траве, как будто воскрес из этой земли, все еще запятнанной черным в воображении Винн. Он, один из не-мертвых, стоял среди призрачной памяти о древнем голоде, который не смог остановиться, пока не поглотил сам себя.

Винн поняла, что пристанище этого безумия было прямо перед ее глазами.

— Чейн? — прошептала она.

Рычание Тени стало громче. Ее голос становился всё выше и выше, пока не стал похож на разъяренное мяуканье кошки. Но даже тогда Винн не смогла отвести взгляд от темного силуэта в траве. Она сделала несколько шагов.

Тень немедленно метнулась вперёд и дёрнула за ткань её штанов.

Винн отшатнулась назад, но Тень не остановилась. Собака сделала выпад снова, низко рыча.

«Винн… назад… Винн… стой…»

— Не сейчас, Тень! — сказала она. — Прекрати пробовать…

Вопль на равнине заглушил последние слова Винн. Он ещё даже не стих, а она уже закричала:

— Чейн!

* * *

Чейн дрожал и бился в судорогах, хотя только один белый лепесток упал на его ладонь.

Минутой ранее, он встал, держа свою драгоценную находку за стебель, и остановился, разглядывая её. Это были просто цветы, но очень странной формы. В любопытстве он не смог удержаться и дотронулся кончиком пальца до одного лепестка. Действительно, на ощупь было похоже на шелково-тонкий бархат, хотя лепесток тут же прилип к его пальцу и оторвался. Он быстро стряхнул его, и тот упал на его ладонь.

Цветок был таким же хрупким, как и Винн.

Лепесток на его коже быстро потемнел, сначала став тускло-желтым, а затем — пепельным. Пока он увядал, черное пятно расползлось из-под него, пронизывая кожу ладони Чейна. Он тряхнул рукой, чтобы сбить кусочек пепла, но чёрные линии не останавливались. Они червём поползли по его руке.

Чейн выпустил цветы и схватился за запястье. Ему показалось, что его кожа начала трескаться под его хваткой, но вместо этого вены на его руке почернели, и эта окраска распространилась под рукав его рубашки.

В нём начал расти… холод.

Он никогда не чувствовал такого холода — даже поднявшись после смерти, даже когда его руки заледенели в горах. Парализующая ледяная боль текла по его руке по чернеющим венам, быстро распространяясь дальше. Холод нес боль к его плечу и в сторону его горла и лица.

Чейн закричал, и этот звук оглушил его.

Он начал падать, темнота всколыхнулась перед его глазами, а его чувства притупились. Кто-то — где-то очень далеко — звал его по имени.

Это действительно была Винн, или он только желал, чтобы это была она?

* * *

Сау'илахк замедлился, когда услышал крик, пронёсшийся через равнину.

Чейн упал в траву, и прежде чем его вопль стих, раздался крик Винн, зовущей его. Она была здесь и искала его. Несомненно, собака была с ней.

Все немедленно изменилось для Сау'илахка. Он услышал рык собаки, а затем топот ног у края леса.

Сау'илахк не мог заставить себя сбежать в дремоту. Досада была невыносима: Винн была так близко, и Чейн был один с этим кольцом в пределах его досягаемости. Сау'илахк застыл в темноте, пойманный в нерешительности, до тех пор, пока…

Шуршание травы продолжало приближаться. Оно было теперь рядом с тем местом, где стоял Чейн, и звук рычания шел с ним.

* * *

«Винн… останься на месте!»

Приказ Тени прорвался в напуганные мысли Винн, когда собака добралась через высокую траву к тому месту, где они видели Чейна. Но Винн не собиралась просто стоять, когда ему очевидно нужна была помощь, так что девушка последовала за собакой. Все, что она могла увидеть, это колыхающуюся траву в том месте, где проходила Тень.

Прошло несколько секунд, прежде чем она поняла, что они уже должны были найти Чейна. Но Тень не остановилась. Она рысила дальше на равнину, а Винн на мгновение замедлилась.

— Тень? — беззвучно позвала она. А затем, громче: — Тень, вернись сюда!

К этому моменту рычание Тени стало более далёким. Всё, что Винн могла сделать, это поспешить за ней, пока она почти не споткнулась об фигуру, корчащуюся в траве.

Даже в темноте она видела, что Чейн свернулся калачиком и дрожит. Он держался за правое запястье, беззвучно хватая ртом воздух, как будто… как будто пытался дышать.

Винн упала на колени рядом с ним, не рискнув зажечь кристалл холодной лампы. Это только сказало бы кому-нибудь об их местонахождении. Она обхватила ладонями его лицо, пытаясь повернуть его к ней. Его плоть на ощупь была влажной и ледяной, как будто он побывал в метели.

— Чейн? — вновь и вновь шептала она, пока он не сосредоточил взгляд на ней. — Чейн! Что…

Крупная рука зажала ей рот. Это задушило ее голос, а ещё одна рука обвилась вокруг её талии и отдернула назад. Прежде чем Винн начала бороться, железный посох упал вниз на траву около нее.

— Тихо!

Похожий на пересып гравия шёпот Красной Руды показался Винн слишком громким.

— Всадники… на другом конце равнины, — прошептал он. — Или ты хочешь, чтобы они нашли тебя… или его, в таком-то состоянии?

Красная Руда убрал руку. Когда он освободил Винн, она повернулась на коленях, но его внимание было приковано к дальнему краю равнины. Она даже не задавалась вопросом, как он нашел ее.

— Я ничего не слышу, — уверенно сказала она. — Так что помоги…

— Я могу почувствовать топот копыт через землю, — ответил Красная Руда, — задолго до того, как человек сможет услышать их.

Винн была в слишком глубоком отчаянии, чтобы отвечать. Тень убежала, и она не знала, что случилось с Чейном. Если Красная Руда был прав, то они должны уйти, прежде чем патруль наткнётся на них.

— Уведи его отсюда, — приказал Красная Руда, поднимая свой посох. — Я задержу всадников.

— Нет! Я не смогу поднять или вести его одна. Ты должен помочь.

Винн наконец услышала цокот копыт нескольких коней. Шейиф приближались.

Красная Руда прошипел что-то шепотом, когда наклонялся, чтобы схватить Чейна за ворот рубашки.

* * *

Сау'илахк переместился через дремоту. Это была полуслепая телепортация.

Он не был уверен, в каком именно месте равнины он окажется, но достаточно далеко от маджай-хи. Это животное, так или иначе, почувствовало его. Через мгновение Сау'илахк вновь появился, и услышал быстрый топот копыт лошадей — двух или, возможно, трёх — и оглянулся, чтобы сориентироваться.

Дорога была вдалеке с правой стороны от него. Он, должно быть, переместился севернее, метров на сто от линии леса. Он посмотрел по дороге туда, где она встречалась с краем леса, и отыскал то место, где ранее стоял Чейн.

Теперь там было две фигуры, но он был слишком далеко, чтобы понять, кто это. Цокот копыт привлёк его внимание. Силуэты трех всадников по прямой линии приближались к тем двум ждущим фигурам.

Сау'илахк запаниковал. Сколько еще возможностей будет упущено сегодня? Он слышал, как Винн звала Чейна по имени, но что не-мертвый делал здесь? Он не мог позволить, чтобы Винн задержали — или арестовали. Возможно, она и ее спутники были наконец готовы идти дальше из этого проклятого леса туда, где он сможет следить за нею снова.

Сама мысль о том, что он должен был спасти ее, обожгла Сау'илахка изнутри, но он посмотрел на траву и еще раз переместился через дремоту.

* * *

Винн смотрела через ночную равнину, пока Красная Руда поднимал Чейна на своё плечо. Гном направился к ряду деревьев, но она еще не следовала за ним. Тень была все еще где-то там, на равнине.

— Собака знает, где тебя найти, — прошептал Красная Руда.

Он был прав, и она не могла позволить себе позвать Тень.

Другой крик прорезал тишину, и Винн напряглась.

Даже Красная Руда обернулся, смотря вдоль ряда деревьев, поскольку звук чего-то тяжелого, ударившегося об землю, разнёсся на порядочное расстояние. Перестук копыт прервался напуганным лошадиным ржанием. Последовало копошение в траве, и кто-то закричал проклятия на эльфийском.

Всадники остановились, столкнувшись с чем-то. Но чем? Эта мысль промелькнула в голове Винн, когда она услышала, как Красная Руда шепотом прорычал:

— Да угомонись ты!

Чейн боролся, вцепившись в плащ на спине гнома.

Винн кинулась к ним, но прежде чем она потянулась, чтобы помочь, Красная Руда снова выпустил свой посох. Он сцепил руки на туловище Чейна и поднялся. Чейн схватился за ближайший ствол дерева, и соскользнул на землю.

Сначала ударилось о землю его плечо, потом — ноги и руки, сильно приложившись о корни большого дерева. Почти немедленно он начал хватать землю, как будто даже не почувствовал этого. Он никак не мог встать, но начал ползти к Винн.

Красная Руда приблизился к Чейну, поднимая сжатый кулак. Винн бросилась на спину гнома, обхватив своими маленькими руками его лицо, чтобы остановить.

— Хватит, — выдохнула она ему в ухо.

Когда гном застыл, Винн разжала руки и обогнула его, чтобы опуститься на корточки рядом с Чейном.

Чейн не просто лежал в ногах гнома. Он все еще пытался отползти и продолжал шептать что-то, когда Винн схватила его, пытаясь остановить.

— Цветы… мои цветы…

Винн посмотрела на траву равнины. Чейн пытался ползти не к ней. Память о белых лепестках всплыла в её сознании.

— Что ты натворил?.. — выдохнула она.

Когда-то давно Магьер была схвачена Ан'Кроан во время пребывания на их земле и предстала перед их Советом Старейшин, чтобы доказать, что она не нежить. Фретфарэ, выступающая обвинителем, провернула гнусную уловку перед всеми. Она вынесла на обозрение белые цветы и объявила:

«Анасгиах — „Щит Жизни“. Добавленный целителем в питье или еду, этот цветок подкрепляет силы умирающих, давая им шанс выжить. Он напоен самой жизнью и отдает ее тем, кто в этом более всего нуждается.»

Винн помнила каждое слово, как будто это было вчера, поскольку потом Фретфарэ швырнула цветы в лицо Магьер. Магьер не была нежитью, но ее отец — был, и она унаследовала часть сущности от него. Когда цветы ударили ее, их эффект был так силён, что она почти упала в обморок.

Чейн был истинным не-мертвым, и он коснулся этих же самых белых лепестков. Зачем?

Его рука легла на колено Винн. Она почувствовала ее ледяной холод через штаны, и хотя он попытался сжать ладонь, его пальцы слишком сильно тряслись.

— Цветы… для тебя… — было все, что он сказал.

Его глаза закрылись, и он прекратил двигаться.

— Чейн? — прошептала Винн и встряхнула его. — Чейн!

Оцепенев, она смотрела на его тело, лежащее вниз лицом. Он потерял сознание? Или анасгиах прикончил его? Как она могла проверить это на том, кто даже не был жив?

— В сторону, — заявил Красная Руда, шагнув ближе. — Я понесу его, но мы должны уйти. Сейчас же!

Тело Чейна вздрогнуло при звуке голоса Красной Руды. Винн резко вдохнула воздух, только сейчас осознав, что она задерживала дыхание.

— Отнеси его поглубже в деревья, — прошептала она Красной Руде. — Через минуту я догоню.

— Нет, ты не…

— Иди! Сейчас же!

Винн выбежала на равнину, низко пригнувшись. Все, что было включено в одержимость Чейна, было связано с ней. Независимо от того, как он собирался применять эти цветы, его невежество стоило ему очень дорого. Когда она добралась до места, где он упал, она с трудом нашла в темноте брошенные цветы. Они были измяты.

Она повернулась, отводя в сторону траву и осматриваясь. Когда она заметила другую группку белого и добралась до неё, позади неё раздался рык.

Там стояла Тень, её челюсти все еще дрожали.

— Где ты была? — прошептала Винн.

Она немедленно задалась вопросом, обнаружила ли Тень патрульных. Не было времени спрашивать, и другая мысль пришла к ней в голову. Она обхватила морду Тени руками и попыталась припомнить полезные изображения, чтобы собака поняла, что она имеет в виду, пока говорила:

— Всадники приближаются. Уведи их. Потом найди меня, — она выпустила Тень. — Иди!

Тень рыкнула и унеслась в темноту.

Винн вырвала цветы прямо с корнями и кинулась к деревьям.

* * *

Сау'илахк держался вдалеке, не уверенный, что его уловка сработала. Он хотел покормиться, но не успел. Только скользнул сквозь темноту и притаился в траве, дожидаясь всадников. Когда лошади неспешной рысью подъехали ближе, он протянул руку к ноге первого из них, двигаясь слишком быстро, чтобы его могли заметить.

Тот тут же закричал и упал, и он переместился подальше, прежде чем наездник ударился о землю. Когда он появился снова, он увидел, что все три эльфа в замешательстве. Прошло немало времени, прежде чем они собрались, успокоили лошадь и двинулись дальше.

Они почти добрались до того места, где он впервые увидел Чейна. Ему показалось, что один из них указал назад, на путь, которым они приехали. Они остановились, их лошади потянулись к траве, и Сау'илахк наконец рискнул приподняться из земли.

Там, где только что ехали всадники, что-то убегало вдаль, оставляя след из примятой травы. Ни один из патрульных не стал преследовать это, хотя никто и не пошел за Винн.

* * *

Уже вторую ночь подряд Винн стояла в комнате, в а Чейн лежал на кровати, даже в худшем состоянии, чем в прошлый раз. Тень догнала их у самой гостиницы и теперь, приосанившись, сидела около двери.

Винн не потребовалось особых усилий, чтобы заставить Красную Руду уйти из их комнаты. Возможно, он думал, что Чейн окончательно мёртв и больше не угрожает его целям. Но Винн видела, как один раз дрогнули веки Чейна и как дрожит его непоражённая рука.

Из того, что Винн знала о Детях Ночи, Чейн не был в истинной дремоте. Она не могла отвести взгляда от его лица.

Тускло-черные линии вен прочертили его запястье, руку и левую сторону горла и лица. Она нашла их и на его груди, как будто какие-то черви проделали себе ходы под его бледной кожей. Она была очень холодной на ощупь, и Винн не могла придумать, как помочь ему.

Она осторожно завернула цветы в бумагу и убрала их в свою сумку. Она снова подумала о словах Фретфарэ, что анасгиах может сдерживать смерть. Чейн догадался об этом из скудных примечаний в ее тетрадях и связал всё воедино, когда увидел цветы?

Винн поняла, почему он так отчаянно хотел добыть цветы… для нее.

Чейн внезапно сделал резкий вдох и перекатил голову на бок. Винн отвела в сторону несколько прядей каштаново-рыжих волос с его глаз. Она опустошенно выдохнула, мучаясь от беспокойства. Это все должно было закончиться, так или иначе.

* * *

Две ночи спустя Винн остановила лошадей фургона на дороге у края леса. Она смотрела через травянистую равнину.

Чейн был в сознании, но лежал в фургоне, завернувшись в свой плащ. Черные линии на его лице и руке постепенно исчезали, но все еще были видны. Он утверждал, что в состоянии путешествовать, и она не спорила с ним.

Пора было двигаться дальше… почти.

Красная Руда хотел направиться прямо на юг через лес. Она сказала ему, что дорога, по которой поехал караван, гораздо легче приведёт их к проходу Скользнувшего Зуба. Но это не было настоящей причиной, почему она приехала сюда снова.

Винн должна была увидеть эту равнину — это место из памяти Вельмидревнего Отче — ещё раз.

Лхоинна называли это место Бескровной Равниной, хотя происхождение этого имени давно забыли. Не потому, что никакая кровь не должна была быть здесь пролита, а скорее потому, что у тех, кто погибал тут когда-то давно, не было крови. Их кости были преданы забвению временем и природой.

Но больше всего беспокоил Винн тот образ Чейна, не-мертвого, Сына Ночи, стоящего в темноте по пояс в траве. Где-то в глубине её подсознания возникла связь между теми, что сейчас лежали в земле, и им.

Магьер когда-то отрубила Чейну голову, но все же, каким-то образом, он восстал из второй смерти. Вельстил сделал что-то, но Винн знала об этом не больше, чем сам Чейн. Это было удивительно, но он действительно не знал.

Она смотрела через равнину, думая об ужасах, которые были похоронены и забыты здесь, осталась только слепая традиция — запрет проливать кровь живых в этом месте.

— Чего мы ждем? — спросил Красная Руда.

Винн даже не посмотрела на него, хотя он сидел на другом конце скамьи. Тень положила голову на спинку скамьи между ними.

Да, пришло время уходить, потому что они ничего больше не могут узнать здесь.

Винн щёлкнула вожжами. Фургон двинулся вперед вдоль дороги через светлую равнину перед ее глазами, которая представала совсем иной в ее памяти.

* * *

Чиллион сидел на лошади среди деревьев далеко от дороги. Он ждал рядом с Ханнаши и Шаодхом, также сидящих в сёдлах.

Когда Чиллион просил, чтобы Ханнаши сопровождала его за границу, Гиар кипятился, пока Чиллион не объяснил. Даже Гиар хотел знать, что собиралась делать скрытная маленькая Хранительница из Нуманской Империи. Но конечно Чиллион не расскажет ему все, что узнает, преследуя Винн.

— Почему они путешествуют ночью? — спросил Шаодх.

Чиллион предупредительно поднёс палец к губам. Он все еще не увидел, как фургон Винн выехал из леса на дорогу.

— Ее высокий страж, скорее всего, не-мертвый, — прошептал он. — Хотя, кажется, у него есть какой-то способ скрывать свою истинную сущность.

Ханнаши, сидящая на белом мерине, наклонилась вперед, выглянув из-за Шаодха, чтобы посмотреть на него.

— И вы забыли упомянуть об этом? — сказала она.

Чиллион закатил глаза и успокоил ее:

— Ты или Шаодх сможете обнаружить других. Ходящий-сквозь-Камень будет большей проблемой, если они найдут ситт. Он может добраться туда, куда мы последовать не сможем.

Он махнул рукой, призывая их обоих к тишине, поскольку ему на глаза попалось движение.

Фургон Винн показался из-за деревьев вдоль дороги, медленно пересекая равнину. Чиллион ждал, пока тот не достиг противоположной стороны. Он мог остановить Винн в любое время, но сейчас он не собирался этого делать. Пока.

— Патруль, — сказал Шаодх, указывая вдаль.

Действительно, стражники Шейиф выехали из-за деревьев на севере и поскакали вдоль края леса. Они остановились в траве, ожидая. Все трое кивнули ему, и Чиллион степенно ответил им тем же, когда проезжал мимо.

Формальности важны для поддержания власти.

— Позвольте им беспрепятственно уехать, — сказал он.

Лидер патрульных кивнул снова:

— Как пожелаете, домин.

Чиллион не собирался держаться слишком далеко сегодняшним вечером: как раз на таком расстоянии, чтобы позволить Винн испытать невольное облегчение, будучи свободной следовать за своей целью.

Глава 18

Винн зашевелилась в фургоне и села, ещё не вполне придя в себя. Целый месяц прошёл с тех пор, как они покинули земли Лхоинна. Она протерла глаза и выскользнула из-под приюта холщёвого навеса. Два факта немедленно поразили ее.

Во-первых, она проспала. Уже полностью стемнело, а они обычно уже были в движении к настоящему времени, путешествуя в течение часов бодрствования Чейна. Им в этом везло, поскольку зимние ночи были длиннее, чем дни.

Во-вторых, она была в одиночестве, но это не взволновало ее. Другие, скорее всего, добывали продовольствие, поскольку их запасы больше чем наполовину истощились.

Даже если бы у Винн не было ее самодельной карты, они вряд ли могли бы пропустить проход Скользнувшего Зуба. А в самом проходе она и вовсе стала ненужной: они просто двигались на юг, зажатые высокими горными хребтами с обеих сторон.

Никто, казалось, больше не пользовался этим проходом. Дорога была узкой, скорее тропа. Их путь иногда прерывался завалами, огромными валунами или тем, что приходилось искать подходящее место, чтобы пересечь широкие ручьи. В конечном счете, этот маршрут приведет их к северной стороне хребта Резака Неба. Через километры и километры тех огромных гор лежала обширная Суманская пустыня.

Они приближались к концу прохода.

Отползя к спинке скамьи фургона, Винн огляделась, надеясь увидеть, как возвращаются Чейн и Тень. Но она никого не увидела, и ее мысли вернулись к предыдущему утру.

Вскоре после наступления сумерек поднялся ветер, обрушиваясь на стены прохода. Буря была так сильна, что фургон бросало из стороны в сторону, и вдобавок их начал забрасывать дождь. Потом дождь превратился в град.

Чейн нашёл каменный выступ у подветренного склона и завел фургон под него. Они потеряли часть ночи и следующий день, но были благодарны за любое укрытие. После того, как компаньоны Винн заснули, она не спала, прислушиваясь к шуму дождя, пока его речитатив не стих. Тогда она вышла наружу при свете дня, чтобы увидеть то, что лежало впереди.

Укрытые туманом расстояния, впереди высились пики хребта Резака Неба. Она знала, что эти горы настолько большие, что сейчас ещё трудно судить, как далеко до них. Наконец, она свернулась калачиком рядом с Тенью на их стороне фургона и проспала остальную часть дня.

Теперь она проснулась одна в темноте.

— Тень? — с сомнением позвала она.

Собака не ответила. Спрыгнув на землю, Винн нашла горшки и кастрюли, уже разложенные около тлеющего походного костра, а обе лошади шумно жевали овес из своих ведер. Она, потягиваясь, направилась к огню, и эти движения проявили запах ее одежды.

Винн наморщила нос, когда взяла заварной чайник. Она не могла уже припомнить, когда у нее в последний раз была приличная ванна.

Чейн и Тень взяли в привычку охотиться вместе. Здешняя природа не отличалась изобилием, но Винн знала, что они должны скоро вернуться. Она должна была быть благодарной, но она с большим нетерпением ждала не их, и их добычу — хотя бы зайца. Это все, что они оказались способны поймать в самый первый раз. Она тогда добавила зелень, помидоры, чечевицу, сельдерей и немного лука и сделала отменное рагу.

Она вернулась к мешкам в задней части фургона и порылась в них. Все дыни давно уже были съедены, хотя все еще оставались маленькие кислые яблоки и вяленое мясо. Она хранила их до того, как они войдут в места, где ничего другого не будет. Вытащив ещё один мешок, она нашла последние картофелины и несколько мягких морковок. Может, ей по-быстрому сделать суп?

Винн остановилась над костром, задумавшись.

Он горел, а лошади были накормлены. Красная Руда не был охотником, поэтому он обычно искал дрова. Он уже вернулся и был где-то здесь? Наклонившись, она посмотрела под фургоном.

Обычно он отдыхал там, но сейчас его там не было. Выпрямившись, она огляделась и тут уловила вспышку света на полпути к ровному склону на южной стороне прохода. Она только сейчас разглядела неповоротливую фигуру в свете маленького факела.

— Красная Руда, — позвала она. — Что ты делаешь?

Он не отвечал. Она заметила, что он держит факел высоко над головой, но колебалась, не будучи уверенной, что стоит оставаться с ним наедине. Любопытство взяло верх, когда он начал подниматься выше, и она помчалась по склону и взобралась по нему, чтобы следовать за ним.

— Что… ты… — она задыхалась, приближаясь к нему, когда он достиг вершины склона. — Что ты делаешь?

Он пах не лучше неё. Сосредоточенная напряжённость застыла на его лице.

— Вершина выглядит неправильно, — рассеянно сказал он, даже не посмотрев на нее. — Это не естественного происхождения… как и выше.

Винн проследила за его пристальным взглядом.

Навес неровного выступа, который они видели снизу, действительно имел очень ровную вершину. В свете факела она разобрала груду огромных камней около ее наружного конца. Она все еще смотрела, а Красная Руда уже направился к неестественной площадке.

* * *

Чейн шёл в нескольких шагах позади Тени, пока они возвращались в лагерь. Хотя он нес большого зайца, результат успешной охоты, ему было жаль, что они не смогли найти ничего другого в этой дикой скалистой местности. Винн никогда не жаловалась, но он знал, что она, скорее всего, мечтает о чечевичной похлёбке.

Ручьи и речушки давали воду. Некоторые были достаточно большими, чтобы в них водилась рыба, и тогда он старался наловить её. Винн обычно старалась пополнить продовольствие и двигаться дальше как можно скорее. Он и Тень могли добыть здесь из еды только крапчатого кролика или куропатку, если её удавалось застать спящей.

Чейн шел в привычном темпе, когда Тень внезапно остановилась. Ее уши встали торчком, и он сначала подумал, что она заблудилась.

Но Тень никогда не плутала.

Он проследил за ее взглядом к подножию хилой сосны ниже по склону. Там лежал мёртвый олень, и Чейн обошёл Тень, чтобы осмотреть их находку.

Когда их припасы были в достатке, он пополнял свои запасы жизни из чаши, отлавливая оленей или диких копытных. Он не видел ни одного уже почти месяц. Животное такого размера обеспечило бы их едой в течение некоторого времени, а оленина внесла бы долгожданное разнообразие в рацион его спутников. Но сколько времени прошло с тех пор, как животное умерло? Мясо еще безопасно есть?

Тень тихо заворчала.

— Что? — спросил он, будто ожидая ответа.

Она стояла там, где он оставил ее, и не приближалась к туше.

Чейн опустился на колени и обнаружил, что туша была все еще теплой на ощупь. Это дало ему надежду, что мясо еще не испортилось, но он почувствовал кости сквозь кожу. Он не мог ничего ясно разглядеть и за задние ноги вытащил оленя под лунный свет. Туша почти ничего не весила.

Как только Чейн смог осмотреть ее, он почувствовал разочарование.

Сначала он подумал, что животное умерло от старости. Его кожа была иссушена и тесно обтягивала грудную клетку. Но вдруг он заметил, что у него были короткие рога, длиной только с палец. Оленю сравнялся всего год, но выглядел он старым.

Он встал и отступил. У него не было причин бояться каких-либо болезней, но он не хотел принести инфекцию в их лагерь.

— Пойдём. Мы опаздываем, — сказал он Тени, и она потрусила вперед одновременно с ним.

Когда он достиг лагеря, что-то в той туше оленя все еще беспокоило его — пока он не увидел, что лагерь был пуст. Все мысли об олене мгновенно исчезли.

— Винн? — позвал он.

Черный мерин тихонько заржал, и он увидел, что лошади были накормлены, а огонь разожжен. Он наклонился, чтобы посмотреть под фургоном. Спальный мешок Красной Руды был пуст, хотя его железный посох все еще лежал там. Тень зарычала, и Чейн выпрямился.

Тень нюхала воздух, возможно разыскивая Винн своим собственным способом, и Чейн напрягся, поскольку собака отвернулась от лагеря и всмотрелась в темноту. Красная Руда решил искать ситт самостоятельно и вынудил Винн идти с ним? Тогда почему оставил фургон, лошадей и оружие? Зачем разжёг огонь?

— Винн! — выкрикнул он.

Его искалеченный голос не мог разнестись далеко. Тень запрокинула голову и коротко взвыла.

— Я здесь! — откликнулась Винн. — Сюда, быстрее!

Чейн осмотрелся и заметил свет на вершине скального выступа в тридцати или больше метрах вверх по склону. Его облегчение сменилось раздражением. Что она делала там?

Он оставил зайца у огня и побежал, чтобы догнать Тень, взбирающуюся по склону вдоль южной стороны выступа. Когда он поднялся наверх, туда, где увидел свет факела, Тень уже была рядом с Винн и Красной Рудой на странно ровной вершине выступа. Они поднимались по груде больших камней — практически валунов — на конце выступа.

Чейн собирался позвать Винн назад, не заботясь о том, что привело ее сюда, но тут Красная Руда упал на колени около одного большого вертикального камня.

— Иди сюда, — позвала Винн, махнув ему рукой.

Раздраженный, Чейн направился к ним, но его любопытство не давало о себе знать, пока Красная Руда не отступил. Камень рядом с гномом был с него ростом и вполовину шире. Хоть и порядком обветренный, он казался слишком квадратным. Его вершина рвано прерывалась, как будто он когда-то был выше, но обвалился.

— Что это? — спросил Чейн.

Поначалу ни Винн, ни Красная Руда не отвечали. Возможно, они еще сами не поняли.

— Колонна? — предположила Винн. — Как те, в Дред-Ситте, указатель направления?

Неуверенность в ее голосе заставила его почувствовать себя не очень уютно. Судя по его потертой и разрушенной поверхности, он был очень старым, даже древним.

— Зачем? — засомневался Красная Руда, сосредоточенный, как никогда, но он казался открытым для обсуждения. — Мой народ не нуждается в указателях за пределами их ситта.

— Если только… — начала Винн, — если только он не остался с того времени, когда был не один ситт.

Мрачность начала исчезать из взгляда Красной Руды:

— Или когда больше моих людей путешествовало по хорошо проторенным путям.

Чейн неохотно спросил:

— Там есть надписи?

Винн и Красная Руда обменялись взглядами, а затем оба присели и стали водить руками по поверхности вертикального камня.

Чейн надеялся, что они ничего не найдут. Надеялся, что Винн устанет и оставит свои упорные попытки. Когда они доберутся до хребта Резака Неба, и возможно после дней и ночей пеших поисков в тех пиках «упавшей горы», он сможет наконец отвести ее домой в относительную безопасность. Там было меньше угроз.

— Здесь! — выдохнула она.

Одно это слово почти погасило надежду Чейна. Красная Руда присел рядом с Винн у основания камня.

— Чувствуешь? — спросила Винн. — Не так уж много, но это могут быть следы старых гравюр.

— Возможно, — промолвил Красная Руда. — Возможно, да… да.

Он поднялся на ноги с факелом в руке и всмотрелся на юг, в ту сторону, куда указывала лицевая сторона камня. Винн посмотрела на него, ее испачканное пылью лицо выражало слабую надежду.

— Это должно означать, что мы на правильном пути, — сказала она.

Красная Руда наклонил голову, теперь выглядя задумчивым:

— Если ситт находится на южной стороне хребта, этот указатель слишком далеко. Колонны, как ты называешь их, указывают на следующее самое близкое место или следующий указатель в выбранном направлении.

— И что это значит? — спросила она.

Красная Руда затих на мгновение:

— Возможно, ситт не так далеко, как мы думали.

— Нет, он должен быть на противоположной стороне. Его название — производное от древнего языка пустыни.

Красная Руда сделал паузу, как будто сомневался:

— Тогда путевая станция… возможно.

Беспокойство Чейна увеличилось. Винн встала:

— Что за станция?

— Вход на уровне земли в ситт или его поселение, — объяснил Красная Руда. — Как те, в цитадели моего народа, Дред-Ситте.

— Проход? — переспросила Винн. — Отсюда — до ситта? Это невозможно даже для твоего народа.

Красная Руда пристально посмотрел на юг:

— Или на что-то там, вдоль нашего пути.

Он зашагал прочь мимо Чейна и вниз по склону. Когда Винн пошла за гномом, Чейн увидел на ее лице упорную работу мысли. А сам он просто стоял там, усталый и разбитый, даже когда Тень прорысила мимо него. Когда он наконец повернулся, чтобы следовать за ними, Тень стояла, застыв там, где выступ врезался в склон.

Ее уши стояли торчком, и она пристально смотрела на север.

Чейн попытался проследить за её взглядом, но ничего не увидел. Ночной бриз лишил его возможности учуять запахи. Вдруг он услышал тихий шелест в жидких зарослях. Несколько нижних веток кустов вздрогнули, но ничего больше не произошло. Тень, вероятно, учуяла зайца или дрозда, привлеченного светом факела.

— Пойдём, — сказал он.

Тень направилась вниз, и Чейн спустился за ней. Когда он достиг лагеря, он прошел прямо к огню, чтобы освежевать и зажарить зайца.

— Вы ничего не смогли найти сегодня вечером? — спросила Винн из-за фургона, держа почти пустой мешок в руках.

Чейн осмотрел очаг, а затем и весь лагерь. Заяц исчез. Он поглядел вверх по склону. Возможно, Тень почуяла не другого зайца, а падальщика, добывшего себе легкий обед.

— Чейн? — окликнула Винн.

Что он мог сказать? Он не собирался тревожить ее, рассказывая о какой-то хитрющей лисе, которая обвела вокруг пальца и его, и Тень.

* * *

Сау'илахк держался в тени ели чуть выше лагеря Чиллиона у западного склона прохода. Он обнаружил эльфов, следующих за Винн, много ночей назад. В отличие от группы Винн у этих эльфов не было маджай-хи, чтобы ощутить его присутствие. Он иногда подплывал поближе в темноте, прислушиваясь к разговорам и надеясь услышать информацию, которой они могли бы невольно поделиться.

Сегодня вечером это было труднее, чем обычно.

Один олень, которым он покормился, обеспечил так мало жизни, что он был все еще голоден. Вид Чиллиона всего в тридцати шагах от него был тем ещё искушением. Он не забыл, как старый эльф препятствовал ему, помогая заманить его в ловушку в Дред-Ситте.

Но Сау'илахк не мог рискнуть и устроить мстительный банкет.

Старый эльф путешествовал с двумя другими. Судя по тому, что Сау'илахк подслушал, они были другими Хранителями в белом, хотя все трое сейчас были одеты для путешествия. Сегодня вечером только Чиллион и эльф по имени Шаодх были тут, оба выглядели немного потрепанными. Они не следили за припасами так же тщательно, как Винн, и спали под открытым небом. Огня не было, только светящийся кристалл, прислонённый к валуну, вокруг которого они расположились.

Эльфы всегда шли по пятам за Винн, так почему они не собирались, чтобы ехать дальше?

Чиллион закрыл глаза и откинулся назад, он почти лёг на валун. Однако Шаодх слишком часто посматривал на юг сквозь деревья склона.

Где их третий спутник, женщина по имени Ханнаши?

— Сколько ещё человеческая странница будет продолжать? — невыразительно спросил Шаодх. — Они должны быть в таком же состоянии, как и мы.

Сау'илахк почувствовал разногласие между ними, когда уловил, как почти незаметно Чиллион поджал губы и открыл глаза. У этих двоих уже был подобный разговор прежде.

— Как я сказал, — ответил Чиллион, — Я полагаю, она ищет ситт… которые всегда строятся в горах или на высокой местности.

— Вы не думаете, что она повернёт назад?

— Я не знаю.

Сау'илахк задался вопросом: сможет лион выступить против этих двух сразу? Он покормится старшим, а младшего оставит достаточно живым и допросит.

Шаодх внезапно встал и посмотрел на юг. Ветви дерева дрогнули и отвелись назад, как будто что-то прошло сквозь них. Странная рябь сформировалась в трёх шагах от этого спора на южной стороне лагеря.

Ханнаши выступила из деформированного воздуха, и как будто вода, структура и цвета деревьев и земли стекли с нее.

Сау'илахк не видел, чтобы она делала так прежде. Это подтверждало, что она была магом, метаологом среди Хранителей. И она была довольно квалифицирована, если могла преломить свет, чтобы скрыть себя ночью.

— Ну? — спросил Чиллион, выпрямляясь. — Они двигаются? Как они далеко?

Сау'илахк понял, что женщина шпионила за группой Винн.

Ханнаши замешкалась перед тем, как ответить:

— Нет, они еще не свернули лагерь, но скоро свернут.

— Еще? — эхом отозвался Чиллион. — Солнце давно зашло.

— Иди сюда, сядь, — прервал Шаодх, жестом подзывая Ханнаши.

Из этих троих она безусловно была самой изнурённой. И выглядела всё хуже и хуже за долгие ночи. Сау'илахк отметил, что её состояние было ещё одним камнем преткновения между этими двумя мужчинами. Раздражающе веселый характер Чиллиона стал серьезным за эту поездку. Однако он вежливо, но более резко, чем нужно, настоял, чтобы она продолжала.

— Бледный и собака отсутствовали, охотясь, — сказала Ханнаши, прислонившись к валуну по настоянию Шаодха. — Странница и гном нашли груду камней высоко на выступе. Они казались довольно заинтересованными.

— Почему? — спросил Чиллион, сдвинув брови.

— Я не могла подойти достаточно близко, чтобы подслушать. Мне показалось, что маджай-хи и так почуяла меня или мой запах, — она сделала паузу. — Но если мы не можем рискнуть развести маленький костёр, я верну кое-что назад.

Двое мужчин обменялись насмешливыми взглядами.

— Ужин, — с улыбкой объяснила Ханнаши, распахивая свой плащ, чтобы вытащить мертвого зайца.

Чиллион улыбнулся в ответ, след его былого поведения.

Сау'илахк с нетерпением ожидал, когда он сможет подкараулить этого старого эльфа. Тогда тот никогда не встанет на его пути снова.

* * *

Гассан Иль'Шанк был в пути уже больше месяца. И сейчас он стоял на скалистом предгорье, пристально смотря через мелкую впадину на то, что было похоже на упавшую гору.

Сперва он двигался на север вдоль побережья, к западному концу обширного хребта. Там он свернул на восток, вдоль предгорий между пиками и северным краем пустыни — иссушенного, пыльного края.

Возможности слежки за Винн посредством солнечного кристалла посоха были весьма ограниченны, поскольку он мог узнать только ее общее направление и расстояние до неё. Но она ехала на юг от Лхоинна. Исходя из карты, скопированной с документов капитана корабля, Гассан предположил, что она приближается к концу прохода Скользнувшего Зуба. Она скоро подойдёт вплотную к северной стороне хребта, а он не был в этом заинтересован. Но у него было достаточно времени, а у нее впереди был ещё долгий, тяжёлый путь.

С его копией фрагмента стихотворения, переведенного для нее, и подсказками Гассан был уверен, что он найдет ситт задолго до неё — если тот существует вообще.

Он все еще носил свою тёмно-синюю одежду с капюшоном, чтобы защититься от яркого дневного солнца и холодных ночей. Но он не находил достаточно дров вот уже восемь дней. Все, что он имел в запасе из еды, это сушеные лепешки. Вода не была такой проблемой.

Гассан вырос рядом с пустыней прежде, чем присоединился к Гильдии. Жизнь среди людей племени, которое все еще жило среди дюн, научила его находить воду там, где другие не заметят даже признака её. Даже в крайней степени усталости, как он себя чувствовал с тех пор, как начал перевод того фрагмента стихотворения, Гассан часто погружался в воспоминания о своем детстве.

Ему разрешали сидеть тихо у ночного костра рядом с его дедушкой, и когда старейшины племени приходили к нему в гости, он слышал много интересных, хотя и пугающих рассказов — включая один, о безголовой горе. Было сказано, что любой, кто найдёт ее, услышит шепчущий гул в темноте, и это будет последней вещью, которую он услышит в своей жизни. Тогда верхняя часть горы примет свою форму снова, но вместо камня будет огонь. А потом все исчезнет, оставив только пепел, который ветер сдует ещё до следующего рассвета, и гора станет безголовой снова.

Эта сказка не была так уж зрелищна или ужасающа для восьмилетнего Гассана. Если этот гул был последней вещью, которую человек слышал, прежде чем недостающая голова пика воспламенялась, то…

«Как кто-либо мог выжить, чтобы рассказать о нем?»— шепнул он своему дедушке, не смея говорить открыто: это было невежливо перед признанными старейшинами племени.

Дедушка ярко улыбнулся. Он подмигнул, хлопнул Гассана по руке и приложил палец к морщинистым губам.

Гассан не вспоминал об этой сказке снова, пока не встретил Винн Хигеорт. Теперь он искал безголовую — или «упавшую» — гору за скрытыми от пустыни зубчатыми холмами и скалами пониже.

Это должна была быть она, огромная, как и любой другой пик в этом хребте. Он почти не мог разглядеть отсюда другой её край. В середине, вся верхняя часть, казалось, осела. Он гадал: если он поднимется туда, то найдёт плоское плато, группу валунов или кратер?

— Я здесь, Винн, — прошептал Гассан на холодном вечернем ветру. — Я нашел его первым.

Он помчался вниз через впадину к подножию горы.

Если это было то место, где раньше был Балаал-Ситт, то подъём на вершину ничего бы ему не дал. Любой более высокий вход был разрушен, если горная вершина действительно упала. Но если рассказы о безголовой горе были основаны на факте, что кто-то когда-то пришёл сюда и обосновался на время, то почему никто никогда не упоминал ни о чём под горой? Более низкие входы, если бы они существовали, конечно были бы найдены. Так существуют ли они вообще?

Да, он был здесь. Он полагал, что нашел местоположение потерянного ситта.

— Но как я проникну внутрь?.. — прошептал Гассан ветру снова.

Глава 19

Несколько ночей спустя Чейн ушел из лагеря, добывая продовольствие в одиночку. Он испытал облегчение от того, что сможет побыть сам с собой некоторое время.

В дни его смертной жизни он нуждался в одиночестве. Эта склонность лишь увеличивалась с той ночи, когда он восстал из смерти. Хотя он очень дорожил обществом Винн, последние два месяца на близком расстоянии с остальными начали брать свое.

У него все еще было некоторое количество отобранной жизни в одной бутылке, поэтому он не искал добычу для себя, но он бодро шагал к западному склону прохода, разыскивая дрова или что-нибудь съедобное для своих товарищей.

Они хорошо продвинулись вперёд за последние несколько ночей, и горы вырисовывались теперь близко. Но даже в темноте пейзаж был мрачен: каменистая земля и редкие деревья.

Он блуждал на открытом месте у основания крутого склона, где не было никаких деревьев среди рассеянных валунов. Вдруг в темноте обозначались острые углы камней. Он направился к беспорядочно торчащим деревьям на противоположной стороне, поскольку здесь он ничего не мог найти.

Носок сапога Чейна зацепился за что-то.

Споткнувшись, он вернул себе равновесие и посмотрел вниз на квадратный край, высовывающийся из плотной земли. Он стоял на плоском месте, и до этого выступа был прочерк на гладком камне, прочерченный в грязи его сапогом. Он наклонился, изучая его.

Поверхность была гладкой — слишком гладкой — и почти на глубину ладони ушла под грязь. Присев, он начал отводить ее в сторону, и скоро добрался до края.

Хотя камень хранил следы выветривания и возраста, этот маленький участок образовывал правильный квадрат. Он использовал свой старый сломанный меч, чтобы расчистить ещё больше твердой земли. Когда он расчистил землю на пять шагов вперёд, он остановился, чтобы рассмотреть, что он собственно очистил. Край камня бежал прямо на всём протяжении стороны квадрата. Это, возможно, когда-то был фундамент маленького, но тяжелого строения. Он встал, осматривая землю вокруг него, и позволил голоду немного подняться, чтобы обострить ночное зрение.

Это мелкое, угловое выпячивание не было окружено валунами. Он заметил очертания того, чем оно было когда-то — основой давно забытых зданий в разных местах пологого склона.

Здесь когда-то давно было поселение? Странно основывать его в середине пустой местности.

Чейн пошел назад вдоль края, который он расчистил. Он заметил, что упавшее дерево, сваленное погодой, обнажило склон. Он собрал все ветки, что только смог, перед тем, как вернуться назад тем же путем. Но он остановился, оглядываясь на оставшиеся позади руины, и вспомнил то, что сказал Красная Руда у разрушенной колонны:

«Или на что-то там, вдоль нашего пути.»

Чейн испытал желание вообще не говорить никому про это место.

Перед рассветом они нашли приличное место для лагеря между двумя утёсами у западного склона прохода. Крошечный, немного мутный поток сочился вниз из щели в горе, и они подставили под него бочки. Возвращаясь в лагерь, Чейн быстро нашел огонь, горящий на остатках дров с прошлой ночи. Винн склонилась над котелком.

— Да говорю тебе, он съедобен, — решительно сказала она. — Если его хорошо приготовить в достаточном количестве воды.

Красная Руда хмурился, почти на грани отвращения, показывая больше эмоций, чем обычно. Лежащая поблизости Тень ворчала, ее голова лежала на лапах.

— Что съедобно? — спросил Чейн, опуская дрова около огня.

Винн подняла голову, и он отметил, что её вьющиеся волосы припорошены пылью. Она распустила их сегодня вечером, но вместо легких объёмных волн, это выглядело плоско и уныло в свете костра.

— Овес, — ответила она.

Это вызвало у него одновременно удивление и сомнение. Чейн склонились над котелком:

— Он же размолот… для лошадей.

— Это — самая лучшая пища, что у нас есть. Домин Тилсвит и я были вынуждены жить на нём несколько раз. Он совершенно съедобен, если приготовлен правильно… но жаль, что у нас нет меда.

Тень фыркнула и отвернула морду в другую сторону.

Чейн пожалел о потерянном нескольких ночей назад зайце, смотря на бежево-кремовый цвет стряпни Винн. К счастью, он не должен был это есть.

— Ты нашёл что-нибудь еще? — спросила она.

— Ничего съестного, — ответил он. — Только… только место.

Винн прекратила помешивать варево. Красная Руда все еще немного ошеломленно наблюдал за котелком. Он моргнул и посмотрел на него:

— Что за место?

Взглянув в глаза Винн, Чейн стиснул челюсти, жалея, что не промолчал. Но было слишком поздно.

* * *

Винн держала свой кристалл над полупохороненным камнем. Волнение — даже надежда — медленно поднималось в ней.

— Ну? — спросила она у Красной Руды.

Он раскопал основание каменной стены на высоту предплечья. Присел, исследуя его.

— Это было построено моим народом, — подтвердил он. — Люди не могут так подогнать камни без раствора, но…

— Но что?

— Я вижу фундаменты только трех домов. Мои люди не живут в небольших деревнях посреди пустой местности.

— Тогда что это делает здесь? — спросила она.

Винн повернулась, не вставая с колен, и отыскала Чейна, стоящего в нескольких шагах позади неё, скрестив руки на груди. По каким-то причинам он противился их приходу сюда. Тень обнюхивала землю вокруг, но казалась такой же недовольной, как и Чейн. Винн проигнорировала их обоих.

Начиная с нахождения сломанной колонны и упоминания Красной Руды о входе на уровне земли в гору, ее мысли не прекращали крутиться вокруг этого.

— Как ты думаешь, что это было? — спросила она у Красной Руды.

Она не могла сдержать дрожь в своем голосе. Когда она увидела свою собственную трепещущую надежду, отразившуюся в его лице, это заставило ее пошатнуться на мгновение.

— Возможно, путевая станция для путешественников, — медленно проговорил он. — Мой народ построил несколько таких на севере от Дред-Ситта, вдоль побережья к землям Нортлэндса. Но те были на хорошо наезженной дороге и…

— Тогда Врейвилия была права! — взволнованно вмешалась Винн. — Гномы когда-то использовали этот проход, чтобы торговать с предками Лхоинна. Но мы слишком далеко от южной стороны хребта и самого ситта. Куда гномы шли, и зачем им потребовалась станция здесь?

Никто не ответил, но выражение лица Чейна стало ещё более мрачным. Что с ним такое творится?

Винн вскочила на ноги, чтобы подойти к Красной Руде:

— Ты действительно уверен, что твои предки могли построить проход через целый хребет?

— Если ваши Хранители верят, что многое было утеряно во времена Забытой Эпохи, то никто не может быть уверен… Но мне интересно, какие знания и навыки мой народ использовал когда-то…

— Нет! — Чейн почти рычал.

Винн замерла от удивления, а голова Тени повернулась к нему.

— Даже если мы найдём что-то подобное, — продолжил Чейн, — мы не будем блуждать по какому-то тоннелю под горами с такими мизерными запасами еды, без возможности охотиться, и призрачной надеждой на пресную воду. Если тогда мы, после стольких дней пути, упрёмся в обвал, мы можем повернуть назад, но разве наше положение не ухудшится?

Чейн плотнее скрестил руки.

— Похкавост! — прошипел он, гнев заставил его перейти на родной язык.

Винн не знала, что сказать. Он не был неправ, называя это безумием. Все, что он сказал, было верно, но не он был главным здесь.

Словно, чтобы усугубить положение, Тень, обычно рычавшая, когда Чейн говорил таким враждебным тоном, сейчас молчала. Вместо этого она села у ног Чейна и впилась взглядом в Винн.

Красная Руда остался безмолвно сидеть на корточках. Винн не должна была оглядываться, чтобы понять, что он ждёт ее решения, чтобы закончить это восстание.

Она была уставшей, голодной и отвратительно грязной, и не имела никакого желания бороться с двумя спутниками, которым доверяла. И у нее, конечно, не было желания принимать сторону Красной Руды.

Ей внезапно пришло в голову, что Чейн и Тень всегда были на её стороне и старались помочь ей, но чем дальше она двигалась к своей цели, тем более сдержанными они становились. Они хотели, чтобы она сдалась, оставила эту отчаянную затею и просто вернулась домой, чтобы быть покорной маленькой Хранительницей, наконец подчинившейся своим начальникам?

— Если мы найдём проход на этой стороне, — спокойно сказала она, — мы не должны будем искать ситт. Он приведет нас прямо туда.

Чейн сделал шаг вперед, открывая рот, чтобы возразить, но она в тот же самый момент решительно встала.

— Мы должны попробовать, — сказала она ему. — Мы должны, по крайней мере, поискать. Это лучше, чем ещё месяц или больше блуждать в горах, пытаясь найти остатки потерянного ситта на краю пустыни.

Слова, которые собирался сказать Чейн, так и не сорвались с его губ. Возможно, теперь он наконец признает, что несмотря ни на что она будет следовать своим путем.

Тень тихо зарычала и двинулась к ней. Но Винн не собиралась терпеть аргументы из расколотых слов памяти.

— Нет, — сказала она, отдёргивая руку. — Мы продолжим поиски. Возможно, я неправа, и нет никакого прохода, но эти руины, это место, существовало зачем-то.

Она отвернулась, смотря на юг, хотя было слишком темно, чтобы она смогла увидеть даже ближайшие скалы, уже не говоря о горах. Тогда она глянула вниз на Красную Руду, все еще присевшего у основания стены.

Винн чувствовала, что это неправильно — причинять боль близким, но вне зависимости от его мотивов, он был единственным, готовым помочь. Если она сможет найти проход, построенный древними гномами, который приведёт прямо в ситт, половина этого сражения будет выиграна.

— Так? — было все, что она сказала ему.

Красная Руда просто кивнул.

* * *

Гассан Иль'Шанк по-прежнему не был близок к нахождению пути в ситт. Он бросил считать дни и ночи. Он обыскивал подножие безголовой горы, пока усталость не брала верх, и он просто не падал и засыпал. Когда восходящее солнце, или пронизывающий ветер, или холод ночи будили его, он искал снова.

Тоненький голосок в его разуме начал насмехаться над ним. Он мог быть неправ? Может быть, эта гора разрушилась сама?

Возможно, когда-то там было горное озеро, и оно просто пересохло. Кто он такой, чтобы утверждать обратное? Стихийное бедствие, такое как древнее извержение вулкана, тоже возможно. Даже это можно было подогнать под легенду о верхней части горы, возвращающейся в форме огня. А природа позаботилась об остальном за века.

Но Гассан отрицал неуверенность в себе.

Какое стихийное бедствие могло разрушить всю гору изнутри? Вулкан вынес бы на поверхность пористые камни и потоки лавы. Много небольших ущелий осталось бы после выветривания всего этого. А ничего подобного вокруг не было.

Ситт был там, под безголовой горой. Он должен был только найти путь туда, прежде чем Винн доберётся досюда. Но он не был разведчиком или путешественником, привыкшим к этим бесплодным местам. Он должен был начать полагаться на свои преимущества.

Он был метаологом.

Движение попалось ему на глаза, когда он лежал, изнеможенный, на склоне из гравия. Сначала он даже не потрудился посмотреть. Это наверняка был ещё один крошечный песчаный вихрь, поднятый ветром. Когда движение показалось снова, он услышал шелест гравия, соскользнувшего сверху.

Гассан перекатил голову, поднимая руку к глазам, чтобы защититься от солнечного света.

Это была всего лишь бочкообразная ящерица, взбирающаяся наверх и столкнувшая несколько камушков. Шкурка существа была испещрена коричневыми и серыми пятнами. Возможно, она была там все время, слившись с пейзажем. Он опустил руку, слишком уставший, чтобы даже поймать её и съесть.

Но его ум полностью проснулся.

Как и зачем это маленькое существо пришло сюда? Кроме нависающих валунов и камней, в этой местности было мало укрытий, и все же он не замечал его раньше. Взбираясь вверх, оно заставило гравий осыпаться.

Гассан, перекатившись, встал на колени.

Ящерица замерла на валуне за краем гравиевого склона. Она заметила его.

Его мысли застыли, и он медленно закрыл глаза. В этой темноте позади его век он поднял изображение ящерицы в своем уме. Поверх наложил фигуры, линии и знаки сверкающих символов, возникающие из глубин памяти. Слова прокатились через его мысли быстрее, чем прошли бы между губами.

Он почувствовал напряженность ящерицы, решающей: бороться или бежать? Он хотел последнего и, когда открыл глаза, все еще сохранял изображение небольшого животного в своем уме. Когда он зашипел на нее, он почувствовал, как в ответ возрастает её желание бежать, и подкрепил этот инстинктивный страх своим желанием.

Ящерица убежала.

Гассан вскарабкался вверх по склону туда, откуда зверёк скинул гравий. Ящерица должна иметь какое-нибудь укрытие, но он был слишком далеко, чтобы забраться вверх достаточно быстро.

Либо ящерица была быстрее, чем он ожидал, либо он оказался медленнее. К тому времени, когда он достиг валуна, она уже скрылась из виду, но он все еще чувствовал её присутствие в своем уме. Он следовал за ним почти вслепую.

Огромный утёс выступал наружу из склона. Годы выветривания разрушали его, создав опасную насыпь из щебня. Он приложил все усилия, чтобы не соскользнуть вниз.

Чем ближе он подходил, тем больше возникало чувство, что существо где-то внизу. Он не заботился заглядывать под каждый камень. Смотря на утёс, он медленно двинулся к нему.

Вспышка коричнево-серого цвета юркнула под утёс, и Гассан замер. Он все еще мог чувствовать там ящерицу.

Он осторожно ступил дальше и украдкой обходил утёс, осматривая землю и скалы над ней на предмет любого признака перемены. Вдруг он заметил отверстие и в отчаянии опустился на колени.

Ящерица просто сбежала в своё логово, щель под большим камнем, в которую едва ли можно было просунуть руку. Это, конечно же, не был никакой вход в гору. Но он понял одну вещь.

Гассан не должен был искать в одиночку.

Он разорвал связь с ее ограниченным разумом, поскольку у нее нет необходимой умственной функции, в которой он будет нуждаться. Млекопитающее подойдёт лучше. Он осторожно поднялся, прошел вдоль склона, обходя щебневую насыпь, и стал спускаться. Да, может быть, в другой раз ящерица могла спрятаться и в настоящий вход. Но здесь есть и другие формы дикой природы.

Некоторые могли использовать другие укрытия, чтобы спрятаться от сильных ветров, холода, дождя и снега. И возможно одно из их убежищ не было естественного происхождения, что-то достаточно большое для гнома или него, чтобы войти.

* * *

Чиллион стоял на остатках того, что, казалось, было когда-то гномским поселением, слишком маленьким, чтобы даже называться деревней. Винн и ее спутники провели здесь много времени вскоре после наступления сумерек, а затем направились дальше в предгорья.

— Что это было, как вы думаете? — спросила Ханнаши, приседая, чтобы осветить край полу зарытого камня фундамента своим кристаллом холодной лампы.

Ее лицо выглядело слишком бледным, щеки запали, а золотые волосы свисали унылыми прядями. Шаодх выглядел не намного лучше.

Чиллион обозвал себя последним дураком, и не впервые за последние ночи. Если бы он мог вернуться на месяц назад, всё было бы совсем по-другому. Он решил, что они будут путешествовать налегке. Он приобрёл лошадей вместо фургона, чтобы гарантировать большую скорость и подвижность, если они должны будут обогнать Винн. Они взяли только бутыли с водой, одеяла, хрустящие лепешки, сухофрукты и немного зерна для лошадей.

В юности он и Циндер путешествовали на большие расстояния с намного меньшим количеством припасов. Им всегда удавалось добыть продовольствие для себя, и он не подумал, что преследование одной маленькой человеческой странницы будет несколько отличаться. В своём рвении обнаружить истинную цель Винн, он не достаточно тщательно продумал возможные исходы.

Хотя он видел проход Скользнувшего Зуба на старой карте, было трудно соизмерить расстояние. Они добирались до гор дольше, чем он ожидал. И хотя он знал, что они войдут в бесплодную местность, он не представлял, насколько бесплодную. Чем ближе они были к хребту, тем меньше можно было добыть пропитания для себя и лошадей.

Он выбрал Шаодха и Ханнаши из-за их навыков и живого ума. Они имели звания странников, и поэтому, конечно, у них уже были задания за пределами родной Гильдии. Шаодх, вместе с двумя другими эльфийскими Хранителями, помогал нанести на карту часть обширных лесов на востоке их родины, в то время как Ханнаши провела год в миссии Четбурга по обмену эльфийскими и нуманскими текстами — и получила для сравнения доступ в новейшие активы нуманских метаологов.

Оба хорошо проявили себя и вернулись домой с полезной информацией, но ни один никогда не сталкивался с такими условиями, как сейчас. Сон на зимнем холоде начинал вызывать последствия, и хотя Шаодх полагал, что Чиллион много знает о цели Винн, это было не совсем так.

Чиллион знал, что Винн искала Балаал-Ситт, но понятия не имел, зачем. Шаодх, похоже, начал об этом догадываться, и это не устраивало молодого странника. Что ещё хуже, Чиллион, скорее всего, недооценил Винн.

Несмотря на ее удивительные действия в Дред-Ситте, она была всего лишь маленьким человеком. Ему никогда не приходило в голову, что ее физические возможности смогут превзойти кого-то из его народа. Поездка по проходу Скользнувшего Зуба должна была быть длиннее, чем она ожидала, и ее припасы тоже должны были истощиться. И все же она не проявляла и признака отказа от цели или намерения вернуться.

Чиллион должен был учесть тот факт, что она путешествовала по всему Восточному континенту — даже к одной из самых высоких его гор. Она была более выносливой и стойкой, чем он думал, и это приводило его в замешательство.

Шаодх присел рядом с Ханнаши:

— Это творение рук гномов? Ты уверена?

— Да, — ответила она. — Ни следа использования раствора.

Его брови сошлись над переносицей:

— Значит, они осмотрели это место, а потом отправились прямо на юг?

Ханнаши просто кивнула.

— Ты слышала, что они говорили?

— Нет, это место слишком открытое. Я не могла подойти достаточно близко, даже преломив свет.

Слушая все это, Чиллион хранил молчание. Шаодх посмотрел на него, лёгкий налёт негодования появился на его обычно стоическом лица.

Поведение Шаодха становилось проблемой — но Чиллион не винил его. Молодой человек был лоялен к ордену Хармуна и Гильдии. Если перед ним стояла конкретная задача, он делал всё возможное, чтобы преуспеть. Но сейчас у них не было такой задачи, кроме как в тайне следовать по пятам за Винн без известного места назначения или окончательной цели.

Но Чиллион чувствовал отчаянную важность того, чтобы следовать за Винн, узнать, что она ищет. Эта слепая цель укоренилась в его старых костях. Страх неудачи, который Чиллион иногда испытывал, не мог положительно повлиять на Шаодха. На данный момент ему требовалась помощь и повиновение и ничего больше.

Ханнаши поднялась. Дома она часто упрекала Чиллиона за его методы. Здесь, она никогда не жаловалась и не требовала у него объяснить их цель. Но она была измотана, и он знал это.

— В предгорья? — спросила она. — Как только они вынуждены будут идти пешком, я смогу подойти ближе.

Чиллион кивнул, а Шаодх отвернулся.

Глава 20

Не имея другого выбора, Чейн провел ночь, помогая Винн искать скрытый проход под горами.

К его тихому облегчению они ничего не нашли.

Он предпочел бы, чтобы они направились к хребту по поверхности земли, где он мог лучше защитить ее. Потом позволить ей искать «упавшую гору» среди сотен других пиков, пока она наконец не сдастся, и не позволит ему увести ее назад в цивилизацию.

Почти на рассвете восьмой ночи Винн объявила привал, и они вернулись в лагерь. После трапезы из варёного овса она села около огня и начала повторять ставший привычным уже ритуал. Чейн наблюдал его всё чаще и чаще за эту поездку в редкие моменты их совместного времяпровождения.

Она и Тень садились у огня, и Винн открывала две или три потрепанные тетради. Она укладывала их на землю, а потом открывала новую и клала перед собой. Сначала она смотрела на страницы старых, писала что-то в новой, а затем закрывала глаза и прикасалась к Тени.

Однажды, он набрался храбрости и спросил, что она делает. Она смутилась и сказала ему, что просто реорганизовывает свои записи. Его чувства к ним были так смешаны, что он не стал настаивать.

Но за минувшие ночи Чейн узнал несколько из потертых тетрадей, которые она копировала… потому что читал их. В сущности, они тоже были копиями. Винн рассказывала ему, что она воссоздала некоторые тетради по памяти после того, как многие из них были потеряны в метели во время ее путешествия с Магьер, Лисилом и Мальцом. Тогда одну из их вьючных лошадей столкнуло с утеса лавиной.

Конечно, после возвращения в Колм-Ситт, она потеряла все свои тетради с записями, скопированными или нет. Теперь, когда они снова были у нее, она, казалось, использовала всё своё свободное время, чтобы скопировать их снова. Чейн резонно задался вопросом: зачем?

Сегодня вечером перед Винн лежали две тетради, которые казались еще более старыми, чем лежащая на земле. Их обложки были бледно-голубыми. Он видел их раньше в сумке Винн, но не читал. Также на земле открытой лежала потрепанная коричневая, которую он прочел. В ней описывалось ее столкновение с Ворданой в Пудурласате, когда Чейн спас ее от не-мертвого колдуна. Сознательное исключение упоминаний о нём в этой тетради все еще причиняло ему боль.

Чейн двинулся к ней, словно бы собирался просто пройти мимо. Винн немедленно отдёрнула руку от Тени, схватила светло-голубые тетради и поспешно закрыла их.

— Что это? — небрежно спросил он, как будто это всё не имело значения.

— Кое-какие старые записи. Когда я была в Стравине с Магьер и Лисилом, мне удалось отослать их домину Тилсвиту. Он вернул мне их позже. Я просто копирую и реорганизовываю.

То же самое оправдание. Она, казалось, делала слишком много копий, но он не стал давить на нее.

— Я иду на охоту, — сказал он. — Тень может остаться.

Она кивнула, но подождала, пока он не отойдёт, прежде чем вернуться к своему занятию.

Но Чейн не ушёл на охоту. Вместо этого он скользнул в тень небольшого скального выступа и стоял там, наблюдая за ней. Снова, она открыла три старые тетради. Она посмотрела в них некоторое время, быстро чиркнула в новой тетради, а затем закрыла глаза и положила руку на голову Тени.

Она переворачивала страницы старых тетрадей всё быстрее. А писала все меньше и меньше, пока продолжала.

Она пролистала последние страницы двух голубых и коричневой тетрадей. Надолго замерла, прикасаясь к Тени, а потом выпрямилась и будто в облегчении выдохнула:

— Хорошо. Думаю, мы закончили.

Винн потрепала собаку по ушам и убрала новую тетрадь в свою сумку, стоявшую в несколько шагах от огня. А затем, к вящему потрясению Чейна, она подняла три старые тетради и бросила их в огонь.

Он хотел закричать на нее, остановить, но приложил все усилия, чтобы не кинуться вперёд и не вытащить тетради из огня. Смешанные чувства он испытывал к ним или нет, но это были научные документы! Она не могла вместить всё их содержимое в новой тетради, теперь лежащей в ее сумке.

Чейн не знал, что делать, и продолжал бороться со своими чувствами, чтобы не побежать вперед.

— Винн, можешь присмотреть за лошадьми? — позвал Красная Руда. — Я пойду поищу дрова.

— Конечно, — ответила она и, кинув последний взгляд на тлеющие тетради, ушла.

Чейн выждал всего минуту, пока она не зашла за фургон, откуда уже не могла увидеть его. Он выбежал из тени и, выхватив тетради из огня, поспешно обтрепал их тлеющие края. Так как он уже прочёл коричневую, он быстро открыл голубые — самые старые.

К своему удивлению, просматривая страницы, он нашел многочисленные отсылки на себя. Он растерялся, пытаясь уложить всё это в голове.

Он осмотрелся, убеждаясь, что она все еще возится с лошадьми, и быстро достал новую тетрадь из её сумки. Однако раскрыв её, он обнаружил, что вообще ничего не может прочитать.

Символы были плотными, более сложными, чем те, что он видел прежде в слоговой азбуке бегайн. Одни, которые он с большим трудом смог разобрать, обозначали противоречивые значения вместе с другими символами и пометками, а другие не имели никакого смысла вообще. Винн заполнила очень немного страниц, как будто писала сжатые, зашифрованные записки, которые преднамеренно было трудно прочесть.

Чейн вернул тетрадь в ее сумку, точно так, как положила её она, и задумался над этой загадкой.

В своей самой ранней работе она не исключила его из истории. Затем, переписывая их в первый раз, она по каким-то причинам опустила его участие. Теперь, когда она перерабатывала все свои записи в зашифрованные примечания — слишком короткие, чтобы содержать все, что она первоначально написала — она жгла всё, что можно было легко прочитать.

Он слышал, как она немного фальшиво напевает, пока чистит лошадей. Она скоро вернётся. Часть его отчаянно хотела сохранить эти три обожжённые тетради. Мысль о Хранителе — да не просто Хранителе, а его Винн — намеренно уничтожающем знание, то, что действительно имеет значение в этом мире, вышибала почву у него из-под ног. Мысль о том, что эти тетради сгорели, что последняя связь Винн с научными исследованиями стала дымом и пеплом, ужасала его.

Сколько старых тетрадей она уже спалила? И зачем она останавливалась, чтобы коснуться Тени и застывала так на некоторое время, перед тем, как продолжить?

Чейн в темноте выпрямился, и единственное возможное объяснение пришло к нему в голову.

Винн могла делать это только по одной причине — обмен воспоминаниями. Тень запоминала все, что проходило через ее странный ум. Винн не копировал все, что она ранее написала, в новую тетрадь. Она копировала зашифрованные символы… а затем мысленно разделяла содержимое старых тетрадей с Тенью.

К своему стыду, он позавидовал их близости.

Он открыл коричневую тетрадь. Там были более новые примечания, которые она сделала на полях рядом с некоторыми именами, например Сорхкафарэ. Примечание гласило, что он жил во время Великой Войны. Она активно работала, чтобы скрыть информацию от чужих глаз. Но в первую очередь в его мыслях стоял один вопрос: почему она полностью исключила его из своих воссозданных по памяти записей? Она упомянула всех вампиров, кроме него.

Чейн вернулся к той мысли, что Винн намеренно скрывает информацию. Осознание перевернуло всё в его голове, а его руки начали дрожать. Она совсем не пыталась вычеркнуть его из своей жизни.

Винн скрыла это, пытаясь… защитить его.

А сейчас он слышал, как она возвращается.

Он не мог позволить ей увидеть себя в таком состоянии. Ему отчаянно хотелось сохранить тетради — особенно бледно-голубые — чтобы оставить часть ее для себя. Но она пошла на многое, чтобы скрыть его существование, наряду с любой возможной информацией, которую могли узнать их враги.

Вздрогнув, Чейн кинул старые тетради в огонь и бросился назад в тень. Он не оглядывался, поскольку не мог смотреть, как они горят.

* * *

Несколько ночей спустя, после заката, Чейн наблюдал, как Винн и Красная Руда поднимаются на одно из предгорий. Иногда, они оба использовали концы своих посохов, чтобы вогнать их в землю и прислушаться, стараясь уловить эхо от пустого пространства.

Тень шагала рядом с Винн, обнюхивая землю и камни. Как и Чейн, она была неохотным помощником в этой задаче. Выбор состоял в том, чтобы или помочь или ничего не делать. Последнее рассеяло бы все иллюзии Винн, что они желают успеха её предприятию.

До сих пор они оба пытались помочь, несмотря на свои возражения. Но недавнее открытия Чейна, что Винн жжёт свои записи, разорвало все его связи с её миссией Гильдии. Но это только усилило его решимость защищать ее, даже от неё самой.

После четвертой ночи, проведённой в обыскивании предгорий вокруг станции, они так и не нашли ключей к разгадке скрытого прохода под горами. Их припасы почти закончились, а дичи здесь не было, так что он и Тень не могли охотиться. Чейн внимательно следил за поведением Винн, наблюдая за любыми признаками растущей неуверенности.

Наконец, пришло время действовать.

— Это нелепо, — заявил он. — Мы напрасно тратим время.

Когда Винн посмотрела на него вниз, стоя выше по склону, он ожидал, что она будет спорить, но на мгновение на ее милом, покрытом пылью лице появилось сомнение, как будто она частично была согласна с ним. А он знал, что была. Нужна была только самая крошечная трещинка в броне ее решимости.

— Еще одна ночь, — не очень уверенно сказала она. — Если сегодня мы ничего не найдем, то завтра вернёмся в проход и двинемся к хребту.

Он увидел боль в ее глазах, когда она произносила эти слова. Поиски «упавшей горы» в огромном хребте можно было сравнить с поиском помеченной гальки в стремительном потоке горной реки[3]. Тень подняла на нее глаза и фыркнула, смотря то на него, то на Винн.

— Ты хочешь потратить впустую ещё целую ночь, разыскивая то, чего не существует? — бросил вызов он, скрещивая руки на груди.

Это прогнало сомнения с лица Винн, и она шагнула к нему.

— Чейн, не ты здесь принимаешь…

— Решения? — перебил он. — По-видимому, и не ты тоже. Мы блуждали в предгорьях впустую почти четыре ночи.

Ее глаза расширились. Он редко говорил с ней таким тоном, но на сей раз он не собирался отступать. Красная Руда остановился и наблюдал за ними.

— Так ты думаешь, что то поселение было путевой станцией? — спросил Чейн его. — Разве не могло оно быть чем-то другим?

Красная Руда отвел взгляд. Он не говорил с Чейном, если не было абсолютной необходимости.

— Возможно, оно было построено для того, чтобы гномы могли остановиться на отдых, — продолжал Чейн, — или просто отдельное поселение, скрытое от глаз иноземцев.

— Вряд ли, — сказал Красная Руда. Однако, как и Винн, он не выглядел уверенным.

— Так твой народ — исключение из всех других… и гномы никогда не жили и не могли жить по-другому?

Никто не ответил, и Чейн шагнул ближе к Винн, смягчив голос:

— Мы потратили много времени, чтобы зайти так далеко, но мы ничего не можем найти здесь. Пора идти дальше.

Тень четко гавкнула один раз, соглашаясь. Винн посмотрела на нее, а затем закрыла глаза.

Чейн понимал сокрушительное разочарование, которое она чувствовала. Они потеряли надежду на путь, который мог привести их прямо в ситт, и теперь вернутся к слепому поиску в горах.

Винн открыла глаза и повернулась к Красной Руде:

— Они правы, — с горькой печалью сказала она. — Если мы хотим найти ситт, мы должны направиться в горы. Слишком много времени уже потеряно.

Чейн ждал ответа Красной Руды, собираясь спорить — или даже справиться с гномом другими способами. Но тот только начал спускаться по холму с выражением признания поражения на лице. Его одержимая цель состояла в том, чтобы найти ситт, а они не добились успеха здесь.

Тень пристально посмотрела на Чейна, и в её взгляде, казалось, были удивление и благодарность, а затем она пару раз вильнула хвостом и порысила назад к фургону у его ног. Как будто вознаграждала его за эту победу. Действительно, он чувствовал себя так, будто только что выиграл важное сражение. Шансов на успех у Винн в хребте практически не было. Меньше, чем через месяц, он сможет вынудить ее отказаться от этой затеи вообще.

Шансов на это у него теперь было больше, чем три минуты назад.

* * *

Винн вела фургон вниз по проходу в течение еще трех дней, прежде чем они проехали через предгорья и достигли гор. На сердце у нее было тяжело, и все это время она не прекращала искать намеки на проход под горами.

Если бы только он существовал… Если бы только она смогла найти его…

Сегодня ночью Тень лежала рядом с ней на скамье, а Чейн и Красная Руда сидели в противоположных сторонах фургона. Над ними навис первый горный гребень. Ночью Винн не могла разглядеть его вершин, но Чейн указал вперед.

— Конец прохода, — сказал он. — Нам, скорее всего, придется бросить фургон.

Винн искоса глянула туда, куда он указывал, но он намного лучше видел в темноте. Она знала, что этот момент настанет. Они не смогут проехать на фургоне в горах, и, в конечном счете, им, придется оставить даже лошадей. Она-то не понаслышке знала опасности, угрожающие лошадям на узких утесах.

— Останови там, — сказал Чейн, теперь указывая налево.

Она вздохнула и, подведя фургон туда, куда он указал, натянула вожжи. Чейн спрыгнул на землю, чтобы распрячь кобылу и мерина. Теперь они понесут вещи на спине. Обе лошади были спокойны и послушны, и она ненавидела мысль о том, что придётся бросить их в этой дикой местности. Она подозревала, что столкнется и с этим тоже, ведь ей пришлось справиться с таким количеством неприятных задач, чтобы добраться так далеко.

В то время как Чейн разбирался с упряжью, Винн привстала на скамье рядом с Тенью, чтобы снять тент со скоб и положить его вместе с одеялами. Если они должным образом уложат вещи, то лошади смогут нести еще и все их оставшиеся припасы.

— Винн?.. — позвал Красная Руда.

Она не увидела его.

— Винн, подойди!

Он редко использовал ее имя, и она никогда не слышала, чтобы он был таким взволнованным — или оживлённым. Оглядевшись, она отыскала его с правой стороны от неё у подножия горы.

— Что он делает? — спросил Чейн.

Тень тихо зарычала.

Винн спрыгнула со скамьи фургона и начала взбираться по холму к Красной Руде. Чейн позади неё что-то проворчал, но она не смогла разобрать, что. Она была слишком занята, спеша подняться, маленькие камни осыпались вниз под её ногами. Тень кинулась за нею, и она услышала проклятия Чейна, который только отчасти распряг лошадей и не мог оставить их в таком состоянии.

— Что? — выдохнула она, добравшись до Красной Руды. — Что случилось?

— Посмотри, — сказал он.

Вытащив кристалл холодной лампы из кармана, она потерла его о бедро и подняла повыше. Свет упал на фрагменты того, что, было явно обработанным камнем, опирающимся на скалу.

Сердце Винн забилось сильнее, чем от физической нагрузки.

— Что вы делаете? — спросил Чейн, подходя к ним сзади. — Я вынужден был оставить лошадей свободными!

Винн немного наклонила кристалл вперед:

— Эти камни не естественного происхождения.

— Там, — сказал Красная Руда и указал вверх и налево, — их ещё больше.

Тень снова зарычала, а Чейн теперь выглядел скорее нерешительным, чем сердитым. Красная Руда шагнул с удивительной скоростью вперёд.

— И здесь, — добавил он.

Винн поспешила за ним, находя всё больше каменных обломков по пути. Скоро обломки стали номного больше, а затем…

Она оглянулась и увидела орнамент. Она никогда бы не заметила его, если бы не обратила внимания на линию в камне. Всего линий было две, они шли параллельно с каждой стороны, будто…

— Тропа, — прошептала она, готовя себя не надеяться на слишком многое. — Мы идем древней тропой?

Красная Руда не ответил. В свете кристалла его глаза были расширены и напряжены, когда он осматривал склон. Он пошел вперед, и Винн поспешила следом, едва осознавая, что Чейн и Тень идут позади.

— Я оставил лошадей свободными, — повторил Чейн.

— Тогда спустись и привяжи их, — сказала она, не оглядываясь.

Она не слышала, чтобы он вернулся, пока продолжала подниматься за Красной Рудой.

Тропа начала изгибаться и петлять. Иногда Винн теряла из виду камни неестественного происхождения. Тогда Красная Руда жестом приказывал ей и другим остановиться и начинал обыскивать склон. Но снова и снова он выпрямлялся и указывал Винн вперед. Скоро они прошли через рощицу из изогнутых ветром деревьев. Зазубренные скалы немного оживляли пейзаж. Паузы стали длиннее, но Красная Руда всегда продолжал.

— Как далеко мы будем подниматься? — спросил Чейн.

Снова Винн не стала оглядываться:

— До конца.

Тень зарычала, но осталась с ними, когда они вышли к окруженному насыпями основанию утеса. Они были покрыты жёстким кустарником, настолько высоким, что он почти достигал головы Чейна. Красная Руда остановился, его пристальный взгляд обшаривал скалистую землю и ровную поверхность скалы над ними.

— Я потерял тропу, — сказал он. — Она просто ведет в кусты.

— Она должна идти дальше, — ответила Винн, всматриваясь в заросли, прячущие основание утеса. — Она не может просто оборваться здесь, если только не… — она обернулась и указала в кусты: — Тень, ищи! Посмотри, что находится за кустами.

Уши Тени прижались к голове.

Винн не понимала ее нежелание, ведь в предгорьях она ни разу не отказалась. Собака подошла к зарослям и обнюхала нижние ветви. Красная Руда шагнул следом, чтобы попытаться отогнуть их с пути Тени, и посмотрел на Чейна:

— Помоги мне.

Чейн тоже подошёл и после долгой паузы наклонился, чтобы схватить и отвести в сторону жёсткие ветви. Теперь Тень могла пролезть.

— Я не знаю, что вы ожидаете найти, — проворчал он. — Мы тратим впустую ещё больше времени.

Винн проигнорировала его.

Тень проползла через подлесок к тому месту, где стена утеса должна была пойти под уклон позади кустарника. Неспособная остановить себя, Винн стиснула кристалл в руке, и опустилась на колени, чтобы следовать за Тенью.

— Что ты делаешь? — с тревогой спросил Чейн, почти отпустив ветви.

Но Винн заползла туда прежде, чем он смог остановить ее, не спуская глаз с хвоста Тени… пока не поняла, что Тень должна была к настоящему времени уже достигнуть стены утеса. Она подняла кристалл, но все, что она увидела, это задние лапы собаки.

— Что ты видишь?

«Темно…»

Темно и все? Тень проникла в ломкие ветки с одной стороны, и странный поток спёртого воздуха ударил в лицо Винн. Она поползла за Тенью и оказалась в свободном пространстве за кустарником. Винн подняла кристалл повыше.

Свет упал на сводчатый каменный проход над ней. Ее голова почти касалась потолка. Тень застыла около нее, и Винн обернулась, протягивая кристалл вперед.

Винн почти не могла поверить тому, что она видела. Они были в тоннеле, и каждый камень в стенах был отлично подогнан без следа раствора.

* * *

Немного времени спустя Чейн вполз в тоннель за Винн, чувствуя, как его живот скручивается в тугой узел. В дополнение к своим сумкам он теперь нес тяжелый груз бурдюка с водой, трех одеял и оставшихся запасов продовольствия. Они оставили фургон и дорожный сундук, и позволили лошадям уйти.

Когда все торопливо и напряжённо укладывали оставшиеся вещи, он, пока никто не видел, проглотил порцию жизни — красно-черной жидкости — из последней коричневой бутылки. Секунду поколебавшись он принял и дозу фиолетовой смеси.

Тень теперь бежала впереди, а Красная Руда шёл последним. Но Чейн не мог стоять прямо, не нагибаясь, в тоннеле.

— Было глупо оставить лошадей и довериться этому проходу, — сказал он. — Мы не знаем, куда он ведет.

Винн повернула голову и одарила его решительным взглядом, который он уже хорошо знал. Она несла свой посох в одной руке, а кристалл холодной лампы в другой.

— Красная Руда говорит, что его народу свойственно строить запасные выходы из ситтов, — сказала она. — Хотя этот, похоже, будет намного длиннее, чем какой-либо, о котором он слышал. И с чего бы ещё этому тоннелю выходить в такую глушь? — она огляделась вокруг. — Нет, этот тоннель должен привести нас, куда надо.

Узел в животе Чейна стянуло крепче, поскольку он не мог найти слабого места в ее рассуждениях. Зачем еще гномы построили бы тоннель, ведущий к концу прохода Скользнувшего Зуба?

Винн указала Тени вперёд, и Чейн начал задаваться вопросом, сколько времени он сможет идти, наклонившись вот так. Вдруг впереди в свете кристалла Винн появился проход, и они все вышли на большое открытое пространство.

— Что здесь?.. — начала Винн, быстро вытащила запасной кристалл холодной лампы, нагрела его и вручила ему.

Чейн принял его и увидел отверстия в стенах на уровне земли. Узел в его животе немного ослаб. Когда свет его кристалла упал на лицо Винн, он увидел в ее глазах сомнение и даже страх. Это явно было не то, что она ожидала найти.

— Красная Руда? — окликнула она, ее голос дрожал. — Что это такое?

Гном обошёл ее:

— Я не знаю. Похоже на входную палату на станции Чекуан в моем ситте, но… — Красная Руда указал вверх.

Чейн проследил взглядом за его пальцем, чтобы увидеть в вышине большие мертвые кристаллы, включенные в стены. Перед его мысленным взором возникло оживленное движение входной палаты, в которой он и Винн побывали в Дред-Ситте, со светящимися оранжевыми кристаллами, обеспечивающими тепло и свет. Прилавки торговцев заполняли воздух пещеры запахом колбас, дыма и домашнего скота среди какофонии энергичного торга между гномами.

Да, он видел общие черты между этим безжизненным местом и пещерой рынка, в которой он побывал. Они пришли в остатки старого поселения? Возможно, они еще могут вернуться и поймать лошадей.

Винн быстрым шагом направилась к большому проходу в противоположной стене палаты. Чейн и остальные были вынуждены догонять ее. Вопреки самому себе, Чейн начал задаваться вопросом: что они могут найти здесь?

Он высоко держал кристалл, когда они прошли через короткий тоннель к следующей пещере, и поэтому тут же увидел большой тоннель. Три полосы рельс убегали в темный проход. У ближнего края были тройные платформы. Но что обеспокоило его больше, так это зрелище давно мёртвых трамваев на всех трех путях. Что бы ни случилось здесь, все трамваи, которые когда-то следовали этим неизвестным маршрутом, прибыли на эту станцию и были покинуты.

Какой-то из них еще работает? Если так, то он ненавидит эту перспективу еще больше, поскольку это ускорит продвижение Винн к тому, что лежит в конце маршрута. Он терял последние крохи контроля и уже не мог остановить ее. Если бы он теперь стал открыто спорить, то она могла понять его истинное намерение и прогнать прочь.

Тень посмотрела на Чейна и зарычала, будто всё происходящее было ошибкой, и он должен был так или иначе предотвратить это.

Возможно, так оно и было.

— Иди посмотри на это, — позвала его Винн, стоя у дальнего конца одного из трамваев, его движущей машины.

Чейн присоединился к ней и обнаружил, что она изучает цилиндрический мертвый кристалл размером с его туловище. Он был закреплён на передней части того, что когда-то было двигателем, тянущим трамвай вперёд.

— Помнишь? — спросила она.

Конечно, он помнил. Как он мог забыть вид этих кристаллов? Сначала загорались они, а потом трамвай, покачнувшись, нёсся по рельсам. Уверенность на лице Винн окрепла. Это, должно быть, было гораздо больше, чем она надеялась найти.

— Красная Руда, — позвала она. — Ты можешь заставить это работать?

Гном внимательно осмотрел давно брошенную машину:

— У меня нет таких познаний в инженерии, но даже если бы и были, машина явно неисправна, — вдруг он посмотрел вниз по тоннелю за трамвай. — Мне кажется, я вижу… ждите здесь. Сейчас вернусь.

Прежде чем любой из них смог заговорить, он быстро ушёл.

— Что он делает? — спросил Чейн.

Винн просто пристально посмотрел вниз на кристалл трамвая:

— Жаль, что мы не можем заставить один из них работать. Только представь, как быстро мы достигли бы ситта.

Но это было не так — трамваи не работали и не будут.

— Разве ты не можешь вернуться? — внезапно сказал он, неспособный остановить себя. — Разве ты не достаточно старалась, страдала, только чтобы идти в пасть опасности, которую мы не можем даже представить?

Винн удивлённо моргнула:

— Вернуться? Чейн, ты действительно хочешь?.. — она затихла, будто борясь со словами. — Ты же знаешь, что мы не можем потерпеть неудачу. Ты со мной здесь, так?

Чейн колебался, отведя взгляд в сторону. Он обнаружил, что Тень внимательно наблюдает за ними.

— Всегда, — ответил он.

Он видел, что Винн собирается давить на него и дальше, но тут вернулся Красная Руда. Он почти бежал и больше не нес свой железный посох.

— Что ты нашёл? — спросила Винн.

— Дайте мне секунду, и я покажу вам.

К удивлению Чейна гном наклонился и своими широкими руками отогну скобы, удерживающие кристаллический двигатель. Обе скобы легко сломались, и он снял тяжелый кристалл с основания.

— Идите за мной, — сказал он, уносясь вперёд снова.

Не имея особого выбора, они поспешили следом. Он провёл их не слишком долгим путём, и они увидели две дрезины меньшего размера, сделанные из твердого металла. Винн быстро прошла к дальней.

Её платформа была толстой, но большой металлический «короб» с высокими бортиками имел крышку наверху, как будто дрезина когда-то использовалась для транспортировки грузов на небольшие расстояний. Посох Красной Руды был уже убран внутрь. Свободная часть платформы позади имела насос с двумя рукоятками.

Винн глянула на большой кристалл в руках Красной Руды:

— Ты думаешь, что сможешь?..

— Нет, я не могу заставить двигатель везти нас, но этот кристалл все еще может поглотить и отразить свет другого.

Чейн не понимал намерений гнома. Он наблюдал, как Красная Руда положил большой кристалл на свободную часть платформы на передней части дрезины, а потом примотал его длиной веревкой из своей сумки.

— Что ты хочешь сделать? — спросил Чейн.

Красная Руда повернулся к Винн:

— Дай мне свой кристалл.

После некоторых колебаний она отдала его ему.

— В сторону, — приказал он.

Красная Руда отвёл взгляд от кристалла двигателя и притронулся к нему кристаллом холодной лампы Винн.

Свет немедленно вырвался от передней части дрезины, озаряя порядочное расстояние впереди. Чейн поднял руку, чтобы прикрыть глаза, и оттащил Винн из столба света.

— Кристалл твоей Хранительницы не даст достаточно света для безопасного путешествия на скорости, — сказал Красная Руда. — Большой кристалл может усилить свой свет, а бортик дрезины оградит нас от него.

— Хорошо, — кивнула Винн. — Чейн, ты можешь завести эту дрезину?

Он мог, но его отчаяние начало расти снова.

— Мы будем меняться, — сказал Красная Руда.

Его внезапная готовность сотрудничать только раздражала Чейна. Это было вызвано только его жаждой достичь своей неизвестной цели.

— Тень, залезай, — позвала Винн, поставив свою сумку в короб и поднимаясь на платформу. — Чейн, будет лучше поставить твои сумки и наши припасы сюда.

Бросив последний, укоряющий взглядом на Чейна, Тень запрыгнула на платформу следом за Винн. Чейн начал передавать одеяла и воду Винн. Каждое действие, каждое движение вызывало в нём чувство, что это неправильно. И если Тень обвиняла его, он не мог винить Красную Руду.

У Винн была и дорога, и транспорт под горами.

Теперь ничто не заставит ее повернуть назад.

* * *

Сау'илахк обнаружил, что все больше и больше зависит от эльфов, которые следовали за Винн. Никто в их группе не мог ощутить его присутствие, и все же у них был свой метод слежения, который не подводил их до сих пор.

Хотя ему хотелось покормиться ими, он пришёл к выводу, что их присутствие необходимо. Они невольно служили ему, а он никогда не любил риск. В предгорьях, со множеством склонов, кустов и деревьев, ему было нетрудно скрываться совсем рядом с ними и подслушивать без риска быть обнаруженным. Но вся его уверенность в их способностях с треском развалилась, когда они остановились и спешились около пустого, брошенного фургона Винн.

Чиллион поднял с земли уздечку, его лицо заполонило смятение.

— Ты ничего не видела? — спросил он Ханнаши.

— Нет, — она покачала головой, так же обеспокоенная. — Когда я пришла, они заканчивали. Их лошади отпущенными были здесь. Они взяли все своё имущество, но сундук и фургон бросили, и теперь я не могу найти и признака странницы и ее спутников.

Сау'илахку теперь хотелось просто убить их. Как они могли позволить Винн сбежать?

Высокий эльф, Шаодх, приблизился к склону, его грязный плащ мазнул по голенищам его сапог.

— Очевидно, что они пошли в горы, — сказал он и обернулся. — Мы сделаем то же самое?

Его тон был почти вызывающим.

— Конечно, — ответил Чиллион. — Ты можешь ощутить их жизненные токи?

Вот Сау'илахк и познакомился со способностями этих эльфов. Он не был удивлен, когда Шаодх повернулся к склону лицом и, закрыв глаза, стал напевать мягким шепотом. Он стоял так довольно долго, но потом поднял одну длинную, жилистую руку.

— Там, — спокойно сказал он, указывая вверх и вправо.

Казалось, что Шаодх мог ощутить эфемерные потоки жизни и был способен отличить людские от природных. По крайней мере, он только что сделал что-то подобное.

Сау'илахк скрывался позади насыпи около склона прохода, пока наблюдал, как все три эльфа начали подниматься. Ему показалось, что это продолжается слишком долго, прежде чем он услышал голос Ханнаши, эхом прокатившийся вниз по склону:

— Смотрите, домин! Тропа!

Ему захотелось оказаться к ним поближе, но там было мало укрытий. Вскоре они снова начали подниматься, петляя по склону горы, пока он не потерял их из виду.

Сау'илахк позволил себе на секунду соскользнуть в дремоту, пропасть и появиться уже на горе. Сначала, он не видел их, но снова услышал голоса. Он очень осторожно поплыл вокруг острого обрыва утеса.

Последний из трех эльфов исчезал в зарослях кустарника у основания стены утеса.

Когда они не вышли через некоторое время, беспокойство начало подтачивать Сау'илахка. Вместо того чтобы перемещаться в неизвестное, он медленно подплыл ближе к тому месту, где исчезли эльфы. Скоро он, проплыв через тоннель, оказался в обширной пещере с мертвыми кристаллами, вделанными в верха стен.

Эльфы пересекали пещеру, удивлённо оглядываясь. Большой сводчатый проход заполнял почти половину дальней стены. Троица оживлённо обсуждала что-то, но Сау'илахк упустил первую часть.

— Мы не можем оставить лошадей привязанными там, — говорила Ханнаши. — И нам нужны остатки припасов.

— Так быстрее сходите кто-нибудь, — ответил Чиллион. — Мы не можем позволить страннице слишком далеко уйти вперед.

— Я схожу, — вызвался Шаодх.

Прежде чем долговязый эльф врезался в него, Сау'илахк переместился в сводчатый проход на противоположной стороне обширной пещеры. Он нисколько не удивился, когда обнаружил перед собой трамвайную станцию.

Его беспокойство сменилось надеждой. Винн нашла древнюю трамвайную станцию на этой стороне хребта, но точно ли она вела в ситт? Он не осмелился поверить в это. Он разочаровывался слишком много раз.

Проплыв мимо трамваев, он нашёл старую металлическую насосную дрезину на рельсах, и успокоил свой разум, чтобы прислушаться. Далеко впереди он мог уловить ритмичный скрип тяжелых колес по рельсам. Винн была уже довольно далеко, сильно опередив эльфов.

Сау'илахк оглянулся, услышав приглушенный голос Чиллиона в тоннеле, ведущем на трамвайную станцию. Он больше не нуждался в этих эльфах, да и Шаодх был снаружи. Мог ли он рискнуть напасть на девушку и старого эльфа, чтобы пополнить запас сил прежде, чем следовать за Винн?

Он вспомнил, как Чиллион в одиночку почти победил его в Дред-Ситте. Он мог потратить больше энергии, чем получить, и даже голодая, было глупо идти на такой риск, когда он был так близок к победе.

Сау'илахк повернулся к рельсам, поборов нерешительность. Он переместился вниз по тоннелю на звук колес.

* * *

Гассан Иль'Шанк не был таким человеком, который легко впадает в уныние. Но день за днем, ночь за ночью, проходящими в поисках входа в упавшую гору, заставили его засомневаться в собственных способностях. Кроме того, он по-прежнему отслеживал приблизительное местоположение Винн. Судя по расстоянию, она должна была уже быть в хребте. Хотя перед ней ещё лежал длинный путь, прежде чем она сможет достигнуть этой стороны гор, она двигалась быстрее, чем он ожидал. Как — был вопрос, на который он не мог ответить.

Сегодня вечером он обыскивал верхнюю область северного основания горы, остановившись лишь раз на ужин из лепешки, которые почти закончились. Он был рад, что может хоть что-то поесть, но, закрывая глаза, он видел шашлык из ягненка, сладкие клубни ямса и приправленный зеленью рис. Он был вдали от дома уже так долго…

Гассан также не был сентиментальным человеком, но ему сильно не хватало его комнат в суманской Гильдии, должным образом приготовленной пищи и товарищеских отношений со своими ровесниками. Он слишком долго находился среди нуманцев с их безвкусным овощным рагу и открытой, неосторожной болтовней.

А сейчас он был один, сидел на упавшей горе и искал путь внутрь.

Он покачал головой, обрывая себя. Его задача — опередить Винн, узнать, что она ищет, — была важнее всего.

Гассан открыл глаза и немного привстал.

Со скалы на него смотрели искры двух немигающих глаз. Сначала он задумался об обороне, но глаза были маленькими и любопытными. Он вгляделся в темноту и понял, что фигура существа знакома ему с детства.

Джеуфер, со светло-коричневым мехом, круглыми ушами и бочкообразным телом, был безопасным мелким зверьком, питающимся личинками и насекомыми.

Гассан затих, чтобы не спугнуть его, и ушёл в себя. Он редко видел джеуфера на поверхности земли. Увидев его здесь, он подумал даже, что это знак. Закрыв глаза, он поднял изображение маленького существа перед мысленным взором. Потом подготовил фигуры, линии и строчки сверкающих символов, всплывшие из глубин его памяти, и тихонько запел.

Снова он вызвал в животном чувство страха. Он сосредоточился на потребности существа уйти глубоко-глубоко вниз. Когда он открыл глаза, зверек исчез. Но у него не было шанса скрыть своё присутствие от его чувств.

Гассан взобрался по склону, разыскивая джеуфера. Он уловил светло-коричневую фигуру, метнувшуюся между двумя валунами, выше ростом, чем он сам. Он помчался к валунам, уже отсюда не видя способа пробраться между ними, и подавил мучительный стон.

Он быстро обошёл левый валун, пытаясь увидеть, выскочил ли зверёк с другой стороны узкого промежутка. Но вместо этого он нашел широкое пространство у основания валунов.

Гассан вытащил кристалл холодной лампы и присел на корточки. Там он видел груду щебня и чистейшую темноту, настолько глубокую, что свет кристалла не мог осветить ее. Остро выдохнув, он попытался протиснуться внутрь. Когда верхняя часть его тела прошла в темноту, он вытянулся, держа кристалл так далеко, как только смог.

Над собой он увидел гладкую поверхность.

Он не осмелился надеяться слишком на многое, поскольку это могло быть просто маленькой пещерой, когда-то заполненной щебнем. Он прополз вперед, и щебень под ним начал осыпаться, а пространство явно расширялось. Он провёл кристаллом вдоль гладких стен и потолка, и понял, что был внутри того, что когда-то было проходом, осевшим, когда гора разрушилась. Все еще ползком, он достиг левой стены прохода, которая была почти расчищена. Он перелез через последние взгорки щебня и встал, высоко держа кристалл.

Не было и признака джеуфера, но Гассан шепнул ему слова благодарности. Тоннель тянулся далеко за кругом света, уводя прямо в гору. В стенах ещё оставались остатки мертвых кристаллов.

Он нашел ситт.

Глава 21

Винн прислонилась к своей сумке на площадке дрезины, слушая бесконечный скрип колёс, пока Красная Руда, раскачивая насос, вёл машину по тоннелю. Он и Чейн сменяли друг друга уже семь дней и ночей. Она почти забыла запах свежего воздуха и ощущение солнечного света на лице.

Тень трусила рядом с дрезиной вдоль рельс. Винн это не слишком нравилось. Честно говоря, ей хотелось, чтобы та оставалась на борту, но после трёх дней пути собака впала в уныние и начала встречать Винн мучительными воспоминаниями о просторных лесах и полях. Единственный вариант состоял в том, чтобы позволить ей побегать рядом, пока она не придёт в норму.

Чейн сидел рядом с Винн, прислонившись к задней части металлического короба. Он наблюдал за Красной Рудой с тех пор, как проснулся. Даже здесь он впадал в бездействие, и это было их единственным способом определять закаты и рассветы. Когда солнце во внешнем мире заходило, он тут же просыпался. Но однажды Винн попробовала разбудить его приблизительно в полдень, чтобы он помог убрать обломки с пути, и он проснулся. Это было странно, поскольку он не выходил из дремоты так легко, когда они были под горой в поселении Красной Руды.

Так они путешествовали днем и ночью, останавливаясь ненадолго только, чтобы поесть или собрать воду из скудных ручейков, сбегающих из трещин по стенам туннеля.

— Хватит, — сказал Чейн Красной Руде. — Моя очередь.

Гном вспотел, его широкие накачанные руки лоснились, заставляя дрезину мчаться по рельсам. Винн иногда пыталась помочь ему, думая, что вдвоём они смогут лучше раскачать дрезину. Она сомневалась, что её помощь была действенна, но так она чувствовала себя лучше.

Она не знала, как далеко они продвинулись, уже не говоря о том, сколько ещё осталось. Время от времени казалось, что тоннель плавно снижается, и, скорее всего, так оно и было.

Чейн встал и подошёл к другой стороне насоса, рассчитывая перехватить противоположную ручку, чтобы не прервать ритм, взятый Красной Рудой. Это берегло силы, поскольку каждый раз, когда они замедлялись или останавливались, нужно было время, чтобы набрать скорость. Как только Чейн схватился, Красная Руда вместо того, чтобы отпустить, нажал сильнее.

— Я сказал, хватит, — повторил Чейн.

— Я в норме, — ответил Красная Руда, тяжело дыша.

Дрезина действительно ехала быстрее, когда они работали вместе. Винн подозревала, что Красная Руда был обеспокоен тем, что Чейн никогда не выказывал признаков усталости, но Винн-то знала, чего это стоило Чейну. Он становился бледнее и молчаливее, чем обычно, а здесь не было ничего, чем он мог бы покормиться.

На Винн бесконечная темнота, разрываемая только искусственным светом их кристалла, и одинаковые стены, проплывающие мимо, действовали плохо. Её начинали мучить мысли о том, что случиться со всеми ними, если они в скором времени не достигнут конца пути. Только Красная Руда чувствовал себя непринужденно в этом тёмном подземелье.

Дрезина набрала скорость, стены туннеля замелькали быстрее, и Тень залаяла.

Винн привстала и увидела, что собака отстала. Она повернулась к Красной Руде и Чейну у насоса. Эти два идиота выясняют, кто выносливей?

— Сбросьте скорость и дайте Тени вернуться сюда, — призвала она. Случайно её взгляд упал вперёд, где кристалл двигателя освещал тоннель. И тут она поняла, что Тень лаяла не потому, что не могла поддерживать такую скорость.

— Чейн! — закричала Винн. — Тормози! Сейчас же!

Инстинктивно он оглянулся через плечо.

— Тормози! — она почти перешла на визг.

Чейн выпустил насос и схватился за тормозной рычаг, всем весом повиснув на нём. Из-под колёс дрезины послышался лязг.

Красная Руда попытался дотянуться до Чейна, чтобы помочь, но внезапный крен телеги отбросил его на ручку насоса. Винн упала, врезавшись в заднюю часть короба. Она пыталась подняться, опираясь на низкую стену короба, чтобы посмотреть вперед.

Дрезина останавливалась, но не достаточно быстро, а впереди масса щебня и камней перекрывала тоннель.

— Мы же врежемся! — закричала она, а затем почувствовала толчок и оглянулась назад. Красная Руда обхватил талию Чейна, всё ещё державшегося за тормоз, и тянул его назад. Рычаг вдвое загнулся кверху, и дрезина задергалась под Винн. Она быстро нагнулась и прижалась к задней стенке короба.

Колеса пронзительно визжали, но Винн так и не почувствовала удара. Дрезина остановилась, но Винн, быстро дыша, не могла поверить в это, пока Тень не вспрыгнула на платформу и не пронеслась к ней.

— Все в порядке? — спросил Чейн.

Никто не ответил, а Красная Руда разжал руки и отошёл от Чейна, чтобы выглянуть за борт дрезины. Винн поднялась, опираясь на бортик короба.

Теперь, когда они остановились, ее облегчение исчезло под новым страхом. Обвал заполнил тоннель сверху донизу.

Чейн, уже соскочив на землю, шагнул вперёд. Он присел перед кучей щебня, а затем склонил голову. Схватив камешек, он резко отбросил его в сторону.

— Мы не сможем пройти через это, — объявил он.

Винн спрыгнула с платформы и встала рядом с ним:

— Мы должны.

— Мы не знаем даже, какой он толщины, — ответил он. — Может быть десять метров, а то и больше. Это конец. Мы должны возвращаться.

Тень обнюхивала щебень, но при этих словах посмотрела на Чейна.

— Возвращаться? — эхом отозвалась Винн, задохнувшись от возмущения. — Нет уж!

— Тут пройти невозможно. Я подозревал, что так и будет. Тоннель не приведет тебя к ситту.

Винн не могла принять то, что он предложил. Потребуется еще семь дней и ночей, чтобы вернуться, а что потом? Начать с нуля и вернуться в горы?

— Мы не можем вернуться, — сказал Красная Руда позади них. — У нас слишком мало припасов. Мы должны будем найти больше, выйдя с другой стороны ситта.

Его лицо потемнело, словно вот-вот собиралась разразиться буря.

— У нас достаточно припасов, — возразил Чейн. — Будет трудно, но Тень и я сможем охотиться, как только выйдем отсюда. Вы выживете… это я могу гарантировать больше, чем попытку прорыться.

Винн не могла вынести и мысли о возвращении, только не сейчас.

Красная Руда шагнул назад к дрезине на рельсах.

— Если тебя не заботит, что мы голодаем, то иди сюда и почувствуй это, — он приложил руку к каменному полу. — Положи руки на рельсы.

Винн в смятении нахмурилась, но и она, и Чейн присоединились к Красной Руде. Она положила ладонь на широкое углубление. И тут же почувствовала слабую вибрацию в древнем следе, но не была уверена, что это не просто дрожь её рук от опасного положения, в которое их поставил обвал.

— Я почувствовал это вчера вечером через камень тоннеля, — сказал Красная Руда.

Винн посмотрела на него, не уверенная, что он имеет в виду.

— Они на порядочном расстоянии позади нас, — добавил он. — Но следуют по пятам… поэтому, мы не можем вернуться.

Это отклоняло любые рациональные доводы Чейна. Но Чейн шагнул к Красной Руде, стиснув кулаки:

— Ты узнал об этом вчера вечером и ничего не сказал?

Винн вклинилась между ними:

— Остановитесь, оба!

Открытие Красной Руды напугало ее так же, как и Чейна. Они были пойманы в ловушку между обвалом и… кем-то ещё. Кто мог знать, куда они направляются и каким путём?

Красная Руда прошёл мимо них и взял свой посох из дрезины:

— Дай мне один из твоих кристаллов. Я посмотрю, как далеко простирается обвал.

Вручая ему кристалл, Винн смотрела на щебень, достающий до потолка.

— Ты сможешь пройти сквозь это? — спросила она, поскольку этот вариант не приходил ей в голову.

Не ответив, Красная Руда ступил в обвал и исчез среди обломков.

Чейн посмотрел вниз на Винн, а затем на дрезину. Одну ужасную секунду она боялась, что он может схватить ее, закинуть в дрезину и бросить здесь Красную Руду. Тень, конечно, могла попытаться остановить его, а могла и принять его сторону, как когда они вынудили ее оставить поиски в предгорьях за гномскими руинами.

Винн обнаружила, что ей неуютно оставаться наедине с Чейном и Тенью. Эта немыслимая по сути парочка, казалось, объединила усилия ради общей цели — заставить её повернуть назад. Как бы это ни было невероятно, но единственным, кто поддерживал Винн в её продвижении к цели, сейчас был Красная Руда.

Она отступила от Чейна, придав своему голосу всю убедительность, на которую только была способна:

— Не смей даже думать…

Из обвала вышел Красная Руда. Его красноватые волосы и оранжевая одежда были в пыли, как будто он пересыпал щебень.

— Обвал не слишком большой, — объявил он. — Он гораздо меньше с другой стороны. Если будем рыть оттуда, то сможем расчистить его гораздо быстрее.

Это принесло Винн облегчение, но она не радовалась задержке, особенно, если их преследуют.

— Разве ты не можешь попытаться сделать то, что делал мастер Циндер в вашем подземелье? — спросила она. — Ты можешь попытаться взять нас в камень?

Красная Руда покачал головой:

— Не тебя или Тень. Я не могу взять с собой никого живого.

Как только значение его слов дошло до Винн, она с трудом сглотнула и посмотрела на Чейна.

* * *

Чейн постарался не скривиться, когда Красная Руда обхватил своими пальцами его запястье и ступил в обвал. У него была только секунда, чтобы запаниковать, прежде чем свет от кристалла двигателя исчез, и он оказался в полной темноте. Не то, чтобы он боялся, но…

Он не боялся замкнутых пространств, но даже его, не-мертвого, перспектива прохождения сквозь камни и землю подавляла. Внезапно он почувствовал сокрушительное давление, холод, и в полной мере осознал смысл слова «удушье». Ему не нужно было дышать, но в отсутствие воздуха, он чувствовал себя пойманным в ловушку. Кроме того, он не мог пошевелиться. Давление всё возрастало, пока он не подумал, что ещё чуть-чуть, и оно раздробит его кости.

Всё, что нужно было сделать Красной Руде, это отпустить руку — и Чейн будет похоронен в могиле из камня.

Чейн попытался закричать, но не смог открыть рот.

Давление внезапно пропало. Чейн вдохнул несвежий воздух и от ужаса упал на колени, почувствовав край глубокого следа под левой рукой.

— Это пройдет, — холодно сказал Красная Руда.

Чейн остался, дрожа, стоять на четвереньках. Повернув голову, он оглянулся назад на путь, которым он прошел. Эта сторона обвала была более пологой. Часть его была полна решимости прорыться назад, к Винн — поскольку у него не было желания снова идти через камень с Красной Рудой. Другая часть отказывалась делать что-либо, что позволит ей продолжать свой опасный путь.

— Вставай, — призвал Красная Руда.

Чейн никогда особо не задумывался о том, как он относится к гному, но, когда он встал, вспышка настоящей ненависти выросла в нём. Что было бы, если б Красная Руда просто исчез? Чейн смог бы убедить Винн, что Ходящий-сквозь-Камень бросил их и ушел вперед? Без вмешательства Красной Руды Чейн смог бы вынудить Винн убраться из этого места… скорее всего.

Красная Руда встретил его пристальный взгляд. Чейн увидел обратную возможность: гном просто уйдёт через камень. Или утащит его туда, и что тогда будет с Винн и Тенью?

Красная Руда мог быть сильнее, но и Чейна нелегко было убить. Гном узнает это на горьком опыте, если попробует выкинуть что-нибудь подобное.

Тихий напряжённый момент растянулся надолго, но тут что-то, лежащее у больших ботинок Красной Руды на полу туннеля, попалось ему на глаза.

— Что это? — не задумываясь, спросил он.

Красная Руда полуобернулся, подняв кристалл Винн:

— Здесь их много… очень много.

Поперёк рельсов лежал скелет из крепких костей, на нём сохранились гнилые и засохшие остатки кожаной брони. Множество других лежали вниз лицом в тоннеле, как будто гномы пытались сбежать этим путём, но добрались только до обвала, прежде чем смерть настигла их.

Чейн по широкому кругу обошёл Красную Руду и склонился над первым скелетом. Он коснулся окаменелого предплечья и поскрёб его ногтем. Отслоилось черное и хрупкое покрытие, как будто этот гном умер в огне. Когда он огляделся, то заметил, что участки стен тоже были тёмными.

Они были намного ближе к месту назначения, чем он думал. Если так много людей осталось в тоннеле, то они должны быть очень близко к поселению… или самому ситту.

— И ты хочешь привести Винн сюда? — бросил он вызов, поднимаясь.

Как и много раз прежде, все эмоции исчезли с лица Красной Руды, и оно снова стало непроницаемым.

— Она не вернётся, — спокойно сказал он. — Ты никак не сможешь заставить ее.

Да, и это устраивало Красную Руду.

— Что это, то, что ты хочешь найти там? — спросил Чейн, борясь с желанием стиснуть рукоять меча.

Красная Руда, не ответив, повернулся к щебневым насыпям:

— Это займёт меньше времени, если мы оба будем копать. Мы должны начать как можно выше, избегая осыпания щебня, но помнить и о массе наверху, — он сделал паузу, и его голос стал еще более тихим. — Я не знаю, что мы найдем в этом ситте… но ей можем понадобиться мы оба.

Чейн оцепенел. Без Красной Руды он не сможет пройти сквозь камень и будет вынужден прорывать путь назад к Винн один. А как только путь был расчищен, независимо от того, кем, Винн устремится вперёд. Возможно, ей действительно понадобиться Красная Руда там. Чейн ненавидел эту мысль, но не мог проигнорировать ее. Он осмотрел пологий обвал до высокого потолка тоннеля.

— Копаем ближе к вершине.

* * *

Винн услышала звуки подкопа задолго до того, как увидела падающие камни и осыпающийся щебень. Она разгрузила дрезину и сидела у ее угла с Тенью, задаваясь вопросом, как поладили с другой стороны Чейн и Красная Руда.

Ей было жаль, что она не могла так или иначе убедить Тень, что они не могут отступить. Не с идущими по пятам не-мёртвыми, подобными Вельстилу или Сау'илахку, и готовыми убивать, чтобы добыть эти шары. Винн, зная правду, не могла остановиться, независимо от того, сколько это ей будет стоить.

Тень заскулила и уткнулась носом в руку Винн, но не стала передавать воспоминания или слова. Возможно, ей нечего было сказать.

— Винн, отойди.

Винн встала, едва расслышав голос Чейна, донёсшийся прямо из щебня. Она быстро отступила вдоль дрезины, отводя за собой Тень.

Камни и земля обвала сначала задрожали, а потом упали. Покрытые грязью руки Чейна начали осторожно убирать обломки, пока он не прополз через отверстие и соскользнул вниз на животе. Он встал перед нею, грязный с головы до пят.

Но Винн не увидела торжества в его светло-голубых глазах.

— Передавай мне вещи, — сказал он. — Потом я проведу вас обоих.

Винн заметила, что его правая рука кровоточит, черная жидкость заставляла грязь на его пальцах темнеть. Независимо от его сомнений, он всегда делал для неё всё.

Винн протянула ему свой посох с солнечным кристаллом и одну из сумок, и он принял их.

* * *

Сау'илахк ждал, пока Чейн помогал Винн и Тени пройти через обвал. Он сумел выждать достаточно, чтобы не быть обнаруженным, а затем переместился на другую сторону. Он испытывал слишком большое нетерпение, стремился узнать, что там за обвалом, и поплыл вперед на приличном расстоянии за Винн, направившейся дальше по тоннелю. Вид гномских костей наполнил Сау'илахка надеждой.

Большие мертвые кристаллы в стенах стали встречаться чаще, а скелетов стало больше, пока он не увидел один навалившийся на другой. Местами щебень частично заполнял тоннель и хоронил под собой некоторые останки. Наконец, он осмелел настолько, что подобрался так близко, что услышал слабые голоса своей дичи.

Сау'илахк замер, когда увидел Винн впереди, и быстро отступил. Последнее, что ему было нужно, это чтобы собака учуяла его.

— Мы близко к ситту, да? — спросила Винн.

Она казалась притихшей, и Сау'илахк задался вопросом, расстроили ли ее все кости. Эти гномы умерли давным-давно, так что ее жалость была потрачена впустую.

— Да, должны быть, — ответил Красная Руда.

Сау'илахк ощутил облегчение. Он воспрял духом так сильно, что больше не мог ждать. Он скользнул к другой стене тоннеля, посмотрел вперед за его плавный поворот и позволил себе впасть в дремоту. Когда он исчезал из существования, он задержал этот участок тоннеля в своём сознании, хотя он был столь же слеп относительно того, что ждало было впереди, как и Винн.

Он появился снова и кинулся вперёд, прежде чем собака смогла учуять его. Достаточно быстро он оказался там, что, должно быть, было трамвайной станцией в дальнем конце тоннеля. Здесь, правда, не было никаких трамваев: они все были брошены несколько веков назад на прошлой станции. Он кратко осмотрел пустые, покрытые грязью каменные платформы, прежде чем искать выход.

Вместо множества тоннелей, ведущих со станций в Дред— Ситте, здесь был только один огромный сводчатый проход, который привел Сау'илахка в другой тоннель впереди.

* * *

Руки Чиллиона словно налились свинцом, когда он раскачивал ручку дрезины. После стольких дней в этой гномской телеге болела каждая мышца в его теле. А мысли его постоянно возвращались к дням его путешествий с Циндером.

Тогда они могли днями без устали шагать по полям или грести на лодке. Но то время давно прошло. Он провел слишком много лет, балуясь политикой и дипломатией. Однако, гораздо более молодой Шаодх на другом конце насоса выглядел не лучше. Его вытянутое лицо и высокий лоб лоснились от пота.

Когда они столкнулись с дрезиной и поняли, как теперь путешествует группа Винн, Чиллион предостерег своих спутников не двигаться слишком быстро, чтобы не раскрыть себя. Но вскоре он понял, что это не проблема — не отстать бы от неё.

Красная Руда был гномом, а Чейн вполне возможно был нежитью. Эти двое просто невероятно обогнали Чиллиона. Ханнаши часто предлагала сменить Чиллиона или Шаодха. Хотя ее предложения были искренними, она не могла сильно помочь.

В своей жизни Чиллион знал много эльфийских женщин, которые были довольно сильны. Но Ханнаши к ним не относилась. Ее преимущества лежали в других областях, поэтому Чиллион работал в паре с Шаодхом, чтобы не отстать слишком сильно.

После того, как они обнаружили, что в одном из трамваев на станции из двигателя был вырван кристалл, он понял, зачем Красная Руда это сделал. Чиллион не нашел способа высвободить другой кристалл для своей дрезины. Он и его спутники должны были положиться на свое зрение и свет кристаллов холодных ламп.

Его руки были готовы оторваться от плеч, и он неохотно решил объявить отдых. Но Ханнаши вдруг отвернулась от своего поста — смотрения вперёд поверх металлического короба.

— Тормозите… — произнесла она. Через секунду, она уже кричала: — Шаодх, обвал!

Без колебаний Шаодх выпустил ручку насоса и схватился за рычаг тормоза.

Впереди Чиллион уже видел то, что встревожило Ханнаши. Прежде чем они могли вписаться в груду щебня, они бы врезались в другую дрезину на рельсах. Он изо всех сил попытался добраться до Шаодха, но раскачивание дрезины, замедляющейся слишком быстро, вынудило его держаться за ручку насоса.

Шаодх, вскрикнув, напряг последние силы, и дрезина резко остановилась. Задняя часть платформы поднялась вверх, и Чиллиона откинуло на ручку насоса. Он услышал шум, прежде чем смог подняться. Другая дрезина впереди врезалась в щебень.

Шаодх бросил тормоз и, приобняв Ханнаши за плечи, поставил ее на ноги:

— Ты в порядке? Не ушиблась?

— Нет… Я имею в виду, не ушиблась, — ответила она, немного потрясенная.

Чиллион слез на землю, оставляя этих двоих наедине. На вершине обвала было отверстие.

— Шаодх, можешь почувствовать жизнь? — позвал он.

Кинув последний долгий взгляд на Ханнаши, Шаодх спрыгнул на землю и ступил вперед. Он кратко осмотрел обвал, и на его скулах заходили желваки. Он закрыл глаза, мягкий напев родился в его горле, а затем затих.

— Я ничего не чую, — сказал он. — Они, должно быть, давно прошли здесь. Они здорово нас опередили, — он искоса глянул на Чиллиона. — Вы собираетесь перебираться?

Чиллион направился назад к дрезине, чтобы забрать свою сумку:

— Конечно, — сказал он, пытаясь выглядеть веселым. — Ведь они уже сделали всю работу за нас.

* * *

Гассан Иль'Шанк шёл под горой уже восемь дней, а то и больше. И у него не было никакой уверенности в правильности способа, которым он искал. От одного тупика или обвала он шёл к другому, пытаясь подняться выше, в останки верхнего ситта. Но вскоре понял, что это невозможно.

Все уровни выше того, в который он вошел, были разрушены вместе с пиком. Но на данный момент он не обнаружил и проходимых тоннелей вниз. Несколько раз он был полон надежд, но упирался в очередной обвал и возвращался назад. Сегодня вечером он наткнулся на широкий проход, похожий на городскую улицу.

Сломанные фрагменты опор покрывали пол, но свободного места было достаточно, чтобы пройти или перелезть по обломкам. Хотя он провёл здесь уже много времени, ему было трудно следить за направлением в этом древнем лабиринте. Однако он полагал, что находится где-то около центра горы, когда увидел большой сводчатый проход впереди и ускорил шаг. Он не был подготовлен к виду, который ждал его за порогом. Слово «просторный» недостаточно характеризовало его.

В огромной пещере было крупное поселение, возможно, даже город. Он медленно шел вперед, удивленно осматриваясь. Он стоял посреди архитектурной невозможности на этой глубине. Громадные полуразрушенные колонны десять или больше метров в диаметре поддерживали остатки изгибающихся лестниц. Три из восьми колонн все еще стояли вертикально, достигая далёкого, куполообразного потолка на высоте шестидесяти-семидесяти метров.

В нём было несколько крупных трещин, хотя свет кристалла Гассана не был достаточно силен, чтобы хорошо осветить эти высоты. Вокруг стен на разных уровнях бежали проходы, и обломки показывали, где когда-то между колоннами проходили дороги.

Он осмотрел руины большой лестницы, которая когда-то вела наверх. Возможно, она соединяла этот этаж с верхними. Потеряв чувство времени, он прогуливался там, пока не пришел в себя у другого огромного прохода на противоположной стороне пещеры.

Не имея желания уйти, он поднялся на одну из бесчисленных груд щебня к вершине фрагмента колонны, лежащей у стены. Раздосадованный, он присел там и огляделся.

До сих пор Гассан не нашел ничего, что могло объяснить отчаянное стремление Винн сюда — помимо удивительного факта, что это место не было мифом. Но она не стремилась обнаружить это археологическое чудо.

Что-то в этой пещере показалось ему уютным. Он не мог точно сказать, что, пока не понял, что это единственное место, которое он здесь видел, напоминающее, что когда-то здесь жили и дышали люди. Напоминанием об этом служили даже окаменелые, трагичные скелеты. Некоторые, казалось, были ранены или пойманы в ловушку щебневыми насыпями, поэтому и не смогли сбежать отсюда.

Бедные души. Он не мог и вообразить, какие ужасы произошли в этом месте.

Он озирался со своей точки обзора, все еще испытывая благоговейный трепет к тому, что его окружало. Это показалось ему хорошим местом, чтобы ждать. Это было не только сердце ситта… это был сам ситт или всё, что от него осталось. Каким бы путём Винн не шла, он приведет ее сюда.

Чуть ранее он отследил ее местоположение. Она была ближе, но ее скорость замедлилась, возможно, даже она остановилась, и ему было жаль, что он не знал, почему. Он все еще не решил, что сделать, когда она придёт. Он должен присоединиться к ней, предложив свою помощь, или просто дать ей полную свободу и наблюдать, что она будет делать?

Первый выбор предполагал больше контроля. Несомненно, он мог убедить ее, что узнал что-то новое из свитка, который он перевел, чтобы найти ее здесь. Винн не доверяла многим людям, но в известной степени доверяла ему. Он один помогал ей, когда никто больше в ее собственной миссии Гильдии не прислушался к ней. Он сделал посох с солнечным кристаллом для нее и боролся на ее стороне.

Но если он присоединится к ней, она станет следить за своими словами и действиями. Возможно, второй вариант быстрее раскроет ее тайны.

Он был так погружён в размышления, что сначала не замечал тревожного чувства, как будто по его коже что-то поползло. Он понял, что уже чувствовал это прежде. Он перебрался на противоположную сторону колонны и присел на щебне, по которому раньше взбирался.

Темнота в дальнем сводчатом проходе внезапно пошевелилась, будто тени обрели жизнь.

Из прохода выплыла черная фигура в колышущемся одеянии и плаще. Оба предмета одежды непрестанно шевелились и колебались, хотя воздух пещеры был неподвижен. Гассан видел только плотную тьму под его просторным опущённым капюшоном в том месте, где должно было быть лицо.

Оно подняло свои руки в каком-то тихом приветствии или триумфе, и рукава опустились вниз, обнажив тонкие руки, до самых пальцев обернутые в черные полосы ткани.

Гассан не хотел верить своим глазам. Он и Винн сожгли эту вещь дотла на улицах Колм-Ситта.

И все же оно было здесь.

* * *

Сау'илахк снова появился в тоннеле перед огромным сводчатым проходом. Он скользнул через него и оказался в полуразрушенных остатках большой куполообразной пещеры. Ее размеры поразили его так же, как и ее глубина.

Везде лежали фрагменты колонн, шириной с дом, и груды щебня. Но всё же они были меньше, чем тот обвал в тоннеле. Он подозревал, что некоторые гномы на этом уровне добрались до трамваев и сбежали раньше, чем произошла катастрофа, разрушившая и сжегшая это место. Кости на этой стороне обвала должны были принадлежать отставшим, пойманным в ловушку.

Он огляделся, осматривая разрушенные уровни выше. Судя по размеру ситта и его возможному населению здесь погибли десятки тысяч человек. Но Сау'илахк не уделил им внимания.

Его переменчивая бестелесная фигура дрогнула, как будто с волнением задрожала, и он вскинул руки. По крайней мере, Возлюбленный не солгал. Он был в Балаал-Ситте, и после всех этих веков, он найдет желание своего сердца.

* * *

Гассан не верил своим глазам. В его уме призрак был уничтожен, причём давно. Эта неудача теперь меняла все.

Чего он хочет? Убить Винн? Гассан вынудил себя успокоиться. Оно, должно быть, следовало за нею, а затем устремилось вперед. Тогда ещё больший страх влез в его мысли.

Он отслеживал местоположение солнечного кристалла, но это не означало, что именно Винн несла его.

Страх стал паникой. Что, если кто-то другой теперь владеет солнечным кристаллом, и он следил за неправильным человеком? А что, если он всё же следил за Винн, и причиной, по которой кристалл прекратил перемещаться, было то, что призрак убил ее?

Существо в черной одежде начало осматриваться в пещере, перемещаясь с места на место. Гассан просто смотрел. В данный момент, он мало что мог сделать.

Глава 22

Сау'илахк метался по пещере, сомневаясь в том, что искать. Где спрятан шар?

Несколько проходов в восточной стене заканчивались обвалами. Вернувшись обратно, он проплыл повыше, но ничего не нашёл. Он начал понимать, что, хотя он и достиг места назначения первым, но совсем не знает этого места. Ему захотелось взвыть, ведь судьба снова не оставила ему выбора, словно насмехаясь над ним.

Он снова должен был ждать Винн.

По правде говоря, он подозревал, что ей известно не больше, чем ему. Но противная маленькая Хранительница всегда узнавала путь вперед, дюйм за дюймом. Перспектива того, что он, будучи так близко, все еще зависит от нее, заставила его прийти в ярость.

Сау'илахк наполовину ушёл в пол пещеры.

Собака могла легко почувствовать его на этом открытом месте. Он не мог допустить этого, и поэтому проплыл к противоположной стене пещеры. Скользнув за одну устоявшую колонну, он выглянул из-за её широкого основания.

Сау'илахк наблюдал за входом со смешенным чувством отвращения и надежды, что Винн скоро приедет.

* * *

Гассан закрыл глаза, поднимая символы и фигуры перед своим мысленным взглядом. Любой шум мог выдать его присутствие призраку, поэтому он сосредоточился. Когда он приподнялся над щебнем, его желание поддерживало его в воздухе, так что он тихо опустился на пол позади колонны.

Спрятаться среди обломков было не слишком трудно, и он поспешил это сделать. Всмотревшись, он обнаружил черного духа позади другой колонны, но внимание существа, казалось, было сосредоточенно на проходе, через который оно пришло.

Если призрак был здесь, скрываясь и наблюдая, то он мог ждать только Винн. Это предположение подпитала надежда, поскольку Гассан не мог сражаться с призраком в одиночку. Он должен был остаться в живых, чтобы противостоять дальнейшему разрушению, которое Винн могла вызвать здесь. Снова он задумался: раскрывать или не раскрывать ей своё присутствие, когда она придёт?

Однажды они уже противостояли призраку вместе. Если он удержит его, она сможет его сжечь, но, очевидно, это не сработало в первый раз. Но, держась в тени, он мог быстрее раскрыть её цель.

Вдруг призрак без всякого предупреждения снова пришёл в движение. Он проплыл назад в проход на южной стороне пещеры. Через несколько минут Гассан услышал голоса, и его взгляд оказался прикован к большому северному проходу.

* * *

Винн вошла в крупную пещеру, и ее взгляд медленно поднялся вверх.

Размер купола и уровень разрушений были подавляющими. Все ее спутники были одинаково шокированы. Даже Красная Руда повернулся по кругу, как будто пытаясь осмотреть всё сразу. Как это огромное место могло не разрушиться, когда гора упала?

Чейн и Тень держались поближе к ней, когда они двинулись внутрь. Винн была словно загипнотизирована, поскольку переступала через обломки, даже не замечая их.

— Смотрите, — Чейн указывал вниз. — Они лучше сохранились.

Не особо вслушиваясь в значение его слов, Винн мельком глянула.

С правой стороны от неё лежал массивный скелет, полу прикрытый остатками распадающейся брони и лезвий в полуистлевших ножнах. Он носил топор на спине, а среди разрушенных костей его шеи лежал покрытый пятнами ржавчины торк. Другой скелет, возможно, принадлежавший женщине, лежал в нескольких шагах впереди, ее кости все еще хранили кольцо из темной меди и ожерелье из металлических колец.

Как и тогда, когда Винн ступила в длинный тоннель за обвалом, она почувствовала вкус потери и горечь. Масштаб смерти здесь был настолько колоссален, что долгое время не мог уложиться в ее мыслях, и она задалась вопросом, что чувствовал Красная Руда, стоя среди того, что его устроивший геноцид предок натворил здесь.

Он чувствовал хоть что-нибудь? Он казался просто очарованным пугающим обликом этого потерянного города.

Винн не смогла удержаться от вопроса:

— Как это могло сохраниться, если весь верх пика разрушился?

Все еще пристально смотря вверх, Красная Руда ответил:

— Мы глубоко… намного глубже, чем я думал. Тысячи, должно быть, жили здесь, но почему так много людей приняло решение жить так глубоко под землёй?

Чейн начал было говорить, но Винн подняла руку, останавливая его. Красная Руда не смотрел ни на одного из них, как будто забыл об их существовании. На этот раз панцирь его невозмутимости был разбит, и обычно спокойное выражение его лица сейчас было необычайно взволнованным. Его поглотили здешние тайны, и Винн хотела услышать больше от него.

— Они, должно быть, вели земляные работы между уровнями, — продолжал он. — Настолько глубоко, что камень помог сохранить нижние. Пики с обеих сторон, возможно, рассеяли часть силы, — его голос стал почти неразличим. — Но что бы ни случилось, это встряхнуло всю гору.

Винн почувствовала дурноту. Ни одно из его предположений ничего не изменит. Отодвинув ужасы давнего времени, она сосредоточилась на своей цели прибытия сюда. Она должна была найти шар, но откуда начинать поиски в месте такого размера?

Несмотря на то, что они были очень глубоко, она полагала, что шар был скрыт еще глубже — в самом низком месте. Как им найти путь вниз в этом разрушении?

Чейн присел, рассматривая скелет с топором и торком. Было довольно странно и болезненно смотреть на его спокойный и молчаливый осмотр. Прежде чем она смогла окликнуть его, он прошептал про себя:

— Концы без шипов… он не был танаэ, воином Вечных.

Он перевёл взгляд на топор, и его лоб наморщился. На мгновение Винн удивилась, что он мог сейчас думать о таких вещах, но ее любопытство было задето.

— Есть ли на кнопках на концах отметки? — спросила она. — Если есть, ты можешь разобрать их?

Чейн вернулся к рассмотрению тяжелого торка:

— Он слишком заржавел… Но здесь вообще нет кнопок на концах.

Винн удивлённо посмотрела на него. Только у одного типа торков, посвященных одному из Банаэ, Вечных, не было кнопок на концах. Их выдавали тем, кто удостаивался чести покровительства Бендзакенджа — Отца Языка. Хотя она знала об этой практике, за свои немногие визиты в Дред-Ситт она никогда не видела танаэ, носившего такой торк. Откуда Чейн мог узнать это?

Винн вздрогнула, когда поняла, что Красная Руда наблюдает за ней.

Выпрямляясь, она сказала:

— Мы должны спуститься.

Он снова огляделся, а затем кивнул и направился на юг:

— В Олд-Ситте моего народа есть похожие тоннели. Северные ведут к верхним уровням, а южные — к нижним.

Винн моргнула. Она никогда не слышала и не читала об этом. С другой стороны она никогда и не видела Олд-Ситт, кроме как его поверхностных строений на горе в основании Дред-Ситта. У более новых поселений, выходящих на залив и океан, в конце главных улиц были спиральные тоннели, ведущие вверх и вниз.

Подойдя к Чейну и Тени, Винн поспешила за Красной Рудой. На этот раз гном мог оказаться действительно полезен. Ее беспокоило, что она была вынуждена следовать за кем-то со своей скрытой целью, кто мог пройти через камень и был потенциальной марионеткой предательского духа своего предка.

Но это не беспокоило ее настолько сильно, чтобы остановить. Это даже не замедлило ее. Она должна найти шар.

Красная Руда направился в большой тоннель в центре южной стены.

— Ты думаешь, что это — лучший путь? — спросила она.

Он полуобернулся:

— Он ведет вниз.

— Подождите, — призвал Чейн и начал стягивать одеяла, холщовые мешки и бурдюки со спины, чтобы сложить их на полу.

— Что ты делаешь? — спросила Винн. — Это — все наши припасы.

— Я возьму немного еды и один бурдюк, — ответил он. — Но я должен быть в состоянии свободно двигаться, чтобы противостоять тому, с чем мы столкнемся. Мы заберём это на обратном пути.

Она испытала желание спорить, но поняла, что он был прав. Он держал две свои сумки, но их вес не сказывался на нём. Красная Руда ждал, пока Чейн не был готов, а затем пошёл вперед.

Без колебания Винн последовала за ним в широкий тоннель.

* * *

Все еще присев позади разрушенной лестницы, Гассан наблюдал, как Винн и ее спутники входят в пещеру. Даже издалека, ее вид удивил его. Перенеся это путешествие, она сильно изменилась. Ее овальное лицо исхудало с тех пор, когда он в последний раз видел ее, и, перелезая через обломки, двигалась она очень ловко. Но не раз ей приходилось принимать помощь Чейна.

Гассан хорошо помнил Чейна и Тень. Вопреки самому себе, он испытывал уважение к выбранным Винн защитникам. Гассан сражался рядом с этим не-мертвым и собакой. Они оба были сильны. Присутствие гнома, однако, имело мало смысла.

Винн наняла его в качестве проводника? Это казалось маловероятным, поскольку этому месту была почти тысяча лет.

Пока эти четверо подходили ближе и шли мимо, Гассан изучал гнома, и невольно отметил, что он имеет явное сходство с домином Хайтауэром. Но если Хайтауэр проявлял признаки возраста, то проводник Винн выглядел намного моложе, не был так толст и был чисто выбрит… или, по крайней мере, был таким перед поездкой.

Слишком много неизвестных переменных убедили Гассана, что он должен скрытно следовать позади, но все же оградить Винн от призрака. В настоящее время он не думал, что черный дух будет вредить ей, если следовал за ней так долго.

Скоро группу Винн он потерял из виду, когда они вошли в южный сводчатый проход. Он был вынужден ползти за ними, оставаясь вне поля их зрения. Но он боролся с нерешительностью. Он не мог показаться призраку, поэтому не мог следовать за Винн и позволить этому существу делать то же самое. И, тем не менее, он совсем не хотел потерять ее след сейчас, когда она наконец пришла.

Призрак выплыл из своего укрытия.

Складки несуществующей черной одежды заколыхались в неподвижном воздухе, когда он замер около прохода, куда ушла Винн. Он подождал немного, а потом внезапно исчез.

Выбор сделали за него, и Гассан спокойно последовал за девушкой.

* * *

Винн держала свой посох в одной руке и кристалл холодной лампы в другой, пока следовала за Красной Рудой вниз… и вниз, и вниз…

Чейн и Тень шли в конце их процессии, парень нес второй кристалл. К облегчению Винн ни один из них не стал открыто возражать против ее предложения спускаться. Они были напряженны и очень осторожны, а Чейн все время оглядывался.

Винн также задавалась вопросом, преследуют ли их до сих пор. Она не забыла предупреждения Красной Руды, когда они были остановлены обвалом.

Широкий тоннель, плавно изгибаясь, спиралью вёл вниз. По пути встречались проходы, ведущие на различные уровни, и множество других меньших проходов и лестниц, идущих вверх, вбок или вниз. И все же Красная Руда всегда придерживался главного хода.

Винн надеялась, что он имеет некоторое представления о том, что делает. Он, конечно, преуспел в том, чтобы отвести их на более низкие уровни там, где она бы уже заблудилась. Они продолжали переступать через полуистлевшие скелеты, встречающиеся по пути, и она пыталась не утонуть в горе и жалости. Вместо этого, она старалась не наступать на кости и не смотреть на них.

Свет ее кристалла внезапно высветил черное пятно на стене, и она инстинктивно вздрогнула и отпрянула от него. Рука Чейна легла на её плечо, а Красная Руда остановился и повернулся.

Его взгляд остановился на этом месте, и Винн наконец разглядела, что это было.

— Сажа, — тихо произнесла она. — Здесь что-то сожгли.

— Посмотрите сюда, — сказал Чейн.

Она обернулась и обнаружила, что он стоит, припав на одно колено, рядом со скелетом. Его кости были слишком длинными и узкими для гнома.

— Человек? — прошептала она.

Тень заскулила, и Винн увидела, что собака обнюхивает другой скелет. Винн заметила, что что-то укрывает его грудную клетку. Чейн присел рядом с Тенью и нахмурился.

— Кожаная броня почти не повреждена, — он посмотрел на Красную Руду. — Эти останки не такие старые, как другие, но он умер также. Мы не первые, кто нашёл это место, но они уже никогда не покинут его. Они добрались сюда… Но что убило их?

Черные радужки Красной Руды, казалось, поглощали свет от кристаллов:

— Возможно, они поспорили и убили друг друга, — спокойно сказал он. — Разве жадность не процветает среди людей?

— С оружием, вложенным в ножны? — скептически возразил Чейн. — И как они тогда обожгли всю стену?

— У нас нет на это времени, — оборвала спор Винн. — Мы никогда не узнаем, как они умерли, поэтому должны продолжить путь… но смотреть в оба.

Несмотря на свои уверенные слова, она обдумывала вопрос Чейна. Красная Руда отвернулся и двинулся вперед. Винн провела пальцами по голове Тени.

— Мы близко, — прошептала она. — Нужно продолжать путь.

К ее облегчению, когда она шагнула вперед, Чейн и Тень последовали за ней без споров. Но она хорошо осознавала, что Чейн был близок к той черте, когда его забота перейдёт в рьяную, чрезмерную защиту. Возможно, он не ожидал, что она зайдёт так далеко, а она понятия не имела, что может произойти, когда он сорвётся.

Тоннель скоро закончился у стены, круто поворачивая направо и вниз. Спустившись по каменному скату, они вышли в более крупный просторный тоннель.

— Всё? — с тревогой спросила Винн. — Мы достигли основания?

Она видела только сводчатый проход впереди и не ожидала, что их спуск закончится в таком месте, как это.

Красная Руда быстро шагнул к стене, осматриваясь. Она и Тень следовали за ним по пятам. На самых верхних камнях стены было что-то вырезано. Подняв кристалл повыше, Винн разглядела остатки символов, сложенных из групп штрихов.

— Вубри? — спросила она.

Некоторые гномские слова не всегда записывались отдельным символом. Слоговая азбука бегайн Хранителей использовала символы для обозначения слогов и частей слова и, возможно, была когда-то вдохновлена именно этим. Резкие штрихи гномских письмен могли быть объединены в вубри, шаблонную форму. Эти эмблемы использовались только для обозначения важных понятий или чего-то примечательного среди людей, мест или вещей.

Глаза Красной Руды сузились, когда он попытался разглядеть штрихи, бывшие выше света кристалла Винн.

— Чейн, подними свой кристалл так высоко, как только сможешь, — окликнула она.

Он сделал, как она просила, и она еще раз посмотрела вверх. Символы были полу стертыми и еле различимыми.

— Мне кажется, это — Мудрость, — сказала она, указывая. — И что это может быть Достоинством, но я только предполагаю. Штрихи отличаются от вубри, которые я знаю.

Красная Руда прикусил внутреннюю часть щеки и снова двинулся вперед. Теперь одолеваемая любопытством, Винн хотела окликнуть его и ступила следом.

Она сделала только три шага, когда Чейн произнёс:

— Здесь ещё.

Тоннель был достаточно широк для того, чтобы они могли идти в ряд, рука об руку. Чейн поднёс свой кристалл к левой стене.

Гномские знаки и вубри заполнили стену многочисленными колонками, точно так же, как в «комнате каменных слов», что Винн осматривала в храме Бендзакенджа — Отца Языка — в Дред-Ситте. Правда, те гравюры вели хронику деяний этого гномского Вечного, передавая историю, традиции и мудрость.

В Винн начала расти надежда. Глубоко в недрах горы они нашли храм? Если так, то что означают письмена?

Каждые несколько шагов она и Красная Руда останавливались, чтобы попытаться прочитать символы, но многие из них были слишком забиты грязью и потрёпаны возрастом, чтобы можно было их разобрать. Вдруг она нашла одну маленькую, ясную эмблему и почти задохнулась.

— Сталхлен… Чистая Сталь! — прошептала она. — И посмотри туда… это, должно быть, Архника — Позолоченная Трапеза.

— Банаэ? — спросил Чейн. — Отсылки на Вечных? На стенах?

Мысли Винн уже мчались вперёд. Гномы практиковали уникальную форму почитания предков. Они уважали тех, кто достиг известного статуса в жизни, сродни человеческому герою или святому. Любой, кто стал известным добродетельными поступками или верным служением, награждался торком и становился одним из танаэ — Почитаемым. Хотя это звание было сродни человеческому рыцарю, оно не давало богатства или власти.

После смерти любой из танаэ, кто достиг славы среди людей за десятилетия и века посредством длительного рассказывания своих деяний, мог однажды быть причислен к Банаэ — гномским Вечным. Они были бессмертными гномов, почитаемыми как предки всего народа в целом.

— Где-нибудь упомянут Отец Языка? — спросил Чейн.

Винн оторвалась от попыток расшифровать символы. Почему Чейн спросил это?

— Нет, но дай мне секунду подумать над следующим, — она не могла разобрать его. — Красная Руда, может, ты сможешь?..

Он уже быстрым шагом направлялся вниз по тоннелю.

— Куда ты?.. Подожди! — позвала она. — Чейн, Тень, поспешите!

Не имея выбора, они понеслись следом.

Когда они нагнали его, Винн остановилась перед огромными дверьми в конце тоннеля, но они были выбиты наружу, в тоннель. Каждая створка была монолитна, словно была высечена из ствола огромного дерева. Обе были более чем три метра высотой. И обе были сломаны, как прутики, тем, что снесло вершину горы.

Она переступила через них и увидела, что выражение лица Красной Руды больше не так уж и безразлично. Его глаза быстро двигались.

— Что случилось? — спросила она, но он не отвечал.

Они вошли в центр большого зала, широко простирающегося в обе стороны. Он носил некоторые следы катастрофы, но был на удивление цел. Чейн и Тень вошли за Винн и остановились, осматриваясь.

В зале стояли шесть фигур, три у каждой длинной стены, но как и с большей частью всего в этом ситте, Винн была поражена их размером. Все они были, по крайней мере, вдвое выше статуи Отца Языка в Дред-Ситте. Даже со своим кристаллом, она могла только разобрать очертания их голов в темной вышине.

Она посмотрела на большую брешь в правом конце зала, но потом вернулась к огромным каменным статуям. Она и Красная Руда прошли дальше в центр зала, чтобы лучше всё рассмотреть.

— Зал Вечных, — прошептала Винн.

— И они все в одном месте, — хрипло добавил Красная Руда.

В Дред-Ситте у каждого Банаэ был собственный храм, за исключением трех Вечных воинов, деливших один.

— Главный тоннель сообщается с проходом, ведущим сюда, — заметила Винн. — Этот зал должен был быть открыт для всего ситта… — вдруг кое-что еще привлекло её внимание. — Здесь только шесть? — спросила она. — В Дред-Ситте девять.

Красная Руда казался столь же озадаченными, как и она.

— Я поищу выход, — сказал он.

Он отвернулся, как будто статуи внезапно перестали иметь значение. Он встал между двумя ближайшими.

Винн почувствовала, как Тень прижалась к ее бедру, но она наблюдала за Красной Рудой. Впервые её осенило, что он привел их сюда, но никогда прежде не был здесь. Он делал все, что она спросила, и всегда вел их. И всё же, это по её воле они пришли сюда, или по его?

Красная Руда обогнул пьедестал статуи, который выше него, и направился вдоль дальней стены. Винн повернулась, чтобы тихонько рассказать о своих опасениях Чейну, но его не было за её спиной.

Чейн отступил к сломанным дверям, изучая их, и Винн поторопилась присоединяться к нему.

* * *

Как только вошёл в зал с огромными статуями, Чейн неосознанно искал одну из них. Но среди этих шести ни одна не была похожа на статую Отца Языка, которую он видел. Возможно, этот гномский Вечный родился и жил после войны и был неизвестен среди танаэ и Банаэ тех времен.

Из того, что Чейн знал, Отец Языка был странствующим ученым, не останавливающимся нигде подолгу. Возможно, он бродил среди рассеянных группок гномов, которые сбежали из Балаал-Ситта, предлагая свои рассказы и уроки. Так или иначе, он оказался достаточно достойным, чтобы его помнили и причислили к Банаэ.

Чейн отложил эту загадку, поскольку у него были большие проблемы. Контроль над безопасностью Винн ускользал с каждым шагом. Пока она осматривала статуи, он прошел в правый конец зала, изучая большую глубокую брешь в стене.

Вниз уходила сырая шахта, слишком темная и глубокая, чтобы свет его кристалла мог достать до дна. Она, возможно, всегда была в камне и обнажилась, когда стена обрушилась внутрь. Но хотя появилась она случайно, шахта казалась слишком круглой, чтобы быть естественного происхождения. Почему гномы выкопали вертикальный проход такого размера, оставив его незаконченным и ненужным?

Чейн вернулся к изучению входных дверей. Зал был, в общем, цел, но что сломало их? Одна створка прислонилась к стене прохода, в то время как другая была выбита наружу, ее огромные петли были вырваны из камня. Остатки железного засова, толщиной почти с его бедро, все еще были прикреплены к двери. Ясно, что этот вход был закрыт изнутри.

Половина засова пропала, сломавшись посередине. Но оглядевшись, Чейн нашёл её у противоположной стены тоннеля. Его брови сошлись над переносицей.

Катастрофа и здесь нанесла ущерб, но судя по петлям дверей и засову, они должны были упасть внутрь. И все же отломанный конец засова лежал в тоннеле, петли были вырваны из камня, а дверь — выбита наружу.

— Чейн…

Он оглянулся назад и обнаружил, что к нему спешит Винн вместе с Тенью.

— Где Красная Руда? — спросил он.

Она указала назад себя:

— Он ушёл за ту статую, ищет путь вперед, — вдруг она наклонилась ближе, понижая голос. — Такое чувство, что он специально привёл нас сюда, словно знал, куда идёт.

Винн смотрела на него с надеждой.

— Это невозможно, — ответил он, хотя сомнение и закралось в его мысли. Гном привёл их прямо в этот зал.

— Он ведёт нас туда, куда хочет прийти? — спросила Винн, не давая уйти сомнению. — На самом деле, он знает больше, чем сказал нам… возможно, даже и о шаре?

Чейна никогда не волновало, зачем Красная Руда стремился сюда. Иногда казалось, что гном просто хотел узнать, не был ли ситт просто мифом, или выяснить что-то о своём давно мертвом предке. Чейну не приходило в голову, что Красная Руда тоже может искать шар.

Если так, Винн была в большей опасности, чем думал Чейн. Его первым порывом было подхватить ее на руки и унести отсюда даже против её воли. Но она никогда не простила бы ему этого.

— Если он знает… что-то, — продолжила Винн, — это ещё одна причина следовать за ним, так как я понятия не имею, где искать.

Тень зарычала, очевидно, не соглашаясь с ней, но Винн отвернулась и направилась к статуям.

Чейн проверил, легко ли оба его меча выходят из ножен прежде, чем поспешить за нею. При первом же признаке предательства он внезапно нападёт на Красную Руду и убьет гнома, прежде чем тот сможет отреагировать. Это положит конец этому безрассудному путешествию.

— Красная Руда, — позвала Винн.

— Я здесь.

Они обогнули последнюю из статуй, единственной женщины среди них, и обнаружили Красную Руду стоящим перед другим сводчатым проходом. Выражение лица гнома сменилось облегчением или удовлетворением. Чейн бросил взгляд на сам проход.

Между массивной каменной рамой были глубоко посаженные железные двери с потертым швом посередине. Они были, по крайней мере, с дюйм толщиной, и он был уверен, что еще две такие же двери преграждают путь позади них. Не было никакого замка, ручки, защёлки или скоб для засова.

Чейн знал, что эти двери может открыть только определенная каста людей. Его рука упала на рукоять меча, когда он посмотрел на Красную Руду.

Этот портал был таким же непроходимым барьером, как и тот, с которым они когда-то столкнулись в Дред-Ситте. Так или иначе, все порталы из темно-серого железа вели к подземелью Ходящих-сквозь-Камень.

* * *

Подозрения Винн к Красной Руде лишь росли. Он явно искал что-то определенное здесь — и это точно не были статуи Банаэ. Его настойчивое продвижение вперёд начинало граничить с безумием, и он, казалось, знал, куда идёт, как будто бывал здесь прежде.

— Это можно открыть с другой стороны, — сказал Красная Руда.

Винн помнила, как начальник Красной Руды, Циндер, прошел через такой портал. Мастер Ходящих-сквозь-Камень открыл его, управляя серией рычагов в стене с другой стороны, которая функционировала как сложный замок. Красная Руда должен был очень хорошо знать, как эти двери работают.

Винн охватила паника, когда она поняла, что он собирается пройти сквозь стену. Что, если он не откроет портал? Удовлетворение на его широком лице могло означать только, что он был близок к своей цели. Что, если он просто бросит их и продолжит путь один?

— Возьми Чейна с собой, — сказала она. — Ты ведь не знаешь, что найдешь там, или даже сможешь ли вообще открыть. Тебе может понадобиться его помощь.

— Я не оставлю тебя здесь одну, — возразил Чейн.

Красная Руда, чуть повернув голову, посмотрел на Винн:

— Никто больше не сможет открыть портал. Разве что дюжина воинов танаэ, но даже они могут потерпеть неудачу. Если я не смогу открыть его… Я вернусь.

Его тон заставил Винн захотеть возразить. Она не доверяла ему, и он знал это. Она попыталась придумать, как остановить его, пока они не найдут другой способ открыть двери портала.

Красная Руда шагнул прямо в железо и исчез.

— Нет! — вскрикнула она, хлопнув ладонью по двери портала, что звоном прокатилось по большому залу. — Чейн, почему ты не пошёл? Теперь никто не проследит за его действиями, а мы не сможем идти дальше.

— Я не собираюсь быть пойманным в ловушку с другой стороны, далеко от тебя.

Как он мог оставаться таким спокойным? Вдруг ей в голову пришла другая мысль.

У замка этих порталов была определенная комбинация выдвинутых или поднятых рычагов. Циндер, как мастер Ходящих-сквозь-Камень Дред-Ситта, скорее всего, там установил комбинацию сам. Как Красная Руда мог узнать здешнюю комбинацию, установленную неизвестным Ходящим-сквозь-Камень тысячу или больше лет назад?

Она поняла, что он и не собирался помочь ей пройти, и паника накатила на нее волной. Она проделала весь этот путь, чтобы вот так остаться позади?

Скрежет металла по камню заставил её отпрянуть.

Железные двери портала разделилась и медленно, скребя по камню, ушли в стороны. Шум увеличился, когда вторые, а затем третьи двери последовали за первыми.

Портал был открыт, и Красная Руда молча стоял с другой стороны, глядя на Винн.

Глава 23

Чиллион шагал вперед через завал, пустую трамвайную станцию и тоннель. Он давно увидел сводчатый проход впереди, но был неподготовлен к виду за ним — куполообразная пещера, огромная, словно небольшой город.

— О, боже! — выдохнула Ханнаши.

Чиллион смерил взглядом остатки проходов, которые когда-то простирались между колоннами, толщиной с некоторые древние деревья лесов его родины. Фрагменты колонн и обломки огромных лестниц лежали разбросанными повсюду.

Даже истощённую и вымотавшуюся Ханнаши явно охватили страх и удивление. Шаодх, однако, казался не особо впечатленным. Он переступил через щебень и посмотрел на скелет, все еще носящий торк.

— Здесь тел меньше, — беспристрастно отметил он.

Чиллион чуть не содрогнулся, подумав об ужасной судьбе этих забытых предков гномов.

— Винн проходила здесь? — спросил он.

Шаодх помолчал, но закрыл глаза и глубоко вдохнул. На выдохе в его горле родился тихий напев, а Ханнаши присела около кучи изломанных костей.

— Сколько смертей, — тихо сказала она. — Что здесь произошло?

— Никто не знает… пока, — ответил Чиллион.

Она подняла взгляд, но длинные волосы и капюшон закрывали половину ее лица.

— Это — самая большая археологическая находка нашего времени, — продолжила она. — Балаал-Ситт не миф. Возможно, именно здесь, среди всего этого, есть доказательства того, что война действительно была… что это не сказка или просто раздутая легенда.

Глаза Шаодха открылись, и он, нахмурившись, посмотрел вниз на неё.

По правде говоря, Чиллион так целеустремленно следовал за Винн, что забыл про это. Но Ханнаши была права только наполовину.

— Такая информация должна быть утаена от общественности, — заявил Шаодх, прежде чем Чиллион смог открыть рот и сказать то же самое.

Ханнаши поднялась и повернулась к Шаодху, ее губы были плотно сжаты. Ясно, что она не нуждалась в его напоминании и собиралась сказать ему об этом. Сейчас было не время для размолвок — хотя тогда можно было рассориться окончательно позже. Чиллион решил не упоминать этого, но даже немногим его начальникам в Гильдии можно было рассказать об этом месте, пока он сам не поймёт больше.

— Она проходила здесь? — снова спросил он.

Шаодх кивнул:

— Но у нас есть другая проблема. Я ощущаю три жизни. Защитник странницы не может быть одним из них, а присутствие маджай-хи отличается. Так что это она, гном и…

— И кто? — спросил Чиллион.

— Кто-то еще, или с нею или около нее.

Только этого Чиллиону не хватало: еще одна неизвестная переменная.

— Куда идти? — спросил он.

Шаодх указал на юг:

— Продолжим следовать?

Чиллион боролся с желанием огрызнуться на него за один и тот же утомительный вопрос. Неужели Шаодх думает, что они повернут домой, чтобы объявить о своей грандиозной находке и купаться в славе? Они должны были узнать, что здесь ищёт Винн.

Чиллион не ответил, и Шаодх протянул руку Ханнаши, помогая ей подняться по груде щебня. Он держал ее за руку и когда они шли вперед через пещеру. Чиллион всегда про себя отмечал эти маленькие тёплые жесты между ними. Но никогда не позволял себе как-то комментировать их. Но этому, возможно, придется измениться.

Они шли мимо обломков лестниц и фрагментов колонн… и мимо останков мертвых. Пойдя порядочное расстояние, Шаодх замедлился, но не стал читать заклинание снова. Он указал на сводчатый проход в южной стене пещеры.

Там лежала небольшая стопка одеял и холщовые мешки.

Чиллион поспешил заглянуть в тоннель.

* * *

Чейн прошёл через портал последним и оказался в узком проходе. Красная Руда направился к открытой нише около двери, в которой находилась странная конструкция из множества металлических рычагов под подвижной металлической панелью.

— Нет, — быстро сказал Чейн. — Не закрывай портал.

Красная Руда в удивлении посмотрел на него:

— Это оборвёт любое преследование, если нас все еще преследуют.

— А ещё запрет нас. Если мы вынуждены будем бежать, у нас может не быть времени, чтобы останавливаться и открывать двери. Оставь открытым.

Гном не казался убежденным, но Чейн не собирался позволять ему стоять у этих рычагов. Если Красная Руда опустит их, то может оставить их запертыми здесь.

Винн подняла свой кристалл холодный лампы, освещая проход:

— Чейн прав. Никакого признака преследования не было, кроме дрожи в рельсах. Красная Руда, а что если тебя ранят… или ещё хуже? Мы будем пойманы в ловушку и не будем знать, как выбраться… и как вызволить тебя.

Ее доводы были рациональными и логичными, и намного менее обличительными, чем мысли Чейна. Красная Руда наконец кивнул. Должно быть, это шло вразрез с его обучением и натурой: пройти через портал и не закрыть его. Приняв это странное для себя решение, он, нахмурившись, быстро направился по проходу.

Тень низко зарычала, в недовольстве наблюдая за ним, и Чейн разделял ее беспокойство, вызванное капризными переменами настроения гнома. Он явно что-то искал.

Винн двинулась следом за Красной Рудой:

— Пойдёмте.

Через несколько шагов Чейн обнаружил, что пол немного идёт под уклон. Они снова спускались, и он попытался прикинуть, на какую глубину. Когда он счел, что они спустились приблизительно на два этажа, Красная Руда остановился перед боковым проходом. Он повернул голову, склонив её на плечо, как будто прислушивался.

Красная Руда внезапно свернул в боковой проход, а Винн словно на автомате прошла следом. Она, казалось, просто вслепую следовала за гномом.

— Винн! — предостерёг Чейн, но она уже остановилась.

Другой железный портал перекрывал путь. Красная Руда, даже не замедлившись, прошёл прямо сквозь железо и исчез.

— Нет! — вскрикнула Винн, подбегая к закрытому порталу.

Уголёк надежды затеплился в Чейне. Возможно, на сей раз Красная Руда действительно бросил их. Без его навязчивой идеи, заставляющей Винн идти всё дальше, Чейн мог бы убедить ее вернуться. К его удивлению Винн стиснула пальцы в кулак вокруг своего кристалла и стукнула по двери.

— Красная Руда! — закричала она. — Открой эти двери, сейчас же! Слышишь меня?

Слова громким эхом отозвались вдоль узкого прохода, но Винн только заколотила в дверь сильнее.

Чейн стоял и ждал, надеясь, что она наконец устанет и остановится.

* * *

Сау'илахк проплыл из зала Вечных через открытый портал в меньший проход. Издалека, он увидел свет. Он внезапно потускнел, а затем полился словно со стороны. Когда свет исчез из главного прохода, он осторожно продолжил движение.

Крик Винн и стук по металлу из прохода эхом докатились до него. Он остановился и скользнул к стене главного прохода, готовый уйти в нее. Он не уловил смысла слов — что-то, относительно гнома — но она казалась скорее несчастной, чем сердитой.

Что-то пошло не так.

Сау'илахк переместился назад, к открытому порталу в зал Вечных. Он боялся, что собака учует его, и поэтому не мог двигаться дальше, пока она стоит на месте.

* * *

Раздался скрежет, в узком проходе показавшийся оглушительным, и Винн прекратила стучать. Когда последняя из железных дверей открылась, в проходе стоял Красная Руда, но на сей раз сердитым выглядел он.

— Не нарушайте покой заслуженных мертвых, — приказал он, а затем перевёл взгляд на кристалл в ее руке. — И покрепче сожми пальцы так, чтобы только можно было разобрать дорогу.

С этим он отвернулся, направившись вперёд.

Винн оглянулась на Чейна и Тень, а затем поспешила за гномом и через несколько шагов вошла в естественную пещеру. Все это выглядело тревожно знакомым.

Она шла по широкой, расчищенной тропе между окаменелыми темными фигурами. Громадные сталагмиты возвышались с пола пещеры, не истончаясь даже на уровне её головы. Другие сливались со сталактитами, образуя естественные, неровные колонны, блестящие от влаги. Но в тусклом свечении стен, некоторые фигуры выглядели слишком большими и округлыми, чтобы быть выточенными только природой. Стороннему наблюдателю, не знающему ничего, они показались бы валунами, похороненными под коркой минеральных отложений.

Но Винн знала точно, что это. Она стояла в палате заслуженных мертвых, как когда-то в Дред-Ситте. В этом месте, где мертвые танаэ были погребены в камне, за их вечным покоем присматривали Ходящие-сквозь-Камень этого потерянного ситта.

Красная Руда осмотрел несколько одиноких каменных фигур в первой пещере. Потом двинулся в соседний проход, сойдя с расчищенной тропы в затененный лес фигур и сталагмитов. Винн последовала за ним, наблюдая, как он почти с одержимостью исследует каждую фигуру, прежде чем кинуться к следующей.

— Что он делает? — спросил Чейн. — Он сошел с ума?

— Тс-с-с, — Винн приложила палец к губам. — Это не просто камни.

Она не знала, почему Ходящие-сквозь-Камень не позволяют зажигать яркий свет в этих пещерах. Возможно, они считали, что это потревожит мертвых, о которых они заботились. Винн чуть-чуть разжала пальцы, позволяя узкому лучику света ее кристалла просочиться сквозь них.

— Смотри, — сказала она Чейну, и он склонился к ней.

Вершина одного блестящего каменного выпячивания сужалась к округлым плечам. Верхушка головы сливалась с наконечником длинного сталактита. Намеки на черты лица, словно у незаконченной скульптуры, были едва видны в свете кристалла Винн.

Глаза давно мертвого танаэ, казалось, были закрыты, но не было никакого способа сказать это точно.

Винн не могла даже определить, мужчина это или женщина. Его одежда казалась просто рябью под блестящими слоями минеральных отложений. Наслаивание превратило руки в глыбы. Она посмотрела на другие темные фигуры в тихой неподвижности пещеры.

— Заслуженный танаэ, взятый в камень, — прошептала она. — Мы стоим среди мертвых Забытой Эпохи.

Никаких гробов или склепов. Ходящие-сквозь-Камень — Хассагкрейг — хоронили своих заслуженных мертвых в самом камне. Оставленные здесь на десятилетия и больше, они становились едины с землей, которую почитал их народ.

Чейн отступил назад и не мигая осмотрелся.

Винн знала, что он не боится мертвых. Он ведь тоже стоял в такой же пещере в Дред-Ситте.

Глаза Чейна внезапно расширились:

— Один разрушен!

И он умчался по тропе.

Когда Винн нагнала его, он уже присел у обломков основания одной из фигур. Она замерла при виде этого осквернения. Судя по размеру обломков, лежащих вокруг, гном был высоким, и был в камне достаточно долго, чтобы слиться с полом пещеры.

Она с огорчением покачала головой. Кто сотворил такую вещь и зачем? Не было никакого способа узнать это, и она плотнее сжала пальцы вокруг своего кристалла, осматриваясь в поисках Красной Руды.

Он все еще бродил между шероховатыми колоннами, изучая каждого окаменелого танаэ, которого только видел.

— Что ты делаешь? — окликнула его Винн.

Вместо ответа, он резко сорвался на бег и кинулся к стене пещеры.

Винн напряглась, а затем услышала его тяжелые шаги, эхом отзывающиеся через пещеру. Тень подлетела к другому проходу.

— Красная Руда! — крикнула Винн, бросаясь вслед за нею.

В следующей пещере было только несколько окаменелых фигур. Красная Руда уже бежал к другой стене, его лицо было искажено неотложной спешкой. Винн кинулась было за ним, но тут Тень остановилась и залаяла.

Винн недовольно оглянулась на бегу:

— Что?

— Возможно, она прочла его воспоминания, — заметил Чейн.

Винн остановилась, но Чейн продолжал смотреть в проход, ведущий в следующую пещеру.

Тень подобралась ближе, и Винн опустилась на одно колено. Она коснулась морды Тени, мучаясь угрызениями совести от того, что прикрикнула на собаку. Из-за своей мании следовать за Красной Рудой она забыла о способностях Тени.

— Прости, — мягко сказала она и закрыла глаза.

Тёмное изображение немедленно заполнило ее ум. Одно из ее собственных воспоминаний…

Она стояла, держа кристалл холодной лампы, перед камнем, вырезанным в форме вертикального саркофага, но с продолговатой гравированной табличкой на уровне груди. Она следила по символам пальцем:

«Изгой камня… обманщик заслуженных мертвых… оборвавший наследие… убийца ситтов…»

Она достигла основания — последнего вубри:

«Таллухераг» — Бог резни.

Тень вернула ее в Палату Падших в Дред-Ситте, сверстников гномских Вечных, олицетворяющих противоположности гномских достоинств. Их изображали безликими фигурами, похожими на окаймлённые железом саркофаги, и запирали в самом глубоком месте. Один был хуже, чем все остальные, поэтому был спрятан в небольшой отдельной комнате.

В её памяти Тень начала рычать.

В свете ее кристалла из темноты позади фигуры выскользнул силуэт. Приятный баритон раздался словно прямо из черного базальта:

«Его настоящее имя — Байундуни… Глубокий Корень.»

Красная Руда выступил из тени, его рука лежала на плече фигуры. Он поднял глаза туда, где должна была быть голова, как будто видел что-то большее, чем немой камень. Он положил обе руки на квадратную табличку с гравюрами, как будто пытаясь уничтожить эпитафию.

«Ему не место здесь,»— прошептал он.

Память оборвалась так же резко, как и началась.

Винн открыла глаза, все еще держа руку на морде Тени, и поняла, что собака пыталась сказать ей.

— Глубокий Корень? — выдохнула она.

Красная Руда на самом деле надеялся найти своего предка-предателя среди заслуженных мертвых Балаал-Ситта?

— Что она показала тебе? — спросил Чейн.

— Я знаю, что ищет Красная Руда, но он не найдет этого здесь.

Поднявшись на ноги, она побежала в следующую пещеру, а затем в следующую. Чем дальше она шла, тем больше погребённые фигуры становились неотличимы от блестящего камня пещеры. Она нашла Красную Руду в пятой и последней пещере. Он стоял на коленях и выглядел бледным и пораженным. Когда он заметил, что она наблюдает за ним, он встал, выражение его лица закаменело.

Она не знала, что сказать. Ее чувства были столь же смешаны, как останки мертвых слились с камнем пещеры. Она была сердита на него за то, что он сбил их с пути. После резни, которую они видели выше в ситте, как он посмел подумать, что найдёт своего устроившего её предка здесь? Даже если бы какой-то Ходящий-сквозь-Камень и пережил падение ситта, зачем ему помещать монстра среди заслуженных мертвых? Или Красная Руда просто желал найти доказательства, что рассказы о его забытом предателе-предке были ложью?

Но небольшая часть ее жалела его. Это действительно было причиной, почему он проделал весь этот путь — чтобы, так или иначе, изменить убеждения прошлого.

— Мы закончили здесь, — холодно сказал он. — Идем дальше.

— Куда?

— Ты хотела спуститься, — он шагнул мимо нее, игнорируя Чейна и Тень.

Чейн то и дело осматривался, пока они шли. Когда Красная Руда приблизился ко входу, Чейн замедлился. Винн остановилась, пытаясь понять, что с ним.

— Отец Языка счел бы это трагедией, — проговорил Чейн.

Винн покачала головой, не совсем уверенная, что правильно его поняла.

— Об этих танаэ забыли, — продолжил он. — Истории, которые привели их сюда, забыты. Они не продолжают жить в воспоминаниях своего народа. Теперь они действительно мертвы. Навсегда.

Она не думала об этом с подобной стороны. Мир, казалось, перевернулся с ног на голову. Сначала, Красная Руда попытался очистить имя своего устроившего резню предка в месте, где о мертвых забыли, а теперь ещё и Чейн рассуждает как ширвиш Бендзакенджа!

— Мы должны идти, — сказала она.

Он кивнул и последовал за ней.

Красная Руда ждал перед порталом. На сей раз, когда Винн, Чейн и Тень прошли через него, он закрыл железные двери изнутри, и вернулся к ним. Они не войдут туда снова.

Красная Руда все еще выглядел бледным и подавленным. Он снова возглавил их шествие, и когда они достигли узкого, пологого прохода, стал спускаться.

Небольшая часть Винн хотела как-то ободрить и утешить его. Более мудрая часть знала, что это было глупо — и неправильно.

* * *

Гассан задержался около входа в зал Вечных, отметив про себя большую пробоину в правой стене, но войти внутрь не рискнул. Призрак должен был быть где-то перед ним. Он не хотел рисковать и выдать своё присутствие ему или Винн.

Из прохода позади него донеслись шаги и голоса.

Гассан оглянулся назад. Кто еще мог быть здесь? Он не мог разобрать слов, но слышал переливы и гортанный выговор. Эльфы?

Он поспешил войти в зал. Тихо метнувшись к стене, он отыскал глазами место, откуда сможет наблюдать за всем и остаться незамеченным. Но замер на полпути.

В проходе за последней большой статуей у дальней стены зала застыл призрак. Спиной к нему.

Гассан знал, что у него в запасе только секунда до того, как оно обернётся или в зал войдут эльфы. Он сформировал символы и фигуры в своём уме, сосредотачиваясь на призраке. Он не знал, сможет ли скрыть свое присутствие от его неестественных чувств, но это было все, что он мог попробовать.

Опираясь на чистую надежду, он пробежал между статуями на другую сторону зала и нырнул за высокую фигуру гномского воина.

Призрак повернулся. Он проплыл дальше в зал, но даже не посмотрел в его сторону.

Гассан задушил выдох облегчения. Он остался там, слушая приближающиеся к залу шаги.

* * *

Сау'илахку показалось, что он что-то слышал, поэтому он быстро обернулся. Но ничего не увидел, так что решил, что ему могло и померещится. Он проплыл в центр зала, а затем услышал что-то еще.

От входа в зал донеслись шаги и голоса.

Это мог быть только Чиллион и его спутники. Подавляющий голод затопил Сау'илахка. Покормиться Винн было единственным удовольствием, которое он мог вообразить, оно затмевало даже искушение подзакусить старым эльфом. Но он не мог потерять Винн сейчас.

Сау'илахк помчался назад к сводчатому проходу портала и увидел свет далеко внизу.

* * *

Гассан выглянул из своего укрытия. Снова он почти не мог поверить своим глазам. Три эльфа в дорожных одеждах прошли через сломанные двери зала. Старший из них шёл впереди, сопровождаемый высоким молодым мужчиной и красивой женщиной.

Внимание Гассана сосредоточилось на лидере. Он видел его каждый раз, когда герцогиня Рен из королевской семьи Малурны посещала миссию Гильдии Колм-Ситта. Он слышал, как имя старшего эльфа упоминали несколько раз, и попытался вспомнить его.

Чиллион? Что советник королевской семьи делает в Балаал-Ситте? Это, конечно, не было совпадением.

— Вы только посмотрите на их размер, — выдохнула женщина, пристально смотря на огромные статуи. Она была красива, но сейчас выглядела худой и измождённой, в отличие от закалённой путешествиями Винн.

Гассан достаточно хорошо говорил на эльфийском, и надеялся, что сможет узнать больше, чем благоговение перед работой древних гномских ремесленников.

— Сюда, — позвал младший мужчина, направляясь к открытому порталу.

Чиллион остановился, оглядываясь на правый конец зала. Но наконец кивнул и двинулся вперёд. Трио прошло через портал.

Гассан расстроенно выдохнул. Теперь между ним и Винн было ещё больше народа.

* * *

Чейн замыкал шествие, поскольку Винн шла по пятам за Красной Рудой. По его прикидке они спустились еще на два этажа, прежде чем путь преградил другой запечатанный портал. По пути больше не встречалось никаких боковых проходов. У Чейна было странное ощущение, что они приближаются к концу своего спуска, хотя он не мог сказать, откуда оно возникло.

Возможно, из-за обречённости во взгляде Красной Руды, когда гном замер перед дверьми портала.

— Что случилось? — спросила Винн.

Но он лишь отмахнулся:

— Ничего.

Гном прошел через железо и, через несколько секунд последовал знакомый звук открытия дверей.

Чейн не высказал своих подозрений вслух, как и Винн, но его это всё больше и больше настораживало. Красная Руда, казалось, точно знал, куда идти, и правильную последовательность рычагов для открытия всех порталов. Это было слишком удобно, слишком легко.

Когда последняя из тройных железных дверей скользнула в сторону, Чейн проскользнул мимо Винн и первым вошёл в другой большой зал. Но он тут же нашёл его отличие.

Вместо каменных статуй были огромные, похожие на базальтовые саркофаги фигуры, окованные железными полосами. Чейн понял, куда Красная Руда привёл их, поскольку он был в подобной палате под Дред-Ситтом.

Это было другой Палатой Ларгнаэ… Падших.

Чейн попятился, невольно перекрыв дорогу Винн, пока Красная Руда не двинулся дальше. Оглянувшись на неё, он увидел, что девушка пыталась выглянуть из-за его плеча. Она побледнела, увидев базальтовые саркофаги.

Он наконец вышел вперед, отметив, что эта палата была в худшем состоянии, чем зал Банаэ. В левой и правой стене были такие же пробоины. Только левая было пошире, а правая — выше и поуже.

Хотя каменные саркофаги были, по крайней мере, раза в три больше таких же в Дред-Ситте, на двух было множество сколов и трещин, а один и вовсе был полуразрушен, куски базальта лежали на полу вокруг. И снова их было меньше, чем в Дред-Ситте.

Чейн прошел дальше, разыскивая проход в другую палату или зал, где должен был быть ещё один саркофаг, размещенный отдельно. Но никаких проходов не было. Они действительно зашли в тупик. Он повернулся и обнаружил, что Винн осматривает продолговатую табличку на базальтовом саркофаге. Ее лоб наморщился, как будто она была в глубокой задумчивости.

Чейн мог понять ее беспокойство.

Она следовала за Красной Рудой по внутренностям этого мертвого ситта и не нашла ни одной подсказки на местонахождение шара. Вместо этого они стояли в последнем зале, в Палате Падших, где не было ни одного прохода дальше.

— Символы стары, их очень трудно прочесть, — шептала она. — Но, по крайней мере, я разобрала названия.

— Жадность здесь? — спросил он.

Жадность был одним из Падших, о ком она узнала в Дред-Ситте из рассказов о деяниях Отца Языка.

— Нет, — она покачала головой. — Он, должно быть, жил позже.

Красная Руда не потрудился даже посмотреть на саркофаги. Он стоял перед более широкой выбоиной в левом конце зала, изучая её. Потом прошел через зал, как будто собираясь сделать то же самое в другом его конце. Винн наблюдала за каждым его шагом.

Ее глаза стали настолько тусклыми, что Чейн больше не мог просто стоять и смотреть в них.

— Это не здесь, — голос Винн внезапно сорвался. — Шар не здесь… и нет никакого способа добраться до него. Возможно, он был спрятан где-то выше или того хуже, на верхних уровнях, сейчас похороненных, где я не могу найти его, — она закрыла глаза, и по щекам её побежали слезы. — Я проиграла.

Чейн притянул ее к себе, не зная, что еще сделать. Она уткнулась лбом в его плечо, вцепившись одной рукой в рубашку на груди, а другой сжав его предплечье.

Он страдал из-за ее боли, но не сожалел, что она потерпела неудачу.

Он не сожалел вообще.

* * *

Внезапно смутившись, Винн выпустила руку Чейна и отступила на шаг от него, абсолютно не зная, что делать дальше. Мысль об отъезде с пустыми руками была слишком подавляющей. Она не могла даже посмотреть на Чейна, хотя чувствовала, что он наблюдает за ней с надеждой. Она точно знала, что он хочет сделать — просто уйти.

Она повернула голову и обнаружила, что Красная Руда просто тупо смотрит на высокую выбоину справа. Почему он привёл их сюда после своей бесполезной попытки найти Глубокого Корня в пещерах заслуженных мертвых? Он даже не смотрел на базальтовые саркофаги Падших. Возможно, он знал то, что поняла она: Глубокого Корня тоже здесь нет. Предок Красной Руды погиб после злодеяния, совершённого здесь.

Она отступила от Чейна, но он потянулся за ней:

— Куда ты? — спросил он. — Всё закончено.

Уклонившись от его рук, она двинулась к левой стене и осмотрела широкую выбоину. Внутри, темная сырая шахта уходила вверх и вниз. Она пересекла зал и присоединилась к Красной Руде.

Страдание на его бледном лице сменилось смятением. Очевидно, он тоже не ожидал зайти в тупик. Найти их цель, или очередной проход, но не это.

— Не здесь… — шептал он. — Как их не может быть здесь?

Эти слова обострили чувства Винн.

Красная Руда был слишком сосредоточен на своей задаче и слишком хорошо осведомлен для того, кто никогда не был в этом ситте. Но кто-то еще был здесь… предок Красной Руды, дух того, кто, предположительно, вызвал его для служения среди Ходящих-сквозь-Камень.

Красную Руду вел этот убийца-предатель?

Страх и отвращение Винн выросли. Перед лицом своей неудачи она набросилась на него:

— Что ты ищешь? — потребовала она. — Глубокого Корня нет среди заслуженных мертвых — и никогда не будет! Так что ты ищёшь теперь?

Красноватые волосы Красной Руды были грязны и спутаны, даже связанные на затылке. На его подбородке щетина показалась. Смятение исчезло с его лица, и он посмотрел на нее с таким же гневом:

— Его кости! Зачем бы еще я выносил твои невежественные суждения… и путешествие с этим? — он указал на Чейна. — Я не нашел здесь правды, но самое меньшее, что я мог сделать, это похоронить его с честью. Теперь я не могу даже этого.

Винн уставилась на него, не зная, что и думать. Все, что сказал Красная Руда, казалось почти благородным, и Винн невольно вспомнила спящего на полу её номера Чейна в Дред-Ситте. Там же, когда, когда она нашла изображение Таллухерага, пришёл Красная Руда и отрицал, что его предок был монстром. Если только он не считал того, кто убил тысячи, десятки тысяч, монстром. Но если дух его предка вёл его сейчас, пусть даже обманывая и используя, то Красной Руде все еще нельзя было доверять.

— Это не может закончиться так… — прошептал он.

Да, она тоже думала, что не может.

Подняв кристалл повыше, Винн шагнула к высокой выбоине и наклонилась, заглядывая внутрь. Ее сердце подскочило. Эта не была шахтой.

— Ты смотрел внутрь? — быстро спросила она.

На мгновение Красная Руда, казалось, не понял её. Выбоины, которые они видели до сих пор, представляли собой сырые, вертикальные шахты. Моргнув, он схватился за край пробоины, и встал рядом с Винн. Они оба всмотрелись в грубый тоннель, убегающий влево и вправо от пролома.

Свет кристалла Винн показывал только сорок или пятьдесят шагов. Стена была, конечно, сломана давлением, когда гора наверху рухнула. Она шагнула в сырой тоннель, его пол был так же груб, как и стены, и оглянулась назад на следующего за ней Красную Руду.

Тень стояла за проломом, ее уши прижались к голове, а челюсти дрожали в беззвучном рыке. Чейн смотрел с негодованием, его глаза сузились.

— Вы идёте? — спросила Винн.

Глава 24

К тревоге Чейна тоннель позади пролома продолжался всё дальше и уводил глубже в гору. Каждый раз, когда он думал, что рискованная миссия Винн закончена, она находила выход снова и снова. Хуже было то, что этот тоннель был не таким, как проходы выше.

Он был резко высечен в камне, потолок, пол и стены имели множество неровностей. Кто-то выжил после падения ситта? Если так, то зачем рыл дальше в глубину горы? Что еще более озадачивало, тоннель был удивительно широк и без следов каких-либо опор, но потолок был высоким. Чейн мог бы спокойно проехать тут верхом, не нагибаясь и не слезая с лошади, или прогнать фургон.

Красная Руда опять вел их. Хотя его безумный азарт появился снова, он казался менее уверенным в правильности пути, и шёл гораздо медленнее. Винн шагала прямо позади него, ее дыхание было слишком частым. Когда она оглянулась назад, он заметил, что у нее потрескались губы.

— Попей, — сказал Чейн, снимая бурдюк с плеча.

Она приняла его и коснулась плеча Красной Руды, вручая бурдюк ему. Как только он закончил пить, она упала на колени, прислонила к стене свой посох и вылила воду в ладонь:

— Пей, Тень.

Пока собака лакала воду, Чейн заметил еще более глубокие выбоины в стене. Он сделал несколько шагов к Красной Руде.

— Посмотрите сюда, — сказал он.

Винн присоединилась к нему, поднеся кристалл к стене тоннеля. В некоторых местах три глубокие борозды шли параллельно, но это явно был не орнамент. Такие царапины не были нужны, чтобы расширить проход, но тогда зачем? Ему вспомнились почерневшая стена в тоннеле выше и человеческие кости.

— Мне это не нравится, — заявил он.

— Я знаю, — прошептала Винн.

А он знал, что ничто не остановит ее, пока она не дойдет до конца своего пути. Когда она подняла посох, Красная Руда двинулся дальше. Но через двадцать шагов пол оказался усыпан обломками и их продвижение замедлилось.

Чейн смотрел вперед поверх плеча Красной Руды, пытаясь увидеть, как далеко идёт тоннель, но тут Винн вскрикнула. Она упала на пол, и Чейн кинулся вперёд, чтобы помочь ей, но Тень пронеслась мимо него и оказалась рядом с девушкой первой.

— Я в порядке, — сказала она. — Просто споткнулась.

Она поднялась на колени и, пошарив рукой позади, вытащила из-под лодыжки что-то длинное и темное. Тут же выпустив это из рук, она вскочила.

Чейн наклонился, чтобы рассмотреть предмет поближе. Это была кость, достаточно большая, чтобы орудовать ей, как дубинкой, и очень старая и испачканная.

— Не гномская, — заметил он. — Достаточно толстая, но слишком длинная.

Красная Руда ждал впереди, но впервые с тех пор, как Винн вошла в этот тоннель, ее глаза пылали старым, знакомым волнением.

— Но и не человеческая тоже, — тихо сказала она. — Когда у меня был доступ к древним текстам, я нашла упоминание в одном из писем Волино о том, что силы врага пытались войти в ситт.

Живот Чейна снова скрутило узлом:

— Что за упоминание?

— Было трудно разобрать, но он писал что-то вроде: «Земля… ниже лидера песни лорда… должно было преобладать, но все закончилось… на полпути съедены ниже».

— Съедены?

— Красная Руда, подожди, — попросила Винн. — Тень, иди сюда, помоги мне.

Чейн был слишком растерян, чтобы придумать способ остановить ее, когда она начала разрывать щебень. Тень заскулила, и обнюхала обломки, затем зарычала, разрывая щебень лапами.

Озадаченный, Красная Руда вернулся к ним:

— Что вы делаете?

— Ищу… есть! — воскликнула Винн.

Она подняла череп, такой большой, что могла держать его только двумя руками. Чейн забрал его от нее.

Его задняя половина исчезла, но он был тяжелее, чем Чейн ожидал. Целый, он, наверно, был размером с голову лошади, но принадлежал явно не ей. И при этом не был человеческим или гномским. Огромные глазницы были широко расставлены по бокам черепа, а длинная верхняя челюсть была усажена несколькими оставшимися зубами, похожими на иглы.

Чейн никогда не видел ничего подобного.

— Кто это был? — спросила Винн.

— Я не знаю, — ответил Красная Руда.

— Это существо, скорее всего, состояло в армии врага, — волнение звучало в голосе Винн. — Это означает, что он попал сюда не случайно. Но оно пришло сюда до или после того, как ситт пал? — она рассуждала так, будто говорила сама с собой.

Чейн видел, в каком направлении работает её ум, и ему это не нравилось.

— Так или иначе, важнее то, как он умер, — возразил он.

Он снова посмотрел на три глубокие, длинные царапины в стене. Тень зарычала снова, все еще раскапывая обломки, и на сей раз наклонился Красная Руда, чтобы поднять то, что отыскала собака.

— Я понял, кто это, — сказал он, держа то, что было скорее всего затылочной частью черепа. — Шлагга… те, кого вы называете гоблинами.

Даже Чейн знал о гоблинах, столкнувшись с их стаей, когда через полмира добирался к Винн. Она как-то сказала ему, что некоторые Хранители полагают, что Древний Враг использовал этих двуногих животных во время Войны.

Но он держал свои мысли при себе. В отличие от Винн, он никогда не считал, что какая-либо война могла охватить целый мир и стереть с лица земли все исторические сведения. Для Гильдии Хранителей история всегда была фрагментированной и раздробленной, подвергнутой «пересмотру» согласно желанию тех, кто сохранил её. Но масштаб разрушения и смертей здесь выходил за пределы возможностей любой вооружённой стычки, которая с прошедшими веками могла перерасти в мифическую Войну.

Множество людей умерло здесь за короткий период времени. Он не мог сдержать удивления. И что делали в глубоком, сыром тоннеле эти странные кости? Кто проделал эти выбоины в стене и зачем?

Чейн не высказал ни одну из этих мыслей Винн. Вместо этого он поднялся, всмотрелся вниз в темный тоннель впереди и вздохнул, окончательно сдаваясь. Он знал, что несмотря ни на что, они будут просто идти дальше.

* * *

Сау'илахк проплыл через главный проход в зал, заполненный огромными базальтовыми саркофагами. Эта палата, казалось, была тупиком, но в торцевых стенах было две зияющие пробоины. Винн нигде не было.

Он двинулся вперёд, чтобы изучить широкую левую пробоину, и обнаружил вертикальную шахту. Осторожно приблизившись к другому концу зала, он нашел, что более высокая и узкая вела в тоннель. Заглянув внутрь, он уловил слабую вспышку света внизу справа.

Он уже собирался войти, но тут остановился и оглянулся. Скоро сюда придут Чиллион и его спутники. Несомненно, Шаодх всё ещё отслеживает местоположение группы Винн. Сау'илахк не хотел показываться на глаза эльфам, но и не собирался терпеть их вмешательство. Пришло время что-то делать с Чиллионом.

Но когда Сау'илахк снова посмотрел вниз по тоннелю, слабый далёкий свет мигнул. Винн двигалась вперёд снова. Здесь и сейчас не было времени покормиться Чиллионом. Какое разочарование! Но возможно, его личного вмешательства и не потребуется.

Простого слуги из Воздуха не будет достаточно. Здесь потребуется и Огонь, в форме Света. Он должен быть заключен в Землю-Камень. Четвертый элемент, Дух, должен переплестись с другими, чтобы дать его созданию необходимую искру чувств. Но слуга из нескольких Элементов дорого ему обойдётся.

Он начал призывать Воздух. Когда сформировался мерцающий шар, он стиснул его в клетку своих бестелесных пальцев и добавил Огонь в форме Света. Желто-оранжевое свечение брызнуло из-под его ладони. Он поспешил стал материальным и прихлопнул слугу вниз в камни пола.

Черная фигура Сау'илахка дрогнула, поскольку его угрожало настигнуть истощение. Но слуга был ещё не закончен, и два заключительных действия должны были быть сделаны одновременно.

Вокруг его прижатой к полу ладони возник квадрат из пылающих зелёных линий. Внутри него появился синеватый круг, когда он призвал Дух и вложил в него фрагмент своего сознания. Между фигурами появились переливающиеся руны и символы, серебристо-белые, словно роса перед рассветом.

Сау'илахк обратился к своим силам, наполняя создание своей сущностью.

Его рука начала дрожать. Ему потребовалась вся его воля, чтобы остаться материальным. Он выпрямился, отрывая руку от пола. Пылающие символы на камне исчезли.

«Проснись!»— мысленно прошептал он.

Под полом появилось свечение. Оно беспорядочно заметалось, будто плавало в камне. Он поднял руку повыше, словно уличный кукольник, играющий с нитками марионетки.

Камни подались к нему, и свет стал ярче. Встающее существо, похожее на червя, было толщиной с его запястье. Серое, как камень, что породил его, оно выползало из пола. Сау'илахк уже создавал такого слугу с зияющей пастью на одном конце и с ядовитым газом внутри.

«Остановись, — скомандовал он. Когда оно остановилось, он сосредоточился на его искре чувств и отвел его в тоннель. — Скройся в стене напротив прохода. Когда придёт жизнь, освободи то, что содержишь.»

Слуга подчинится этим простым указаниям, вложенным в его ограниченное сознание. Даже если два младших эльфа выживут без Чиллиона, то они, скорей всего, повернут назад. На этом настоит Шаодх.

Сау'илахк проплыл в тоннель, ослабший, но довольный, и повернул направо, чтобы следовать за Винн.

* * *

Мысли Винн всё время возвращались к одному и тому же, пока она шла за Красной Рудой. Она не могла выбросить из головы предостережения Чейна, хоть и притворилась спокойной и уверенной, но ее опасения отличались от его. Ясно, что он подозревал, что произошло здесь после падения ситта, хотя и не сказал об этом ни слова.

— Что это? — вдруг спросил он из-за ее спины.

Она увидела что-то черное в стенах и полу, но это была не сажа. Свет кристалла заставил это заблестеть.

— Шлакс-алег, — ответил Красная Руда. — «Горящий камень»… жила каменного угля.

Она пересекала их путь, и пол туннеля перетёк в круглую пологую котловину, будто уголь добывали из пола и обеих стен.

Чейн скользнул мимо Винн к левой стене:

— И здесь тоже, смотрите.

Красная Руда и Винн наблюдали, как Чейн провёл пальцами вдоль глубоких, длинных выбоин в черной стене. На сей раз, их было четыре.

Винн нашла места в угольной жиле, где из неё словно вырвали куски размером с ее голову, или даже голову Красной Руды.

— Красная Руда, твой народ использует… — начал Чейн. — Использует… каких-либо животных при добыче полезных ископаемых?

Винн закрыла глаза на эту формулировку. Что он подразумевает?

— Нет, — нерешительно ответил гном. — Я об этом никогда не слышал.

Винн не нравилось то, куда клонил Чейн. Она оглядела тоннель, вспомнив о том сломанном черепе. Чейн предполагает, что что-то пережило падение ситта, что-то достаточно большое, чтобы убить всех, кто остался от осады или пришёл позже? Но никакое существо из сил врага не могло прожить все эти годы на таком маленьком пайке. Если только не…

Винн начала волноваться. Что, если независимо от того, что требовалось владельцу для пропитания, шар обеспечивал ему это? Шар действует еще с войны? Ее мысли вернулись к нескольким скудным строчкам, которые она прочитала в письме Волино:

«…Земля… ниже лидера песни лорда… должно было преобладать, но все закончилось… на полпути съедены ниже.»

Что-то еще шевельнулось в её сознании. Прежде, чем оставить Гильдию Колм-Ситта, она наткнулась на гномскую, давно забытую балладу с одним неясным словом — гуюллаэ, «все-едоки» или «все-пожиратели». Даже если и так, всё, что когда-то было здесь, давно или погибло или ушло.

— Ох! — выдохнул Красная Руда.

Винн повернулась к нему на это восклицание. Его большая ладонь была прижата к другой выбоине в стене. Эта была столь большой, что его рука выглядела маленькой, когда он провёл ею вдоль внутренней поверхности впадины. Винн подошла ближе, пытаясь разглядеть, что было внутри, и Красная Руда отдёрнул руку.

Под светом ее кристалла стало видно, что стена выбоины была вся в параллельных углублениях. Эти отметки не походили на те, что обнаружил Чейн, похожие на следы когтей. Они были более гладкими, располагались ближе, словно… словно зубы откусили кусок каменного угля.

Она покачала головой, напоминая себе, что независимо от того, кто это сделал, он не мог все еще находиться здесь. Вдруг она услышала низкое, грохочущее рычание.

Тень держалась на расстоянии позади Винн, не приближаясь. Челюсти собаки дрожали, когда она, прижав уши, смотрела на огромную выбоину, освещённую светом кристалла.

Винн решила не идти дальше так же слепо. Что бы ни случилось здесь, нужно было это понять.

* * *

Чиллион прошел через открытый портал в палату, подобную Палате Падших в Дред-Ситте. Только эта была огромна.

Его все еще удивляло, что Красная Руда оставляет двери порталов широко открытыми. Такая небрежность до мозга костей потрясла бы Циндера, хотя Чиллион, конечно, не мог жаловаться. Он не смог бы открыть их сам, но как открыл Красная Руда? Как мог даже неправедный Ходящий-сквозь-Камень знать, какие комбинации рычагов использовали тысячу лет назад?

— Что это за место? — спросила Ханнаши, озираясь с явным беспокойством на испачканном лице. — Эти статуи… отличаются от предыдущих.

Шаодх осматривал лежащие на полу части сломанной статуи:

— Что они символизируют?

Это был первый открыто любопытный вопрос, которых он не задавал уже давно. Но у Чиллиона не было времени объяснять значение гномских пороков или место Падших в их верованиях.

Он не видел никаких других путей отсюда за исключением двух зубчатых пробоин в стенах. Более широкая слева от входа была просто вертикальной шахтой, как в зале Вечных. Он сомневался, что у Винн и её спутников было оборудование и навыки, чтобы спуститься вниз.

Он посмотрел на Шаодха и спросил:

— Куда?

Взгляд, которым ответил Шаодх, казался почти враждебным. Молодой человек закрыл глаза, напевая. Когда его глаза снова открылись, он повернулся к более высокой и узкой пробоине.

Чиллион недовольно нахмурился. Возможно, он снова недооценил Винн. Приблизившись, он поднёс кристалл к пробоине. Она вела не в шахту, и вместо этого, он увидел грубый и сырой тоннель, бегущий в обоих направлениях.

Ханнаши подошла к нему и наклонилась, чтобы заглянуть в тоннель.

— Что ж, вперед снова, — устало сказал ей Чиллион.

По полу зала прокатилась дрожь, и он обернулся.

Шаодх все еще стоял у базальтовых обломков, но его глаза расширились, когда он смотрел на широкую пробоину в другом конце зала.

* * *

Гассан достиг открытого портала и осторожно выглянул из-за его края. Там был другой огромный зал, но этот был заполнен черными безликими и бесформенными статуями. Они были окованы тяжёлыми цепями, но не удержали внимание Гассана надолго.

Молодой спутник Чиллиона стоял в центре зала, в то время как пожилой эльф и женщина изучали высокую пробоину в правой стене.

Никто не смотрел в сторону Гассана, и он поспешил спрятаться за ближайшим черным саркофагом. Из своего укрытия он попытался подслушать то, что они могли сказать, но они молчали. Огорчившись, он уже подумывал о погружении в поверхностные мысли Чиллиона, надеясь, что старый эльф не почувствует его присутствия.

Но вдруг Гассан услышал звук падающих камней. Из широкой пробоины в конце зала прямо позади него вздымалась пыль. Пол дрожал и вибрировал, и он слышал, как обломки падают в шахту.

Гассан замер, готовый убежать из зала.

* * *

— Что это было? — произнёс Шаодх.

Облако пыли вздымалось от широкой пробоины в другом конце зала ближе ко входу.

— Мы должны идти дальше, это место нестабильно, — сказал Чиллион и повернулся, а Ханнаши шагнула в пролом.

Рябь на противоположной стене тоннеля попалась на глаза Чиллиона. Он инстинктивно откачнулся назад, пытаясь схватить Ханнаши.

С громким шипением облако тёмно-коричневого пара заполнило тоннель за пробоиной.

Чиллион закрыл лицо рукавом, а облако окутало Ханнаши. Она захрипела и закашлялась, и он схватил заднюю часть ее плаща и дернул. Вдруг он заметил извивающуюся фигуру, высовывающуюся из внутренней стены тоннеля.

Только инстинкт заставил его не выпустить плащ Ханнаши, когда он отшатнулся назад и упал. Тёмно-коричневые клубы пара полились из пролома и устремились вверх. Прежде чем Чиллион успел откатиться, Шаодх разбил хватку его рук и оттянул Ханнаши подальше. Он упал на колени, а она обмякла в его руках, ее голова безвольно отклонилась в сторону.

— Нет… нет! — повторял Шаодх, все былое самообладание оставило его испуганное лицо.

* * *

Сау'илахк видел свет кристалла Винн впереди и даже слышал ее голос. Судя по всему, она остановилась.

— Продолжайте искать, — сказала она, ее голос достиг его совсем тихим.

Волнение Сау'илахка возросло. Ему хотелось подплыть ближе, но он и так был слишком близко. Однако, он не мог заставить себя отойти ни на шаг. Что она нашла?

Винн внезапно упала, как будто ушла под пол тоннеля. Свет кристалла Чейна и Красной Руды был на противоположной стороне, далеко от Винн.

— Что мы ищем? — спросил Красная Руда.

— Ещё что-то подобное, — ответила она. — Или что-нибудь необычное.

Нетерпение Сау'илахка усилилось. Что они ищут?

По тоннелю, откуда-то из-за его спины, разнесся грохот, и он не смог не обернуться.

Из пролома, где он оставил своего слугу, в тоннель пролился свет. Должно быть, пришли эльфы, но его каменный червь не мог издать такой грохот. Он завис на месте, наблюдая, пока раскат грома не отозвался эхом из пролома и не прокатился вниз по тоннелю.

* * *

Чиллион встал на ноги, готовый отразить дальнейшие атаки того, кто напал на Ханнаши. Он провёл рукавом по носу и рту и посмотрел в пробоину, но через редеющий пар увидел только грубый камень внутренней стены тоннеля.

Треск ломающегося камня заполнила зал.

Чиллион обернулся, как только звук достиг его ушей. Ещё больше камней рухнуло вниз в широкой пробоине на другом конце зала. Лавина темной пыли вылилась оттуда, и запах гари заполнил воздух.

Это была не пыль, а дым.

Пламя вырвалось из пробоины, почти достигнув середины зала. Шаодх прокричал что-то, но рев огня заглушил его голос.

Прежде чем огонь погас, из широкой пробоины на четвереньках выползла чудовищная фигура, большая ее часть тонула в дыму.

* * *

Как только из пробоины вырвался огонь, Гассан попытался добежать до входа, но споткнулся, почувствовав иссушающий жар. Что-то испускало этот огонь, и он кинулся к противоположной стороне зала, чтобы видеть происходящее. Но все, что он углядел среди пламени, это что-то огромное и четвероногое с вытянутой головой на длинной шее. Оно повернулось к Чиллиону и его людям.

* * *

Винн напряглась, услышав грозовое эхо, раскатившееся по сырому тоннелю. Мягкий красный свет заполнил отдаленный конец прохода позади, где узкая пробоина вела в Палату Падших. Но она замерла, прежде чем смогла окликнуть своих товарищей.

Темный силуэт повис в тоннеле между нею и оранжево-желтым светом.

Тень обернулась и сделала два торопливых шага мимо Винн. Рычание собаки начало походить на вой сердитой кошки, а шерсть на ее загривке в свете кристалла Винн встала дыбом.

Разум Винн оцепенел. Она знала, на что Тень так воет, но не могла принять это, и продолжала шептать:

— Этого не может быть… Этого не может быть…

Винн не могла отвести взгляда от черной фигуры на фоне оранжевого свечения. Вдруг позади нее раздался треск камня, сопровождаемый грохотом.

Винн обернулась и увидела волну пыли, катящуюся на нее.

— Чейн!

* * *

Чейн шёл дальше по тоннелю вместе с Красной Рудой, когда прокатились три резких волны треска и шума. Тень громко, мяукающе взвыла, предупреждая, и Чейн сунул кристалл холодной лампы в карман и потянулся к мечам. Прежде чем он смог вытащить их из ножен, он услышал звук падающих наверху камней, а затем Винн прокричала его имя.

Облако пыли заполнило карман угольной жилы между ним и ею, почти загородив свет.

Чейн слышал, как падают вниз камни в этом облаке, и тем не менее бросился вперед. Но почувствовал, что Красная Руда схватил его за плащ и дернул, вынудив остановиться.

— Пусти! — прорычал он.

Он в бешенстве обернулся, но замер, увидев растерянно открытый рот гнома и широко распахнутые глаза, смотрящие вверх.

Красная Руда проговорил:

— Это идёт от…

Остальное утонуло в грохоте падающих камней. Пыль заполнила воздух вокруг них. Чейн отчаянно стремился как можно скорее оказаться рядом с Винн, но когда снова посмотрел в её сторону, облако пыли заслонило все.

Что-то оттуда хлестнуло в его сторону.

Он уловил только проблеск большого, длинного хвоста с колючим наконечником, и попытался увернуться. Хвост ударил его в грудь и откинул к противоположной стене тоннеля, сильно приложив спиной. Мир на мгновение потемнел, он услышал металлический лязг, а затем вскрикнул Красная Руда.

Чейн рухнул на пол, и следующий удар хвоста стегнул лишь по стене. Он схватился за неё, пытаясь встать с колен, но внезапная боль заставила его испугаться, что он сломал позвоночник. Пыль в тоннеле начала оседать на упавшие камни, и он выпрямился, пытаясь разглядеть, что напало на них. Сначала он не видел Винн вообще, поскольку что-то заслонило всё поле его зрения.

Он разобрал только огромный хвост, когда его колючий конец скребнул по каменному полу, прочертив линию в пыли. Хотя существо стояло к нему спиной, он видел, что оно было выше и шире, чем тяжеловоз. Его спина почти касалась потолка. Свет кристалла Винн высветил что-то еще на его спине.

Свернутые кожистые крылья укрывали верхнюю часть его тела.

Чейн увидел сверкающую чешую, покрывающую все его тело до изогнутых бедер задних лап. Но вместо белого света кристалла Хранителей освещал всё это оранжевый.

Существо внезапно двинулось вперёд, скребя когтями по полу.

Страх Чейна усилился, когда он наконец отыскал Винн и Тень за ним. Но он также видел, что мерцающее оранжевое свечение шло откуда-то позади них.

— Бегите! — попытался крикнуть он, но его низкий голос был заглушен эхом падающих камней. Когда он вытащил оба меча, на мгновение ему показалось, что…

Кто-то стоял в темноте тоннеля между Винн и далёким оранжевым светом.

Свет внезапно пропал, остался только горящий кристалл Винн и все, что имело значение для него — это добраться до нее.

* * *

Винн увидела голову чудовищного змея, выступившего из облака пыли, и существо, сопровождаемое царапаньем когтей по камню, двинулось вперёд.

Тень сделала выпад к нему, лая и клацая челюстями.

Рептилия открыла длинный рот, и резкое зловоние ударило в ноздри Винн. Она зашипела, и прозрачная жидкость полилась из ее пасти. Жидкость разлеталась всё дальше, вытекая между рядами закопченных зубов, они клацнули, встретившись… и жидкость воспламенилась.

— Тень! — вскрикнула Винн, хватая собаку и отпрыгивая к дальней стене тоннеля.

Жидкость вспыхнула, пламя обожгло стену, у которой они стояли до этого.

Винн привалилась к стене, прижав к себе Тень. Она попыталась удержать собаку, и ее посох ударился об пол. Занавес огня распространился вдоль дальней стены и потолка выше того места, куда существо плевало. Винн почувствовала жар у своего предплечья.

Ее рукав горел.

Она хлестнула рукой по полу тоннеля, туша огонь. Обернувшись, она мельком увидела тоннель.

Прежде чем огонь потух, Винн ясно увидела черную одежду и трепещущий плащ, освещенный огнём.

Она почти забыла страх перед зверем, идущем на неё, поскольку увидела его.

Сау'илахк был там, наблюдая за нею.

* * *

Когда пламя внезапно взвилось рядом с Винн, Сау'илахк помчался к ней. Она еще не привела его к шару, и он не мог позволить ей умереть. Она схватила собаку в охапку и откатилась к дальней стене, уклоняясь от огня.

Сау'илахк все еще слышал рев далеко позади, но он не отвлекал его. Он мог смотреть только на крылатое, змееподобное существо, заполняющее тоннель перед Винн.

Тот шум позади него и вспышка оранжевого света могли означать только одно. Таких существ было, по крайней мере, два.

Сау'илахк не думал, что Винн сможет сбежать. Конечно, он мог спасти ее, но она уже привела его в самое глубокое место ситта. Поиск не мог сильно затянуться.

Он не боялся этих существ, независимо от того, сколько их. Их зубы и когти, даже их огонь, не могли причинить ему вреда. Он мог искать в своё удовольствие, запросто игнорируя их.

Винн замерла, уставившись на него, как будто не веря своим глазам. Вид ее пораженного лица зажег внезапную радость в нём, а затем он увидел, что существо позади нее снова открыло пасть.

По тоннелю пронёсся резкий вой.

Тень кинулась к Сау'илахку. Чейн попытался напасть на существо сзади. Винн старалась дотянуться до посоха.

Сау'илахк всегда хотел убить ее медленно. Но шар был всем, что имело значение теперь.

Винн умрёт, так или иначе, и она уже осознала, что он здесь.

Сау'илахк сосредоточился на тоннеле позади Чейна и Красной Руды. И переместился через дремоту.

* * *

Винн чуть не застонала от досады, когда Сау'илахк исчез, а Тень словно сумасшедшая хватала клыками воздух. В ужасе Винн обернулась, чтобы лицом к лицу встретиться с существом позади. Она не смогла удержаться от мысли, что Чейн все это время был прав.

Призрак выжил и теперь доберётся до шара раньше неё.

Последняя вещь, которая должна была произойти, это чтобы шар попал в руки Сау'илахка — чтобы Враг использовал его для какой-то своей цели, которой он и служил. Она не могла допустить этого любой ценой.

Она увидела, что Чейн нападает на существо сзади. Она схватила свой посох, надеясь ослепить змея, прежде чем он плюнет огнем снова. Его пасть была открыта, и жидкость капала, но он пока не клацал зубами.

Существо подняло свою большую голову, и его черные глаза остановились на Тени. Винн застыла, колеблясь, когда оно внезапно отвело голову на длинной шее назад и обернулось. Чейн отпрянул в сторону, но существо смотрело за него, зафиксировав взгляд на Красной Руде, все еще лежащем у стены тоннеля.

Винн вскочила на ноги, голова змея повернулась в её сторону, но он снова смотрел на Тень. Она услышала цокот когтей — это Тень подбегала к ней — но ее единственные мысли были о шаре.

— Чейн, нет! — закричала Винн. — Сау'илахк здесь, и он ушел искать шар. Не дай ему забрать его! Ничто иное не имеет значения!

Тень сделала выпад и рыкнула в морду существа. Но рептилия только подняла повыше свою голову на гибкой шее. Чейн не остановился, словно и не слышал слов Винн, и снова напал на него.

Существо просто стегнуло хвостом.

Чейн поднырнул под ним, откатившись к другой стене тоннеля. Зубец хвоста ударил по стене, каменная крошка брызнула во все стороны.

— Чейн, послушай меня! — закричала Винн.

Существо уставилось на нее.

Чейн поднялся на ноги, все еще в пределах досягаемости хвоста. Он держал и гномский меч, и старое, укороченное лезвие. Его бледное лицо было искажено, словно у зверя, собирающегося зарычать. Она уже видела это прежде. Он потерял себя от ярости и голода, чтобы добраться до нее.

Как она могла заставить его послушаться?

— Ничто не имеет значения, кроме шара! — крикнула ему Винн, а затем сорвала покрытие с солнечного кристалла.

* * *

Чиллион видел, что змееподобное чудовище полностью вышло из пролома, и отбежал влево. Если он сможет привлечь его внимание, то уведёт его от Шаодха и Ханнаши.

Оно быстро пошло на него, поражая своей массой, челюстями и крыльями. Он пробежал между двумя огромными саркофагами, но когда оглянулся, понял, что оно не последовало за ним.

Монстр повернул свою вытянутую голову, посмотрев на Шаодха, который преграждал ему путь к безвольно лежащей Ханнаши.

— Двигайся! — прокричал Чиллион. — Обеспечь ему две цели.

Быстро моргнув, Шаодх, казалось, понял, и кинулся в другую сторону зала.

Существо качнуло голову к нему, жидкость закапала из его рта. Странная мысль родилась в уме Чиллиона.

Кто-то должен был выжить.

Он никому больше не рассказывал об этой поездке. Даже если они не найдут Винн, то один из них должен был рассказать Гильдии об этом месте, обо всём, найденном здесь, и что она приехала сюда, разыскивая что-то важное.

Чиллион поглядел на Ханнаши, лежащую на полу. Девушка едва дышала, ее длинные волосы опутали лицо. Даже если придётся бросить ее, один из них должен сбежать.

Существо обвело своим пристальным взглядом зал. Его огромные, черные глаза сосредоточились на Ханнаши. Оно открыло челюсти шире, как будто собираясь плюнуть.

Прежде чем Чиллион смог что-либо предпринять, он услышал крик Шаодха:

— Нет!

Шаодх кинулся к существу, махая руками:

— Сюда! Сюда иди!

Существо повернулось на шум, плюнуло, и его челюсти клацнули.

Крик Чиллиона утонул в реве пламени.

Лицо Шаодха заполнилось ужасом, его рот открылся. Но крик не успел сорваться с его губ, и Чиллион съежился между двумя базальтовыми саркофагами, когда воздух вспыхнул.

Огонь вырвался из пасти существа, освещая целый зал оранжево-желтом светом. Высокая тень Шаодха посреди огня рухнула, как уголь, слишком быстро сгоревший в кузнице.

* * *

Все произошло слишком быстро, Гассан не успел отреагировать. Он видел, как молодой эльф замахал руками и закричал, чтобы отвлечь существо от девушки.

Гассан выскочил из своего укрытия, чтобы сделать хоть что-то, хоть как-то помочь. Но взрыв пламени из пасти существа уже охватил и сжёг молодого эльфа.

Пол был покрыт мерцанием, будто немного горючей жидкости было распылено в самом камне.

Мысли Гассана мчались вперёд. Что он мог сделать — что кто угодно мог сделать — против такого монстра? В отчаянии он начал создавать фигуры и символы перед своим мысленным взором, быстро, но тихо напевая, поскольку он был сосредоточен на существе. Возможно, он сможет одурманить его разум.

Его мысли словно врезались в стену, а затем его ударило отдачей.

Гассан отшатнулся к основанию базальтового саркофага, палата потемнела перед его глазами. Он заставил себя не закрывать глаз, и чернота исчезла. Но у него не было шанса обдумать, что пошло не так.

Существо качнуло голову снова, на сей раз смотря на него.

* * *

Чиллион проследил за взглядом существа, поскольку оно смотрело на вход в зал. Он тихо прополз вперед между огромными статуями, проследив за его взглядом.

Там был Гассан Иль'Шанк. Все еще пребывая в шоке, Чиллион не мог понять, как суманский Хранитель оказался здесь.

Иль'Шанк прижался к основанию базальтового саркофага и дрожал, будто был ранен или болен.

Чиллион оцепенело смотрел на огонь, все еще пляшущий на почерневшем камне вокруг обугленных останков Шаодха. Он не видел способа добраться до входа в зал, а в ближайшем проломе была какая-то ловушка, поразившая Ханнаши. Шаодх мёртв, а Ханнаши чуть жива. Что один суманский метаолог мог сделать против существа, вышедшего из другого пролома?

Но кто-то должен был выжить, чтобы рассказать об этом месте. Независимо от того, зачем Винн приехала сюда, или что она здесь искала, Гильдия должна была знать о существовании ситта и о монстре в его глубинах.

Что-то должно было стоить той цены, что они заплатили.

Голова существа повернулась назад к Чиллиону, оно заглянуло за основание саркофага. Его пасть открылась снова, и жидкость потекла с челюстей на пол.

Гассан встал на ноги и сделал нетвёрдый шаг, начав петь.

— Нет! — прокричал Чиллион.

Гассан замер и замолк.

— Беги! — закричал Чиллион. — Расскажи нашим об этом месте! Беги… сейчас же!

Лоб Гассана наморщился от гнева или печали, исказившей его смуглые черты. Но Гассан был гораздо ближе к открытому порталу… Он мог сбежать из этого зала.

— Приготовься! — призвал Чиллион. — Я отвлеку его.

Он успокоился, надеясь, что умрёт быстро и безболезненно. Он не видел другого выбора. Только у Гассана был шанс спастись.

Прежде чем Чиллион смог пошевелиться, Гассан пришёл в движение.

Он видел, что суманец кинулся не к выходу, а прямо к широкой пробоине, из которой вылезло существо. Чиллион, внутренне похолодев, наблюдал, как Гассан подбежал к пролому и спрыгнул в шахту.

Чиллион не мог дышать. Его ум оцепенел, а надежда увядала, умирая вместе с ним. Почему Гассан убил себя таким бесполезным способом? Он боялся, что существо будет преследовать его, и предпочел лёгкую смерть?

Чиллион был совсем один, когда услышал цокот когтей по полу зала.

Существо быстро пошло на него, и все, что он мог сделать, это отступить к стене между саркофагами. Рептилия приближалась слишком быстро для того, чтобы он успел отбежать вдоль стены.

Печаль как ничто другое подкосила Чиллиона.

Самоубийство Гассана, беспомощность Ханнаши и сожженные кости Шаодха сокрушили все другие мысли, когда он смотрел в черные блестящие глаза существа.

Он не мог больше выносить печаль и потери. Все, что он имел, — это секунду на молитву:

«Хармун… наполни меня своим абсолютным духом… в моей горькой неудаче.»

* * *

— Ничто не имеет значения, кроме шара!

Чейн самым краем сознания воспринял крик Винн, но это вызвало только остервенелое отрицание. Голод, ярость и его любовь к этой девушке смешались, становясь одним целым. Тогда он услышал ее тихое пение и увидел, как она срывает ножны с солнечного кристалла посоха.

Чейн набросился на хвост крылатого существа с обоими мечами, пытаясь заставить его переключить внимание на себя.

— Чейн, нет! — прокричала Винн. — Иди!

Обжигающий свет не заполнил тоннель.

Он остановился, повернувшись к ней. Почему солнечный кристалл не загорелся? Винн подняла потрясенные глаза на конец посоха. Что-то пошло не так. Чейну хотелось закричать, но из глотки вырвался только хриплый рык.

Но существо не плюнуло огнем снова.

Тень рычала и металась из стороны в стороны, пытаясь держаться между ним и Винн. Чешуйчатый зверь поднял голову повыше, но его внимание было сосредоточено на Тени.

Винн бросилась вперед. Она попыталась пробежать мимо него, но шея существа опустилась вниз и остановила ее. Оно не позволит ей пройти. Она посмотрела Чейну в глаза, и слезы скатились по ее щекам.

Отчаяние на ее лице ножом резануло грудь Чейна. Она застыла, смотря на него, но ее голос был пугающе спокоен:

— Если ты заботишься обо мне, — произнесла она, — ты послушаешь. Не имеет значения, кто я… и даже что я значу для тебя. Иди за Сау'илахком. Доберись до шара раньше него.

Чейн сделал шаг к ней.

Винн покачала головой, и на сей раз ее голос был едва слышим:

— Если ты любишь меня, то пойдёшь… ради меня.

Чейн задрожал.

Эти слова поразили его больше, чем если бы она просто приказала ему оставить ее и никогда не возвращаться. Опровергнуть её слова и спасти ее, или сделать, как она просит, и потерять ее — это был самый жестокий выбор, который она когда-либо ставила перед ним.

Он зарычал от гнева и паники. Дикий зверь его сущности боролся с эффектом фиолетовой смеси, которая не давала ему спать. Он не мог отвести взгляд от Винн, даже когда она отвернулась к существу, стоящему перед рычащей Тенью.

Существо замерло в неподвижности, но надолго ли?

«Если ты любишь меня, то пойдёшь… ради меня.»

Чейн, съежившись в мучении, обхватил себя руками, а просьба Винн продолжала раздаваться в его голове. Как он мог отрицать её слова и не сделать то, чего она просила?

В конечном итоге, все, что он мог сделать, это развернуться и побежать по тоннелю.

Красная Руда только встал на ноги. Как только Чейн поравнялся с гномом, он крикнул ему:

— За мной, сейчас же!

* * *

Гассан падал в шахту, все еще оглушенный отдачей его неудавшегося заклинания. Требование Чиллиона, чтобы он бежал, безмерно тронуло его, но намного больше было под угрозой, чем просто местоположение Балаал-Ситта. Чиллион не видел пугающих намеков в переведенной поэме.

Гассан боялся, что Винн может сбежать из этого места. Он должен был узнать ее истинную цель любой ценой, даже бросив старого эльфа умирать такой смертью. Когда он спрыгнул в шахту, у него не было времени сожалеть ни о чём.

Винн еще не знала, что призрак следует за ней. Он не убил ее, а значит, мог использовать ради той же цели, что и Гассан. Если ее поиск имеет какое-либо отношение к чему-то, оставленному армией Врага, то призраку нельзя было позволить добраться до этого первым.

Гассан должен был выжить, как и сказал Чиллион.

Его плечо зацепило стену шахты.

Его тело заскользило по неровной стене. Выступ порвал его рукав. Даже в состоянии шока, он понял, что может достигнуть дна в любой момент, и вынудил свой ум сосредоточиться.

Гассан закрыл глаза, видя только символы среди фигур, вспыхнувших в его мыслях. Преодолевая головокружение и сопротивление воздуха, он прижался к стене шахты, своим желанием пытаясь замедлить быстрый спуск. Но все, что он услышал, это треск камня, когда столкнулся с полом, и только почувствовал, как его одежда и кожа порвались, когда он резко потерял сознание.

Глава 25

Винн изучала лицо существа. Ее попытка зажечь солнечный кристалл провалилась, хотя она сделала все правильно.

Рычание Тени внезапно прервалось.

Боль распространилась в голове Винн, когда она увидела, что существо остановило взгляд на собаке.

Какофония тысячи листьев или крыльев насекомых начала метаться в черепе Винн. Звук стал оглушительным и каким-то шипящим, и она застонала и упала на колени, крепко прижав к себе Тень. Она не могла даже спасти собаку, только обнять ее и ждать смерти.

Слова памяти Тени раздались в мыслях Винн, перекрывая шипящее царапание крыльев-листьев:

«…Рождённый Духами…»

Голова существа качнулась к Винн. Что Тень пыталась сказать ей?

Рев в разуме Винн заглушил все остальное. Все, что она видела, это большие черные глаза на морде рептилии, смотрящие на нее, пока все не потемнело.

Там была только тьма.

В груди Винн заболело, а затем начало гореть, как будто она задержала дыхание слишком надолго и теперь не могла выдохнуть. Она ощутила движение, но ее конечности не двигались. Это было очень знакомо, но из-за растущей паники она не могла понять, почему.

Тьма исчезла, но ненадолго.

Она с трудом выдохнула и не могла прекратить дрожать, когда задохнулась, не осознавая, где она. Каждая мышца в ее напряжённом теле дрожала. Что-то прерывало ее мысли, но это не было потрескивание крыльев-листьев.

Оно было монотонным и бесконечным, как ветер, свистящий в голове. Слова раздавались из него отрывистым шепотом:

«…они приходят… лгуны, обманщики… убийцы, убийцы повсюду…»

Ветер в ее голове казался сделанным из этих слов, произнесённых шепотом множества голосов. Ее мысли были сокрушены этой бурей, и первой вещью, которую она увидела, был тусклый свет.

Оранжево-красные угли в очаге освещали пространство вокруг неё. Она стояла в комнате без мебели, окруженная простыми каменными стенами. Эта пустота обострила её чувства, пока ее внимание не переместилось влево.

Она не собиралась поворачиваться, но сделала это.

«…никому не доверяй… никогда…»

При этом шепоте из бури Винн посмотрела на сводчатый проход в левой стене комнаты. Это был всего лишь провал в черноту, поскольку тусклый свет очага не проникал за него. Она хотела отступить, найти выход отсюда, но…

— Вра'фейлулайк… бхаил то-ве?

Она не поняла смысла слов, хотя это с безумной спешкой, или даже гневом сорвалось с ее губ. Но голос, который она услышала, не принадлежал ей.

Страх Винн вырос.

Она была заперта в памяти. Но чьей? Тень сделала это? Она с трудом сосредоточилась, пытаясь увидеть мир, который помнила: грубый каменный тоннель, крылатая рептилия и Тень.

Но привычный мир не вернулся.

Где она? Кто она? Не получив ответов, она пыталась разобраться с тем, что услышала, чтобы сдержать питаемый страхом шепот, пытающийся затопить ее разум.

Первое слово было корневым, в мужском роде — и она узнала язык! Она говорила на гномском, но либо не расслышала всё правильно, либо не знала этого диалекта. Она не смогла перевести корень слова. Только суффикс «улайк» имел смысл.

Это означало «словно» или «подобный».

— Вра'фейлулайк… бхаил то-ве?!

Горло Винн пересохло, когда она повторила крик. Шипящий шелест крыльев-листьев раздался в ее уме. Всего один раз она слышала что-то подобное — когда Малец общался со своей семьей. Слова, которые она произнесла повторились в ее голове, на сей раз на каждом языке, который она знала: «Брат-близнец… ты здесь?»

Кому бы ни принадлежала эта память, не Тень передавала ее. Тень назвала крылатое существо в тоннеле Рождённым Духами. Те шипящие звуки крыльев-листьев шли от него? Стихийные Духи наконец доберутся до нее, убьют, пока она поймана в ловушку в чьей-то памяти?

Что-то двинулось за сводчатым проходом.

Что-то, шатаясь, шло вперед через темноту. Большие гномские руки закрывали широкое лицо, раздавалось измученное, быстрые дыхание. Один глаз всмотрелся в нее сквозь массивные пальцы. Вдруг его левая рука соскользнула с лица и сжала край прохода. Пальцы другой откинули его красные волосы.

У этого брата-близнеца была широкая челюсть, когда-то чисто выбритая, но теперь покрытая щетиной. Его глаза были запавшими, под ними темнели круги, как будто он не спал много ночей. Он был молод, или казался бы таким, если б его лицо не было искажено ужасом.

На мгновение Винн показалось, что она знает его, но это было невозможно. Она даже не знала, где она находится — или кем она была. Ничто в этом месте не было ей знакомо.

«…когда-то близкие теперь охотятся на тебя… они придут… будь осторожен как никогда…»

Пристальный взгляд брата быстро осмотрел комнату с очагом.

Он слышал этот шепот, как и она!

«…никогда не закрывай глаза снова… никогда… только когда они все умрут…»

На его щеках заходили желваки, когда его рука отдернулась от головы, нещадно разрывая путаницу волос. Пальцы сжались в большой кулак.

Винн видела в лице брата тот же гнев, который она услышала в голосе владельца этой памяти. Она кинулась вперед и схватила рубашку на груди брата одной большой рукой. Она почувствовала, как другая её рука нащупывает что-то на поясе.

— Почему ты все еще здесь? — прокричала она низким голосом, который не принадлежал ей. — Я же сказал тебе уехать, пока ещё было возможно. Уходи отсюда!

Брат замер, его кулак поднялся. Буря голосов еще раз всколыхнулась в уме Винн:

«…Если они увидят тебя, быстро убей их… Ведь они убьют тебя, если смогут… А они смогут, ты же знаешь…»

Рука Винн, опущенная вниз, сжалась. Она дернулась, хотя едва видела, что схватила. Ее взгляд остался прикован к брату, когда он вынул кинжал из ножен на поясе. Он поднял его, смотря вниз.

Стрёкот крылышка-листа снова раздался в голове Винн:

«Я с тобой, слушай только меня. Услышь спокойствие, что я привношу в твои мысли.»

Винн оцепенела, а братья замерли напротив друг друга, готовые напасть.

Откуда-то издалека донесся крик.

Винн разжала пальцы и отступила, не зная, что теперь делать. Она повернулась на далёкий звук.

Тогда она увидела, что случилось с мебелью.

Стулья, табуреты, дубовый стол, и даже большой комод были сложены у двери. Все из этой комнаты было свалено в кучу перед нею в слепом отчаянии. Когда ее внимание вернулось обратно, измученный брат тоже смотрел на дверь. Его глаза расширились от страха, когда он, дрожа, смотрел на нее.

— Пойдём… пойдём, пожалуйста, — попросил он, заикаясь. — Пойдём со мной.

— Нет, — ответила Винн. — Иди один, как я сказал.

— Не делай этого! — закричал брат, делая шаг вперёд, гнев вернулся на его лицо. — Твои братья тоже поддались этому, как и остальные… хотя сначала остальные, не так ли? Они заперлись от людей в храме… и ты помогал им? В этой чуме безумия, куда ещё народ мог пойти, кроме как уехать… если хоть кто-то смог уехать?

Он вошёл в комнату с очагом.

Одежда брата, наверно, когда-то была красновато-коричневой, но сейчас была слишком грязной, и было слишком мало света, чтобы утверждать это бесспорно. Его взгляд опустился вниз, и тот, кем была Винн, проследил за ним. Винн увидела, что она держала.

У длинного треугольного кинжала, основание которого было столь шириной с её ладонь, были прямые края, плавно сужающиеся к лезвию. Его полированная гарда и навершие были серебряными, а часть рукояти, видная между её пальцами, лакировано-черная.

Это был кинжал Ходящих-сквозь-Камень.

Винн съежилась, заключенная в тюрьму чужой памяти, не желая принять то, что это могло означать. Буря шепота повысилась, как будто подпитавшись ее страхом. Ходящий-сквозь-Камень — она — поднял лезвие. Стрёкот единственного крылышка-листа вернулся:

«Не его ты должен убить.»

Винн чувствовала, что Ходящий-сквозь-Камень колеблется, глядя на своего брата.

«Держись только за меня.»

Она не почувствовала никакого спокойствия от этих слов, как голос утверждал ранее. Но потом поняла: этот стрёкот крылышка-листа говорил не с нею. Он говорил с ним, владельцем этой памяти. Она слышала его, чувствовал его, только потому, что слышал и чувствовал он.

Винн начала сомневаться еще больше.

Эти слова не исходили от зверя в тоннеле. Они были просто частью этой памяти. Что пришло в это место? Что говорило с этим Ходящим-сквозь-Камень?

— Нашей кровью заклинаю: помни меня, — прошептал он. — Но как только ты уйдёшь отсюда, никогда не произноси мое имя. Нашей кровью я связываю тебя… позволь мне быть забытым всеми.

На лице брата отразилось потрясение, и он с недоверием покачал головой. Он только открыл рот, чтобы заговорить, как Ходящий-сквозь-Камень отвернулся.

Винн увидела, как к ней приближается стена. Она помнила ту первую, удушающую черноту, чувство, что ее похоронили заживо. Ходящий-сквозь-Камень мог пройти через землю и камень. Но даже это не заставило замолчать шепот бури в нем, в ней.

Она не хотела больше видеть это. Но пока он мчался через тоннели, проходы и залы, она не могла отвести взгляд или закрыть глаза.

Он ни разу не остановился, сразу направляясь к следующей стене, но Винн видела… и слышала. Между тишиной и чернотой каждого погружения в камень, вопли безумного страха и гнева эхом отзывались вокруг.

Две гномские женщины душили друг друга, пока одна не разорвала горло другой голыми руками. Она только позволила телу упасть и тут же повернулась к мужчине, стоящему к ней спиной. Она бросилась на него, ее окровавленные руки потянулись к его лицу, чтобы растерзать его.

Молодая женщина оттолкнула старика в сторону, когда они оба попытались пройти через дверной проём. Она ударила его локтём по лицу, хотя он и так уже отступил.

Забрызганный красным воин снова и снова лупил булавой других мужчин, лежащих на полу. Он кричал, чтобы они уходили, или он убьет их всех. Они были уже мертвы, искорежены до неузнаваемости, а он всё не мог остановиться.

Гномский ребенок тихо нащупывал путь вдоль стены. Девочка не могла видеть из-за крови, заливающей ей глаза.

В центре большой палаты, заполненной столами и табуретами, пожилой мужчина присел на возвышении приветственного дома. Он, медленно раскачиваясь, шептал что-то про себя, как будто молился… а затем вдруг истерично рассмеялся. Его взгляд обшаривал комнату, ни на чем не задерживаясь.

Чернота камня прерывала сцены снова и снова. Каждый раз Винн желала, чтобы это было в последний раз.

Ей хотелось остаться в том холоде, обволакивающей темноте, где она — он — ничего не видела бы снова. Она не хотела снова видеть безумие и шепот, возвращающиеся с каждым проблеском тусклого света. И когда это происходило снова, она бы заплакала, будь у нее сейчас собственный голос.

Ходящий-сквозь-Камень остановился.

Здесь было темнее, чем где-либо ещё, даже в доме его брата. И почти тихо, за исключением шепота в его ушах. Винн не собиралась оборачиваться, но гном обернулся.

Большой сводчатый проход привлёк её внимание. Его двойные двери были закрыты, запечатаны железным засовом, лежавшем на скобе толщиной больше, чем ее рука. Они не были выломаны, как в прошлый раз, когда она видела их. Приглушенный стук проник через двери.

Там, с другой стороны, были люди и стучали, стремясь войти.

— Что ты делаешь?

При этом угрожающем шепоте Ходящий-сквозь-Камень схватился за оба кинжала на своём поясе. Когда он обернулся, Винн увидела огромные, темные фигуры в зале. Большие силуэты статуй, достигающие потолка, терялись в черных как смоль высотах. Три у каждой длинной стены зала, и Винн поняла, где она находится. Она была в Балаал-Ситте, в его зале Вечных, но не в таком состоянии, в каком она нашла его. Всё было цело, как будто она находилась в прошлом. Мерцающий свет попался ей на глаза, и она наблюдала за приближением пламени.

Свет факела осветил покрасневшее лицо с широкими чертами и седой бородой. Его глаза были расширены, белков было почти не видно вокруг черных радужек. Свет от пламени отразился на стальных элементах его черно-чешуйчатой брони.

Старый гном был другим Ходящим-сквозь-Камень.

— Собираешься впустить их?! — обвинил он.

— Нет… уже нет, — ответила Винн глубоким, мужским голосом.

— Лжец! — прошипел другой, и его свободная рука упала на рукоять кинжала. — Где ты был? У своего болтливого брата?

Винн не ответила, но почувствовала, как сжались её пальцы вокруг рукояти боевого кинжала.

— Так как это началось? — прошептал старый Ходящий-сквозь-Камень, делая шаг вперёд. — Все они обернулись против нас, как только началась осада, — продолжал он. — Какую ложь ты вложил в человеческие уши… через своего брата?

Буря шепчущих голосов усилилась снова:

«…Никому не доверяй… никогда не поворачивайся спиной… они идут за тобой…»

Его рука отдёрнулась от рукояти кинжала. Винн почувствовала боль, когда молодой Ходящий-сквозь-Камень хлопнул себя по лбу. Стрёкот крылышка-листа немедленно поднялся над буревым хором:

«Слушай только меня. Держись только за меня.»

Его стрекот задушил все мысли в разуме Винн.

— Нет… — застонал молодой Ходящий-сквозь-Камень. Он с хлопком прижал ко лбу другую руку и прокричал: — Оставьте меня в покое!

— Оставить тебя? — прошипел старший в недоумении.

Винн поняла, что он не слышит стрекот крылышка-листа.

— Зачем мне это? — продолжил старший. — Ты сделал это для нас, предатель. Ты и твой брат… заставили их прийти к нам!

— Нет, — простонал он. — Мой брат не замешан в этом…

— Больше лжи! — выкрикнул старший, рывком вынимая кинжал из ножен.

«Сделай, что необходимо, и иди ко мне.»

При звуке этого крылышка-листа молодой Ходящий-сквозь-Камень ещё крепче стиснул руки вокруг головы. А старший выпустил свой факел и кинулся к нему.

— Держи свое предательство назад, — прокричал, старый поднимая кинжал. — Байундуни!

«Не слушай. Иди ко мне.»

Молодой Ходящий-сквозь-Камень как можно сильнее сжал череп, пытаясь выгнать голос из своей головы. Но Винн не почувствовала боли. Она только мысленно съежилась, услышав его имя.

Она еще раз отчаянно попыталась сбежать в реальный мир, избежать этой памяти Байундуни — Глубокого Корня — Таллухерага, Бога Резни.

* * *

Сау'илахк мчался вниз по тоннелю, остановившись, только чтобы вызвать слугу из света. Тоннель начал пересекаться с меньшими, ветвящимися проходами, но он придерживался главного, направляясь вниз в глубины горы.

Его слуга метнулся в небольшую пещеру, и Сау'илахк остановился перед тупиком.

После осмотра, не выявившего никаких проломов, проходов, или чего-либо ещё, его расстройство угрожало перерасти в гнев. Где он должен искать теперь? Сколько узких тоннелей он миновал по пути? Шар должен был быть где-то здесь!

Вдруг он заметил кости.

Их было много, и все они были так стары, что смешались со щебнем и пылью на полу пещеры. Некоторые все еще наполовину торчали из дальней стены, и он задался вопросом, как так получилось. Последний пытался похоронить остальных? Любопытство подавило разочарование, и его мысли вернулись к тому, как мало он знает об этом месте.

Силы Возлюбленного пробились в ситт, а затем последовала катастрофа. Вершина горы разрушилась, уничтожив обе армии. Он, впервые за века своего существования, задался вопросом, что могло вызвать такое опустошение.

Сау'илахк не видел костей, пока шёл вдоль тоннеля, но сейчас он был в глубине пещеры, и их здесь было множество. Что-то произошло здесь, что-то было… закопано? Сделав одну руку материальной, он начал рыть, просеивая щебень и кости. Вдруг его пальцы коснулись чего-то твёрдого и плотного.

Вызвав остатки своего запаса украденной жизни, он сделал материальной другую руку и начал быстрее раскапывать щебень и пыль. Он продолжал очищать что-то твёрдое, как камень. Чем больше он расчищал вокруг, тем больше чувствовал, что оно было слишком круглым и ровным.

Он отчаянно убирал пыль с его чуть шершавой поверхности.

Это был шар из темного, почти черного камня, размером немного больше шлема. Хотя и не идеально гладкая, его округлая поверхность была слишком прекрасна, чтобы быть естественного происхождения. Большой, клиновидный штырь торчал из него. Когда он откинул от него ещё немного щебня, он увидел, что кончик штыря проходит насквозь до основания шара. Шар и штырь были высечены из одной части камня.

Волны радости в нем смешались с неожиданным негодованием.

Сделанный его Богом, согласно собственным словам Возлюбленного, шар… Якорь Духа оставили валяться среди грязи и костей, словно мусор, о котором все позабыли. Возможно, катастрофа убила Детей, которые принесли его. То, что он был похоронен среди фаворитов Возлюбленного, его инструментов, принесло некоторое удовлетворение Сау'илахку. И Якорь остался там, где упал в давно забытое время, ожидая его.

Он будет красив и молод снова, навсегда. Обещание, данное ему так давно, будет выполнено. На сей раз он не будет предан.

«Возлюбленный!»— мысленно прошептал он.

Через Хранительницу его Бог привел его к спасению. Почти опустошив свой запас сил, он сделал всё свое тело материальным и поднял тяжелый шар, первым за тысячу лет. Когда его завернутые в ткань руки сомкнулись вокруг шара, он просто стоял, и облегчение заставило его почувствовать себя уставшим, как никогда.

Он посмотрел вниз на то, что держал, и внутренне оцепенел.

В те давние дни он никогда не прикасался к Якорям. Только у Детей была такая привилегия. Он видел это в тех редких случаях, когда Бог приказывал, и один из них забирал шар. Но он знал, что каждый из пяти Якорей связывает один Элемент Существования. Каждый порабощал определённый компонент, выполняя волю его Бога.

Хотя шар в его руках бездействовал, он должен был почувствовать его сущность. Через Возлюбленного, через собственную природу вечного духа он должен почувствовать ядро его элементного характера и искру Духа, пойманного в ловушку в нём.

Искры там не было.

Сау'илахк уставился на шар в руках. Он ощутил в нем что-то, но это присутствие было очень глубоко… похоронено? Внутри не было ничего близкого к его природе чистого, бессмертного духа.

Он снова осмотрел пещеру. Досада вернулась, перерастая в ужас.

Те рептилии, должно быть, отрыли это место. Залежи костей предполагали, что что-то еще произошло здесь. Силы Возлюбленного, должно быть, попытались прокопать ход под ситтом, войти в него изнутри, прежде чем кто-либо понял это. Но в конце концов, они, скорее всего, были обнаружены.

Что-то ужасное произошло здесь. Силы Возлюбленного были уничтожены, похоронены под горой наряду с их врагами. И здесь был шар.

Но что шар Духа мог сделать в этом месте? Ничего, сейчас или тогда. Это не был шар Духа. Это был другой, возможно, шар Земли? Он следовал за Винн все это время… только чтобы найти неправильный шар.

Осознав правду, Сау'илахк застонал.

Пыль и грязь зашевелились, когда потревоженный воздух придал голос его боли. Он начал выть, и его растущий гнев превратился в вопль. Эти крики заполнили тупиковую пещеру таким сильным ветром, что со стен посыпались камешки, а кости раскатились по полу.

Сау'илахк закричал:

«Предатель!»

Он был снова обманут словами своего Бога, как тот сделал тысячу лет назад, пообещав ему вечную жизнь.

Шипящий шепот раздался в его мыслях:

«Не отчаивайся.»

Сау'илахка уже не заботило, что он оскорбил своего Бога. Он прокричал снова:

«Источник лжи… и обманов!»

Он выпустил шар из рук. Щебень и кости затрещали под его весом, раздался металлический лязг. Надежда на красоту и вечную молодость увяла, а боль потери стала слишком велика, чтобы он мог успокоиться. Он закричал на своего Бога еще раз:

«Хранительница мертва, сожжена дотла! За кем я теперь, по-твоему, должен следовать?!»

Шипение раздалось снова:

«Она жива… но если ты решил больше не повиноваться мне, слуга, то ищи самостоятельно.»

Вопль-ветер Сау'илахка стих. Если Винн жива, почему его Бог-предатель дал ему свободу сделать так, как ему хотелось? Что он мог сделать ещё, уже опробовав всё за тысячелетие поиска? Он уже был тут, но его страдание заставило его захотеть просто уйти.

Шепот, похожий на шуршание змеиной чешуи по песку, раздался в его голове вновь:

«У каждого Якоря есть своя цепь, своя рукоять, которая держит и ведёт его, так же, как у каждого замка есть свой ключ, открывающий его. Разве ты не слышишь, что говорит ключ?»

Он слишком сильно переживал, чтобы прислушаться к язвительным намекам, но Возлюбленный продолжил:

«Так как ты больше не слушаешь меня, слуга… возможно, ты вспомнишь, услышав его.»

Сау'илахк остановился, внутри него росло подозрение. Что это за ерунда о цепях, рукоятях и ключах… для Якорей Существования?

Он посмотрел вниз на тот, который только что бросил.

Шар просто лежал у его ног, но звук, когда он упал, был каким-то неправильным. Не треск камня о камень, или даже о кость, а металлический лязг. Он присел, становясь материальным снова, и толкнул шар в сторону.

В котловине, которую он продел в щебне, было пятно красновато-золотого цвета.

Сау'илахк быстро отгрёб щебень и пыль, пока предмет не показался полностью. Перед ним лежал толстый и тяжелый незамкнутый обруч из красновато-золотистого металла, не похожего ни на медь, ни на золото. На его концах были выдающиеся бляшки с шипами, указывающими друг на друга. Его поверхность была покрыта гравировкой, хотя он и не мог разобрать символы.

Сау'илахк не забыл, что видел такой прежде. Однажды, когда один из Детей уезжал с Якорем, этот предмет покоился на его бледной шее.

Он глянул на шар и заметил что-то ещё в клиновидном основании шара.

Там были два углубления, размером как раз подходящие для шипов обруча. Это действительно был ключ, рукоять для использования шара? Несмотря на это, что это дало бы ему? Не этот шар он жаждал найти.

«Мне не нужен ключ к месту, куда я не хочу идти, — произнёс он. — Рукоять — не то, чего я хочу.»

На этот раз ответа не последовало, но Сау'илахк услышал шаги, эхом отдающиеся по тоннелю.

Шёл явно не один человек, и они были слишком тяжелы, чтобы принадлежать Винн. Если одним из них был Чейн, то у Сау'илахка сейчас не было сил, чтобы иметь дело с тем надоедливым не-мертвым.

Расстройство заставило его колебаться, но затем он всё же схватил обруч. У него не было способа нести его, не оставаясь материальным, и он повернулся к задней стене пещеры.

Последние остатки его энергии пошли на заклинание, создавшее нишу в камне.

Сау'илахк сунул обруч внутрь, чтобы забрать его позже.

Когда камень над нишей сомкнулся, дремота и усталость одолели его, и он исчез. На данный момент он не хотел оставаться в этом месте… в этом трагически разочаровывающем месте.

* * *

Винн затерялась в отвратительных воспоминаниях Глубокого Корня. Она была потрясена до мозга костей, когда разъяренные крики старшего Ходящего-сквозь-Камень внезапно стихли. Чернота камня окутала ее снова, и все, что она слышала, это бурю шепотов внутри сознания Глубокого Корня.

«…они придут… не один, много… скоро они найдут тебя…»

Тусклый свет озарил все вокруг, когда жужжание крылышка-листа оттолкнуло шепот снова:

«Не слушай их. Слушай только меня.»

Глубокий Корень стоял в тусклом свечении пещеры заслуженных мертвых, но не сделал и шага. Он продолжал, осматриваясь, быстро поворачивать голову, и мерцающие стены и тени слишком быстро сменяли друг друга перед глазами Винн.

Она не понимала, что произошло в зале Вечных. Как этот серийный убийца избежал безумного гнева старого Ходящего-сквозь-Камень?

Глубокий Корень сделал медленный, осторожный шаг, затем другой. Он пытался соблюдать тишину. Он присел среди окаменевших мертвых, прижал ладонь к полу пещеры и замер.

Винн почувствовала — услышала — отдаленные звуки, как будто его рука могла уловить их через камень и передать её ушам, её мыслям. Он слушал через камень, как Красная Руда в тоннеле с трамваями.

Послышался топот, и Глубокий Корень повернулся вправо.

Винн увидела только разрушенную стену за колоннами из сросшихся сталактитов и сталагмитов. Топот раздался снова, словно кто-то бежал, и Глубокий Корень повернулся, следя за ним.

Звук внезапно оборвался, когда он уже повернулся к стене, из которой пришёл.

— Заслуженные, — прошептал он. — Дайте мне прибежище!

Винн хотелось закричать на него из-за этой просьбы, но у нее не было голоса. Крылышко-лист ответило вместо неё:

«Они не могут. Держись за меня, сопротивляйся безумию… Иди ко мне.»

— Замолчи! — прорычал он. — Ты — часть этой чумы, уничтожающей мой народ.

«Я говорю только с тобой, как только появился здесь. Я сохраняю спокойствие, тишину внутри тебя.»

— Убирайся! — закричал он, забыв об осторожности.

«Я тот, кто дает тебе отсрочку, освобождает от того, что изнутри пожирает остальных. Ты уже цепляешься за меня.»

— Ты хуже того, что пришло! Оставь меня в покое!

Крылышко-лист, казалось, исчезло, но не полностью. Оно все еще было там, сдерживая бурю. Но секунда тишины оставила Винн растерянной относительно того, что всё это означало.

«Тогда убей меня… если сможешь.»

Эти потрескивающие слова задушили отчаяние Винн и затопили страх гнома. К чему принуждал Глубокого Корня этот голос? Вдруг она услышала громкий, влажный шлепок.

Глубокий Корень мгновенно обернулся, вскакивая на ноги. Винн скорее почувствовала, а не увидела фигуру другого Ходящего-сквозь-Камень в проходе в следующую пещеру. Он только что хлопнул рукой по камню.

Она видела это прежде в подземелье Дред-Ситта, но никогда не думала, как работает этот сигнал тревоги Ходящих-сквозь-Камень. Это походило на мгновенное землетрясение, пробегающее сквозь нее, и она могла следовать за ним через камень к его источнику.

Тяжелые шаги раздались снова, и Глубокий Корень, повернулся. Еще один Ходящий-сквозь-Камень кинулся на него прямо из стены пещеры.

«Я жду в самом дальнем месте. Ты сможешь прожить достаточно долго, чтобы добраться туда?»

Глубокий Корень побежал, и Винн услышала крики его преследователей, эхом отзывающиеся по пещере заслуженных мертвых. Он бежал прямо через окаменелые колонны и стены из влажного камня, изменяя направление перед тем, как вновь нырнуть в другую стену. Затем одно время чернота камня не проходила очень долго.

Винн чувствовала, что ее легкие готовы разорваться, прежде чем он сделал вдох.

Что означало это «самое дальнее место»? И можно ли было дойти дотуда?

Хуже этого ужасающего предателя, Глубокого Корня, был только Враг — Возлюбленный, Иль'Самауд, Голос в Ночи. Это он говорил с ним, предлагая ложную защиту от безумия, пожирающего осаждённый ситт? Откуда взялась эта буря шепчущих голосов?

Чернота исчезла, и Глубокий Корень выдохнул, хотя и не с тем истощением, от которого страдала Винн, побывав в камне. Оно не мучило его вообще. Возможно, оно вообще не действовало на Ходящих-сквозь-Камень. Он повернулся, осторожно проведя ладонью вдоль стены в темноте.

Его рука легла на что-то с чёткими углами и ровной поверхностью, и он провёл по нему. Желтый свет озарил все вокруг.

Винн смотрела на Палату Падших.

Глаза Глубокого Корня остановились на чем-то неправильном в этом месте — или на том, что показалось неправильным ему. Большая пробоина в дальнем конце зала — точно как та, что нашла Винн. Но он колебался, напряженный, как будто никогда не видел этого прежде.

— Я иду к тебе! — пригрозил он, медленно и осторожно двинувшись к пробоине. — Я вырву тебя из головы.

«Я жду… так как я здесь из-за тебя.»

Винн не хотела, чтобы он приближался к пробоине. Что-то там пыталось использовать этого предателя в своих собственных целях. Одна злая сила управляла другой, и она не могла ничего сделать, чтобы изменить это.

Глубокий Корень, наклонившись, заглянул в пробоину и обнаружил широкий тоннель.

Тяжелые шаги эхом прокатились по палате, и он начал оборачиваться.

— Надеешься скрыться среди Падших? — прокричал кто-то. — Сбежал к своим… ты, предатель!

Топот сапог уже был похож на грохот военных барабанов. Три Ходящих-сквозь-Камень пробежали между большими базальтовыми саркофагами.

Глубокий Корень нырнул в пробоину, повернув налево. Но там что-то светилось в темноте, словно горячие угли в очаге. Он развернулся и пошёл другим путем вниз по сырому тоннелю — направление, которым шла и Винн.

Она слышала шаги и голоса в тоннеле. Глубокий Корень остановился, слушая их приближение. Он шагнул к грубой боковой стене.

Мягкий, красный жар озарил тоннель позади него.

Винн услышала треск, словно камень откололся от стены тоннеля. Он повторялся снова и снова, быстрее и быстрее, заглушив даже топот тяжелых ботинок. Три силуэта Ходящих-сквозь-Камень в тоннеле остановились и оглянулись назад.

Шипящий рев сковал Глубокого Корня, и заставил камень вибрировать. Глубокий Корень со свистом вдохнул, когда по тоннелю прокатилось пламя.

Оно охватило три силуэта, прежде чем он смог прикрыть глаза от яркого света. Резкие крики быстро задушил потрескивающий огонь, а затем он исчез. Винн увидела, как одна широкая фигура бросилась к стене. Но не добралась до неё, упала, рухнув на пол, как и две другие. Она смотрела, как они превращаются в пепел под напором горячего пламени.

Пламя потухло, и единственный свет исходил теперь от тлеющих тел и язычков пламени, цепляющихся за пол, стены и потолок, как будто там была разлита нефть. За угасающим огнём что-то приближалось, медленно шагая вперед. Тоннель дрожал под этими тяжелыми, ритмичными шагами.

Его голова появилась в поле зрения, челюсти, немного приоткрылись.

Глубокий Корень посмотрел в черные глаза гуюллаэ, все-пожирающего.

Это было всеми забытое слово его народа для обозначения этих крылатых рептилий. У Винн были другие его названия, одинаково мало известные среди других рас.

«Веюрм»… «Тхуван»… «Та'нен»… Дракон.

Этот был больше, чем тот, с которым столкнулась Винн. Его спина задевала потолок, откалывая от него мелкие камушки. Глубокий Корень прижался спиной к стене, и попытался уйти в неё.

«Нет, не в этот раз.»

Его рука больно врезалась в камень, но не ушла в него. Он, не оглядываясь, побежал по тоннелю, подальше от оставшегося пламени и поглубже в темноту.

Винн не ожидала, что это место будет так похоже на то, что нашла она, только что с этим зверем бороться было ещё более бесполезно. Часть ее хотела, чтобы зверь поймал его, даже если это было только памятью. Что бы ни случилось, это ничего не изменит.

Но если дракон поймает его, то что случиться с ней? Если он умрёт, то она, запертая в этой памяти, умрёт вместе с ним?

Глубокий Корень врезался в камень в темноте. Винн потеряла ощущение тела на мгновение. Когда чувства вернулись, он, застонав, поднялся с пола и дотронулся до своего лица. Прикосновение к голове только принесло ещё больше боли.

Тусклый красный свет осветил тупик тоннеля.

Глубокий Корень встал на ноги и, обернувшись, достал оба кинжала. Винн не нужна была связь с его сознанием, чтобы понять, какой ужас переполняет его сейчас.

Дракон заполнял собой весь тоннель, его слюна капала на каменный пол, поддерживая язычки пламени. Он просто стоял там, наблюдая за Глубоким Корнем, а хаос буревого шепота превратился в шторм.

«Послушай!»

Это потрескивание крылышка-листа снова сдержало бурю. Сначала, Винн ничего не слышала, а Глубокий Корень просто смотрел на существо. Даже если он будет настолько глуп, чтобы напасть, то его кинжалы ничего не смогут сделать.

«Они идут. Послушай… услышь их и пойми… все здесь погибнут.»

Голос отодвинул бурю на второй план, заставляя шепчущий хор стать почти неслышным, как будто раздавался из-за толстых стен. Винн почувствовала вибрацию под ногами.

Глубокий Корень нерешительно присел, не спуская глаз с дракона. Он отложил один кинжал и положил ладонь на камень. Вибрация стала сильнее, эхом прокатываясь через него. По мнению Винн, это было похоже на то, как кто-то бросает камушки на барабан. Это продолжало раскалываться и ломаться без остановки.

Что-то пробивалось сквозь землю под ситтом.

Она видела, что безумие распространилось здесь, но если это вызвали враги, заблокировавшие все выходы наружу, почему они роют снизу, и почему так быстро? Они ведь просто могли держать ситт в осаде до тех пор, пока все не перебьют друг друга.

«Да, все погибнут. Это написано в камне. Но перед смертью сможешь ли ты убить меня?»

Глубокий Корень посмотрел в глаза дракона, блестящие от вспышек огня, словно были сделаны из полированного обсидиана. Его кинжалы были подобны швейным иглам против врага такого размера. Зверь зарычал так, что Винн захотелось заткнуть уши. Глубокий Корень поднялся и отступил от тупика.

Дракон начал отступать: тоннель был слишком узок, чтобы он мог развернуться.

«Останься здесь в темноте, прислушиваясь к невидимому до самой смерти… или следуй за мной. Так или иначе, ты умрешь, так написано в камне. Но какую твою смерть будут помнить однажды прибывшие? Выбирай.»

Его слюна больше не капала на пол, поддерживая огонь, и в тоннеле стало темно. Только звук шагов существа говорил о том, что оно все еще было там, пока оно не наступило на обугленные останки Ходящих-сквозь-Камень. Почерневшие кости затрещали под его когтистыми лапами.

Винн не знала, как бы она поступила на месте Глубокого Корня.

Он сделал один неуверенный шаг, а затем другой, следуя за зверем. Когда дракон добрался до пробоины в Палату Падших, он наконец развернулся, направившись в другую сторону тоннеля.

В темноте было слишком много поворотов и ответвлений, он чувствовал пустые пространства в стене, по которой вёл рукой. Винн давно потеряла всякое чувство направления. Но каждый раз, когда путь разветвлялся, Глубокий Корень следовал за царапаньем по камню, выдающим движение животного, пока не остановился, увидев пламя, замерцавшее в его пасти.

Оно застыло на краю широкого прохода, который под крутым уклоном убегал вниз. Снова он последовал за зверем. Длинный путь привёл в просторную пещеру, и здешний воздух заставил его задохнуться. Винн тоже почувствовала удушье, поскольку зловоние шло от большого, длинного бассейна с вязкой жидкостью, заполнявшей большую часть пола пещеры.

Замерцал мягкий, красно-оранжевый свет. На другой стороне пещеры дракон позволил подожженной слюне упасть на пол у наклонной скалы, подальше от бассейна.

«Вложи в ножны своё оружие. Не создай даже искру в этом месте, иначе мы погибнем бесцельно.»

— Что это за место? — спросил Глубокий Корень. — Что в бассейне?

«Я съел и исторг все это, ослабевая без своей привычной пищи с самого моего прибытия. А теперь я готов умереть, если ты сможешь убить меня. Но сначала послушай… и услышь их.»

Дракон поднял голову, смотря на дальнюю стену пещеры.

Глубокий Корень колебался, но зверь просто ждал. Он вложил в ножны свои кинжалы и обошёл вокруг бассейна, не отводя взгляд от дракона. Тот в свою очередь наблюдал за ним. Когда он достиг стены, то положил руку на камень.

Сначала он не услышал ничего.

«Выше.»

После этой команды он попытался найти опору для ног на стене. Он полез вверх, и чем выше он был, тем больше чувствовал — слышал — тот же самый звук бесконечно ломающегося камня, как и там, в тупике.

Глубокий Корень залез так высоко, как только смог, пока его толстые пальцев не коснулись того места, где стена, изгибаясь, переходила в потолок пещеры. Буря шепотов переросла в рев в его голове, будто он стоял в сердце урагана.

Винн потеряла себя в этом потоке.

Когда это наконец исчезло, она смотрела на бассейн, но как будто Глубокий Корень лежал на полу пещеры. Она чувствовала себя больной от головокружения. Глубокий Корень застонал и поднялся, когда голос крылышка-листа прибыл снова:

«Они называют себя ин'Сауминфейл, Хозяевами Безумия. Тем, кто сбежал от них и все же никогда не видел, они известны как Пожиратели Тишины. Они вызвали это в твоём народе — и свели его с ума. Теперь ничто не сможет остановить это.»

Винн поняла, о ком говорил дракон. Она знала, что эти колдуны когда-то служили Древнему Врагу во время Забытой Войны. Если бы у нее был голос, она задала бы столько вопросов… Но она была лишь наблюдателем, воспринимая все это через глаза и уши Глубокого Корня.

«Твои кинжалы бесполезны. Нужно что-то большее, чтобы пробить мой кишечник, как только я подожгу себя. А затем…»

Дракон повернулся к бассейну, и Винн оцепенела.

Она не понимала, зачем нужно было убивать дракона, но он намеревался, так или иначе, зажечь жидкость, которую изверг. Это место разрушится от взрыва, засыпав тех, кто рыл путь в ситт. И она знала, что это разрушит целый город.

«Времени мало, поскольку я не смогу подготовить все это снова. Даже сейчас я усиливаю голод. Именно поэтому я удостоверился, что того, что сделано здесь, достаточно, чтобы уничтожить их, независимо от цены.»

Вопросы, которые Винн хотела задать, исчезли из её головы, когда Глубокий Корень затаил дыхание.

«Проход через хребет достанется противнику, если они возьмут это место — а они возьмут. Это то, что они стремятся заполучить любой ценой и как можно скорее.»

Винн вспомнила карту, набросок которой она сделала в своей тетради, разыскивая то, что лежало к северу отсюда.

«Но цена высока. Чтобы остановить тех, кто разрушит это место, все здесь должны умереть от нашего выбора… хотя они все равно умрут.»

Винн начала видеть выбор, предлагаемый драконом, но это не был выбор вообще. Пожертвовать людьми, чтобы замедлить или нанести вред врагу, но без уверенности, что это принесет окончательную победу. Или ждать и надеяться, что большинство гномов здесь все же сможет избежать безумия, но враг достигнет огромного преимущества.

Она знала путь, который пытались заполучить осаждающие силы, поскольку она им сюда и приехала. После ситта ничто не сможет помешать им. Проход Скользнувшего Зуба провёл бы их на север невидимыми до того, пока не стало бы слишком поздно. Трамвайный тоннель, который она использовала, приведет их туда.

В отличие от орды не-мертвых, похороненных временем на равнине перед лесом Лхоинна, ничто не помешало бы вторжению в ситт, ведь здесь не было Первой Поляны. Возможно, она была единственным местом во всём мире, куда не-мертвые не могли войти. И что случилось бы позже со странами Нуманской Империи? Кроме Первой Поляны не было хрупкого прибежища для тех немногих, кто мог достигнуть его.

«Больше нет времени. Или верь, или нет. Если да, то иди и найди то, что необходимо. Но если ты умрёшь раньше, все будет потеряно.»

Винн внутренне сжалась, прокручивая в голове то, что она думала о Глубоком Корне за этот год.

Он повернулся и побежал в камень.

Винн задохнулась без воздуха в его памяти.

* * *

Чиллион молился снова и снова, пока присутствие Хармуна в нём не превратилось в чистую тишину, как будто он был наедине со всем живым в этом мире. Всего на секунду…

Но эта секунда всё не заканчивалась и не заканчивалась… слишком долго.

Чиллион, цепляясь за присутствие Хармуна, открыл глаза.

Он стоял там совершенно один и смотрел как раз на темную пробоину, куда спрыгнул Иль'Шанк. Даже языки пламени на камене исчезли, оставив только дым, заполняющий воздух.

Где существо? Почему оно оставило его в живых? На мгновение он задался вопросом, не его ли молитва к Хармуну тому виной, но это было глупой мыслью.

С того момента, как упала Ханнаши, у него было очень мало времени, чтобы думать, не говоря уже о том, чтобы что-то чувствовать. Его взгляд скользнул по ней, лежащей на полу, а затем ещё дальше, остановившись на обугленной груде костей, которая совсем недавно была Шаодхом.

Чиллион быстро отвел взгляд от этого невыносимого зрелища, оно потрясло его до глубины души. Секунду назад, он был готов так же умереть. Он прошел в конец зала и опустился рядом с Ханнаши. Приложив пальцы к её рту, он обнаружил, что она все еще слабо дышала.

— Ханнаши? — мягко позвал он, но ее веки не дрогнули.

Чиллион поднял ее кристалл, все еще яркий от ее тепла, и осмотрел пробоину за ней.

Он понятия не имел, как Винн удалось миновать ловушку в стене туннеля и выжить. Но если Винн выжила тогда, то если существо ушло за ней, сейчас она уже сожжена, как и Шаодх.

Его любопытство, его гордость и высокомерие стоили жизни Шаодха. Ханнаши была отравлена и могла в любую секунду последовать за своим возлюбленным. Но кто-то должен был выжить, чтобы рассказать об этом месте, о том, что произошло здесь… и о том, что здесь поджидает.

Чиллион поднял на руки хрупкое тело Ханнаши, девушка почти ничего не весила. Он понял, что будет не в состоянии накачать дрезину один. У них почти не осталось припасов, они вряд ли выживут. Но он должен был вывести Ханнаши из ситта, под открытое небо, где он сможет найти еду и поставить ее на ноги, прежде чем попробует вернуться домой.

— Хармун, будь со мной, — прошептал он. — Веди меня.

* * *

Гассан, оглушённый, лежал на дне шахты. Он не смог достаточно замедлить свой спуск и сильно ударился. Боясь двигаться слишком быстро и этим ещё больше ранить себя, он осторожно подтянул колени к животу, ощупывая себя на предмет острой боли. Его потребность идти дальше задушила страх перед ранами, и он сел.

Вспышка боли в спине и правой лодыжке почти заставила его упасть снова. Он боролся с ней, руками ощупывая эти места. Ни одна из костей не казалась сломанной, но многочисленные ссадины и порезы кровоточили. Его одежда во многих местах была изорвана и протерта.

Как только он встал на ноги, он оказался в начале идущего вниз тоннеля, хотя понятия не имел, где он и как глубоко. Он сделал первые шаги вперед, а затем порыв вопящего ветра пронёсся по тоннелю. Он заставил лохмотья, бывшие когда-то его плащом, затрепетать.

Он узнал этот звук. Он слышал его, столкнувшись с призраком на улицах Колм-Ситта.

Гассан, спотыкаясь, побрёл вдоль стены на вопль.

* * *

Чейн и Красная Руда бежали все вниз и вниз. Чейн вложил в ножны свой короткий меч и вытащил кристалл, который дала ему Винн, чтобы осветить путь. Все, что он мог сделать, это надеяться, что Красная Руда сможет найти правильный проход, чтобы продолжить спуск.

Гном придерживался главного тоннеля, ни разу не свернув в боковые. Винн полагала, что шар хранится где-то в глубине ситта. Это всё, что Чейн знал, но он во что бы то ни стало выполнит ее отчаянную просьбу.

Он пытался не позволять себе думать, пока бежал.

«Если ты любишь меня… то пойдёшь, ради меня.»

Действительно ли это было единственным способом доказать его любовь? Если так, то любовь несправедлива.

Неожиданно по тоннелю прокатился вопящий ветер.

Красная Руда остановился, широко разрыв глаза, но Чейн, даже не притормозив, обогнул его и продолжил путь.

— Что это было? — спросил сзади Красная Руда.

Чейн не ответил, хотя узнал этот звук. Винн вынудила его пожертвовать ею ради шара, и он не позволит Сау'илахку заполучить его.

Так же внезапно, как начался, ветер и шум стих.

На сей раз притормозил Чейн. Он встал, прислушиваясь, но было тихо. Он двинулся вперед, по пути больше не встречалось боковых проходов. Впереди показался тупик, и он, заскользив на щебне, остановился в небольшой пещере.

Красная Руда споткнулся позади, задыхаясь от бега. Пещера была пуста, а призрака нигде не было видно.

Чейн начал паниковать, когда оглянулся назад в тоннель. Сау'илахк уже нашел шар и сбежал? Нет, даже в Колм-Ситте призрак был в состоянии только держать переводы в руках. Он не мог сделать так, чтобы предмет стал нематериальным и последовал за ним, поскольку тогда фолиант с переводом не прошёл через стену магазина писца.

— Смотри! — выдохнул Красная Руда. — Что это?

Чейн обернулся, а затем замер, увидев то, что лежало на полу пещеры.

Он и Вельстил преследовали Винн и ее товарищей, разыскивающих шар, спрятанный в скованном льдом замке в холодных Пиках Оспы. Магьер нашла его на опоре, охраняемым и почитаемым, в центре каменного моста с четырьмя подходами через глубокую расселину. Его место хранения было впечатляющим… пугающим. Этот лежал, брошенный, покрытый грязью, в пыли и старых костях.

Чейн ступил ближе, смотря вниз на шар из темного материала с клиновидным шипом, проникающим до дна насквозь. Внезапно, все это показалось слишком легким.

— Это то, что она искала? — спросил Красная Руда.

Чейну не хотелось ничего говорить. Кусок полированного камня не стоил ее жизни. Но он спокойно и так быстро нашёл его…

— Возьми его, — сказал он Красной Руде. — Мы возвращаемся, сейчас же!

Гном поднял шар, удивившись его весу, но без труда сунул под мышку, все еще держа свой железный посох.

— Нет! — прорычал кто-то.

Чейн обернулся, нацелив на звук свой гномский меч. К ним в свете своего кристалла хромала высокая фигура. Сначала он не был уверен, что узнал его, но затем покачал головой, не веря своим глазам:

— Иль'Шанк?

Домин был в изодранной одежде, из многочисленных ссадин и царапин сочилась кровь. Одной рукой он держался за стену у входа в пещеру. Он не входил, но стоял там, перекрывая путь Чейну.

— Отдайте его мне, — приказал Иль'Шанк, его голос был низким и хриплым, почти как у самого Чейна. — Независимо от того, что это, оно должно быть хорошо защищено. Вы не способны обеспечить такую защиту.

— Кто это? — потребовал ответа Красная Руда, озадаченный тем, что Чейн и новоприбывший знают друг друга. — Что же это за… вещь, которую вы все хотите?

Чейн даже не отвёл взгляда от Иль'Шанка. Его первым побуждением было убить этого человека там, где он стоял. Но Иль'Шанк был больше, чем просто Хранитель, и, возможно, даже больше, чем высококвалифицированный метаолог.

На мгновение Чейн почти рассматривал возможность отказа от шара. Но даже если он доберётся до Винн и найдёт ее живой, она точно пострадала, рискнув всем. Как он посмотрит ей в глаза, если сделает так?

— Не бросайте мне вызов, — произнёс Иль'Шанк, его голос источал смертельный холод. — Существует такая угроза, что вы даже представить не можете.

Чейн напрягся, готовый броситься вперёд.

Пристальный взгляд Иль'Шанка остановился на Красной Руде. Его окровавленная правая рука вытянулась в сторону гнома, и он начал неразборчиво шептать.

Чейн понял, что происходит — видел это прежде. Он быстро встал между ними, загораживая Иль'Шанку обзор.

Глаза Иль'Шанка расширились. Он вздрогнул, гнев нахлынул на его смуглое лицо.

Чейн внезапно вспомнил то, чего не мог знать Иль'Шанк. Все они имели неординарные способности и силы, а не только домин. Они могли делать вещи, которые большинство людей не могло.

— Красная Руда, уходи! — приказал Чейн. — Забери его в камень!

Это был отчаянный ход, но он не видел другого выбора.

— Никто из вас не уйдёт отсюда с этим! — прокричал Гассан, теряя самообладание.

Он оттолкнулся от стены, сделал хромающий шаг вперёд и двинулся к левой стене пещеры.

Чейн тоже переместился, стоя между домином и гномом. Он терял драгоценные секунды, и отчаяние ослабило его контроль. В нем поднялся зверь, борясь против эффекта фиолетовой смеси, что он в последний раз принял под горой.

Чейн обернулся, резко полоснув мечом в сторону Иль'Шанка, и толкнул Красную Руду к задней стене пещеры.

— Иди! — прокричал он.

Красная Руда, увидев его лицо, в удивлении вздрогнул. Чейн знал, что его глаза потеряли цвет, а черты, скорее всего, дико искажены. Но его это не беспокоило, пока Красная Руда его слушал.

Бросив последний взгляд на него, Красная Руда отступил в стену, а Чейн повернулся к Иль'Шанку.

* * *

У Гассана перехватило дыхание, когда гном просто ушёл в заднюю стену пещеры и исчез.

Тогда Чейн повернулся к нему.

Он не смог сдержать страх и, споткнувшись, отступил назад, увидев изменившееся лицо Чейна… бесцветные глаза, удлинившиеся зубы и искажённые черты. Чейн зарычал, словно бешеная собака, и взмахнул мечом.

Гассан выставил перед собой руку, сосредотачиваясь на полоске стали.

Лезвие вильнуло в сторону и ударилось о стену рядом. Он попытался отскочить подальше, прежде чем меч в руках опытного фехтовальщика последует за ним, но острая боль в правом колене заставила его ногу подвернуться. Гассан упал назад себя.

Измученный болью многочисленных ран и истощённый, он мог почувствовать, как его сила ослабевает. Он инстинктивно вскинул руку и попытался отползти назад, прежде чем Чейн добьет его.

Но меч не опустился, и он услышал только удаляющийся топот.

Гассан смотрел сквозь свои пальцы на пустую пещеру. Когда он обернулся и посмотрел в тоннель, все, что он увидел, это высокую фигуру, убегающую в меркнущем свете кристалла холодной лампы.

Гассан откинулся назад, его сердце бешено колотилось, когда он смотрел на заднюю стену пещеры. Всё было бессмысленно. Не было даже намека на ушедшего гнома… и шар.

Он читал путевые заметки Винн, как она, Магьер, Лисил и Малец нашли древний артефакт в замке среди обледеневших пиков восточного континента. Описание их находки соответствовало тому, что была у гнома.

И где Винн, если Чейн все еще… жив?

Обрывки поэмы всплыли в мыслях Гассана:

«Дети в двадцати и шести шагах стремятся скрыть в пяти углах

Якоря Существования, которое когда-то жило среди Пустоты.

Один, чтобы иссушить Дерево от корней его до листьев.

Заложенный, где проклятое солнце взломало почву.

Вдыхающий пламя, второй сидит в холоде и темноте.

Сидит один на воде, которая никогда не течёт.

Средний берёт ветер как последнее дыхание.

Засел на отмелях, которые всё ещё могут утонуть.

И глотает волны в бесконечной жажде.

Четвёртый уединился в высоком и плачущем камне.

Но последний, поедающий сам себя, заблудился

В глубинах горы ниже места песни лорда.»

«Якоря Существования» это шары. Поэма была загадкой, давая ключи к их местоположению. Винн догадалась об этом даже раньше, чем он.

Были ещё другие шары, спрятанные Детьми Древнего Врага.

Гассан, прикусив губу, боролся с болью в колене. Что он мог сделать теперь? Пойти за Чейном и попытаться проникнуть в его мысли и узнать, куда делся гном?

Это не помогло бы ему. Он уже однажды пытался подслушать мысли Чейна и ничего не услышал, как будто этого человека — не-мертвого — вообще там не было. Даже если он сможет найти гнома…

Что, если Винн нарочно послала этих двоих, чтобы гном унёс шар? Никто не знал бы, куда он пошел, даже она и Чейн.

Беспокойство Гассана переросло почти в паранойю.

Он недооценил ее? Винн могла оказаться такой хитроумной? Знает ли она, что он… собирался сделать? Она понимает, что он больше, чем рядовой член Гильдии, маг или даже колдун?

Винн подозревала, что колдовство все еще было скрыто от мира?

Он провёл рукой по рту, размазывая кровь. Возможно, он был слишком недальновиден, спрыгнув в шахту. Теперь его предало собственное тело.

Медальон на его груди внезапно нагрелся. Среди суматохи своих мыслей он сначала проигнорировал это. У него не было желания говорить с Моджахедом, и он ждал, пока медальон не остынет.

Теплота не исчезала, и он наконец сжал медальон в руке:

«Что?»— потребовал он.

«Возвращайся. И как можно скорее.»

Это не был голос Моджахеда, хотя Гассан и узнал говорившую. Его голова прояснилась от ее торопливых слов.

«Татьяна? — прошептал он. — Что… что случилось?»

«Я не могу сказать, даже через мысли, из-за… Это проснулось и может услышать.»

Дыхание Гассана замерло в груди:

«Как это произошло?»

«Поспеши.»

Медальон в его руках остыл. Он направил волю на него и попытался дотянуться до нее:

«Татьяна!»

Ответ не последовало, и он застыл, не смея даже подумать о том, что могло означать это предупреждение его соратницы. Какая-то часть его предсказывала, что он будет повержен в этом ситте, и ничего больше не сможет сделать. Он был вдали от своего народа слишком долго, и казалось, что в его отсутствие произошло худшее.

Он должен был вернуться домой… и быстро.

Гассан, хромая и держась за стену, пошёл в тоннель, который вел к шахте. Он должен будет выйти тем же способом, которым вошел, — единственный путь, который он знал.

Если существо ушло, он не может тратить время впустую, разыскивая другой выход.

Добравшись до основания шахты, Гассан закрыл глаза и, собрав всю волю в кулак, начал подниматься в темноту.

Глава 26

Все еще потерянная в памяти Глубокого Корня, Винн увидела блестящие стены пещеры заслуженных мертвых. Он выступил из камня, медленно и осторожно делая каждый шаг и боясь произвести любой звук. Он присел и приложил ладонь к полу.

Стрёкот крылышка-листа все еще раздавался в уме Винн, подавляя шепот бури, но за его влиянием, Глубокий Корень чувствовал её. Беспорядочные голоса раздавались словно издалека, но они были там и искали его. У него больше не было времени на осторожность.

Он начал быстро осматривать окаменелые фигуры и остановился перед одной из них.

Она была выше гнома. Хотя мутный, полупрозрачный минеральный осадок покрывал коркой всю фигуру, она явно держала что-то длинное и узкое, прижимая к груди двумя руками. Предмет, казалось, достигал пола пещеры, если только десятилетия и века минерального наращивания не заставили его выглядеть так.

— Прости меня, — прошептал фигуре Глубокий Корень, доставая один свой тяжелый кинжал. — Прошу тебя, даруй мне прощение за это кощунство.

Быстро выдохнув, он нанес первый удар.

Он бил и бил ножом, пока Винн не увидела искры, высеченные сталью кинжала. Топот тяжёлых ног эхом отозвался в пещере. Глубокий Корень выпустил кинжал и схватился за верхушку предмета обеими руками. Окаменелый камень ломался и крошился, когда он вырывал предмет из хватки фигуры.

Винн показалось, что она увидела остатки гномского предплечья, поскольку руки фигуры оторвались от тела, не расставшись с предметом. Ей захотелось поежиться.

Топот стал громче и ближе.

Глубокий Корень обернулся, поднял перед собой предмет, который держал. По нему тут же чиркнуло лезвие.

Кусочки окаменелого минерала брызнули вокруг, и он увидел другого Ходящего-сквозь-Камень с обезумевшим выражением на лице. Обломки ударили в его лицо, и даже Винн вздрогнула от этого звука. Глубокий Корень нащупал на поясе свой второй кинжал. Рука другого Ходящего-сквозь-Камень сжалась в огромный кулак, и он ударил.

Винн почувствовала боль, как будто этот кулак врезался в ее живот. Дыхание вышибло из Глубокого Корня, и он упал назад на окаменелую фигуру.

— Твои кости никогда не будут покоиться здесь! — прорычал другой Ходящий-сквозь-Камень. — Мы бросим тебя гнить снаружи с теми, кто пытается сейчас захватить нас.

Его лицо блестело от пота, словно в лихорадке, и было так искривлено, что Винн не могла сказать, был ли это тот старший, который напал на него раньше. Тогда она увидела, что его кинжал поднят снова

Глубокий Корень попытался заблокировать. Лезвие Ходящего-сквозь-Камень скользнуло в сторону, и Глубокий Корень почувствовал, как стальной наконечник чиркнул по чешуйкам брони на его левом боку.

Глубокий Корень вскрикнул и выдернул из ножен свой кинжал. Он ткнул длинным, покрытым коркой предметом в лицо нападавшего и вскинул свой кинжал. Голова Ходящего-сквозь-Камень отдернулась от ещё одной волны каменной крошки. Глубокий Корень качнулся вниз, и лезвие его кинжала погрузилось в шею как раз над бронёй Ходящего-сквозь-Камень.

Был влажный, царапающий звук, словно сталью по камню или кости, но Ходящий-сквозь-Камень не упал. Он откачнулся назад, его рот открылся в судорожном вдохе. Кровь начала просачиваться между его зубами и потекла по нижней губе.

Винн услышала, как кинжал Глубокого Корня звякнул о камень, когда он в ужасе смотрел на то, что сделал. Приближающиеся шаги и крики эхом прокатились по пещере. Глубокий Корень кинулся через пещеру и нырнул в стену.

У него не было выбора, и Винн знала это. Но в темноте камня, начал расти ее собственный стыд. Она поняла, что он собирается сделать.

Глубокий Корень выпрыгнул из камня в глубокую пещеру дракона. Глухой стон срывался с его губ с каждым выдохом.

Винн услышала эхо преследования из тоннелей выше. Но когда Глубокий Корень поднял свою ослабевающую голову, она увидела, что его взгляд заволокло водянистым пятном, пока он не провёл тыльной стороной ладони по лицу, вытирая слёзы.

Дракон, ожидая, стоял посреди вязкого бассейна. Он склонил свою голову и тихо вздохнул, но не дал Глубокому Корню ни секунды на отдых:

«Ударь под мое последнее ребро, по направлению к груди, к сердцу. Но только когда я начну выдыхать своё последнее пламя. Только тогда… только по моей команде.»

Глубокий Корень поднял покрытый камнем предмет в своих руках.

Большая часть минеральной корки отвалилась, и Винн увидела часть длинного, толстого наконечника. Он провёл по шероховатому древку, удаляя остатки окаменелостей. Бросив быстрый взгляд на проход, он схватился за очищенное древко и хлопнул покрытым коркой лезвием по стене. Он ударял его снова и снова, пока лезвие наконечника не очистилось.

Звон каждого удара обострял страх Винн. Это услышат везде в тоннелях.

Раздался крик, а потом всплеск.

Глубокий Корень резко обернулся. Другой из его братьев с плеском шёл к нему через бассейн, а затем последовал удар по камню, который прокатился через его кости. В идущем под уклон тоннеле стоял другой Ходящий-сквозь-Камень, его рука была плотно прижата к грубой стене. Звук тупого удара и быстрый всплеск отвлёк внимание Глубокого Корня в другую сторону.

Голова дракона ударилась о стену, и он пошатнулся. Ходящий-сквозь-Камень отвёл железный посох назад для следующего удара.

Глубокий Корень кинулся к дракону, но зверь внезапно выровнялся.

Его голова на длинной шее качнулась назад, пасть открылась, а затем он опустил голову, а его рот с клацаньем закрылся. Половина его противника исчезла в нём, остались лишь ноги с порванными остатками кишечника. Брызги крови дождем полились на Глубокого Корня.

Винн внезапно закричала, хотя это был голос Глубокого Корня. Он выгнулся от боли в спине, такой острой, что все потускнело перед глазами Винн.

Когда ее зрение прояснилось, она увидела, что он обернулся, откидывая в сторону чью-то руку. Все же боль только увеличилась, когда он рубанул копьём. Лезвие наконечника погрузилось в череп молодого Ходящего-сквозь-Камень, и Винн увидела искажённое лицо гнома.

Глубокий Корень потянул руку к своей пояснице, и Винн почувствовала рукоять, которую он схватил.

«Сейчас… прежде чем наши жизни будут потрачены впустую.»

Глубокий Корень выпустил рукоять клинка и повернулся.

Дракон поднял голову к потолку пещеры. Его челюсти мелко дрожали, вспышки огня плясали между зубами. Винн показалось, что она слышит, как Глубокий Корень шёпотом повторяет что-то снова и снова, но она была слишком растеряна.

Если бы она была там, то сделала бы что угодно, чтобы помочь ему. Даже загородила бы собой, чтобы выиграть для него несколько секунд. Но в этой памяти, она не могла не задаться вопросом…

Она была поймана в эту ловушку, чтобы умереть вместе с ним?

Глубокий Корень шагнул вперёд и прижал острие копья к боку дракона, все еще что-то отчаянно шепча.

«Помните его… его слова… и нашу смерть, дети мои.»

Прежде чем Винн осознала этот последний стрёкот крылышка-листа, Глубокий Корень со всей силы надавил на древко.

Пламя разверзлось перед её взглядом, а затем была только белизна. Но не было больше никого, чтобы услышать тишину, вместо бури шепотов.

* * *

Винн вскрикнула, когда память закончилась. Остатки всеми позабытых событий заставили температуру её тела подскочить, хотя это и не могло быть реальностью.

Глубокий Корень и дракон пожертвовали собой и сошедшим с ума ситтом, чтобы помешать вражеским силам получить доступ к северным землям.

В мыслях Винн раздался голос:

«Помни!»

Это слово повисло среди белизны перед её глазами, и мир потемнел.

Обнаружилось мерцание, но не в темноте вокруг. Оно отразилось от двух обсидианово-чёрных глаз, настолько больших, что они заслоняли все остальное. Эти глаза наблюдали за Винн, а пляска оранжево-красного света в них распространилась вокруг… как в разуме Винн. Когда это последнее воспоминание Глубокого Корня исчезло, новая боль напала на нее. Это походило на что-то, отчаянно тянущее ее мысли на себя, и она почувствовала, что погружается в собственные воспоминания.

Мир снова на мгновение почернел. Тогда она увидела эпизоды своей памяти, прибывающие в обратном порядке. Сначала было ясное изображение и тряска дрезины. Один образ сменял другой, и она снова пережила…

…как ведёт фургон вниз по проходу Скользнувшего Зуба…

…нападение Стихийных Духов в огромном лесу Лхоинна…

…плавание на корабле с Чейном, Тенью и Красной Рудой, когда они добирались до Драйста…

…борьба с призраком в подземелье Дред-Ситта…

…очередной спор с её начальниками в Гильдии Колм-Ситта…

…Чейн, присевший на земле у стены конюшни, протягивает ей свиток, одинокая надежда в его глазах…

…Тень несётся по тёмной улице, чтобы защитить ее от призрака…

…путешествие от Запределья до ее родины с Магьер, Лисилом и Мальцом…

Изображения замелькали еще быстрее.

…Сгейль, мертвый, лежит под ивой…

…Малец помогает ей отбирать древние тексты из библиотеки скованного льдом замка…

…борьба с дикими вампирами Вельстила в том же замке…

…она прыгает с горящего эльфийского корабля в спасательную лодку вместе с Ошей…

…столкновение с Вельмидревним Отче перед советом старейшин Ан'Кроан…

…она рыдает, прижавшись к окровавленной груди Чейна, после того, как Магьер отсекла ему голову…

…она замерла рядом с Лисилом, когда он обнаружил останки пяти рас, убитых ради рождения Магьер…

…Чейн, забывшись, отхлебывает мятный чай из её кружки, она улыбается и берёт недопитую его. Это было раньше, чем она узнала, что он не-мертвый, когда они изучали исторические документы в мире и спокойствии миссии Гильдии в Беле…

Воспоминания мчались назад и назад, пока она не обнаружила себя стоящей в центральном муниципалитете Белы. Лисил, Магьер и Малец шли навстречу по широкому коридору. Она посмотрела вниз на Мальца, а затем улыбнулась Лисилу, заглянув в его янтарные глаза в самый первый раз.

— Хватит! — выкрикнула Винн.

Ее плечо внезапно заболело, но ее жизнь продолжала мчаться в обратном порядке перед её глазами, как будто существовали только эти крошечные вспышки времени.

Воспоминания внезапно оборвались, оставляя ее в темноте, но боль в плече только усилилась. Позади стрёкота крылышка-листа эхом отзывались повторяющиеся слова:

«…Винн… вернись… Винн… очнись…»

* * *

Винн открыла глаза и увидела Тень, стоящую над нею. Её челюсти сжали ей плечо, прокусив плащ, поскольку собака тянула и трясла ее.

— Не надо, — простонала Винн, приподнимаясь.

Она лежала на полу тоннеля, но незнакомое присутствие осталось в ее голове. Ощущение ничем не было похоже на чувство разделения воспоминаний с Тенью или многоязычный голос Мальца в голове. Оно было резким и требовательным, и Винн снова закрыла глаза.

Это так глубоко засело в ней, что она могла испытать чувства, не принадлежащие ей. Надежда и подозрение, злость и колебание метались внутри неё, как будто искали что-то.

Винн распахнула глаза.

Она всмотрелась в обсидиановые глаза на морде рептилии, нависшей над ней. Дракон, не мигая, смотрел на неё — это его присутствие так глубоко засело в ней.

Он был потомком того змея, который пришёл сюда ради Глубокого Корня. Он ждал здесь так долго… зачем-то. Воспоминания о другом, большом драконе и о забытом неправедном Ходящем-сквозь-Камень поднял ещё один вопрос в разуме Винн.

Где Красная Руда?

Скрежет огромных когтей прорвался через ее затуманенные мысли. Пол тоннеля под ней задрожал, и она подняла голову.

Другой дракон, поменьше первого, шёл вниз по тоннелю из пролома в Палату Падших. Тень разжала зубы, выпустив плечо Винн, и развернулась, рыча на него.

Второй дракон остановился, смотря на Тень.

Винн в смятении замерла. Звук более легких шагов эхом отозвался вниз по тоннелю из темноты. Когда она посмотрела в ту сторону, темноту позади первого дракона озарил свет.

Чейн выбежал из-за поворота, и Винн поспешно села. В одной руке он сжимал свой меч, а его глаза были совершенно бесцветны в свете кристалла. Черты его лица были искажены паникой и слепым гневом, как в ту ночь на Первой Поляне.

Первый дракон повернул голову на длинной шее к нему, и Чейн поднял меч.

— Нет! — закричала Винн.

* * *

Чейн увидел, что Винн сидит на полу, а огромная голова рептилии нависла над нею. Эта картина лишь увеличила его страх, даже зверь внутри него изо всех сил пытался пробудиться и стряхнуть эффект фиолетовой смеси. Он поднял меч, готовый ударить и проскользнуть к Винн.

Тень зарычала и обернулась.

Но когда Чейн увидел второго крылатого монстра в тоннеле, его самообладание дало сбой. Он рубанул мечом, когда первый повернул свою голову в его сторону. Винн закричала что-то, но он уловил только ее страх, а не смысл слов. Он метнулся в сторону, и существо, стоящее ближе, отвело голову назад, с шипением открывая пасть. Даже угроза огня не остановила Чейна в безумном стремлении добраться до Винн.

— Чейн, прекрати!

На краю разума он слышал, как Винн кричит что-то ему, но это было так далеко, словно во сне.

— Он не то, что вы думаете! — закричала она, ее голос эхом отозвался в тоннеле.

Чейн остановился, прежде чем нанести очередной удар мечом. Эти слова были предназначены не для него. Но тогда для кого?

Этот зародившийся вопрос пробудил его разум, и Чейн замер на расстоянии меча от челюстей существа. Он уловил его дыхание, горячее и зловонное, похожее на запах дыма и нефти. Вонь ещё немного прочистила его мысли.

Его слепая ярость не спасёт Винн. Так или иначе, он понимал это.

Чейн боролся сам с собой, изо всех сил пытаясь подавить голод, гнев и своего внутреннего зверя. Пасть рептилии медленно закрылась, но она не сводила с него глаз. Он тоже держал свой меч поднятым, но рискнул посмотреть на Винн.

— Ты нашёл его? — спросила она с отчаянием в голосе.

Его? Что она имеет в виду?

Винн глянула в тоннель за его спиной. Казалось, существует что-то, что пугает её больше, чем две огромные рептилии.

Чейн вспомнил про шар.

— Где Красная Руда? — в тревоге спросила она. — Где призрак?

Разум Чейна обострился, и он полностью подавил зверя.

— Красная Руда… — начал он. — Я послал его…. Он взял шар в камень, чтобы Иль'Шанк не смог добраться до него.

Глаза Винн расширились:

— Иль'Шанк? Что ты…

— Он здесь. И он попытался забрать его.

— Ты отдал шар Красной Руде?

Чейн запнулся от стыда, не зная, что и сказать. Он позволил Красной Руде унести в неизвестном направлении вещь, которую она хотела найти любой ценой, потому что сам в тот момент думал только о том, как бы поскорее вернуться к ней, и ни о чём больше.

— Да, — ответил он наконец.

К его удивлению Винн кивнула:

— Всё в порядке. Он вернётся.

Чейн уставился на нее, ошеломленный ее внезапным спокойствием. Она ведь даже ещё ничего не знает.

— Ты всё сделал правильно, — сказала она. — Всё.

В полной растерянности он стоял там и смотрел на эту невысокую девушку, ради которой преодолел полмира. И понял только, что она была жива, цела и невредима. Это было всё, что имело значение.

* * *

Винн с облегчением наблюдала, как бледно-голубой цвет возвращается в радужки Чейна. Он опустил меч. Прежде чем она смогла сделать хоть шаг к нему, шипящие слова раздались в ее голове:

«Есть многое, чтобы учиться… и различать.»

Как и прежде, она испытала его чувства — колебание, подозрение и сомнение. Она резко повернулась, чтобы посмотреть на второго дракона. Тень низко рычала, стоя у него на пути, но когда она повернулась, подтолкнула Винн плечом. И все же, когда Винн оглянулась назад на первого дракона, она увидела, что он все еще преграждает дорогу Чейну. Прежде чем она смогла сказать хоть что-то, ещё больше слов заполнило ее голову:

«Только не эта не живая вещь. Он больше не осквернит своим присутствием это место жертвы.»

Дракон видел все ее воспоминания. Он должен был понимать.

— Вы знаете, как я вижу его, — ответила она. — Без него я не стояла бы здесь. И без него шар не был бы спасен.

«Вы ничего не спасли!»

После этих резких слов Винн услышала, как завизжала Тень, и на мгновение все потемнело у нее перед глазами. Дракон отвернулся от Чейна и посмотрел на нее. Его челюсти с шипением приоткрылись, как будто он снова собирался плюнуть огнём.

«У нас нет веры в твой вид, чтобы доверить тебе оберегать частицу заключенного Существования от когтей первого раба. Скованный не для тебя! Мы отдадим Якорь Земли только в руки крови жертвы. Он должен быть под его защитой. Уходи… или умри вместе со своим мертвецом!»

Винн вынудила себя не вздрогнуть от пламени, вспыхнувшего между зубами существа. Ее ум обрабатывал его слова.

«Кровь жертвы» обозначало потомка Глубокого Корня. Но Красная Руда ушёл, и она не знала, где он или когда вернётся. «Якорь», должно быть, означал сам шар. Но странные отсылки на «скованного», «заключенного» и защиту от «первого раба» изумили её.

Что же всё-таки нужно сделать с шаром?

«Это — уже больше, чем ты имеешь право знать.»

Винн постаралась успокоить свои мысли, каждая из которых была ясно видна этому древнему существу. Она посмотрела на Чейна. Она боялась разрушить это очень хрупкое перемирие, но и не могла уйти без него.

«Раз он так стремится к твоей жизни, то может подойти.»

Снова ответ прибыл, прежде чем Винн смогла заговорить. Она с опаской махнула Чейну рукой. Он, не колеблясь ни секунды, обошёл существо, направляясь к ней так быстро, как только мог идти, не срываясь на бег. Открытое облегчение на его лице заставило Винн почувствовать себя виноватой.

— Убери меч, — прошептала она. — Не обнажай его, что бы ни происходило.

Чейн покачал головой и стиснул челюсти, цвет его глаз начал исчезать.

— Доверься мне, — сказала она.

Он напрягся при ее словах. Она не была уверена, что именно нужно было сказать или сделать, чтобы он послушал. Наконец, он задвинул меч назад в ножны.

Дракон наблюдал за каждым его движением.

Первый преграждал тоннель, как будто ждал чего-то, но второй развернулся и направился прочь, не сводя с неё взгляда. Винн осторожно двинулась вперёд, Чейн и Тень последовали за ней. Первый пошёл следом, и скоро всё, что Винн слышала, это скрежет когтей по камню.

— Куда мы… — начал Чейн.

Она быстро оглянулась на него и покачала головой. Она всё ещё чувствовала связь с этими существами. Она знала, что они произошли от того, который пожертвовал собой вместе с Глубоким Корнем. Они были здесь, поколение за поколением охраняя шар, но она не могла понять, зачем.

То, что они продолжают выполнять волю своего предка, противостоя врагу, было понятно. Но вот действительно ли они её союзники, было не настолько бесспорным. Они чего-то хотели от нее, и она не думала, что выйдет из ситта, если не сделает то, что они потребуют.

Скоро они миновали пролом в Палату Падших, но ведущий дракон продолжил идти по тоннелю. На стенах извивающегося прохода Винн видела выбоины, неровности и царапины. Они продолжали в таком темпе, который вынудил ее почти бежать, но вскоре они оказались в кармане пологого камня.

Меньший, ведущий дракон обосновался на возвышении у одной из стен. Поверхность рядом с ним была странно гладкой, хотя и вела к потолку кармана. Винн искоса посмотрела туда, освобождая немного света из кристалла в руке.

На стенах были рваные отметки, словно камень царапали когтями, но чем больше Винн смотрела, тем больше видела другое.

«Вы будете ждать здесь… его возвращения.»

Она оглянулась назад и обнаружила, что первый дракон перекрывает вход.

— Я не знаю, где Красная Руда, — ответила она. — Как он сможет найти нас здесь?

«Кровь придёт к своей крови.»

Как будто в ответ на эти слова, тяжелые шаги послышались в тоннеле.

Красная Руда появился у входа, неся шар под мышкой и железный посох в другой руке. Сначала, Винн могла смотреть только на шар. Она помнила, насколько тяжелым был шар Воды, и была удивлена, что он может нести шар Земли одной рукой.

При виде того, что его ждало, глаза Красной Руды расширились. Он отступил и направил свой посох на первого дракона. Тот даже не оглянулся на него, только отодвинулся в сторону, давая ему пройти.

— Красная Руда, — окликнула его Винн и помахала ему.

Он перевёл взгляд на нее, поколебался, а затем осторожно двинулся к ним.

— Что происходит? — спросил он.

Ответ выбил все остальные мысли из разума Винн:

«Посмотри на последние слова и прочти их ему.»

Второй дракон качнул головой на исполосованную стену.

Винн подступила ближе, исследуя отметки когтя:

— Но… я не могу прочитать их, — сказала она, но слова сами начали заполнять ее голову.

* * *

Чейн с тревогой наблюдал за лицом Винн, когда она вздрогнула и начала говорить. Слова лились из ее рта на нуманском непрерывным потоком, но как будто ей кто-то их подсказывал:

Может быть, я буду забыт за то, что я сделал.

Может быть, я умру в Вечности за свой выбор.

Может быть, никто и никогда не простит мне мои действия.

Пусть мой народ живёт снова, но без ужаса, который испытал я.

Пусть мое имя будет забыто всеми, кроме одного.

Может быть, только мой брат…

Винн вздрогнула, у неё перехватило дыхание. Она прикрыла рот ладонью, и слеза скатилась по ее щеке.

Чейн положил руку на ее плечо, но прежде чем он смог что-то сказать, она продолжила:

— Может быть, только мой брат... — и снова слова, казалось, застряли в ее горле.

…вспомнит меня,

Вспомнит, каким я был до этого падения.

Нашей кровью я связываю его — никогда не произносить моё имя снова.

Я, Глубокий Корень, семьи Дождя, клана Спутанного Гремячего Корня народа Земли в ситте ниже Песни Лорда, желаю не существовать больше.

Чейн чувствовал, как Винн дрожит всё сильнее от каждого слова, хотя запнулась она лишь дважды, на той фразе. Упомянутому в тексте брату предписывалось никогда никому не рассказывать о Глубоком Корне, и он должен был на себе пережить то, что произошло здесь тысячу лет назад.

* * *

Винн слышала шипящий стрёкот крылышка-листа в своей голове. Она никогда не смогла бы прочитать полукруглые знаки на стене, поскольку письмена этих существ были совершенно неизвестны ей. И несмотря на это, она поняла, что они делали запись с потерянного гномского диалекта.

Драконы-хранители записали и передали последние слова — тот последний, отчаянный шепот — Глубокого Корня, приговаривающего себя к вечной смерти.

По верованиям его народа, если никто не будет помнить его, он уйдёт в небытие, а не будет жить вечно в загробной жизни. Он отрезал себя от них. Те, кто помнил только название Таллухераг, были не лучше, чем Винн, в своём невежестве.

Но Винн сказала меньше, чем драконы вложили в ее мысли. Странно, но ни один из них не упрекнул ее за это.

Новая команда раздалась в ее голове:

«Расскажи ему прошлое, что мы показали тебе.»

Винн обернулась:

— Красная Руда… Красная Руда, я…

Он выглядел таким пораженным, что она не знала, с чего начать. Она посмотрела на отметки на стене, а затем на пол — на что угодно, лишь бы не на его лицо. Она начала рассказывать то, что пережила в воспоминаниях Глубокого Корня. Она не услышала от него ни звука. Когда она дошла до момента выбора Глубокого Корня, слезы побежали по ее лицу. Ее колени задрожали, и она начала опускаться на пол.

Сильные руки поймали ее сзади. Чейн подхватил ее, и она была благодарна ему, но не смогла заставить себя посмотреть в лицо Красной Руды. Даже, когда закончила.

— Я сожалею, — прошептала она, но это казалось таким слабым и неподходящим, что она замолкла.

Красная Руда хранил молчание. Но вдруг Тень рыком сломала тишину.

Винн подняла глаза и увидела, что Тень направилась к дракону у стены. Собака выглядела совсем крошечной перед этим огромным существом, но он немедленно отошёл с её пути. Она остановилась у стены кармана и вытянула свою шею, оглянувшись на Красную Руду.

Груда почерневших костей лежала у передних лап Тени. Она опустила к ним морду, и шипящий голос заговорил с Винн снова:

«Скажи ему поднять свою кровь… взять то, что является его частью.»

Винн моргнула, вытирая лицо рукавом. Она посмотрела на кости у лап Тени. Скелет был не полон, но она догадалась, чей он.

Это были останки Глубокого Корня. Драконы, должно быть, за века раскопали и собрали здесь то, что смогли найти.

Красная Руда, выпустив шар и посох, медленно подошел. Он упал на колени перед костями и в неподвижности застыл. Когда он потянулся к ним, Винн высвободилась из объятий Чейна, отчаянно пытаясь ослабевшими руками снять свой плащ. Чейн помог ей, и она, крепко стиснув ткань в ладонях, приблизилась.

Почти боясь подойти слишком близко, она застыла, пока Красная Руда не поднял на неё взгляд.

На его широком лице появился гнев. Она не могла вынести этого и, опустив взгляд, протянула ему плащ. Он так и не взял его, и она присела и положила его ему на колени.

— Они говорят, что шар только твой, — прошептала она. — Теперь ты его хранитель.

Он все еще ничего не сказал, и Винн смотрела только на его руки, когда он начал по одной поднимать кости. Так медленно и осторожно, будто они могли обратиться в пепел.

Винн наблюдала, как Красная Руда перекладывает кости на её маленький плащ, но так и не посмотрела ему в глаза.

Глава 27

Весь путь назад через ситт на трамвайную станцию Чейн соблюдал осторожность, всматриваясь в тысячу тёмных углов. Один раз он заставил Винн сесть и отдохнуть, пока он, как он им сказал, разведает путь впереди, но сделать он собирался не это. Скрывшись из вида, он принял другую половину фиолетовой смеси. Они были далеки от опасности, и все же он не мог позволить себе впасть в дремоту.

Когда они наконец проползли через прорытое ими же отверстие в щебне, он не был удивлен, обнаружив две дрезины. Иль'Шанк, должно быть, приехал во второй, но домин, казалось, исчез.

Чейн хотел увезти Винн максимально далекого от этого места, поэтому быстро помог ей и Тени устроиться на борту. Затем он и Красная Руда начали накачивать её для путешествия назад. Однако, Чейн продолжил всматриваться в темноту вокруг, хотя не Иль'Шанк занимал его мысли теперь.

До сегодняшнего дня у него не было доказательств того, что призрак жив. Скорее наоборот. Но он терроризировал Винн, как мог, до начала этой поездки, в надежде заронить сомнения в ее уверенности, что призрака можно списать со счетов.

Ему было жаль, что он не был неправ. Ему было жаль, что он так и не смог извиниться за то, что сделал.

Дни и ночи сменяли друг друга, но к тому времени, когда они прошли через длинный тоннель и оказались под открытым небом — там, где нашли вход, где проход Скользнувшего Зуба встречался с хребтом Резака неба — только одна вещь занимала мысли Чейна.

Винн окончательно пала духом. Он не смог спасти ее от всего, и особенно от неё самой.

Слишком часто, когда она искала то, что было крайне важным или необходимым, цену платили другие. Другие его не заботили, но смотреть, как она сидит, сгорбившись, перед походным костром было невыносимо. Он стоял за лагерем, свет от костра едва достигал его. Голова Тени лежала у нее на коленях, но Винн смотрела только на потрескивающий огонь.

— Почему ты сказал мне идти… когда тот суманец нашел нас?

Внезапный вопрос прервал ход мыслей Чейна. Он повернул голову и обнаружил, что Красная Руда стоит в нескольких шагах от него. Но гном не смотрел на него, только на Винн.

Чейн слишком долго не отвечал, и Красная Руда наконец повернулся к нему. Только намек на подозрения и отвращения задержался на его лице, но в тот момент, когда он спрашивал, гном, возможно, видел, каким был Чейн на самом деле.

— Почему ты рисковал ею? — продолжил Красная Руда. — И доверился мне… когда она не доверяла? Откуда ты знал, что мне можно доверять?

— Я и не знал, — устало ответил Чейн. — Я вообще ничего не знал.

Всё было не так-то просто. Это вообще был не ответ, но Чейн не знал, что ещё сказать.

Как он мог признаться, что его не заботило, что случится с шаром, пока он хотел добраться до Винн? Хоть он и выполнил её просьбу, но все еще не решил, стоит ли доверять Красной Руде. Сомнение пришло и ушло немедленно, когда он потерял разум.

Остался только зверь, полу осознающий желание Чейна быть рядом с Винн. Это пугало его, даже когда он брал власть нал ним.

— Ты должен хоть немного отдохнуть, — сказал он.

Но Красная Руда остался на месте, наблюдая за Винн.

Удача улыбнулась им: они нашли своих лошадей поблизости, пьющими из горного ручья. Животные были в удивительно хорошей форме и были готовы везти фургон. Однако, как будто в насмешку, Чейн нашел ещё трех лошадей и три эльфийских седла в кустах. Он не знал, что это означало, но это подтверждало давнее заявление Красной Руды — их преследовали, и не только Иль'Шанк. Возможно, не суманский Хранитель ехал на второй дрезине.

Кто ехал на других лошадях?

— Тень и я пойдём на охоту, — сказал Чейн. — После этого будем останавливаться только, чтобы поесть и дать лошадям отдохнуть. Я буду вести ночью, а ты и Тень — днём. Мы найдем способ добраться до побережья, не приближаясь к Лхоинна… особенно с тем, что ты несешь теперь.

Красная Руда вздохнул и кивнул, сложив руки на груди.

Чейн медленно вошёл в лагерь, но резко остановился, не желая потревожить Винн. Тень подняла голову, но Винн даже не пошевелилась. Она не показала и признака, что услышала его шаги. Чейну было неловко оставлять Красную Руду стоять одного в темноте, даже больше, чем гном мог понять. Поскольку вина Винн перед своенравным Ходящим-сквозь-Камень была основана на кое-чем большем.

В ситте, когда они добрались до дрезины, прежде чем начать поездку назад, Винн попросила — настояла — чтобы Красная Руда никогда открыто не говорил о Глубоком Корне.

Это имя было стерто временем, заменено названием, которое даже те немногие, кто помнил, хотели забыть, похоронить навсегда. Глубокий Корень сам хотел, чтобы имя забыли. Он не хотел, чтобы все знали правду: как его братья по касте сошли с ума и обернулись против своего же народа.

После того, как Винн обратилась к нему с этой просьбой, Красная Руда ответил первыми словами, которые он произнес с тех пор, как они нашли кости его предка. Это врезалось в память Чейна навсегда.

Винн стояла молча, не пытаясь защититься, пока Красная Руда кричал на неё. На подсознательном уровне Красная Руда, должно быть, понимал, что она права. Однако он напал на нее с гневом и болью, которую пытался скрыть, запереть внутри себя, поскольку больше не было никого, кого можно было бы винить.

Чейн хранил молчание.

Хотя он напряженно наблюдал, чтобы Красная Руда в порыве гнева не поднял на неё руку, но ничего не предпринимал. Винн бы этого не одобрила. Возможно, она понимала, что Красная Руда заслуживает шанса выразить свою боль.

В конце концов, Красная Руда, опустошённый, затих.

Даже если он хотел очистить имя своего предка, какие доказательства они имели?

Не было никаких доказательств.

Мир ничего не знал о Глубоком Корне. Те, кто знал название Таллухераг — Бог Резни — знали только, что это означало, а не почему. И хотели забыть даже это. У Красной Руды были только слова чешуйчатого зверя, охраняющего инструмент забытого врага.

Рассказ о том, как Красная Руда добыл это знание, будет намного менее правдоподобным, чем легенда о Таллухераге, даже если объявить об этом перед большим количеством людей.

Всё, что Винн могла предложить Красной Руде, это позволить ему рассказать все Циндеру. Мастер Ходящих-сквозь-Камень, тепло принявший младшего сына Железной Косы, мог поверить такому рассказу. Красная Руда сможет похоронить своего предка среди заслуженных мертвых Дред-Ситта, и он не будет забыт и навечно мертв, по крайней мере, для него.

Чейн смотрел на Винн, сидящую перед огнем, но не смог найти в себе силы отослать ее спать. Около ее постели в фургоне было другое напоминание того, как мало получила и она сама. Да, шар лежал там, под навесом из непромокаемого брезента, но какое это имело значение? Чейн не мог понять, почему он получил его так легко, когда призрак намного опережал его. И где Сау'илахк сейчас?

Ничего не было легко. Им не могло так повезти. Он не верил в это.

Но больше всего Чейна беспокоило то, почему Винн так недвижимо и рассеянно смотрит в огонь.

* * *

Все время поездки до побережья на север и плавания то на одном судне, то на другом, Чейн и Красная Руда попеременно присматривали за Винн. Сау'илахк, Иль'Шанк, какие-то таинственные эльфы — слишком многие следовали за ними в тот мертвый ситт.

Чейн изо всех сил старался объяснить Тени, что она должна бодрствовать в комнате Винн по ночам. Он почаще снимал свое кольцо, чтобы собственными чувствами проверить корабль, хотя ни разу ничего не обнаружил, а Тень — не подняла тревоги.

Зима прошла, и весна уже вступила в свои права к тому времени, когда они достигли порта Колм-Ситта. Они шагали по городским улицам, ведущим к Гильдии. Но когда замок Хранителей показался вдали, Чейн внезапно остановился.

Винн сделала еще три шага, прежде чем поняла, что его нет рядом. Чейн медлил, поскольку было кое-что, что он должен был сообщить ей.

— Я уезжаю, — резко сказал он.

Выражение лица Винн заставило его пожалеть о своем выборе слов, и он поспешно продолжил:

— Нет… Не навсегда… Я собираюсь в Дред-Ситт с Красной Рудой, охранять шар, пока он с Ходящими-сквозь-Камень не найдёт ему надёжное место. Там он должен быть в большей безопасности, чем где-либо еще. Даже если Сау'илахк все еще следует за нами, он сто раз подумает, прежде чем сунуться туда снова.

Ее лицо было бледным от истощения, а глаза — такие же безжизненные, как той ночью у походного костра.

— Я должна идти с вами.

— Нет, иди внутрь и оставайся там, — приказал он, но затем оборвал себя. — Ради меня, пожалуйста. Спи в своей комнате, ешь что-нибудь приличное и отдыхай. Красная Руда и я сможем двигаться быстрее, если мы будем путешествовать… его методом.

Винн ещё долго смотрела на него, осознавая, что он имеет в виду, и наконец кивнула:

— Хорошо.

— Не покидай Гильдию, — твердо сказал он и глянул на Тень, чтобы удостовериться, что и собака поняла. — Красная Руда наймёт для меня место на шхуне на обратный путь. Меня не будет всего две ночи.

Он был удивлен, увидев боль в ее лице. Она боится, что он может не вернуться? Он начал рыться в своей сумке, пока не нащупал цилиндр из старой, потертой жести.

— Вот, — сказал он.

Чейн протянул футляр, хранящий в себе древний свиток, который когда-то привел его к ней. Тот, который содержал стих, полностью переведенный, но части его было трудно связать вместе в смысловом значении. Отдать его ей — это была единственная гарантия, которую он смог придумать, чтобы убедить ее.

— Для сохранности, — сказал он ей, и развернулся, чтобы вернуться в порт.

Его схватили за руку.

Он не смел оборачиваться или даже посмотреть вниз. Он слишком боялся, поскольку между ними все еще было слишком много вопросов, оставшихся без ответов.

Но он на мгновение сжал пальцы Винн, перед тем, как отпустить.

* * *

Следующей ночью Чейн стоял один в храме Отца Языка.

Он смотрел на большую статую Банаэ — гномского Вечного — которой не было в большом зале Балаал-Ситта. Светильники, заправленные нефтью, бросали тени на его лицо, и Чейн не мог прогнать чувство, что статуя наблюдает за ним.

Нелепое предположение.

Однажды он вступил в священное место, не зная, что с ним произойдет. Он старался даже не думать об этом. Но тогда у него не было выбора, поскольку Винн привела его к дверям храма, а рассвет был близок. Ему было не по себе, пока они шли по прихожей, и он содрогнулся и интуитивно отпрянул, когда они вошли в эту палату.

Теперь он спокойно стоял тут, целый и невредимый.

Стены вокруг него целиком были покрыты вырезанными в камне знаками, которые он не мог прочитать, хотя ему и хотелось. Вдруг он услышал приближающиеся тяжелые шаги в проходе позади него.

— Он точно в безопасности? — спросил он, не оборачиваясь.

Ответа не последовало, и Чейн опустил взгляд и обернулся.

В проходе стоял Красная Руда, одетый в черную, чешуйчатую кольчугу своих собратьев. Он посмотрел на статую Отца Языка и в замешательстве нахмурился. Когда он перевёл свой взгляд на Чейна, озадаченное выражение осталось на его лице.

Красной Руде, должно быть, показалось странным обнаружить монстра с безумным зверем внутри, стоящим перед покровителем знания в месте веры.

— Я принес то, что ты просил, — сказал Красная Руда, подходя ближе, — хотя удивляюсь, зачем они тебе. Не ешь их сырыми, так как они должны… быть…

Красная Руда запнулся, поскольку не понимал, почему Сын Ночи, не-мертвый, хотел получить пищу?

— Они не для еды, — ответил Чейн. — Для чего-то еще… для Винн.

Приняв тканевый свёрток из его рук, он развернул его и обнаружил кучку странных небольших грибов, которые выращивали только гномы. Их шляпки были весьма необычны: они разветвлялись, словно ветки, с крошечными листообразными утолщениями на концах. Их называли мухкгеан. Как и белые цветы из Лхоинна, они были компонентом заживляющей смеси из списка в «Семи Листьях Жизни».

Он опасался прикасаться к грибам голыми руками. Не рискнет после анасгиаха.

— Еще раз, спасибо, — повторил он. — Как я могу связаться с тобой, если будет необходимо?

Красная Руда ответил не сразу:

— Главный ширвиш в любом храме поддерживает связь с мастером Циндером. Пошли весточку сюда, и я получу её к рассвету или закату.

Молчание повисло между ними. Красная Руда снова глянул на статую Отца Языка, а затем на Чейна. Немного былого подозрения и отчуждённости появилось на его широком лице, но он озадаченно покачал головой, и это выражение исчезло.

— Мир, которого я хотел добиться, все еще похоронен, — произнёс он. — А менять что-либо я не хочу.

— Мир не изменится, — быстро сказал Чейн. — Он всегда был и есть таким. Все, что изменяется, — это то, что мы знаем — или во что верим — хотя это может и отличаться от того, чего мы хотим.

Красная Руда кивнул и, опустив голову, уставился на камни пола:

— Шхуна ждет ниже, как обещано. Доберись туда пораньше. Она отплывает на рассвете, — пробормотал он, затем поднял глаза на Чейна. — Безопасной поездки… и мира, сколько он только может продлиться.

К тому времени, когда шаги Красной руды стихли у двери храма, Чейн тоже развернулся, чтобы уйти.

Идя через это место веры, он прокручивал в голове все, через что он прошёл за эти несколько месяцев, и задумался над тем, во что он сам действительно верил.

Он верил в Винн.

Винн, которую он теперь знал, была далека от эфемерного образа, сложившегося у него в голове с их первой встречи. Тогда под маской незначительного молодого дворянина, интересующегося науками, он приходил в старые казармы, выделенные для Хранителей в далекой столице его родины. Это его убежище в мире живых было быстро разрушено, как только появилась Магьер, та полуживая, другой «монстр», который так много забрал у него.

Иллюзии Чейна относительно Винн развеивались долго. Ведь с их первой ночи за шатким столом, заставленным пузырьками под чернила, заваленном перьями и пергаментами, в воздухе, напоенным ароматом мятного чая, она стала для него единственной желанной спутницей… на всю жизнь.

Сколько изменилось с тех пор — и сколько осталось неизменным. Он наблюдал ее постепенное падение от его видения всего, что представляли ее Гильдия и она сама, до реальности. И вдруг она сразила его всего четырьмя словами:

«Если ты любишь меня…»

Это вовсе не подтверждало, что она чувствует то же самое к нему. Это не было тем, во что он мог рискнуть поверить, заменив знание верой. Но это заманило его в ловушку, оставив без разума. Возможно, только инстинкт провел его через тот кризис.

Как он может любить ее и отрицать то, во что она верит?

Ответ был с ним, в нем, с того момента, как она произнесла эти четыре слова.

Принял ли он способ видения мира Винн, или поверил в то, что, по её словам, может произойти, не имело значения. Если он хочет когда-нибудь получить ее, то должен хотеть то, что для нее важно. Было необходимо верить в нее.

Если он хочет стать кем-то большим для нее, она должна быть сердцем его веры.

* * *

К тому времени, как шхуна причалила, опустились сумерки. Чейн сошёл на берег и направился к Гильдии Хранителей.

Он прошел через ворота в стене замка, и не обнаружил никакой охраны. Наружная решётка была поднята. Никто не вышел, чтобы поприветствовать его.

Казалось, что три месяца без смертей способствовали распространению какого-то иррационального понятия среди Хранителей, что это место безопасно. Или, возможно, вид самого старого замка города, оплота знания, запертым и охраняемым, больше не был приемлем в глазах королевской семьи Малурны.

Так или иначе, Чейн считал это глупым высокомерием.

Он начал нервничать, когда шагнул из тоннеля во внутренний двор под свет больших факелов. Где Винн? В своей комнате, в общем зале, или библиотеке с архивами? Сомневаясь, он повернулся к южному зданию, где размещались все ученики и странники.

На ходу, он сунул руку в карман и вытащил свой кристалл холодной лампы. Он быстро потер его о бедро.

Войдя в здание, он пробрался к двери комнаты Винн и открыл её. Когда он уже собирался войти внутрь, движение в тупике прохода привлекло его внимание.

— Господин?.. — спросил напуганный, дрожащий голос.

Низенькая фигура в коричневой одежде вышла из теней. Это была маленькая девочка с веснушками и двумя косичками. Чейн вспомнил, что видел, как она спорила с друзьями о Тени той ночью, когда Винн сказал ему, что Совет одобрил их поездку.

Широко распахнув глаза и запрокинув голову, чтобы посмотреть на него, она протянула ему обрывок пергамента. Ее голос дрожал:

— Странница Хигеорт сказала передать это вам, если вы вернетесь этим вечером.

Чейн взял пергамент, развернул и прочитал его.

«Чейн, все в порядке. Я спустилась в архивы, но скоро вернусь. Жди меня в моей комнате.»

Слова Винн принесли ему смесь досады и облегчения. Он не хотел оставлять её одну, но, возможно, поиски пути вперед выведут ее из отчаяния. Он остановился, снова посмотрев на записку. Сначала он даже не задумался об этом, отвлёкшись на посыльную.

Она была написана в слоговой азбуке бегайн, хотя символы были специально упрощены.

Зачем Винн сделала это? Почему она послала этого ребенка с косичками, чтобы передать записку? Вдруг он вспомнил, что в разговоре со своими друзьями, она упомянула, что бегло читает на бегайн.

Столько тайн, зачастую важных, написано в слоговой азбуке. Оставаться с Винн, верить в неё — в ее причины — будет сложнее, чем он представлял. До прошлой ночи он никогда не давал этой мысли укорениться среди своих мечтаний. Если он хочет ее и ее мир, то должен ещё больше измениться.

— Кайн… не так ли? — спросил Чейн, посмотрев вниз на девочку.

Замешательство начало перевешивать нервозность на её маленьком личике. Она кивнула, но не произнесла ни слова.

— Я слышал… Винн говорила… — начал он, но прервался, подбирая слова. — Она сказала, что ты усваиваешь слоговую азбуку бегайн лучше остальных… твоего возраста.

Она съежилась при звуке его искалеченного, хриплого голоса. Ее губы приоткрылись, будто она хотела заговорить, но не могла обрести дар речи.

— Ты будешь обучать… — требовательно начал Чейн, но затем остановился и, сделав над собой усилие, продолжил более мягким тоном. — Я хотел бы… я буду благодарен, если ты сможешь помочь — научить — меня… когда у тебя будет время.

Она моргнула, затем ещё раз, но не двинулась с места.

— Пожалуйста, — быстро добавил он, пожалуй, слишком резко.

Терпение Чейна быстро истончалось в тишине ожидания. Внезапно, она сделала шаг ближе. Пока она медленно подходила, ее взгляд то и дело падал на светящийся кристалл у него в руке.

Эта приманка имела тот же эффект, что и брошенный в переулке мешочек с монетами, когда он охотился на ночных улицах города. Или, по крайней мере, это так заинтересовало её, что любопытство перевесило страх перед ним.

Она подошла еще ближе и заглянула в пустую комнату Винн.

Несомненно, она видела его прежде со странницей, той, кто объехала полмира и вернулась с дикими рассказами и чёрной маджай-хи из сказок. И тем, о чём девочка не знала — чего никто здесь не знал — монстром, следовавшим за Винн по пятам.

Кайн подняла на него глаза, но всё ещё не могла выдавить из себя ни слова, и только кивнула.

Чейн протянул ей руку, и она приняла её.

Ее крошечная ладонь была очень теплой и немного влажной от пота. Она сжала его пальцы, вероятно, слишком холодные для неё. Он повел ее вниз по лестнице туда, где в конце длинного коридора, почти у сторожевой башни, располагались комнаты посвященных.

— Ты передала сообщение, — сказал он. — Ложись спать.

Чейн смотрел, как она рысью уносится прочь, хотя девочка и оглянулась на него несколько раз. Когда она скрылась из вида, он вернулся назад к комнате Винн. Прикрыв руками кристалл, он вошел и выглянул из окна во внутренний двор.

Там никого не было, и он ждал в темноте, высматривая Винн.

Зверь в нем дернулся в своих цепях, но он загнал его внутрь, сосредотачиваясь на одной истине. Он теперь яростно охраняет это место — а также всех, кто живёт здесь, достоин он звания Хранителя или нет.

И он будет делать это так долго, как Винн позволит ему.

Эпилог

Винн сидела в нише на перекрестке ходов, глубоко в катакомбах Гильдии, а Тень лежала на полу, наблюдая за ней. По возвращении она отыскала домина Хайтауэра, чтобы уведомить его, что она здесь. Она предпочла иметь дело с ним, а не с Сикойн, но, как выяснилось, этого и не требовалось.

Безразличие, с которым Хайтауэр смотрел на нее, выдавало, что он уже всё знал. Какие-то вести, должно быть, достигли его ушей, и он просто отослал Винн в её комнату. Он даже не напомнил ей, что она не должна покидать стен Гильдии.

Так много произошло за одну только зиму.

Винн беспомощно смотрела, как ее Гильдия начала разваливаться изнутри, один орден или миссия обращались против других из-за недоверия, подозрений и тайн. Стихийные Духи напали на нее снова, появившись в мучении и гневе как какие-то олицетворение божественной силы, вызванные неистовой жрицей. В мертвом Балаал-Ситте, забытые гуюллаэ — все-пожиратели, драконы — ведущие происхождение от того, кто уничтожил ситт, охраняли орудие Врага и ждали кровь Глубокого Корня.

И в один отчаянный момент Винн вынудила Чейна поступить так, как она хочет, его любовью к ней.

Этим она показала, что понимает, что он чувствует, хотя сама не могла даже позволить себе осмыслить, что чувствует к нему. Это очень много значило для неё, и все же казалось таким незначительным перед лицом всего остального.

Свет холодной лампы падал на открытую книгу на столе перед Винн, посох с солнечным кристаллом стоял прислонённым рядом. Свиток Чейна лежал поблизости, как и ее новая тетрадь с короткими загадочными записями на замысловатых символах бегайн. Эта тетрадь была всем, в чем она нуждалась теперь, когда у нее была Тень.

Старые тетради, которые она сожгла, не прекратили своё существование. Их содержание было теперь еще больше вне чьей-либо досягаемости, чем пепел. Ночами она сидела наедине с Тенью, внося скудные, загадочные примечания в новую тетрадь, и тихо читала каждую строчку, много раз, до тех пор, пока…

Тень эхом не повторяла каждое слово.

Тень никогда не сможет говорить с Винн, как Малец, но одну вещь она делала даже лучше своего отца. Наряду с любым образом из памяти Винн, который собака могла показать ей снова в мельчайших подробностях, как только Тень понимала что-то, она накрепко запоминала это.

Где можно лучше скрыть тайны, чем не разделить их с тем, кто никогда не забудет даже самую маленькую деталь? А кто лучше подходит для этого, чем маджай-хи, от кого никто не сможет насильно отнять эти знания?

Тень поняла, почему это было необходимо. Возможно, она наконец приняла причины, по которым Винн взяла это на себя — и продолжит брать.

Скулящее рычание заставило Винн выпрямиться на табурете, и она обернулась.

Тень стояла перед входом в нишу, смотря по направлению к лестнице в Гильдию. Она волновалась все больше и больше, поскольку скоро должна была наступить ночь.

— Прекрати! — строго сказала Винн. — Здесь больше никого нет… и я уже выводила тебя наружу после обеда.

Точно так же, как с отцом Тени, Винн иногда ошибалась, когда бывала уставшая или раздражённая. Она забывала про сильный дух и уникальный интеллект, скрытый под маской молодого зверя.

Другие видели в них маджай-хи, просто мифических животных. Даже большая часть Лхоинна, которые расценивали их разумными существами со свободной волей, относились к ним со слишком большим почтением, чтобы принять, как равных.

Винн знала их лучше, и это добавило укол вины к ее трудностям.

— Ну прости, — прошептала она, ожидая раздраженных возражений из сломанных слов своей памяти.

Но Тень просто вернулась к Винн, даже не заворчала. Вздохнув, Винн поставила локти на стол и уперлась лбом в свои ладони.

Местонахождение трёх из пяти шаров было неизвестно, и чего она добилась, найдя второй? Чейн отбил его у Сау'илахка, но тем не менее, Винн почти ничего не знала о создании шаров или зачем они, кроме того, что принадлежащий теперь Красной Руде, нужен был в осаде Балаал-Ситта. Но как еще они использовались?

Винн знала слишком мало, чтобы предполагать, кроме разве что ошибки Магьер, когда она вслепую открыла первый шар Воды в пещере под скованным льдом замком. Только ли Магьер могла открыть шар тем инструментом, который ей дали?

Инструмент выглядел как гномский торк, но не был им. Потому что он был предназначен для того, чтобы высвобождать энергию шара? Было ли главной целью найти все шары и не дать им попасть в руки Древнего Врага?

Ещё больший груз лжи и обманов тянул Винн ко дну, всё больше из-за неё страдали другие, и всё больше тайн.

Последняя из них касалась стольких вопросов сразу, что она не осмелилась бы задать их кому-либо, особенно Красной Руде. У нее возникло отвращение к себе после того, что она сделала — запретила ему очищать имя Глубокого Корня. Сейчас только Тень и она знали это, но Винн не могла прекратить думать об этом.

Одна фраза, которую она увидела вырезанной в стене пещеры, заставила ее дважды осечься:

«Может быть, только мой брат…»

Она смотрела вниз на открытую книгу — оригинальный словарь гномских корневых слов, собранных за века археологических исследований. Сокращенная копия была в библиотеке наверху. Но то, что она искала здесь в оригинале, не было подтверждением того, что она знала. Скорее она надеялась, что это докажет, что она неправа, и освободит ее от другого бремени. Даже когда она спросила мастера Терподиуса, где это можно выяснить, она уже понимала, что это не позволит ей спасти истину.

Под Балаалом она услышала древнее имя. Оно прозвучало, когда дракон пересказывал последние слова Глубокого Корня, обрекающего себя на вечную смерть. Это имя заполнило ее голову шипящим шёпотом, и сначала она перевела его упрощённо. Она не знала древнего гномского, и поэтому подобрала самое близкое слово, которое только пришло ей на ум. Это заставило ее голос дрогнуть:

«Может быть, только мой брат, Тихо Говорящий, вспомнит меня…»

Почему хранители шара не заставили ее повторить это? Возможно, они понимали то, чего боялась она: неизвестно, что случилось бы с Красной Рудой, услышь он это.

Винн посмотрела на последние строчки загадочных символов бегайн в своей новой тетради. Символы были так запутаны и специфичны, что только она могла понять их значение.

Бендзакенджава… Тихо Говорящий.

Если бы Красная Руда услышал его нуманский перевод, возможно, он не уловил бы скрытую связь. Но как каталогист, изучающий языки с детства, Винн мгновенно уловила ее. Изменения произношения в корневых гномских словах не скрыли это от нее. А суффиксы, префиксы и изменения для создания глаголов, существительных, прилагательных и наречий остались неизменными за более чем тысячу лет.

«Бензаж» было наречием в произнесении имени собственного. Его корень должен был быть чем-то вроде «вефег». Это было в словаре:

«Вефег, ведхеж; см. „ведзаж“ в современном использовании.»

Самым точным переводом на нуманский было «тихо», но более буквальным по значению могло быть «отеческое наставление». «Вензаж» — «вефег» — было корнем для слова «отец».

«Кенджава» было не таким понятным, но она нашла и его. Начальная форма глагола прошедшего времени, корнем было что-то вроде «чанга» или «чангаса».

«Чангаса, чанджакса, ченжак; см. „ченджаксе“ в современном использовании.»

«Говорящий» было точным нуманским переводом, но более буквальное значение — «мастер-рассказчик». Корень «ченджаксе» — «чангаса» — означал «язык».

Имя Бендзакенджава — Тихо Говорящий — должно было измениться за такое количество веков в…

Бендзакендж.

Отец Языка был братом-близнецом Глубокого Корня. Последствия того, что Винн сейчас раскрыла, были подавляющими.

Красная Руда только уступили ее доводам, почему он не может рассказать о Глубоком Корне никому, кроме мастера Циндера. Ведь сначала он был дико одержим одной вещью: очистить имя своего забытого предка и восстановить наследие семьи.

Винн отказала ему в этом праве.

Если бы он услышал имя брата Глубокого Корня, отчаяние и наследие не дали бы остановить его. Но она видела страх и ненависть ширвиша Маллета при ее наивном упоминании Таллухерага. У Щепки и Хайтауэра почтение их старшего брата к давно мертвому предку, который вызвал его на службу среди Ходящих-сквозь-Камень, вызывало сильное отвращение.

Если Красная Руда объявит, кем был Глубокий Корень, что сделал его предок и почему, он будет осужден любым, кто помнил имя Таллухераг. Без доказательств, и даже подтверждения Винн, простой «бумагомарательницы», Красная Руда обратился бы к имени брата Глубокого Корня как к последнему спасению.

Что произошло бы, если бы Красная Руда публично объявил, что забытый, худший из Ларгнаэ, Падших, был кровным родственником Банаэ, Вечному?

Отец Языка почитался как образец знания и мудрости, но также и сохранения наследия. Это значило, что любой верящий гном не поверит Красной Руде. Винн видела, как ее собственный народ позволял вере опровергать разум и осуждать факты… или даже хуже.

В лучшем случае, Красную Руду заклеймили бы еретиком, а его семья перенесла бы ещё больше лишений. А в худшем…

Любой Главный Ширвиш, даже сам Маллет, мог подстрекать против него справедливое негодование. Ни Красная Руда, ни его семья не были бы в безопасности — даже Хайтауэр. Любая гномская семья, клан или племя могли потребовать выдать им домина для расправы, и Гильдии пришлось бы его защищать. А члены королевской семьи использовали бы любые средства, чтобы защитить Гильдию. Они уже использовали это против Винн.

Народ Малурны и гномы Дред-Ситта были соседями, союзниками, даже товарищами на протяжении больше чем четырех веков. Эти связи не могли быть разрушены из-за того, что один Ходящий-сквозь-Камень очень хотел очистить имя своей семьи.

Винн не могла допустить и шанса, что что-то из этого может произойти. Она украла последнюю надежду Красной Руды на прощение и скрыла её.

Винн воспитали, вырастили и обучали искать истину, чтобы её услышали все. Этот выбор тянул ее вниз еще больше. Каждая мышца в ее маленьком теле болела, как будто этот растущий груз был реален. Она чувствовала, что может сломаться, если ещё что-то опустится на ее плечи. А ведь опустится, она знала это.

Сейчас Винн чувствовала себя очень одиноко. За исключением Тени, в Гильдии у неё не было никого, кому бы она достаточно доверяла. Здесь не было никого, кто знал достаточно и верил в то, что придет… даже Чейна.

Низкое ворчание Тени прервало растущую тоску Винн.

— Хорошо, пойдем, — прошептала она.

Ворчание перешло в рык.

Винн вздохнула. Чейн идёт? Возможно, он не получил ее записку — или просто проигнорировал её.

«…Не… Чейн…»

Загривок Тени встал дыбом. Ее уши прижались к голове, она обнажила зубы и уставилась на заднюю стену ниши.

Винн схватила посох и сунула руку в карман, нащупывая очки. Она и вправду почуяла какого-то другого не-мертвого?

Тень внезапно повернула голову и посмотрела на противоположный проход перекрёстка. Ее голова дважды повернулась туда обратно.

«…Сзади…»

Винн надела очки и сорвала ножны с кристалла посоха. Рык Тени снова усилился, и Винн, полуобернувшись, посмотрела на проход позади.

Темная фигура показалась из-за левой стороны входа.

Винн вытянула посох в её сторону, и слова заклинания пронеслись в её голове.

Солнечный кристалл загорелся.

— Мои глаза!

Этот странный крик раздался в тот момент, когда стёкла очков Винн потемнели. Она не видела ничего, кроме притемненного солнечного кристалла.

— Убери это!

Винн обернулась на рычащую команду позади, но все еще держала солнечный кристалл направленным на первого злоумышленника. Очки начали светлеть.

За напряженной Тенью Винн разглядела только высокую фигуру за другой аркой. Она была одета в тяжелый плащ, и одна рука в перчатке прикрыла от света лицо под капюшоном. Около нее застыл силуэт огромной собаки.

Тень больше не рычала.

«Этого достаточно, малышка. Всё в порядке.»

Эти странные многоязычные слова заполнили голову Винн, когда позади нее раздался крик:

— Мои глаза! Ах, семь кругов ада, Винн, ты ослепила меня!

Она повернулась назад, уставившись на первого злоумышленника, теперь стоящего в углу между двумя проходами. Этот прижал обе руки в перчатках к своему лицу. Только сейчас до Винн стало доходить…

Оба злоумышленника говорили по-белашкийски.

Винн немедленно погасила солнечный кристалл, и только более мягкий свет холодной лампы осветил темный перекрёсток.

Фигура перед ней была не слишком высокой, плотно сложенной и очевидно принадлежала мужчине. Из-под плаща и шерстяного свитера высовывался воротник кожаной брони. К его бедрам было пристегнуто необычное оружие. Ей показалось, что из-под рук в перчатках, прижатых к его глазам, она видела пряди белых волос.

Испуг и вина затопили Винн оттого, что она могла сделать. Она кинула посох на стол и подбежала к нему.

— Лисил? — прошептала она и, схватив его руки, отвела их в сторону.

Она вгляделась в его смуглое лицо. Тонкие шрамы пролегли у подбородка, а перистые брови не были такими резкими, как у чистокровного эльфа. Он открыл глаза и несколько раз моргнул.

Винн все еще задыхалась от испуга, а потом…

Он с хитрой усмешкой подмигнул ей:

— Тебя просто слишком легко разыграть. Ты знаешь это, не так ли?

Он по-прежнему, усмехаясь, косился на неё, когда Винн потрясенно выдохнула. Вся радость и облегчение от встречи с ним исчезли от ярости из-за очередной его глупой шутки.

— Ты… ты… — заикалась она. — Ты… ублюдок!

Она стукнула его кулаком в грудь.

Стальные кольца брони под свитером врезались в костяшки пальцев Винн. Она отдёрнула руку и поежилась от боли.

— Эй, за что? — спросил он.

Посмотрев на притворно хмурое лицо Лисила, Винн почувствовала, как раздражение, которое всегда разгоралось в ней в ответ на его шутки, исчезло. Она повисла на нем, и он вынужден был упереться спиной в угол перекрёстка.

— Полегче, — предупредил он. — Или ты собираешься проломить моей головой стену?

Она просто вцепилась в него.

— Винн? — позвал её Лисил, но она не смогла ответить.

Его рука легла на ее спину, когда он обнял её в ответ. Она задрожала, и он сильнее сжал руки. Подняв голову, она увидела беспокойство в его больших янтарных глазах.

Винн вернула себе самообладание и, привстав на цыпочки, поцеловать его в щеку.

— Что это ты тут делаешь с моим мужем?

Эта едкая насмешка раздалась сзади, и Винн быстро повернула голову.

Она была бледна, как труп.

Магьер откинула капюшон, и ее чёрные волосы рассыпались по плечам. Тусклый свет холодной лампы вызвал в них кроваво-красные искорки. Магьер смотрела на Винн с привычным угрюмым выражением, хоть она и улыбнулась в ответ.

Винн вывернулась из рук Лисила и, быстро потянувшись, схватилась за край плаща Магьер. Со вздохом облегчения Винн уткнулась лицом в грудь своей высокой подруги.

— И с каким волшебством ты играешь на этот раз? — спросила Магьер, и слова рокотом отразились в ее груди против щеки Винн. — Я думала, ты извлечешь урок.

Чувствуя руки Магьер вокруг своих плеч, Винн подняла взгляд и обнаружила, что она смотрит на посох, лежащий на столе. Винн не была уверена, но её показалось, что радужки Магьер сначала были черные, как смоль. Теперь они стали нормальными ярко-карими.

— А где Малец? — спросила Винн, выглядывая из-за Магьер.

«Здесь.»

Она увидела его, когда ответ заполнил ее голову. Его серебристо-серый мех поблёскивал в тусклом свете. Он стоял за сводчатым проходом, но смотрел вниз на противоположный проход. Почему он не подходит к ней?

Винн кинулась к нему, упала на колени и обвила руками шею Мальца. Перед тем, как она уткнулась в его мех, он всё-таки успел лизнуть её в лицо.

— Я так скучала по вам, — прошептала она, а затем внезапно вспомнила про Тень.

«Это она… моя дочь? Ты так её называешь?»

Винн подняла голову. Конечно, он ведь не знал. Он покинул Эльфийские Земли задолго до того, как Лилия родила их детей.

— Да! — ответила она, оглядевшись и наконец посмотрев в морду Мальца. — Я так назвала ее… или, скорее, она сама назвала себя… после того, как…

Винн посмотрел вниз по проходу.

Из ниши просачивалось так мало света, что она разглядела только очертания фигуры Тени, но свет отражался от её глаз. Винн услышала, что Тень начала ворчать.

Почему она делала это? Было очевидно, что это были друзья, и ведь её отец наконец был здесь.

— Что… кто это?

Магьер перегнулась через Винн и заглянула в проход.

— Одна из детей Мальца — его дочь, — ответила Винн.

— Что? — Лисил уже жадно всматривался в проход рядом с Магьер.

Винн посмотрела на Мальца:

— Ты не сказал им? Почему?

«Наши пути разошлись, у нас была своя цель, своя семья. Это только отвлекало бы от неё.»

— Как? — перебил его удивлённый голос Лисила. — А мать кто?

— Я думаю, та белая маджай-хи, — прошептала Магьер.

Это показалось Винн почти печальным.

Лисил задрожал, сдерживая смех:

— Ай, да Малец! Ай, да проныра!

Вместо того, чтобы упрекнуть его за грубость, Магьер отвела взгляд.

— Тень? — позвала Винн.

Собака выглядела лишь черной, сверкающей глазами и рычащей тенью в темноте. Искорки глаз исчезли, и Винн услышала удаляющийся цокот когтей по камню. Она собиралась окликнуть собаку, но Малец помешал ей:

«Позволь ей идти. Для нее здесь ничего нет… кроме тебя.»

— Нет, есть, — возразила Винн. — Ты, ее отец.

«Нет… только тот, кто вызвал её сюда и передал ей цель через ее мать. Это — все, кто я ей.»

Винн была поражена, но отчасти поняла проблему. Она не стала спрашивать его, почему он сделал это, и не стала говорить ему, как он должен был поступить. Она не могла представить себя без Тени. Но в ее голове было так много вопросов, что она должна была задать хоть часть из них.

— Что с первым шаром? — спросила она Мальца, но ответила Магьер:

— Первым? Так ты знаешь о другом?

Винн посмотрела в глаза Магьер:

— Вообще-то их пять, но откуда ты знаешь…

— Пять? — резко спросил Лисил.

Магьер уставилась на Винн, а затем отвернулась к нише.

Лисил сорвал плащ с плеч и бросил его на стол. Тот соскользнул на пол, но он оставил его там. Он провёл руками по волосам, откидывая их назад.

Один рукав его шерстяного свитера был оторван. Длинные, параллельные шрамы бежали вдоль его предплечья, похожие на отметки когтей. У Лисила была склонность коллекционировать шрамы, но этих Винн не видела прежде. Он устало закрыл глаза.

Магьер смотрела на него, когда опустилась на табурет за столом.

«Шары в безопасности. Я видел это.»

— Шары? — Винн повернулась к Мальцу. — У вас был тот… а я нашла другой.

Малец повернул голову и посмотрел на нее, его уши на мгновение прижались к голове.

— Остаётся три, — добавила она.

«Нет, если быть точнее — два.»

Малец пристально посмотрел вниз по проходу, хотя там никого не было видно.

Винн сначала растерялась, не понимая, что это означает, но потом поняла. Там, куда ее друзья пошли, чтобы спрятать первый шар, они нашли другой.

Внезапно, ей захотелось пробежаться глазами по тому, что она скопировала из свитка Чейна и попытаться понять, какой они нашли. Эта мысль заставила её похолодеть.

Магьер искоса поглядывала на Лисила, словно ей не хотелось смотреть прямо на него. Он как стоял спиной к ней, так и стоял. Они не сказали друг другу ни слова. И было кое-что ещё.

Винн начала паниковать, пока смотрела на Магьер, сидящую в холодной тишине.

Чейн скоро вернётся, а здесь была Магьер.

Винн повернулась к Мальцу, жалея, что не может просто побыть с ним, со всеми ними, ей нужно было найти Тень. Но ужасный вопрос задержал ее, как будто повис там, в темноте катакомб за досягаемостью света холодной лампы.

— Что произошло с вами, — спросила Винн, — всеми вами… в пустошах?

Она ждала, но Малец всё не отвечал.

Примечания

1

Хотела б и я это знать! Но, надеюсь, всё прояснится в следующих книгах. (Прим. переводчика)

2

Я так понимаю, аналог русского фразеологизма «слон в посудной лавке». Уж не знаю, исконно английский или придуманный самими авторами для этой вселенной. (Прим. переводчика)

3

Говоря русским языком, искать иголку в стоге сена. Опять-таки похоже на устойчивое словосочетание, и снова я не знаю, английское ли, или придуманное авторами. (Прим. переводчика)

Content

Барб Хенди, Дж. С. Хенди
Об истине и зверях

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Эпилог

Примечания