София Герн

Потерянная навсегда

Зарабатывать на жизнь у Маргариты Тропининой не было насущной необходимости. Судьба наградила ее состоятельными родителями, так что она с удовольствием писала и публиковала свои рассказы где придется, теша себя надеждой, что однажды напишет книгу. И она ее написала, излила свою душевную боль в романе, который так понравился Артему. Но все это — прошлое. Как было бы хорошо, чтобы оно больше ее не тревожило! И оставалось лишь на страницах, дышащих неподдельной страстью, которые она вовсе не планировала отдавать на суд читателям. Но Артем был иного мнения. Что ж, может быть, ему виднее. Он, опытный юрист и в настоящее время литературный агент одной из модных писательниц, бросивший все свои юридические амбиции и более чем прилично зарабатывающий на Ольге Граниной, знал, что делает, когда предложил ее книгу новому издательству. Как он сказал, весьма перспективному.

Маргарита потянулась на смятых шелковых простынях и посмотрела на часы, стоящие на прикроватной тумбочке в ее белоснежной спальне в претенциозном стиле Людовик XV. Она прекрасно понимала, что делает, когда выбирала эту искусно стилизованную под старину левкасную мебель, но удержаться не могла. Наверное, сказались все-таки детские фантазии о спальне «настоящей принцессы». Когда она получила от отца в подарок двухкомнатную квартиру в старом, пережившем капитальный ремонт доме на Сретенке, мама ездила вместе с ней по мебельным салонам и ужасалась выбору Маргариты. Но она настояла на своем. «Мне в ней спать!» — заявила строптивая дочка, и мать не стала навязывать свой вкус, который, надо признать, у жены бывшего журналиста-международника, а ныне владельца канала кабельного телевидения, был отменный. Отец только посмеялся над Маргаритиным «людовиком», но деньги выложил не сопротивляясь. Чего только не сделаешь ради любимой доченьки? Маргарита в который раз не без удовольствия оглядела муаровые, цвета увядающей сирени обои на стенах, прихотливо изогнутые формы мебели. Пробивающийся сквозь серебристые шторы луч скупого зимнего солнца отразился в зеркале с резной рамой, в старинной вазе саксонского фарфора просыпались нежные лилии, распространяющие в комнате головокружительный аромат. Надо было все-таки их вынести в другую комнату, а то немного голова болит. Но Маргарита этого не сделала, ее душа вчера вечером требовала романтического, немного печального антуража. Вот с этими самыми цветами, с лиловыми свечами в серебряных подсвечниках, со светлым благоуханным «Шардоне» в хрустальных бокалах, с виноградом, покрытым легкой патиной, с пушистыми чувственными персиками. «Все-таки я ужасно глупая», — подумала она и вздохнула, усмехнувшись своим маленьким, вполне простительным слабостям. В конце концов, какая женщина устоит перед возможностью провести ночь в сказочном замке? Пусть даже уместившемся в небольшой комнате. Какая разница? Главное — атмосфера.

Часы показывали половину двенадцатого. Артем спал на спине в поистине королевской позе, разметавшись почти поперек постели. Его светлые волосы прилипли ко лбу, он отбросил теплое пуховое одеяло — ему было жарко, и Маргарита могла вдоволь налюбоваться его обнаженным сильным телом атлета, человека, который придает собственной плоти большое значение. Даже слишком, на взгляд Маргариты, большое. И как у него хватает терпения на все эти тренажерные залы? Хотя результат просто потрясающий. Она провела рукой по его мускулистой груди, покрытой легким загаром, полученным в солярии, скользнула ладонью по рельефному животу, опустилась ниже. На ее красивом лице заиграла улыбка, длинные пышные рыжие волосы окутали лицо любовника. Артем зашевелился, вдохнул сладкий аромат «Barberry», исходивший от Маргаритиной львиной гривы, проснулся, поймав ее руку, и притянул к себе. Она тут же отпрянула:

— Нет, дорогой! Я просто хотела тебя разбудить.

— И тебе это удалось, — прошептал Артем, и не думающий сдаваться.

Маргарита взяла с блюда, стоящего на столике, персик и впилась в него крепкими острыми зубками. Густой сок потек по ее изящному подбородку, по молочно-белой шее, стекая в ложбинку тяжелой налитой груди. Марго вытащила крупную скользкую косточку и, смеясь, провела ею по животу любовника и отбросила в сторону. Артем посадил ее на себя, обхватив сильными руками тонкую талию, вызывающе круто переходящую в широкие бедра. У нее была фигура женщины, о которой могли только мечтать художники эпохи Возрождения. Черты безупречного овала лица поражали при этом своей очаровательной неправильностью: удлиненные к вискам кошачьи, почти янтарные глаза, чувственные тонкие ноздри чуть вздернутого носа предполагали не менее чувственные пухлые губы, но рот у нее был маленький, почти детский, четко очерченный. Маргарита представляла собой настоящее воплощение женственности, которая в наше время считается немодной. Иногда она от этого страдала. Но Артем говорил: «Разве хоть один мужчина нормальной сексуальной ориентации, находящийся в здравом уме, может сравнить подиумных вешалок без всяких половых признаков с тобой! Только не вздумай худеть!» Она и не думала. Тем более что почти те же слова когда-то говорил ей Денис… Как же не вовремя она опять о нем вспомнила! Маргарита тряхнула головой, отгоняя мучивший ее образ, от которого никак, ну никак она не могла избавиться. Руки Артема скользили по ее выгнувшейся спине, ласкали крупные розовые соски, пробирались к золоту волос в низу живота. А она, закрыв глаза, представляла себе другие руки, другое тело, пусть не такое идеальное, худое, но сильное, и глаза, которые он распахивал так, что она тонула в их головокружительном зелено-сером омуте. Артем вошел в нее резко и почти болезненно, но она, отдавшись дальним грезам, понимающая, насколько бесполезно им сопротивляться, застонала от наслаждения. Их утренний секс был бурным, стремительным и, увы, кратким. Иногда Маргарите казалось, что он заменяет Артему зарядку, которую он, наверное, делал дома. Да что там «наверное», она знала об этом совершенно точно. Он вообще придерживался здорового образа жизни, до такой степени, что ей это казалось смешным. Но у каждого есть свои маленькие слабости, вот у нее, к примеру, сокрушительная лень. Маргарита, каждый раз говоря себе, что начнет новую жизнь с понедельника, не могла до конца недели сохранить набранный темп. Ей претили и упражнения, после которых болит все тело, и всяческие травяные чаи, и, конечно, как она ни пыталась, но бросить курить не могла. Но с Артемом, который не был подвержен этой дурной привычке, она по крайней мере не хваталась за сигареты до завтрака. Кстати, и завтраком она без него бы пренебрегла, но сейчас ей пришлось встать и, быстро приняв душ, отправиться на кухню, оставив ванную в распоряжение Артема. Пока он обливался ледяной водой, пока брился, сушил свои стильно подстриженные в одном из самых дорогих салонов волосы, она заварила чай для него, сделала сэндвичи с домашним сыром на хлебе из муки грубого помола, который терпеть не могла, а себе приготовила крепкий кофе. Конечно, он опять будет ей читать нотации и морщиться от табачного дыма, демонстративно кашляя. Ну и пусть! В конце концов, она ему не жена, да и вряд ли когда-нибудь ею станет, хотя он не раз предлагал оформить их отношения. Да уж, он такой, этот правильный парень Артем Журбин. Все у него расставлено по полочкам и рассчитано по минутам. Его образ жизни был для безалаберной Марго неприемлем, но они не жили в одном доме, а значит, иногда она вполне могла его привычки переносить, впрочем, как и он ее. Она не понимала, почему ему приходит в голову с удивительной периодичностью делать ей предложение. Неужто он и в самом деле рассчитывает ее перевоспитать? Наивный!

Кухня у Маргариты была просто замечательная, с эркером, где на подоконниках стояли многочисленные горшки с цветущими в любое время года лиловыми, розовыми и белыми фиалками. Пол выложен терракотовой плиткой, деревянная мебель радовала оттенком теплого, причудливой структуры ореха, никаких особых технических приспособлений, кроме навороченной кофеварки и плиты с керамическим темным покрытием, здесь не наблюдалось, а небольшой стол закрывала скатерть из неотбеленного полотна, придавая помещению немного провинциальный, но очаровательный вид.

Артем появился на кухне завернутым в темно-синее полотенце, свежий, гладко выбритый и благоухающий новым ароматом «Lacoste». Маргарита поплотнее завернулась в такой же кобальтово-синий махровый халат. Аксессуары для ванной она подобрала именно этого цвета, отлично гармонирующего с солнечно-желтой плиткой, создававшей ощущение тепла, которого Маргарите вечно не хватало. На полу лежал голубой пушистый коврик, на полках играли всеми гранями голубые флаконы с ароматическими солями и маслами, которые она часто использовала. Ей было холодно, она терпеть не могла зиму, когда буквально впадала в спячку и по два раза на дню залезала в душистую горячую воду. Она с видимым неудовольствием проглотила кусочек «правильного» бутерброда и тут же запила это безобразие крепчайшим кофе, который только и мог смирить ее с этой гадостью. Артем же ел и пил свой дурацкий чай с видимым удовольствием. Иногда это Маргарите даже нравилось: он все делал с наслаждением, словно гурман, вкушая все самые отменные блюда, которые предлагала жизнь. Наверное, он и Марго считал таким блюдом, но ее это мало волновало.

— Какие у тебя сегодня планы? — спросил он, отбрасывая с высокого чистого лба упавшую прядь густых золотистых волос. Когда он делал серьезное, почти суровое лицо, становился похож на настоящего викинга. У него был резкие, крупные черты, упрямый квадратный подбородок, выдающиеся скулы, прямой нос и чистые светло-голубые глаза. Глаза ребенка на необычайно мужественном лице. Но Маргарита прекрасно знала, насколько они обманчивы. Артем не был наивным мальчиком, хотя вовсю своими невинными глазами пользовался, очаровывая тех, кого хотел очаровать. Особенно они действовали на женщин, от которых у него отбоя не было. Иногда она задавала себе вопрос: а сама примадонна Гранина как его воспринимает? И в вопросе этом не было ни капли ревности, одно лишь досужее любопытство. Маргарита знала ему цену, и, надо признать, эта цена была достаточно велика. Но что с того? Она относилась к своему любовнику спокойно, без безумной страсти, и это ее более чем устраивало. Хватит с нее той боли, которую ей причинил Денис. Ну вот — опять! Когда же наконец она его окончательно выбросит из головы?

— Так ты будешь выползать на свет божий? — не отставал Артем.

— Спроси что-нибудь полегче! — засмеялась Маргарита. — Это зависит от погоды. Если очень холодно, я из дома ни за что не выберусь.

— Почему? Смотри-ка, на улице мороз и солнце, день чудесный! — Широко улыбнулся он своей безупречной улыбкой. — Если такая благодать продержится хоть пару дней, у меня будет прекрасная возможность обновить горные лыжи. Знаешь, я хотел тебе предложить слетать в какое-нибудь достойное местечко в горы. Может быть, я тебя все-таки уговорю? Честное слово, тебе понравится! А, Марго?

— Надеюсь, Куршавель тебе не по карману? — съязвила Маргарита. — Вот уж где мне хотелось бы побывать меньше всего на свете! И вообще, про все эти зимние забавы забудь, друг мой. Это не для меня.

— И зря ты ехидничаешь. Кстати, из Куршавеля завтра возвращается моя примадонна.

— Что ж ты ее не вызвался сопровождать?

— Дела, — отрезал он серьезно, — мне нужно проследить за ее контрактом на телевидении. Ты же знаешь, что по «Беглецам» снимается сериал?

— Знаю. Очередной шедевр от Ольги Граниной. Мне вообще-то, если совсем честно, кое-что у нее нравится. Конечно, все говорят, это не литература. Ну и что? Зато читаешь и не заморачиваешься, следи себе за интригой, гадай, кто преступник. Все равно что кроссворд разгадывать. Знаешь, мне кажется, тот, кто говорит, что принципиально макулатуру не читает, врет.

— Не сомневаюсь. Все читают. Но кое-кто из снобизма скрывает, — согласно кивнул Артем. — У меня есть один знакомый, старой закалки профессор из одного очень солидного института, так вот он читает детективы, говорит, они ему «голову разгружают». А Гранина просто очень работоспособная. В отличие от тебя, моя королева Марго. Ты настоящая лентяйка. Хотя, признаюсь, кое-чего стоишь.

«Ну вот, сейчас он начнет говорить о моей книжке», — подумала Маргарита и не ошиблась.

— Я тебе уже говорил, что твоей «Потерянной навсегда» заинтересовалось одно новое издательство? Так повторю еще раз. Я хочу тебя кое с кем познакомить. Надеюсь, что ты, несмотря на погоду, послезавтра все-таки почтишь своим присутствием презентацию Ольги? Она написала книгу совсем не в своем духе. Что-то вроде мемуаров, но нет, неправильно, это скорее ряд наблюдений за светской тусовкой. Думаю, многие себя узнают, хотя, конечно, она не упоминает имен. Только прозвища. Но в точку!

— Меня туда никто не приглашал, — бросила Марго, закуривая тонкую ментоловую сигаретку. — Просто представить себе не могу, что это за произведение. Очень гламурное? Пошла твоя Гранина на поводу у моды!

— А почему нет? Она прекрасно знает, что это раскупается. Кстати, о приглашении…

Артем вышел в коридор, вернулся с белым узким конвертом в руках и молча положил перед ней приглашение. Она прочитала на тисненной золотом картонке свое имя. Приглашение было персональным. Постарался, любимый!

— Теперь тебе не отвертеться! — сказал Артем. — Марго, ну почему ты такая странная? Другие из кожи вон лезут, чтобы чего-то добиться, а тебе все само в руки идет, но ты дурака валяешь? Я понимаю, девочка, что у тебя есть все, что тебе нужно. Но разве можно в наше безумное время рассчитывать только на родителей? Ты что, так и будешь всю жизнь прятаться за спину папы? О! Конечно, я знаю, ты у нас творческая натура и тебе чужда суета…

— Ну перестань, Темка! — разозлилась Маргарита, прекрасно осознавая, что он совершенно прав, но как же ей не хотелось ничего делать! К тому же зима, а это немаловажный аргумент против любой активной деятельности.

— Нет, не перестану.

— Я не маленькая, чтобы меня воспитывать!

— Это еще вопрос. Иногда ты мне кажешься просто школьницей. Ладно, я пошел собираться. И прошу тебя, вылези из своей норы, ты тут в своем табаке и при включенном камине совсем зачахнешь.

Артем облачился в серый шерстяной костюм «Calvin Klein», классическую белую рубашку «Van Laack» и новенькие, совсем недавно купленные ботинки «Sergio Rossi», выбирать которые он потащил с собой Маргариту, наверное, просто потому, что хотел ее вытащить из дома. Потом уговорил ее заглянуть в «Версию 1.0», где ей совсем не понравилось, и она даже удивилась, что он повел ее сюда. Еда не в его вкусе, но зато модно. А это в глазах Артема перевешивало. Ему вечно нужно было пробовать все новое, все, что на данный момент времени считалось обязательным для таких продвинутых молодых людей, каким он считал себя. Она оглядела его с ног до головы и вздохнула И почему только этот «глянцевый» мужчина не вызывал в ней обязательного для большинства женщин душевного и телесного трепета? Артем надел замшевое пальто от «Chevignon» и рассеянно чмокнул Маргариту в щеку. Он весь уже был не здесь, она это видела по его собранному, сосредоточенному виду.

— Ну, мне пора! — сказал он и умчался.

Не успела она закрыть за ним дверь, как раздался телефонный звонок. Ну кто же это еще? Она так надеялась снова нырнуть в теплую постель, но, видимо, ей этого сегодня сделать не удастся. Может, просто сделать вид, что никого нет дома? Телефон надрывался недолго, но, как только он умолк, зазвучала мелодичная трель мобильника.

— Марго! Привет, подруга! Я тебя не разбудила? — затараторила в трубке подруга Маргариты Кира Мицкевич. Кира была довольно модной художницей-керамисткой, работала как лошадь и зарабатывала на своих минискульптурах очень даже неплохо, во всяком случае, ее гонорары позволили ей купить небольшую мастерскую в центре Москвы, такую, о которой не могли и мечтать куда более опытные, но значительно менее модные художники вдвое старше Киры. Вот уж кому было не лень крутиться целый день, не только работая, но и бесконечно тусуясь с нужными людьми. Это и понятно. Иначе как бы ей удалось себя так стремительно и основательно продвинуть? Порой Маргариту напористость и даже некоторая наглость Киры раздражали, но не признать за ней таланта было невозможно. Что ж, случаются в жизни такие удачные сочетания. Талант плюс решительность. Почему нет? Сам о себе не позаботишься, никто не позаботится. У Киры не было богатых родителей, не было любовника или мужа, который занимался бы ее делами, ей приходилось самой пробивать себе дорогу в жизни, и это не могло не вызывать уважения. Но сама Марго была вовсе не такой. Прав, прав Артем. Она просто избалованная девчонка, избалованная, ленивая и привередливая! Думает, как бы снова забраться в свою уютную норку и провалиться в сон. Просто безобразие. Вовремя Кира позвонила, пробудила все-таки в подруге волю к жизни. Марго улыбнулась. Если Кира предложит ей выбраться из дома, она согласится. Хватит прятаться, до весны еще далеко.

— Доброе утро, Кир. Что новенького? — Маргарита придала своему голосу приличествующую бодрость.

— Доброе утро? Ну, мать, ты даешь! Я уже кучу дел переделала! — Кира была жаворонком, что и неудивительно при ее всесокрушающей энергии.

— Я уже встала. Артем только что ушел.

— Проводила? Ну и хорошо, нечего ему там у тебя засиживаться! Или залеживаться? — Подруга почему-то Артема недолюбливала. — В общем, у меня к тебе предложение!

— От которого я не смогу отказаться? — усмехнулась Маргарита, про себя думая, что согласится на любое предложение Киры.

— Ага. Отказаться, конечно, не сможешь, чтобы не подводить подругу.

— Ну выкладывай уж.

— Ты мне нужна в качестве натуры.

— Что? Ну, знаешь, подруга, ты совсем обнаглела! Я думала, ты меня пригласишь на чашечку кофе или что-нибудь в этом роде, а ты собралась меня беспощадно эксплуатировать! — возмутилась Маргарита.

— Не тебя, а твое роскошное тело, — заявила Кира.

— Мое тело и я — это одно и то же. Ой! Только не начинай мне рассказывать какие-нибудь свои эзотерические сказки, знаю я тебя, начнешь рассуждать, что тело — отдельно, а наше «Я» отдельно или что-нибудь в этом роде. — Маргарита прекрасно знала, что се подруга увлекается всякой мистической, или, как она сама считала, философской, ерундой. К подобным изыскам Марго была совершенно равнодушна.

— Ладно, — легко согласилась Кира. — Не буду тебе морочить голову. Но, Марго, пожалуйста, ты мне действительно просто позарез необходима. Приезжай, я тебе расскажу все как на духу! Это даже интересно, честное слово!

— Ладно, уговорила. Мне сегодня все равно делать нечего. Хотела вроде как новый рассказ начать, но ничего в голову не лезет, хотя сюжет намечается неплохой. Увы, только намечается.

— Опять в «Cosmo» понесешь? Они тебя любят. Ну все, отбой. Жду! — И Кира бросила трубку.

Маргарита прошла в гостиную, которая одновременно была и ее рабочим местом. Здесь стоял компьютер, до потолка высились стеллажи с книгами, в простенках между ними висела фантастически яркая графика одного из ее знакомых художников, оформлявшего в разных, но самых крупных издательствах книги. Тут же находился и музыкальный центр, и нашла себе место плазменная панель телевизора. Из мебели — ничего лишнего. Лишь пара кресел и диван, обитые кожей ее любимого фиалкового оттенка. А пол закрывал от стены до стены темно-лиловый ковер с причудливым геометрическим рисунком. Компьютерный стол блестел черным лаком, как и стеллажи. Эта комната являла собой полную противоположность спальне, настраивала не на расслабление, а на рабочий лад. Задержавшись на секунду, Маргарита с жалостью посмотрела на выключенный компьютер, заметила слой пыли на мониторе, но решила, что сегодня ни за что не станет придумывать себе домашних дел. А то могла бы заняться уборкой, лишь бы не выползать из дома. Но нет. Решила так решила. И она направилась в спальню, чтобы выбрать одежду потеплее. Вскоре перед ней высилась груда тряпок, из которых она никак не могла выбрать подходящие. Наконец выудила узкие серые твидовые брюки от «Roberto Cavalli», теплый черный свитер крупной вязки с кельтскими косами «Sportmax». Покопавшись в резной шкатулке из сандалового дерева, отыскала свой любимый кулон в виде огромного креста из белого золота с крупным ограненным аметистом в середине, к нему прилагались аметистовые серьги. Все это, не поскупившись, подарил ей на Рождество отец. Обычно она носила желтый металл, подходящий ко всему ее золотистому облику, но не отдать должное гарнитуру не могла. Отец и сам был от него в полном восторге, чего нельзя сказать о маме, предпочитающей менее претенциозные и более сдержанные, почти минималистические вещи. Ко всему прочему, Маргарите не терпелось похвастаться перед подругой, знающей толк не только в грубом шамоте и белой глине. Да. Она согласилась ей позировать, ну так пусть Кира немного помучается от зависти, ехидно решила мстительная Марго. Она долго выбирала, копаясь в ящиках с бельем, подходящий комплект, остановилась на изысканном черном кружевном «La Perla» и усмехнулась — собиралась, словно на свидание! Но как же? Придется же раздеваться, почему еще разок не подразнить подружку? Крошечные трусики едва прикрывали ее роскошные бедра, а вызывающе открытый бюстгальтер не скрывал, а выгодно подчеркивал большую грудь. Марго полюбовалась собой, осматривая тело в зеркале со всех сторон, и, поддавшись его зовущей соблазнительности, огладила ладонями живот и ягодицы, округлые белые плечи, перечеркнутые шелковыми бретелями. Потом натянула на стройные длинные ноги чулки на резинке с кружевами. Колготок она не признавала, хотя в них было бы явно теплее, но тут Маргарита не шла на компромиссы с погодой. Ее привычка носить чулки приводила Артема в неистовство, он обожал смотреть, как она их надевает или медленно стягивает, а иногда, не удержавшись, не давал ей их снять, эти беспредельно сексуальные чулки и прилагавшиеся к ним туфельки на каблуках, и обрушивался на нее как безумный. Забавно, но у Киры иногда ее подруга вызывала нечто схожее с чувствами Артема, хотя она никогда не проявляла интереса к другим женщинам. Но так ли это на самом деле? Маргарита приподняла выгнутую бровь и подмигнула своему изображению. Ей нравилось дразнить и мужчин, и, что греха таить, женщин тоже. Почему нет?

Одевшись, она уселась перед зеркалом и придирчиво осмотрела лицо. Так и есть! Под глазами синяки. И виноват в этом не Артем, а ее любовь к белым лилиям, коварно источающим свой ядовитый, гипнотический аромат. Маргарита посмотрела на цветы, подумала было их вынести, но решила, что оставит все как есть. Она потянулась за тональным легким муссом и умело закрасила тени под глазами. Потом взялась за тушь, превратившую ее светлые ресницы в темные густые опахала, нанесла коралловый блеск на губы и чуть-чуть румян на скулы. Вот теперь все. Она сбрызнула духами запястья и ложбинку между грудей. Стойкий сладкий запах «Barberry» еще держался на ее волосах, которые она подняла наверх и заколола лаковой черной заколкой. Светло-бежевое манто из ягненка от «Santacroce», легкое как пушинка, но очень теплое, замшевые сапожки на шпильке и такая же сумка в тон закончили ее продуманный образ.

Маргарита выскочила на улицу и поежилась. Мороз тут же защипал ее разрумянившиеся и без всякой косметики щеки, на глаза навернулись слезы. Вот черт! Ну почему она так упорно отказывается от собственной машины? Почему вдолбила себе в голову, что с техникой у нее слишком сложные отношения и что она попросту боится сесть за руль, хотя все ее подруги благополучно этот страх пересилили? Придется опять ловить такси. К счастью, машина остановилась сразу, что и неудивительно. Не заметить такую женщину, как она, просто невозможно. Шпильки придавали ее и без того не маленькому росту настоящую монументальность, но ее это ничуть не смущало. Она назвала адрес водителю новенького «Форда», смотревшему на нее восхищенными счастливыми глазами. Естественно, он попытался с ней познакомиться, но она умела решительно отвергать ненужные ей притязания. Парень смутился и молча довез ее до «Парка культуры», где обитала Кира.

Подруга открыла тяжелую металлическую дверь своей студии. В глубине помещения горел настоящий камин, в нем весело потрескивали ольховые поленья. Этот камин Кира, что называется, вырвала с боем, долго отстаивая на него право. Дом был старый, и в нем сохранился дымоход, что вполне позволяло восстановить камин. Но чиновники без конца вымогали у Киры взятки, и она скрепя сердце уступала. И в конце концов добилась своего. Как хорошо, что здесь тепло! Маргарита расцеловалась с Кирой и уселась на старинный диван с высокой спинкой и зеркальной полкой, где стояли миниатюрные творения художницы. Это был, пожалуй, единственный легкомысленный уголок во всей мастерской. Мебель у Киры была разномастная, но ее объединяло одно — настоящая старина, от круглого стола красного дерева до стульев, вызывающих обязательную ассоциацию с парижским кафе девятнадцатого века где-нибудь в районе Монмартра. Повсюду громоздились тяжелые деревянные полки с самой невообразимой керамикой, которую Маргарита когда-либо видела. Кира вовсю экспериментировала с глиной, добавляя в свои изделия камни, металлическую стружку, раковины и еще какие-то странные по виду и фактуре материалы, которые не поддавались идентификации. Все это по большей части было абстрактным, пластичным и вызывающе оригинальным. И зачем тут модель?

— Ну что, готова к труду на благо искусства? — Кира, невысокая коренастая девушка с коротко стриженными волосами и некрасивым, но выразительным лицом, которое освещали огромные черные глаза, принесла из небольшого кухонного закутка поднос с бутылкой армянского коньяка «Ахтамар», нарезанным лимоном и шоколадными конфетами. Тут же стояли две чашки крепчайшего кофе, который она готовила на специальном поддоне с песком.

— Здорово! Я как раз замерзла, именно коньячку мне и не хватало. — Маргарита потерла холодные руки.

— Твой Темочка нас бы осудил. А мы вот с тобой возьмем и выпьем по рюмочке! — Кира уселась, скрестив ноги в заляпанных краской рабочих джинсах, на скрипучий венский стул напротив подруги.

— Да ну его! Совсем меня замучил своим здоровым образом жизни. Скажи-ка мне лучше, что это тебе взбрело в голову ваять скульптуру с меня? Ты же предпочитаешь произвольные формы. — Маргарита сделала глоток коньяка, и блаженное тепло разлилось по телу. Холод разжал свои жестокие тиски, и противные мурашки исчезли.

— У меня специальный заказ. Вот так. От одного очень крутого человечка.

— И что? Этот человечек хочет эротическую куклу в свою спальню? — засмеялась Марго. — А у тебя получится то, что они все обычно хотят?

— Обижаешь! — Кира надула губы. — У меня все получается, если я хочу и если за это прилично платят. Но не думай, что он какой-то идиот без всякого вкуса. Нет. Это не простой человек, совсем не простой.

— Ну и кто же он? Не томи!

— Издатель.

— Я его знаю?

— Понятия не имею. Но, думаю, вряд ли. Он только недавно нарисовался на горизонте, а до этого жил где-то за границей. Кажется, у него дом на Крите. Чем занимался, не знаю. Все, понимаешь ли, окутано тайной!

— И что ж это за граф Монте Кристо? — пожала плечами Марго.

— Я его еще не видела… — смутилась Кира. — Со мной он говорил по телефону, а потом я общалась с его секретарем. Но он мне подробно рассказал, что хочет. По-моему, он купил дом где-то на Икше, хотя, говорят, у него и в Москве квартира есть. Была, наверное, еще до того, как он поселился за бугром. Ну, в общем, подробностей я не знаю, но мне его очень рекомендовал твой Артем.

— Артем? — Маргарита округлила глаза. — Ты общалась с Артемом?

— А почему нет? — Кира усмехнулась и взяла с блюдечка лимон, откусила, поморщилась. — Я с ним не ссорилась. Даже спасибо ему сказала за богатого клиента.

— Да уж. Он, знаешь ли, относится к тебе куда лучше, чем ты к нему. Но при этом ты не брезгуешь его услугами. Ох, Кирка, ты ужасно прагматичная девушка!

— Ага, — согласилась Кира, — иначе как бы мне удалось пробиться? Тут не до эмоций, подруга. У меня нет такой семьи, как у тебя, так что приходится самой крутиться.

— Знаешь, мне кажется, это владелец нового издательства, о котором мне Артем тоже говорил. Ты не знаешь, как оно называется? А то все говорят новое, перспективное, а я не в курсе.

— Оно называется «Альтера-пресс». Насколько мне известно, он перекупил его.

— Ого! — Маргарита присвистнула. — Значит, вот кто купил их! А я думала, действительно новое… Хотя это бренд, и бренд успешный. И чего же это его продали?

— Понятия не имею. Меня издательства, как ты понимаешь, не волнуют, но вот почему ты не в курсе? Это же твоя область. И Артемкина.

— Не знаю. Честно говоря, я в последнее время совсем из жизни выпала. А как его зовут?

— Роман. Роман Бродский.

— Понятно. А я действительно выпала из жизни…

— Понимаю, подруга. Зима! — Кира засмеялась. — Ну что, согрелась? Давай тогда дуй за ширму и на подиум! Я там везде обогреватели поставила. Не замерзнешь.

Маргарита прошла за шелковую китайскую ширму, расписанную зелеными и синими драконами, разделась и во всей красе появилась на подиуме.

— Красота все-таки страшная сила! — пробурчала Кира, разминая кусок серой глины.

— Ну и как мне тут располагаться? Только не говори, что нужно стоять, как солдат на часах. Этого я не вынесу.

— Ну что ты, дорогая! Я же не садистка. Скульптура должна быть, по замыслу моего клиента, лежащей в непринужденной позе. Типа, нимфа проснулась с утра пораньше.

— О господи! По-моему, это будет напоминать не нимфу после сна, а древнеримское надгробие. Кошмар какой-то! — Маргарита с сомнением посмотрела на стоящую на подиуме кушетку, прикрытую белой льняной простыней.

— Ничего подобного! — возразила Кира. — Это изваяние в моем исполнении будет полно жизни. Чувственной и кипящей, бурлящей и все такое прочее. Ложись! А! Дай-ка я тебе покажу, какая нужна поза.

Маргарита присела на кушетку, свесив ноги. Кира подошла к ней и легонько толкнула, заставляя лечь на бок. Потом в нужном положении согнула ей ноги в коленях, так что бедро Маргариты образовало плавный холмик. Голову пришлось положить на одну руку, а другую небрежно свесить. Все это время Кира касалась ее тела, молочно-белого, не знающего никаких соляриев, и прикосновения эти, с одной стороны, профессиональные, а с другой — немного личные, заставили Марго испытать легкую дрожь, пробежавшую по обнаженной спине.

— Потрясающе! — заключила Кира. — Ты все-таки, Маргоша, просто создана быть вожделенной моделью для любого художника. Ну, приступим! Тебе удобно?

Маргарита кивнула и, расслабившись, прикрыла глаза. Кира работала, что-то рассказывала, и поначалу Марго даже что-то отвечала, а потом словно затерялась во времени и пространстве и очнулась в туманной дымке раннего утра, окутывающей песчаный пляж неподалеку от Ираклиона. Она не спала, просто дремала, отдавшись во власть видения, пребывала в мире древнего Крита, где когда-то испытала ни с чем не сравнимое счастье. И рядом с ней был ее Дионис, Денис… Его обнаженное тело с прилипшими песчинками, пахнущее морем, его губы, которые впитали смоляной аромат розового вина «Retsina», его руки, скользящие в фиалковой античной воде, ласково омывающей их жаждущие соединения тела. Вода струилась между ее ног, пальцы ее пьяного от виноградной лозы и страсти молодого бога играли рыжими завитками в низу ее живота, проникали в скользкий перламутр плоти, заставляя то приближаться, то отдаляться. Он терялся в поисках жемчужины, и находил ее, и легко касался, вызывая прилив бешеной энергии, заставляющей Марго обхватывать его твердый жезл и притягивать к себе, предвкушая полное слияние в теплом течении Эгейского моря. В небо взмывал бешеный горячий Гелеос — Солнце, наказавшее непокорного Икара, рискнувшего взмыть в эту непостижимую синеву и рухнуть с высоты с опаленными крыльями за спиной. «Он погиб от наказанной гордыни, — говорил Денис, — его просто развеяли по ветру, и он никогда больше не смог собраться. Мне это не нравится. Знаешь, если уж спалить себя до пепла добровольно, нужно твердо знать, что восстанешь. Как Феникс. Мне нравится Феникс. Всегда возрождающаяся птица, еще более гордая, чем Икар…» Она смеялась, истинная вакханка с растрепанной гривой, куда были вплетены листья, и она играла с его могущественным жезлом — тирсом, увитым плющом. «Retsina» в оплетенных бутылках лилась рекой, а они все больше и больше пьянели, не обращая внимания на яростно разгоравшееся на горизонте светило, жалящее их то напряженные, то полностью расслабленные тела… Ей было жарко. Очень жарко…

— Маргоша! Эй! Ты сейчас свалишься! — услышала она предостерегающий голос Киры, доносящийся из далекой от ее грез реальности.

— Жарко, — прошептала она сухими губами, — и пить хочется.

— Сейчас я уберу пару обогревателей, а то ты поджаришься, еще и этот софит. Вставай, я почти закончила, осталось чуть-чуть, но я тебя больше мучить не буду.

— Я совсем не мучилась. — Марго поднялась со своего ложа. — Мне снилось что-то очень приятное. Крит, и пляж, и Денис. — Она откинула со лба волосы и повторила: — Пить хочется.

— У меня «Evian» и апельсиновый сок. Тебе что? Пойду, на всякий случай захвачу и то и другое. Одевайся, ты там разгорячилась, а в мастерской вообще-то не так уж и с жарко.

Кира ушла за налитками, а Маргарита лениво принялась натягивать на себя одежду. Все ее сковывало, мешало, и так хотелось вновь окунуться в волшебный мир, который был для нее навсегда потерян. И она потеряна для этого мира. Навсегда.

— Слушай, мы с тобой не так уж давно дружим, пару лет? Да? — Кира протирала салфеткой высокие стаканы с тяжелым дном, которые достала из узкой длинной горки, своей гордости, настоящего «Чиппендейла». На столе стояли пакет сока и бутылка минералки. Марго сглотнула. Взяла стакан и налила себе «Evian».

— Да. С тех пор как я впала в этот жуткий депресняк. Мы же познакомились в приемной психоаналитика, разве не помнишь?

— А как же! Наш потрясающий Андрей Николаевич! Мне он здорово помог, хотя и стоил дорого.

— Да. А мне посоветовал написать все как было, и вот получилась книга. Артем говорит, что ею заинтересовался этот твой крутой парень из «Альтера-пресс». Вот совпадение? Да?

— Фантастика! Ладно, фиг с ним, с Артемом и с этим неведомым пока ни тебе, ни мне Романом. Скажи, я ведь не знала твоего Дениса, он что, действительно был так великолепен, как ты пишешь в своем романе? Таких, подруга моя, по-моему, вообще не бывает.

— Еще как бывает. Он даже лучше. Но мне следует все-таки потихоньку оставить его в прошлом. Знаешь, Андрей Николаевич предлагал все написать, чтобы избавить меня от воспоминаний, поставить точку в книге и в той жизни. Она ведь иллюзорна.

— Получилось?

— Не очень. Конечно, не так больно, но я чувствую себя иногда совершенно опустошенной.

— И, конечно, Темочка не может вытеснить твоего Диониса? Заполнить пустоту. Бедная ты моя нимфа. И зачем он тогда поехал в эту кошмарную Боснию?

— Он был репортер, журналист. Мне это понятно. Папа всю жизнь разъезжал по свету, был в самых горячих точках, но вот, завязал с этим. Хорошо, что уцелел! А Денис пропал. Просто исчез. И все.

— Неужели ты ничего до сих пор не знаешь о нем?

— Ничего. Никаких сведений. Тишина. Я сначала, как ты знаешь, надеялась, потом злилась, а потом…

— Впала в длительную депрессию. Знаю. — Кира протянула руку и погладила подругу по нежной побледневшей щеке. — Давай больше не говорить об этом? Ладно? Сменим тему.

— Сменим, — кивнула Маргарита.

— Поговорим о нашем, о женском.

— О тряпках! — Марго рассмеялась.

— Ага. У тебя просто потрясающее белье. И еще более потрясающий кулон. Да! Я тебе еще не показала свое новое приобретение. Только не знаю, куда надеть.

Кира вытащила из шкафа невообразимый атласный жакет с отделкой из тюля.

— «Kelvin Klain»! — сказала она. — И зачем я его купила? Отвалила не так уж много, распродажа была, но все равно. У меня, знаешь ли, задвиги бывают.

— Да уж, как с теми парчовыми сапогами от «Pollini». Но этот жакетик не такой уж вопиющий. Добавь черные брюки попроще и иди куда хочешь.

— Ты думаешь? А у меня нет таких брюк! О! Это повод смотаться в магазин. Сейчас конец февраля, как раз много разного и замечательного можно отхватить на распродажах. Или ты такие мероприятия игнорируешь?

— Перестань. Ничего я не игнорирую. Предлагаю тебе дальний путь в «Marc O’Polo». Ты ведь на машине?

— А как же! Я только переоденусь и как следует руки отмою. А потом где-нибудь перекусим. Идет?

— Отлично.

Это было то, что нужно. Хотя Кира и ругала всю дорогу неизменные пробки, зазевавшихся «козлов водил», ГИБДД и некстати принявшийся со страшной силой сыпаться с низкого серого неба снег, мокрый, мелкий и колючий. Однако ничто не испортило, как ни странно, их настроения. Тем более что вылазка удалась. Кира не только отхватила идеально сидевшие на ней черные брюки, но и добавила к ним пару блузок и пиджак. Марго выудила тонкий кашемировый свитер с глубоким вырезом, придавший ее формам еще более соблазнительный вид. А потом, сгрузив пакеты в машину, подруги отвели душу в суши-баре. Кира обожала морепродукты, и тут Маргарите, предпочитающей всем этим креветкам, тунцам и осьминогам хороший кусок мяса с кровью, пришлось пожертвовать собой. Но она об этом не пожалела. В конце концов, иногда нужно устраивать разгрузочный день, а пара или тройка роллов ей не повредят.

Домой она вернулась затемно и в нетерпении кинулась в ванную, где, побросав на пол одежду, окунулась в воду с жасминовой солью. А потом позвонил Артем, чтобы напомнить ей о предстоящем важном, с его точки зрения, мероприятии. Он намекнул, что хотел бы приехать, но Маргарита решительно отвергла его притязания. Она устала и хотела как следует выспаться, чтобы выглядеть, как говорит Кира, «на миллион евро». Утром она зайдет в соседний салон красоты, понежится под опытными руками массажиста, может быть, сделает какое-нибудь новомодное обертывание, обязательно маску, и еще нужно слегка подровнять волосы, а еще привести в идеальный вид ногти на руках и сделать педикюр, а еще… Перед ее глазами замелькали варианты одежды, которую она предполагала надеть на презентацию. Мысленно Марго прикидывала, какая и к чему подойдет бижутерия. Может быть, что-нибудь самое простое, но дорогое? Или что-нибудь совсем вычурное, нарочитое? Перебирая в уме варианты, Маргарита успокаивалась, и ее переставали мучить непрошеные видения прошлого. Так было и на сей раз. Удачный шопинг, общение с подругой и предвкушение выхода в свет как нельзя лучше подняли ей настроение. Она даже сама себе удивилась. Почему-то ей ужасно важно было это мероприятие, и вовсе не потому, что там ей предстояло познакомиться с потенциальным издателем ее книги. Но почему? Она и сама не знала, но все ее существо вдруг стало петь, петь, как когда-то, и эта музыка души, она прекрасно понимала, не имеет никакого отношения ни к Артему, ни к ее карьере. Она просто есть, и все. И Маргарита отдалась на волю давно забытой, ничем не омраченной радости, природу которой совершенно не хотела разгадывать.

…С утра она встала, насколько было для нее возможно, пораньше и отправилась в салон.

— Может быть, немного пожаришься в солярии, — спросила ее знакомая администраторша Даша, — а потом все остальное?

— Нет, — решительно отвергла эту идею Маргарита, — хочу быть белой. Белой, как сметана.

— Ну что же, это твой стиль, — кивнула Даша, — тогда иди к Эдику, он тебя уже ждет.

Сильные и внимательные руки массажиста Эдика, огромного, как гора, обрушили на Марго целый каскад наслаждений. Она лежала, расслабившись, и чувствовала, как ее тело набирается силы. Смуглые пальцы разминали ее спину, массировали ноги, то напористо, то легкими касаниями, и вчерашняя, невесть откуда взявшаяся музыка в душе зазвучала еще отчетливее. Руки Эдика осторожно отодвинули ее волосы и принялись порхать по шее и плечам. Она лежала на животе и ощутила внезапно, что ей безумно сейчас захотелось, чтобы он не ограничивался мышцами на спине, а дотронулся до ее, скрытой от глаз, груди, на которой от непрошеного возбуждения набухли соски. Она пошевелилась, отгоняя вожделение, но в этот момент он опустил свои волшебные руки ей на поясницу. Марго даже застонала, но тут же рассмеялась.

— Что, щекотно? — Она почувствовала, как он улыбается.

— Нет, не щекотно. Просто ты меня возбуждаешь, — прямо заявила Маргарита.

— Эротический массаж у меня не предусмотрен, красавица, но у тебя такое тело, что руки сами излучают сексуальную энергию. Я все-таки мужчина, и ничто мужское мне не чуждо.

— Ой, перестань! — запротестовала она. — Если ты не прекратишь так меня массировать, я немедленно кончу.

— Слушаюсь, мадам. Перехожу к силовому воздействию, — сказал Эдик, и она чуть не вскрикнула, когда он стал действительно, на ее взгляд, слишком уж напористо орудовать своими железными ручищами.

После массажа Маргарита вылетела из кабинета обновленной, ей еще предстояли другие, не менее приятные процедуры, и она посмотрела на часы. Ничего. Успеет. Артем заедет за ней только в семь. У нее вагон времени!

Дома она наскоро перекусила сочащимся телячьим стейком и зеленым салатом. Ей всегда требовалось мясо, а вчерашняя еда ее лишь раздразнила. Ночью ей захотелось что-нибудь съесть, но спать хотелось еще больше, так что она идею об обычном своем ночном пиршестве отбросила. Артема ее привычка ужасно раздражала, он жил по принципу «завтрак съешь сам, а ужин отдай врагу», Маргарита же поступала совершенно противоположным образом. Выпив на десерт крепчайший кофе и закурив, она окончательно решила, что надеть. К тому времени как Артем позвонил в дверь, Маргарита уже была облачена в сногсшибательное платье чернильного цвета. Короткое и расшитое блестками, напоминающими антрацитовые капли, произведение искусства от «Lanvin». Туфли на каблуке-стилете «Gucci» делали ее на полголовы выше ее спутника, что, к счастью, не смущало ни ее саму, ни его. Ноги обтягивали дымчатые прозрачные чулки, на руке черным глянцем эмали сиял крупный браслет, а волосы были подняты кверху и уложены в причудливый пучок, украшенный лакированными черными японскими палочками. Строгий темно-серый костюм «Etro» прекрасно сидел на атлетической фигуре Артема. Он обнял Марго и потащил к зеркалу в холле.

— Мы с тобой просто отличная пара, моя дорогая. Не находишь?

— Отличная, — согласилась Марго, — во всяком случае, внешне.

— Ты потрясешь воображение нашего издателя. Не сомневаюсь.

— Важно, чтобы его воображение потряс мой роман, а уж какая я сама, не так важно.

— Не скажи! — Артем покачал головой. — Я тебе как специалист по пиару говорю: внешность автора так же важна, как и его произведение. Конечно, это не касается тех, кто не пишет возможных бестселлеров. А в остальном у нас все, как в шоу-бизнесе. Надо своей мордочкой торговать, как говорит одна моя хорошая знакомая. Вот, к примеру, Ольга очень большое внимание уделяет внешности, хотя ей до тебя, разумеется, как до Луны. Она знает, что ее народ любит, и подогревает эту самую любовь, появляясь на экране и на обложках глянцевых журналов при первой же возможности.

— Да уж. Деваться от нее некуда… — процедила сквозь зубы Маргарита.

— Таков закон рекламы. Закон суров, но это закон, — улыбнулся Артем и оглядел подругу с ног до головы: — Ты так выглядишь… У нас еще есть время? — Он обнял ее, и одна его холодная рука скользнула в вырез ее платья, а другая приподняла подол, оглаживая полоску кожи между чулком и кружевными трусиками. — Хочу тебя безумно, прямо здесь и сейчас.

Маргарита отстранилась:

— И не думай! Мы тогда попадем в пробку, в чем я не сомневаюсь, и к тому же после секса с тобой мне придется не только одеваться заново, а еще и причесываться. Не смей разрушать образ! Я над ним еще со вчерашнего дня работала!

— А я не трону ни платье, ни прическу, — прошептал Артем, слегка покусывая мочку ее уха. Он повернул Маргариту к себе и усадил ее на маленький комод, стоящий перед зеркалом, сбросив на пол корзинку с перчатками. Она попыталась сопротивляться, но это лишь разожгло его страсть. Артем раздвинул ей ноги, одна туфелька со стуком упала на паркет. Его дрожащие пальцы нырнули ей в трусики, оттягивая тонкую резинку.

— Я даже это снимать не буду. — Он расстегнул брюки, и Марго бросила взгляд на его мужскую гордость, пребывавшую в полной боевой готовности. Ее пронзила дрожь, пробежавшая по позвоночнику, и она еще шире раздвинула ноги, позволяя ему войти в нее. И он принял ее приглашение.

Конечно же ей пришлось снова приводить себя в порядок, поправлять макияж, менять поехавший чулок и ставшее влажным белье, так что они, разумеется, не поспели вовремя на презентацию, которая проходила в одном из элитных клубов. Ехать туда оказалось дольше, чем они могли бы дойти пешком, но кто же пойдет по морозу в туфельках?

В клубе собралось народу куда больше, чем Маргарита себе представляла, и для нее было совершенно непонятно, как в таком столпотворении и суете можно найти того, кто им нужен. Но Артем чувствовал себя как рыба в воде и, конечно, первым делом подошел к знаменитой писательнице, которую не заметить было просто немыслимо. И не только потому, что лицо Ольги Граниной слишком часто мелькало и на экране, и на обложках модных журналов. Она на добрую голову возвышалась над большинством из присутствующих. Вот уж кто, несмотря на свой почти баскетбольный рост и впечатляющие формы, не стеснялся при таком телесном богатстве надевать каблуки! Из своей грандиозности примадонна сделала бренд, это если не считать ее книжек, издаваемых миллионными тиражами. И еще она любила яркие краски. Сейчас на ней переливалось всеми цветами радуги платье, которое явно было произведением кого-то из новых молодых модельеров. Ольга могла себе позволить любую самую известную марку, но она занималась, и надо сказать с удовольствием, продвижением молодежи, за что эта самая молодежь платила ей безграничной любовью.

Артем всплеснул руками и в слишком уж явном восхищении приложился губами к крупной руке, унизанной тоже немелкими бриллиантами. Примадонна кивнула пышной белокурой головой и улыбнулась ярко накрашенными губами.

— Вы великолепны, Оленька!

— И все благодаря нашему таланту, который я открыла. Артем, позволь тебе представить Влада Бурцева. Влад!

Щуплый брюнетистый юнец в бархатном костюме цвета старого вина и розовой рубашке с золотыми запонками в манжетах, бритый наголо, но зато с густой растительностью на бледных впалых щеках сдержанно поклонился.

— А Артем — моя правая рука! Я ему обязана всеми мыслимыми и немыслимыми хлопотами. Все знают, что я ужасно безалаберная и никогда не могу уследить за всякими дурацкими договорами, а в юридических делах вообще ничего не смыслю! Кстати, это его подруга, Маргарита… Ой, прости, деточка, я забыла твою фамилию. Впрочем, это не имеет значения. Прекрасно выглядишь! Это у тебя «Lanvin»? Отлично! Великолепно!

Маргарита знала пренебрежительную манеру Ольги общаться с женщинами и превозносить мужчин, но все равно ее от «это не имеет значения» слегка передернуло. Ну какова стерва! И еще вздумала позолотить пилюлю, между прочим, точно угадав, что на ней за платье. Гранина сильно преувеличивала свою беспомощность. У нее был наметанный глаз, она прекрасно разбиралась в людях, не хуже, чем в шмотках, и никогда не подписала бы ни единой бумажки, предварительно не изучив ее досконально. А если уж что-то вызывало сомнение — берегитесь, господа! У нас есть Артем! Он свою шефиню в обиду не даст. Тем более что ему за это очень даже немало платят. Марго подумала, что Ольга будет совсем недовольна тем, что он занялся пристраиванием чужой рукописи. Он ведь был куплен Граниной и должен был заниматься ею, и только ею. Интересно, она уже знает, что Маргаритой заинтересовалось «Альтера-пресс»? Ольга развеяла ее сомнения:

— Маргарита, это правда, что вы написали какой-то роман, которым заинтересовалось издательство Романа Бродского? Ох, теперь уже Бродского! А ведь еще недавно там заправлял Сенечка Шепилов! Но он предпочел покинуть нашу холодную родину… А вот господин Бродский, наоборот, вернулся, как говорится, к истокам. Вы еще не познакомились?

— Да, я кое-что написала. А с издателем еще не познакомилась. Он сегодня здесь присутствует?

— Да, я его видела! Потрясающий мужчина. У меня был договор с Шепиловым, но теперь даже не знаю, что делать. — Ольга остановила официанта с подносом, уставленным бокалами с «мартини», в каждом бултыхалось по оливке. Артем присоединился к ней, Марго отказалась, поискав глазами что-нибудь другое, и тут же, как по волшебству, около нее возник другой мальчик, разносивший красное вино. Новоявленный гений Влад нырнул куда-то в гущу народа и через секунду вынырнул конечно же с шампанским, чего и следовало ожидать. Маргарита смерила его взглядом, прикидывая, какой же он все-таки ориентации? Пришла к выводу, что нетрадиционной. Хотя, кто знает, может быть, она ошибается? Нет. Вряд ли. Вон как он оглядывает Артема! Маргарита тихонько засмеялась. Странно, что Темка этого не замечает. Все-таки у женщин наблюдательности гораздо больше, чем у мужчин.

Между тем Ольгу отвлекли. К ней направились поклонники с новой книгой, и она, ослепительно улыбаясь, принялась подписывать яркие, оформленные в стиле «арт-нуво» книжки. На обложке можно было разобрать название. Марго хмыкнула, прочитав: «Топ… лески!» И куда ее занесло?

Артем куда-то испарился, и она поискала его глазами, заметив, что стоящий рядом с ней Влад тоже шарит воспаленным взором по лицам и затылкам присутствующих.

— Ваш друг сказал, что поищет Романа Бродского. Наверное, это нелегкая задача, — сказал он, отставляя пустой фужер и хватая с подноса новый, пенящийся и пузырящийся жидкостью, от которой у Марго голова начала бы болеть менее чем через минуту. Она покосилась на Бурцева. Он глотал шампанское с наслаждением, закатывая очи, как хорошенькая женщина, и все ему было нипочем.

— А вы знаете Романа? — спросила Марго.

— О! Нас познакомили, но только сегодня. Он производит впечатление. Ольга права, потрясающий мужчина! Красив, богат, мужествен. Просто мечта!

— Неужели? Мечта?

— О да! Но что-то в нем есть такое… Недоступное. Мне кажется, он очень холодный человек. У него такие глаза! Как кусочки льда. Насквозь пронизывают! Но и привлекают. Если бы я был женщиной, в него бы влюбился.

«И если бы ты был мужчиной, тоже», — подумала Маргарита.

— А ваш друг, Артем, тоже впечатляет. Мы с ним пару раз сталкивались в SPA.

Маргарита содрогнулась. Вот еще новости! Хотя подозревать Артема, несмотря на всю его сумасшедшую заботу о собственном теле, в увлечении мужчинами она никак не смогла бы. Он все-таки натурал. И на том спасибо.

«Натурал» вернулся и, не обращая никакого внимания на красноречивые взоры Влада, подхватил ее под руку и потащил в сторону маленького зимнего сада, где было меньше народу и не так громко слышалась музыка. Если это вообще можно было назвать музыкой. На возвышении манерничала девчачья группа «Флэшки», разодетая в пух и перья пунцового цвета, вспыхивающие в мерцании стробоскопического света, как языки пламени. Ольга выбрала для своей презентации, надо сказать, самый претенциозный клуб. Здесь было многоуровневое помещение с преобладающими красным и черным цветом. Здесь стояли громадные аквариумы, в которых стайками носились настоящие пираньи. Обстановку дополняли вальяжные, обитые пурпурной кожей диваны, прекрасно гармонирующие с антрацитовыми поверхностями столиков, с хищными растениями во всех углах. Все здесь было первоклассным, включая великолепный зимний сад, за которым наверняка следил специально нанятый человек. И не один, скорее всего. Мало ли безработных ботаников? Маргарита не удивилась бы, если бы среди лиан, усеянных мясистыми цветами, носились экзотические бабочки и даже порхали бы настоящие колибри. Ей хотелось сесть, потому что ноги от длительного стояния на каблуках у нее начали уставать. К счастью, она заметила, что Артем ведет ее к уединенному столику, за которым сидит одинокий человек, а перед ним, вопреки всем правилам подобных презентаций, возвышается бутылка «Хеннесси».

— Роман! — Помахал человеку рукой Артем и потащил Маргариту за руку к столику. — Мы к тебе!

— Присоединяйтесь, — кивнул человек, поднимаясь им навстречу.

И тут Маргарита замерла, как громом пораженная. Перед ней стоял ее давно потерянный возлюбленный, тот, из-за которого она так страдала, тот, о ком писала в своей грустной книге, тот, которого она считала безвозвратно потерянным. Денис! Нет. Этого просто не может быть! Немного другое лицо, чуть более тонкий нос, слегка измененный разрез глаз, ставших более узкими. И все-таки это был он… И к тому же голос! Этот голос нельзя было перепутать ни с чьим другим, он был его визитной карточкой. Денис всегда шутил, что ему ни за что не удается никого разыграть по телефону, как ни старайся изменить свой глубокий, бархатный, необыкновенный баритон.

Артем не замечал замешательства своей спутницы, а вот «Роман» узнал ее тут же. Хотя как он мог бы ее не узнать? На рукописи черным по белому было написано: «Маргарита Тропинина». И как она теперь должна себя вести? Что говорить? Делать вид, что только что с ним познакомилась? Все эти мысли вспорхнули, как гипотетические бабочки в райском зимнем саду этого клуба, и разлетелись, так что она никак не могла их снова собрать. Кровь бросилась ей в лицо, окрасив побледневшие щеки лихорадочным румянцем.

— Роман, это Маргарита Тропинина, наша подающая большие надежды писательница.

— Потерянная навсегда… — задумчиво протянул он… Ну как же его называть? Роман. Что же, пусть будет так. В конце концов, что значит имя? «Ведь роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет», — пришла в голову Маргарите цитата из «Ромео и Джульетты». Очень, надо сказать, кстати. Потому что он не изменил своему пристрастию к аромату «Drakkar» — терпкому, сладко-горькому и невероятно подходящему к его смугловатой коже, темно-каштановым волосам и светло-серым глазам, которые Влад назвал «кусочками льда».

— Вы знакомы? — удивился Артем.

— Нет. Мы незнакомы, — опередила Маргарита Романа и прямо взглянула в льдистые прозрачные глаза.

— Незнакомы, — кивнул он, не отрывая от нее пристального взгляда. — Но если и были когда-то, то теперь самое время начать все заново. Да, Марго?

— И все-таки у меня такое ощущение, что вы встречались! — засмеялся Артем. — От меня, дорогая моя, ничего не утаишь. Признавайся. Для тебя это не первая встреча?

— Артем, — отрезала она, — мы здесь вовсе не для того, чтобы копаться в прошлом, если бы даже оно и было. Но его нет. Есть только этот день, этот вечер. И все.

— Да? — приподнял четко очерченные соболиные брови Роман.

— Да. Именно так. Я выплеснула все свое прошлое на страницы книги. Так посоветовал, если честно, мой психоаналитик. Два года назад. У меня были большие проблемы. Но… Теперь их нет. Как нет человека, бывшего всему виной.

— Какая грустная история, — пожал плечами Роман и наполнил рюмки «Хеннесси». — Я ее прочитал, разумеется. Я даже предположить не мог такой силы чувств.

— Вы как-то странно беседуете, — сказал Артем, взяв бокал с коньяком и протягивая Маргарите другой. — У меня такое впечатление, что я пытаюсь вникнуть в самую суть вашего разговора, но у меня ничего не получается.

— Не обращай внимания, — бросила Маргарита и пригубила коньяк. Она достала из своей крошечной сумочки пачку сигарет, и Роман с готовностью поднес ей зажигалку.

— А вы, оказывается, курите?

— Начала курить. Пару лет назад. И никак не могу теперь от этой пагубной привычки избавиться.

— Вот-вот, — встрял Артем, — я ее все время ругаю.

— Ты известный приверженец здорового образа жизни, Тема, и как это у тебя получается? Вот со мной все сложнее. И курю я больше пачки в день, — он кивнул на крепкий «Житан», — понимаю, что глупо, но остановиться не могу. Хотя на море всегда курю меньше. Там комфортно, и это «успокоительное» средство не требуется. — Он посмотрел на Маргариту и улыбнулся, но она молчала и не спешила улыбаться в ответ. В ней бушевала буря эмоций, и она боялась, что вся эта гамма чувств отразится на ее лице. Она никогда не могла так, как он, владеть мимикой. Вот и теперь она не могла определить, что именно он ощущает? Его лицо сохраняло вежливую, приличествующую случаю маску, но все-таки его глаза стали не такими холодными, будто бы даже немного потемнели.

— И что же вас заставило бросить ваш замечательный Крит и вернуться?

— Дела. У меня много незаконченных дел, — сказал он, и Марго отметила двусмысленность его слов.

— Вы купили издательство. Если не секрет, зачем?

— Это сложный бизнес. И интересный. А я люблю все сложное и интересное.

В воздухе повисло молчание, и Артем, вдруг вспомнив о том, что ему нужно встретиться с продюсером фильма, который ставят по роману Граниной, извинился и умчался, доверив Марго Бродскому. Она хотела попрощаться и уйти, но Роман схватил ее за руку:

— Не торопись, девочка. Ты ведь всегда торопишься? Да? И с выводами в том числе.

— О чем нам говорить? — вскинулась она. — Роман! Так тебя теперь зовут? И к чему этот дурацкий маскарад? К чему эта игра?

— Скажи, Марго, ты считаешь меня подлецом или дураком?

— Даже и не знаю, что ответить, — вздохнула она. — Не хочу тебя обижать, хотя ты меня просто убил!

— Я даже представить себе не мог, как ты переживаешь, пока не прочитал твою книгу. Знаешь, ты всегда представлялась мне просто избалованной девочкой, маминой и папиной дочкой, решившей просто немного развлечься с парнем, который представлялся тебе романтическим героем. Такова уж моя профессия. И именно она привела меня к этому исчезновению. Я, если честно, даже не знал, вернусь ли я сюда вообще. И мне было… Прости, Марго, мне было не до избалованных дочек.

— Значит, ты так меня воспринимал?! — вспыхнула она. — Господи! Какая же я была наивная дурочка!

— Наивная, да. Но не спеши меня обвинять. Я хочу быть с тобой откровенным. Ты же не знаешь…

— Что я должна знать? Что? И чего такого я не знаю? Ты просто исчез. И никто, понимаешь, никто не знал, что с тобой, где ты? Жив ли ты вообще? И вот ты являешься. С другим именем. Изменившийся, совсем другой!

— Так было нужно. Так сложились обстоятельства. Я изменился, это правда, и ты изменилась. Ты выглядишь просто потрясающе, слов нет. И еще я понял, сколько в тебе глубины, о которой я даже не подозревал, играя в свои взрослые мужские игры, которые оказались куда опаснее, чем я мог предположить. Прости меня, Марго, прости.

Он склонил голову и взял ее руку в свою. Его губы коснулись ее запястья, а потом он раскрыл и стал целовать ее ладонь. Она хотела вырвать руку, но вдруг обессилела. Его колено коснулось ее бедра, и Марго вздрогнула. Она почувствовала, что вновь, как когда-то, тает от его прикосновений. Черт! Черт! Черт! Куда же девался Артем? Она готова была вцепиться в него, как в спасательный круг.

И он появился. Да не один, а в сопровождении своей примадонны. Ольга Гранина, слегка покачиваясь на тонких каблуках, шла, вцепившись в руку Артема, и на лице ее цвела улыбка, адресованная, разумеется, Роману Бродскому.

— Роман! Я так рада, что ты здесь! Сиди-сиди! Я просто к вам присоединюсь. Ужасно меня утомили гости. Их так много! Налей-ка мне коньячку.

Артем покосился на Ольгу, но сказать, что ей уже вполне достаточно, не посмел. В конце концов, это ее праздник. Если будут проблемы, он отвезет ее домой и проследит, чтобы все было хорошо. Ситуация развивалась стремительно и ставила Маргариту в безвыходное положение. Как она сама будет добираться до дома, если Артему понадобится заниматься своим набравшимся по самые брови шефом? Глаза Ольги блестели, помада размазалась, прическа растрепалась, но она всего этого совершенно не замечала. Все ее внимание было приковано к Роману. Она не давала никому и слова вставить, трещала без умолку и постоянно дотрагивалась до него, касаясь то руки, то колена, то плеча. Артем посмотрел на Маргариту, и во взгляде его было уже почти отчаяние. Он хорошо знал Гранину, знал, что, выпив, она становится просто невыносимой и ее врожденное упрямство превращается в хамство.

— Ольга, ты очень устала, может быть, я отвезу тебя домой? — робко спросил он.

— Нет! Не ты, а пусть меня Роман отвезет! Он — мой будущий издатель, должен заботиться об авторе, приносящем его богоугодному заведению основной доход!

— Разумеется, — вежливо сказал Роман, — разумеется, я тебя отвезу. По-моему, уже пора.

— А ты что тут делаешь? — вдруг уставилась Гранина на Маргариту. — Темку ждешь? Не жди, лапушка, не жди! Он тоже с нами поедет. Мы еще немного выпьем. У меня. Я привезла из Праги отличный «Абсент» и вот все не знала, с кем бы его разделить. Теперь знаю. Мальчики, я пойду попудрю носик, а вы тут разберитесь с девушкой, кто-то должен ее проводить? Да тут народу полно! Найдутся желающие.

— Ничего, — буркнула Маргарита, — не стоит беспокоиться, я сама доберусь. — И она взглянула на свои туфельки, в которых совершенно не хотела выходить на мороз.

— Артем, — спросил Роман, — ты займешься своей подопечной? Я отвезу Маргариту. Когда Ольга придет, скажешь, что у меня появились срочные дела.

— Она разозлится, — возразил Артем, — она не любит, когда ее кидают.

— Мне все равно. Я еще подумаю, продлять ли с ней контракт. Честно говоря, у меня есть на примете нечто новенькое.

— Ты потеряешь очень много. Ольга уже раскручена, за нее все готовы друг другу глотку рвать.

— Я не собираюсь никому глотку рвать. И не собираюсь становиться подручным Граниной. В конце концов, это твоя шефиня. Так что разбирайся с ней сам.

Артем злобно посмотрел на Романа, но встретил в ответ совершенно ледяной и решительный взгляд.

— Я отвезу Маргариту, — сказал Бродский не терпящим возражения тоном.

— А ты ее спросил? — огрызнулся Артем.

— А меня кто-нибудь из вас спросил? — вклинилась Марго. — А! Идите вы к черту! — И она поднялась, твердо решив послать обоих мужчин к чертовой матери и найти себе в этом круговороте другого провожатого. В крайнем случае, она вызовет такси. Или просто проголосует. Не успеет замерзнуть.

Пока мужчины разбирались между собой, она пулей вылетела на улицу и кинулась к дороге, ковыляя по снегу и ледяным колдобинам в распахнутом манто. Она и не подумала, что простуда ей гарантирована, просто ей хотелось как можно быстрее оказаться дома, любым путем, чтобы наконец-то позволить себе расслабиться, подумать, пережить эту неожиданную и такую мучительную для нее встречу. Но Роман ей опомниться не дал. Он выбежал за ней, на ходу надевая дубленку, и подхватил ее под руку.

— Я сказал, что отвезу тебя.

— Интересно, куда? Ты этого не сказал.

— Идем. Вот моя машина. — И он, проигнорировав ее вопрос, повел Маргариту к припаркованному на стоянке у клуба темно-синему «Порше». Сопротивляться у нее не было ни сил, ни желания. Хотелось только одного — тепла. Он сел за руль и включил зажигание, не забыв про печку. Маргарита вытащила сигареты и потянулась за прикуривателем. Роман не дал ей этого сделать, обхватил ладонями ее лицо и приблизил губы к ее губам. Это был долгий, слишком долгий поцелуй, от которого ее голова пошла кругом.

— Мы поедем ко мне, — прошептал он, отрываясь от нее.

— Нет…

— Да! Я не хочу снова тебя терять.

И больше за всю дорогу он не произнес ни слова, хотя путь был долгий. Роман повез ее к себе в загородный дом. И она не спросила, почему они не остались в Москве, хотя, как она знала, у него в городе была квартира. Может быть, там кто-то есть? Жена? Просто подруга? Маргарита перебирала в уме все возможные и невозможные варианты, но ничего у него не стала спрашивать. Странно, но почему-то ее совершенно перестало волновать, есть ли у него кто-то другой. А как не быть? Невозможно же поверить, что он не обзавелся любовницей за эти бесконечно долгие два года. Она тоже была не одна. И что с того? Она смотрела на его твердый профиль с высокими скулами и прямым носом с едва заметной горбинкой, на его чуть выпирающий вперед, решительный подбородок, любовалась жесткой манерой вести машину. И с ужасом понимала, что поддалась снова его неимоверному обаянию, его воле, подчинилась без всякого сопротивления его желанию. Он включил музыку, и сладкий ангельский голос Сары Брайтман заполнил салон. Она помнила этот диск, который часто звучал, когда они занимались любовью, и все ее существо снова было пронизано предвкушением, томительным предвкушением почти забытого блаженства. И никого больше в мире не существовало, никого, кроме них двоих.

Темная громада дома утопала в снегу, расчищены были только дорожки, а об остальных достоинствах холмистого участка, поросшего великолепными вековыми дубами, канадскими кленами и соснами можно было лишь догадываться. Роман с дистанционного пульта открыл ворота, въехал в гараж, из которого можно было попасть в дом.

— Здесь тепло, не замерзнешь.

— Тут никого нет? — спросила Маргарита.

— Никого. Я отпустил человека, который следит за домом.

— Когда же ты успел?

— Когда ты прыгала по сугробам, выбежав из клуба, как будто за тобой гналась свора гончих.

— Значит, ты знал, что мы поедем сюда? — Она хотела возмутиться, но вместо этого просто рассмеялась.

— Конечно, знал. Я видел.

— Что же ты видел?

— Видел, что моя Марго все та же, нет, не та же, еще лучше, красивее, мудрее. А раз мудрее, то не станет мне отказывать. — Он обнял ее, и они вошли в пустынный холл, где их шаги и голоса отзывались эхом.

— Нет, — возразила она, — мудрая женщина делает выводы из своих ошибок, а я, к сожалению, глупа. Опять ты меня соблазнил…

— Я не ошибка, — сказал он, — я просто вернулся. И это во многом из-за тебя.

— Как мне тебя звать? — вдруг спросила она.

— Роман. С этим новым именем я вошел в новую жизнь. А та моя жизнь кончилась в Боснии, и пусть так и будет.

— Ты расскажешь мне, что случилось?

— Когда-нибудь, когда-нибудь, но не теперь.

Он взял ее за руку и повел по винтовой лестнице на второй этаж. Свет зажигался и гас по мере их движения. Они вошли в просторную комнату, где почти не было мебели, только одна большая низкая кровать и пушистый бежевый ковер, в котором тонули ноги, мягкий и теплый. Дверь из спальни вела в ванную комнату, где нашли себе место и душевая кабина, и роскошное джакузи. Плитка, которой были отделаны стены, нежно отсвечивала телесно-розовым мрамором с отделкой по фризу причудливым узором в прихотливом стиле модерн. Сиреневые ирисы переплетались у самого потолка, образуя сложный узор. И это было единственное украшение, которое заметила Маргарита. Больше нигде не было ни фресок, ни лепнины. Впрочем, возможно, все это роскошество еще появится. Дом ведь совсем новый. Она про себя заметила, что если бы ей пришлось оформлять собственное жилище, то она тоже начала бы с ванной, самого любимого помещения. У себя она так и сделала, как только въехала в квартиру. Окна и спальни и ванной выходили в заметенный снегом сад, и в них заглядывала полная луна, серебристая и яркая в чистом морозном воздухе. Это была сказка. И Марго остановилась у окна, вглядываясь в сплошную белизну, перечеркнутую лишь кое-где черными ветвями старых деревьев, а в свете круглых фонарей, выстроившихся вдоль извивающейся дорожки, светились крупные хлопья снега.

— Замерзла? — спросил Роман, обнимая ее сзади и позволяя своим рукам привольно скользить по ее бедрам, по талии, по груди, натянувшей роскошное платье.

— Да, немного, — отозвалась она.

— Тогда займемся водными процедурами?

Она смотрела, как он, скинув пиджак и закатав рукава рубашки, пускает воду, и она начинает пузыриться в чреве джакузи. Роман зажег свечи и отправился куда-то, а когда вернулся, в его руках были бокалы с красным вином, рубиново мерцающим в отблесках ароматизированных белых свечей. Маргарита уже сбросила одежду на маленькую скамеечку и погрузилась в теплую воду.

— Мы с тобой напьемся, — засмеялась она, — во всяком случае я. И буду ничуть не лучше Граниной. Я перемешала сегодня вино и коньяк…

— А я и так пьян. Из-за тебя. Но это никак не сказалось на моих возможностях, — улыбнулся он и стал раздеваться, медленно освобождаясь от одежды, давая ей возможность рассмотреть его худощавое тело, стройные длинные ноги, гибкие руки и все остальное, от созерцания чего Марго глубоко вздохнула и прикрыла глаза. Он не был атлетически сложен, как Артем, но по сравнению с ним тот выглядел просто накачанным грузчиком, а Роман… Роман был аристократом. Немудрено, что это, даже будучи навеселе, почувствовала Ольга Гранина, большая, как говорили, любительница сильного пола. Или она почувствовала это раньше? Маргарита ощутила укол ревности. Она желала только одного — чтобы этот человек принадлежал сейчас только ей, ей одной, и душой и телом.

Роман опустился в бурлящую воду и протянул ей бокал с вином. Маргарита, отпив немного и отставив вино в сторону, приблизила терпкий рот к его губам. Он пил виноградную влагу, раздвигал языком ее губы, проникая глубоко и нежно. Молодые люди не спешили, вкладывая в эту игру предвкушение грядущей близости. Маргарита обхватила ногами его талию и почувствовала, как плоть приближается к ее раскрывающемуся гроту, но он не вошел в нее, а только начал дразнить, то касаясь ее, то вновь отдаляясь, и она подчинилась этому упоительному ритму, доходя почти до обморока от вожделения, огнем опаляющего низ ее живота. Она поднялась над ним из воды и развела ноги. Роман положил ладони на ее блестящие от воды шелковистые бедра и стал целовать их внутреннюю сторону, останавливаясь в предельной близости от источника ее наслаждения. А потом вдруг резко притянул ее к себе, и его язык стал делать круговые движения вокруг ее набухшего бутона. Она застонала и прижала его голову к себе, требуя, чтобы он продолжал эту сладкую муку. Ласкать ее ему помогали чуткие пальцы и чувственные губы.

— Мне хотелось бы, чтобы у меня было шесть рук, как у Шивы, и все ласкали бы тебя, — прошептал он, отстраняясь, — твой запах, эта нежность и влажность… Они сводят меня с ума. Я скоро не смогу сдерживаться.

— Я тоже, — выдохнула она, касаясь его твердой плоти, дрожащей рукой поглаживая ее, но он резко подался от нее, понимая, что еще немного — и он кончит, так и не войдя в нее по-настоящему.

— Пора выходить. Нас ждет постель.

Он выбрался из джакузи первым и потянулся за полотенцем, а потом помог ей выйти. Маргарита еле держалась на ногах, она вся дрожала, но это не имело никакого отношения к холоду. Здесь было очень тепло, но все равно ее тело покрылось гусиной кожей.

— Ты замерзла, как всегда, моя радость. — Он укутал ее мягким, огромным, как одеяло, полотенцем и принялся активно вытирать, массируя спину. — Согрелась? Хорошо. Я немного отвлекся. Это тоже хорошо. Не все сразу.

— Согрелась. Мне даже жарко.

— У нас целая ночь впереди. Мне хочется отнести тебя в спальню. — И он легко поднял ее на руки и отнес драгоценную ношу на постель, рухнув с ней рядом. Они, не сговариваясь, потянулись за сигаретами, лежащими на маленькой тумбочке, стоящей рядом с кроватью. Это был еще один предмет в пустынной спальне, но его сразу можно было и не заметить.

— У тебя так просторно, — сказала она, затягиваясь, и перевернулась на спину.

— Это новый дом. Я еще не обставил его. Просто времени не было. — Он лежал на боку, подперев голову рукой, и рассматривал ее, словно видел впервые.

— Ты изменилась…

— Растолстела? — спросила она, насторожившись.

— Нет. Просто стала более женственной. Если такое вообще возможно. — Он загасил сигарету в хрустальной пепельнице и зажег ночник: — Хочу видеть тебя, любоваться тобой.

Медовый свет лампы окрасил белизну ее кожи в оттенок слоновой кости. Растрепавшиеся рыжие волосы отсвечивали червонным золотом.

— Ты — настоящая языческая богиня, Марго, моя богиня…

Он взял прядь ее волос, оттянул назад голову и впился поцелуем в выгнувшуюся шею, потом спустился ниже, к холмам груди, нащупал отвердевший сосок и стал с ним играть. Возбуждение Марго нарастало снова, и она, не выдержав, потянула его на себя, поднимая ноги и закидывая ему их на спину. Он хрипло вздохнул и ворвался в нее, как варвар в храм.

Она проснулась, что на нее было совсем не похоже, ни свет ни заря. И увидела рядом с собой человека, который причинил ей боль. Нет, конечно, не сейчас, а тогда, когда исчез так внезапно из ее жизни. И она никак не могла, да и не хотела, придумать для него никаких оправданий. Все они были бы ничтожны. Абсолютно все. И зачем этот Феникс возродился из пепла, в который превратил не себя, а ее жизнь?! То, что случилось между ними этой ночью, когда оба они были возбуждены не только вином, но и встречей со своим прошлым, Маргарита сочла совершенно не нужным, ужасным, а свою податливость оскорбительной. В ней взыграла гордость, совершенно неуместная, потому что сердце говорило совсем другое, но разум спорил с сердцем, и на сей раз победил. Она осторожно встала и принялась искать свои вещи, стараясь не разбудить Романа. К ее счастью, или к несчастью, как уж на это посмотреть, он крепко спал, уткнувшись лицом в подушку, впитавшую запах ее волос, уверенный, что она рядом, что ему больше не о чем беспокоиться. Маргарита отвернулась, стараясь на него не смотреть, спешно оделась и побежала вниз. Ей хотелось как можно скорее покинуть этот дом с необставленными, холодными комнатами, которые еще не приобрели жилого вида. Когда-нибудь здесь будет, наверное, очень уютно, потому что спланировано это огромное помещение было рационально и удачно, но она уже об этом не узнает. Все, что между ними было, — прошлое, и не стоит его воскрешать. Она забудет, постарается забыть проведенную здесь безумную ночь. И… Господи! Ей еще предстоит объясняться с Артемом, который наверняка ее разыскивал. Она остановилась посреди холла и вытащила из сумочки телефон. Неотвеченных звонков было море! Но это потом, все потом. Сейчас нужно отсюда выбираться, вызывать такси, что она и сделала. А потом, содрогаясь от холода, по щиколотку в наметенном за ночь снегу, ковыляла к подъехавшей машине. Она не думала о том, что может заболеть от такой вылазки, ей нужно было срочно оказаться дома, а там уже разбираться и со своим здоровьем, и со своими чувствами. Шофер посмотрел на нее, как на сумасшедшую, но ничего не сказал, а только включил печку на полную мощность. Когда они подъезжали к ее дому, ноги Марго уже были сухими, и ей даже показалось, что она согрелась. Несколько раз звонил мобильный, но она выключила его, не желая сейчас никаких объяснений. Никаких. И ни с кем.

— Проблемы? — все-таки не выдержал водитель, пожилой мужчина в потертой дубленке.

— Были проблемы. Но они исчезнут, как только вы довезете меня до дома.

— Ну что ж, постараюсь сделать это побыстрее, а то вы, девушка, простудитесь. Слишком уж легкомысленно оделись. Я вот своей внучке все время говорю: куда ты на мороз в тоненьких чулочках выскакиваешь? Заболеть хочешь? А она только отмахивается, как от назойливой мухи. Эх, молодежь! Все у вас не эдак, все не так. А потом плачете.

— Плачем. И это бывает, — вздохнула Маргарита, всем своим видом показывая, что не желает продолжать разговор, и отвернулась, молча уставившись в пробегающие мимо деревья, машины, фонарные столбы, словно видела что-то очень для себя важное и интересное.

Маргарита ворвалась в дом и только здесь, в привычной обстановке, перевела дыхание. На ходу сбрасывая шубку, платье, безвозвратно испорченные туфли «Gucci», она бросилась в ванную и пустила такую горячую воду, какую только смогла терпеть, добавив в нее несколько капель пихтового масла. Она всегда считала это средство самым лучшим от простуды, вероятной или уже обрушившейся на организм. Прихватила с собой и чуть ли не полстакана водки, куда щедро сыпанула перца, отчего в горло полилась поистине адская смесь.

Маргарита чуть было не заснула в ванной, но ее вовремя разбудил звонок домофона. Закутавшись в махровый халат, она выскочила в коридор. Это, скорее всего, Артем. Можно, конечно, не открывать, но стоит ли откладывать объяснения на потом? Однако это оказалась Кира. Она ворвалась в квартиру, ругаясь на чем свет стоит.

— Марго! Ну что ты за дрянь такая! Разве можно так людей пугать? — Кира скинула лисью шубку, нашла плечики и повесила ее на вешалку.

— А что такое? — сделала невинные глаза Маргарита.

— Что такое? Ты исчезла с этой презентации, на которой, кстати, я тоже была, просто немного запоздала, пришла, что называется, к шапочному разбору. А тебя уже и след простыл.

— Значит, ты там была?

— Ну-ка, дыхни! — насторожилась Кира. — Ой! Да от тебя водкой за километр несет! — Она вытаращила глаза. Такого безобразия Маргарита себе никогда не позволяла. — Ты что, пьешь с утра?!

— Я не пью, а лечусь. — Как ни странно, она совсем почти не опьянела от этого радикального «лекарства», а только согрелась и расслабилась. — Пошли на кухню, я тебе кофе сварю, если уж ты меня навестила, хотя я вообще-то никого не ждала.

— Знаешь, скажи спасибо, что это я, а не Артем. — Кира уселась на угловой диванчик. Маргарита решила не возиться с джезвой и включила кофеварку, хотя прекрасно знала, что Кира такой кофе не очень-то любит. Но подруга промолчала. Она всем своим видом давала понять, что жаждет узнать подробности ее ночных приключений.

— Ну, что скажешь? Где ж тебя носило?

— Я была за городом, — сказала Марго, наполняя чашки. — А что?

— Опять двадцать пять! Поделись с подругой, что у тебя стряслось?

— Ты крепко сидишь на месте? — Маргарита подумала и решила, что не станет скрывать от Киры ничего. Наверное, все-таки алкоголь на нее подействовал, потому что потянуло на откровение и ужасно захотелось с кем-нибудь разделить бремя столь необдуманного поступка, которое тяготило Марго. К тому же… Может быть, Кира что-нибудь посоветует? Хотя вряд ли. А если даже и посоветует, то сомнительно, что стоит ее советы принимать всерьез.

— Сначала ты мне все-таки скажи, что там было, когда я уехала? Ты видела Артема? — притормозила все-таки Марго.

— Ужас, что было! Ваша примадонна требовала Романа, этого издателя, с которым ты умчалась. И моего драгоценного заказчика. Кстати, щедрый парень! Гонорар мне пообещал просто фантастический. Прими к сведению. С меня процент за то, что ты позировала, — отвлеклась Кира, но Маргарита только махнула рукой, требуя, чтобы она продолжала, и Кира вернулась к прерванной теме: — Ну так вот. Артем еле ее утихомирил и повез домой, наверняка у нее остался, потому что Ольга требовала продолжения банкета. Вот, собственно, и все, что я знаю. А ты, значит, побывала в гостях у своего провожатого, вместо того чтобы отправиться, как хорошая девочка, домой, в собственную постельку? Так? Ну, колись!

— Ты помнишь мой роман, из-за которого я изрядно помучилась?

— Это с тем репортером? С Денисом? Конечно! Как не помнить!

— Так вот. Роман Бродский — это и есть Денис. Вот так.

— Как это? — Кира выпучила глаза и чуть не подавилась кофе.

— А вот так. Два года он жил под этой фамилией. Я не знаю точно, что там уж были за обстоятельства, но ему пришлось скрываться.

— Криминал? — насторожилась Кира.

— С его стороны — вряд ли. Я думаю, что как репортер в Боснии он стал чему-то свидетелем. Обычно таких людей, чтобы их спрятать, обеспечивают другими документами. Не знаю точно, он ничего мне не рассказал, но думаю, что именно так.

— Не рассказал?! Да он бросил тебя! А теперь явился, и ты полетела к нему, как бабочка на огонь! Слушай, это надо переварить! Налей-ка мне пятьдесят грамм, если сама все еще не выдула.

Маргарита вытащила из холодильника бутылку «Абсолюта» и поставила перед Кирой рюмку. Поискала чего-нибудь закусить, но обнаружила лишь банку маслин и маленький кусочек «Бри».

— Этого достаточно?

— Давай! А вот тебе хватит, — сказала Кира, опрокидывая рюмку. — С тобой сопьешься! Вечно у тебя какие-то сюрпризы. И как только Артем это терпит?

— Ты теперь стала на сторону Артема?

— Ну, знаешь, если уж выбирать… Конечно, я его не очень-то люблю, но мне-то зачем его любить? Я все-таки считаю, что он как-то надежнее. А этот откуда вдруг взялся? И откуда у него такие деньжищи? Купил издательство, купил дом, как я понимаю, в котором ты побывала. Хороша избушка?

— Избушка что надо. Только еще необставленная.

— И ты собираешься с ним продолжать отношения?

— Нет… Я не знаю! Не знаю!

— Вот смешно, — сказала Кира, — он тебя заказал…

— Что?! — не поняла Маргарита.

— Я имею в виду — заказал скульптуру. Получилось, что тебя. Как будто знал, гад!

— Ну, не думаю, что знал. Это просто совпадение.

— Ага, и совпадение, что он взял твой роман. Вот так просто Артем ему его принес, он почитал и впечатлился.

— А почему нет? Ты меня совсем не ценишь! — обиделась Маргарита.

— Дурочка! Я-то тебя ценю, как, надеюсь, и ты меня. Но на титульном листе стоит твое имя. И неужели же он его забыл? Вот представляю себе, как он про себя там читал! Обалдеть! Ты, Марго, перед ним уже на сей раз разделась окончательно. Один раз в книге, второй — в этой, черт бы ее подрал, статуе, а теперь уж и вовсе вживую. Знаешь, по-моему, мужчина не должен так много знать. Это дает ему все преимущества. А ты вот о нем и его приключениях ничего не знаешь. Ну ладно, я вижу, тебе есть о чем подумать. Как ни приятно тут у тебя болтать, мне некогда рассиживаться. Работа. — И Кира поднялась.

Маргарита проводила подругу и вздохнула с облегчением. Ей совершенно не хотелось теперь уже выслушивать критику со стороны Киры. Тоже мне! Мудрая сова!

Артем не звонил. Наверное, обиделся. Зато позвонил Роман. Откуда он узнал телефон? Она ему не давала. Хотя все ее координаты значились в рукописи. Она тяжело вздохнула и взяла трубку, не дожидаясь, пока он закончит свою речь на автоответчике.

— Марго! Ты что творишь? Ты почему сбежала? Хочешь воспаление легких подхватить? Да? Я бы отвез тебя домой. Что за фокусы? — Его голос был раздраженным и злым, его задело ее исчезновение, это уж точно.

— Дени… Роман, я сглупила…

— Это когда же? — резко спросил он, явно заметив, что она хотела его назвать прежним, куда более привычным для нее именем.

— Когда вчера позволила себе поехать с тобой. Этого не нужно было делать. Но ты мне опомниться не дал. Послушай, давай все забудем?

— Забудем? Когда мы снова друг друга нашли? И ты считаешь это правильным? Или так уж сильно любишь Артема?

— Это не имеет значения. Прошу тебя. Давай будем общаться только по делу. К тому же я не могу поверить в то, что ты сейчас один. Что у тебя никого нет…

— Ревнуешь? — засмеялся он, проигнорировав ее предыдущие слова.

— Нет. Я совсем о другом.

— Хорошо. Я дам тебе время разобраться в себе. Но недолго.

— Ты ничего о себе не рассказал! — вдруг вспыхнула она. — Совсем ничего!

— Ты хотела оправданий? Это глупо, Марго. И у нас не было времени серьезно поговорить. Я думал, что мы сделаем это утром. Но ты сбежала. Ты все еще маленькая глупенькая девчонка. Наверное, я ошибся, предположив, что ты повзрослела.

— Ну и тем более. Зачем я тебе?

— Ты мне нужна. Очень. Какая есть. Подумай над этим. — И он положил трубку, не дожидаясь, пока она скажет еще что-нибудь, что ему может совершенно не понравиться. Он так делал всегда — сворачивал разговор, если он ему не нравился.

Пребывая, как это называла Кира, в разобранных чувствах, мучаясь внезапно нахлынувшей головной болью, Маргарита решила все-таки немного поспать и еле дотащилась до постели. Но сон не шел. Вместо этого она принялась перебирать воспоминания, и совсем свежие перемешивались с теми, что давно были покрыты туманной дымкой. И все-таки… Вот она, совершенно обнаженная, сидит на постели в гостиничном номере, а жаркое солнце пробивается сквозь деревянные, неплотно пригнанные ставни. Раннее утро, она, разомлевшая и горячая, с бисеринками пота над верхней губой, с полуприкрытыми веками, с окутывающими ее как облако огненно-рыжими волосами, так и не загоревшая, позирует ему. Он направил на нее объектив своего неизменного «Никона», сам при этом не удосужившись одеться. Она смеется. Это и в самом деле смешно: мужчина в чем мать родила, зато с фотоаппаратом. В дверь стучат. Это коридорный принес завтрак, состоящий, как всегда, из козьего сыра, оливок и горячей лепешки. Она прячется под смятую простыню, а он поднимает с пола халат, набрасывает его на голое смуглое тело. Принимает поднос, что-то говорит по-гречески, она не понимает, что именно. Она никогда не переставала удивляться его способностям так быстро учить чужой язык. Когда мальчик уходит, он приносит ей высокий стакан со свежевыжатым апельсиновым соком. Она жадно пьет, и капельки оранжевой влаги, такой острой, такой вкусной, стекают на подбородок. И он садится рядом с ней и слизывает эти капельки. И пьет ее дыхание, приблизив к ее губам свои губы, но не спешит их касаться. Она откидывается на спину, сгорая от нетерпения. Но он никогда не был нетерпелив. Он упивался прелюдией, доводя ее до умопомрачения, до того момента, пока она сама, требовательно и страстно, не призывала его в себя. Но и тогда он не спешил. Что ж, он и теперь не изменился. Для него секс не просто секс. Это пробуждение поистине космической энергии, он, как ураган, набирающий силу медленно, начинающий свой стремительный бег с полного штиля, с затишья, и вдруг в одно мгновение становящийся неумолимым. Маргарита вспомнила Артема. С ним все не так. Нет, он почти безупречен. Но все в нем почему-то кажется не естественным порывом, а отработанной, выученной по книгам и журналам для мужчин техникой.

И все-таки, немного полежав в постели и отдавшись приятным воспоминаниям, Маргарита отдохнула и, прислушавшись к себе, к счастью, не обнаружила ни малейших признаков простуды. Можно сказать, ей повезло. В данном случае стресс спас. Если бы она не была такой взвинченной, то наверняка бы заболела. Ей захотелось есть, но она вспомнила, что в холодильнике пусто. Идти за продуктами в ближайший супермаркет не хотелось. Тогда, если уж выползать, лучше просто отправиться в соседнюю пиццерию и заказать лазанью. Лишь бы ничего не готовить! Маргарита натянула узкие синие джинсы «Morgan» и толстый, причудливой вязки изумрудно-зеленый свитер «Sonia Rukiel», к которому прилагались теплые замшевые сапоги такого же убийственного оттенка. Этот наряд она просто обожала, потому что он смотрелся едва ли не эффектней самого шикарного делового или вечернего туалета, к тому же в этих вещах было комфортно и, главное, тепло! Стянув на затылке волосы бархатной лентой цвета индиго, она посмотрелась в зеркало. Все ничего, только круги под глазами. Хотя можно особенно не краситься, только чуть-чуть подчеркнуть скулы персиковыми румянами, пару раз провести щеточкой по ресницам и нанести на губы блеск. Вполне достаточно для простого выхода в «Пиццу ди Рома», где она прекрасно знает и хозяина, и мэтра, и всех официантов, будучи их постоянной клиенткой. Маргарита любила это маленькое, уютное, не очень притязательное заведение с приглушенным светом и видами Рима на стенах, выполненными в виде старинных гравюр. Здесь, несмотря на полное отсутствие пафоса, кормили отменно. Это плюс. А второе преимущество для Маргариты заключалось в том, что сюда ни за что не заглянет Артем, хотя бы потому, что считает посещение простой пиццерии ниже своего, будь оно неладно, высокого достоинства. Марго подумала, что какие-то черты ее друга, которые она находила даже по-своему забавными, теперь кажутся ей раздражающими и неприятными. И она призналась себе, что эта ночь, независимо от того, будет у нее продолжение или нет, изменила ее безвозвратно. Во всяком случае, в том плане, что касается Артема. Она надеялась, что вечер у нее пройдет спокойно и что обиженный Артем до нее не доберется. И она оказалась права. Он действительно объявился лишь на следующий день, выждав приличествующий, с его точки зрения, срок.

Маргарита сидела за компьютером и силилась выжать из себя хоть одну строчку для «Мари Клер». Она давно обещала в журнал маленькую жизненную историю, но теперь терзалась сомнениями. Ничего более жизненного, чем ее собственная ситуация, она придумать не могла. И куда, спрашивается, делась ее хваленая фантазия? Она вздохнула и решила сварить еще кофе, хотя он уже буквально лился из ушей, а сердце тревожно стучало так, будто она пробежала стометровку. И вот в этот момент ее острого недовольства собой и раздался звонок Артема. Он сообщил ей не терпящим возражений тоном, что стоит перед ее подъездом и настаивает на немедленном разговоре. Маргарита, к своему большому сожалению, никогда не умела давать отпор такой настойчивости. Она просто терялась и не находила слов, чтобы отказать. И Артем прекрасно знал эту ее особенность и беззастенчиво ею пользовался.

Он появился, как всегда, элегантный, но мрачный, в соответствующем его настроению костюме.

— Привет тебе, черный мститель испанских морей, — Маргарита хотела все обернуть в шутку, но он ее не поддержал.

— Мне как понимать твой демарш? — сказал он без приветствия, небрежно скидывая теплое верблюжье пальто и прямиком направляясь в гостиную.

— Кофе будешь? — крикнула Маргарита из кухни, прекрасно зная, что он откажется и потребует свой обычный травяной чай. Что ж, на этот случай у нее есть пакетики, пусть ими и довольствуется.

— Ничего не хочу, спасибо. Хотя… У тебя есть сок?

Она вошла с подносом, где стояла ее чашка с кофе и стакан с его любимым грейпфрутовым соком. Они расположились за низким столиком с матовой черной стеклянной столешницей, откуда Маргарита не удосужилась вытереть накопившуюся за время ее отсутствия пыль. Он поморщился, но ничего не сказал, хотя прежде не удержался бы от замечания.

— Работаешь? — Артем кивнул на компьютер.

— Да. Пытаюсь. — Маргарита пригубила кофе и чуть не обожглась.

— И не получается, — констатировал он с видом глубокого удовлетворения.

— Не получается, — покорно согласилась она, закуривая и терпеливо ожидая его дальнейших вопросов, которые заранее сочла неприятными.

— Марго, ты скажи, только честно, между нами все кончено?

— Вопрос в лоб. А ты знаешь, что я не люблю таких вопросов?

— Знаю, но все равно мне нужно знать.

— Я не знаю. Просто мне нужно время.

— Для чего?

— Чтобы принять окончательное решение.

— И ты думаешь, что я стану ждать твоего приговора?

— Как хочешь. — Маргарита пожала плечами.

— Скажи, ты теперь делаешь ставку на Романа? Да? А что, это очень даже выгодно. Не какой-нибудь литературный агент, зависящий от капризов вздорной Граниной, а издатель, крутой парень. — Он махнул рукой, когда она хотела возразить. — Не прерывай меня, я все понимаю.

— Если ты думаешь, что причина в Романе… — все-таки попыталась вклиниться Маргарита.

— Именно так я и считаю. А как прикажешь это понимать? Ты уезжаешь с ним, проводишь с ним ночь, не отвечаешь на звонки. Весьма жестко. Даже для тебя.

— Артем, я не могу и не хочу сейчас тебе ничего объяснять, пожалуйста, дай мне время!

— Ладно, — вдруг согласился он и поднялся, так и не выпив сок, — я пойду. Кстати, ты знаешь, что на твоего нового приятеля положила глаз Ольга? Нет? И не знаешь, что в его московской квартире живет другая женщина? У него богатый выбор, что и говорить! Кстати, он тебя вывез за город? Так? Что ж, это и понятно. А его подружка все телефоны оборвала, разыскивая Романа. Очень популярный человек наш Бродский! Ну просто очень! Подумай, Марго, много ли у тебя шансов?

— Перестань! — разозлилась Маргарита. — Я уже сказала тебе, что не хочу это обсуждать.

— Как знаешь. — Он оделся и, не попрощавшись, хлопнул дверью.

Как только Артем ушел, Маргарита плюхнулась на диван, растерянная и расстроенная. Бродский не выходил у нее из головы, но она понимала, во всяком случае, ей казалось, что она понимает: эта история не должна иметь продолжения, если она не хочет снова мучиться. Игра отыграна, все! Хватит! Надо просто помириться с Артемом и жить, как жила, без особых страстей, зато спокойно и надежно. К тому же Артем подтвердил ее предположения относительно того, что Роман живет не один. А чего она ожидала? Разве такой мужчина может остаться в одиночестве? Да на него бабы просто бросаются! Вот и Гранина туда же. Вряд ли, конечно, ей что-нибудь обломится, но кто знает? Роман, который когда-то был Денисом, отличался совершеннейшей непредсказуемостью, и это ее мучило, даже когда все у них было хорошо. Неужели она хочет снова испытать боль? И вдруг она поняла, что да, хочет. Потому что боль была самой малой ценой за возможность быть с ним, любить его, спать с ним рядом и видеть его, как только откроешь глаза. Но почему он не звонит? Передумал? Или дает время подумать ей? Или хочет еще больше завлечь ее в сети? Ну куда уж больше! Он и так занимает все ее мысли. Нет! Надо это прекратить! И тут Маргарите пришла в голову совершенно безумная идея, но она никак не могла усидеть на месте, ей требовалось что-то предпринять, и она позвонила Кире. Подруга удивилась просьбе Маргариты, но согласилась, предвкушая некоторое разнообразие в своей будничной жизни, иными словами, повелась на приключение.

Когда они уже сидели в машине Киры, та выложила Маргарите все, что узнала. А именно адрес Романа, его московский адрес.

— Я понимаю, что это идиотизм, — сказала Марго, усаживаясь поудобнее и кутаясь в спортивную куртку «Рита», которую надевала лишь в редкие свои вылазки на природу, но почему-то ей показалось, что эта одежда больше всего подходит для того, что она задумала.

— А почему идиотизм? — удивилась Кира, заводя машину. — Посмотрим только, там его «Порше» или нет. Если нет, прокатимся до издательства. А еще лучше, я изображу, что ошиблась адресом, и узнаю, там его пассия или нет.

— А почему бы ей не быть? — засомневалась Маргарита. — Ой, я уже жалею, что мы эту глупость задумали. Может, не надо? Я чувствую себя полной дурой.

— Чтобы не быть дурой, надо все знать. Нет, я придумала еще лучше. У меня же от него заказ? Разве не так? И я хочу уточнить, когда он приедет забрать вещь. Вот и все. И нечего огород городить. Вроде бы я не могу никак его застать. И не могу дозвониться. Вот.

— Но я решила покончить с этим…

— Черта-с два ты решила! И знаешь что, в любом случае лучше знать правду, которую сам мужчина тебе никогда не скажет.

— А! — махнула рукой Маргарита. — Поехали! Никогда этого не делала.

— Ну так сделай. И успокойся.

Они на удивление быстро подъехали к его дому. «Порше» Романа на стоянке не было. Но что это могло значить? Что он за городом? Или что он в издательстве? Скорее всего второе. Маргарита осталась в машине, а Кира решительным шагом направилась к подъезду. Ее не было довольно долго, и Марго начала волноваться и уже хотела ей позвонить на мобильный, когда подруга появилась с озадаченным видом.

— Ну, — нетерпеливо дернула Киру за рукав Маргарита, когда та уселась за руль, — говори!

— Поехали куда-нибудь перекусим? У меня аппетит разыгрался. — Кира посмотрела на нее с таинственным видом человека, который знает какую-то страшную тайну и не хочет ею делиться. Во всяком случае, на ходу.

— Ну что ты меня мучаешь! Она там была? И кто она вообще такая?

— Все расскажу. Но не хочу второпях. Может быть, поедем ко мне? Нет. Все-таки жрать охота. А у меня шаром покати. Думаю, у тебя тоже. Ты же вся была в переживаниях. Хотя у тебя и без всяких переживаний вечно пустой холодильник. Поехали. Только, чур, не в твою пиццерию! Я на диете!

«Опять суши-бар!» — с тоской подумала Маргарита. Так оно и оказалось. Когда они уселись за столик и сделали заказ, Кира над ней наконец сжалилась. И выложила все, что узнала. Маргарита слушала и удивлялась сама себе. И почему все это она не могла узнать от самого Романа? И зачем ей понадобилось вовлекать подругу? Но он действовал на Марго так, что она совсем потеряла голову, раз уж решилась на эту идиотскую слежку.

— В общем, — сказала Кира, — она была в квартире, но ужасно расстроенная. Кстати, она тоже журналистка, вернее, фотограф, снимает репортажи какие-то, я не стала вдаваться в подробности. Какое это имеет значение? Я так поняла, что девушка получила решительную отставку. Вот так. Глаза у нее были красные, и лицо опухшее. Я ее застала за сбором вещей, упаковывала она чемодан, кстати, от «Prada».

— Ну, от тебя ничего не укроется! — Марго закатила глаза. Ее меньше всего интересовала сейчас марка чемодана неведомой фоторепортерши.

— Не скажи. Вряд ли она сама на него заработала. Девчонка совсем. А это значит, что наш Роман — мужчина щедрый.

— Господи, ты бы меня об этом спросила. Он никогда денег не жалел, насколько я помню. Они для него не самоцель, а просто средство для получения того, что хочется.

— Понятное дело. Он все купит. Хотя ему бы и без денег любая отдалась с радостью. Даже я! — Она засмеялась, а потом отправила в рот ролл из семги.

— И что дальше?

— В общем, я так поняла, что она получила отставку. Марго, у тебя все шансы!

Вдруг Маргарите стало грустно. И она совсем не понимала причины этой грусти. Может быть, это потому, что он так легко избавился от своей девушки? А ведь наверняка она какое-то время была с ним, на что-то надеялась. И чем она, Марго, тогда отличается от нее? И к чему вся эта суета?

— Что приуныла? Ты радоваться должна, а ты сидишь как в воду опущенная. Завязывай со своей рефлексией, — заявила Кира. — Ты слишком уж интеллигентная. Единственный раз предприняла что-то — и тут же в кусты. Ты же хотела знать, что у него на личном фронте? Узнала? Ну и успокойся. В конце концов получается так, что мужчина, проведя с тобой всего лишь ночь и не имея никаких гарантий, порывает со своей любовницей, что называется, расчищая тебе дорогу. Или дорогу к тебе, я уж не знаю, что правильнее. Знаешь, что я тут подумала? Устрою-ка я вечеринку на уик-энд. И его приглашу. Ты как?

— Не знаю. Может быть.

— Не может быть, а точно. В конце концов, тебе нужно во всем разобраться. И вообще.

Что именно «и вообще» Кира не пояснила. Разговор у них утих сам собой, хотя тема, казалось бы, была неисчерпаемой. Просто Кира почувствовала, что Маргарите вовсе не хочется узнавать подробности относительно пассии Романа, и, хотя ей не терпелось их выложить и как следует посплетничать, она сдержалась.

Во дворе своего дома Марго увидела знакомый «Порше». Роман ждал ее, спокойно куря и слушая «Cure», такую знаковую для нее песню «Picture of you». Его появление было для нее и желанным, и таким неожиданным, что она, даже не попрощавшись с подвозившей ее Кирой, выскочила из машины и бросилась к нему, поддавшись внезапному порыву. Он бросил сигарету и схватил ее в объятия.

— Я так по тебе соскучился, — прошептал он, целуя ее в губы, в шею, осыпая поцелуями лицо. Она молча, задыхаясь, отвечала ему. Музыка звучала приглушенно, создавая фон их судорожным ласкам, порывистым движениям, когда они не могли оторваться друг от друга, чтобы подняться в квартиру. Время исчезло, и они, запертые в ограниченном пространстве машины, никак не решались из него выбраться.

— Пойдем к тебе, — проговорил он наконец.

— Да! — только и смогла ответить она.

Они сбрасывали одежду по пути к спальне, стараясь как можно быстрее избавиться от всего лишнего, что мешало телам соприкоснуться, прижаться, слиться воедино, и упали на застеленную кровать, сминая покрывало, скидывая на пол подушки и одеяло. И вот под ними оказалось ложе любви, широкое, застеленное всего лишь простыней, словно все остальное было лишним, ненужным. Маргарита хотела любоваться им, впитывать в себя его образ, и он хотел того же. Как по команде они остановились, растянувшись рядом, лаская друг друга лишь глазами, будто боясь дотронуться, будто от малейшего прикосновения желанное тело может исчезнуть, как прекрасный сон. Он нарушил эту неподвижность, прикоснувшись пальцем к ее губам, очерчивая их изящную форму, потом по овалу лица, словно изучая заново давно забытые черты. Маргарита отстранилась и легла на живот, вытянувшись в струну, готовую зазвучать неземной музыкой под его руками. И Роман понял ее движение и опустил горячие ладони на ее спину, потом ниже, на выпирающие ягодицы, массируя их и слегка раздвигая. Она замерла, хотя всю ее сотрясала легкая дрожь. Потом она приподнялась, пропуская его руку к повлажневшей плоти, и он проскользнул туда одной рукой, второй продолжая путешествие по изгибам ее тела. На сей раз все длилось недолго, он был слишком возбужден, чтобы сдерживать себя, и лег на нее сверху, сжав грудь, зарываясь лицом в огненную гриву волос, целуя плечи и шею. Он двигался медленно, прислушиваясь к ней, и, заметив, что она перевернулась на бок, согнув колени, продолжал, не выходя из нее, этот страстный древний танец, не забывая ласкать каждый чувствительный уголок, отзывающийся на его прикосновения. Они почти достигли кульминации, когда он резко приподнял ее и, улегшись на спину, посадил ее на себя. И так они взлетели к вершинам, не закрывая глаз, и она закричала, не в силах удержать рвущийся из глубины голос, и крик впечатался в его ладонь, на которой оставили свой след ее зубы.

А потом они лежали, безмолвные и опустошенные, и Маргарита не знала, сколько прошло времени, пока наконец Роман не очнулся и счастливо не рассмеялся.

— Ты просто чудо! Я побывал в раю, — сказал он: — Господи! Как же я мог так долго жить без этого!

— Ты мне так и не рассказал ничего. И… к тому же, ты жил не один. Пусть и не в раю, не знаю.

— Марго, ты плохая шпионка, — сказал он, приподнимаясь на локте и пристально глядя ей в глаза, которые она, покраснев, попыталась спрятать.

— Что ты имеешь в виду? — В ее голосе явно не хватало убедительности.

— Вы с Кирой сегодня предприняли разведку боем. Мне это даже польстило, честно говоря.

— А… Откуда ты знаешь? — Она от неожиданности тут же выдала себя.

— Аня мне доложила, прежде чем навсегда покинуть мое холостяцкое жилище.

— И зачем ты ее выгнал?

— Потому что понял: все мои попытки заменить тебя окончились полным крахом. И я не стал рубить хвост собаке по частям из ложного милосердия.

— А откуда у тебя такая уверенность, что мы снова будем вместе?

— Интуиция подсказывает.

— Интуиция — женское дело. Вот моя молчит. Ты причинил мне боль, Роман. Слушай, мне так трудно тебя называть этим именем!

— Ничего, привыкнешь. Денис умер, Марго. Тот человек, который причинил тебе страдание… Его больше нет. Есть другой, который встретил тебя и больше ни за что не хочет упускать.

Она промолчала, отметив про себя, что он снова умело избежал разговора на тему своего загадочного прошлого, и это ее тревожило. Она хотела покоя, уверенности в завтрашнем дне и никак не могла поверить, что Роман снова не исчезнет из ее жизни. В конце концов, сейчас их связывала внезапно вспыхнувшая страсть. И что с того? Он опять пропадет. И тогда снова этот кошмар, с которым она с таким трудом справилась? Только не это… Она не могла заставить себя поверить в его любовь, все ее существо против этого протестовало. Она была бы рада доверять ему, но не могла. И у нее были для этого все основания.

Маргарита резко встала и подняла с пола сброшенное шелковое кимоно, которое до вспышки их безумства лежало на постели. Накинула на голое тело и плотно запахнулась.

— Зачем ты оделась? — спросил он.

— Мне нужно уйти. По делам. Прости. — Она не хотела этого говорить, но слова сами сорвались с ее губ.

— И что за дела?

— Неважно. Просто мне нужно уйти.

— Ты меня гонишь? Забавно… — проговорил он тоном, в котором зазвучала обида. — И что же это получается?

— Ничего. Прости, — повторила она, — я не доверяю тебе. Не верю, понимаешь? И, наверное, никакая сила не заставит меня поверить.

Роман молча поднялся и, все так же не говоря ни слова, оделся. Маргарита услышала, как хлопнула дверь, и позволила себе расплакаться. Как же это все глупо! Ее душа рвалась к нему, а проклятый разум тормозил этот порыв.

Дни шли, как в тумане. На улице стоял жуткий мороз, и у Маргариты были все основания не высовывать носа из дому. Она подолгу смотрела в окно, разукрашенное ледяным кружевом, отрешенно наблюдала, как летит снег, сверкающий в свете рано зажигающихся в беспросветной мгле фонарей, и ей даже казалось, что она слышит завывания ветра. Зима не хотела сдавать своих позиций, хотя по календарю уже наступил март. Первый месяц весны даже не намекал на возрождение природы, и город словно навсегда взяли в плен холод и мрак. Она мучилась бессонницей, вставала после часа дня, разбитая и безвольная. Пыталась работать, но каждая строчка давалась ей с огромным трудом, хотя все-таки ей удалось закончить рассказ для журнала. Роман ей не звонил, но зато давал знать о себе Артем, который пару раз даже заходил, чтобы принести ей продукты. Он заботился о ней, будто бы она была больна. Она и в самом деле чувствовала себя таковой и с благодарностью принимала его заботу. А потом подошел конец недели, и о себе напомнила Кира, позвонив и пригласив Маргариту на давно запланированную вечеринку. Марго так истомилась в неопределенности, что согласилась прийти. Ей необходимо было развеяться. И, как ни грустно ей было себе в этом признаваться, она безумно хотела увидеть Романа. Но не просто увидеть. Ей пришло в голову, что идти к Кире ей нужно с Артемом. Чтобы окончательно поставить все точки над «и».

В воскресенье неожиданно выглянуло солнце, и Маргарита, проснувшись, услышала, как о козырек окна разбиваются капли. Она почувствовала, что к ней возвращается жизнь, и в приподнятом настроении вскочила и, заглянув в гостиную, включила музыкальный центр. Под ненавязчивую мелодию, пританцовывая, она направилась на кухню, сварила кофе и с удовольствием его выпила. Почувствовав прилив энергии, решила, что пришло время все-таки прибраться в доме, который она совершенно запустила. Что она и сделала, хотя прекрасно помнила, что вечером ей нужно быть у Киры. Она поступила не так, как всегда, решив не убивать время в салоне. Закончив уборку, приняла ванну и с удивлением обнаружила, что совершенно не устала и готова встретить Артема, который обещал заехать за ней, бодрой и посвежевшей. «Трудотерапия помогла!» — отметила про себя Маргарита. До его прихода оставался час. Как раз хватит, чтобы подобрать одежду и заняться макияжем. Она открыла шкаф и, недолго думая, остановила свой выбор на кожаных брюках и такой же жилетке «Jast Cavalli», простой белой блузке «Moschino», напоминающей по покрою мужскую рубашку с жестким воротником, и сапогах с металлической цепочкой на щиколотке «Le Silla». Выбранную ею черно-белую гамму оживляла крупная бирюзовая подвеска в виде скарабея на тяжелой цепочке причудливого плетения, на запястье она надела старинный тяжелый браслет. Маргарита подвела глаза и нанесла бирюзовые тени, умело подчеркнула скулы и чуть увеличила губы, обрисовав их карандашом и выбрав блеск чуть темнее, чем использовала обычно. Она посмотрела в зеркало и осталась довольна результатом. Вскоре приехал Артем, и в его глазах она увидела подтверждение того, что увидела в зеркале. Она действительно выглядела великолепно. И без всяких ухищрений.

Они приехали, когда мастерскую Киры уже заполнял народ. Людей было гораздо больше, чем могло вместить помещение, но приглашенных это ничуть не волновало. Маргарита узрела в гудящей толпе владельцев галереи «Сноб» Игоря Мальцева и его жену Майю, одетых, как всегда, как близнецы. Они и в самом деле были невероятно похожи: оба белокурые, с одинаково подстриженными волосами, мелкими чертами лица и худощавыми, почти миниатюрными фигурами. В этой паре, вопреки бытующему мнению про «комплекс Наполеона», невысокого роста Игорь играл подчиненную роль. Всем заправляла Майя. Вот и теперь она отбирала новые Кирины вещицы для галереи, а Игорь лишь восхищенно вторил ей. К ней подскочил поздороваться фэшн-фотограф Данила Савинов, которого все называли просто Данил. Так же он подписывал и свои работы в глянцевых журналах. С собой он приволок очередную «любимую модель», свысока оглядывающую гостей Киры и молчащую как рыба. Сюда же каким-то ветром занесло и модельера Влада.

— А этот что тут делает? — спросила Маргарита у Киры. — Твой новый друг?

— Ну что ты! Просто он тоже захотел что-нибудь прикупить. Но пока еще не выбрал.

— Так ты тут все это устроила ради купли-продажи? — улыбнулась Маргарита, в очередной раз поражаясь деловой хватке Киры.

— А ты как думаешь? Стала бы я иначе все это затевать? Да еще тратиться на шампанское и эти дурацкие канапе? — засмеялась Кира. — Кстати, я уже их оправдала. Майя отобрала пять работ. Платит сразу. Она знает, что может на них как следует наварить.

Маргарите хотелось спросить про Романа. Она заметила, между прочим, что ее фигурки в мастерской нет. Значит, он ее забрал. Значит, не придет? Или придет? Кира насчет этого молчала.

Маргарита болтала с редактором светской хроники одного из известных журналов, Артемом завладела юная поэтесса в немыслимом попугайско-панковом наряде и с крашенными в розовый цвет волосами. Ее Кира представила как номинантку премии «Дебют». Это для всех. А Маргарите шепнула на ухо, что это малость сдвинутая по фазе дочка одного банкира, который на полном серьезе считает, что его Эллочка гениальная писательница. Он ей любую премию купит. И оплатит любую безделушку. Сейчас ей приглянулась кислотная лягушка с эмалевыми красными глазами, с точки зрения Маргариты, ужасающая. Пожалуй, один из явных вкусовых проколов Киры, или, может быть, просто шутка. Кира заломила за нее невероятную цену, но это ничуть Эллочку не смутило. И они остались вполне довольны друг другом.

Все шло по накатанной колее, но вдруг Кира рванулась открывать дверь, оставив очередного гостя с крошечной вазочкой в руках. Вид у нее был заговорщицкий, и Маргарита сразу поняла, кто пришел. И ее изумлению и разочарованию не было предела, когда она увидела, как в мастерскую вплыла Ольга Гранина, а за ней вошел Роман. На лице Киры тоже было написано удивление. Она явно не ожидала такого визита. Маргарита отвернулась, пытаясь скрыть свои чувства, и стала искать взглядом Артема, чтобы схватиться за него, спрятаться. Но Артема на сей раз оккупировала модель, наконец разомкнувшая уста под воздействием излишне выпитого шампанского и что-то ему увлеченно рассказывающая. Он никак не мог от нее отцепиться и прийти на помощь растерянной Маргарите. А потом к ним присоединилась мгновенно нашедшая среди толпы гостей Артема Ольга. А Роман, на ходу отвечая на приветствия, прямиком направился к Марго. В руках у него была книга.

— Привет, — бросил он небрежно, — прекрасно выглядишь, впрочем, как всегда.

— Привет, — пробормотала она, не сводя глаз с книги, которую он держал.

— Вот. Взгляни. Это тебе. Сигнальный экземпляр «Потерянной навсегда». Довольна?

Маргарита молча взяла томик в изысканной дымчато-серой обложке, на которой был изображен силуэт женщины на фоне перламутрового моря, напоминающий легкую тень. Обложка была матовой, бархатистой на вид и на ощупь, и выглядела очень дорого.

— Что молчишь? — спросил Роман.

— У меня нет слов…

— Ты хотела поставить точку в наших отношениях. И этой точкой стала «Потерянная навсегда». Вполне логично. Красивый последний аккорд нашей короткой симфонии. Ты приняла решение, Марго. Именно ты. И получила, что хотела. — Он отдал ей экземпляр книги и, уже отходя, сказал: — За гонораром можешь приехать в любое время. Или прислать Артема. Уверяю тебя, это вполне достойные деньги.

Она стояла как громом пораженная, не в силах поверить, что это все окончательно и бесповоротно. Но она этого не хотела! Нет! Видит бог, не хотела! Он что же, так от нее откупился?

— Маргарита, поздравляю, — раздался у нее за спиной насмешливый голос, и она увидела Ольгу, одетую в атласное, сильно облегающее красное платье с белым норковым жакетом, который она не удосужилась снять, давая понять, что долго тут не задержится. И Роману задержаться не позволит.

— Мы заехали на минутку. Роман хотел передать тебе книгу, даже настаивал на этом. А вообще-то нас ждут на телевидении. Так, небольшое совместное интервью писательницы и издателя. Ознаменуем наш союз, так сказать.

Маргарита не находила, что ответить, машинально глотая из бокала, который она с силой сжимала в руке, шампанское, которое совсем не любила. А Гранина продолжала:

— Эта твоя книга — неплохое начало. Но вряд ли она заслужила бы внимание издателя, если бы этим издателем не был Бродский. Ты отлично воспользовалась двумя мужчинами — и Артемом, и Романом. Но на будущее, девочка, помни, что не все дела делаются через постель. Даже в нашем циничном мире. — И Ольга удалилась с видом надменного и торжествующего победу таланта, который пробивает себе дорогу вовсе не через секс, а исключительно через литературный дар.

Маргарита была в шоке и не нашла слов, чтобы ответить на эту оскорбительную выходку. Она оглянулась и увидела, что Роман уже стоит в пальто, готовый вот-вот уйти. Уйти навсегда. Ольга повернулась на каблуках и помахала ему рукой: «Я уже иду!» А через несколько секунд к ней подошла Кира:

— Что? Что она тебе сказала?

— Она меня просто по стенке размазала.

— А он?

— А что он? Кира! Это какое-то недоразумение! Вот, смотри! А я ведь даже договора не подписала! — Маргарита протянула Кире книгу.

— Ну и что? Отлично! Разве ты не хотела вот так держать в руках собственную книгу? Только не говори мне, что не хотела. Твое кокетство в данном случае неуместно.

— Да что ты такое говоришь?! — Маргарита вытаращила глаза. — Ты понимаешь, что он решил, уж не знаю, с чьей подачи, что я была с ним только потому, что хотела издаться?

— С чьей подачи, мне понятно. Эта самая подача только что с твоим Романом под ручку, воркуя, как голубка, умчалась на телевидение. И зачем их вообще сюда принесло? Я приглашала его одного. И как же это так получилось? Понятия не имею! Может, это дело Темки? — пожала плечами Кира. — Да ладно тебе! Не парься! Давай лучше выпьем, тебе в самый раз. А вот и Артем. Вовремя подоспел. И несет нам что-то покрепче шампанского. Ай, молодца! Только не вздумай с ним тут отношения выяснять. Это моя вечеринка. Я не хочу никаких напрягов. Ладно? — И Кира с улыбкой двинулась навстречу продиравшемуся сквозь толпу гостей Артему.

Маргарита поискала глазами стул или кресло, и, хотя все было передвинуто, ей это удалось. Ноги ее не держали. Она была потрясена не только отповедью Романа и его новой подруги, на роль которой все-таки удалось набиться Ольге, но и полным равнодушием Киры. Но кто все это подстроил? Артем протянул ей пузатенькую рюмку с коньяком.

— Выпей, — только и сказал он.

Маргарита послушно проглотила крепкий напиток, и у нее тут же заслезились глаза.

— Почему? — спросила она.

— Почему? Ты имеешь в виду свою книгу? Мы хотели сделать тебе сюрприз.

— Вам это удалось, — горько усмехнулась Марго.

— По-моему, все нормально.

— Нормально?! — чуть не взорвалась она, но вспомнила, о чем ее просила Кира. В конце концов, может быть, она и права. Здесь не время и не место для разбора полетов. Это ее день, и для нее он складывается более чем удачно. Вон сколько продала! Было бы не очень-то уместно подложить ей свинью. Но все равно. Как же обидно!

— Все так, и только так и могло быть. Марго, Роман Бродский — странный человек. Я думаю, что ты и без меня это знаешь. Мало ли что ему в голову взбредет? Но мы сделали самое главное — выпустили твой гениальный опус. И более того, я договорился о рекламной поддержке. Слушай, поедем ко мне? А? И все там обсудим. Я уже устал от этой галдящей толпы. Считай, что мы выполнили свои обязательства перед Кирой, посетили ее вечеринку с куплей-продажей, ну и пойдем. Хватит. Пойдем? А?

Маргарита молча поднялась и как сомнамбула пошла за Артемом.

— Вы куда? — крикнула Кира, но не особенно убедительно.

— Марго устала, у нее голова разболелась, — бросил на ходу Артем.

— А! Ну ладно! Позвони мне! — сказала Кира и тут же занялась модельером Владом, который остановился перед кубком из радужной майолики с нефритовыми пластинами по краям, явно склоняясь к тому, чтобы его приобрести.

Двухкомнатная стандартная квартира Артема, расположенная в башне на последнем этаже, была обставлена не менее стандартно. В ней не было ничего, что могло бы рассказать о характере ее владельца. Единственное, что бросалось в глаза, по крайней мере, людям, подобным Маргарите, с детства привыкшей к обилию книг, так это их почти полное отсутствие. Это было странно, ведь он занимался именно книгами. Но Артем считал, что от них слишком много пыли, а интерьер, стерильный и холодный, они не украшают. Мебель здесь была светлая, из белой сосны, в гостиной стояли кожаные бежевые диван и два кресла, безворсовый однотонный коричневый ковер покрывал блестящий ламинированный паркет. Спальня, и одновременно кабинет с компьютером, тоже казалась такой же безликой, как и все остальное. Одну стену полностью занимал зеркальный шкаф-купе, в котором в идеальном порядке были разложены и развешаны многочисленные вещи Артема. Более всего Маргариту поражали коробки с обувью, выглядевшие как новенькие, только что из магазина, на каждой из которых, на ее тыльной стороне была наклеена фотография, изображающая, какая именно пара здесь находится. Кухня и ванная комната по идеальной чистоте напоминали операционные, да и по цвету тоже. В них преобладал молочно-белый цвет, нарушаемый в ванной лишь ярко-желтыми ковриком и полотенцами, а в кухне со сверкающей как снег мебелью стены были терракотовые, как и плитка на полу. Единственное, что здесь радовало Маргариту, так это подогреваемые полы.

— У Киры, как всегда, одна выпивка. А эти крошечные канапе едой считать нельзя. Впрочем, она народ не на обед приглашала, — сказал Артем, уже переодевшийся в потертые голубые джинсы и болотного цвета свитер «Lacoste». В таком виде он нравился Марго гораздо больше, чем во всех этих своих стильных костюмах и галстуках, в которых он слишком уж явно напоминал какого-нибудь топ-менеджера.

— Свари кофейку, — попросила Маргарита, — я знаю, что ты хоть сам его и не любишь, но на случай гостей вроде меня, — она усмехнулась, — держишь. Надеюсь, что он не растворимый и не безкофеиновый.

— Угадала. Есть «Айриш-крим». Молотый. Пойдет?

— Пойдет. — Она кивнула и уселась с ногами на угловой диван.

— И еще приготовлю что-нибудь перекусить. Омлет с помидорами и свежей зеленью сойдет?

— Я не хочу есть, — отрезала Марго.

— Еще как поешь! А то кофе не получишь.

Артем засуетился на кухне, и она стала наблюдать, как он тщательно моет парниковые помидоры, зелень, как режет их на специальной дощечке специальным ножом. У него были отдельные разделочные доски, целый набор — для мяса, для рыбы, для сыра и так далее и тому подобное. Иногда этот нарочитый аккуратизм раздражал Маргариту, но сейчас она почти увлеченно наблюдала за его действиями и, к своему изумлению, вдруг обнаружила, что голодна.

Артем расставил на клетчатой скатерти, закрывавшей белый стол, терракотовые тарелки, мисочку с натертым пармезаном, налил в сверкающие чистотой стаканы сок и поставил чашечку с кофе, распространяющим сладковатый аромат.

— Пожалуйста, за едой — ни слова. У нас еще куча времени, чтобы поговорить. Не будем портить себе аппетит проблемами.

— Не будем, — согласилась Марго, запихивая в рот большой кусок посыпанного сыром омлета. Артем готовил хорошо, и яичница получилась в меру прожаренной и сочной.

А потом он долго и вдумчиво мыл посуду, а она снова смотрела на него, потягивая кофе и затягиваясь сигаретой. Курить Артем у себя в квартире разрешал только ей, да и то сопровождал каждую ее затяжку ворчанием, так что курить отпадала всякая охота. Он заварил себе свой неизменный ромашковый чай, добавив туда пару листиков свежей мелиссы, которая росла у него на подоконнике в, естественно, терракотовом горшке. Здесь же нашли себе пристанище и кориандр, и базилик, и еще что-то, чему она не знала названия. Наконец он сел напротив нее.

— Скажи, Артем, — начала Маргарита, — ты ведь знал обо мне и Романе?

— Да, знал. Более того, скажу тебе, что я в курсе того, кто он на самом деле.

— Откуда?! — искренне удивилась Марго.

— По-моему, это уже все знают. Ну… Не все. Но те, с кем он ведет дела. А я к таковым отношусь. Однажды мы разговорились. Выпили немного лишнего. Обсуждали как раз дальнейшую судьбу Ольги. Он сначала хотел отказаться от ее серии. Но потом я его убедил. Глупо же отказываться от курицы, несущей золотые яйца. Правда? Ну вот. И тогда у Романа язык развязался. И знаешь почему? Я спросил, как ему понравилась твоя «Потерянная навсегда». И тут он раскололся. Сказал, что знает тебя. Я удивился. Ведь Бродский недавно только появился в Москве.

— И что же дальше? — Маргарита напряглась. Ей не терпелось услышать продолжение истории, которую сам Роман почему-то ей не удосужился рассказать. Но почему? Это многое бы прояснило. Да. Он действительно странный. Малознакомому человеку изливает душу, а ей… Хотел напустить таинственности? Как же на него это похоже!

— А дальше он сказал, что в Боснии стал очевидцем преступления. В общем, оказался не в том месте и не в то время. И на него повесили неблагодарную миссию быть свидетелем. Он согласился дать показания в военном суде. Тем более что у него были снимки, слишком уж красноречивые. Он планировал их хорошо продать в один из европейских журналов, получить приличные бабки. Но за ним стали охотиться. В общем, не знаю подробностей, но все пошло не так, как он по наивности предполагал. И тогда по программе защиты свидетелей ему дали новый паспорт, слегка изменили внешность и отправили в Грецию. Почему в Грецию? Он говорит, сам это место выбрал. Там он спокойно прожил два года, прекрасно понимая, что расшифровываться ему не стоит. А потом все стихло. Все участники того процесса давно получили по заслугам. И вот он здесь. Но имя себе оставил новое. Вот такая история.

— Просто детектив. И причем политический. Ну предположим, что это все правда. Но скажи, откуда у него такие деньги? Ведь не за свидетельство же их ему заплатили?

— Ты почти угадала. Ну не совсем, конечно. Но один человек, который оказался отцом жертвы, умер год назад. И оставил Роману изрядное наследство.

— Да с какой стати?

— А с такой, что террористы были наказаны. А старику большего и не нужно. К тому же у него ни единого родственника. Вот он и отблагодарил Романа. Он даже сам не ожидал такого. Просто пытался жить и работать на Крите.

— И забыть все, что у него было до этой ужасной истории. И меня забыть.

— Не знаю. Может быть, и так. Но, видишь ли, Марго, мы часто бежим от прошлого, пытаемся начать жизнь с чистого листа, но это не всегда получается. И тянет обратно, как убийцу на место преступления. Прости за это сравнение. Получается, что иногда нас мучает недоигранная партия. И мы хотим любой ценой ее завершить. И неважно, с каким результатом.

— Ты хочешь сказать, что он… Что мы ее завершили?

— Думаю, что так. И не стоит об этом жалеть. Да и я на тебя не в обиде.

— А мои чувства? Они тебя не волнуют?

— Все пройдет. Все забудется, заживет. Я люблю тебя, Марго, и все для тебя сделаю, что в моих силах. И знаешь, что я тебе хочу предложить?

— Нет. Пока не знаю.

— Поедем с тобой на Крит.

— Куда?! Почему именно на Крит?

— Потому что игру нужно доиграть до конца, — сказал Артем. — И мы с тобой там будем вместе. Я и ты. А не ты и он.

— Хорошенькая психотерапия! Просто шоковая! — Марго отставила чашку с кофе и вытащила из пачки очередную сигарету. На этот раз Артем не стал ворчать.

— Не нужно с ходу все отрицать, отказываться. Мы еще это обсудим. А если нужно, поговори со своим Андреем Николаевичем. Что он тебе посоветует? Я думаю, что-нибудь в этом роде.

— Но почему? Почему он решил, что я была с ним ради этой проклятой книжки?!

— Не знаю. Это вопрос не ко мне.

— А к кому? К твоей Граниной?

— Все может быть. Но так уж получилось. Надеюсь, ты не попросишь меня налаживать ваши отношения? Или ты настолько цинична?

— Нет, — решительно отрезала Марго, — ты прав. Это не имеет значения. В конце концов, это была всего лишь вспышка.

— И все прошло? — Артем потянулся к ней и нежно погладил по волосам. — Пойдем спать. Ты устала. — Он почувствовал, как она напряглась. — Прими ванну и приходи. А потом я. Я не буду тебя трогать, если ты этого не хочешь.

Она и в самом деле не хотела. Но когда он пришел и лег рядом с ней, и обнял ее сзади, осторожно целуя в шею и положив руку ей на грудь, она поддалась эмоциям. Маргарита повернулась к нему и обхватила его руками за плечи. Они занимались любовью медленно и как-то по-супружески привычно. А по ее щекам текли слезы, которые Артем собирал мягкими теплыми губами.

Утром она проснулась от звука работающего на кухне маленького телевизора. Артем готовил завтрак и смотрел канал, по которому должны были показывать интервью Ольги Граниной и владельца и директора издательства «Альтера-пресс». Маргарита натянула шелковую пижаму Артема, которую нашла в шкафу и в которой совсем потерялась. Заспанная и с всклокоченными волосами, она бросила мрачное «Доброе утро» и уселась на диванчик, уставившись на экран. Детективная примадонна выглядела роскошно. Настоящая райская птица, пойманная в сети издательских договоров. У Романа вид был сосредоточенный и деловой. Она говорила о своих творческих планах, о сериале, который снимается по ее книге, отвечала уверенно и остроумно на все самые каверзные вопросы как человек, давно привыкший давать интервью. Он тоже держался отлично. Рассказал о новых сериях, которые планирует издательство, и, к изумлению Маргариты, назвал ее книгу среди предполагаемых бестселлеров.

— Ну что же! — сказал Артем. — Рекламная кампания вышла на финишную прямую.

— Почему он это делает? — ничего не понимая, спросила Маргарита.

— У тебя получилась действительно отличная книга. Почему ей не стать бестселлером?

— Да потому что я не хуже тебя понимаю, что бестселлер можно сделать из чего угодно, главное — грамотно все преподнести. И есть люди, которые гораздо талантливее меня, но их рукописи даже не открывают, чтобы прочитать!

— Ну не будь такой самокритичной. Это глупо. Я согласен, нужно не только простое везение, но и человек, этим везением руководящий. У тебя таких людей двое. Я и Роман. А почему? Перестань мучить себя неразрешимыми вопросами. Ответов все равно не найдешь. Да и я их не знаю. Чужая душа, Марго, потемки. И Роман не исключение.

— А ты видел, как на него глянула Гранина, когда он стал говорить о «Потерянной навсегда»? Просто зверски.

— Ей придется кое с чем смириться. Но это не впервой. Ольга очень гибкая дама. И она отлично знает, когда нужно говорить, а когда промолчать и запрятать свои претензии куда подальше. Она получила, что хотела. Я присутствовал при подписании договора. И, скажу тебе, это ого-го какой выгодный контракт!

— Ты помог?

— Я. А что ты хотела? Она — мой кусок хлеба с маслом и икрой. В общем, успокойся и готовься к славе. Кстати, я еще тебе не показывал твой договор? Какое упущение!

Артем ушел за кейсом, из которого вытащил тоненькую аккуратную папку с логотипом «Альтера-пресс» и пижонскую ручку «Паркер».

— Не место, конечно, для такого серьезного дела, но все равно подпиши!

— Мне его читать? — с ужасом спросила Маргарита, увидев громадное количество пунктов, набранных мелким шрифтом.

— Не обязательно. Просто взгляни на сумму. И на процент с продажи тиража. Ну как? Устраивает?

— Ого! И как ты этого добился? Кстати, с меня процент?

— Ну, Марго, ты меня просто обижаешь! И вообще, здесь моей работы почти нет. Я просто проследил за тем, чтобы документ был составлен с максимальной выгодой для тебя. Но, как ты понимаешь, мне торговаться не пришлось. Все это — работа твоего друга Бродского. И еще. Тираж скоро развезут по точкам. И тогда готовься к презентации и всему ей сопутствующему. Конечно, такой роскоши, как у Ольги, не будет, но я позабочусь о приличном месте.

— Я боюсь, — вдруг сказала дрожащим голосом Марго, — а вдруг он там тоже будет?

— Обязательно будет. Надо через это пройти. Обязательно, — сказал Артем и поцеловал ее в нос. — Через пару недель готовься, дорогая моя. А я займусь нашей предстоящей поездкой. Надеюсь, ты не передумала?

— Нет. Пусть будет так, как ты решил. Я… Я больше не хочу ничего решать сама. Ничего…

Маргариту охватило полное безразличие и удивительное спокойствие.

Она отдала себя в руки Артема, с покорностью жертвенного животного делая все, что он ей говорил. Они почти не расставались, вернее, он старался лишь очень не надолго оставлять ее одну, будь то ее квартира или его, магазины, где они вместе искали подходящую одежду для презентации, будто бы у нее было мало тряпок, или рестораны, куда он упорно таскал ее обедать и ужинать. Места Артем выбирал самые тусовочные и везде рассказывал о книге Маргариты, представляя ее как автора несомненного бестселлера. В общем, он занимался своей привычной работой, хотя на сей раз объектом его пристального внимания и заботы была не Ольга Гранина, а Маргарита Тропинина. Пару раз они встречали Ольгу, и она вела себя на удивление доброжелательно, не в пример ее выступлению в мастерской Киры, о котором она забыла или искусно делала вид, что забыла. Она, как всегда, производила впечатление человека, довольного жизнью, карьерой, а также и ее интимной стороной, хотя Романа с ней Маргарита с Артемом ни разу не встретили, чему Марго была несказанно рада. Гранина великодушно предоставила Артему «отпуск». Все ее внимание было приковано сейчас к сериалу, в съемках которого она принимала самое активное участие, что ей было не только позволено, но и всячески приветствовалось. Она между прочим обмолвилась, что Роман по большей части живет за городом и, «наладив процесс», приезжает в Москву нечасто, поручив текущие дела своему заместителю по коммерческой части, оставшемуся в издательстве еще с прежних времен, опытному и обладавшему отменной деловой хваткой Александру Симкину. Он-то и занимался вместе с Артемом раскруткой Маргариты, ни на день не выпуская из виду деятельность рекламного отдела.

— А что, Бродский совсем свое детище забросил? — спросил Гранину Артем, когда они с Маргаритой обедали в бывшем Центральном Доме литераторов, превращенном в элитный клуб, где теперь самих литераторов было кот наплакал, несмотря на старую вывеску на здании.

— Почему же? Просто хорошему руководителю не нужно поминутно контролировать своих подчиненных.

— А ты бываешь у него на Икше?

— А как же! Заезжаю в гости, иногда он приглашает меня на пару дней отвлечься, отдохнуть, погулять по окрестностям. Кстати, он полным ходом занимается обстановкой дома. Я слышала даже, что Роман собирается продавать московскую квартиру. Она, как получается, ему в общем-то не нужна. Все равно живет за городом. Я его пытаюсь отговорить. В конце концов, зачем ему это? В деньгах он не нуждается, а недвижимость в Москве каждую неделю в цене растет. Кстати, у него просто отличная квартира. Вы там были? — спросила она Маргариту.

— Нет, — покачала головой Марго, — не была.

— Значит, не приглашал… Ну что же, это и понятно, — заключила Ольга. Что именно ей было понятно, она не уточнила, но многозначительно взглянула на Артема.

— Но ты же сама сказала, что он там не живет, — включился в разговор Артем.

— Ну да, ну да… А знаете, кто будет оформлять его дом на Икше? — Ольга торжествующе перевела взгляд с Артема на Маргариту, собираясь сказать им ошеломляющую новость. — Кира Мицкевич!

Вот это действительно был сюрприз. Маргарита не раз общалась с подругой по телефону, но та и словом не обмолвилась об этом заказе. И вообще, это выглядело странно, ведь Кира совсем не была дизайнером по интерьерам. Решила попробовать новую профессию? И Роман на это пошел? Просто удивительно. Маргарите показалось, что он делает какие-то нелепости и будто бы все время кружит рядом с ней, но при этом остается недосягаем. Словно все время дает понять, что он есть, что он никуда не исчез и исчезать не собирается. Его незримое присутствие ощущалось во всем, будь то издательство, клуб, ресторан, Дом книги, где Маргарита провела встречу с читателями и подписывала книги до полного обморока, пока не почувствовала, что у нее буквально рука отваливается. Сам он не пришел и на презентацию, послав вместо себя Симкина, но зато прислал громадную корзину цветов. И, разумеется, это оказались белые лилии, на взгляд Маргариты, довольно нелепо сочетающиеся с тигровыми, выглядевшими как пятна крови на белом снегу.

Вся эта суета заняла больше времени, чем они предполагали, и освободиться Артем и Маргарита сумели лишь к концу апреля. Романа она ни разу не видела, он упорно оставался затворником в своем загородном доме. Кира все-таки прокололась. Хотя была на презентации «Потерянной навсегда», но там, в шуме, гаме и суете, поговорить им не удалось. Она заехала к Маргарите, когда та собирала чемодан, придирчиво осматривая каждую вещь, которую собиралась взять с собой, гадая, пригодится она или нет?

Маргарита обратила внимание, что Кира явилась в новеньком дорогущем пальто от «Karen Millen» и платье-свитере от прежде совершенно недоступного ей «Ferragamo». И то и другое было болотного цвета, который, увы, не делал бледную кожу Киры свежее. Но вид у подруги был радостный и преуспевающий, чего просто невозможно оказалось не заметить.

— Собираешься? — Кира плюхнулась на кровать, отбросив в сторону ворох одежды.

— Собираюсь, — лаконично и немного раздраженно ответила Маргарита. — А ты не могла найти лучшего времени для визита? Все в делах и заботах? Как я понимаю, оформляешь за баснословную цену дом нашего миллионера Бродского?

— Ну чего ты ехидничаешь? — миролюбиво откликнулась Кира. — Между прочим, этот, как ты его называешь, миллионер Бродский сделал все, чтобы тебя раскрутить. И, надо признать, у него это получилось.

— Не у него, — отрезала Марго, — а у Артема и Симкина, которым он перепоручил заботы о столь незначительной особе, как я. А вот Граниной наверняка сам занимался. Не так ли?

— Нет, не так. Как бы ей этого ни хотелось. Конечно, она иногда заявляется. Но без особого приглашения. Ей, видите ли, приглашения не нужны. Она его буквально преследует.

— И он этим обстоятельством сильно недоволен?

— Не знаю. Думаю, что это не делает его счастливым. Он вообще как-то весь ушел в себя. Знаешь, я там почти все время торчу, надо присматривать за этими бестолковыми рабочими, они совершенно ничего не могут сделать без указки. Так вот, однажды приезжала его бывшая. Аня.

— И что? — Маргарита попыталась спросить об этом безразличным тоном, но получилось у нее плохо. Голос предательски задрожал.

— А ничего. Слезы, вопли, небольшой скандал. Даже меня не постеснялась. Делала вид, будто меня вообще тут нет. А он был неумолим. Все, так все. Дал ей понять, что между ними больше ничего не будет. Знаешь, Марго, он вообще какой-то странный. Но в чем его странность, я никак не пойму. Вроде бы все делает, как надо, общается нормально, занимается издательством, хоть и не каждый день туда ездит, все так. Но он весь какой-то отстраненный. Как и ты… Может быть, вам все-таки встретиться, выяснить отношения?

— Ты мне что, предлагаешь к нему съездить? — возмутилась Маргарита.

— А почему нет? Со мной. Я тебе поддержку окажу.

— Нет, — отрезала Марго, — я все решила. Роман действительно странный человек. И всегда был непредсказуемым. Я больше ничего от него не хочу. К тому же мы завтра улетаем на Крит.

— Знаю. Удачное место Артем выбрал. Клин клином будешь вышибать? Сурово, — пожала плечами Кира. — И как это Гранина его отпустила? Хотя это и понятно. Он тебя увезет. И окончательно расчистит ей дорогу к сердцу Бродского. Так она, во всяком случае, думает.

— Ну тогда остается ей пожелать доброго пути, — скривила губы Марго. — Хотя вряд ли эта дорога будет для нее ровной и без ухабов. В один прекрасный день он просто исчезнет из виду, найдется повод. А потом… Потом снова заявится как ни в чем не бывало. Знаем. Проходили.

Кира пробыла у Маргариты недолго, они выпили по чашечке кофе, покурили, поболтали о том о сем, в основном о предстоящей поездке и о том, что стоит взять с собой, а что купить на месте, и больше не касались опасной темы, которую Марго сочла исчерпанной.

Маргарита без всякого сожаления простилась с Москвой, и, когда они с Артемом оказались на райском острове, она почувствовала, что ее настроение поднялось и что никакие воспоминания ее не тревожат. Ну почти не тревожат. Как бы ей хотелось, чтобы начало ее жизни ознаменовало приземление их самолета в удивительном аэропорту Ираклиона, уникального тем, что он выходил на безбрежное море и серебристые лайнеры самым парадоксальным образом соседствовали с роскошными яхтами, бороздившими прозрачные воды теплого моря. Они поселились в маленькой гостинице в городке Ретимно, куда добрались на такси, решив, что обязательно возьмут напрокат какую-нибудь машину, чтобы не зависеть от здешнего навязчивого сервиса и темпераментных, не умолкающих ни на минуту таксистов, говорящих на умопомрачительной помеси русского, английского и греческого. Марго и Артем неплохо знали английский, так что предпочитали изъясняться на нем, и их возница с удовольствием переключился на ломаный английский, перечисляя все мыслимые и немыслимые достоинства этой древней колыбели цивилизации.

Побросав чемоданы, не разбирая их, лишь достав самое необходимое, они решили отправиться в ближайшее кафе, которых тут было более чем достаточно. Единственное, что сделала Маргарита, так это скинула измятый дорожный костюм и надела новое платье от «Etro», забавную черно-белую вещицу в стиле шестидесятых из тонкого полотна, в котором выглядела как школьница, сбежавшая с уроков на дискотеку. Артем переоделся в белые брюки и черную майку с белыми разводами, отбросив свой обычно деловой вид. Они посмотрели друг на друга и засмеялись. Пара из них получилась весьма гармоничная, хотя выбирали они вещи не сговариваясь. Маргарита извлекла из сумки босоножки на высокой танкетке с перекрещивающимися на ее узкой щиколотке ремешками, решив, что на этих котурнах сможет проходить достаточно долго. Как ни странно, но от ее усталости, несмотря на утомительную дорогу, не осталось и следа. Она готова была начать жить заново. И надеялась, что Артем ей в этом поможет. Она не чувствовала себя влюбленной, нет, ни в коем случае, но вспоминала о том, что хотела от него уйти, как о явной нелепости. Зачем? Почему? Лучше больше не задавать себе этих вопросов. Здесь солнце и море, фиалковое море Гомера, здесь теплый ветер и крепкая оуза в маленьких стопочках, пахнущая анисом, здесь потрясающий кофе, которого никогда не сваришь в Москве, и здесь беззаботные люди, отбросившие все свои проблемы. Она хотела того же. Чтобы ее проблемы, ее сомнения и мучения остались позади. Они побродили по узким улочкам, полюбовались венецианскими домами и белыми минаретами, придававшими городку совершенно восточный, а не античный вид. Потом нашли самое немноголюдное кафе, что было весьма трудно сделать, потому что на Крите начинался курортный сезон. Им принесли травяной салат Хорта, который Маргарита давно хотела попробовать, и гаридес — жаренные в оливковом масле королевские креветки сказочной вкусноты. Они сидели на открытой веранде и любовались дикими гладиолусами и крупными ромашками, растущими здесь как сорняк, но от этого ничуть не менее красивыми. В это время весь остров покрывал ковер из цветов: хризантем, маков, ромашек и изящных гладиолусов, которые им, родившимся в Средней полосе России, странно было воспринимать как дикие. Около их ног крутилась пара толстых котов, глядящих на них наглыми желтыми глазищами. Их здесь было полным-полно, они терпеливо болтались около посетителей кафе и ресторанов, выпрашивая подачки, и их никто не прогонял. Маргарита любила кошек и тихонько подбрасывала им со своей тарелки кусочки креветок, что почему-то раздражало Артема, который, в отличие от нее, кошачье племя от всей души презирал. «Тот, кто не любит кошек, равнодушен к женщинам», — однажды сказала ему Маргарита, но он с негодованием отверг эту сомнительную сентенцию.

К ночи они оба просто с ног валились от усталости, и сил хватало только на то, чтобы принять душ и повалиться в широкую постель с прохладными простынями. Но утром Маргарита проснулась от того, что его большие и сильные руки легли на ее обнаженное тело. Она перевернулась, и Артем наклонился, чтобы поцеловать ее соски, которые сделались теперь особенно чувствительными, несмотря на полусонную истому, в которой купалась Маргарита. Мгновенно их тела стали скользкими от пота. Он подсунул руки под ягодицы и приподнял ее. Она тихонько застонала, когда он насадил Марго на свой возбужденный жезл, и ее тело полностью приняло его. Грудь упиралась в его рот, и он ласкал ее губами, зубами, языком, пока она не откинулась назад и не задвигалась все более активно, подчиняя его этому бешеному темпу, от которого кружилась голова. Его руки сжимали ее широкие бедра, но он не пытался навязать ей свой собственный ритм, предоставляя безоговорочную свободу движений. Маргарита поднималась и опускалась, чувствовала себя сильной и страстной вакханкой, уверенной в собственном праве на то, чтобы подчинять мужчину. Наслаждение нарастало и нарастало, пока реальность не исчезла совершенно и у нее не возникло ощущение, что она несется со скоростью света по какому-то подземному лабиринту, туда где ее материальное тело готово будет раствориться окончательно в сверкающем свете. Она протяжно застонала, и этот стон заставил его замереть. Его зубы впились ей в шею, однако не причиняя боли, которую, впрочем, в этот момент она бы и не почувствовала. Он крепко прижал ее к себе и разрядился. И в это мгновение она почувствовала его полную беззащитность и подалась вперед, закрывая его, пока он не пришел в себя. Она погрузила лицо в его влажные волосы. И… Видит бог, все это время она ощущала рядом с собой другого. От отчаяния Маргарита чуть было не разрыдалась и даже судорожно всхлипнула, но Артем счел это просто реакцией на восхитительный секс, которому они только что предавались. Он шевельнулся под ней, переместил руку, двинул ногой. И только теперь она почувствовала боль в растянутых мышцах бедер. Воздух в комнате, несмотря на распахнутое окно, стал густым от полуденной жары, таким густым, что становилось трудно дышать.

— Пойдем на пляж… — еле проговорила она, слезая с его обессиленного тела.

— Может быть, сначала позавтракаем? — спросил он охрипшим голосом.

— По дороге заскочим в кафе. Поднимайся! — приказала она и скрылась в душе.

Там она придирчиво рассмотрела свое тело и обнаружила, что на ее груди остались следы его поцелуев. Но ничего, купальник их скроет. Маргарита вытерлась и принялась наносить на кожу крем для загара. Обычно она плохо загорала, да и не стремилась к этому. Но здесь не Москва, где можно щеголять своей белоснежной кожей, здесь нужно хоть немного поджариться, чтобы не выглядеть нелепо среди смуглых людей. Артем вошел за ней в ванную и встал под душ. Она посмотрела на его великолепное тело совершенно равнодушно, будто бы не оно только что приносило ей столько наслаждения. Она еще не закончила возиться с кремом, как он выключил воду и встал у нее за спиной, прижимаясь к ней мокрой грудью и бедрами. Неужели снова готов? Нет, хватит! Настроение у нее пропало, но она не подала виду, хотя и отстранилась, попросив Артема намазать ей спину.

— Ты так прекрасна, Марго, что я опять хочу тебя. Но ты права. Для этого не нужно было отправляться на Крит.

Она совсем не была уверена в том, что в Москве ее поведение было бы точно таким же, как здесь. Просто тут ее возбуждал сам воздух, напоенный солью, и запахом водорослей, и даже свежей рыбы.

На пляже она продолжала наслаждаться полным бездельем и готова была жариться на солнце день напролет, если бы не боялась обгореть. Чтобы защитить ее от солнца, Артем принес и установил над ней зонт. Лежа на горячем песке на полотенце, не снимая влажного после купания бикини, она задремала. А когда очнулась и открыла глаза, то Артема рядом не обнаружила. Он дорвался до дайвинга и, видимо, плавал где-то между рифов, любуясь красотами загадочных подводных пейзажей. Она и не заметила, когда он взял напрокат снаряжение, и призналась себе, что вообще слишком уж мало обращает на него внимания, углубленная в себя и собственные грезы. Как жаль, что она не поехала сюда одна! Но, с другой стороны, вряд ли она на это решилась бы. Артем служил ей некой подстраховкой, но, увы, не более того. Маргарита умело скрывала свои чувства, но все равно у нее было ощущение, что он догадывается об ее истинном отношении к нему. Она подумала, что они оба играют роль счастливой пары, хотя вовсе таковой не являются.

Она приподнялась на локтях и вышла из тени зонтика под солнце, почувствовав, что немного замерзла и что ее купальник не высох как следует. Еще не хватало здесь простудиться! Она стояла, подставив тело страстно целующим ее яростным лучам солнца, и тут явственно почувствовала на себе пристальный взгляд. Маргарита повернулась и обомлела. У самой кромки воды стоял Роман, неподвижный как статуя, и ноги его омывала бурлящая пена прибоя. Она сморгнула. Мужчина стоял против солнца, и Маргарита подумала, что ей все это привиделось, но нет. Он медленно шел к ней, как всегда, спокойный и уверенный в себе. Марго с ужасом огляделась, но Артема нигде не было, наверное, он слишком увлекся своим подводным плаванием, так что забыл обо всем на свете. Он был заядлым дайвингистом, объездил полмира в поисках самых интересных мест и Крит считал средненьким, хотя и по-своему интересным. Тут не было экстрима, но была красота, к которой Артем тоже был неравнодушен. Так или иначе, она оказалась лицом к лицу с человеком, образ которого никак не могла изгнать из своего сердца.

— Приветствую тебя на Ретимно, Марго! — Роман подошел совсем близко и остановился перед ней, безвольно уронив руки. Его спокойствие было нарочитым. Маргарита видела, чувствовала, что он вибрирует от волнения, и это ее порадовало.

— Привет. А что ты тут делаешь? — спросила она и сразу же поняла, насколько глупым был ее вопрос.

— А я тут живу, — он махнул рукой в сторону гор, — вон там, недалеко от Зевсовой пещеры, знаешь это место? Идео Андро. Правда, кое-кто оспаривает место рождения царя богов, но местные жители предпочитают считать, что громовержец родился здесь. Конечно, мой дом не совсем там, но довольно близко… Ты здесь с Артемом? — спросил он без перехода.

— Да. А с кем же мне еще быть?

— Это ты приняла решение, Маргарита. Не я.

— Я не знала, какое решение мне принять, а ты мне в этом не помог. Просто обиделся и исчез. Теперь поздно что-то менять.

— Неужели? Послушай, сейчас я уйду. А завтра жду тебя на причале у озера Курнас. Там есть небольшое кафе на открытом воздухе. В шесть часов тебя устроит?

— Нет, я не смогу… — Маргарита пробормотала это не слишком убедительно, почувствовав, что поедет, обязательно поедет, и нечего себе больше лгать.

— Ты приедешь, — прочитал он ее мысли, — я буду ждать. Завтра.

— Но Артем…

— Скажешь, что тебе нужно собраться с мыслями и побыть одной. В конце концов, он тебе не муж. Слава богу. И… я думаю, вряд ли им станет. Ты же не любишь его, Марго. Пришло время решать. И не надо… больше не надо морочить голову ни себе, ни мне, ни ему.

— Но ты сам! Сам все испортил!

— Согласен. Многое я испортил сам. Но сам и исправлю. Все можно исправить, Марго, пока человек жив. И только одно безвозвратно — его смерть… — почему-то сказал он так, что его слова не вязались со всей окружающей обстановкой. Ни с этим ярким солнцем, ни с морем, ни с галдящими чайками, клюющими выброшенных на сушу приливом морских ежей, ни с детьми, радостно плещущимися на мелководье, вообще ни к чему были эти слова на празднике жизни. Разве они тут чужие? О нет! Она поедет, поедет на это озеро в горах. И там все решится окончательно.

Роман больше ничего не сказал, просто повернулся и ушел, и через несколько мгновений скрылся из виду. Внезапно Маргарите показалось, что за Романом двинулся какой-то человек, худой и высокий, которого она сначала приняла за его спутника, какого-нибудь знакомого, но тут же отбросила эту мысль. Человек не приближался к Роману, а шел на приличном расстоянии, но все-таки именно за ним, будто бы следил. «Может, это его охранник?» — подумала Маргарита, и на этом успокоилась, но идея взять с собой охранника на Крит, Роман и в Москве-то их услугами не пользовался, показалась ей нелепой. Но она отбросила ненужные и наверняка пустые наблюдения. Все ее мысли занимал предстоящий разговор с Артемом, которому придется сказать, что на экскурсию в горы она предпочитает ехать без него. Как ни странно, он принял это как должное.

В номере, куда они вернулись только к обеду, Маргарита хотела быстро принять душ, чтобы смыть с себя соленую воду, но подумала, что стоит все-таки промыть волосы, ставшие жесткими. Купальной шапочки она не носила, справедливо считая, что это «украшение» способно изуродовать кого угодно. Артем терпеливо ждал, пока она возилась сначала с троекратным промыванием своей гривы шампунем, потом смягчением ее кондиционером, потом сушилась феном. Ей пришлось самой себе признаться, что начинать разговор о своей одинокой отлучке на озеро Курнас ей не хочется. Но ее страхи оказались необоснованными. Он воспринял все как ни в чем не бывало.

— Тебе не будет скучно? — только и спросил он, когда они обедали в гостиничном ресторане изумительной долмой и запивали это рубленое мясо в виноградных листьях анисовой местной водкой, оузой. Не слишком подходящий напиток для жары, но Маргарита заказала его для храбрости. Впрочем, никакая храбрость ей и не понадобилась.

— Нет. Я люблю бывать среди незнакомых людей. Вроде бы народ вокруг, а чувствуешь себя в одиночестве. Но в таком приятном одиночестве, которое иногда всем нам необходимо.

— Знаешь, я с тобой согласен. Побыть одному совсем не мешает. Именно это ощущение мне дает дайвинг. Я будто оказываюсь в ином мире.

— Но это и в самом деле иной мир, подводный. Загадочный. Немного страшный, — улыбнулась Маргарита.

— Ничего страшного там нет. Вот если бы ты набралась храбрости и занялась дайвингом! Я бы тебя научил. Это безумно интересно! Но разве тебя уговоришь? Ты, Марго, все-таки трусиха. Ни на машине не хочешь учиться ездить, ни погружаться.

— Это все? Ну, я думаю, таких, как я, совсем немало. Но есть кое-что, чего боишься ты, но вовсе не боюсь я.

— И что же это? — насторожился он.

— Быть такой, какой ты есть. И не оглядываться на то, кто что подумает и скажет. И не зависеть от капризов «общества».

— Припечатала, — засмеялся Артем, вовсе на нее не обидевшись. — Но что поделаешь? Все мы носим маски. Разве твой психоаналитик никогда не говорил тебе о Персоне? Той самой, которую мы, как в греческой трагедии, надеваем на лицо, чтобы изобразить на людях то, что нам требуется, и то, чего от нас ждут. Кстати, сегодня у нас еще есть время съездить в Минойский дворец. Давно мечтал посмотреть это место. Говорят, минойская культура одна из самых загадочных.

— Самое загадочное существо — Минотавр. Какое же все-таки нужно иметь извращенное сознание, чтобы скрестить критскую царицу с быком и заставить ее в результате всего этого безобразия произвести на свет чудовище. И жил он вовсе не во дворце. А в лабиринте. Может быть, и теперь где-то бродит в поисках девственниц.

— Долго же ему придется бродить! — фыркнул Артем. — Ну что, поедем?

— Поедем, — согласилась Маргарита. — Я как чувствовала, что ты меня куда-нибудь потянешь, и надела джинсы.

— Эти «ливайсы» тебе очень к лицу… Прости, к попе!

Маргарита шлепнула его по губам, и они, расплатившись, покинули гостеприимный ресторанчик. Она все время думала о предстоящей поездке, но была при этом вовсе не возбуждена и взволнована, а спокойна и радостна, будто что-то очень хорошее, просто сказочно хорошее ждало ее впереди. А Артем… Он может остаться ее другом. Почему нет? Настроение у Маргариты сделалось благодушным, и она с удовольствием отправилась на прогулку по историческим местам Крита, которые знала и прежде, но на которые сейчас смотрела совсем иными глазами.

Артем, взявший все-таки напрокат старенький «Пежо», предложил Маргарите ее подвезти до Курнаса, но она категорически отказалась. Он не стал ее мучить допросами и, как ей даже показалось, с облегчением вздохнул, предвкушая свой обожаемый дайвинг.

Она переоделась в пустом номере, долго выбирая что-нибудь такое, что могло бы ее сделать неотразимой, но потом все-таки остановилась на простеньком платье без рукавов тончайшего фактурного льна, нежно-бирюзовом, от «Lagerfeld», и плоских босоножках из крашеной кожи питона «Tod’s», изумительных в своей нарочитой непритязательности. Подумав, что на горном озере может быть прохладно, она накинула белый узкий жакетик «Max Mara», посмотрелась в зеркало, вмонтированное в шкаф-купе в коридоре номера, и осталась почти довольна своим видом. Маргарита подумала, поднимать ли наверх распущенные волосы, и решила, что все-таки затянуть их на затылке будет лучше. Она так и сделала, и даже заплела их в косу. Она выглядела в этом образе юной и совсем нестрогой, хотя ей хоте лось именно второго. Но времени на пере одевание больше не осталось, тем более что она понимала: стоит только начать, уже не остановишься. Так бывало всегда, когда Маргарита изнывала от волнения. Она вытаскивала из шкафа все мыслимые и немыслимые вещи и принималась их примеривать, и делала это, пока не переставала соображать, что с чем можно сочетать. Сейчас все, кажется, получилось, и не стоило вновь возвращаться ко всему этому. Она подумала, что надо бы убрать с кровати разбросанные вещи и что Артем, вернувшись, будет не только недоволен, но и разозлится, к тому же сразу поймет, что она собралась не просто прогуляться, он ее привычки хорошо изучил. Но ей было все равно. На нее напала какая-то бесшабашная удаль, и она сказала сама себе: «Будь что будет!» В дверь постучал портье и сообщил, что за ней приехало такси. Маргарита схватила сумочку, куда бросила косметичку и портмоне из крокодиловой кожи, где на всякий случай держала некоторую сумму евро наличными, и сбежала вниз. Она быстро объяснила молодому таксисту с профилем хищной птицы и горячими черными глазами, куда именно ей нужно, и он кивнул, заводя машину. Маргарита откинулась на заднем сиденье и попыталась расслабиться, но это ей удавалось плохо. Нервы были напряжены. Она посмотрела на часы на приборном щитке машины, потому что своих у нее не было. Все часы, которые она когда-либо покупала или ей дарили, неважно, электронные или механические, у нее неизменно ломались. Время неумолимо бежало вперед, приближая ее к встрече с Романом.

На месте она расплатилась и вышла, оглядываясь по сторонам, и в тот же миг услышала зовущий ее, такой знакомый и такой узнаваемый голос Романа. Он поднялся из-за столика крошечного кафе и позвал ее:

— Марго! Я здесь! — Он помахал рукой, приглашая присоединиться к нему.

Она подошла, не зная, что сказать, кроме ничего не выражающего «Привет», и уселась на плетеный стул напротив Романа. Расторопный официант тут же принес ей бокал с розовым вином.

На Романе были узкие до невозможности джинсы, сидящие низко на бедрах, их дополнял кожаный грубый ремень с массивной пряжкой и голубая рубашка «поло» с неизменным крокодильчиком на кармашке. На ногах у него были мягкие мокасины. Маргарита решила, что ее наряд рядом с его непритязательной одеждой выглядит слишком уж элегантно, и почувствовала себя еще более смущенной.

— Потрясающе выглядишь, — сказал он, отпивая вино из своего бокала. — Впрочем, как всегда. Что-нибудь закажешь? Тут готовят просто потрясающую mousaka. Помнишь, как ты любила это блюдо? — Роман посмотрел ей в глаза.

— Помню. В Ираклионе. Мелко рубленное мясо, запеченное с баклажанами. Но разве здесь не рыбой кормят? На озере? Или черепаховым супом?

— Ты же не любишь рыбу. А черепашками можешь полюбоваться. Они тут у берега плавают. На каждом шагу, того и гляди наступишь. Ну так что?

— Я не голодна.

— А я вот голоден. Целый день ничего не ел.

— Ну если ты будешь…

— Тогда и ты со мной за компанию?

— Пожалуй.

Пока они ели, их разговор касался всего, чего угодно, только не того, что их обоих более всего волновало. Выпитое вино, однако, их все-таки раскрепостило. И только когда принесли кофе, Маргарита решилась задать вопрос, который ее более всего волновал:

— Скажи, почему все так получилось?

— Что именно? Почему ты мне дала отставку?

— Я?! — Она изумленно уставилась на него.

— А кто же? Сначала дала мне надежду, а потом сбежала. Вернее, дала мне понять, что наше прошлое не воскресить.

— Но ты же сам…

— А что я сделал? Подчинился твоим капризам? Конечно, я дурак. Но, Марго, ты никогда не была капризной девушкой, от которой можно ждать чего угодно.

— Это от тебя, как оказалось, можно чего угодно ждать.

— Нет. Когда я увидел тебя, мне стало совершенно ясно, что я потерял. Вернее, мне это стало ясно, как только я прочитал первые же страницы твоей книги, которую мне так любезно принес твой Артем. Не перебивай! Дай мне сказать! — Он сделал протестующий жест рукой, и она сдержала обидные слова в его адрес, готовые сорваться с губ, а он продолжал: — Ты во многом права, я не мог ждать от тебя верности, когда вынужден был пропасть. Но я пропал не только для тебя. Я умер для всех.

— Я все знаю, мне Артем рассказал.

— Ну что же, тогда мне вряд ли стоит повторять свою историю.

— И все-таки, почему я услышала о твоих злоключениях не от тебя, а от другого человека? Почему ты мне сразу же все не рассказал?

— Я боялся, — Роман опустил глаза, — просто, как последний идиот, боялся, что ты не поверишь ни единому моему слову. Я понимал, что причинил тебе боль и что не могу ждать полного понимания. И поэтому все рассказал Артему. Я надеялся, что он передаст это тебе. И с чужих слов моя история будет выглядеть более реалистичной. Видимо, я ошибся.

— Нет. Не ошибся. В этом — нет. Но ты ошибся в другом. Тебе нужно было все рассказать самому. А ты… Ты мне не доверился.

— А как я мог тебе доверять? После всего, что снова случилось между нами, и после того, как я порвал с Аней, и после того, как ты превратила нашу новую встречу в просто банальный секс, а потом вернулась к Артему? И он, и никто другой, дал мне понять, что, к сожалению, тебя интересует только публикация твоей книги и ее раскрутка. И больше ничего! Понимаешь? Только это и больше ничего!

— Что? — прошептала Маргарита, не поверившая своим ушам. — Что ты сказал?

— Повторить? Да, Артем один был бы для меня не важен. Но не только он так думал. И даже твоя замечательная подружка Кира, которая, к слову сказать, тебя изваяла просто гениально. Что же, — он горько усмехнулся, — мне оставалось стать Пигмалионом, влюбившимся в статую, но эта статуя вряд ли ожила бы.

— И кто еще? — спокойно спросила Маргарита, хотя внутри нее бушевала ярость.

— Конечно, Ольга. Она рассказала, что ты делала уже не одну попытку пробиться в издательствах, но тебе везде отказывали, и Артем это тоже подтвердил. И что вся твоя надежда была, с тех пор как мне отдали твою рукопись, только на меня.

— Да я вообще не собиралась ее публиковать! — крикнула Марго. — И никуда ее никогда не предлагала! Я вполне довольствовалась короткими рассказами, которые, к слову сказать, с удовольствием брали во всех глянцевых журналах! Все, хватит! Я пойду, чтобы больше не продолжать этот глупый разговор! Я не хочу перед тобой ни в чем оправдываться! — Маргарита вскочила и, размахивая сумочкой на длинном ремешке, понеслась прочь.

Она услышала, как он что-то крикнул по-гречески официанту и тот что-то утвердительно ответил. Наверняка Роман, который тут давно жил, был завсегдатаем этого кафе и просил записать обед на его счет. Догнал он ее быстро и, цепко схватив ее за предплечье, повел к припаркованной на стоянке у причала явно антикварной зеленой «Ривьере». Дорогие у него причуды, ничего не скажешь! Маргарита молчала, когда он вывел машину и они устремились в горы.

— Хочу найти место, где никого не видно. Хочу остаться с тобой один на один, и с природой, и с небом, и горами. Там, где никто нам не помешает. А потом… Потом я покажу тебе свой дом.

— Роман! Не нужно! Я боюсь этого места. Я всегда боялась гор!

— Нужно избавляться от своих страхов. Просто помолчи, Марго. И… доверься мне в конце концов!

Они остановились на укрытой со всех сторон скалами небольшой поляне, заросшей дикими хризантемами так, что вся она казалась сплошным ковром. Лишь кое-где росли кусты кумари, которые осенью покроются кроваво-красными ягодами, а пока они стояли все в цвету. Вокруг царила полная тишина, когда они вышли из машины. Марго вопросительно посмотрела на Романа. А он приподнял ее и опустил на багажник машины, одновременно приподнимая подол ее узкого платья и стаскивая с нее кружевные трусики. Маргарита не сопротивлялась, словно оглушенная этой тишиной и красотой вокруг. И ее страх куда-то пропал. Она полностью и безоговорочно отдавалась этому мужчине, его внезапному порыву, его экстравагантной выходке, так, словно они только недавно расстались и эта поездка была призвана просто разнообразить их привычный, давно до мельчайших подробностей изведанный секс.

В полном безмолвии гор она словно со стороны услышала свои протяжные стоны. Его горячие поцелуи становились все более глубокими и требовательными. Протянув руку вниз, Роман ухватил лодыжку Маргариты и приподнял ее ногу, поставив на обод машины. Она покорно согласилась с этой позой.

— Марго… Подвинь бедра чуть-чуть вперед. Вот так… Вот так… — прошептал он, задыхаясь от вожделения. Его голос звучал теперь хрипло, дыхание участилось. Она приподняла его рубашку, сгорая от желания ощутить его тело под своими ладонями. Он стянул «поло» и бросил на траву. А потом поднял ее платье так, что освободил грудь, одновременно расстегивая застежку лифчика.

Ее ягодицы оказались на горячем металле машины, а рука Романа очутилась на их внутренней стороне. Он играл ее плотью, а она, широко раскрыв плаза, смотрела в темнеющее южное небо, где уже намечался нежный серп молодой луны. А потом она прикрыла веки, чтобы ничто не отвлекало ее от разливающейся по телу истомы, восхитительных, необыкновенных ощущений. Его руки становились все более нетерпеливыми, и она услышала, как скользнула вниз «молния» на его джинсах и зазвенела пряжка. Он сильнее развел ей ноги, придвигая бедра к себе. Почувствовав, как он вошел в нее, она чуть не задохнулась, настолько головокружительным было это ощущение, когда он заполнил ее целиком, когда ее тугая плоть обхватила его. Ей захотелось еще более плотного соприкосновения, и Маргарита, сняв ногу с бампера, закинула ее ему на бедро, а второй обняла его ногу и вобрала его настолько глубоко, насколько это вообще было возможно.

Она начала приближаться к финишу, в ее голове возникла вспышка, и она чуть не потеряла сознание, когда услышала его гортанный стон. С этим стоном в нее влились новые силы, и она снова кончила, теперь уже вместе с ним, а он задрожал и, наконец, затих. Его кожа прилипла к ее телу, она чувствовала под судорожно сжимающими его спину пальцами его пот, льющийся градом по позвоночнику. Теперь она освободилась и потянула вниз измятое платье, а он нашел рубашку и, скомкав ее, вытер влажную грудь.

— Так и поедешь без рубашки? — спросила она, усаживаясь в машину и чувствуя под голыми ягодицами мягкую кожу сиденья. Куда подевались ее трусики? Она их так и не нашла. Что-то нужно положить под себя, иначе влага их страсти, вырвавшаяся на волю из ее недр, все тут перепачкает.

— Так и поеду. А почему нет? Вот, возьми, — он протянул ей рубашку, — искать тут твои трусики уже бесполезно. Темнеет. Тут вообще темнеет как-то сразу.

— Отвези меня в гостиницу.

— Ты это серьезно? — спросил он, усаживаясь за руль.

— Мне нужно разобраться с Артемом.

— Может быть, сделаешь это завтра? Вид у тебя не совсем подходящий для серьезного разговора, — пожал плечами Роман.

— Именно подходящий! — отрезала Марго и вдруг сама испугалась своей смелости.

— Ты думаешь, что совершаешь ошибку? — нахмурился он. — Опять?

— Нет. На этот раз нет.

— Ты вернулась, Марго? Потерянная моя любовь… Ты вернулась? — Он посмотрел на нее немигающими глазами, в поисках окончательного ответа, с тревогой и надеждой ожидая ее приговора.

— Я вернулась. И ты вернулся. Феникс… — улыбнулась она.

— Я должен показать тебе свой дом. Завтра я буду ждать тебя весь день. Собирай вещи и приезжай. Или мне за тобой заехать?

— Нет. Я все должна сделать сама.

— Тогда поехали. Тут недалеко. А потом я отвезу тебя в гостиницу Марго, — спросил он после недолгого молчания, когда они уже сказали друг другу на сегодня все, хотя она и понимала, что впереди у них много, очень много о чем можно поговорить, — ты уверена, что мне не стоит тебя сопровождать?

— Не стоит. Он цивилизованный человек.

— Да уж. Настолько цивилизованный, что предпочел прямому столкновению с соперником интригу.

— А его соперник оказался доверчивым дурачком!

— Ты права, и я не обижаюсь.

— Его я все-таки могу понять. И даже Гранину. Она сразу же на тебя глаз положила. Но Кира?!

— А ты давно ее знаешь? — спросил Роман, когда они уже подъезжали к небольшой белоснежной вилле, выстроенной в виде классической ротонды. Вряд ли это строил Роман. Скорее всего, дом ему так и достался.

— Пару лет.

— Она что, всегда была скрытной?

— Почему ты спрашиваешь? По-моему, нет. Не особенно… — Маргарита задумалась, потому что вдруг припомнила, что Кира никогда ничего не рассказывала ей о своей жизни, о своих любовниках или друзьях. Маргарита даже думала, что таковых у нее нет. Только возможные клиенты, покупатели.

— Ну что же. Тогда я тебе скажу. Они с Аней учились в одном классе. И были большими подругами. Все понятно?

— Теперь все, — вздохнула Маргарита.

— Вот, это мой дом. Зайдем? Ты, по крайней мере, себя в порядок приведешь. И я что-нибудь накину.

— Нет. Ты иди. Я подожду в машине. Знаешь, я чувствую, что я в большем порядке, чем когда бы то ни было! А сейчас я не хочу идти в твой дом. Просто я потом не решусь уйти. А это сделать нужно.

— Как знаешь.

Когда она вернулась в отель, то застала Артема в состоянии тихой ярости. Она даже представить себе не могла, что он способен быть таким страшным. Нет, он не поднял на нее руку, даже не сделал такой попытки, но это ничего не меняло. Маргарита просто словно покрылась льдом под его холодным пристальным взглядом. Это был другой Артем, такой, каким она его никогда не знала. Или не хотела знать? А знала ли она, что он способен на подлость, на интригу, на ложь? Гнев придал ей силы.

— Ну и что ты на меня так смотришь? — спросила она, сбрасывая с ног босоножки и босиком проходя в комнату.

— Где ты была?

— Я была с Романом, — сказала она и заметила, что куча ее одежды до сих пор лежит на кровати. Обычно он обязательно навел бы тут порядок, но сейчас ему было не до того.

— Я это знал. Знал, когда ты сказала, что собираешься на озеро. А когда увидел вот это, — он обвел рукой груду тряпок, — понял уже окончательно, куда ты отправилась. Зачем тебе нужно было мне лгать, Марго?

— Я не вру. А вот ты… Зачем ты вмешался в наши отношения? Зачем наговорил всей этой чепухи насчет того, что я просто жажду славы и признания как писательница? Ты же знал, что все это вранье! Не я обманывала. Я никогда ничего не скрывала. Обманывали и меня, и Романа ты, Ольга, Кира!

— Знаешь, Марго, — вдруг совершенно спокойно и как-то даже равнодушно сказал Артем, — я понял в связи со всей этой ситуацией одно. У вас нет будущего. И я тут ни при чем.

— Это почему? — вскинулась Маргарита.

— Потому что у вас нет доверия друг к другу. И, по большому счету, вы друг о друге ничего не знаете.

— А тебя я, получается, знала? И Киру?

— Я всегда предупреждал тебя, не стоит дружить с женщинами, — он усмехнулся. — Кстати, тебе помочь собраться? — спросил он. — Или сама справишься?

Маргарита только покачала головой. Артем взял со стула аккуратно сложенный свитер и надел его.

— Пойду прогуляюсь. Тут ночных заведений вполне хватит, чтобы скрасить мое новоявленное одиночество. А я не буду тебе мешать. Надеюсь, что рано утром тебя уже здесь не будет. Мне, честно говоря, совсем не хотелось бы тебя больше видеть, Марго. Но вряд ли это возможно. Москва — большая деревня… Конечно, если ты со своим драгоценным возлюбленным не решишь остаться на Крите. У него ведь отличный дом? Да? Настоящая вилла! Не мне с ним тягаться. — Артем делано вздохнул.

— Ты так ничего во мне и не понял, — сказала Маргарита, принимаясь складывать вещи. — Но, знаешь, меня это совсем не волнует.

Маргарита вытащила из сумочки мобильник и визитную карточку Романа. Ей неожиданно ужасно захотелось услышать его голос, сказать, что все в порядке, что она смогла достойно объясниться с Артемом, и что собирается к нему, и что не представляет, как дождется утра. Может быть, он ее заберет прямо сейчас? А почему нет? Маргарита улыбнулась, представив себе, как он повернет с дороги, если уже не от дома, как помчится за ней. Она набрала его номер. Раздались длинные гудки, а потом отбой. Она подумала, что он не слышит или оставил трубку где-нибудь в машине, или, наоборот, в одной из многочисленных комнат своей виллы. Набрала еще раз. И еще. Телефон не отвечал. Она отложила бесполезное занятие и решила отвлечься, собирая сумки. Но в душе ее шевельнулась тревога.

Утомленная и взвинченная, она собрала вещи и уснула, но проспала всего часа четыре, а когда проснулась, тут же набрала снова номер Романа. На сей раз абонент был недоступен. Странно. Маргарита решила, что все равно не оставит свои вещи в отеле, и позвонила, чтобы вызвать такси. Она чувствовала, что что-то не так, что-то происходит, совсем не хорошее, но старалась гнать от себя дурные предчувствия. Но, что бы то ни было, в этом отеле она больше не останется. И она обещала Роману приехать. В конце концов, именно приехать, а не позвонить. Может быть, тут что-то не так со связью? Или он поменял номер и не придал этому значения, потому что просто ждал, что она приедет и выпустил такую мелочь, как телефон, из виду? Ведь вчера вечером они все решили. И он с удовольствием не отпустил бы ее вообще, она бы осталась в этом прекрасном белом доме рядом с ним, а утром они вместе съездили бы за ее вещами. Но ей почему-то взбрело в голову, что ей одной нужно вернуться и поговорить с Артемом. Как будто бы этот решительный шаг, который она, если честно признаться, боялась сделать, она обязательно должна была сделать, чтобы перестать ощущать себя маленькой, слабой, безответственной, вечно пытающейся все переложить на чужие плечи девчонкой. Она приняла решение, как взрослая, зрелая женщина. И она должна была сама отвечать за свои поступки.

Приехал тот же парень с профилем хищной птицы, который возил ее на Курнас. Наверное, он работал в связке с этим отелем, постоянно поставляющим ему клиентов. Он с удивлением взглянул на ее чемодан и сумку, и на плохом английском поинтересовался, неужели мадам так не понравилось на Крите, что она собралась уезжать? Или меняет гостиницу? Маргарита уверила его, что с гостиницей все в порядке, да и с самим божественным Критом тоже, просто она решила переехать в другое место. Парень хитро сощурил свои плутоватые глаза и ничего не сказал, только красноречиво поцокал языком.

Когда они подъехали к воротам виллы, то ей сразу же стало понятно — случилось нечто ужасное. На подъездной дорожке под раскидистыми платанами стояли две полицейские машины и одна пожарная, которая уже собиралась уезжать. Им и в самом деле тут больше делать было нечего. Шофер вопросительно посмотрел на Маргариту, словно спрашивая, останется ли она тут или вернется в отель. Она, несмотря на то что ее сердце замирало от ужаса, расплатилась с ним и выгрузила на землю свой багаж. Это было глупо, конечно, но разве она могла уехать, не выяснив, что произошло. Она помедлила и, когда ее все-таки заметили, вошла в ворота. И сразу же увидела сожженную и покореженную «Ривьеру». Сердце у нее оборвалось, и она замерла, не в силах сделать ни шага. И тогда к ней подбежал маленький толстый человечек в распахнутой на волосатой груди рубашке, просторных полотняных брюках и сандалиях на босу ногу.

— Маргарита? Вы — Маргарита Тропинина? — спросил он и, как только она кивнула, торопливо что-то забормотал, а потом по-гречески позвал одетого в форму и обильно потеющего полицейского. Он подошел и повторил вопрос коротышки.

— Да. Я — Маргарита Тропинина. Вот мои документы. — И она полезла в сумочку за паспортом и визой. — А что случилось? Где Роман?

— Господин Бродский в больнице. К счастью, насколько я знаю, его жизнь уже в безопасности, — сказал коротышка, пока сержант внимательно изучал бумаги Маргариты.

— А вы кто? И как это случилось? От машины ничего не осталось! Как же он…

— Позвольте представиться. Я — Коста Теодоракис. Управляющий и сторож этого поместья. И, могу с гордостью сказать, друг господина Бродского. — Его русский язык был почти безупречен. — Романа все-таки достали… Но слава Господу и пресвятой Богородице! Бомба, которая была заложена в машину, сработала от сигнализации. Он как раз собирался поставить машину в гараж, потому что приехал в большом волнении и не сделал этого сразу. Он вернулся, только успел выключить сигнал, и тут она взорвалась. Он был недалеко, так что его задело, конечно. Я ездил с ним в больницу, врачи говорят, ожоги неопасные. И когда эти проклятые успели?!

— Вы, мадам, в курсе, что Роман Бродский проходил свидетелем по одному очень серьезному делу в Боснии? И что все это, — он обвел рукой виллу и прилегающий к ней обширный сад, — досталось ему после смерти человека, который, в благодарность за то, что в результате его свидетельства за решетку были отправлены убийцы его дочери, оставил все господину Роману?

— Да, я все знаю.

Сержант говорил по-английски с сильным акцентом, но совсем неплохо. Он задумался и спросил:

— Вы вместе приехали из России?

— Нет. Но мы встретились здесь, и он пригласил меня к себе. И я согласилась… погостить на его вилле. — Маргарита была уже почти спокойна, главное — он жив! А все остальное неважно.

— В России ему кто-нибудь угрожал?

— Понятия не имею. Но вряд ли. Во всяком случае, он со мной этим не делился.

— А вы приехали одна? — Взгляд сержанта стал настороженным.

— Нет. — Маргарита решила, что нет смысла скрывать, что она приехала на Крит с Артемом. Все равно он тут ни при чем.

— А с кем, позвольте узнать?

— С моим другом. Артемом Журбиным.

— И он отпустил вас к другому мужчине? Вот так просто и отпустил? — Брови сержанта взлетели вверх.

— Да. А почему нет? Мы же цивилизованные люди! — возмутилась Маргарита.

— Мы все проверим. У вашего друга, насколько я понимаю, бывшего друга, которого вы поменяли на господина Бродского, были все основания желать сопернику смерти, — он усмехнулся, — и я его понимаю. Вы очень красивая женщина, мадам.

— Это не мог быть он. Мы с ним вечером, когда я вернулась с прогулки на Курнас, сильно ссорились. И только потом он ушел, а я осталась. Да он просто физически не смог бы этого сделать!

— А откуда вы знаете, когда это произошло?

— Да очень просто! Господин Теодоракис сказал, что машина взорвалась, когда Роман приехал и уже успел побывать дома, а потом решил поставить ее в гараж. Артем бы ни за что не успел! Да и откуда у него бомба?! Он и не знал заранее, что мы… Что я… Захочу вернуться к Роману!

— Вернуться? Интересно. У вас были отношения и прежде?

— Конечно. Это было два года назад. А потом… Потом он просто исчез из моей жизни. Вообще исчез.

— А потом вернулся? И вы его простили? И поехали на Крит вместе со своим другом? Очень странная история. Но, знаете, я склонен вам верить. Я ведь человек. И понимаю, что нет ничего на свете запутаннее личных, интимных отношений.

— Сержант! — вклинился Коста. — Мадам Маргарита очень устала и очень расстроена. Будьте мужчиной! Пусть она пройдет в дом. Наверняка она захочет поехать в больницу к своему жениху.

— К жениху? Все так далеко зашло? Ну что же, поздравляю!

Маргарита в недоумении уставилась на Теодоракиса, но тот лишь кивал, как китайский болванчик, и уже успел подхватить ее чемодан и сумку.

— Господин Бродский меня успел предупредить, что вы приедете. Он очень, очень волновался за вас. Не за себя! И очень боялся, что вы передумаете…

— Ну ладно, — полицейский вернул Маргарите ее документы, — но, мадам, вы еще нам понадобитесь.

Они уже пошли в дом, когда Маргарита вдруг вспомнила, что ей показалось, будто бы на пляже кто-то следовал за Романом. Стоит ли об этом говорить сержанту? Она не стала долго размышлять. Пусть у них теперь голова об этом болит!

— Сержант! — Она оглянулась, и полицейский остановился, не успев сесть в свою машину. — Я кое-что вспомнила!

— Что? Что-то существенное?

— Не знаю. Но, может быть, у вас появится версия. Когда мы с Романом встретились на пляже у моего отеля, недалеко от Ираклиона, мне показалось, что за ним кто-то следит. Возможно, я ошибаюсь. Но вряд ли. Какой-то худой, сильно загорелый мужчина, по-моему, брюнет, немного сутулый, и еще… — она прикрыла глаза, пытаясь восстановить картинку, — еще у него, кажется, слишком длинные руки, даже какие-то непропорциональные. Больше ничего не могу сказать.

— Вы уверены? — Подошел еще один полицейский, и они с сержантом переглянулись.

— Этого не может быть, Никас! — сказал напарник. — Просто не может быть! Он же погиб в той ужасной катастрофе, которую ему подстроили!

— Кто? — недоуменно посмотрела на них Маргарита.

— Спасибо, мадам, нам нужно срочно вас покинуть. Вы не представляете, насколько важные сведения нам сообщили! И еще, мы обязательно удвоим охрану в больнице! Димитрий! Свяжись по рации с отделением в Ираклионе! Пусть срочно удвоят охрану! Этот негодяй попытается повторить попытку! Никаких посетителей не пускать. Сообщить всем, что, возможно, Душан Петкович жив, и он жаждет отомстить Роману Бродскому. Черт! Как он мог узнать? — сказал тот, которого звали Никас, а его напарник уже включил рацию и что-то быстро в нее заговорил.

— Не так уж это трудно, — покачала головой Маргарита, — он, конечно, сменил фамилию, немного изменил внешность… Но… У него такой голос, который ни с каким другим не спутаешь. Если его этот человек услышал… Да и вообще-то узнать его вполне можно. Я его не видела два года, но у меня никаких сомнений не возникло, что это он.

— Да. Плохо, выходит, Интерпол сработал… Но не будем медлить. Время дорого! — Полицейские сели в свой довольно старый «Форд» и умчались, вздымая клубы пыли. Вторая машина, из которой никто при Маргарите не выходил, пустилась вслед.

— Пойдемте, мадам, — сказал Коста, — немного отдохнем, я сварю вам кофе, настоящий «Элинико», какого ни за что в Москве не попробуешь. Вы любите кофе? Вижу, что любите. Я отнесу ваши вещи в комнату, а потом позавтракаем и поедем в Ираклион, в городской госпиталь. Он там.

Они прошли через просторный холл с выложенным мозаичным полом, совершенно круглый, с двумя лестницами, уходящими на галерею второго этажа. Коста, пыхтя, тащил вещи Маргариты. В конце концов, миновав анфиладу, они оказались в большой и светлой, как и вообще все в этом доме, комнате. Она была обставлена мебелью, настолько похожей на ту, что в Москве украшала Маргаритину спальню, что на мгновение показалось, будто она дома. Удивительно. Как точно Роман выбрал эти апартаменты для нее! Хотя чему удивляться — он более, чем кто-либо другой, знал все причуды ее вкуса. Но почему он это сделал? Неужели же знал, что рано или поздно она окажется здесь? Она бросила багаж, не разбирая вещей, не переодеваясь. Ей даже кофе не хотелось, просто не стоило обижать Косту, и она спустилась вниз, найдя дорогу в гостиную без труда. Оттуда доносился божественный аромат кофе. Управляющий уже успел накрыть небольшой круглый столик, стоящий у широкого открытого окна, достигающего пола и выходящего на веранду, ограда которой была оплетена сочным плющом и свежей виноградной зеленью, среди которой уже завязывались крошечные плоды на плотно сбитых гроздьях. В гостиной царствовала старинная мебель красного дерева — громоздкие буфеты, забитые фарфором, громадный овальный стол, жардиньерки со стоящими на них античными вазами черно-красной керамики, стулья с неудобными прямыми резными спинками, обитые полосатой тканью. По-видимому, вся эта обстановка осталась от прежнего хозяина, что и подтвердил Коста, когда они принялись за кофе с маленькими миндальными печеньями и какими-то неведомыми Маргарите засахаренными фруктами.

— Здесь Роман ничего не менял. Решил вообще оставить по большей части все, как при господине Александре Старидесе.

— А что за история с его дочерью?

— О! Это очень печальная история. Его дочь Елена была журналисткой, репортером, как и ваш друг Роман. Он ведь тогда звался Денисом? Не так ли? Но я уже привык к его новому имени. Давно привык. Елена погибла от рук террористов в Боснии. И Роман был единственным выжившим свидетелем, который опознал бандитов. Они думали, что он тоже мертв, но оказалось, что у него просто тяжелейшая контузия после того взрыва в супермаркете… Он один видел их лица. И среди них оказался слишком известный там человек. Почему он оказался среди них? Никто не знает. Может быть, просто захотел тряхнуть стариной. Адреналина не хватало… Не знаю. Но это было для него роковым решением. Во всяком случае, организацию накрыли. И Интерпол помог Роману скрываться после процесса. За ним еще долго охотились те, кто ушел от наказания. Но потом что-то там у них произошло, была страшная катастрофа, считалось, что никто не уцелел. А вот оказалось, что один остался. Но, видно, опыт свой подрастерял, негодяй! К нашему счастью. Главное, Роман жив.

— Но как получилось, что господин Старидес оставил все свое состояние Роману? Я так понимаю, что он был очень богатый человек?

— Еще какой! Я у него давно работал, еще моя матушка, упокой Господь ее душу, была горничной в этом доме. Я здесь фактически вырос. Большая была семья, дружная. Но вот так судьба сложилась. Никого не осталось. Никого. Ни единого родственника. Брат господина Старидеса с семьей погиб в автокатастрофе, его сын с невесткой и внуками затонули во время страшного шторма у берегов Таиланда, и вот последняя, любимая дочь. Елена, пала от рук террористов. Просто проклятие какое-то легло на эту многострадальную семью. Вот так бывает, Маргарита, деньги ни от чего не спасают… А сам господин Александр умер, как считают, от скоротечного рака крови, но я-то думаю, что это от горя. Но он помнил, что сделал, рискуя своей жизнью. Роман. И все завещал ему.

— А чем владела семья Старидесов? — спросила Маргарита.

— Они известные судовладельцы.

— Но Роман ничего в этом не смыслит!

— А это не имеет значения. Компания хорошо управляется. Ну что, вы готовы? Тогда поедем в Ираклион. Думаю, он там от волнения с ума сходит. Знаете, Маргарита, он вчера приехал такой счастливый, каким я его никогда прежде не видел! Наверное, он очень вас любит. Ну, бог даст, теперь все будет хорошо! — Коста перекрестился. — Только бы побыстрее поймали этого негодяя. Но, думаю, это просто вопрос времени. Наша полиция сумеет себя показать! Это дело чести!

Они сели в «Мустанг», и Коста вывел машину на дорогу. Ехали они, на взгляд Маргариты, слишком уж рискованно, особенно если учесть петляющую над скалами дорогу, и у нее от ужаса замирало сердце, когда Теодоракис лихо вписывался в очередной поворот.

У палаты Романа дремали два молодых парня в форме, от которой, скорее всего, с удовольствием бы избавились, потому что было жарко и душно, кондиционеры в коридоре не работали, и полицейские изнывали на своем посту мечтая только о том, чтобы их наконец сменили. Они лишь бегло взглянули на девушку и пропустили ее. Коста деликатно остался за дверью.

— Роман! — крикнула Маргарита, бросаясь к кровати, на которой, замотанный в бинты, лежал ее возлюбленный. Его вид ее страшно напугал, и она подумала, что все гораздо серьезнее, чем она предполагала.

— Марго… — произнес он, еле шевеля запекшимися губами, но глаза его лучились от радости, — ты пришла. Я до этого момента все сомневался, боялся, что ты передумаешь…

— Нет! Уже нет. Ты не представляешь, как я была потрясена, когда увидела эту обгоревшую машину и полицию! Я виновата! Какая же я была дура!

— Почему ты так говоришь?

— Потому что на пляже я заметила этого парня, он следил за тобой, а я решила, что мне просто показалось.

— Не вини себя. Я сам давно бдительность потерял. Поверил, что эта история закончилась. И знаешь, я бы ни за что не вернулся в Москву, и вообще ничего бы не стал предпринимать по отношению к тебе, если бы знал, что хоть один из этих подонков жив!

Она взяла его забинтованную руку и прижалась губами к ладони. По ее щекам потекли слезы, но это были слезы облегчения.

В этот момент в палату вошел врач и прихрамывающей походкой приблизился к капельнице, что-то там повернул, поменял лекарство, проверил и уже собрался уходить, но тут Маргарита увидела, что лицо его почему-то скрыто хирургической маской, а шапочка надвинута слишком низко. И, главное, что привлекло ее внимание, — его руки. Слишком длинные, свисающие чуть не до колен, и эта сутулость, эта худоба… Она закричала, и на ее крик в палату ворвались полицейские.

— Это он! Он! — Маргарита мгновенно сориентировалась, пока псевдодоктора скручивала пара крепких, наконец-то проснувшихся парней, и выдернула иглу из вены Романа.

Все произошло так быстро, что бандит не успел опомниться, да и сам Роман смотрел на Марго ошеломленными, широко распахнутыми глазами. Вслед за полицией в палату ворвались медсестра и всклокоченный доктор, уже настоящий.

— Он успел?! — прокричал врач.

— Нет! — ответила Маргарита, поняв, что именно спросил ее доктор, без всякого перевода, и он тоже понял ее и вздохнул с облегчением, вытирая выступивший на лбу пот.

Когда улеглась вся суета, когда Маргарита уже дала показания в полиции, Коста предложил ей отправиться отдохнуть, но ей хотелось только одного — снова увидеть Романа, удостовериться, что с ним все в порядке, сказать ему… Она не знала, что она ему скажет, но разве в словах дело? Она больше не была для него «Потерянной навсегда». Как и он для нее, вернувшийся, вернувшийся окончательно. И ей так хотелось в это верить!

— Ты больше никуда не сбежишь от меня? — прошептал он, когда она села рядом на кровать, осторожно, боясь потревожить, причинить ему боль каким-нибудь неосторожным движением.

— Нет. Не сбегу. Помнишь, как ты говорил мне про волшебную птицу Феникс?

— Конечно, помню.

— Так вот. Я теперь понимаю, почему Феникс через определенное время сжигает себя до тла.

— И почему же? — Роман сделал попытку улыбнуться, но лишь поморщился от боли.

— Потому что так он отбрасывает прошлое, чтобы родиться заново. Просто прошлое, со всеми его проблемами, которые когда-то не были решены, со всеми обидами и поражениями, да пусть даже и с победами — его нужно оставить позади. И…

— Начать жить заново, это ты хочешь мне сказать?

— Именно так. Если, конечно, ты не возражаешь!

Вместо ответа он посмотрел на нее своими удивительными светлыми глазами, и на этот раз в них не было даже намека на лед, он растаял, превратившись в чистую, ничем не замутненную воду, в которой Маргарита увидела свое отражение.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

София Герн
Потерянная навсегда