Джейн Остин

Леди Сьюзан

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Письмо 1

леди Сьюзан Вернон к мистеру Вернону

Лэнгфорд, декабрь

Дорогой брат,

Я больше не могу отказать себе в удовольствии воспользоваться твоим любезным приглашением провести несколько недель с тобой в Черчилле. Если это будет удобно сейчас для миссис Вернон и для тебя, то надеюсь через несколько дней быть представленной сестре, с которой я уже давно мечтала познакомиться. Мои друзья здесь настойчиво уговаривали меня не покидать их, однако их слишком щедрое гостеприимство и отчаянно веселый нрав немало способствовали моему затруднительному положению и некоторой депрессии. Я с нетерпением ожидаю того момента, когда буду принята в ваше соблазнительное уединение. Мне так хотелось бы побыть в обществе твоих милых детишек, которые, я надеюсь, полюбят меня. Скоро мне придется призвать на помощь всю мою решимость – я вынуждена расстаться с собственной дочерью. Затянувшаяся болезнь ее отца не позволила мне уделять ей достаточно внимания, что отвечало бы моему долгу. У меня слишком много поводов для опасений, что гувернантка, на попечении которой я оставила дочь, едва ли справится со своими обязанностями. Поэтому я решила устроить ее в одну из лучших школ города, где я смогу оставить ее по пути к тебе. Я уже совсем решила, что повидаюсь с тобой и надеюсь, что мне не будет отказано приехать в Черчилль. Мне будет действительно тяжело, если ты сообщишь мне, что не в состоянии принять меня.

Твоя преданная и любящая сестра

Сьюзан Вернон

Письмо 2

леди Сьюзан к миссис Джонсон

Лэнгфорд

Дорогая Алиса,

Ты явно заблуждалась, полагая, что я задержусь здесь до конца зимы. Мне редко приходилось так весело и приятно провести три месяца, которые, увы, уже пролетели. Однако сегодня положение осложнилось. Женская половина семьи форменным образом ополчилась против меня. Ты, как в воду глядела и предсказала, когда я только что прибыла в Лэнгфорд, что все сложится именно так, как это и произошло. Мэнвэринг был столь неотразим, что у меня сразу же возникли известные опасения. Я помню, как сказала себе: “Мне не по сердцу этот человек; дай Бог, чтобы не вышло беды!”. И я решила быть осмотрительной и скромной насколько возможно. Ведь я была вдовой всего четыре месяца. И я старалась, как могла. Признаюсь, что принимала знаки внимания только со стороны Мэнвэринга. Я вообще избегала флирта и не замечала никого, кроме сэра Джеймса Мартина, которому я уделяла чуть-чуть внимания, чтобы отвлечь его от мисс Мэнвэринг. Но если бы люди знали мои мотивы, то убеждена, они не могли бы не проникнуться ко мне уважением. Меня назвали недостойной матерью, однако именно святая материнская любовь и интересы моей дочери руководили мною в те дни. И если бы не святая простота Фредерики, мои усилия могли бы быть по достоинству вознаграждены. Сэр Джеймс делал через меня ей предложения, но она, мука моей жизни, яростно воспротивилась помолвке, и мне пришлось временно отказаться от этой идеи. Я не раз сокрушалась, что сама не вышла за него замуж. И будь он хотя бы на йоту посильнее как мужчина, я так и поступила бы. Признаюсь однако, что в этом смысле я довольно романтична: меня бы не устроило одно лишь материальное благополучие или богатство. В результате все сложилось весьма печально: сэр Джеймс исчез, Мария – в ярости, а миссис Мэнвэринг воспылала неукротимой ревностью. Короче, она так возревновала и ополчилась на меня, что при ее вспыльчивом характере могла бы нанять сторожа для мужа, будь на то ее воля. К счастью, ее муж остался моим другом, а самым желанным подвигом его жизни было бы сбежать от нее навсегда сразу же после женитьбы. Теперь наше положение очень даже незавидное. В доме невероятный переполох. Вся семья перегрызлась и перессорилась. Мэнвэринг даже не осмеливается поговорить со мной. Самое время для меня сейчас исчезнуть. Поэтому я решила уехать от них и надеюсь на этой неделе встретить тебя в городе. Если мистер Джонсон все еще сохранил ко мне некоторую благосклонность, то тебе надо бы навестить меня по адресу: Уигмор стрит, 10. Все же я полагаю, что этому не быть, поскольку мистер Джонсон при всех его недостатках все же является человеком, к которому можно отнести такое великолепное определение как “респектабельный”. Я же, как известно, поддерживаю добрые, дружеские отношения с его женой и его невнимание ко мне может быть понято превратно. Я покидаю это несносное пристанище и уезжаю в Черчилль. Прости меня, милый друг, но это мое единственное убежище. Будь в Англии другое место, где бы меня приняли достойно, я предпочла бы его. Шарль Вернон мне ненавистен, и к тому же я боюсь его жены. Однако мне придется пожить в Черчилле, пока не подвернется что-нибудь получше. Моя юная леди будет сопровождать меня до города, где я отдам ее под присмотр мисс Саммерс на Уигмор стрит и оставлю ее там, пока она не станет несколько более благоразумной. Там она завяжет полезные знакомства, поскольку все девочки на Уигмор стрит из хороших семей. Все это, конечно, стоит больших денег, и я не знаю, когда расплачусь за все.

Прощай. Напишу тебе, как только приеду в город.

Всегда твоя

Сьюзан Вернон

Письмо 3

миссис Вернон к леди Де Курси

Черчилль

Дорогая мама,

С сожалением сообщаю тебе, что мы не сможем выполнить наше обещание провести с тобой Рождество. Мы сожалеем, что лишаем себя такого счастья, но возникло обстоятельство, которое мы не в силах отменить. Дело в том, что леди Сьюзан в письме к ее брату заявила о своем намерении приехать к нам в ближайшие дни. По всей вероятности, этот визит вызван какими-то ее личными интересами и потому трудно предположить, как долго она у нас прогостит. Я совершенно не готова к ее визиту и не могу сегодня дать объяснение ее поведению. Лэнгфорд казался самым подходящим для нее местом во всех отношениях. Это касается и элегантного и роскошного образа жизни там, и ее особой симпатии к миссис Мэнвэринг. Поэтому я отнюдь не ожидала, что ее столь быстро выведут на чистую воду. Правда, после смерти ее мужа она стала проявлять к нам растущее дружеское расположение и поэтому могла предположить, что в скором времени нам придется принять ее у себя. Я считаю, что мистер Вернон был всегда слишком добр к ней, находясь в Стаффордшире. Она же относилась к нему, не говоря уже о ее характере, с таким непростительным плутовством и неблагодарным лукавством, начиная с того времени, когда мы еще только помышляли о супружестве. Мне думается, что только такой добродушный и мягкосердечный человек, как мой супруг, мог не заметить этого. И хотя она вдова его брата, попавшая в затруднительные обстоятельства, по праву нуждается в материальной поддержке, я не могу подавить мысль о том, что его настоятельные приглашения ей приехать к нам в Черчилль совершенно неприемлемы. Однако он всегда склонен видеть в каждом только положительные качества, а ее показные печаль, раскаяние и демонстрация благоразумия не могли не растопить его сердце и он действительно поверил в ее искренность. Что касается меня, то меня это нисколько не убедило в ее исправлении. Несмотря на ее удивительную способность внушать к себе доверие, я не смогу заставить себя поверить ей, пока как следует не пойму истинные причины ее приезда к нам. Поэтому, моя милая, ты можешь представить себе, с какими чувствами я ожидаю ее приезда. Она получит возможность проявить здесь свои завидные способности, чтобы завоевать мое расположение, а я, конечно, постараюсь оградить себя от ее влияния, если оно не будет подкреплено чем-либо более существенным. Она пишет о страстном желании познакомиться со мной и очень великодушно отзывается о моих детях, но я не настолько глупа, чтобы допустить, что женщина, которая с таким небрежением, если не с жестокостью, относится к собственному ребенку, способна проявить что-то вроде привязанности к моим детям. Мисс Вернон будет оставлена в городской школе прежде чем ее мать явится к нам, что меня радует. Это будет благом для нее и для меня. Ей, думаю, будет только на пользу побыть вдали от такой матери. Шестнадцатилетняя девица, получившая столь порочное воспитание, конечно, не была бы желанным гостем у нас. Я знаю, что Реджинальд давно мечтал увидеть эту очаровательную леди Сьюзан. Мы с нетерпением ожидаем, что он скоро присоединится к нам. Я рада узнать, что папа чувствует себя хорошо.

Любящая тебя

Кэтрин Вернон

Письмо 4

мистера Де Курси к миссис Вернон

Паклэндс

Дорогая сестра,

Поздравляю тебя и мистера Вернона с ожиданием прибытия в вашу семью самой выдающейся кокетки Англии. Как большой любитель пофлиртовать я всегда ставил ее себе в пример, однако недавно мне привелось узнать некоторые подробности ее поведения в Лэнгфорде, которые свидетельствуют о том, что она не ограничивается в некотором роде честным флиртом, одобряемым большинством людей; ее настоящим изысканным удовольствием является то, чтобы перессорить целое семейство. Ее отношения с мистером Мэнвэрингом спровоцировали ревность его жены и породили ее страдания, а ее флирт с молодым человеком, который имел виды на сестру мистера Мэнвэринга, лишили эту милую девушку ее любовника. Все это мне поведал мистер Смит, проживающий здесь поблизости от меня /я обедал с ним у Хёрста и Уилфорда/, который только что прибыл из Лэнгфорда, где он провел две недели в одном семействе, в обществе этой леди. Следовательно я получил эту информацию из первых рук.

Могу представить себе, какая это удивительная женщина, должно быть! Я просто мечтаю увидеть ее и, конечно, принимаю ваше любезное приглашение, чтобы получить хотя бы отчасти возможность убедиться в ее колдовских способностях, позволяющих ей достигать таких успехов: поддерживать любовные отношения одновременно с двумя мужчинами в одном доме несмотря на то, что оба они не свободны для этого. И добиваться всего, не обладая очарованием юности! Меня радует то, что мисс Вернон не прибудет в Черчилль с матерью. Насколько я понял, ее дочь недостаточно воспитана и, по сообщению мистера Смита, не менее заносчива, чем тупа. Там, где гордость сочетается с глупостью, едва ли есть место для достойного внимания лицемерия. В таком случае мисс Вернон может рассчитывать лишь на безжалостное презрение. Что касается леди Сьюзан, то у меня сложилось впечатление, что она обладает такой очаровательной хитростью и пленительным притворством, которые достойны лицезрения и изучения. Очень скоро я буду вместе с тобой.

Твой любящий брат

Реджинальд Де Курси

Письмо 5

Леди Сьюзан к миссис Джонсон

Черчилль

Я получила твое письмо, дорогая Алиса как раз перед отъездом из города, и я рада узнать, что мистер Джонсон абсолютно не подозревает о твоем свидании в предшествующий вечер. Безусловно лучше обмануть его до конца. Поскольку он упрям, его следует перехитрить. Я благополучно прибыла сюда, и у меня нет причин жаловаться на то, как меня принял мистер Вернон. Однако должна признаться, что не столь же удовлетворена поведением его леди. Она действительно хорошо воспитана, и у нее манеры светской женщины, однако ее поведение относительно меня вовсе не позволяет думать, что я произвела на нее благоприятное впечатление. Я хотела бы, чтоб она была восхищена, встретив меня. Сама я была воплощением дружелюбия и любезности при встрече, насколько это было возможно. И все – напрасно. Я пришлась ей не по нраву. Конечно, если принять во внимание то, что я действительно приложила некоторое старание помешать моему зятю жениться на ней, то этот недостаток радушия не вызывает особого удивления; и все же это свидетельствует о нетерпимом и мстительном характере. Она и сейчас негодует по поводу моего замысла, который увлек меня шесть лет тому назад и которому так и не суждено было реализоваться. Иногда я чувствую что-то вроде сожаления в связи с тем, что не позволила Шарлю приобрести Замок Вернона, когда мы были вынуждены продать его. При этом необходимо принять во внимание одно удручающее обстоятельство, и едва ли кто может не считаться с деликатностью ситуации: разве можно было допустить унижения достоинства моего мужа, если бы его младший брат купил фамильное имение. Если бы можно было решить дело так, чтобы нам не пришлось выезжать из Замка, где мы могли бы жить с Шарлем и одни содержать имение; однако Шарль в то время собирался жениться на мисс Де Курси, и это событие оправдало мое решение. При этом здесь полно детей, и какую бы я извлекла выгоду, если бы Шарль купил Вернон? По этой причине я была в любом случае далека от того, чтобы убедить мужа продать имение. То, что я была помехой в совершении этой сделки, вероятно, произвело неблагоприятное впечатление на жену Шарля. Но там, где отдается предпочтение неприязни, никогда не учитывают мотивы; что касается денежных дел, то мое решение не оттолкнуло его от меня и Шарль все еще очень полезен мне. Я действительно расположена к нему; его очень легко провести!

Дом здесь прекрасен, обстановка фешенебельна, и все говорит о достатке и изяществе. Я уверена, что Шарль очень богат; когда человек приобретает известность в банковском деле, он купается в деньгах. Но они не знают, что делать со своим богатством. У них бывает очень мало гостей, а в городе они бывают только по делам. Мы постараемся казаться как можно глупее. Я намереваюсь покорить сердце моей невестки через ее детей. Я уже знаю их всех по имени и собираюсь использовать весь свой талант, чтобы расположить к себе, в особенности, маленького Фредерика, которого я посажу на свои колени и буду вздыхать над ним ради его милого дяди.

Бедный Мэнвэринг! – нечего и говорить, как я скучаю по нему и как часто думаю о нем. По прибытии сюда я нашла его отчаянное письмо, полное жалоб на его жену и сестру и на жестокость судьбы. Вернонам я сказала, что это письмо от его жены. Письма к нему я буду адресовать к тебе.

Всегда твоя

С.В.

Письмо 6

миссис Вернон к мистеру Де Курси

Черчилль

Мой дорогой Реджинальд,

Я видела это опасное создание и должна описать тебе ее, хотя надеюсь, что вскоре ты будешь иметь возможность составить о ней собственное суждение. Она действительно прелестна. Однако тебя может удивить обольстительность уже немолоденькой леди. Со своей стороны я должна сказать, что редко приходилось встречать столь привлекательную женщину, как леди Сьюзан. Она изящная блондинка с прекрасными серыми глазами и темными ресницами. По ее внешности можно предположить, что ей не более двадцати пяти лет, хотя в действительности ей должно быть на десять лет больше. Я, конечно, не склонна обожать ее, но все считают ее красавицей. И все же не могу не признать, что она обладает необычным сочетанием симметрии, блеска и грации. Ее общение со мной было столь кротким, искренним и даже нежным, что если бы я не знала, как она ненавидит меня за то, что я вышла замуж за мистера Вернона /ранее мы никогда не встречались/, то должна бы вообразить, что она мой самый преданный друг. Мне кажется, что люди склонны ассоциировать умение держать себя с кокетством и считают, что бесстыдство в общении обязательно сочетается с бесстыдством ума. По меньшей мере, я сама была готова к тому, что леди Сьюзан шокирует меня неуемной самоуверенностью. Однако ее лицо всегда светилось приветливостью, а ее голос и манеры были умеренно мягкими. Прости меня, но разве это не обман? К ее несчастью, многие слишком хорошо знают эту леди. Она умна и мила, достаточно начитана, что позволяет ей легко поддерживать разговор. У нее очень хорошо подвешен язык, и эту свою способность она, по-моему, слишком часто использует, чтобы вводить людей в заблуждение. Она уже почти убедила меня в том, что очень сильно любит свою дочь, хотя я уже давно была убеждена в обратном. Она говорит о ней с такой нежностью и заботой, скорбя о том, что не смогла дать ей достойного образования и воспитания, что, по ее словам, было совершенно выше ее сил. А я помню, как много вёсен ее милость провела в городе, тогда как ее дочь оставалась в Стаффордшире на попечении слуг или гувернантки, что едва ли лучше. Поэтому я не могла поверить ее словам.

Если ее манеры и поведение столь сильно воздействовали на мое возмущенное сердце, то можешь себе представить, насколько сильнее они повлияли на великодушную натуру мистера Вернона. Мне хотелось бы поверить, что она действительно уехала в Черчилль из Лэнгфорда по своему выбору. И если бы она не задержалась там на три месяца прежде чем обнаружила, что образ жизни ее друзей не отвечает ее положению или чувствам, то могла бы поверить, что горе в связи с потерей такого мужа, как мистер Вернон, побудило ее искать уединения. Известно, что для мужа ее поведение не было каким-то исключительным эпизодом. Однако я не могу не принять во внимание продолжительность ее визита к чете и к семейству Мэнвэринг. И когда я размышляю о том образе жизни, который она вела там, и совершенно другом образе жизни, который ей придется вести теперь, я могу лишь предположить, что именно желание восстановить свою репутацию, став, правда с опозданием, на путь пристойного поведения, побудило ее покинуть то семейство, где она была поистине счастливой. Рассказ вашего друга Смита, мне думается, едва ли может быть полностью правдивым, поскольку она регулярно переписывается с миссис Мэнвэринг; во всяком случае, он, должно быть, сильно преувеличивает. Трудно поверить, что одновременно можно столь вульгарно обманывать двух мужчин.

Твоя и проч.

Кэтрин Вернон

Письмо 7

леди Сьюзан к миссис Джонсон

Дорогая Алиса,

Очень мило с твоей стороны, что ты присмотрела за Фредерикой. Я благодарна тебе за это и принимаю твое участие как знак дружбы. Но я далека от того, чтобы требовать от тебя столь больших жертв. Она глупая девочка и ее не за что хвалить. Поэтому я ни в коем случае не хочу отнимать у тебя ни минуты драгоценного времени на сопровождение ее на Эдвард стрит… Ведь каждый такой визит требует много часов, отрываемых от большой программы обучения. Я действительно хочу, чтобы она регулярно посещала занятия, пока находится под опекой мисс Саммерс. Я хочу, чтобы она научилась играть и петь с какой-то долей вкуса и достаточно уверенно. Она унаследовала мои руки и сносный голос. В мои детские годы я была столь избалована, что меня никогда не принуждали посещать какое-либо учебное заведение и в результате чего я осталась без тех хороших манер и внешнего лоска, которые так необходимы для полного совершенства хорошенькой женщине. Не скажу, что являюсь сторонницей господствующей моды приобретать широкие познания в языках и науках. Это напрасная трата времени. Профессия учительницы французского, итальянского, немецкого, музыки, пения, рисования поможет женщине как-то самоутвердиться, однако не прибавит к списку ее побед ни одного любовника. Во всяком случае, первостепенное значение имеют привлекательность, изящество и хорошие манеры. Поэтому я не думаю, что знания Фредерики должны быть более чем поверхностными, и я тешу себя надеждой, что она задержится в школе не надолго. Ей не нужны глубокие знания. Я мечтаю видеть ее женой сэра Джеймса в ближайшие двенадцать месяцев. Ты знаешь, на чем основана моя надежда, и это действительно надежная платформа. Ведь среда школы должна быть очень унизительной для девочки в возрасте Фредерики. Кстати, лучше, если ты больше не будешь приглашать ее к себе. Я хочу, чтобы она поняла, что ее положение оставляет желать много лучшего. Во всяком случае, я уверена, что сэр Джеймс с моей подачи возобновит свое предложение Фредерике. Тем временем, я прошу тебя помешать ему искать новые привязанности, когда он прибудет в город. Пригласи его как бы случайно к себе, поговори с ним о Фредерике, чтобы он не забывал о ней.

В целом, я очень рекомендую мой собственный подход в этом вопросе, поскольку он благоприятно сочетает в себе осмотрительность и нежность. Некоторые матери стали бы настаивать, чтобы их дочери приняли столь заманчивое предложение с самого начала, а я не могла позволить себе принудить Фредерику к замужеству, к которому не лежало ее сердце. Вместо такого жестокого принуждения я просто предложила ей сделать собственный выбор, сделав ее жизнь просто-таки несносной, чтобы она приняла его предложение. Однако, хватит об этой глупой девочке.

Ты, вероятно, удивляешься, как я умудряюсь проводить здесь время. В первую неделю здесь было невыносимо скучно. Но теперь мы начинаем исправляться. Наша компания пополнилась братом миссис Вернон, симпатичным молодым человеком, который, надеюсь, сможет развлечь меня. В нем есть нечто, заинтересовавшее меня, некоторый налет нахальства и фамильярности, что мне предстоит несколько подкорректировать. Он довольно забавен и, кажется, неглуп. И когда я внушу ему большее уважение к себе, чем его наделила своими добрыми советами его сестра, то он может стать достойным ухажером. Я нахожу исключительное удовольствие в покорении дерзкого духа, когда человек, изначально настроенный на неприязненное отношение, признает мое превосходство над ним. Я уже привела его в замешательство моей спокойной сдержанностью и теперь постараюсь приложить все мои способности для смирения гордости этих слишком самонадеянных Де Курси и убедить миссис Вернон в том, что ее сестринские предостережения оказались напрасными, и в то же время доказать Реджинальду, что его сестра столь скандально оклеветала меня. Реализация этого проекта по меньшей мере позабавит меня и ослабит мои переживания в связи с этой ужасной разлукой с тобой и всеми, кого я так люблю. Прощай.

Всегда твоя

С.Вернон

Письмо 8

миссис Вернон к леди Де Курси

Дорогая мама,

Тебе не следует рассчитывать на то, что Реджинальд вернется домой слишком скоро. Он задержится у нас некоторое время и просит передать тебе, что хорошая погода побуждает его принять приглашение мистера Вернона продлить пребывание в Сассексе, чтобы поохотиться вместе. Он намерен немедленно послать за своими лошадьми, и сейчас невозможно сказать, когда ты сможешь увидеть его в Кенте. Я не буду скрывать от тебя мои чувства по поводу этого изменения, но я думаю, что лучше не сообщать об этом папе, который всегда очень беспокоится о Реджинальде, и это известие усилит его тревогу, что может серьезно повлиять на его здоровье и настроение. Леди Сьюзан, конечно, ухитрилась за эти две недели очаровать моего брата. Я уверена, что его пребывание здесь дольше предопределенного срока для его возвращения обусловлено в большей степени его влюбленностью в неё, нежели желанием поохотиться с мистером Верноном, и поэтому безусловно я уже не испытываю того удовольствия от продолжения его пребывания у нас, которое я получала бы при иных обстоятельствах. Я действительно раздражена ловкостью этой беспринципной женщины. Какое еще более убедительное доказательство в подтверждение ее опасных способностей требуется кроме перемены на обратное мнение Реджинальда по сравнению с тем суждением о ней, которое он имел, когда прибыл к нам? Тогда он был решительно настроен против нее. В его последнем письме он сообщил мне некоторые подробности ее поведения в Лэнгфорде, которые ему сообщил один джентльмен, отлично знавший ее. Эти сведения, если они справедливы, должны были породить отвращение к ней. А сам Реджинальд действительно верил в правдивость такой информации. Я уверена, что его мнение о ней было столь же низко, как о любой женщине в Англии, и, когда он приехал, то считал ее не достойной ни деликатности по отношению к ней, ни уважения. Он думал, что она будет восхищена вниманием любого мужчины, склонного флиртовать с ней.

Должна признать, что ее поведение было нацелено на то, чтобы развеять такое отношение. Я не обнаружила при этом на малейшего неприличия: ни крупинки тщеславия, притворства или ветрености. И она была столь обворожительна, что меня не удивило бы его восхищение ею, не ведай он ничего о ее поведении до этого личного знакомства. Но меня поистине поражает то, что вопреки убеждению и здравому смыслу он, я уверена, просто обожает ее. Сначала его восхищение ею было достаточно сильным, однако не более чем естественным. Меня не удивило, что он был тронут благородством и деликатностью ее манер. Однако, когда он говорил о ней позднее, то отзывался о ней с такой поразительной похвалой. А вчера он буквально сказал, что его не могло бы удивить столь сильное воздействие на сердце мужчины такой красоты и таких способностей. Когда я в ответ посетовала на ее особенный нрав, он заметил, что все те ошибки, которые она, возможно, совершила, следует объяснить ее недостаточным воспитанием и ранним замужеством, и что она вообще замечательная женщина.

Это стремление оправдать ее поведение или забыть о нем в пылу обожания просто бесит меня. И если бы я не знала, что Реджинальду так хорошо в Черчилле, что он нуждается в продлении этого визита, то я бы сожалела, если бы мистер Вернон пошел ему в этом навстречу.

Безусловно, леди Сьюзан намерена вовсю использовать свое кокетство и будет стремиться к обретению обожания со стороны всей семьи. Я ни на минуту не могу представить себе, что у нее на уме что-либо более серьезное. Однако меня подавляет ситуация, когда я ясно вижу, как юного Реджинальда она просто одурачивает.

Твоя и проч.

Кэтрин Вернон

Письмо 9

миссис Джонсон к леди Сьюзан

Мой драгоценный друг,

Я поздравляю тебя с прибытием мистера Де Курси и советую тебе сделать все для того, чтобы он женился на тебе. Известно, что состояние его отца весьма значительно, и мне думается, что молодой Де Курси получит его в наследство. Сэр Реджинальд слишком слабовольный, чтобы надолго устоять перед тобой. Я знаю, что о молодом человеке хорошо отзываются и, хотя едва ли кто по-настоящему достоин тебя, моя прелестная Сьюзан, мистер Де Курси – стоящее приобретение. Конечно, Мэнвэринг будет неистовствовать, но ты можешь легко умиротворить его. Кроме того, даже при самом скрупулезном подходе к вопросу чести ты не обязана ожидать его освобождения. Я уже видела сэра Джеймса. Он приезжал на несколько дней в город на той неделе и не раз наносил визиты на Эдвард стрит. Я говорила с ним о тебе и твоей дочери, но и он пока далек от того, чтобы забыть тебя, и уверена, что он с готовностью женится на любой из вас. Я обнадежила его насчет неуступчивости Фредерики и сказала ему, что она уже изменилась по отношению к нему в лучшую сторону. Я пожурила его за ухаживание за Марией Мэнвэринг. Он возразил, заявив, что это была лишь шутка. Мы оба радушно посмеялись над его разочарованием и, короче, расстались друзьями. Он глуп, как всегда.

Твоя преданная

Алиса

Письмо 10

леди Сьюзан к миссис Джонсон

Я очень благодарна тебе, дорогая подруга, за твой совет относительно мистера Де Курси, который был предложен тобой с полной уверенностью в его целесообразности. Однако я еще не совсем решила следовать ему. Я не могу так легко принимать решения по такому серьезному вопросу как замужество, особенно сейчас, когда я не нуждаюсь в деньгах. Кроме того, быть может, до кончины старого джентльмена этот брак едва ли сулит существенную выгоду. Верно также и то, что я достаточно прагматична, чтобы поверить, что он сегодня в пределах моей досягаемости. Я заставила его ощутить мою силу и могу теперь наслаждаться триумфом над умом, который был готов презирать меня и ставил под сомнение все мои прежние действия и поступки. Его сестра, надеюсь, тоже поняла, сколь мало пользы от порочащего представления одного человека в ущерб другому, если этому противостоит немедленное противодействие интеллекта и хорошие манеры. Я ясно вижу, что она обескуражена моими успехами в изменении мнения обо мне ее брата, и пришла к заключению, что она готова на все, чтобы помешать мне. Однако, породив в нем сомнение в справедливости ее мнения обо мне, я думаю, что могу бросить ей вызов. Мне так приятно видеть его неуверенные шаги к интимности, особенно наблюдать, как меняются его манеры, когда он сдерживает свои наглые ухаживания в результате моего поведения, полного спокойного достоинства. Это защитило меня от прямой фамильярности с его стороны. При этом я менее всего играла роль кокетки, что было для меня обычным поведением на протяжении всей моей жизни, хотя моя страсть к превосходству была более чем когда-либо удовлетворена. Я полностью контролировала его, сдерживая его чувственность серьезным разговором, и заставила его, смею сказать, наполовину влюбиться в меня, без какого-либо подобия банального флирта. Миссис Вернон сознает, что заслуживает любого рода мщения, осуществить которое в моих силах. Реализовав свои неблаговидные услуги, она не может не понять, что в любом замысле моим главным оружием является простое и скромное поведение. Однако, пусть она думает и поступает, как ей заблагорассудится. А сегодня мы продвигаемся в сторону, в некотором роде, взаимного доверия и вскоре, вероятно, завяжем некую платоническую дружбу. Что касается меня, то можешь быть уверена в том, что я не переступлю эту грань. Если бы у меня не было уже сердечной привязанности к другому мужчине, что может случиться с каждым, я из принципа не могу дарить любовь человеку, который посмел думать столь низко обо мне.

У Реджинальда прекрасная фигура, и он заслуживает похвалы, которую ты слышала о нем. Однако он все же уступает нашему другу из Лэнгфорда. Он менее элегантен, менее вкрадчив, чем Мэнвэринг, и ему недостает таланта рассказывать те восхитительные истории, которые сообщают хорошее настроение окружающим. Тем не менее, он довольно мил, чтобы позабавить меня и провести много приятных часов, которые в противном случае пришлось бы попусту тратить на то, чтобы пытаться преодолевать настороженность моей невестки и выслушивать скучные разглагольствования ее мужа.

Твое сообщение относительно сэра Джеймса более чем удовлетворило меня, и очень скоро я должна намекнуть мисс Фредерике о моих намерениях.

Твоя и проч.

С.Вернон

Письмо 11

миссис Вернон к леди Де Курси

Дорогая мама,

я все больше беспокоюсь о Реджинальде, наблюдая очень быстрый рост влияния леди Сьюзан. Между ними завязалась какая-то необычная дружба. Они часто увлечены разговорами, а она очень искусно кокетничает, чтобы использовать его для достижения своих целей. Невозможно без тревоги лицезреть столь быстро установившуюся между ними близость, хотя я едва ли могу предположить, что намерения леди Сьюзан нацелены на замужество. Я хочу, чтобы Реджинальд скорее возвратился домой под каким-либо благовидным предлогом. Но он совсем не настроен покидать нас. Я уже не раз намекала ему о ненадежном состоянии здоровья моего отца, насколько общепринятые приличия позволяли мне поступать так в моем собственном доме. Ее власть над ним, повидимому, уже безгранична, поскольку ей удалось полностью вычеркнуть из его памяти прежнее предвзятое мнение о ней. Более того, она заставила его не просто забыть, но даже и оправдать ее неблаговидное поведение. Отчет мистера Смита о ее проделках в Лэнгфорде, в котором он обвинял ее в том, что она влюбила в себя до потери здравого смысла мистера Мэнвэринга и молодого человека, увлеченного мисс Мэнвэринг, казался Реджинальду полностью достоверным, когда он приехал в Черчилль. Теперь же он считает все это всего лишь скандальным измышлением. Об этом он говорил мне с такой горячностью, которая свидетельствует о его раскаянии в том, что он поверил мистеру Смиту.

Как глубоко я огорчена тем, что она вообще появилась в нашем доме! Я всегда с беспокойством ожидала ее приезда, однако и не предполагала, что придется так сильно переживать за Реджинальда. Я рассчитывала, что она будет очень неприятным компаньоном для меня, но даже не могла представить себе, что моему брату грозит хотя бы малейшая опасность быть плененным женщиной, неблаговидное поведение которой не было секретом, обладающей характером, оставляющим желать много лучшего. Было бы так хорошо, если бы ты помогла вызволить его отсюда.

Любящая тебя

Кэтрин Вернон

Письмо 12

сэра Реджинальда Де Курси своему сыну

Паклэндс

Я знаю, что молодые люди вообще не терпят расспросов даже со стороны их ближайших родственников, если это касается их личной жизни. Однако я надеюсь, мой дорогой Реджинальд, что ты будешь выше всего этого, чтобы развеять опасения отца, не отказать ему в доверии и не пренебречь его советом. Ты должен признать, что как единственный сын и представитель знатного семейства, не можешь не принимать во внимание, что твое поведение в жизни не может не интересовать твоих родственников. В таком очень важном деле, как женитьба, на карту ставится все: твое собственное счастье, благополучие твоих родителей и твоя репутация. Я не допускаю мысли о том, что ты слишком легкомысленно подойдешь к окончательному решению этого вопроса, не поставив в известность мать и меня, или, по меньшей мере, не будучи уверенным в том, что мы одобрим твой выбор. Однако я не могу подавить опасение в связи с тем, что тебя может женить на себе леди, которая недавно оказалась около тебя. Вся наша семья, близкие и дальние родственники сурово осудили бы такое развитие событий.

Сам возраст леди Сьюзан является к тому препятствием, а порочность ее нрава столь серьезна, что по сравнению с этим обстоятельством даже разница в двенадцать лет не существенна. Если бы ты не был ослеплен каким-то ее обаянием, было бы смешно напоминать тебе те случаи недостойного ее поведения, которые теперь всем известны. Ее пренебрежение к мужу, ее флирт с другими мужчинами, ее экстравагантность и беспутный образ жизни были столь заметными и бесстыдными, что никто не мог игнорировать их в то время или забыть сегодня. Из-за благожелательности мистера Шарля Вернона нашей семье она всегда характеризовалась в мягких тонах. Однако, несмотря на великодушные попытки оправдать ее поведение, мы знаем, что она из самых эгоистичных побуждений делала все возможное, чтобы помешать ему жениться на Кэтрин.

Мой возраст и ухудшающееся здоровье побуждают меня к тому, чтобы поскорее увидеть тебя устроенным в этом мире. К судьбе твоей жены я, из-за моей доброты, могу быть индифферентным, но ее семья и характер должны быть безупречными. Если твой выбор таков, что нет возражений против этих ее качеств, я обещаю дать тебе скорое и благосклонное согласие. В то же время мой долг – возражать против союза, который возможен лишь при условии неимоверной гибкости и ловкости одной стороны и обречен на фиаско в конечном счете.

Возможно, что мотивом ее такого поведения является лишь тщеславие или желание покорить человека, который, по ее мнению, относится к ней с особенным предубеждением. Но более вероятно, что у нее более далекая и более осязаемая цель. Она небогата и, естественно, что может стремиться к союзу, который может принести ей ощутимую выгоду. Ты знаешь свои права и уверен, что я не в силах помешать наследованию тобою семейного имения. Возможность причинить тебе страдания при моей жизни была бы подобием мести. Однако я едва ли способен унизиться до такой степени при любых обстоятельствах. Я открыто говорю о моих переживаниях и намерениях и не желаю каким-либо образом давить на тебя. Я обращаюсь к твоему здравому смыслу и родственной привязанности. Если я узнаю, что ты женился на леди Сьюзан, то это будет сильнейшим ударом в моей жизни. Это было бы кончиной той подлинной гордости, которой ты был для меня до сих пор. Мне было бы стыдно видеть тебя, слышать тебя и думать о тебе.

Возможно, я поступаю плохо, но этим письмом я облегчил мою душу. Я считаю своим долгом сообщить тебе, что твое увлечение леди Сьюзан не является секретом для твоих друзей. Я должен предостеречь тебя. Я был бы рад узнать причины твоего недоверия к сообщению мистера Смита. Всего месяц назад у тебя не было никаких сомнений на этот счет.

Если ты убедишь меня в том, что у тебя нет иных намерений кроме извлечения удовольствия из бесед с умной женщиной на протяжении короткого периода времени и желания обожать лишь красоту и способности, не будучи ослепленным ею до такой степени, чтобы не замечать ее пороков, ты возродишь мой счастливый покой. Но если ты не можешь поступить так, то объясни мне, по крайней мере, что побудило тебя так резко изменить твое мнение о ней.

Твой и проч.

Реджинальд Де Курси

Письмо 13

леди Де Курси к миссис Вернон

Паклэндс

Моя дорогая Кэтрин,

К сожалению, когда пришло твое последнее письмо, я не могла выходить из мой комнаты. Из-за несносной простуды мои глаза так воспалились, что я не могла читать и не могла отказать твоему отцу, который предложил прочитать его мне. Таким образом, к моей великой досаде, я узнала о всех твоих опасениях по поводу твоего брата. Я решила сама написать Реджинальду, как только позволят мои глаза. Я намерена предостеречь его, насколько это в моих силах, об опасности, которой он подвергается из-за близкого знакомства со столь хитрой женщиной как леди Сьюзан. Этот риск особенно велик для молодого человека его возраста, подающего большие надежды. Более того, я намеревалась напомнить ему о том, что мы теперь совсем одни и очень нуждаемся в том, чтобы он поддерживал наше душевное состояние в долгие зимние вечера. Сейчас невозможно решить, была ли бы от этого какая-либо польза. Однако меня очень беспокоит, если сэр Реджинальд узнает что-либо об этом деле, что, мы полагаем, очень встревожит его. Он понял все твои опасения, как только прочитал письмо, и я уверена, что с тех пор все это не выходит из его головы. Он тут же написал письмо Реджинальду. Это было длинное послание, полное тревог, в котором он настойчиво просил объяснить, что ему рассказала леди Сьюзан, чтобы опровергнуть последнюю шокирующую информацию. Сегодня утром от него пришел ответ, который я перешлю тебе, поскольку думаю, что тебя он заинтересует. Я хотела бы, чтобы этот ответ был более обнадеживающим, но, кажется, он был написан с такой решимостью сохранить хорошее мнение о леди Сьюзан, что его заверения относительно женитьбы и проч. не облегчают мое сердце. Однако я, как могу, успокаиваю твоего отца и он, конечно, несколько менее встревожен после получения письма от Реджинальда. Как досадно, моя милая Кэтрин, что эта незваная гостья не только воспрепятствовала нашей встрече на Рождество, но к тому же явилась причиной такого беспокойства и раздражения.

Твоя любящая мама

К. Де Курси

Письмо 14

мистера Де Курси к сэру Реджинальду

Черчилль

Мой дорогой сэр,

Я только что получил твое письмо, которое меня поразило более, чем когда-либо раньше. Мне, полагаю, следует благодарить мою сестру за то, что она представила меня в таком свете, чтобы повредить мне в твоем мнении и породить у тебя все эти тревоги. Я не знаю, почему она предпочла встревожить себя и ее семью, испугавшись события, которое только она одна, я уверен, могла бы себе вообразить. Приписывание такого замысла леди Сьюзан означало бы лишение ее способности к ясному мышлению, в чем ей не могут отказать ее злейшие недруги; равным образом я должен был бы утратить мои претензии на здравый смысл, если меня подозревают в матримониальных намерениях по отношению к ней. Наша разница в возрасте является для супружества непреодолимым препятствием, и я умоляю тебя, мой дорогой сэр, успокоиться и более на таить в себе подозрений, которые способны столь же нарушить собственный покой, как и наше взаимопонимание.

У меня не может быть иной цели в отношении к леди Сьюзан, кроме как некоторое время /как ты сам выразился/ получать удовольствие от бесед с женщиной, обладающей выдающимися интеллектуальными возможностями. Если бы миссис Вернон по достоинству оценила мою привязанность к себе и ее мужу в течение моего визита, она поступила бы более справедливо ко всем нам. Однако моя сестра, к сожалению, относится к леди Сьюзан с почти нескрываемым предубеждением. Она не может простить ей тех попыток не допустить их союза с мужем. Основным мотивом такого поведения она считает эгоизм леди Сьюзан. Но в этом случае, как и во многих других, люди самым неприемлемым способом нанесли душевную травму этой леди, предполагая худшие намерения, когда мотивы ее поведения были неясны.

Леди Сьюзан ранее знала нечто весьма существенное к невыгоде моей сестры и уверяла ее, что счастье мистера Вернона, к которому она всегда питала привязанность, будет полностью разрушено женитьбой. И это обстоятельство объясняет истинные мотивы поведения леди Сьюзан и, снимая все обвинения, возведенные на нее, может также убедить нас в том, как мало следует доверять разным слухам и сообщениям, поскольку ни один человек, каким бы честным он ни был, не может избежать злонамеренной клеветы. Если моя сестра в безопасности уединения с мизерной возможностью и склонностью к совершению злых поступков не могла избежать порицания, мы не должны опрометчиво осуждать тех, кто, вращаясь в светском обществе и будучи окружен разными соблазнами, обвиняется в совершении ошибок, которые они имели возможность совершить.

Я виню себя и весьма строго за то, что с такой легкостью поверил скандальным сплетням, сочиненным Шарлем Смитом в ущерб леди Сьюзан, так же, как я теперь убежден в том, как недостойно они оклеветали ее. Что касается ревности миссис Мэнвэринг, то это с начала и до конца его собственная выдумка, а его утверждение о соблазнении ею любовника мисс Мэнвэринг едва ли лучше обосновано. Сэр Джеймс Мартин был в какой-то мере увлечен ею и уделял ей некоторое внимание, а поскольку он человек состоятельный, нет ничего удивительного в том, что ее намерения могли склониться к замужеству. Всем известно, что мисс Мэнвэринг буквально охотилась за мужем, и поэтому никто не станет сочувствовать ей по поводу того, что она проиграла более красивой женщине и упустила шанс сделать достойного мужчину совершенно несчастным человеком. Леди Сьюзан была далека от намерения добиваться такой победы и, обнаружив, как сильно возмущена была мисс Мэнвэринг изменой своего любовника, решила, несмотря на самые искренние уговоры мистера и миссис Мэнвэринг, покинуть эту семью. У меня есть основание полагать, что она действительно получала серьезные предложения от сэра Джеймса, однако ее отъезд из Лэнгфорда немедленно после того, как она узнала о его привязанности, должен полностью оправдать ее при беспристрастном подходе к ее поступкам. Я уверен, мой дорогой сэр, что ты не можешь не признать справедливость такого суждения, и, исходя из этого, отдашь должное репутации этой очень оскорбленной женщины.

Я знаю, что, прибыв в Черчилль, леди Сьюзан руководствовалась только самыми благородными и дружелюбными намерениями. Ее благоразумие и скромность в расходах достойны подражания. Ее расположение к мистеру Вернону соответствует даже его заслугам, а ее стремление обрести расположение моей сестры заслуживает лучшего отзыва. Как мать, она безупречна. Ее цельная любовь к своему ребенку проявилась в том, что она отдала ее в хорошие руки, где поистине озабочены надлежащим воспитанием. Но поскольку она свободна от слепого и глупого пристрастия к своему чаду, столь обычного для большинства матерей, ее обвинили в отсутствии материнской нежности. Однако любой человек, обладающий здравым смыслом, по справедливости оценит ее рационально направленную любовь и присоединится к моему пожеланию, чтобы Фредерика Вернон повела себя более достойно, чем прежде, благодаря нежным заботам ее матери.

Мой дорогой сэр, таково мое настоящее мнение о леди Сьюзан. Из этого письма ты теперь знаешь, как высоко я ценю ее способности и ее репутацию. Однако, если мне не удалось убедить тебя в том, что твои опасения беспочвенны, то ты нанесешь мне глубокую обиду и сильно расстроишь меня.

Твой и проч.

Р. Де Курси

Письмо 15

миссис Вернон к леди Де Курси

Черчилль

Моя дорогая мама,

Возвращаю тебе письмо Реджинальда и от всего сердца рада тому, что моему отцу стало легче после получения этого послания. Передай ему мои наилучшие пожелания. Между нами говоря, я признаюсь, что это письмо лишь убедило меня в том, что сегодня у моего брата нет намерения жениться на леди Сьюзан, хотя не уверена в том, что ему не грозит такая опасность в предстоящие три месяца. Он дает очень правдоподобный отчет о ее поведении в Лэнгфорде. Я хочу, чтобы это было действительно так, но эта информация, должно быть, исходит от нее, и я все менее склонна доверять этому, а больше сожалею о степени близости, возникшей между ними, о чем можно судить по дискуссии на эту тему.

Мне жаль, что я вызвала его неудовольствие, но я не могу рассчитывать на нечто лучшее, если он с таким жаром оправдывает леди Сьюзан. Он действительно очень сильно настроен против меня и все же надеюсь, что мое суждение о ней не было поспешным. Бедная женщина! Однако у меня достаточно причин для моей неприязни. Сегодня я не могу не сочувствовать ей, поскольку она действительно попала в беду и далеко не случайно. Сегодня утром она получила письмо от леди, у которой она оставила свою дочь. Эта леди настаивает, чтобы она немедленно прибыла за мисс Вернон, поскольку она была задержана при попытке сбежать. Пока не ясно, почему и куда она намеревалась отправиться, но, видимо, ее положение там было невыносимым. Это, конечно, печально и, безусловно, весьма огорчительно для леди Сьюзан.

Фредерике уже, должно быть, шестнадцать лет, и ей следовало бы быть более благоразумной. Однако, боюсь, что из намеков ее матери следует, что она капризная и испорченная девчонка. Но, к сожалению, ей мало уделяли внимания, и ее мать должна помнить об этом.

Мистер Вернон отправится в город, как только она решит, что следует предпринять. По возможности он попытается уговорить мисс Саммерс оставить Фредерику у себя, а в случае неудачи – привезти ее пока в Черчилль и затем подыскать для нее другое более подходящее место. Между тем, ее милость утешает себя прогулкой по аллее с Реджинальдом, взывая по этому печальному случаю, я полагаю, к его лучшим чувствам. Она уже много говорила об этом со мной, а говорит она прекрасно. Боюсь показаться невеликодушной, или я должна сказать, что она говорит слишком хорошо, чтобы испытывать очень глубокие переживания. Однако я не собираюсь выискивать в ней пороки. Она может быть женой Реджинальда. Боже, не допусти этого! – но почему бы мне быть менее проницательной, чем другие? Мистер Вернон заявляет, что никогда не был свидетелем более глубокого переживания после получения ею письма. Но разве его суждение уступает моему суждению?

Она очень не хочет, чтобы Фредерике было разрешено приехать в Черчилль, и это весьма справедливо. Ибо это можно было бы расценить как поощрение поведения, которое заслуживает совсем иного. Но было невозможно отправить ее куда-либо еще, а потом, ведь она не задержится здесь надолго.

– Абсолютно необходимо, – сказала она, – чтобы ты, моя дорогая сестра относилась к моей дочери с достаточной строгостью, пока она находится здесь. Для меня это самая тягостная неизбежность, но я должна покориться этому. Боюсь, что я часто бывала слишком нетребовательной, но у моей бедной Фредерики слишком неуступчивый характер. Ты должна поддерживать и вдохновлять меня. Ты должна напоминать мне о необходимости порицания, если заметишь, что я слишком терпима.

Все это звучит очень разумно. Реджинальд так рассержен на эту бедную, глупую девочку! Конечно, это не делает чести леди Сьюзан, если он так настроен против ее дочери. Он составил мнение о ней из описания ее характера матерью.

Ну что же, как бы ни сложилась его судьба, мы можем успокаивать себя тем, что сделали все зависящее от нас, чтобы спасти его. Нам же остается вверить развитие событий Всевышнему.

Всегда твоя и проч.

Кэтрин Вернон

Письмо 16

леди Сьюзан к миссис Джонсон

Черчилль

Моя славная Алиса, никогда в жизни я не была так раздражена, как после получения сегодня утром письма от мисс Саммерс. Моя противная девчонка пыталась убежать. Прежде мне и в голову не приходило, что она такой дьяволенок. Казалось, что она унаследовала всю эту кротость Вернонов. Однако, получив письмо, в котором я объявила о моих намерениях относительно сэра Джеймса, она действительно пыталась сбежать. Во всяком случае, я не могу как-либо иначе объяснить ее поступок. Я предполагаю, что она задумала отправиться к Кларкам в Стаффордшир, потому что у нее нет других знакомых. Но она будет наказана. Это ей так не пройдет. Я послала Шарля в город, чтобы он, по возможности, уладил это дело. Я ни в коем случае не хочу, чтобы она приехала сюда. Если мисс Саммерс не оставит ее у себя, то ты должна подыскать для нее другую школу, если нам не удастся немедленно выдать ее замуж. Мисс Саммерс пишет, что не в состоянии поручить этой молодой леди никакое дело из-за ее странного поведения. Все это совпадает с моим собственным объяснением происшествия.

Я думаю, что Фредерика слишком пуглива и очень побаивается меня, чтобы сплетничать, но меня не смущает, если своим мягким обращением ее дядя сможет что-то вытянуть из нее. Если я и горжусь чем-нибудь, так исключительно моим красноречием. Предупредительность и уважение также зависят от хорошего владения языком, как восхищение меркнет без красоты. А здесь у меня неограниченные возможности развивать мой талант, потому что большую часть времени я провожу в разговорах. Реджинальд чувствует себя непринужденно лишь когда мы вдвоем, и если позволяет погода, мы с ним часами гуляем по аллеям. Вообще он мне очень нравится. Он умен, и с ним интересно поговорить. Однако он порой бывает дерзок и беспокоен. В нем живет какая-то нелепая щепетильность, которая требует полного объяснения того, что он мог услышать обо мне отрицательного, и успокаивается лишь тогда, когда считает, что выяснил все от начала до конца.

Это один из видов любви. Признаться, такая любовь не очень устраивает меня. Я предпочитаю нежный и великодушный характер Мэнвэринга. Он произвел на меня впечатление глубочайшей убежденностью в моих достоинствах. Он уверен, что все, что я делаю, должно быть правильным. Я с некоторой долей презрения смотрю на назойливо любопытствующее и сомневающееся любящее сердце, которое, кажется, всегда обсуждает разумность и приемлемость эмоций. Действительно, Мэнвэринг несравненно выше Реджинальда. Во всем, кроме способности быть со мной. Бедный парень! Он совершенно обезумел от ревности. Я не могу винить себя за это, потому что я не знаю лучшей опоры любви. Он наскучил мне просьбами разрешить ему приехать и поселиться инкогнито где-нибудь поблизости от меня. А я запрещаю ему. Нельзя прощать женщин, которые забывают о том, что так важно для них самих и для мнения людей.

С.Вернон

Письмо 17

мисс Вернон к леди Де Курси

Черчилль

Дорогая мама,

Мистер Вернон возвратился в четверг вечером вместе со своей племянницей. Ранее, с дневной почтой, леди Сьюзан получила от него письмо с сообщением, что мисс Саммерс наотрез отказалась оставить мисс Вернон в своем учебном заведении. Поэтому мы готовились к ее приезду и весь вечер с нетерпением ожидали ее прибытия. Они застали нас за чаем. Я никогда в жизни не видела столь испуганного существа как Фредерика, когда она вошла в комнату.

Леди Сьюзан, которая проливала слезы, демонстрируя немалое волнение при мысли о встрече, приняла дочь при полнейшем самообладании, не проявив к ней ни малейшей нежности. Она почти не говорила с ней, и, когда мы вновь сели за стол, а Фредерика вдруг залилась слезами, она увела ее из комнаты и некоторое время не возвращалась. Когда же она вернулась, ее глаза были вовсе красными, и она была взволнована еще больше прежнего. Ее дочь больше не появлялась.

Бедный Реджинальд был сверх меры огорчен, видя свою прекрасную подругу в таком расстройстве. Он смотрел на нее с такой нежной озабоченностью и состраданием, что, когда я случайно перехватила ее торжествующий взгляд на его лицо, то потеряла всякое терпение. Этот жалкий спектакль длился весь вечер, и эта показная искусная игра полностью убедила меня в том, что на самом деле она ничего не чувствовала. Я еще больше разозлилась на нее, когда увидела ее дочь. Бедная девочка выглядит такой несчастной, что я испытываю сердечную боль за нее. Леди Сьюзан, конечно, слишком сурова, потому что у Фредерики, кажется, не такой нрав, который требует строгости. Она выглядит очень застенчивой, угнетенной и раскаивающейся.

Она очень мила, хотя и не так красива, как ее мать. Она совсем другая. Цвет ее лица более нежный и теплый, но не столь броский и яркий, как у леди Сьюзан. У нее типичная для Вернонов форма лица; оно овальное и озарено печальными темными глазами. Когда она говорит с ее дядей или со мной, ее глаза излучают какую-то особенную ласковость. Она чувствует наше доброе к ней отношение и конечно благодарна нам. Ее мать намекала на ее несговорчивый характер, но мне никогда не приходилось видеть лицо, менее отражающее хотя бы малейшие признаки злого нрава. Поэтому, сопоставляя неизменную строгость леди Сьюзан и безмолвное подавленное настроение Фредерики, я склоняюсь к тому, чтобы поверить: эта мать никогда по-настоящему не любила свою дочь, не была справедлива и не проявляла ни малейшей нежности к ней. У меня не было возможности поговорить с моей племянницей. Она запугана, и мне думается, что кто-то позаботился о том, чтобы она как можно реже оставалась со мной. До сих пор так и неясно, что явилось причиной ее попытки бежать из школы. С полной уверенностью можно сказать, что ее добросердечный дядя не осмелился причинить ей боль расспросами во время их поездки к нам. Если бы у меня была возможность поехать за ней вместо него, думается, мне удалось бы выяснить истину во время тридцатимильной поездки.

По просьбе леди Сьюзан в ее туалетную комнату поставили небольшое фортепьяно, и большую часть дня Фредерика проводит там, занимаясь, как было сказано, музыкой. Однако, когда я прохожу мимо, редко доносятся какие-либо звуки. В этой комнате множество книг, но далеко не каждая девочка, которая росла недорослем первые пятнадцать лет своей жизни, пожелает читать или будет увлечена чтением. Бедное создание! Вид из ее окна не слишком привлекательный, поскольку окно выходит на лужайку с кустарником на одной стороне, где она может видеть свою мать, гуляющую с Реджинальдом, увлеченную каким-то серьезным разговором. Должно быть, действительно Фредерика еще в том ребяческом возрасте, когда такие вещи не производят гнетущего впечатления. Разве простительно подавать такой пример дочери? И все же Реджинальд считает леди Сьюзан лучшей из матерей и принимает Фредерику за никчемную девчонку! Он убежден, что попытка убежать совершенно не оправдана и ничем серьезным не вызвана. Я не могу с уверенностью сказать, что серьезная причина была. Однако, поскольку мисс Саммерс заявляет, что в течение всего времени ее пребывания на Уигмор стрит Фредерика не отличалась упрямством или своенравием, пока не был раскрыт ее замысел бежать, я не склонна доверять тому, во что леди Сьюзан заставила поверить Реджинальда и в чем она пытается убедить меня. По ее версии, причинами замысла тайного бегства были: нетерпимость к дисциплине и желание освободиться от опеки учителей. Несчастный Реджинальд. Как же порабощен твой рассудок! Он даже не смеет допустить мысли о том, что она хорошенькая, а когда я говорю о ее красоте, говорит лишь, что в ее глазах недостает блеска.

Иногда он заявляет, что она недостаточно понятлива, а порой убежден, что вся проблема лишь в ее характере. Короче говоря, когда человек постоянно обманывает, он не может быть последовательным. Леди Сьюзан считает необходимым для собственного оправдания винить во всем Фредерику и, вероятно, то решает, что следует обвинить ее в несносном характере, то жалуется на отсутствие у нее здравого смысла. Реджинальд лишь повторяет мнение ее милости.

Любящая тебя и проч.

Кэтрин Вернон

Письмо 18

от той же к той же

Черчилль

Дорогая мама,

Я очень рада, что мое описание Фредерики Вернон заинтересовало тебя. Я уверена, что она действительно заслуживает нашего расположения и заботы. И после того, когда я сообщила тебе о догадке, которая осенила меня недавно, не сомневаюсь, что твое доброе мнение в ее пользу только усилится. Я не могу не заметить, что она становится все более неравнодушной к моему брату. Часто я вижу ее глаза, устремленные на его лицо с выражением печального обожания! Он, конечно, очень хорош. Более того, в его манерах есть открытость и откровенность, которые особенно располагают к себе. Я уверена, что она чувствует это. Ее лицо, обычно выражающее задумчивость и печаль, всегда оживляется и освещается улыбкой, когда Реджинальд говорит что-нибудь забавное. Когда разговор идет на более серьезную тему, она с таким вниманием вслушивается в каждое произносимое им слово.

Я хочу, чтобы он почувствовал все это. Ведь мы знаем, как чутко отзывается его сердце на чувство благодарности. И если Фредерике силой ее безыскусной привязанности удастся отвлечь Реджинальда от ее матери, то мы должны благословить тот день, когда она появилась в Черчилле. Я думаю, моя милая мама, что ты не возражала бы принять ее как свою дочь. Конечно, она очень молода, у нее никуда не годное воспитание; перед нею ужасный пример непостоянства ее матери. И все же, я могу сказать, что у нее отличный характер и природные способности.

Она полностью лишена достойного воспитания и образования, однако ее ни в коем случае нельзя считать невежественной: она так любит книги и большую часть времени занята чтением. Теперь ее мать все чаще оставляет дочь без своей опеки, и я, насколько это возможно, бываю рядом с нею и изо всех сил стараюсь преодолеть ее застенчивость. Мы стали очень хорошими друзьями и, хотя она никогда не разговаривает при матери, но достаточно разговорчива, когда мы с ней одни. Теперь мне совершенно ясно, что ели бы леди Сьюзан обращалась с ней достойно, то она выглядела бы значительно привлекательней. Трудно представить себе более нежное и любящее сердце, более вежливые и любезные манеры, когда она действует без понуждения. Все маленькие кузины обожают ее.

Твоя любящая

Кэтрин Вернон

Письмо 19

леди Сьюзан к миссис Джонсон

Черчилль

Я знаю, что тебе не терпится услышать что-то еще о Фредерике и, вероятно, полагаешь, что мне было лень написать раньше. Она приехала в четверг со своим дядей и я, конечно, не теряла времени, чтобы выявить причину ее поведения и вскоре обнаружила, что была совершенно права: причиной ее поступка было мое собственное письмо. Содержание письма так перепугало ее, что она из девичьего упрямства и по глупости не приняв в расчет, что не может выйти из-под моей власти, убежав с Уигмор стрит, решила покинуть школу. Направившись на дилижансе прямо к ее друзьям Кларкам, она успеха отъехать лишь на расстояние двух улиц. Но, к счастью, ее вовремя хватились. пустились в преследование и догнали.

Это был первый выдающийся подвиг мисс Фредерики Сьюзан Вернон и, если учесть, что он был совершен в нежном возрасте шестнадцати лет, то можно представить себе самые лестные перспективы ее будущей известности. Я очень разгневана этой показной благопристойностью, которая помешала мисс Саммерс оставить девочку в школе. Это представляется мне примером исключительной привередливости, принимая во внимание семейные связи моей дочери. Я могу лишь предположить, что эта леди принимала решение под угрозой вероятности никогда не получить свои деньги. Однако, как бы то ни было, Фредерика вновь у меня. И теперь, будучи свободной от учебы в школе, она продолжает свой роман, начало которому было положено в Лэнгфорде. Она на самом деле влюбилась в Реджинальда Де Курси. Ей мало было ослушаться своей матери, когда она ответила отказом на очень заманчивое предложение; она считает, что вольна дарить свою любовь без согласия ее матери. Мне никогда не доводилось встречать девочку ее возраста, которая бы так домогалась стать всеобщим посмешищем. Ее чувства довольно свежи и ярки, но она столь удивительно простодушна в их проявлении, что подает надежду каждому встречному мужчине высмеивать и презирать ее.

Простодушие никогда не годится в любовных делах, а эта девочка рождена простушкой, которая наделена им либо природой, либо оно является результатом притворства. Я еще не уверена, что Реджинальд разобрался в ее намерениях, однако это не имеет особого значения, поскольку он равнодушен к ней. Поняв ее чувства, он стал бы презирать ее. Верноны восхищаются ее красотой, которая не производит на него впечатления. Она пользуется особой благосклонностью ее тетки, конечно, потому что так мало похожа на меня. Она настоящая компаньонка миссис Вернон, которая так любит быть во всем первой и, конечно, предпочитает блистать остроумием в разговоре. Фредерика никогда не затмит ее в этом. Когда она только прибыла, я старалась, чтобы она как можно меньше виделась с теткой. Потом я несколько смягчилась, поскольку могу рассчитывать на то, что она будет придерживаться правил, которые мною установлены для их бесед.

Однако, не вообрази, что при всей этой мягкости я отказалась от моего плана выдать ее замуж. Нет, я непреклонна в этом деле, хотя еще не совсем решила, каким образом осуществлю это намерение. Я не хочу, чтобы о моем плане знали здесь и чтобы он подвергался обсуждению столь премудрыми миссис и мистером Вернон. Сейчас у меня просто нет возможности поехать в город. Поэтому мисс Фредерике придется еще немного подождать.

Всегда твоя

С.Вернон

Письмо 20

миссис Вернон к леди Де Курси

Дорогая мама, среди нас объявился очень даже нежданный гость. Он прибыл вчера. Я слышала шум подъехавшего к дверям экипажа в то время, когда сидела за обедом с моими детьми и, полагая, что будут спрашивать меня, вскоре вышла из детской и наполовину спустилась по лестнице, как вдруг бледная как мел Фредерика пронеслась мимо меня в свою комнату. Я немедленно последовала за ней и спросила, что случилось.

– О! – воскликнула она, – он приехал. Приехал сэр Джеймс. Что мне теперь делать?

Я едва ли что-либо поняла и просила ее растолковать, что все это значит. В этот момент раздался стук в дверь. Это был Реджинальд, который пришел, чтобы по указанию леди Сьюзан послать Фредерику вниз.

– Это мистер Де Курси, – сказала она, сильно покраснев. – Мама прислала за мной, и мне придется идти.

Мы все втроем пошли вниз, и я увидела, как мой брат с немалым удивлением смотрел на перепуганное лицо Фредерики. В столовой мы встретили леди Сьюзан и молодого человека светского вида, которого она представила мне по имени сэра Джеймса Мартина. Как ты помнишь, это как раз тот человек, которого, как говорят, она старалась отбить у мисс Мэнвэринг. Однако этот пленник, кажется, не был предназначен для нее самой, или, возможно, с тех пор она передала его своей дочери. Теперь сэр Джеймс безнадежно влюблен во Фредерику при полном поощрении со стороны ее мамы. Однако, я уверена, что бедной девочке он пришелся не по душе. И хотя с репутацией у него все в отличном порядке, мистеру Вернону и мне он представляется очень нерешительным и слабовольным молодым человеком.

Когда мы вошли в комнату, Фредерика выглядела настолько растерянной и смущенной, что мне стало ее очень жаль. Леди Сьюзан вела себя по отношению к своему гостю весьма предупредительно и вежливо, и все же я не могла не заметить, что она не испытывала особого удовольствия от встречи с ним. Сэр Джеймс был многословен и высказал множество извинений мне по поводу того, что позволил себе вольность приехать в Черчилль. При этом он более часто, чем требовала ситуация, перемежал смехом бесконечный поток своих слов; в процессе этого словоизлияния он часто повторялся и трижды рассказал леди Сьюзан, что видел миссис Джонсон несколько вечеров тому назад. Он время от времени обращался к Фредерике, но более часто – к ее матери. Все это время бедная девочка сидела в молчании; ее глаза были обращены к долу, а цвет ее лица непрерывно менялся. Реджинальд же наблюдал все происходившее в полном молчании.

Наконец, леди Сьюзан, видимо, потерявшая терпение, предложила пройтись, и мы вдвоем, оставив обоих джентльменов, вышли, чтобы надеть свои мантильи.

Когда мы поднимались по лестнице, леди Сьюзан просила разрешить ей зайти на несколько минут в мою туалетную комнату, потому что очень хотела поговорить со мною наедине. Я провела ее туда, и, как только дверь закрылась, она сказала:

– Я никогда в жизни не была поражена более, чем приездом сэра Джеймса, и внезапность его прибытия вынуждает меня принести тебе свои извинения, моя дорогая сестра. Хотя для меня, как для матери, это весьма лестно. Он высказывает такую нежную привязанность к моей дочери, что просто не может жить, не видя ее. Сэр Джеймс – молодой человек с благородными склонностями и прекрасным характером. Возможно, он несколько излишне болтлив, но через год или два это пройдет. Во всех других отношениях он вполне подходящая пара для Фредерики и я с большим удовлетворением наблюдала за его ухаживанием. Я убеждена, что ты и мой брат сердечно одобрите этот союз. Прежде я никогда никому не говорила о вероятности такой перспективы, потому что, пока Фредерика находилась в школе, было лучше, чтобы об этом никто не знал. Однако теперь, когда я убеждена, что Фредерика уже достаточно повзрослела, чтобы оставить школу, я пришла к выводу, что ее брачный союз с сэром Джеймсом не следует откладывать слишком надолго. По этой причине я намеревалась в ближайшие несколько дней поведать обо всем этом тебе и мистеру Вернону. Я уверена, моя милая сестра, что ты простишь мое долгое молчание по этому поводу и согласишься со мной, что такие обстоятельства, когда они по какой-то причине продолжают развиваться с некоторой долей неопределенности, невозможно утаивать слишком долго. Когда для тебя придет через несколько лет счастливое время выдавать твою милую маленькую Кэтрин за человека, одинаково безупречного по своему происхождению и характеру, ты поймешь, что я переживаю сейчас. Слава Богу! – у тебя нет всех моих причин радоваться по этому поводу. Кэтрин будет щедро обеспечена, в отличие от моей Фредерики, которой будет много сложнее благополучно и с комфортом устроить свою жизнь.

Она закончила свою речь, потребовав моих поздравлений. Мне кажется, что я высказала их несколько неловко. На самом деле, неожиданные сведения о таком важном деле лишили меня способности говорить достаточно связно. Однако она с невероятной нежностью и признательностью благодарила меня за щедрую заботу о благополучии ее и дочери и затем сказала:

– Я не искушена в выражении заверений, моя дорогая миссис Вернон, и у меня никогда не было достойного таланта выражать притворные чувства, чуждые моему сердцу, и поэтому я питаю надежду, что ты поверишь мне, если я скажу, что хотя я слышала много хорошего о тебе до того, как познакомилась с тобой, я и не могла себе представить, что так полюблю тебя. Я должна также сказать, что твое дружелюбие ко мне доставляет мне особую радость, потому что у меня есть основания полагать, что ранее тебя пытались настроить против меня. Я лишь хочу, чтобы Они, кто бы это ни был, кому я обязана такими добрыми намерениями, могли видеть, насколько мы близки по духу, и понять, сколь сильную привязанность мы чувствуем друг к другу! Но я не хочу тебя больше задерживать. Да благословит тебя Бог за доброту ко мне и моей дочери. Да будет твое счастье продолжаться бесконечно!

Что можно сказать о такой женщине, моя дорогая мама? – такая искренность и торжественность речи! Однако я не могу не сомневаться в истинности ее чувств и намерений.

Что касается Реджинальда, мне кажется, что он не знает, как все это понимать. Когда появился сэр Джеймс, он казался ошеломленным и растерянным. Глупость молодого человека и смущение Фредерики поразили его. И хотя краткий разговор с леди Сьюзан и оказал свое действие, я уверена, что он все еще уязвлен тем, что она позволяет такому человеку ухаживать за ее дочерью.

Сэр Джеймс, нимало не смущаясь, позволил себе без приглашения погостить здесь несколько дней. Рассчитывая, что нас это не удивит, он сознавал, что ведет себя довольно нагло, но воспользовался как бы правом родственника и с усмешкой заключил, что вскоре он может стать таковым. Даже леди Сьюзан, казалось, несколько смущена его самоуверенностью и в глубине души, я уверена, искренне желает, чтобы он уехал.

Но что-то следует сделать для этой бедной девочки, если ее чувства столь же искренни, как это представляется мне и ее дяде. Она не должна быть принесена в жертву хитрости или честолюбию; она не должна даже страдать от опасения этого. Девочка, сердце которой способно оценить достоинства Реджинальда Де Курси, заслуживает лучшей доли, чем быть женой сэра Джеймса Мартина. Как только у меня будет возможность побыть с ней наедине, я постараюсь добиться истины, но она, кажется, предпочитает избегать меня. Надеюсь, что причиной этого не служит какая-то обида и мне не суждено обнаружить, что я была о ней слишком хорошего мнения. Ее поведение в присутствии сэра Джеймса, конечно, свидетельствует о ясном понимании ситуации и о сильном замешательстве, но я не замечаю никаких признаков поощрения его.

Прощай, моя милая мама

Твоя и проч.

Кэтрин Вернон

Письмо 21

мисс Вернон к мистеру Де Курси

Сэр,

Я надеюсь, что вы извините мне эту вольность, которую я вынуждена была допустить из-за большой беды. Иначе я постыдилась бы побеспокоить вас. Я очень несчастна в связи с сэром Джеймсом Мартином, и у меня нет в этом мире другого пути помочь себе кроме обращения к вам. Мне запрещено даже говорить по этому вопросу с моими дядей и тетей. Поэтому я боюсь, что мое обращение к вам будет воспринято не лучше, чем игра словами, как если бы я следовала лишь букве, а не духу указаний мамы. Однако если вы не поддержите меня и не убедите ее отказаться от ее затеи, я буду почти в отчаянии, потому что не могу даже терпеть его. Ни одно человеческое существо, кроме вас, не может повлиять на нее. И поэтому, если вы будете так невыразимо добры и вступитесь за меня, убедив ее прогнать сэра Джеймса, я буду вам обязана больше, чем могу выразить словами. Я всегда питала отвращение к нему. Уверяю вас, что это не внезапный каприз. Я всегда считала его глупым, наглым и крайне неприятным. А теперь он стал еще хуже. Я лучше сама буду зарабатывать свой хлеб, чем выйду за него замуж. Не знаю, как просить прощения за это письмо. Я знаю, что позволила себе слишком большую вольность, и сознаю, как ужасно рассердит это маму, но должна пойти на такой риск. Я, сэр, ваша самая покорная слуга.

Ф.С.В.

Письмо 22

леди Сьюзан к миссис Джонсон

Черчилль

Это просто невыносимо! Моя драгоценная подруга, никогда прежде не была я так взбешена, и меня должно несколько разрядить это письмо к тебе, потому что я знаю, что ты, как никто другой, поймешь мои переживания. Конечно, кто еще, кроме сэра Джеймса Мартина, мог заявиться сюда в четверг! Можешь представить мое удивление и досаду – ведь ты хорошо знаешь, что я никогда не хотела, чтобы его видели в Черчилле. Как жаль, что ты не могла знать о его намерениях! Не удовлетворившись своим появлением здесь, он сам решил погостить несколько дней без какого-либо приглашения. Я могла бы отравить его; однако я постаралась использовать ситуацию наилучшим образом и с успехом рассказала мою историю миссис Вернон, которая никак не возразила мне, хотя не знаю ее настоящего мнения об этом. Я обратила ее внимание на то, что Фредерика почтительно относится к сэру Джеймсу, и дала ей понять, что окончательно решила выдать ее за него замуж. Она что-то сказала по поводу ее бедности и – ни слова больше. Какое-то время я была полна решимости осуществить этот замысел, особенно после того, как отметила быстрое усиление ее привязанности к Реджинальду. В то же время у меня не было надежной уверенности в том, что он ответит ей взаимностью. Расположение, основанное лишь на сострадании, может, по-моему, привести к тому, что они будут презирать друг друга. Конечно, Реджинальд ни в коей мере не охладел ко мне, однако на днях он как-то спонтанно и не к месту упомянул Фредерику и однажды отозвался о ней с похвалой.

Он был невероятно поражен при появлении моего гостя. Сначала он смотрел на сэра Джеймса с таким вниманием, которое к моему удовольствию отчасти напоминало ревность. Однако, к несчастью, мне не удалось по-настоящему помучить его, поскольку сэр Джеймс, хотя и относился ко мне с исключительной галантностью, очень скоро обнаружил перед всеми, что его сердце целиком принадлежит моей дочери.

Мне не слишком трудно было убедить Де Курси, когда мы были наедине, в том, что я была полностью права, с учетом всех обстоятельств, желая этого брака; и все, казалось, складывалось к лучшему. Никто не мог даже сомневаться в том, что сэр Джеймс отнюдь не Соломон, но я категорически запретила Фредерике жаловаться Шарлю Вернону или его жене, и поэтому у них не было повода для вмешательства, хотя моя наглая сестра, думается, ищет лишь возможности поступить так.

Однако все шло спокойно и без треволнений, и хотя я считала часы пребывания здесь сэра Джеймса, я была полностью довольна положением дел. Представь себе, как я могла себя чувствовать при неожиданном крушении всех моих планов. Беда пришла с совершенно неожиданной для меня стороны. В то утро Реджинальд пришел в мою туалетную комнату с необычно серьезным выражением на лице и после некоторого вступления сообщил мне, что хотел поговорить со мной о неуместности и жестокости с моей стороны разрешить сэру Джеймсу Мартину ухаживать за моей дочерью против ее желания. Я была невыразимо изумлена. Когда я поняла, что его невозможно разубедить шуткой, то спокойно потребовала объяснения, стараясь выяснить, что его вынудило и кто его уполномочил укорять меня. Тогда он стал рассказывать, применяя некоторые оскорбительные комплименты и неуместные выражения нежности, которые я принимала с абсолютным равнодушием, по поводу того, что моя дочь ознакомила его с некоторыми обстоятельствами, касающимися ее самой, сэра Джеймса и меня, которые явились причиной его особенного беспокойства.

Иначе говоря, я выяснила, что она, прежде всего, фактически написала ему письмо с просьбой вмешаться и поддержать ее, и что он уже разговаривал с ней по этому поводу, чтобы уточнить ситуацию и понять ее действительные желания!

У меня нет никаких сомнений в том, что девчонка воспользовалась такой возможностью, чтобы откровенно пофлиртовать с ним. Я убеждена в этом, судя по тому, как он говорил о ней. Велико благо от такой любви к нему! Я всегда буду презирать такого человека, которого можно увлечь страстью, которую он не имел намерения внушить или просить о ее признании. Я всегда буду питать отвращение к тому и другому. Он едва ли мог быть искренне расположен ко мне, иначе он не стал бы выслушивать ее, а она с ее ничтожным мятежным сердцем и нескромными чувствами не кинулась бы в поисках защиты к молодому человеку, с которым она прежде едва ли перекинулась парой слов. Я равно поражена его бесстыдством и доверчивостью. Как смел он поверить тому, что порочило меня! Как он не мог поверить в то, что у меня были неопровержимые мотивы для всего того, что я сделала! Где же тогда была его вера в мой здравый смысл или добрые намерения; где – его возмущение и негодование, которые истинная любовь внушает против человека, порочащего меня, того человека, просто ребенка без таланта и воспитания, которого я всегда побуждала его презирать?

Какое-то время я была совершенно спокойна, однако даже самая высокая степень снисходительности имеет предел. И потом, мне думается, я говорила с ним достаточно резко. Он старался изо всех сил, долго старался смягчить мое негодование, но та женщина действительно глупа, если будучи оскорблена ложным обвинением, может быть подкуплена комплиментами. Наконец, он несколько стих, раздраженный не менее меня, но все еще продолжал проявлять свой гнев. Я старалась казаться совершенно спокойной, но он вновь дал выход самому неистовому негодованию. Поэтому я могу рассчитывать, что он остынет скорее и, возможно, от его возмущения не останется и следа. Что касается меня, то мой гнев останется столь же сильным и непримиримым.

Сейчас он заперся в своей комнате, после того как оставил меня. Можно представить себе, как неприятны его размышления! Однако чувства некоторых людей просто непостижимы. Я пока еще недостаточно спокойна, чтобы говорить с Фредерикой. Она не скоро забудет того, что произошло сегодня. Она поймет, что напрасно расточала свои чувства любви к нему и навсегда обрекла себя на презрение всего мира и будет вечно испытывать неистощимое возмущение свой уязвленной матери.

Любящая тебя

С.Вернон

Письмо 23

миссис Вернон к леди Де Курси

Черчилль

Позволь мне поздравить тебя, моя дорогая мама. Дело, которое доставило нам столько переживаний, близится к счастливому завершению. Наши надежды многообещающи и, поскольку обстоятельства приняли теперь благоприятный оборот, мне очень жаль, что я сообщила тебе о моих опасениях. Теперь, когда я так рада узнать, что опасность миновала, остается лишь сожалеть, что все это обошлось так дорого и заставило тебя так страдать.

Я так сильно взволнована и счастлива, что едва держу перо в руках, но я решила послать тебе с Джеймсом несколько строк, чтобы ты получила некоторые пояснения к тому, что должно тебя сильно поразить, поскольку Реджинальд, повидимому, возвращается в Паклэндс.

Полтора часа назад я сидела за завтраком с сэром Джеймсом, когда мой брат позвал меня. Я сразу поняла – что-то случилось. На его лице отражалось волнение, и он говорил с большим чувством. Ты, моя дорогая, знаешь, какие у него порывистые манеры, когда он в чем-то особенно заинтересован.

– Кэтрин, – сказал он мне. – Сегодня я собираюсь ехать домой. Мне жаль покидать тебя, но я должен уехать. Я уже долго не виделся с отцом и мамой. Я намерен сначала немедленно отправить Джеймса с моими охотничьими собаками, и поэтому, если у тебя есть письмо к ним, то он может его захватить. Я сам не прибуду домой до среды или четверга, потому что еду через Лондон, где у меня есть дела. Но прежде чем мы расстанемся, – сказал он тихим голосом, но еще с большим волнением, – я должен предупредить тебя о следующем. Не допусти, чтобы Мартин мог сделать Фредерику Вернон несчастной. Он намерен жениться на ней; ее мать всячески поощряет эту идею и способствует ее осуществлению. Однако Фредерика не может примириться с неизбежностью такого акта. Я говорю с полной убежденностью в справедливости моих слов. Я знаю, что она станет действительно несчастной, если он будет по-прежнему оставаться здесь. Она прекрасная девушка и заслуживает лучшей судьбы. Немедленно выставь его отсюда. Сам он просто глупец, но Бог знает, что может замыслить ее мать! До свидания, – добавил он, горячо сжимая мою руку. – Я не знаю, когда мы снова свидимся. Но помни, что я сказал тебе о Фредерике. Ты должна позаботиться о том, чтобы с ней не поступили несправедливо. Она очаровательная девушка и у нее очень светлый ум, которого мы недооценивали.

Потом мы расстались с ним, и он сбежал вниз по лестнице. Я не пыталась остановить его, потому что понимала его состояние. Нет необходимости описывать мое настроение, когда я слушала его слова. Минуту или две я стояла неподвижно, изумленная и переполненная самыми приятными чувствами. И все же потребовалось какое-то время для размышлений, пока я не стала безмятежно счастливой.

Примерно через десять минут после моего возвращения в гостиную, в комнату вошла леди Сьюзан. Конечно, я заключила, что она поссорилась с Реджинальдом, и с нетерпением и любопытством искала на ее лице подтверждения моей догадки. Однако эта непревзойденная обманщица казалась совершенно не озабоченной, и после того, как мы некоторое время болтали по разным пустячным поводам, она сказала мне:

– Я узнала от Уилсона, что мистер Де Курси собирается покинуть вас. Правда ли, что он уезжает из Черчилля этим утром?

Я ответил, что это действительно так.

– Вечером он ничего нам не говорил об отъезде, – сказала она смеясь, – и даже утром за завтраком. Но, может быть, он тогда еще не решил сам. Молодые люди часто очень поспешны в своих решениях. Они принимают их не менее поспешно, чем склонны выполнять их. Меня бы не удивило, если бы он не передумал и не уехал.

Вскоре после этого она вышла из комнаты. Но я уверена, милая мама, что у нас нет причин для опасения по поводу вероятности изменения его планов. Дело зашло слишком далеко. Они, должно быть, поссорились в связи с Фредерикой. Ее невозмутимость поражает меня. Как ты будешь рада, вновь увидев его; увидеть его достойным твоего уважения, способным сделать тебя счастливой!

Когда я напишу тебе в следующий раз, то смогу, надеюсь, сообщить, что сэр Джеймс уехал, леди Сьюзан повержена, а Фредерика спокойна. Нам предстоит многое сделать, но все это будет сделано. Я с нетерпением ожидаю вестей о том, как эта новость повлияла на ситуацию. С наилучшими пожеланиями.

Всегда твоя

Кэтрин Вернон

Письмо 24

от той же к той же

Черчилль

Моя милая мама,

Я меньше всего предполагала, отправляя мое последнее письмо, что восхитительное смятение моих чувств, которое я переживала, так быстро сменится столь сильным унынием! Я всегда буду очень сожалеть, что вообще писала тебе. И все же, кто мог подумать, что все произойдет именно так? Моя дорогая мама, пропала всякая надежда, которая всего два часа назад делала меня счастливой. Ссора между леди Сьюзан и Реджинальдом уладилась, и мы вновь вернулись к прежней ситуации. Выигрыш лишь в одном: изгнан сэр Джеймс Мартин. На что теперь можно надеяться? Я действительно расстроена. Реджинальд не уехал; его лошадь подана почти к дверям! Кто мог сомневаться, что все идет как нельзя лучше?

В течение получаса я с момента на момент ожидала его отъезда. После того, как я отправила тебе мое письмо, я пошла к мистеру Вернону и сидела с ним в комнате, разговаривая обо всем этом деле. Потом я решила зайти к Фредерике, которую я не видела с самого завтрака. Я встретила ее на лестнице плачущей.

– Милая тетя, – сказала она, – он уезжает. Мистер Де Курси уезжает, и во всем виновата я. Боюсь, что ты будешь сердиться, но я действительно не могла предположить, что так случится.

– Дорогая моя, – ответила я, – и не думай, что должна у меня просить прощения из-за этого. Я была бы благодарна всякому, кто был бы причиной отъезда моего брата домой, потому что я знаю, что папа очень хочет видеть его дома. Однако что же ты такого совершила, чтобы повлиять на его решение?

Она вся вспыхнула и ответила:

– Я была так несчастна из-за сэра Джеймса, что я не могла удержаться. Я совершила большую ошибку и сознаю это. Но ты не представляешь, в каком я была состоянии, а мама строго запретила мне говорить об этом с тобой и моим дядей.

– И поэтому ты говорила с моим братом, чтобы он как-то вмешался в это дело, – сказала я, желая помочь ей объясниться.

– Нет, но я написала ему. Да, я это сделала. В это утро я встала до рассвета. Я потратила на это два часа и, когда закончила письмо, то подумала, что никогда не решусь отдать его. Однако после завтрака, возвращаясь в свою комнату, я встретила его в коридоре, и тогда я поняла, что все зависит от этого момента. Я заставила себя отдать его. Он был так добр, что принял его без промедления. Я не смела взглянуть на него и убежала прочь. Я так испугалась, что у меня перехватило дыхание. Милая тетя, ты не знаешь, как я была несчастна.

– Фредерика, ты должна была поделиться со мной своей бедой. Ты всегда встретила бы во мне друга, готового помочь тебе. Разве ты думаешь, что твой дядя и я не поддержали бы тебя с такой же готовностью, как мой брат?

– Конечно, я не сомневалась в твоей доброте, – сказала она, покраснев опять, – но я думала, что мистер Де Курси может как-то повлиять на мою маму. Однако я ошиблась. У них была ужасная ссора из-за этого, и он теперь уезжает. Мама никогда не простит меня, и мне будет еще хуже, чем прежде.

– Вовсе нет. В таком вопросе, как этот, запрещение мамы не должно помешать тебе говорить со мной об этом деле. Она не имеет права сделать тебя несчастной, и она не добьется этого. А твое обращение к Реджинальду будет полезным для всех сторон. Можешь быть уверена, что никто больше не сделает тебя несчастной.

Каково же было мое удивление, когда в этот момент я увидела Реджинальда, выходящего из туалетной комнаты леди Сьюзан. Мое сердце сразу почуяло беду.

– Ты уезжаешь? Мистер Вернон у себя.

– Нет, Кэтрин. Я не уезжаю. Ты не возражаешь против краткого разговора? – Было очевидно, что, увидев меня, он смутился. Фредерика сразу же исчезла.

Мы направились в мою комнату.

– Я понимаю теперь, что действовал с моей обычной глупой импульсивностью, – сказал он, все больше смущаясь. – Я совершенно неправильно понимал леди Сьюзан и едва не оставил этот дом под ложным впечатлением о ее поведении. Во всем этом была допущена очень большая ошибка. Я думаю, что мы все ошибались. Фредерика плохо знает свою мать. Леди Сьюзан озабочена лишь ее благополучием, но Фредерика не считает ее своим другом. Поэтому леди Сьюзан не всегда точно знает, что может обеспечить счастье ее дочери. Кроме того, у меня нет права вмешиваться. Мисс Вернон ошиблась, обратившись ко мне. Короче говоря, Кэтрин, все пошло не так, но теперь все, к счастью, закончилось. Мне кажется, что леди Сьюзан хочет поговорить с тобой обо всем этом, если ты склонна к этому.

– Конечно, – ответила я, глубоко вздыхая при изложении этой неубедительной версии. Однако я не стала возражать, потому что это было бы бесполезно. Реджинальд был рад оставить меня, а я направилась к леди Сьюзан, мучимая любопытством услышать ее объяснения.

– Разве я не говорила вам, что в конце концов ваш брат никуда не уедет? – сказала она с улыбкой.

– Да, вы действительно говорили это, но я надеялась, что вы могли ошибиться, – сказала я очень печально.

– Я бы не рискнула высказать такое мнение, – ответила она, – если бы в тот момент мне не пришло в голову, что это его решение уехать было вызвано разговором, которым мы были заняты этим утром и который завершился к его большому неудовольствию из-за того, что мы так и не поняли друг друга. При этой мысли я решила, что тот несчастный спор, в котором мы, возможно, оба были одинаково неправы, не должен лишить вас общества вашего брата. Если вы помните, я немедленно вышла из комнаты и решила не терять времени и исправить, насколько могла, эти ошибки. Дело в том, что Фредерика была решительно настроена против супружества с сэром Джеймсом.

– Неужели ваша милость может возражать и не согласиться в этом с ней? – воскликнула я с некоторой горячностью. – У Фредерики светлая голова, что нельзя сказать о сэре Джеймсе.

– Я очень далека от того, чтобы сожалеть об этом, дорогая моя сестра, – сказала она, – напротив, я благодарна за то, что моя дочь проявила столь достойный знак здравого смысла. Сэр Джеймс, конечно, ей не пара / его мальчишеские манеры усугубляют его положение/, и если бы она обладала достаточной проницательностью и способностями, которые я желала бы видеть в ней или знала бы, что она обладает ими в такой мере, я не была бы так склонна к заключению этого брака.

– Странно, что вы одна не подозревали о здравом смысле вашей дочери.

– Фредерика никогда не ценила себя по достоинству; ее манеры были по-детски робкими и застенчивыми. Кроме того, она боится меня и почти не любит. При жизни ее отца она была избалованным ребенком; с тех пор я вынуждена была более строго относиться к ней, и это оттолкнуло ее от меня; она не отличалась также блеском своего ума, талантом или силой интеллекта, которые способствуют развитию человека.

– Вернее, ей не повезло с воспитанием и образованием.

– Одному Богу известно, моя дорогая миссис Вернон, как хорошо я сознаю это, но мне хотелось бы забыть все обстоятельства, которые могли бы бросить тень на память того, чье имя свято для меня.

Здесь она притворилась, что плачет. Но у меня уже кончилось всякое терпение.

– Однако, что ваша милость может сказать мне о ваших разногласиях с моим братом?

– Они возникли из-за поступка моей дочери, что подтверждает отсутствие у нее рассудительности, а также из-за ее боязни меня, о чем я уже говорила. Она написала письмо мистеру Де Курси.

– Я знаю об этом, но вы запретили ей говорить с мистером Верноном или со мной о причине ее страданий. Что же ей оставалось делать, как не обратиться к моему брату.

– Боже мой! Какое же превратное у вас сложилось обо мне мнение! Разве вы можете допустить мысль о том, что я знала о ее переживаниях? Неужели вы считаете, что моей целью было сделать собственное дитя несчастным и что я запретила ей говорить с вами по этому вопросу из опасения, что вы расстроите мой дьявольский план? Разве я, по вашему мнению, лишена естественного, искреннего чувства? Как вы можете подозревать, что я способна обречь ее на бесконечные страдания, если считаю ее благополучие своим первейшим долгом?

– Эта мысль, конечно, ужасна, но что вы скажете по поводу ваших намерений, когда вы настаивали на ее молчании?

– Какая польза, дорогая сестра, могла бы быть от какого-либо обращения к вам, как бы ни обстояли дела? Почему я должна обременять вас просьбами, которые мне не по душе? Это было бы нежелательно для нее, для вас и для меня самой. Если я приняла решение, то не желаю вмешательства другого лица, независимо от его дружеского расположения ко мне. Верно то, что я ошибалась, однако я сама верила, что была права.

– Но что же это была за ошибка, на которую ваша милость так часто ссылается? Что является причиной столь невероятного заблуждения относительно чувств вашей дочери? Разве вам неизвестно, что она испытывает неприязнь к сэру Джеймсу?

– Я знала, что это совсем не тот человек, которого бы она предпочла, но была уверена, что причиной такой неприязни не было осознание его недостатков. Однако, моя дорогая сестра, вам не следует столь подробно расспрашивать меня по этому поводу, – продолжала она, нежно беря меня за руку. – Я честно признаюсь, что в этом есть некоторая тайна. Фредерика делает меня очень несчастной. Ее обращение к мистеру Де Курси причинило мне особенно сильную боль.

– Что вы имеете в виду, упомянув о тайне? Если вы думаете, что ваша дочь так расположена к Реджинальду, то ее неприязнь с сэру Джеймсу заслуживает не меньшего внимания, чем если бы ее неприятие Джеймса было вызвано осознанием его глупости. И почему, ваша милость, вам следовало ссориться с моим братом из-за его вмешательства, от которого, вы должны знать, он по своему характеру не отказался бы, если его так горячо просили об этом?

– Характер его, как вам известно, довольно вспыльчивый, и он пришел с намерением разубедить меня, будучи так сильно растроган состраданием к этой обиженной девочке, этой скорбной героине! Мы не поняли друг друга. Он считал меня более виноватой, чем я в действительности была; я же расценивала его вмешательство как действие, менее заслуживающее прощения, нежели я полагаю сейчас. Я действительно чувствую уважение к нему и была очень обижена, когда узнала, что это мое расположение к нему было так недостойно вознаграждено. Мы оба излишне погорячились, и, конечно, виноваты оба. Его решение уехать из Черчилля соответствовало его настроению; однако когда я поняла его намерение, и в то же время стала думать, что, возможно, мы не поняли друг друга, то решила объясниться с ним пока не поздно. Ко всем членам вашей семьи я всегда испытывала известное расположение, и, признаюсь, мне было бы очень больно, если бы мое знакомство с мистером Де Курси окончилось столь печально. А теперь я могу добавить лишь то, что, поскольку убеждена в справедливой неприязни Фредерики к сэру Джеймсу, я немедленно поставлю его в известность о том, что ему следует оставить какие-либо надежды жениться на ней. Я корю себя за то, что, правда невинно, заставила ее так переживать в связи со всем этим. Она будет полностью вознаграждена, насколько это в моих силах; если ей, как мне, дорого ее собственное счастье, если она способна к мудрому рассуждению и может, как надлежит, владеть собой, то теперь она может стать более покладистой. Прости меня, моя дорогая сестра, за то, что отняла у тебя драгоценное время, но виной тому мой собственный характер. После этого объяснения, надеюсь, мне не грозит перспектива упасть в вашем мнении.

Я могла бы сказать: “Действительно, не слишком низко”; однако я вышла из комнаты в молчании. Это было пределом моего терпения. Если бы я начала говорить, то не смогла бы остановиться. Ее убежденность, ее лживость – но я не могу позволить себе останавливаться на этом, потому что это было бы излишним, довольно неприятным переживанием. У меня и так уже болит сердце.

Как только я несколько успокоилась, я вернулась в гостиную. Экипаж сэра Джеймса стоял у дверей, и вскоре, как всегда в веселом настроении он уехал. Как легко ее милость поощряет и прогоняет любовника!

Несмотря на это избавление, Фредерика продолжала выглядеть несчастной, все еще, возможно, опасаясь гнева матери; она боялась отъезда моего брата и в то же время, может быть, испытывала чувство ревности от его пребывания здесь. Я замечаю, как внимательно она наблюдает за ним и леди Сьюзан. Бедная девочка! Теперь я уже не рассчитываю на радужные надежды для нее. Едва ли ее любовь будет вознаграждена взаимностью. Его мнение о ней изменилось. Правда, он считает ее отчасти правой, но его примирение с ее матерью не оставляет никаких надежд.

Готовься, моя милая мама, к худшему. Вероятность их брака существенно возросла. Он теперь принадлежит ей более, чем прежде. Если произойдет это жалкое событие, Фредерика будет полностью принадлежать нам.

Хорошо, что мое последнее письмо лишь на немного опередило это, потому что имеет значение каждая минута, когда чувство радости ведет к разочарованию.

Всегда твоя

Кэтрин Вернон

Письмо 25

леди Сьюзан к миссис Джонсон

Черчилль

Я жду от тебя, моя милая Алиса, поздравлений. Я снова на коне – веселая и ликующая. Когда я писала тебе на днях, то была действительно очень сильно раздражена и не без причины. Нет, я не уверена, что могу теперь полностью успокоиться, потому что для восстановления мира у меня больше тревог и волнений, чем я могла предположить. У этого Реджинальда слишком гордый характер! Такой нрав формируется из-за ложной убежденности в своей исключительной честности, что представляется особенно оскорбительным. Уверяю тебя, что я так легко не прощу ему этого. Фактически он чуть было не уехал из Черчилля! Я едва закончила писать мое последнее письмо, когда Уилсон принес мне весть об этом. Поэтому я решила, что следует что-то предпринять, потому что не могу допустить, чтобы моя репутация была во власти человека, чьи необузданные увлечения столь неистовы и возмутительны. Было бы недостойно моей репутации позволить ему уехать с таким впечатлением не в мою пользу. В такой ситуации следовало проявить снисходительность.

Я послала Уильсона сказать, что желаю поговорить с ним до его отъезда. Он пришел без промедления. Гнев, искажавший каждую черточку его лица, когда мы расстались последний раз, отчасти смягчился. Казалось, он был сильно удивлен моим предложением. Было похоже, что он наполовину желал и наполовину боялся того, что я смогу повлиять на его жесткую позицию.

Если выражение моего лица было таким, которое бы меня устроило, то оно выражало сдержанность и достоинство и в то же время некоторую задумчивость, что могло убедить его в том, что я не была полностью счастлива.

– Я прошу прощения, сэр, за мою вольность послать к вам человека, но мне только что сообщили о вашем намерении покинуть сегодня этот дом. Я считаю своим долгом просить вас о том, чтобы вы из-за меня ни на час не сокращали свое пребывание здесь. Я полностью сознаю, что после того, что произошло между нами, дальнейшее пребывание нас в одном доме плохо гармонировало бы с чувствами, вашими и моими. Такое резкое и полное изменение наших отношений близкой дружбы сделало бы дальнейшее общение между нами настоящим наказанием. Ваше решение покинуть Черчилль несомненно соответствует создавшейся ситуации и тому веселому настроению, в котором, я знаю, вы пребываете. Однако в то же время не я пострадаю от такой жертвы, как это должно бы случиться. Вы покидаете родных, которым вы так дороги и к которым вы так сильно привязаны. Мое пребывание здесь не может доставить такое удовольствие миссис и мистеру Вернону, которым так приятно общение с вами. А мой визит сюда, может быть, слишком затянулся. Поэтому мой переезд, который, во всяком случае, произойдет на днях, может быть без каких-либо затруднений ускорен. В связи с этим моя особая просьба состоит в том, чтобы я не стала каким-то образом причиной разобщения семьи, члены которой испытывают такую сильную взаимную привязанность. Никого не должно интересовать, куда я направлюсь. Это не имеет особого значения и для меня, а вы так много значите для всех ваших близких.

Этим я закончила свою речь и надеюсь, что ты будешь довольна ею. Ее воздействие на Реджинальда оправдывает некоторую долю моего тщеславия, поскольку оно было не менее благоприятным, чем быстрым. О! Как интересно было следить за изменением выражения его лица, пока я говорила, наблюдать борьбу между возвращающейся нежностью и остатками досады. Есть что-то привлекательное в чувствах, на которых можно так легко играть. Не скажу, чтобы я завидовала ему в этом; ни за какие сокровища не желала бы иметь такие послушные эмоции, однако они очень удобны, когда хочешь повлиять на чувства другого человека. И все же, этот Реджинальд, которого всего несколько моих слов привели в состояние почти полной покорности, сделали более сговорчивым, более влюбленным и более преданным, чем прежде, покинул бы меня при первой вспышке озлобленности в его гордом сердце, без того, чтобы снизойти для поиска объяснений!

При всей его покорности и уступчивости в этот момент я не могу ему простить такой сорт гордости; не следует ли мне его наказать, прогнав его сразу после нашего примирения или, выйдя за него замуж, чтобы дразнить его всю жизнь? Однако эти меры слишком жестоки, чтобы принимать их без некоторого размышления. Сейчас я намерена реализовать несколько замыслов. Я должна наказать Фредерику, и довольно сурово, за ее обращение к Реджинальду; я должна наказать его за то, что он так благосклонно отнесся к ней и за все его последующее поведение; я должна подвергнуть истязанию мою невестку за ее вызывающий и торжествующий вид, когда из дома был изгнан сэр Джеймс. Во время примирения с Реджинальдом у меня не было возможности спасти этого несчастного молодого человека. Кроме того, я должна возместить моральные издержки за мои унижения, которым я подвергалась эти несколько дней. Для осуществления всего этого у меня есть ряд планов. Я также намерена скоро приехать в город и, каковы бы ни были мои решения относительно всего прочего, я, по всей вероятности, выполню в первую очередь этот проект, поскольку Лондон всегда будет самым благоприятным полем деятельности, и, во всяком случае, я буду там вознаграждена милым общением с тобой и смогу немного развлечься после 10-недельной епитимьи в Черчилле.

Я думаю, что я в долгу перед своим собственным характером и должна выдать Фредерику замуж за сэра Джеймса. Сообщи мне свое мнение по этому вопросу. Уступчивость – черта характера, которую с готовностью используют другие, и я не очень стремлюсь, как ты знаешь, к обретению этого свойства нрава. У Фредерики также не должно быть претензий на это, чтобы ей потворствовали в ее капризах за счет интересов ее матери. Это касается также ее тщетной любви к Реджинальду; я, конечно, считаю свои долгом отбить у нее охоту к такому романтическому вздору. Принимая все это во внимание, я усматриваю крайнюю необходимость в том, чтобы увезти ее в город и немедленно выдать замуж за сэра Джеймса.

Если вопреки ему будет действовать моя собственная воля, то я обрету известную способность и желание возобновить добрые отношения с Реджинальдом, которые фактически утрачены. И, хотя он все еще в моей власти, я отказалась от самого предмета нашей ссоры. При всем этом, даже при самых благоприятных обстоятельствах, победа представляется едва ли достижимой.

Сообщи, моя дорогая Алиса, твое мнение по всем этим делам и дай мне знать, сможешь ли обеспечить меня удобным жильем поблизости от тебя.

Преданная тебе

С.Вернон

Письмо 26

миссис Джонсон к леди Сьюзан

Эдвард стрит

Я была рада твоему посланию, и вот тебе мой совет: не теряя времени, приезжай в город сама, а дочь оставь в Черчилле. Конечно, было бы куда более кстати устроить свою собственную жизнь, выйдя замуж за мистера Де Курси, чем раздражать его и всю его семью, стараясь выдать ее замуж за сэра Джеймса. Тебе следует больше думать о себе и меньше – о дочери. У нее не тот нрав, который способствовал твоей репутации в этом мире. Поэтому, мне кажется, что Черчилль с Вернонами – самое идеальное для нее место. Сама же ты создана для общества и разве пристойно лишать себя его. Поэтому оставь там Фредерику, чтобы наказать ее за все те неприятности, которые она тебе доставила, позволив себе это мягкосердечное романтическое увлечение, которое неизбежно завершится для нее довольно печальными переживаниями. Приезжай как можно скорее в город. У меня есть причины торопить тебя.

На той неделе в город приехал Мэнвэринг и ухитрился, вопреки воле мистера Джонсона, найти возможность увидеться со мной. Он очень несчастен без тебя и испытывает такую неудержимую ревность к Де Курси, что было бы крайне нежелательным, чтобы они сейчас встретились. И все же, если ты не позволишь ему встретиться с тобой здесь, то я не могу гарантировать, что он не совершит какой-либо опрометчивый поступок – он может, например, приехать в Черчилль, что было бы ужасно. Кроме того, если ты примешь мой совет и решишь выйти замуж за Де Курси, то для тебя будет крайне необходимым убрать с дороги Мэнвэринга, и только ты обладаешь достаточным влиянием, чтобы заставить его вернуться к его жене.

У меня есть также и другой мотив для твоего приезда. В следующий вторник мистер Джонсон уезжает из Лондона. Чтобы поправить свое здоровье, он намерен поехать в Бат, где, если воды будут действовать благоприятно на его организм и соответствовать моим желаниям, он пролежит с подагрой много недель. Во время его отсутствия у нас будет возможность выбрать общество по нашему вкусу и получить истинное удовольствие. Я бы пригласила тебя на Эдвард стрит, но он вынудил у меня что-то вроде обещания никогда не принимать тебя дома. Ему никогда не удалось бы добиться этого, если бы у меня не было такой нужды в деньгах. Тем не менее, я могу приготовить для тебя очень милую квартиру с гостиной на Аппе Сеймур стрит, и можем всегда быть вместе там или здесь, поскольку я считаю, что мое обещанию мистеру Джонсону касается лишь того, что ты не должна спать в нашем доме /по крайней мере, в его отсутствие/.

Бедный Мэнвэринг рассказывает мне такие потрясающие истории о ревности своей жены! – Глупая женщина, она еще рассчитывает на постоянство столь обаятельного мужчины! Однако она всегда была глупой и столь недальновидной, что решилась выйти за него замуж. Она – богатая наследница, а он – без единого шиллинга в кармане! Кроме баронессы, я знаю, она могла получить еще один титул. Ее глупость в завязывании знакомств была столь велика, что, хотя мистер Джонсон и был ее опекуном, а я вообще не разделяю его чувства, никогда не смогу простить ее.

Прощай,

твоя Алиса

Письмо 27

миссис Вернон к леди Де Курси

Черчилль

Это письмо, моя милая мама, передаст тебе Реджинальд. Его затянувшийся визит наконец, видимо, завершается, но боюсь, что это расставание слишком запоздало, чтобы принести какую-то пользу. Она собирается отправиться в город, чтобы встретиться с ее близкой подругой миссис Джонсон. Сначала она намеревалась взять с собой Фредерику, чтобы поручить ее наставникам. Однако мы взяли верх над ней. Фредерика так страдала при мыли об отъезде, а я не могла позволить себе оставить ее во власти матери. Не все наставники в Лондоне способны возместить утрату ею поддержки и покоя. У меня были также опасения по поводу ее здоровья и вообще по поводу всего, за исключением ее принципиальности. В этом, я уверена, она неуязвима даже ее матерью, всеми друзьями матери, за исключением тех друзей /очень скверная компания, в чем у меня нет сомнений/, с которыми она общалась, или оставалась в полном одиночестве, и трудно сказать, что было хуже для нее. Более того, если она останется со своей матерью, увы – она должна – тогда она будет с Реджинальдом, что стало бы величайшим злом для нее.

Какое-то время здесь будет парить спокойствие. Наши регулярные занятия, книги и разговоры, с моционами, с детьми и всеми домашними удовольствиями, которые я могу предоставить ей, постепенно помогут превозмочь эту девическую привязанность. У меня нет сомнений в том, что ни одна женщина не уделяла ей столь мало внимания, как ее собственная мать.

Я не знаю, как долго леди Сьюзан задержится в городе и вернется ли она к нам. Я не могла быть искренней, приглашая ее, и если она предпочтет вновь приехать, то отсутствие радушия с моей стороны будет держать ее на некотором расстоянии от меня.

Я не могла не спросить Реджинальда, как долго он намерен оставаться в городе этой зимой, поскольку я подозревала, что эта леди предполагает направиться туда же. И хотя он высказался по этому поводу несколько неопределенно, в его взгляде и голосе было нечто, противоречившее словам. Все, кончаю свои жалобы и сожаления. Я смотрю на это событие, как на почти совершившееся, и в отчаянии оставляю всякую надежду. Если он вскоре уедет от тебя в Лондон, то все будет кончено.

Любящая тебя

Кэтрин Вернон

Письмо 28

миссис Джонсон к леди Сьюзан

Эдвард стрит

Моя дорогая подруга,

Я пищу тебе, испытывая невероятное страдание: произошло самое несчастное событие, которого можно было ожидать. Мистер Джонсон выбрал самый удобный способ, чтобы досадить всем нам. Предполагаю, что ему каким-то образом удалось услышать, что ты скоро будешь в Лондоне, и он немедленно прикинулся, что у него случился такой сильный приступ подагры, который может, по меньшей мере, отсрочить, если не сорвать полностью, его отъезд в Бат. Я убеждена в том, что подагра появлялась или отпускала его по его собственному желанию. Точно так же было, когда я хотела поехать на озера с Гамильтонами, а три года тому назад, когда я возмечтала поехать в Бат, ничто не могло вызвать у него симптомы подагры.

Я получила твое письмо и устроила все с квартирой для тебя. Я очень довольна, что ты так близко к сердцу приняла мое письмо и что Де Курси уже, конечно, твой. Дай мне знать о твоем приезде, как только ты прибудешь и, в первую очередь, сообщи мне о том, что ты намерена предпринять относительно Мэнвэринга. Трудно сказать, когда я смогу тебя увидеть. Мое заключение, повидимому, будет строгим. Эта презренная склонность болеть здесь, вместо того, чтобы лечиться в Бате, сводит меня с ума. В Бате его бы нянчили его старые тетки, а здесь все свалилось на меня, а он сносит боль с таким невероятным терпением, что я лишена обычного предлога для того, чтобы выйти из себя.

Всегда твоя

Алиса

Письмо 29

леди Сьюзан к миссис Джонсон

Аппер Сеймур стрит

Дорогая Алиса,

Для того, чтобы я возненавидела мистера Джонсона, совсем не требовался этот последний приступ подагры; но теперь мое отвращение к нему трудно переоценить. Представляю себе – быть заключенной в качестве няньки в его квартире! Моя дорогая Алиса, какую ошибку ты совершила, выйдя замуж за человека в его возрасте! – Достаточно старого, чтобы уклоняться от супружеских обязанностей, необузданного и с подагрой – слишком дряхлого, чтобы быть приятным, и слишком молодого, чтобы умереть.

Вчера вечером я приехала около пяти часов и, лишь только успела проглотить свой обед, как явился Мэнвэринг. Не стану скрывать, какое удовольствие испытывала я, лицезрея его внешность, и как четко я сознавала контраст между его видом и манерами и внешностью Реджинальда, безусловно далеко не в пользу последнего. Целый час или даже два я даже испытывала колебания в моей решимости выйти замуж и, хотя это слишком пустая и нелепая мысль, чтобы долго царить в моем уме, я не испытывала особенного нетерпения выйти замуж и далеко не была настроена на то, чтобы с вожделением ожидать согласованного между нами часа приезда Реджинальда в город. Под тем или иным предлогом я готова была отложить его прибытие. Он не должен приезжать, пока не уехал Мэнвэринг.

Временами меня все еще терзают сомнения относительно замужества. Если бы этот старик умер, я, возможно бы, не колебалась. Однако состояние зависимости от капризов сэра Реджинальда противоречит духу моей свободы. И если я все же решила ожидать этого события, то сегодня заслуживаю прощения, поскольку уже почти десять месяцев являюсь вдовой.

Я не дала Мэнвэрингу даже малейшего намека о моем намерении или даже повода подумать, что мои отношения с Реджинальдом были не более, чем обычным флиртом; и он остался относительно умиротворенным. Прощай, до встречи. Я очарована моей квартирой.

Всегда твоя

С.Вернон

Письмо 30

леди Сьюзан к мистеру Де Курси

Аппе Сеймур стрит

Я получила ваше письмо и, хотя я не пытаюсь скрыть, что меня радует ваше нетерпеливое ожидание часа нашей встречи, чувствую, что возникла необходимость отсрочить этот час на некоторое время. Не подумайте, что я столь жестока и использую мою власть, и не обвиняйте меня в непостоянстве, не услышав сначала мои доводы. Во время моего путешествия из Черчилля у меня было достаточно времени, чтобы поразмыслить о состоянии наших дел, и я убедилась в том, что нам следует вести себя с надлежащей деликатностью и осмотрительностью, о чем мы прежде так мало заботились. Наши чувства побуждали нас спешить до опрометчивости, что едва ли согласуется со взглядами наших друзей или общепринятым мнением. Мы были слишком беспечны в стремлении к нашей помолвке и нам не следует усугублять эту опрометчивость одобрением ее. Есть серьезные основания для опасений, что эта связь вызовет возражение со стороны тех друзей, от которых вы зависите.

Мы не имеем права осуждать надежду вашего отца на то, что вы женитесь с определенной выгодой. В семьях, где, как в вашей семье, владения столь обширны, желание еще больше расширить их слишком обычно, чтобы вызвать удивление или возмущение. Он имеет право надеяться на то, что его снохой станет женщина с состоянием. И я иногда укоряю себя за то, что вы страдаете, так неблагоразумно вступая в связь. Однако такие люди, как я, слишком поздно начинают прислушиваться к голосу разума.

Прошло несколько месяцев с той поры, как я стала вдовой. Не могу сказать, что я в долгу перед памятью моего мужа за какое-то подобие счастья, которое я испытала во время брачного союза, длившегося несколько лет, но не могу не помнить, что бестактность столь скорого второго замужества станет поводом для осуждения меня людьми и навлечет неудовольствие мистера Вернона, что было бы особенно невыносимо. Возможно я и устою со временем перед несправедливостью всеобщего укора, но утрата его столь высоко ценимого мною уважения, как вы хорошо знаете, я едва ли способна перенести. И если к этому еще добавится сознание того, что я повредила вашим отношениям с семьей, то потеряю последнюю опору. Такие мучительные переживания и осознание того, что я разлучила сына с родителями, даже с вами, сделало бы меня самой несчастной из всех живущих.

Поэтому безусловно следует отсрочить оформление нашего союза до тех пор, пока ситуация не станет более благоприятной. Я чувствую, что нам необходимо разлучиться. Мы не должны встречаться. Каким бы жестоким ни казался такой вывод, я вижу в нем единственное решение, которое бы меня удовлетворило. Если вы оцените ситуацию с учетом изложенных мною обстоятельств, то должны согласиться со мной. Вы должны быть совершенно уверены в том, что лишь самая строгая приверженность долгу могла заставить меня подавить свои собственные чувства, чтобы настаивать на продолжении разлуки. Вы едва ли станете подозревать меня в бесчувственности к вам. Я еще раз говорю, что мы все еще не можем и не должны видеться. В течение нескольких месяцев, находясь вдали друг от друга, мы развеем сестринские опасения миссис Вернон, которая, привыкнув к комфорту и удовольствиям обеспеченной жизни, считает богатство необходимым условием существования и поэтому не способна понять нас.

Дайте мне знать о себе, как можно скорее. Сообщите мне о вашем согласии с моими доводами и не упрекайте меня за них. Я не могу выносить упреков. Мое настроение не столь приподнято, чтобы нуждаться в угнетении. Я должна попытаться развеяться вне дома. К счастью, в городе много моих друзей и среди них Мэнвэринги. Вы знаете, как искренне я уважаю эту супружескую пару.

Всегда преданная вам

С.Вернон

Письмо 31

леди Сьюзан к миссис Джонсон

Аппе Сеймур стрит

Дорогая подруга,

Этот несносный мучитель Реджинальд уже здесь. Мое письмо, которое было предназначено для того, чтобы задержать его в провинции, поторопило его в город. В то время, когда я особенно желала его отсутствия, я не могу не высказать удовольствия таким доказательством его преданности. Он предан мне душой и сердцем. Он сам передаст тебе эту записку, которая послужит рекомендательным письмом к тебе, с кем он так жаждет познакомиться. Позволь ему провести с тобой вечер, чтобы я не тревожилась по поводу его возможного возвращения сюда. Я сказала ему, что чувствую себя не вполне хорошо и должна побыть в одиночестве. Если он снова появится здесь, то могут возникнуть проблемы, потому что невозможно положиться на слух. Умоляю тебя, задержи его, пожалуйста, на Эдвард стрит. Ты увидишь, что он совсем неплохой собеседник, и я разрешаю тебе флиртовать с ним, как тебе заблагорассудится. В то же время не забывай о моих действительных намерениях; говори ему все, что хочешь, чтобы убедить его в том, что я буду очень несчастна, если он останется здесь; ты знаешь мои доводы – приличия и прочее. Я сама бы потрудилась над этим, но мне не терпится освободиться от него, поскольку через полчаса должен придти Мэнвэринг. Прощай.

С.В.

Письмо 32

миссис Джонсон к леди Сьюзан

Эдвард стрит

Мой дорогой человек,

Я в невероятной тревоге и растерянности. Я не знаю, что делать. Я также не знаю, что ты можешь предпринять. Мистер Де Курси заявился как раз в тот момент, когда это было меньше всего необходимо. В это время в дом вошла миссис Мэнверинг и немедленно прошла к своему опекуну. Я лишь позднее узнала обо всем этом, потому что меня в то время не было дома, иначе, во всяком случае, я прогнала бы его. Но она закрылась в комнате с мистером Джонсоном, а он ожидал меня в гостиной. Она приехала вчера в поисках ее мужа. Возможно, он сам тебе говорил об этом. Приехала она сюда, чтобы уговорить моего мужа вмешаться, и прежде чем я могла узнать об этом, все, что ты, возможно, хотела скрыть, теперь известно ему. К несчастью, она выпытала у слуги Мэнвэринга, что он навещал тебя каждый день с тех пор, как ты находишься в городе, и даже то, что ты сама провожала его до дверей! Что теперь я могу поделать? Факты такая ужасная вещь! Все это теперь известно мистеру Де Курси, который беседует наедине с мистером Джонсоном. Не вини меня. Это невозможно было предотвратить. Мистер Джонсон какое-то время ранее подозревал Де Курси в намерении жениться на тебе. Эта отвратительная миссис Мэнвэринг, которая из-за постоянного беспокойства стала, к твоему удовольствию, еще более тощей и безобразной, пребывает здесь, и все они общались между собой. Что же теперь можно сделать? Если Мэнвэринг все еще у тебя, то лучше бы он уехал. Во всяком случае, надеюсь, что он начнет изводить свою жену сильнее, чем раньше. С наилучшими пожеланиями.

Преданная тебе

Алиса

Письмо 33

леди Сьюзан к миссис Джонсон

Аппе Сеймур стрит

Описанная тобой ситуация вызывает некоторую досаду. Как жаль, что тебя не было тогда дома! Я была уверена, что ты будешь дома в семь. Однако я не обескуражена. Не мучай себя опасениями из-за меня. Можешь положиться на то, что я смогу предложить свою собственную версию этих событий, которая удовлетворит Реджинальда. Глупая женщина! На что она рассчитывает такими “маневрами”? И все же я хотела бы, чтобы она спокойно оставалась в Лэнгфорде.

Конечно, Реджинальд сначала придет в ярость, но к завтрашнему обеду все снова будет прекрасно.

Прощай.

С.В.

Письмо 34

мистера Де Курси к леди Сьюзан

Гостиница

Я пишу лишь для того, чтобы распрощаться с Вами. Теперь все стало ясно. Я теперь понимаю, кто вы есть на самом деле. С тех пор как мы вчера расстались, я получил от достоверного источника о вас такие сведения, что, чувствуя себя оскорбленным, теперь убежден, что стал жертвой обмана, и сознаю абсолютную необходимость в немедленном и окончательном разрыве с вами. У вас не может быть никаких сомнений по поводу того, на что я намекаю: Лэнгфорд – одного этого слова достаточно для вас. Я получил эти сведения в доме мистера Джонсона от самой миссис Мэнвэринг.

Вы знаете, как я любил вас, и вы, конечно, легко можете понять мои чувства, которые я испытываю теперь. Однако я не настолько слаб, чтобы снизойти до описания их женщине, которая будет торжествовать, породив мои страдания, – женщине, которая меня никогда не любила.

Р. Де Курси

Письмо 35

леди Сьюзан к мистеру Де Курси

Аппе Сеймур стрит

Я не стану описывать мое изумление после прочтения записки, только что полученной от вас. Как ни пытаюсь, не могу представить себе, что могла рассказать вам миссис Мэнвэринг, столь невероятно изменившее ваше отношение. Разве я не объяснила вам все, что касается меня, что могло бы породить какие-либо сомнения и что злые языки могли истолковать не в мою пользу? Разве я что-нибудь скрывала от вас? Что вы могли теперь услышать новое, способное поколебать ваше уважение ко мне? Реджинальд, я не в силах словами выразить, как вы взволновали меня. Я не могу предположить, что эту старую басню о ревности миссис Мэнвэринг можно снова повторять или, по меньшей мере, вновь выслушивать ее. Немедленно приезжайте ко мне и объясните то, что сегодня совершенно невозможно понять. Поверьте мне, что единственное слово Лэнгфорд не содержит столько информации, чтобы исключить необходимость пояснений. Если нам суждено расстаться, было бы по крайней мере порядочно, чтобы это случилось после личной встречи. Однако у меня нет настроения шутить. Я достаточно серьезна, потому что за какой-нибудь час я так упала в вашем мнении, что, уверена, не могу стерпеть такого унижения. Буду считать минуты до вашего приезда.

С.В.

Письмо 36

мистера Де Курси к леди Сьюзан

Гостиница

Почему вы решили писать мне? Почему вы требуете подробностей? Однако, если это вас интересует, я вынужден заявить, что все сообщения о вашем дурном поведении в жизни и с момента смерти мистера Вернона, о котором мне, как и всем, стало известно прежде, чем я встретил вас, теперь для меня совершенно неопровержимы. До сего времени, благодаря вашим извращенным способностям, я отвергал эти обвинения. Более того, я убежден, что связь, о которой я прежде и не догадывался, и которая продолжалась некоторое время сейчас между вами и человеком, семью которого вы лишили спокойствия в ответ на гостеприимство, с которым вы были приняты в нее! Вы вели с ним переписку с момента вашего отъезда из Лэнгфорда – не с его женой, а с ним – и он теперь бывает у вас ежедневно. Можете ли вы, смеете ли вы отрицать это? И все это происходило в то время, когда вы меня поощряли и принимали как любовника? Каких неприятностей я еще не избежал! Я должен быть благодарен… Я далек от жалоб и вздохов сожаления. Моя собственная глупость толкнула меня к опасности. Моему благополучию я обязан доброте и честности другого человека. Но как можно утешить несчастную миссис Мэнвэринг, чьи сильнейшие переживания в процессе этого рассказа о вашем прошлом, казалось, сводили ее с ума?

После такого развенчания вы едва ли способны совершить еще чудо и побудить меня изменить свое твердое намерение сказать вам “прощайте”. Мой здравый смысл наконец восторжествовал, и он учит меня в неменьшей степени питать отвращение к хитрости и ловкости, которые ввели меня в заблуждение, нежели презирать себя за слабость, на которой основана сила их воздействия.

Р.Де Курси

Письмо 37

леди Сьюзан к мистеру Де Курси

Аппе Сеймур стрит

Я удовлетворена – и не буду вас больше беспокоить после отправления этих нескольких строк. Помолвка, к которой вы так стремились всего две недели назад, уже больше несовместима с вашими взглядами, и я рада узнать, что мудрый совет ваших родителей не пропал даром. Восстановление вашего спокойствия, несомненно, быстро последует за этим актом сыновней покорности, и я льщу себя надеждой, что в этом разочаровании есть и моя доля.

С.В.

Письмо 38

миссис Джонсон к леди Сьюзан

Эдвард стрит

Я довольно опечалена, хотя и не могу быть удивлена твоим разрывом с мистером Джонсоном; он об этом сообщил письмом мистеру Джонсону. Он говорит, что сегодня покидает Лондон. Уверяю тебя, что сочувствую всем твоим переживаниям и не сердись, если я пишу тебе, что наша связь, даже письменная, скоро должна прекратиться. Это делает меня несчастной, но мистер Джонсон клянется, что, если я буду настаивать на связи с тобой, то поселится в провинции до конца жизни. Ты знаешь, что невозможно уступить такой крайности, когда остается какой-то выбор.

Ты, конечно, слышала, что супруги Мэнвэринг расстаются. Боюсь, что миссис Мэнвэринг вновь приедет к нам домой. Но она все еще так любит своего мужа и так сильно переживает за него, что, возможно, она долго не протянет.

Мисс Мэнвэринг только что приехала в город, чтобы побыть со своей теткой, и, говорят, будто она заявляет, что сэр Джеймс Мартин будет ее мужем до ее отъезда в Лондон. На твоем месте я, конечно, предпочла бы стать его женой сама. Я почти забыла высказать свое мнение о Де Курси. Я действительно восхищена им. Я думаю, что он столь же хорош, как Мэнвэринг. У него такое открытое и доброе выражение лица, что невозможно не влюбиться в него с первого взгляда. Мистер Джонсон и он очень близкие друзья.

Прощай, моя драгоценная Сьюзан. Желаю, чтобы твои дела шли более благополучно. Этот несчастный визит в Лэнгфорд! Однако смею сказать, что ты сделала все от тебя зависящее, а судьбы не минуешь.

Искренне преданная тебе

Алиса

Письмо 39

леди Сьюзан к миссис Джонсон

Аппе Сеймур стрит

Моя дорогая Алиса,

Я уступаю необходимости, которая разлучает нас. При таких обстоятельствах ты не могла поступить иначе, но это не может повредить нашей дружбе; в более счастливые времена, когда у тебя будет столь же независимое положение, как мое, мы, как и прежде, обретем нашу тесную дружбу. Я буду с нетерпением ждать этого дня. Тем временем я могу заверить тебя, что никогда ранее не чувствовала себя так непринужденно, никогда не была так довольна собой и ситуацией вокруг меня, как сейчас. Твоего мужа я ненавижу; Реджинальда – презираю и уверена, что никогда не встречусь с ними. Разве у меня нет причины радоваться? Мэнвэринг предан мне более, чем когда-либо раньше, и будь он свободен, я сомневаюсь, что могла бы противиться его предложению о замужестве. Если его жена собирается жить с тобой, то, может быть, в твоих силах ускорить это событие. Ее неистовые чувства к мужу можно легко поддерживать, чтобы она окончательно изнурила себя. Я полагаюсь в этом на твою дружбу. Теперь я вполне довольна тем, что не вышла замуж за Реджинальда. Я также полна решимости, чтобы и Фредерика поступила так же. Завтра я привезу ее из Черчилля, и пусть Мария Мэнвэринг дрожит, опасаясь последствий ее приезда. Фредерика будет женой сэра Джеймса до того, как покинет мой дом. Она может хныкать; пусть бушуют Верноны – это меня не касается. Я устала уступать капризам других и отказываться от своего мнения в пользу тех, кому я ничем не обязана и к кому у меня нет никакого уважения. Я слишком долго уступала и слишком легко поддавалась влиянию других. Фредерика теперь почувствует эту перемену.

Прощай, самая дорогая моя подруга. Пусть следующий приступ подагры будет более благоприятным. Я всегда буду неизменно твоей.

С.Вернон

Письмо 40

леди Де Курси к миссис Вернон

Паклэндс

Моя дорогая Кэтрин, у меня прекрасные новости для тебя и, не отправь я мое письмо этим утром, то могла бы избавить от беспокойства сообщением о том, что Реджинальд уехал в город. Дело в том, что он вернулся. Он вернулся не для того, чтобы просить нашего согласия на его брак с леди Сьюзан, но чтобы сообщить нам, что они расстались навсегда! Прошел лишь только час, как он приехал, и у меня не было возможности узнать подробности. Он так сильно подавлен, что у меня не было решимости задавать ему вопросы, однако надеюсь, что скоро мы все узнаем. Для нас это самый счастливый час, который он подарил нам с момента его рождения. Теперь нам недостает лишь того, чтобы ты приехала сюда. Особенно мы просим тебя, чтобы ты могла приехать как можно скорее. Мы ожидаем твоего визита много долгих недель. Надеюсь, что ничто не помешает приехать и мистеру Вернону. Я умоляю тебя привезти всех моих внуков и, конечно, твою милую племянницу. Я так хочу увидеть ее. Прошлая зима была такая трудная и печальная без Реджинальда; мы никого не видели из Черчилля. Я никогда прежде не переживала такую тоскливую зиму, а эта счастливая встреча сделает нас вновь молодыми. Фредерика не выходит из моей головы, и когда у Реджинальда появится его обычное добродушное настроение /надеюсь, что это придет скоро/, мы попытаемся еще раз похитить его сердце. Я полна надежд в скором времени видеть их вместе.

Твоя любящая мама

К. Де Курси

Письмо 41

миссис Вернон к леди Де Курси

Черчилль

Дорогая мама,

Твое письмо невероятно удивило меня. Можно ли верить тому, что они действительно расстались – и навсегда? Я была бы вне себя от радости, будь я уверена в этом, однако как можно доверять этому сообщению после всего того, что произошло? А Реджинальд действительно с вами! Я просто поражена, потому что в среду, как раз в день его приезда в Паклэндс, совершенно неожиданно и непрошено к нам заявилась леди Сьюзан. Она была в прекрасном настроении и казалась более оживленной и веселой, чем прежде. И можно было подумать, что она не только не рассталась с ним навсегда, но, как и прежде, намерена вскоре выйти за него замуж. Она оставалась у нас более двух часов; все это время вела себя, как обычно, очень вежливо и мило. И в то же время не проронила ни слова о какой-либо размолвке или хотя бы охлаждении отношений между ними. Я спросила ее, видела ли она моего брата с момента его приезда в город. Правда, у меня не было никаких сомнений по этому поводу; просто я хотела видеть, как она будет реагировать на этот вопрос. Без тени сомнения она сразу же ответила, что он был так добр, что навестил ее в понедельник, однако она считает, что он уже вернулся домой, чему я с трудом могла верить.

Мы с удовольствием приняли твое милое предложение и в следующий четверг будем у тебя вместе с малышами. Дай Бог, чтобы Реджинальда к этому времени уже не было в городе! Мне хотелось, чтобы с нами приехала также и милая Фредерика, однако с сожалением должна сообщить, что ее мать намерена увезти ее. Нам, конечно, жаль эту бедную девочку, но у нас нет возможности удержать ее. Я и ее дядя очень не хотим, чтобы она уезжала. Мы сделали все, чтобы воспрепятствовать этому. Однако леди Сьюзан объявила, что намерена оставаться в городе несколько месяцев и будет беспокоиться, если рядом с ней не будет дочери. Ее манеры были, конечно, вполне корректны и милы. Поэтому мистер Вернон полагает, что к Фредерике теперь будет относиться с любовью. Мне тоже хотелось бы надеяться на лучшее!

Сердце бедной девочки готово было разорваться, когда она уезжала от нас. Я просила ее писать мне как можно чаще и заверила ее, что если у нее возникнут какие-либо трудности или осложнения в жизни, то она всегда может рассчитывать на нас, как на своих друзей. Я постаралась побыть с ней наедине, чтобы высказать ей все это, и, надеюсь, что она несколько успокоилась. И все же я не буду спокойна, пока сама не съезжу в город, чтобы самой убедиться в ее благополучии.

Мне хотелось бы, чтобы поскорее прояснилась перспектива относительно брака, которого, судя по письму, ты ожидала в скором времени. Сегодня он едва ли возможен.

Твоя и проч.

Кэтрин Вернон

Заключение

К немалому ущербу для доходов почтовой службы эта переписка уже больше не могла продолжаться из-за встречи одних корреспондентов и размолвки других. Весьма мало правдивой информации можно было извлечь из эпистолярного общения миссис Вернон с ее племянницей, поскольку тетушка вскоре поняла, судя по стилю писем Фредерики, что она писала под присмотром матери, что не давало возможности выяснить реальное положение племянницы до того времени, когда она сама могла бы приехать в город. Поэтому переписка между ними постепенно сошла на нет.

Тем временем, получив достаточно сведений от своего чистосердечного брата о том, что произошло между ним и леди Сьюзан, после чего ее милость еще ниже пала в ее мнении, и соответственно у нее возникло страстное желание увезти Фредерику от такой матери, чтобы самой позаботиться о ней, хотя надежды на успех были слишком незначительны, было решено использовать все возможности, чтобы добиться согласия на это ее невестки. Это необоримое стремление ускорило ее визит в Лондон. И мистер Верно, который, как, возможно, стало уже очевидным, поступал так, как его просили, вскоре нашел какой-то подходящий предлог для того, чтобы поехать в город. Озабоченная положением Фредерики, миссис Вернон нанесла визит леди Сьюзан вскоре после своего приезда в Лондон; она была встречена с такой непосредственной радостью и любовью, что это просто поразило ее. Никакого упоминания о Реджинальде, ни малейшего сознания вины или смущения! Она была в прекрасном настроении и, казалось, старалась сразу же выразить самое доброе отношение к своим брату и сестре, чувство безмерной благодарности за их доброту и удовольствие, которое она испытывала в их обществе.

Не больше своей матери изменилась и Фредерика: те же сдержанные манеры, тот же робкий вид в присутствии матери – все это убедило ее тетушку в том, что ее положение не стало менее стесненным, и утвердило ее в намерении изменить его к лучшему. Однако, было совсем незаметно, что леди Сьюзан была чем-то недовольна. Погоня за сэром Джеймсом, повидимому, шла к завершению. Его имя было упомянуто, просто чтобы сообщить, что его нет в Лондоне. И в процессе всего разговора она беспокоилась лишь о благополучии и исправлении ее дочери, признав с благодарным восхищением, что с каждым днем Фредерика все более и более соответствует тому, на что она так надеялась.

Полная удивления и недоверия, миссис Вернон теперь знала, что происходит и, не изменив собственного мнения, опасалась лишь того, что ей все труднее будет осуществить свое намерение. У нее мелькнула небольшая надежда на лучшее, когда леди Сьюзан спросила ее, не считает ли она, что Фредерика выглядит так же хорошо, как в Черчилле. При этом призналась, что порой сомневается в том, что жизнь в Лондоне благоприятно сказывается на здоровье дочери.

Поощряя это сомнение, миссис Вернон немедленно предложила, чтобы ее племянница возвратилась с ними в провинцию. Леди Сьюзан не была в состоянии выразить охватившее ее чувство благодарности за такую доброту; однако, по ряду причин не знала, как она может расстаться с дочерью; и хотя ее собственные планы еще не окончательно определились, она призналась, что пройдет немало времени до поры, когда она сама сможет отвезти Фредерику за город. В конце концов она отклонила столь лестное приглашение. Однако миссис Вернон продолжала настаивать и, хотя леди Сьюзан продолжала упорствовать, ее сопротивление через несколько дней, по-видимому, постепенно слабело.

Счастливо возникшее опасение эпидемии гриппа решило то, чего не следовало ожидать слишком скоро. В связи с этой тревогой, как никогда прежде, вспыхнули материнские опасения леди Сьюзан, и она не могла больше думать ни о чем, кроме избавления Фредерики от риска заболеть. Более всего на свете она боялась, что грипп может повредить здоровью ее дочери. Фредерика возвратилась в Черчилль вместе с дядей и тетей, а спустя три недели леди Сьюзан объявила о том, что вышла замуж за сэра Джеймса Мартина.

Теперь миссис Вернон убедилась в том, что она лишь подозревала ранее: ей не следовало беспокоиться и добиваться возвращения Фредерики в Черчилль, потому что леди Сьюзан несомненно приняла такое решение с самого начала. Визит Фредерики в Черчилль планировался на шесть недель, однако ее мать, хотя и побуждала ее вернуться в одном или двух полных нежности письмах, была готова согласиться на продолжение ее пребывания за городом. Через две недели она уже перестала писать и сожалеть об ее отсутствии, а еще через две недели перестала писать вообще.

Поэтому Фредерика оставалась в семье ее дяди и тети до того времени, когда уже можно было поговорить с Реджинальдом Де Курси. Когда можно было постепенно, действуя искусно и изобретательно склонить его симпатии в ее пользу, не оставив камня на камне от его привязанности к ее матери. На его отречение от всех его прежних привязанностей и подавление вообще его отвращения к сексу можно было рассчитывать на все двенадцать месяцев. Вообще на это могло уйти всего три месяца, однако чувства Реджинальда были не менее устойчивыми, чем сильными.

Была ли леди Сьюзан счастлива в своем втором браке или нет, трудно сказать, потому что, кто же может поверить ее словам в любом случае? Здесь следует доверять вероятности. Ей никто не противостоял, кроме ее мужа и совести.

Судьба, кажется, поступила с Джеймсом более жестоко, чем заслуживала простая глупость. Поэтому я шлю ему все мои сожаления. Что касается меня, то могу пожалеть только мисс Мэнвэринг, которая приехала в город, потратилась на наряды, которые разорили ее на два года вперед, чтобы покорить его, и была обманута женщиной старше ее на десять лет.

Content

Джейн Остин
Леди Сьюзан

Письмо 1 леди Сьюзан Вернон к мистеру Вернону

Письмо 2 леди Сьюзан к миссис Джонсон

Письмо 3 миссис Вернон к леди Де Курси

Письмо 4 мистера Де Курси к миссис Вернон

Письмо 5 Леди Сьюзан к миссис Джонсон

Письмо 6 миссис Вернон к мистеру Де Курси

Письмо 7 леди Сьюзан к миссис Джонсон

Письмо 8 миссис Вернон к леди Де Курси

Письмо 9 миссис Джонсон к леди Сьюзан

Письмо 10 леди Сьюзан к миссис Джонсон

Письмо 11 миссис Вернон к леди Де Курси

Письмо 12 сэра Реджинальда Де Курси своему сыну

Письмо 13 леди Де Курси к миссис Вернон

Письмо 14 мистера Де Курси к сэру Реджинальду

Письмо 15 миссис Вернон к леди Де Курси

Письмо 16 леди Сьюзан к миссис Джонсон

Письмо 17 мисс Вернон к леди Де Курси

Письмо 18 от той же к той же

Письмо 19 леди Сьюзан к миссис Джонсон

Письмо 20 миссис Вернон к леди Де Курси

Письмо 21 мисс Вернон к мистеру Де Курси

Письмо 22 леди Сьюзан к миссис Джонсон

Письмо 23 миссис Вернон к леди Де Курси

Письмо 24 от той же к той же

Письмо 25 леди Сьюзан к миссис Джонсон

Письмо 26 миссис Джонсон к леди Сьюзан

Письмо 27 миссис Вернон к леди Де Курси

Письмо 28 миссис Джонсон к леди Сьюзан

Письмо 29 леди Сьюзан к миссис Джонсон

Письмо 30 леди Сьюзан к мистеру Де Курси

Письмо 31 леди Сьюзан к миссис Джонсон

Письмо 32 миссис Джонсон к леди Сьюзан

Письмо 33 леди Сьюзан к миссис Джонсон

Письмо 34 мистера Де Курси к леди Сьюзан

Письмо 35 леди Сьюзан к мистеру Де Курси

Письмо 36 мистера Де Курси к леди Сьюзан

Письмо 37 леди Сьюзан к мистеру Де Курси

Письмо 38 миссис Джонсон к леди Сьюзан

Письмо 39 леди Сьюзан к миссис Джонсон

Письмо 40 леди Де Курси к миссис Вернон

Письмо 41 миссис Вернон к леди Де Курси

Заключение