Вадим Друзь

Сателлит Его Высочества

…Как-то будет, и правда в том,

что уже просто нет «сейчас» -

может быть, есть еще «потом»,

но сегодняшний день — исчах…

ЧАСТЬ I. Талания

Гл. 1

…Мерзкое ощущение, будто тебя за шиворот выдернули из одного кошмарного сна и тут же зашвырнули в новый, сопровождалось ещё и впечатляющими звуковыми эффектами — то ли вовсю разгулявшейся прямо над головой апокалиптической грозой, то ли рокочущей какофонией каким-то образом встроенных в эту же голову вдруг взбесившихся динамиков 3D-шного кинотеатра… И почему-то всё это совершенно не походило на хорошо знакомый и в общем-то прозаический звуковой эффект — на грохот разрыва от одиночного выстрела ручного гранатомета, в ожидании которого ещё секунду тому назад так безнадежно-судорожно сжалось всё его тело.

Только что, всего один миг назад, он, «хранитель тела» одной очень серьёзной фигуры бизнеса, услышав характерное шипение «мухи», в совершенно рефлекторном прыжке сбил с ног своего драгоценного подопечного — и он ещё отчетливо помнил короткую, но яркую вспышку боли в локтевом суставе, так неудачно встретившегося при приземлении с чем-то адски твердым, помнил ноздреватую колкость пыльного асфальта под собственной щекой, и его резкий, бесцеремонно врывающийся в ноздри гудронный запах…

Щеку кололо по-прежнему, правда теперь уже не садняще, а как-то …тонко и упруго, что ли? И ещё запах: он сменился, и сменился до неестественности кардинально — пахло разогретой солнцем хвоей.

Максим чуть приподнял голову и открыл глаза. Да, пахло-таки хвоей — именно она толстым многолетним слоем лежала у подножья могучих, в целый обхват, сосен, и именно на ковре из хвои всё еще лежал он сам.

Непорядок, однако…

«Подъём!..» — безаппеляционно вздёрнуло его на ноги собственное подсознание, но тут же оторопело поперхнулось новым, принятым с высоты полного роста зрительным образом.

Образом, не нашедшим себе аналога ни в одном из извилистых закоулков мозга.

Прямо перед Максимом, в широком просвете между расступившихся деревьев вовсю разворачивался самый настоящий сюрр: с ясного неба, в центр залитой солнцем лесной поляны, заставляя землю раз за разом стонущее вздрагивать, бело-голубым огнём били и били мощнейшие разряды электричества — а он стоял и тупо пялился на это максвелловское великолепие.

Так прошел ещё десяток-другой бесконечно долгих секунд — и он сам не сразу осознал, что уже наступила тишина. Абсолютная тишина. Ни малейшего шелеста ветерка в кронах сосен, ни шороха веток, ни самого тихого птичьего свиста. Хотя нет: отломившийся на одной из сосен сучок, падая, зацепил нижний, и над лесом пронесся короткий, будто удар смычком по струне, звон. И снова тишина.

Сделав несколько неуверенных, будто на чужих ногах, шагов, Максим вышел на край поляны, и огляделся. Голова уже начала мало по малу включаться в процесс осмысления, но всё ещё вяло и неуверенно:

«Это что же за… Это как же… Бред, что ли? Будни реанимации? А может и вовсе, хм …реинкарнации? Да ну, вздор какой. Хотя… вон ведь как взаправду всё, вон как хвоей смолистой дух забивает, и это не то, что в прошлый раз, в прошлый раз всё стерильно было — белым-бело и невесомо…»

Он провёл ладонью по лицу: нет, никакого ощущения ссадины не было, в пальцах осталась только прилипшая к щеке хвоинка. А ведь приложился-то знатно. Подумав, помассировал ещё и ушибленный локоть. Ноль реакции.

«Странно. Или… Ч-черт! Так и свихнуться недолго. Ладно, кома там или не кома, но не торчать же теперь как пень во лбу, пока это всё само собой не разрешиться. Оглядеться надо, может и разъясниться всё. Вон, хотя бы пойти да глянуть, кого там силы небесные так отсандалили. Славный „шокер“ был: как вспомнишь — так вздрогнешь. Ладно, шлёпаем потихоньку…»

Забирая вправо, двигаясь как бы по витку спирали, Макс начал медленно приближаться к центру этой довольно большой, метров не менее трёхсот в диаметре и сплошь покрытой травой поляны, пытаясь рассмотреть, что же такое там было мишенью небесного стрелка.

А мишень, как оказалось, всё-таки была…

Приземистая, сложенная из потемневших брёвен хижина с земляной крышей, полностью заросла поверху довольно высокой травой вперемешку с мелкими кустами, и, наверное, поэтому издали казалась просто естественным возвышением — этаким одиноким холмом посредине ровной, как стол, поляны. Вокруг этой то ли землянки, то ли хижины, присутствовало даже некое подобие «двора»: неестественно ровно очерченный круг с низкой, аккуратно выкошенной травой, за границей которого та же трава, словно бы подпрыгнув, достигала уже уровня колен.

Вот именно «двор» и пестрел следами недавних «физических опытов»: черные, вспученные и обугленные проплешины тут и там всё ещё курились едким дымком.

И — всё, и — больше ничего. Ни вспышек, ни грохота, ни живой души.

Вот только самого Максима как будто что-то тянуло за рукав в сторону хижины, настойчиво и мягко, и совершенно не было никакого желания этой силе сопротивляться. Мало того, откуда ни возьмись появилось интуитивное чувство отсутствия какой бы то ни было опасности вообще, чему Максим усилием воли все же категорически воспротивился — ну да, плавали — знаем: не один уже окоченел расслабившись…

Продолжая двигаться по всё более сужающейся спирали, он обошел это странное строение и обнаружил с тыльной стороны лёгкий навес, под которым, всхрапывая, бил землю копытом серый в яблоках конь — звуки, как оказалось, всё же присутствовали в этом мире. Ага, вон и птички в лесу снова мало-помалу загалдели — жизнь налаживается…

Дойдя до сбитой из толстенных досок двери, он, оставшись из предосторожности за косяком, толкнул её ладонью и, переждав лёгкий скрип, прислушался. В полумраке хижины явно кто-то был: шум тяжёлого, со свистом, дыхания перемежался с непонятным скребущим звуком. Что-то знакомое почудилось ему в таком сочетании, где-то уже виденное и слышанное — и тут же всплыла в памяти заставившая невольно поёжиться картинка: вздыбленный взрывом капот лимузина, сверкающее крошево битого стекла, и его напарник — такой же как и он, перековавшийся в «телки» внебрачный сын Марса — только что принявший на «броник» приличную часть очереди из ствола израильской машинки и безуспешно пытающийся встать на ноги, цепляясь за всё, до чего только может дотянуться…

Ну да, там раненый. Отбросив остатки сомнений, Макс шагнул в хижину — вперёд и в сторону — и резко присел, пережидая, пока глаза привыкнут к полумраку. Первым, в свете двух пыльных лучей из узких окошек, вырисовался массивный стол. Вторым, что различили ещё только привыкающие к освещению глаза, было распростёртое на земляном полу тело: судя по всему — тело очень крупного мужчины. Точнее — старика, как понял Макс, приблизившись. Старик лежал навзничь, одна его рука судорожно шарила по полу пытаясь нащупать опору, вторая же зажимала на груди рану — а та почему-то не кровоточила, хотя и была очень даже жуткого вида: такая же чёрная и обугленная, как и те проплешины во «дворе».

«Ого… А он, пожалуй — не жилец…» — невольно подумал Максим, но в этот момент веки раненого дрогнули. Старик медленно открыл глаза, некоторое время они недвижно таращились в потолок, но вот двинулись и сфокусировались на госте. Несколько мгновений у раненного ушло на окончательное наведение резкости, после чего его взгляд начал стремительно приобретать всё более осмысленное выражение. Рука перестала шарить вокруг и, чуть приподнявшись над полом, пальцем обозначила направление — куда-то в дальний угол хижины:

— На полке флакон… желтый… — через силу прохрипел старик и глазами показал в том же направлении, — быстрее…

Макс, как всегда в экстремальной ситуации действуя на одних рефлексах, без раздумий шагнул в самый сумрачный угол комнаты и только теперь смог разглядеть протянувшуюся во всю стену полку, широкую и толстую, уставленную всевозможными банками и флаконами. Ошибиться было невозможно: пробежав по стеклянной утвари взглядом, Макс обнаружил лишь одну ёмкость нужного цвета — причудливой формы пузатый флакон с притёртой пробкой. Вернувшись с ним к неподвижно лежащему, но не отрывающему от него взгляда, раненому, Максим присел на корточки и вопросительно взглянул на старика:

— Что теперь?

— Напои меня… чтоб — до капли всё… — по-прежнему хрипло, чуть ли не прошептал тот.

Макс откупорил флакон, из которого сразу же потянулся лёгкий сизый дымок:

— Что это за термояд такой? — пораженно протянул он, глядя, как горлышко склянки покрывается инеем.

— Давай! — на этот раз уже твёрдо смог произнести старик.

Подумалось: «Эвтаназия какая-то», — но, мысленно пожав плечами, Максим приподнял голову раненного и осторожно влил содержимое флакона в чуть приоткрытый седобородый рот.

Чудеса… Воздействие снадобья на раненного было мгновенным, неправдоподобным и впечатляющим: через несколько секунд старик уже покряхтывая сидел, всё так же зажимая рану, а ещё через минуту — тщательно вытер руку о подол своего балахона и протянул её Максу, очень низким баритоном попросив:

— Помоги-ка встать, спасатель — разговор есть. А вот времени, к сожалению — нет: этот эликсир меня ненадолго вернул.

Максим подсел, и перекинув довольно мощную руку своего нового знакомца через плечо, стараясь резким движением не потревожить его рану, медленно поднял того на ноги.

«Ничего себе эликсир, цены ему нету, — невольно вдыхая исходящий от раны ядрёный запах горелой плоти, подумал Макс, — ведь что творит — промедол вообще в сторонке нервно курит… Интересно, во флаконе осталась ещё хоть капля?..»

Старик сразу взял уверенный курс на лавку у стола, и довольно бодро для тяжелораненого, почти даже и не обвисая на Максиме, преодолел пятишаговую дистанцию. Усевшись с помощью гостя и опершись локтями на стол, он глубоко вздохнул и, кивнув Максу на стоящий рядом массивный табурет, заговорил уже вполне нормальным голосом:

— Садись, не люблю голову задирать. И пойми: времени действительно в обрез, а сказать и сделать надо бы успеть всё. Ты мне вот что скажи: вот перед тем как здесь оказаться, с тобой что было? Умереть ты, случаем, не собирался?

Максим снова тронул пальцами отчего-то так и не засаднившую скулу:

— Ну… было что-то такое. Мог и помереть, а мог и…

— Э… — в глазах старика промелькнуло что-то похожее на сочувствие, — ты уж поверь на слово, второго по всему видать не случилось. Если ты сейчас здесь, то значит, там — ты уже умер…

— Здесь — это где, в загробном мире, что ли? — Макс нашел в себе силы саркастически усмехнуться.

— Э-эх, знал я, что непростой разговор будет… Нет, не загробный, а просто — другой. Тебе лучше в это сразу поверить — осмыслить успеешь потом. У тебя там, где ты жил, к магии как относились?

— К магии? — несколько оторопело переспросил Максим, на миг задумался и пожал плечами, — Да никак, как к сказке — несерьёзно…

— Вот, — кивнул старик, — а у нас тут с нею всё серьёзно. Она здесь есть, была и будет — и тебе с этим жить.

— Жить? Хм… но ведь кто-то сказал, что я умер?

— Умер, — кивнул старик, — там ты умер. А здесь… случился, родился, объявился — выбери сам, что тебе больше нравится. Короче, здесь ты теперь жить будешь, нравится тебе это или нет. Лучше выслушай. Заклинание у меня заготовлено было — много лет над ним работал, именно для такого случая — ну, в общем: когда у меня сложится полностью безнадёжная ситуация, оно — заклинание это — сработает и перенесёт сюда сущность того, кто там, в твоём мире, вплотную подошел к смертной черте — того, кто через миг уже умрёт. Вникаешь? — Максим автоматически кивнул, хотя в голове еще ничего толком не сложилось, — Вот оно и сработало — ты здесь. И никакого выбора у тебя нет. Я тебе, по сути, вторую жизнь подарил, так что должен и ты мне помочь. Вон часы песочные стоят: переверни их, когда песка в них почти не останется, эликсир действовать перестанет и, значит, нам придётся прощаться…

Макс через стол дотянулся до старых, в бронзовом корпусе, часов, подтянул их поближе и перевернул. Тонкая струйка песка с еле слышным шипением коснулась донышка пустой колбы.

— Но, до этого много успеть надо. — продолжал тем временем старик, — Так что — слушай и по пустякам не перебивай. И имей ввиду, я ведь могу всё и без твоего согласия сделать, но лучше если ты всё осмысленно примешь. Да и для тебя же самого лучше: с собой спорить не будешь — во стократ сильнее станешь. Итак, слушай: я — маг. Белый. Есть ещё и Черные — боремся мы друг с дружкой, всегда боролись, да вот сегодня врагу моему монета орлом выпала — застал он меня врасплох и, по сути — меня уже нет. Не должно быть. Но я заранее всё продумал — и потому ты здесь. Я не могу позволить погибнуть моему опыту — не для того копил… Я его тебе передам, а с ним — и знание этого мира, его языков и обычаев, и… магии. Всё это на твоё собственное «я» наслоится, и ты от этого только богаче станешь. И сам при необходимости сможешь потом всё передать — если кому посчитаешь нужным передать, ну да сам всё поймёшь. Долго говорить нам некогда — вон уже, сколько песка в часах пересыпалось. Ты, похоже, человек решительный, это удача моя — то, что не ничтожество какое-то у вас там умереть угораздило — так что, решай для себя быстрее и — к делу.

Максим чувствовал себя несколько ошарашенным, огорошенным, а то и вовсе отупевшим от всего происходящего, но всё же смог уловить самую суть сказанного и, не впадая ни в малейшую панику, понять главное. Да и интуиция не перечила, спокойно внутри было, как за вечерним чаем в мамином саду.

— Зовут-то тебя как, отец? И… почему я тебя понимаю?

Старик усмехнулся:

— Лендером зовут, Белым Лендером. А язык здешний, он в заклинании был заложен, как же без этого? А тебя самого как кличут?

— Макс я. Друзья Греем прозвали, ну за волосы мои — их мама пепельными называла, а они — серыми считали, так и повелось.

— Серый, говоришь? Хм… Легенда тут издавна бродит: мол, придёт когда-то Серый рыцарь и сможет над темной Бездной победу одержать. Только… я-то знаю, что окончательную одержать невозможно, а вот весомые одерживать — это да, это вполне… Ну, что ты надумал?

— Так выбора же — нет? — ухмыльнулся Максим. — Давай, маг Лендер, исполняй то, что задумал, а я уж как-нибудь потом побарахтаюсь. Что мне сейчас делать-то надо?

— Руки свои ладонями на мои положи и в глаза мне смотри не отрываясь — вот и всех делов. Ну, начали?

… И сразу что-то тугим неразрывным потоком понеслось-заструилось в голове у Макса, совершенно оттеснив в сторону его собственное восприятие мира. Где-то на периферии сознания на миг возникло слово «перезагрузка», слово из прежней жизни, возникло и пропало, унесённое новым информационным потоком…

— Всё, Грей, очнись — закончилось. Слышишь меня? Всё, ты маг теперь — Белый ли, Серый ли — это жизнь покажет. Твоя. Потому что моя уже практически закончилась, вон песок досыплется сейчас, и — всё. Дослушай меня. Возьмёшь здесь самое ценное, ты теперь знаешь — что, меня отсюда вынесешь, а саму хижину подожжешь. Тот, который сумел меня достать, удостовериться захочет, его люди к вечеру обязательно здесь объявятся. Так пусть подумают, что у них всё, ну — абсолютно всё получилось. А что чего-то не хватает в моём хозяйстве — то пусть огонь скроет. Это тебе даст выигрыш во времени: освоишься — тогда и сможешь всерьёз «побарахтаться». В столицу езжай, постарайся устроиться получше, а там сориентируешься — в твоей голове сейчас намного больше, чем в моей…

…С края поляны, противоположного тому, на котором он здесь впервые появился, с высоты серого в яблоках жеребца по имени Маргус, Грей в последний раз оглянулся на густой столб дыма над приземистой хижиной и на, казавшееся издали изломанной веткой, лежащее на траве тело Белого Лендера — дух и знания которого теперь вплотную соседствовали, а вернее, полностью растворились в его собственной сущности.

* * *

…Тропа была едва заметной и, змеясь среди густой травы, частенько полностью исчезала из виду, так что если бы не хорошо знакомый с ней Лендеров конь с почти патрицианским именем Маргус, то, похоже, Максиму пришлось бы кружить по лесу до глубокой старости. Поняв, что в этом, совершенно безнадёжном для него деле можно всецело положиться на умное животное, новоиспечённый маг ослабил повод и целиком отдался неспешному течению собственных мыслей.

Вероятно у него наступил этакий «откат» после всех сегодняшних, одно за другим произошедших с ним событий, и от этого в голову лезли сумбурные, по большей части не очень весёлые мысли. Уже одна только попытка осознать, что ты умер, даже несмотря на то, что ты всё-таки жив, сразу должна была бы заводить мысли в такой безнадёжный тупик, что за ним, казалось, явственно помахивал ручкой самого мощного телосложения депрессивный психоз. Но Максиму уже как-то приходилось попадать меж жерновов неумолимой мельничихи по имени Судьба, и он знал, что в таких ситуациях рвать на себе волосы и посыпать проплешины пеплом — последнее дело. Хуже некуда, если чреду неприятностей воспринимаешь как монолитный блок. Тогда — пиши пропало… Но, в том-то и дело, что они, неприятности, не монолит, а скорее — плотно уложенная пачка кирпичей. Вот и надо из этой пачки брать их поштучно, и каждую «решать» по отдельности.

«Умер? Ну, что ж, прискорбно. Но ощущение такое, что умер какой-то „кто-то“ и где-то за тридевять земель, и вообще, неизвестно — умер ли, может враки всё. Ты, главное, сам-то как? Нормаль? Вот и ладушки: ставь галку и — забудь. Считай, что просто сменил работу и переехал в другой город. Или страну. Или… мир. Тем более, неплохой вроде мир, на первый взгляд — жить можно. Ну, а если второй взгляд окажется не таким приглядным, то тогда и расстраиваться будем. Что там еще? Говорят, будто магом стал. Тоже может, врут, не понять пока. Ну, так магом же, а не зомби или вурдалаком каким. Значит, что? Положительный баланс? Вроде, да. Тогда ставь галку и — запомни. А дальше что? О, вот она, главная заноза: а что дальше — неизвестно. Фу ты, господи, так разве же это проблема? Впервой, что ли? Да какой там впервой: и не в такой заднице сиживали… Гляди-ка, вот и полегчало. Значит, сиди себе ровно, и не морочь голову…»

Тропа, наконец, влилась в другую, более явную, нахоженную, а там и вовсе стала подобием лесной дороги, ведущей, стало быть, к цивилизации.

Или к новым неприятностям.

Максим вдруг почувствовал, что дальше ехать не следует. И раньше бывали такие подсказки интуиции, но сейчас это проявилось почти как команда, и он натянул повод. Огляделся: вроде бы никого. Спешился и, внимательно приглядываясь к дороге, прошёл чуть вперёд. Ага, вот оно что: поперёк дороги стояла самая настоящая растяжка. Жилка из конского волоса тянулась на уровне щиколоток и уходила в густые кусты на обочине. Он прислушался. Вокруг царила обычная лесная безмятежность. Тогда Макс, ни на секунду не ослабляя внимания, медленно вернулся назад, к Маргусу, но едва только поравнялся с конём, как тут же скользящим движением ушёл с открытого пространства в гущу растительности и осторожно двинулся в сторону предполагаемой засады.

Впрочем, оказалось, что скрадываться по лесу сейчас было вовсе необязательно: у закреплённого в развилке дерева арбалета хозяин отсутствовал.

Ну, вот тебе и менее приглядный взгляд на этот мир. Хотя, что тут сетовать? Здесь на растяжке был установлен примитивный арбалет, а там, дома, на конце жилки оказалась бы, как минимум, граната. Всё нормально, просто расслабляться не надо.

Максим разрядил это незамысловатое орудие труда, перерезал крепящие арбалет к дереву верёвки, и решил забрать его себе в качестве трофея.

Но тут из лесу послышался приближающийся треск ветвей, и из-за деревьев выскочили двое заспанного, но внушительного и грозного вида, громил. Зажатые в их руках тесаки не оставляли никакой надежды на мирное разрешение конфликта.

— Ах ты, гад, а ну положь! — басовито гаркнул один, и начал обходить Максима справа.

— Да режь его! — захрипел второй, заходя слева.

— Экие вы, парни, злые… Нет, что б миром разойтись… Держи! — Макс швырнул арбалет в лицо подобравшемуся поближе правому и тут же врезал ему подъёмом обутой в сапог ноги по открывшейся на секунду печени.

Пока тот со всхлипом оседал, Максим уже переместился так, чтобы прикрыться его скрюченной тушей от левого головореза, и целый миг решал в уме дилемму: что обнажать? Тяжеловесный Лендеровский меч или его же длинный кинжал, по весу более привычный для руки? Нет, эксперименты — потом! Рука уже потянула узкий клинок кинжала из ножен, когда Максимова ступня вдруг провалилась в скрытую опавшими листьями впадину, и он потерял равновесие.

В самом падении, собственно, не было ничего страшного, его тело сгруппировалось и после переката уже начинало подъём — но ведь это столько потерянных мгновений… В очень невыгодной позиции он оказался перед успевшим воспользоваться его заминкой противником.

Реагируя на стремительно приближающийся занесённый для удара тесак, мышцы Максима уже успели напрячься для броска тела в сторону. Но его левая рука вдруг сама по себе проявила полную независимость: её ладонь развернулась в сторону несущегося навстречу громилы, в ней на миг возникло ощущение упругого тепла, и ему показалось, будто нападавшего лягнула в грудь какая-то, гигантских размеров, лошадь.

Такие последствия от удара Максим до этого видал лишь в голливудских боевиках — стокилограммовый здоровяк оторвался от земли и, отлетев назад метра на три, безвольным кулём рухнул на своего, уже начавшего подниматься, напарника.

«Н-да, — подумал несколько огорошенный произошедшим Макс, — и что это такое было?».

Поднявшись на ноги, он обошёл по кругу братскую «кучу малу», по пути отбросив ногой подальше оба тесака нападавших. Лежащий в траве арбалет больше не представлял никакой ценности: одно его плечо при ударе оземь сломалось.

«По всему выходит, это Лендеровский подарок сработал? Правда, я так и не понял, что, собственно, сделал, но такой результат мне очень даже нравится…» — он осторожно приблизился к поверженным телам. Нижний «братец» уже снова начал какие-то попытки шевеления, но верхний пока так и не подавал признаков жизни. Макс упёрся подошвой в плечо верхнего и толкнул. Освобождённый нижний задышал свободней, потом со стоном перевернулся на живот, и в несколько этапов принял сидячее положение. Взгляд его, понемногу приобретая осмысленное выражение, начал блуждать по сторонам, но, натолкнувшись на поигрывающего кинжалом противника, …снова застыл. Тяжело вздохнув, резко заскучавший разбойник обречённо выдавил:

— Что ж ты не сказал, что — маг, мы бы и не лезли…

— Да я сам ещё не понял, — уголком рта усмехнулся Грей. — Но в другой раз скажу обязательно… А как вы меня почуяли, вы же дрыхли?

— Там, возле дерева, ещё одна жилка была, к нам тянулась.

— Ясно, пропустил я её… Ты, вот что, приложи-ка к его груди ухо — как там, сердечко у твоего дружка бьётся?

— А ты мне клинок под лопатку?

— Дурак ты. Надо будет, и в глаза глядя, зарежу. Не боись, проверяй дружка-то.

Разбойник неуклюже развернулся и, всё так же, не выпуская Максима из поля зрения, припал ухом к груди товарища.

— Не слыхать, — поднял он голову, — видать, помер…

— Не повезло, значит. Ну, раз ему помощь уже не нужна, тогда, давай, оказывай её себе. Если правильно ответишь на мой вопрос — живёшь. Только гляди, — решил сблефовать Максим, — враньё я сразу распознаю, и тогда вы останетесь лежать рядышком. Понял?

— Да понял, чего уж тут… Спрашивай.

— В столицу я правильно еду?

— Правильно. Через часок эта дорога на тракт выйдет, так налево по нему столица и будет.

— И скоро?

— Сегодня не доедешь, солнце низко. А завтра к полудню — да.

— Ладно, тогда — живи. Хотя, по-хорошему, надо бы и тебя грохнуть, да что-то настроения у меня нет — в санитара леса играть…

Макс отступил за куст и будто на глазах растворился — уж это он умел давно и в совершенстве.

* * *

До заката солнца сюрпризов больше не случилось. Лес да лес кругом, да виляющая по нему дорога. Выход на тракт совпал с видом последней осьмушки уходящего за горизонт светила, и потому, Максим, лишь издали взглянув на уходящую вдаль брусчатку, решительно свернул с дороги в глубину леса. Отыскав удобную, просторную впадину, он стреножил Маргуса и начал устраивать бивак. Натаскав сухостоя для костра и лапника на подстилку, развел огонь и наполнил из бурдюка котелок. Пока закипала вода, порывшись в сумке, отыскал взятые в хижине Лендера съестные припасы. Вяленая оленина и пресные лепёшки, конечно, вовсе не последний писк гурмана, но утолить голод были вполне в состоянии.

А поужинав, он завалился на простеленный поверх лапника меховой плащ, закинул руки за голову и, разглядывая мерцающие между крон звёзды, вновь попытался осмыслить, что же за наследство ему досталось.

Если вспомнить, что говорил ему Лендер, то теперь он владеет теми же знаниями, что и почивший Белый маг. И сегодняшний магический удар по нападавшему разбойнику был тому ярким доказательством. Только вот ни тогда, ни до сих пор Максим так и не понял, как это у него получилось — и как подобным можно воспользоваться в будущем? Как вообще пользоваться теми знаниями, которые так необычно были в него загружены?

Как, например, выглядит само заклинание? Ну, скажем, заклинание… э-э… что там, в памяти, задержалось из сказок? Ага, вот: «…фея прикасалась к ней палочкой, и от этого прикосновения обыкновенная серая мышка сейчас же превращалась в серого, мышастого коня…». Хотя волшебной палочки в вещах Лендера ему не попадалось, но ведь какое-то заклинание для чего-то подобного должно быть? Вот, заклинание превращения!

Едва только Максимом было мысленно сформулировано это словосочетание, как откуда ни возьмись, возникло чёткое воспоминание. Будто бы песню вспомнил, да еще и ту, которую исполнял не единожды. С прихлопом. Потому, что и руки, вернее кисти, попытались вроде как мелодию отбить. Только слова уж больно чудные и непонятные — язык сломаешь. Интере-е-есно…

Но! «Песня», похоже, не одна вспомнилась, а сразу целый концерт — исполняй на выбор.

«Так, и как же в них разобраться? Может, тупо — спросить? Вот, вот это, что за заклинание? Оп-па, так ведь знаю же: это заклинание превращения для неживой материи малых размеров, не больше локтя в любом направлении. О, а локоть, это сколько? Ага, для тупых и ответ такой же: локоть, это — локоть. Нет, хорошо хоть, что себя можно не стесняться и смело продолжать всякие глупости дальше выспрашивать…

Ладно. Механизм, вроде бы понятен. Вот бы его ещё и на практике испробовать… Что-нибудь лёгонькое. Как бы только отыскать это лёгонькое, да ещё и понять, что оно таковым является?..»

В это время ночную тишину, нарушаемую до этого лишь негромким хрупаньем травы на зубах пасущегося Маргуса да тихим потрескиванием в прогорающем костре угольков, нарушил еле слышный волчий вой. Вот тебе раз! Тут не о превращениях надо думать, тут надо от волков оберегаться. Так, и как же это сформулировать? Может, как в книжках было: «охранный контур»? Точно, есть такое дело! Контур, он и в Африке — контур…

Так, а их снова много. Наш-то какой? И локоть, в конце концов, это сколько же в нормальных единицах?

Максим взглянул на руку: ну, с полметра, плюс-минус… А тогда, чтобы лагерь вместе с конём оградить?.. Ага, локтей двадцать. Вот, есть такая «песня». Как только выговорить это? Разве что — по буквам, то бишь — по звукам. Ладно, пробуем.

Около получаса ушло у Максима, чтобы суметь, наконец, не только выговорить заклинание, но и сопроводить его необходимым набором жестов. И вот, уже почти отчаявшись, он всё-таки смог: вокруг лагеря идеальным кольцом замерцала синевой неяркая, но чёткая линия.

Макс обрадовано вскочил и в несколько шагов оказался возле неё: уже в полуметре от линии начинало ощущаться какое-то сопротивление, будто бы уплотнился сам воздух, а на четверти метра ладонь уже упёрлась в непрошибаемую прозрачную стену.

Вот! Маг Грей, примите поздравления — вам удалось сдать первый зачёт.

Только вот незадача: надо было бы сперва по «естественным надобностям» сходить… Ну, нет, пересдавать уже не будем, потерпим, сколько тут до утра осталось-то…

И, с чувством выполненного долга, Максим, завернувшись в плащ и улёгшись на лапник, уснул, едва только коснулся щекой подложенного под голову седла — как говорится: «без задних ног»…

Гл. 2

Эх, давненько ему не приходилось просыпаться в рассветном лесу у давно прогоревшего костра…

«Н-да, зябковато. Да ещё птицы орут как полоумные — кажется они думали, что эта ночь последняя в их жизни. Ладно, скорее в путь — оленины можно и на ходу пожевать… Упс!.. А не тут-то было: сначала ты, дружок, научись охранные контуры снимать…»

Но снять оказалось значительно легче, чем поставить, и очень скоро Маргус уже бодро цокал подковами по серому граниту брусчатки. Нельзя сказать, что тракт удивил Максима оживлённым движением, но и безлюдным его назвать тоже было трудно: и впереди, и позади, хотя и на приличном расстоянии, но были хорошо видны двигавшиеся в одном с ним направлении доверху гружёные конные повозки с сонными возницами на облучках. Очень похоже на то, что это окрестные селяне с утра пораньше везли продукты на столичный рынок.

Пустив коня неспешной рысью и постепенно одну за другой обгоняя повозки, Макс невольно отметил, что увиденные им представители «местного крестьянства» все как один имеют довольно приличный вид: добротно одетые, на крепких телегах, с упитанными лошадьми в упряжке… Видать, местность, куда его угораздило угодить, управлялась вполне, для средневековых мерок, благоразумной рукой. Что вселяло довольно-таки оптимистичные надежды на не самую трудную его, Максима, приживаемость в этом мире.

Вскоре, за очередным поворотом показалась и сама столица: сложенные из дикого гранита, с повторяющимися через равные промежутки выступами бастионов и равелинов крепкие крепостные стены простирались, как казалось, куда хватало взгляда, а посредине всей этой великолепной фортификации зиял широкий створ окованных железом ворот, в который и упиралась серая лента тракта.

«Альфана…» — само собой всплыло в мыслях название столицы, и Максим, привыкая к необычному звучанию, с удовольствием покатал слово на языке.

Одетые в лёгкие доспехи флегматичные стражники, лениво опираясь на алебарды, безучастно скользили взглядом по тянущейся мимо веренице повозок с редкими вкраплениями пеших и конных путников, и только стоящий чуть в стороне чиновник в сером с голубыми шевронами мундире, внимательно вглядывался в каждое лицо и время от времени делал какие-то пометки на маленькой грифельной доске.

«Гебист, что ли? Или таможенник?» — подумал Максим, на всякий случай прикидывая, что отвечать, если заинтересуются им самим.

Но, чиновник, лишь на миг задержав на нём цепкий взгляд, быстро что-то черкнул на доске и сразу же переключил внимание на следующего.

«Всё-таки гебист. Или тайняк, или ещё как они тут называются… Первый отдел, короче» — усмехнулся про себя Макс, беспрепятственно минуя десятиметровой глубины арку ворот и въезжая в город.

Да, к обороне здесь относились серьёзно: внутри, вдоль городской стены теснились внушительного вида редюиты, отделённые от жилых кварталов города просторной улицей, а в нескольких сотнях метров правее ворот возвышалась многоярусная махина цитадели.

Въезжавшие в город повозки в большинстве своём продолжали двигаться в одном направлении, по-видимому, к рынку, и Максим решил отколоться от общего потока, чтобы поискать себе пристанище подальше от этой суеты. Рассудив, что чем ближе к центру, тем меньше будет встречаться постоялых дворов, он свернул на ближайшем перекрёстке и, внимательно рассматривая вывески, не спеша поехал вдоль неожиданно прямой и просторной улицы, где довольно скоро и обнаружил искомое.

Фасад одного из двухэтажных каменных домов помимо входной двери имел еще и ворота, а на вывеске, изображающей спящего медведя — надпись: «Берлога Бремера». Рядом, привалившись к косяку входа плечом, стоял разбитного вида парнишка в рабочем фартуке, и уже издали учтиво скалился.

— Не желает ли почтенный господин комнату с полным пансионом? — мигом отлипнув от косяка, упредил его вопрос улыбчивый зазывала, — Господин останется доволен: у нас уютно и дёшево.

Макс кивнул:

— Господин желает. А коня куда денем?

— О, не беспокойтесь, — парень качнул головой в сторону ворот, — в конюшне уйма места. Позвольте, я подержу повод…

Удостоверившись, что Маргус устроен надлежащим образом, Максим, в сопровождении гружённого вещами зазывалы, вошел в дом. На первом этаже располагалась харчевня, лестница в углу вела на верхний этаж. Положив сумки у лестницы, парнишка живо метнулся в неприметную дверь и тут же вернулся в сопровождении хозяина. Тот, окинув Макса намётанным глазом, сразу залебезил:

— Добрый, добрый день, достопочтенный господин… — и сделал нарочитую паузу.

— Грей, Макс Грей, — представился Максим, и сам удивился тому, насколько органично это прозвучало.

— Очень, очень приятно, господин Грей, — закивал хозяин гостиницы и тоже представился:

— Гуго Бремер, хозяин этой «Берлоги» — весь к вашим услугам. Какую бы комнату вы хотели, господин Грей? У нас есть на любой вкус.

— Просторную и чистую.

— О, конечно же. Сейчас я вам покажу.

Они поднялись на второй этаж, и господин Бремер, выбрав из объёмистой связки нужный ключ, отпер одну из десятка дверей в длинном коридоре. Комнатка оказалась вполне пристойной.

— Пойдёт, — кивнул Максим. — Да, и хотелось бы, чтобы с полным пансионом.

— Без проблем, передадите повару через Эрика, — хозяин кивнул на, внёсшего следом сумки, парня, — что бы вам хотелось на обед и ужин. Всё вместе это будет стоить один серебряный в день. Осмелюсь спросить, а вы надолго в Альфану?

Макс пожал плечами:

— Сам ещё не знаю. А что?

— Ну, — Бремер попытался изобразить смущение, — у нас тут не хоромы… А если благородный господин намеревается остаться жить в столице, то совершенно случайно мне стало известно, что неподалёку продаётся очень даже приличный домик… И если бы у господина возникло на этот счёт желание, то я мог бы поспособствовать покупке…

Ну, понятное дело, он хотел выгадать себе комиссионные — особой заботой о постояльце тут и не пахло — но Макс не стал разочаровывать прощелыгу:

— Хорошая идея. Давайте на него взглянём.

— Тогда, с вашего позволения, я сегодня же свяжусь с продавцом и договорюсь о встрече?

— Договаривайтесь…

* * *

Домик выглядел небольшим и уютным — ну, просто мечта любого пенсионера. Так, почему-то, подумалось Максу, как только он его увидел.

Опыт Белого Лендера очень пригодился уже в этой, первой его сделке. Максим поймал себя на мысли, что он сам ни за что бы не догадался, какая на самом деле цена этому домику и, скорее всего, заплатил бы те деньги, которые с него хотели содрать. Именно — содрать, потому как, после бурной торговли, к которой у Макса вдруг оказались неплохие способности, дом достался ему ровно за половину первоначальной цены. Но это было в порядке вещей и все трое, продавец, посредник и покупатель, остались вполне довольны завершенным торгом.

И вот теперь Макс владел «столичной недвижимостью», о чём раньше не мог и мечтать — настолько нереально это было в прежней жизни: зарплата телохранителя, в принципе, очень даже неплоха, да хватало её только на съём квартиры, но уж никак — не на её покупку. А вот наследство Белого мага давало возможность ещё и не для таких трат.

* * *

…Старик тогда угас так же мгновенно, как и «воскресился» из мёртвых. Просто рухнул головой на стол, едва только договорил последние слова — и уже не подавал ни малейших признаков жизни. А Максим, ещё некоторое время поразмышляв о превратности судьбы, поднялся с табурета и принялся выполнять последние распоряжения покойного. Сняв с крюка на стене объёмистые седельные сумки, он, не теряя более времени, начал наполнять их тем «самым ценным», мимо чего раньше прошел бы, не обратив никакого внимания.

Несколько старых книг в бронзовых, потемневших окладах, увесистый хрустальный шар, несколько разнообразной формы магических жезлов, пузырьки с известной уже полки, и ещё множество, множество других инструментов и артефактов, ценность которых может быть понятна только самим магам. Хотя, среди прочего встретились и вполне понятные, так сказать — «общечеловеческие», ценности. К примеру, полный золотых монет кожаный кошель не вызывал никаких сомнений в своей ценности. Так же, как и широкий нательный пояс со вшитыми в него самоцветами — разглядеть их подробно не было возможности, но, распоров один из множества бугорков на ткани, Максим с минуту не без интереса рассматривал затейливо огранённый камень кровавого окраса, по всей видимости — крупный рубин.

Внутри стоящего в углу сундука отыскалась вполне подходящая по размеру «современная» одежда и, переодевшись, Макс стал походить на этакого мелкопоместного дворянина — странствующего рыцаря, так, по крайней мере, ему самому казалось. Повертев в руке свою профессиональную «упряжь» — наплечную кобуру, в которой помещался его газовик Walter P-99, и, осознав его неуместность для своего нового образа, он, хоть и не без сожаления, сунул её поглубже в седельную сумку. А никому ненужный теперь деловой костюм сложил внутри хижины под стеной и облил каким-то — похоже, растительного происхождения — маслом из узкогорлого глиняного кувшина: отличный из этого сочетания должен был получиться фитиль для поджога сухой деревянной хижины.

Тело старика Лендера не без труда было вытащено наружу и бережно уложено на траву подальше от, приговорённого к сожжению, дома. Макс ещё с первых минут встречи оценил внушительные габариты старого мага, но только теперь в полной мере прочувствовал его тяжесть. Что называется, на себе.

И с конём тогда возникли неожиданные сложности — ну, не хотела благородная животина признавать нового хозяина — конь всхрапнул и попытался достать Макса задними копытами. Чудом увернувшись от такого «радушного» приёма, новоиспечённый маг вдруг с удивлением заметил, что его руки сами знают, какие действия необходимо предпринять. Несколько замысловатых пассов — и животное, сразу успокоившись, дало себя оседлать и, больше того — даже потёрлось мордой о его плечо. И память сразу подсказала ему имя нового товарища, после чего Максим, несколько раз дружелюбно повторив — «Маргус, Маргус», — окончательно завоевал его доверие…

* * *

…А в новом доме обнаружился просторный, во всю его площадь, каменный подвал, что интересно — совершенно сухой и с приличной вентиляцией. Именно в нём Максим сразу же решил обустроить себе и кабинет, и зал для тренировок. В нём хватало места для всего — и для магических, и для боевых атрибутов. Снова-таки — подальше от любопытных глаз…

И целых две недели у него ушло на претворение этих планов в жизнь.

Любую возможность использовал теперь Макс, стараясь, чтобы не только рука, но и всё его тело поскорее привыкали к мечу. Как выяснилось, катана — самурайский меч, которым он частенько пользовался на тренировках — по весу не шла ни в какое сравнение с доставшимся ему в наследство от Лендера боевым рыцарским мечом, и если проводить аналогии, была как финка против мясницкого тесака. Поэтому, все его правильные, отработанные годами движения, с новым мечом выглядели как кадры замедленной съёмки из учебного фильма.

Вот и приходилось брать меч в руки всякий раз, как только выпадала возможность, и радоваться, что ничьи глаза не могут наблюдать за его необычными «танцами». Необычность этих упражнений была ещё и в том, что фехтовальный опыт Лендера теперь тесно переплетался с его собственным — искусством боевого меча самурайской школы…

Правда, с тренажерами был «напряг» — приходилось приспосабливать вместо них всяческие подручные средства. К таким, например, относилась толстенная, подвешенная на цепи к потолку подвала колода, на которой Макс с усердием по нескольку часов к ряду отрабатывал приёмы владения мечом.

А оставшееся время посвящалось освоению магического опыта Белого Лендера. Почему не наоборот? Да, просто всё: светиться сейчас как магу, было, по меньшей мере — неосмотрительно, а вот умение не только носить меч, но и владеть им, в этом мире было основой авторитета каждого, кто считал себя мужчиной.

Хотя и магические штучки тоже приносили немало приятных минут. К примеру, одежда, взятая им из сундука Лендера, ещё не ветхая, но и далеко не новая, с помощью магии легко видоизменялась и становилась по прихоти хозяина то — нарядом светского франта, то — монашеской рясой: лишь бы у него самого для этого хватало фантазии. Или ещё одна приобретённая «фишка» — смена личины. И, шагом дальше — «невидимость». Нет, сам-то он не изменялся ни капельки, и вовсе никуда не исчезал, чему доказательством было наличие его отражения в зеркале, но вот окружающие видели, или вообще не видели — только то, что было магом задумано.

Как-то Макса почтил посещением его старый знакомец, хозяин гостиницы, интересуясь, как он устроился на новом месте и Максим на нём испытал этот фокус.

Оставив господина Бремера ненадолго одного в комнате, он вернулся уже невидимым и, стоя всего в двух метрах, наблюдал, как тот, воровато оглянувшись, суёт под сюртук недешёвый серебряный стакан, взятый со столешницы буфета. А после, вернувшись с кувшином вина уже в доступном для зрения облике, Максим намеренно изводил потеющего воришку поисками того самого стакана, желая именно из него угостить «дорогого гостя» молодым вином.

Пришлось тогда бедолаге довольствоваться глиняной кружкой и, было смешно наблюдать, как после пережитого волнения он принял этот совершенно непрезентабельный прибор чуть ли не с благоговением.

По вечерам Максим взял за правило совершать либо конные, либо пешие прогулки для ознакомления с городом и его обитателями. Чаще — пешие, потому как наличие коня создавало серьёзные трудности при применении заклинания невидимости: резкий звук подков всё равно оставался слышным, и перепуганные граждане, слыша, но, не наблюдая всадника, приходили в полное замешательство, что могло породить ненужные ему домыслы и слухи.

Обедал и ужинал Максим в трактире по соседству — в «Старой башне». И хотя непонятно было, по каким соображениям совершенно непохожей на башню харчевне было дано такое название, кормили и поили там вполне качественно.

А фирменное блюдо хозяйки — немолодой уже, но сохранившей живость характера вдовствующей бюргерши Мари Вернер — блюдо, которое мило и незатейливо называлось «Весёлый петух в красном вине», безусловно, превосходило по вкусу всё съестное в округе — и было местным хитом продаж.

* * *

Вот и сегодняшний вечер у Макса начинался с ужина в «Старой башне», где пьянящие ароматы «весёлого петуха», которому вряд ли уже когда-нибудь будет весело, прямо от порога вызывали голодные спазмы желудка у всех заходящих в трактир.

— Доброго вам вечера, несравненная госпожа Вернер! — эта почтительная фраза была началом обязательного ритуала встречи, который успел сложиться между ставшим уже здешним завсегдатаем Максом и, явно симпатизирующей ему, хозяйкой.

— Вы несносны, молодой человек — ну, когда вы уже запомните это простое имя — Мари! Честное слово, когда-нибудь вы рассердите меня по-настоящему! — хозяйка, притворно возмущаясь, вскидывала голову, а уголки её губ при этом чуть подрагивали в улыбке.

— О, простите меня, очаровательная Мари! Я никак, ну никак не могу с этим справиться! — так же притворно пугался Максим, после чего звучала последняя обязательная фраза:

— Так уж и быть, прощаю, но это — в последний раз, молодой человек, а в дальнейшем я буду оставлять вас голодным! — тут Мари уже давала волю своей действительно очаровательной улыбке и, дружески подталкивая его в сторону облюбованного им углового столика, добавляла:

— Да, так уж и быть — не в этот…

Ритуал был соблюдён и, через несколько минут, Максим уже воздавал должное и петуху, и молодому вину, и иным кулинарным способностям хозяйки трактира…

Поужинав, он, как всегда, вновь подошёл к г-же Вернер, но не для того, чтобы расплатиться — нет, у него здесь было что-то вроде абонемента — а чтобы учтиво поблагодарить, а заодно и перекинуться парой слов с доброжелательной трактирщицей.

— Вы слыхали, Максим, что творится в городе? — сегодня Мари, округлив от волнения глаза и непритворно беспокоясь, сразу же перехватила инициативу, — Нет, у нас и раньше-то надо было беречься, если вдруг ночью оказался на улице, но, теперь-то — вообще никому пощады нет!

— О чём вы, Мари? Я ещё ничего не знаю. Ну-ка, расскажите.

— Да вы только представьте себе — мне об этом жена начальника караула Восточных ворот рассказала — за последние три дня — восемь убитых прохожих, да все — из богатых, да все в одном только районе найдены — на Блексайде, будь он неладен, да все обобраны до нитки, вот, буквально, раздеты до нага — жуть, да и только! Не иначе, как новая ватага разбойников объявилась — да не чета прежним. А вы, я знаю, гуляете допоздна, а по молодости вас и на Блексайд потянуть может, так я вас заклинаю — вы уж лучше дома по ночам в такие смутные времена будьте, не дразните судьбу, не ровен час — пересекутся дорожки — тьфу-тьфу — с варнакам этими — а я же к вам, как к сыну, если, не дай Бог — что, так сердце же разорвётся…

Слушая сбивчивую речь искренне переживающей за него женщины, Максим постепенно начинал понимать, что же там произошло. Блексайд, самое злачное место Альфаны, был сборищем притонов, игровых заведений и, конечно же, борделей, и потому, как лампа, притягивал ночных «мотыльков» — любителей шумно повеселиться. Только вот, ни блюстителями порядка, ни, каким бы то ни было, освещением улиц, он похвастаться не мог, и каждый веселился там на свой страх и риск. В этом тоже была какая-то доля романтики. И хотя самые благоразумные из самых бесшабашных, посещая Блексайд, всё же старались собираться в компанию, но также находились и те, кто по каким-то причинам оказывался в одиночестве. Одиночки и раньше попадали в руки к грабителям, но тогда их потери ограничивались только кошельками. А не жизнями, да ещё и так массово.

Максим, удивившись про себя информированности Мари о его ночных прогулках, поспешил заверить её в собственном благоразумии, пообещав сейчас же отправиться домой, вести себя там примерно, и, попрощавшись, действительно пошел домой. Хотя в его планы совершенно не входило отсиживаться в своей крепости.

По всей видимости, Макс Грей уже успел соскучиться по адреналину, по чувству опасности с которыми привык жить, и, видимо, именно этого ему так недоставало в последнее время. А новое известие обещало если не приключение, то, по крайней мере, должно было взбудоражить несколько застоявшуюся кровь.

Дома он со всей тщательностью подошёл к выбору своей ночной экипировки. Конечно же — всё тёмных тонов, удобное и лёгкое. На плаще был тут же наколдован специальной формы, чтобы не мешал глазам, капюшон, и, конечно же — была поддета тонкая кольчужная рубашка. Ну, что-то, вроде: на магию надейся, а сам — не расслабляйся. Тем более, что кольчуга была сделана из необычайно лёгкого и прочного сплава — просто загляденье, а не «броник».

Меч — слева. Длинный, почти как катана, кинжал — справа. По кармашкам — метательные звёздочки и лезвия, загодя заказанные у местного кузнеца и наконец-то дождавшиеся своего часа; за пояс на всякий пожарный случай — магический жезл.

Личина невидимости, «активация» домашних сторожей-заклинаний, и — Макс Грей, маг непонятного ещё окраса, отправился к восточной окраине Альфаны навстречу новым приключениям.

Гл. 3

«Мы идём по Уругваю, ночь — хоть выколи глаза…» — сама собой всплыла в памяти песенка его подъездно-гитарной юности. И очень к месту. Похоже, что здесь, на Блексайде, было самое тёмное место Альфаны. Ни фонарей, ни даже лучика света из-под плотно подогнанных ставен на наглухо задраенных окнах.

Макс уже пару часов как нарезал хаотичный маршрут по этим мрачно-злачным местам. Время от времени на улицах всё же появлялись островки света: либо прокатывала карета с масляным фонарём, либо из какого-то дома вываливала шумная компашка и, осветив себе путь факелами, через несколько минут исчезала — то ли за поворотом, то ли в дверях очередного притона.

И снова всё погружалось в темноту. Но не в тишину. Шум присутствовал повсюду — приглушенные стенами отголоски разговоров, выкрики, незамысловатая музыка и пьяное хоровое пение — всё это сопровождало его по всему пути.

«Прибор ночного видения», как шутливо обозвал Максим заклинание, позволяющее в темноте чётко различать все вокруг в собачьих черно-белых тонах, пока мало чем помогал в поисках, и Макс периодически «снимал» его, чтобы полностью переключиться на слух.

И вот наконец удача — слух не подвёл. Отдалённый, почти на пределе слышимости, звон клинков, каким-то чудом был им уловлен, и Макс, не раздумывая, рванул на звук.

Метров за триста, в глухой улочке, вовсю разворачивалось кровавое действо. Вернее, уже развернулось, и Максим подоспел как раз к кульминации.

Два тела лежали в пыли без движения, зато остальные семь фигур движением были просто преисполнены. Шестеро наседало на одного, а он, заняв позицию у стены, пока что успешно отбивался — но темп, бешеный темп отбирал все имеющиеся силы, и ещё через несколько минут нападавшие могли бы рассчитывать на победу.

Могли бы. Если бы не «кавалерия из-за холмов». Макс на ходу рванул из кармашков стальные звёздочки и, на миг остановившись, с двух рук метнул их по ближайшим силуэтам. Двое, вскрикнув, повалились на землю с пробитыми затылками, но трое с завидной реакцией кинулись в сторону Максима. Пришёл черёд лезвий — два одновременных движения кистями рук — и ещё два разбойника, прижимая руки к горлу, рухнули замертво. Третий же, набрав скорость, нёсся, как литерный скорый, выставив перед собой клинок. Обнажать свой уже не было времени, и пришлось этот «экспресс» брать «на приём». В последний момент, резко присев и крутнувшись волчком, Макс сбил его подсечкой и тут же оседлал рухнувшее тело. Короткое движение руками, хруст позвонков — и быстрое переключение внимания на картинку позади себя.

А картинка была безрадостной. Хотя один из нападавших уже лежал бесформенной грудой, второй успел распороть бок своей жертве и готовился нанести завершающий удар.

Максим туда не успевал. Вот это и был «пожарный случай». Выдернув из-за пояса жезл, он «пальнул» из него фаерболом. Огненная комета ударила в спину последнего ночного убийцы и он, вспыхнув, как сухое дерево от попадания молнии, опал на землю кучей тлеющих углей.

Макс поднялся на ноги и приблизился к раненому. Стараясь привести его в чувство, как можно спокойнее сказал:

— Ну, ты как, идти можешь? Сматываться надо, мне со стражниками совсем не с руки встречаться.

Юноша, на вид лет девятнадцати, скособоченно привалившись спиной к стене, завороженно смотрел на догорающее тело и не в силах был что-либо произнести.

— Эй, жертва произвола, ты что, совсем плохой? — озабоченно спросил Макс, делая шаг к молодому человеку.

Тот, словно в трансе, перевёл на него затуманенный взгляд и еле слышно выговорил:

— Ты кто?..

— «9-1-1», блин, служба спасения! В себя приходи, парень, а то до утра тут прокукуем. Что у тебя с боком — сильно зацепило?

— Не знаю, течёт, но болит несильно…

— Это сгоряча, потом заболит. Ну-ка, заголи бок, глянем — что и как.

Юноша механическими движениями расстегнул пуговицы и выдернул окровавленную рубаху из-за пояса. Под ней оказалась ещё одна — кольчужная. На левом боку, чуть повыше селезёнки, кольчуга зияла рассечением длиной в ладонь.

— Не видно же ничего… — растерянно пробормотал юноша.

— Нормально, — отмахнулся Максим, — ты и эту выдёргивай, да пояс расстегни, мешает ведь.

Парень послушно снял пояс, оголил бок, и Макс сразу же подключил врачебную магию. Со стороны можно было подумать, что он просто щупает саму рану и вокруг неё, но на самом деле маг уже работал. Первым делом — остановить кровотечение. Потом — очистить рану от грязи, волокон одежды и нескольких звеньев кольчуги. Так, определимся: рассечение кожи, рассечение мышц, два ребра сломаны. Лёгкое целое, селезёнка целая — повезло тебе парень, спасла тебя кольчужка-то. Следующий шаг — анестезия, сращивание рёбер, сращивание мышц, сращивание кожи. Всё.

— Ерунда. Царапнуло только. Уже и кровь не идёт. Натягивай всё обратно, а я здесь быстренько свои вещи соберу.

Пока юноша в недоумении щупал недавнюю рану, а потом одевался, Максим в темпе обошел трупы, собирая звёздочки и лезвия. Попутно он осматривал жмуров, пытаясь сориентироваться, что же это за «птицы». Заметив блеснувшую у одного на шее цепочку, Максим, потянув за неё, вытащил из-за пазухи бандита перстень с замысловатой монограммой. «Занятно…» — он незаметным движением разорвал цепочку и сунул перстень в карман.

Один из погибших заметно отличался от остальных — как изысканной одеждой, так и благородными чертами лица.

— А этот, случайно, не с тобой был?

— Паж мой. А вернее — товарищ. Был… — упавшим голосом ответил юноша, который уже привёл себя в порядок и тоже подошел к телу. — Давай его унесём отсюда.

— Тут с минуты на минуту стражники появятся. Вспышку-то далеко видно было, а они сейчас начеку. Нет, нам самим уходить надо. А его завтра днём у Восточных ворот со двора казармы можно будет забрать, тогда и воздашь почести. И, может быть, пройдёт фокус, подумают, что это он тут всех в капусту порубил… Ну, что, рванули?

Парень, всё ещё не отрывая взгляда от лица погибшего товарища, кивнул:

— Рванули.

…Когда место схватки осталось далеко позади, они перешли на шаг и юноша, отдышавшись, решил вернуться к своему самому первому вопросу:

— Может, всё-таки скажешь, кто ты?

— Максим я. Макс Грей. Живу в этом городе. Недавно, правда. Вот, гулять перед сном люблю и, видишь, как это, оказывается, полезно… Ну а ты кто таков? Назовёшься?

— Нет. Не сегодня. Только не обижайся, ты обязательно узнаешь моё имя. Позже. И, будь так добр, скажи, где ты живёшь?

Макс хохотнул:

— Обижаться — удел обиженных. А меня ещё суметь обидеть надо. Или не веришь?

— Верю, — твёрдо произнёс юноша, — тебе — верю. Видел. Что ты с ними сделал? Они-то ведь и добежать до тебя не успели…

— А вот, железки бросил. — Макс на ладони продемонстрировал блеснувшее в лунном свете лезвие.

— А того, моего? Ведь ты его сжег?

— Да это фокус есть такой — намешать всякой гадости в кучу, поджечь и швырнуть подальше. Сегодня просто швырнул удачно.

— Ладно, мы об этом ещё поговорим. — Было заметно, что незнакомец не особенно поверил Максиму. — Скажи, всё же, как тебя можно найти?

— Да — легко, — усмехнулся Макс, — у Южных ворот харчевня есть, «Старая башня». Так моя избушка через пять домов от неё, если что, то хозяйка подскажет — добрейшей души женщина. Только ты не говори ей, где мы познакомились — её от этого удар хватить может…

Двигаясь довольно резво, за разговорами, он только теперь обратил внимание, что они уже давно выбрались за условные пределы Блексайда и находятся на краю центральной части города.

— А куда мы, собственно, топаем? — Решил прояснить ситуацию Максим. — Ты где-то здесь живёшь?

Но юноша, видимо, решив до конца сохранять инкогнито, остановился и произнёс:

— Боюсь показаться неучтивым, но сегодня я не могу пригласить тебя к себе. Давай попрощаемся прямо тут. Но, даю слово, что в ближайшее время я разыщу тебя, и ты увидишь, что я умею быть благодарным!

— Ого, какая тирада! Да — нет проблем. И не забивай себе голову благодарностями, я, видишь ли, и сам вполне доволен сегодняшней прогулкой: уж очень давно так славно не разгонял кровь. Ты уверен, что здесь уже спокойно? Да? Ну, что ж, и рад бы был познакомиться, но… надеюсь, что это ещё произойдёт. Всех благ. Пока…

* * *

Свернув в ближайшую улочку и отойдя по ней до ближайшего тёмного места, Максим «переоделся». Для этого было достаточно произнести нужный набор слов и представить себе, как ты должен выглядеть в новой одежде, а Ледеровские манатки уже изначально сами были «заряжены» на всяческие трансформации…

Время-то, по сути, было ещё «детское» и казалось кощунством завершать прозаичным «пора баиньки» так чудно начавшийся вечер. Ведь не только на Блексайде, но и здесь, ближе к центру, ночная жизнь столицы била ключом.

Он снова вышел на ту же улицу, где расстался со своим ночным знакомцем — того, конечно, уже и след простыл — и прогулочным шагом отправился на поиски места «для души».

Здесь — и слава за это местным богам — вовсю царила цивилизация. Ну, в рамках средневековья, конечно. И света от масляных фонарей над входами заведений вполне хватало, и народу на улице было поболее.

Заглянув в гостеприимно распахнутые двери нескольких заведений, Макс нашел-таки для себя нечто с виду приемлемое — чистые полы, скатерти на столах, вполне приличные запахи.

«Во — самое то!» — кивнул сам себе, вошёл, и занял местечко за пустующим угловым столиком.

Это, похоже, была даже не обычная харчевня, а уже нечто ближе к ресторации: посетители, коих было совсем немного, не больше десятка, чинно сидели за столиками, неторопливо смаковали вино, и не забывали при этом провожать взглядом смазливеньких подавальщиц.

А подавальщицы были чудо как хороши!.. В пышных юбках, в батистовых блузках с открытыми плечами и едва прикрытыми… кхм, отчего-то сразу вспомнились строки: «И мы несём их гордо, как знамёна, как символ наших будущих побед!..». Хотя песенка была малость не об этом, но как же в ней всё тонко подмечено…

Одна такая гурия тут же подлетела и к нему:

— Чего господин желал бы для начала: стинийского, фионийского или, может быть, пива?

«Да, это неплохое могло бы быть начало…» — усмехнулся про себя Макс, но вслух ответил:

— Бокал белого стинийского… для начала, — и, не удержавшись, заглянул-таки в вырез её блузки, благо она решила чуть передвинуть салфетки на его столе.

— Кхм… два бокала, — внёс он коррективу, отводя взгляд, что называется «от греха подальше».

Гурия одарила его лучезарной улыбкой, и через минутку уже вернулась с заказом:

— Желаю господину приятного отдыха! — и …упорхнула.

Сделав несколько действительно приятных глотков хорошего стинийского, Максим, в ожидании ощущения «солнца в желудке», отставил бокал и отдался неспешному созерцанию.

Девушки, действительно, были просто великолепны. То одна, то другая легко пробегала по залу, то с заказом, то просто подровнять стулья у какого-то из незанятых столиков — да ещё небольшая стайка их постоянно крутилась у стойки с напитками, за которой величаво распоряжался этакий султан — хозяин всего этого «гарема».

«Что-то их тут многовато, — лениво и ненавязчиво вращались мысли в голове Максима. — И я уже не вижу ту, которая обслужила меня… Хотя и эти ничем не хуже. Вон та козочка так вообще мечта гурмана. Интересно, до которого часа здесь работают — вот бы проводить её домой?.. — очередной глоток вина немного сбил ход его мыслей. — А народ-то здесь особо не засиживается: поглазел, бокальчик допил, и на выход… О, кстати, а тут, похоже и не один выход… Вон там, наверное — на соседнюю улицу: то-то все через него уходят… Может там ещё поинтересней этого что-нибудь находится?..»

Но неторопливому ходу мыслей неожиданно помешал пресловутый человеческий фактор: в кабачок ввалилась уже основательно подгулявшая компания из четырёх, не очень-то изыскано выглядевших молодых людей:

— Вина и девок! — развязно, от самого порога заорал самый из них поддатый.

Остальные трое с готовностью поддержали этот лозунг дебильно-радостным ржанием.

Хозяин, мужчина с неожиданно располагающим лицом, выскочил из-за стойки наперерез агрессорам, и, протестующе подняв ладони, попытался их урезонить:

— Господа, господа, здесь приличное заведение, здесь так не принято… Кварталом дальше находится как раз то, что вы хотите…

— У Жоли, что ль? — отмахнулся от него предводитель «дворянства». — Да там одни ломовые лошади!

И он попытался прорваться к стайке подавальщиц.

— Господа, я сейчас позову стражу!.. — возмутился хозяин.

Но «господа», обтекая его с обеих сторон уже пробирались к вожделенным красоткам.

«О, — Максим, наконец, вынырнул из плена созерцания, — похоже, банкет продолжается!»

Одним движением скинув перевязь, он приставил меч в угол и направился в эпицентр событий.

Ребятки уже вплотную подступили к жмущимся к стойке девушкам и, пьяно гогоча, тянулись к ним руками. Подавальщицы не то чтобы выглядели смертельно испуганными, но смотрели на них с выражением глубочайшего омерзения, время от времени бросая на хозяина вопросительные взгляды.

Хозяин же, с тоской глядя в спины непрошеным гостям, топтался в нерешительности. Проходя мимо него, Макс вопросительно поднял брови:

— Беспокоят? — и, получив ответный кивок, бесцеремонно оттеснил заводилу дебоширов плечом.

— Прошу прощения, милейший, — небрежно бросил он оторопевшему от такого обхождения наглецу.

И, краем глаза контролируя его движения, фривольно обратился к застывшей изваянием девушке:

— Радость моя, ну-ка сообрази на мой столик ещё один бокал стинийского, уж больно мне оно по душе! Ну-ка, ну-ка, мушкой слетай, — и Макс обернулся к начавшему приходить в себя бузотёру. — Чудная вещица, это их стинийское, вы не находите?..

Оторопь на лице у того уже давно уступила место ярости, но именно этого Максим и добивался. Ещё когда вся эта четвёрка только ввалилась в зал, он машинально отметил, что вооружены они одинаково короткими мечами. И теперь, когда его противник, отскочив, выхватил из ножен свой, чем-то напоминавший римский гладиус, клинок, Макс мысленно похвалил себя за оставленный у стола длинный меч Лендера: висящий у пояса его собственный классический скрамасакс в этих стеснённых условиях как нельзя лучше подходил для скоротечного боя.

Пока красотки с визгом покидали зал, клинки успели обнажить все пятеро. Но как раз кровопролития Максиму не особо-то и хотелось. Ну, нажрались молодцы, ну, хамят — но не убивать же за это?

А потому он начал схватку первым и, для здешних мест, нетрадиционно: хлёстким лоу-киком в миг «отсушил» левое бедро своего противника. Да так, что нога у того сразу потеряла чувствительность и молодчик без промедления грохнулся на одно колено. Не давая ему опомниться и поднять меч, Максим сделал шаг вперёд и нанёс удар кинжалом. Но не клинком, а массивным навершием рукояти, взял, да и без всяких церемоний врезал буяна по черепушке за ухом. Так, минус один: заводила грохнулся на пол в полной отключке.

Глядя, как оставшиеся трое, пробираясь к нему, неуклюже лавируют между столиков, Макс только усмехнулся: нет, это не бойцы, это заурядное хулиганьё — даром, что с мечами…

И, отведя кинжалом в сторону и вверх стремительно приближавшийся к нему клинок первого, совершенно не жалея саданул его коленом в солнечное сплетение. Да, в солнечное сплетение — это всегда, кхм, неприятно, а уж поймать им колено на встречном движении — всё равно, что с поездом в лобовую сойтись: очень похожие ощущения… Минус два.

Перепрыгнув через поверженного противника и развернувшись, он снова занял тактически выгодную позицию: двое оставшихся, не догадавшись разметать столики по сторонам, приближались в узком проходе один за другим, да еще и переступая через неподвижно лежащие тела.

Третьего он атаковал в самом его неустойчивом положении, когда тот, переступив через товарища, ещё только переносил тяжесть своего тела на опорную ногу: чуть потянувшись, взялся за дальний угол рядом стоящего стола, да и послал столешницу с разворотом навстречу оппоненту. Тот, как будто переломившись в тазобедренном суставе и выронив при этом меч, с размаху рухнул на стол.

Ну и как, скажите, пройти мимо такой соблазнительной макушки?

Макс, перекинул скрамасакс в левую руку, и от всей души, прямым правым в темя обеспечил неприятелю тяжелое сотрясение мозга. Минус три.

Вот, а теперь — один на один. Перешагнув на освободившееся от стола место, и попутно отбросив пару стульев, Макс стал в позицию: теперь можно и пофехтовать — благо полуметровый сакс был ему более привычен, чем метровой длины Лендеров бастард.

Эх, вот только фехтовальщик из его противника был совершенно никудышный: первой же обводкой Максим выбил у него меч…

Оставшись безоружным, нарушитель спокойствия мгновенно рухнул на колени и взмолился:

— Пощады!..

— Тьфу, детский сад — штаны на лямках, — Макс раздосадовано бросил сакс в ножны.

И тут же сержантским голосом рявкнул:

— Лежать!

Его недавний противник, не медля ни секунды, с размаху уткнулся носом в пол. Максим, сдёрнув со спинки соседнего стула льняную салфетку, надёжно стянул ему кисти рук за спиной. Минус четыре. Сделано.

Фух!.. Выровнялся и огляделся. Хм, оказывается, и разрушений-то особых нет, так, столы сдвинуты да стулья валяются… Будто не бой с мечами был, а какой-то, право слово, пьяный дебош.

Кстати, о «пьяном дебоше»:

— Эй, девицы-красавицы, ну так, где же моё стинийское?!! — заорал он в сторону приоткрытых дверей за стойкой, откуда поблёскивали несколько пар восторжённых девичьих глаз.

И, как ни в чём не бывало, пройдя к своему столику, снова нацепил перевязь и вольготно развалился на стуле.

Тут же, ещё от стойки сияя улыбкой, прибежала давешняя его гурия, с книксеном поставила на стол бокал белого вина, и снова низко склонилась над столом, наводя порядок. То и дело, при этом, постреливая на него глазками.

Ну, теперь-то уж Максим пялился в вырез её блузки без всякого стеснения!..

«Ч-чёрт, так до которого же они работают?..» — снова возник сакраментальный вопрос, но додумать мысль до конца ему не удалось: в зал ввалились долгожданные стражники.

Стражи порядка, узрев впечатляющую картину побоища, от неожиданности разинули рты и истуканами застыли у порога. Сразу же, откуда-то из подсобки выскочил хозяин заведения, и, мигом оказавшись рядом со старшим наряда, что-то горячо зашептал тому на ухо, то и дело кивая то на Макса, то на начавших уже шевелиться архаровцев. Старшина, седобородый кряжистый воин, одобрительно взглянул на Максима, приветственно взмахнул ему лопатообразной ладонью, и зычно скомандовал подопечным:

— Выгружай паршивцев!

И вояки, с радостью, пинками и оплеухами погнали неудачливых дебоширов на улицу.

…Пока суд да дело, снова пропала из виду его гурия. Максим уже было расстроился, и хотел подойти к хозяину, чтобы без обиняков навести справки, как тот сам, неся в руках припавшую пылью винную бутылку, направился к его столику:

— Позвольте поблагодарить вас, благородный господин, — церемонно начал он, — и преподнести вам вот это стинийское, лучшего за последние двадцать лет урожая. И вообще, весь сегодняшний вечер для вас — за счёт заведения. Позвольте полюбопытствовать: благородный господин уже определился с выбором?

— Э-э… выбором чего? — немного растерялся Максим.

— Простите, не «чего», а «кого» — господину кто-нибудь из них уже успел понравиться? — и хозяин показал глазами в сторону теснящейся у стойки девичьей стайки. — Пусть господин не сомневается: у нас одно из самых приличных заведений, престижней разве что только «Пансионат мадам Бибо», но там от посетителей требуют рекомендательные письма, что мы, лично, считаем уже непозволительным снобизмом. Итак, любая из этих девушек на сегодняшний вечер ваша — за счет заведения…

Максим изо всех сил старался «сохранить лицо» и не выдать, что всё услышанное для него — самая настоящая неожиданность, и в то же время, лихорадочно шаря глазами по девичьим фигуркам, вовсю подыскивал слова, чтобы подостойнее ответить хозяину этого, как оказалось высококлассного борделя.

Но тут в зал снова выпорхнула его желанная гурия.

— Вот! — непроизвольно вырвалось у Максима.

Хозяин, на секунду оглянувшись, кивнул:

— У господина хороший вкус. Мадемуазель Дени — поистине прекрасна. Что ж, сейчас я распоряжусь, и вас проводят в комнаты этажом выше. Приятного вам времяпровождения…

Хозяин развернулся и пошёл командовать своим очаровательным женским батальоном, а Максим разом ушёл в себя, судорожно перебирая в уме подходящие к случаю заклинания из раздела врачебной магии. По теме: «Болезни от любви».

А то ведь тут у них средневековье, знаете ли…

Гл. 4

Следующим днём, уже вволю выспавшись и с наслаждением отобедав ароматным супом госпожи Вернер, Максим, едва сдерживая улыбку, с интересом слушал восторженно-взволнованный рассказ в её же исполнении о поистине фантастических событиях прошлой ночи. К этому времени у горожан успела сложиться вполне стройная версия происшедшего.

Оказывается! Добропорядочный юноша из приличной семьи, совершенно случайно (хм, вот бы узнать правду, как их туда занесло?) оказался в кварталах Блексайда, где судьба лицом к лицу свела его с кровожадной шайкой мерзких разбойников.

Приняв неравный бой против двадцати (!) матёрых убийц, доблестный герой сумел поразить своим мечом всех, кроме одного, самого главного и самого коварного убийцы, от руки которого уже сам принял достойную смерть, …но тут вмешалось само провидение и небеса наказали подлого преступника, обрушив на голову бандита громы и молнии (да, шумноват был фаербольчик!), чем и превратили его в кучку презренного пепла!..

И так далее, и тому подобное — в том же духе. Макс откровенно забавлялся двойственностью ситуации: ты и участник, и ты же посторонний слушатель. Наряду с бродившими шутливыми мыслями, во время разговора в нём окончательно укрепилось удовлетворение от правильности принятого вчера решения — вся версия строилась только вокруг молодого пажа, Макс там никаким боком не возникал и даже фаерболу нашли, хоть и неправдоподобное, но убедительное для суеверных горожан объяснение. И — никакой магии. Вот и чудесно…

Решив, что он уже достаточно благодарный слушатель, Максим несколькими репликами увёл разговор в сторону и, улучив подходящий момент, откланялся.

Выйдя на улицу, он улыбнулся, с наслаждением вдохнул полной грудью и, обращаясь к самому себе, тихонько прошептал:

— Да! Это я удачно сходил…

…А у дома его поджидала запряжённая четвёркой вороных казённая карета с королевским гербом на дверке, у которой немного нервно прохаживался, судя по богатству мундира, немалых чинов офицер.

Мелькнула мысль, что ночная история всё же получила продолжение, но Макс, сделав вид, будто это его не касается, молча прошел мимо и принялся отпирать свою дверь.

— Не вы ли, случайно, господин Грей, Макс Грей? — произнесли за спиной, и он обернулся. Офицер стоял в двух шагах и смотрел вопросительно.

— Да, Макс Грей — это я. Чему обязан, господин офицер?

— У меня к вам важное дело. Вы позволите войти?

— Окажите любезность, входите.

Когда оба вошли в гостиную, теперь уже Максим вопросительно взглянул на визитёра:

— Я вас внимательно слушаю.

— Я офицер дворцовой гвардии и у меня приказ, буквально следующий: со всей учтивостью, но во что бы то ни стало, доставить вас во дворец для аудиенции. Подробностей не спрашивайте — мне они не известны. Я передам вас старшему офицеру, и на том моя миссия закончится. Но хочу вас сразу предупредить: понятие «во что бы то ни стало» — других толкований не допускает, а вот смысл фразы «со всей учтивостью» — весьма относителен. Так что я вас доставлю обязательно… Вам понятен этот нюанс? — офицер при этом вполне доброжелательно улыбнулся.

Макс выдержал лёгкую паузу:

— …Ну, чего же тут непонятного? Приказ — дело святое. Но я вам признателен за разъяснение нюансов. — Теперь уже улыбнулся и он. — Нет проблем, господин офицер. Мне позволено будет переодеться?

— Но ведь сказано: со всей учтивостью! Конечно же, переодевайтесь, господин Грей, я буду ожидать вас у кареты.

Не тратя попусту времени, Максим подобрал подобающий случаю серых тонов костюм, в меру украшенный жемчугами и опалами, остановил выбор на строгой по местным меркам шляпе, приладил оружие и, активировав «сторожа», вышел на улицу.

— Прошу! — Одобрительно его оглядев, офицер сделал приглашающий жест в сторону кареты. — Хотелось бы отдать должное: вы, не имея представления, к кому отправляетесь на аудиенцию, выбрали весьма удачный костюм — на все случаи. Или, может, вы знаете, к кому приглашены?

— Нет, господин офицер, самому интересно, — усаживаясь в карету, отвечал ему Макс, — и, спасибо на добром слове, ваши слова вселяют надежду, что всё будет к лучшему…

… Старший офицер дворцовой гвардии («майор», как про себя окрестил его Макс), проведя через анфиладу залов и множество коридоров, привёл его к высокой резной двери, у которой в карауле застыли два рослых гвардейца:

— Прошу вас оставаться здесь, — произнёс он и скрылся за дверью.

Гвардейцы ни на секунду не изменили каменного выражения лиц, но было заметно, что они не выпускают посетителя из виду и готовы отреагировать на любое подозрительное движение. «Вот это вышкол, — подумал Максим, — их начальник не зря ест свою булку с маслом».

Двери вновь распахнулись:

— Прошу входить, — пригласил «майор» и, едва Макс его миновал, официальным тоном провозгласил:

— Господин Макс Грей, к Его Высочеству принцу Талании — на аудиенцию!

Максим сначала не понял, что произошло, но оказалось, что это сработал Лендеровский рефлекс — когда он, сняв шляпу и низко опустив голову, преклонил колено.

— Оставьте нас, майор (и вправду — майор, усмехнулся Макс), нет причин беспокоиться — я отлично знаком с господином Греем! — прозвучал хорошо запомнившийся этой ночью голос, но теперь — с более властной интонацией. Хлопнула дверь и плеча Макса коснулась рука:

— Ну, достаточно церемоний, мы одни. Поднимайся же, Грей!

Максим встал:

— Ваше Высочество…

— Стоп, стоп! Я же сказал: церемоний достаточно. После событий этой ночи, я позволяю тебе без посторонних обращаться ко мне на «ты» и по имени. Тебе известно надеюсь имя принца Талании?

— Да, Ваше Высо… Извини. Знаю: наследного принца Талании и Стинии зовут Антониони.

— Лучше — Тони, — поморщился принц, — полное имя ничем не лучше полного титула. Проходи, садись, угощайся.

Они устроились в креслах, по обе стороны низкого столика и наполнили бокалы:

— Ну, вот теперь — за знакомство! — принц пригубил вино и продолжил, — О событиях на Блексайде правду знаем только мы вдвоём и, ещё — король. Пришлось рассказать, ведь там погиб Данио, мой паж, ну и, — он невесело усмехнулся, — получить за это приличную трёпку. Кстати, отец пожелал с тобой встретиться, но это — позже.

Он отставил бокал.

— А сейчас — о другом. Этой ночью ты спас мне жизнь, и я отдаю себе в этом отчет. Я уже говорил, что умею быть благодарным. Скажи, что я могу для тебя сделать, и я выполню всё, что в моих силах.

— Хм, Тони, ты очень щедр. Но давать такие обещания — по крайней мере — опрометчиво…

Принц вскинул голову:

— Я ручаюсь за свои слова!

— Вот и я о том же: ты слово даёшь и ручаешься, но, кто знает, что мне в голову взбредёт? Только, к счастью, не надо для меня ничего делать, я вполне доволен тем, как жизнь складывается. Не сердись, Тони, но действительно, не стоит беспокоить себя чувством благодарности, я ведь ночью специально этих тварей искал, а то, что жизнь спас, да ещё и твою — это уже чистая случайность, мог же и на пяток минут позже поспеть и, могло статься, уже некому помогать было бы… А вот, кстати, не скажешь, как вас туда занесло — или принц с пажом на Блексайде, это нормальное явление?

— По дурости занесло, подколол тут один…

— На «слабо», значит, взяли? Горяч, принц, горяч. А что ж — не остановил никто?

— А кто меня остановит? Отец разве, так он не знал. И, вообще, давай оставим эту тему — и так на душе кошки скребут… Расскажи лучше о себе — кто ты, откуда, чем занимаешься — может, я сам придумаю, как тебе долг отдать…

— Опять двадцать пять! Не надо мне ничего отдавать, мне твоего расположения вполне достаточно. А вот, где я, кто я — это долго и путано, всего пока объяснить не могу, а врать тебе не хочу. Попробуй удовлетвориться сейчас моим словом, что зла против тебя и в мыслях не держу, и вот таким коротким рассказом: прибыл я из очень далёких краёв, побывал на паре войнушек, после занимался тем, что охранял жизнь очень серьёзных людей, по тутошним меркам — пожалуй, что и королей. То нефтяных, то сахарных, — тут Макс невесело усмехнулся, — вот с последним не знаю, как кончилось, обоих убили, или — только меня, но с остальными всё было в порядке…

Макс замолчал, застигнутый воспоминаниями.

— Вот, — вывел его из оцепенения голос принца, — тебя само Провидение послало, мне ведь теперь паж нужен — пойдёшь?

— Я — паж? Мой принц, да ты шутишь? Я же на добрый десяток лет тебя старше — где же таких пажей видывали?..

— И то правда… А как твоя профессия называется?

— Ну, как? По-разному: сателлит, бодигард, телохранитель, сотрудник службы безопасности…

— Во! Телохранитель — это самое понятное. Итак, слушай меня, Макс Грей: предлагаю тебе занять должность моего телохранителя — так устроит?

Макс некоторое время смотрел на улыбающееся лицо принца.

— Заманчиво… Только, извини, но есть кое-какие условия, и они могут тебе не понравиться.

— Что за условия? — заинтересованно отозвался Тони.

— Если я стану твоим телохранителем, тебе придётся считаться с моим мнением в вопросах твоей безопасности, а в особых случаях я буду настаивать на своём, вплоть до увольнения. Я должен буду быть в курсе всех твоих перемещений, как сиюминутных, так и планируемых. Меня нужно будет ознакомить с некоторыми эпизодами твоей прежней жизни, ну — это по ходу дела, и, наконец, тебе нужно будет терпеть меня рядом, невзирая на изменения твоего настроения. Пока — всё. Остальное буду добавлять в процессе, ну — аргументируя, понятное дело. Поверь, Тони, без этого вся затея не имеет смысла — я просто не смогу работать.

Его Высочество некоторое время размышлял.

— Серьёзненько так. Что, и поселить тебя рядом надо?

— Надо. По соседству. Желательно, не более, чем в сотне шагов от твоих апартаментов. А что — это проблематично?

— Нет. Меня несколько удивляет то, как ты серьёзно за это взялся.

— Прости, Тони, но это — работа. И я знаю, как её выполнять. Кроме того, не забывай, что этой ночью тебя пытались убить.

— Ну, это же случайность.

— А вот это ещё выяснить надо, и этим я тоже займусь. Если ты не передумал ещё.

Принц задумчиво играл бокалом, разглядывая вино на свет. Но, хотя он и был в довольно юном возрасте, он всё же умел принимать решения. Отставив в сторону бокал, он встал и твёрдо заявил:

— Я согласен с твоими условиями. Считай, что ты принят на должность. Правда, последнее слово — за отцом, но я не думаю, что король будет возражать, а особенно после случившегося. Идём к нему.

У входа в апартаменты короля стояли навытяжку такие же рослые гвардейцы, а за рабочим столом, чуть в стороне, расположился дежурный офицер, который при их приближении вскочил и вытянулся в струнку. Тони, остановившись не доходя двери, произнёс, обращаясь к офицеру:

— Доложите Его Величеству, что принц и господин Грей просят об аудиенции.

Офицер, предварительно постучав, скрылся за дверью.

— Его Величество ждёт вас! — почти тотчас вернулся дежурный и отступил в сторону.

— Ну, пусть нам повезёт… — бормотнул принц и направился в покои короля.

Макс вошёл следом.

Король ФредерикVI, не старый ещё человек чуть выше среднего роста, по-видимому, только что вышел из-за массивного, заваленного бумагами стола и, сейчас не спеша приближался к вошедшим. Он обладал весьма приятной внешностью, высоким лбом и умными глазами, но, почему-то казалось, что его лицо несло печать затаённого горя. Что-то трагично-неизбывное проглядывало во всём королевском облике. Так, по крайней мере, показалось Максиму, и он мысленно сделал заметку прояснить этот вопрос у принца.

— Так это и есть тот человек, который оказал моему сыну столь неоценимую помощь в самую трудную минуту? — Король, слегка прищурившись, откровенно разглядывал Макса. — И какую же милость за это господин Грей желал бы от меня получить?

И Макс, и принц начали одновременно:

— Ваше Величество…

— Отец…

Максим, понятное дело, тут же замолчал, а юный принц стал с горячностью пересказывать отцу их недавний разговор.

— Телохранитель, говорите? — произнёс король, когда Тони закончил говорить, — То, что это не совпадает с функциями пажа, это понятно. Но тогда, это, может быть, ближе к оруженосцу?

— Никак нет, Ваше Величество, — вступил в разговор Максим, — я должен буду быть свободным от любого оружия, кроме своего собственного, иначе я не в силах буду вступить в схватку вовремя, либо другим каким образом отреагировать на опасность.

— «Никак нет»… — повторил за ним король, — вы что же — военный?

— Бывший, Ваше Величество.

— В каких войсках служили?

— Специального назначения.

— Не слыхал о таких.

— Это было очень и очень далеко отсюда, Ваше Величество, можно сказать — за тридевять земель…

— Ну-ну, и что они собой представляют?

— Это всё вместе взятое, для самых тяжёлых случаев, Ваше Величество.

— Не надо всякий раз напоминать мне о моём величии, — усмехнулся король, — это угнетает.

— Прошу меня простить.

— Да, конечно же. Однако вернёмся к вашим функциям. Вы намерены ежесекундно присутствовать рядом с моим сыном?

— Вряд ли в этом есть постоянная необходимость. Только в случаях, несущих потенциальную опасность.

— И кто будет определять эти случаи?

— Я сам. Для этого мне будет необходима определённая степень информированности, что с вашей стороны потребует некоторого кредита доверия ко мне. Если это невыполнимо, то смею напомнить, что я не рвусь занять эту должность, и меня вполне устраивает то положение, которое я занимал до сегодняшнего дня.

— Хорошо, господин Грей. Мы обдумаем ваши слова и в ближайшее время…

— Отец!.. — запальчиво попытался вмешаться принц.

— Не горячитесь принц, это вопрос серьёзный, — ровным голосом ответил король и продолжил, — так вот, в ближайшее время мы сообщим вам о своём решении. Рад был познакомиться. До свидания, принц вас проводит.

С этими словами король вполне доброжелательно кивнул и направился к своему столу. Посетителям оставалось только ретироваться и тепло друг с другом попрощавшись, на некоторое время расстаться…

* * *

Прошло три ничем не примечательных дня, проведённые Максом по большей части в домашних хлопотах, а в день четвёртый на его пороге вновь объявился уже знакомый королевский офицер.

— По вашу душу, господин Грей, — всё так же улыбаясь, сообщил он, — условия прежние…

Во дворце, поприветствовав Максима как старого знакомого, бравый майор королевской гвардии сразу же провел его к королю, но тот, жестом отослав сопровождающего, ещё некоторое время молча расхаживал по огромному кабинету.

Наконец, по всей видимости додумав какую-то мысль до конца, он заговорил:

— Мы взвесили ситуацию, господин Грей. Вот каким мы видим её решение. Безусловно, мы, а так же интересы государства, только выиграем, если предпримем шаги для улучшения безопасности принца Талании. Недавние события лишь утверждают нас в этой мысли. Если бы в тот момент рядом с принцем находился трезвомыслящий человек, оценивающий его действия с позиции здравого смысла, а так же ставящий перед собой задачу прежде всего ограждения наследника престола от прямых и потенциальных опасностей, — как видите, здесь я полностью разделяю вашу позицию, — то, во-первых, прискорбного инцидента не произошло бы вообще, а во-вторых, была бы выявлена подоплёка событий, к нему ведущих. Поэтому, мы будем только приветствовать вас в качестве такого лица. Нас не устраивает следующее: если к принцу вдруг (а об инциденте известно лишь очень ограниченному кругу лиц), будет приставлен специальный человек, призванный охранять его жизнь, то это может породить очень нездоровые слухи при дворе. Мы бы хотели этого избежать и — предлагаем следующее: о том, что вы, хм, телохранитель, будем знать только мы трое. Остальным же надо это преподнести в несколько ином свете.

Всё это время Максим слушал короля с выражением самого почтительного внимания на лице. Его Величество, переводя дыхание, сделал небольшую паузу и продолжил:

— А именно: для всех остальных вы будете лицом, общество которого чрезвычайно приятно принцу, так, что тот предпочитает практически с вами не расставаться. В общем — товарищем, к мнению которого принц склонен прислушиваться. Если это произойдёт и в действительности, мы будем только рады. При этом, такое положение никоим образом не помешает вам выполнять принятые на себя функции.

Макс слушал с всё более возрастающим уважением к рассудительности короля. Ни единое слово из сказанного не вызывало в нём противоречия. Тем временем, монарх ещё не завершил свой монолог:

— Я не буду углубляться в подробности, но у меня есть основания подозревать, что в нашем окружении существуют силы, для которых изменение существующего положения не в нашу пользу было бы только на руку. И эти силы вполне в состоянии предпринять соответствующие шаги. Надеюсь, со временем вы и сами сумеете оценить расстановку сил. Таким образом, если у вас нет возражений, будем считать, что вы приняты на должность личного телохранителя принца Талании, с полным содержанием, но без предания этого огласке. Сейчас самое время высказать возражения.

— Нет возражений, Ваше Величество.

— Вот и славно. Теперь некоторые детали. Господин Грей, не сочтите за попытку вас уязвить, но это, поверьте, очень важно — вы дворянин?

Максим, вспомнив рассказы бабушки о прошлом их семьи, не покривив душой, ответил:

— Да, Ваше Величество, но дворянство моё получено в весьма отдалённых краях и никак не может быть подтверждено документально.

— Вот и славно, — вновь повторил король, по-видимому, своё излюбленное выражение, — благородство имеется, а документы — дело поправимое.

С этими словами он подошел к своему столу и вернулся к Максиму уже с листом плотной бумаги в руке:

— Вот этим документом, господин Грей, я жалую вам баронство за заслуги перед королевством. Так же, присовокуплено к титулу закрепление за вами обозначенных тут земель. Будучи уже наслышан о вашем бескорыстии и предвидя возражения, — тут он лукаво улыбнулся, — спешу вас уверить, что нам эти пограничные, практически незаселённые земли не стоят ничего, кроме, пожалуй, головной боли. Мы даже сомневаемся, сможете ли вы извлечь из них хоть какую-то пользу. Тем не менее, для подкрепления баронства, польза от них — несомненна. А потому, владейте барон Максимилиан Грей и служите на благо своего короля!

— Я приложу к этому все усилия, Ваше Величество! Позвольте один вопрос: вы сказали — Максимилиан?

— А разве это не полное ваше имя?

— Не совсем, Ваше Величество, хотя ничто не мешает, чтобы оно таковым осталось.

— Вот и славно. Кстати, позволяю вам, при обращении называть нас «мой король», нам это будет приятней. Ну а теперь — ступайте к принцу, он знает о моём решении, оговорите с ним детали и с завтрашнего дня приступайте к своим обязанностям. Всего хорошего.

— Благодарю вас, мой король! Я постараюсь вас не разочаровать.

Король уже направлялся к своему столу, когда Макс расслышал очень тихие слова:

— Вы уж — постарайтесь…

* * *

— …Макс, я так рад, что всё получилось и из-за этой таинственности всё даже намного интересней! — Тони одновременно пожимал руку Максиму и хлопал его по плечу, — Отец это устроил лучшим образом. Надеюсь, ты доволен?

— Ну, по крайней мере — не возражаю. — Максим усмехнулся. — Я теперь владетельный синьор.

— Ага, — продолжал веселиться принц, — только синьория твоя, это — сплошной лес и болота. Там, говорят, даже нечисть водится!..

— Ну, с нечистью мы разберёмся…

Принц посерьёзнел:

— Макс, а ты в самом деле можешь разобраться с нечистью? Только — правду скажи, не отшучивайся.

Максим подозревал, что этого разговора не избежать. Но, наверное, нужно хоть немного доверять тому, кто доверяет тебе свою жизнь.

— Хорошо, давай без шуток. Если не возражаешь, присядем и — дай мне минуту времени.

Они расположились в уже знакомых креслах, принц терпеливо молчал, а Максим одно за другим сканировал соседние помещения и расставлял экраны. Хотя, на языке магии это называлось совершенно иначе.

— Начнём с того, что я, зная, как ты относишься к данному тобой слову, хочу этим воспользоваться. Тони, мне нужно твоё слово, что этот разговор останется между нами.

— Слово!

— В таком случае, отвечаю на твой вопрос: с нечистью я разобраться могу, потому, что я — маг.

— Маг… — как эхо повторил принц, — Я подозревал нечто такое. Тогда, ночью, это была магия?

— Ты имеешь в виду тот фейерверк? Ну, да — магия. Я к тебе уже не успевал физически, вот и пришлось, что называется — «засветиться». А так бы я постарался справиться без её помощи…

— Но, почему ты это скрываешь? Маги обычно вызывают уважение или опасение, но они всегда выступают открыто…

— Не всегда. Видишь ли, обладающие Даром посвящают магии всю свою жизнь и на каждом этапе значимость мага соответствует его опыту. Мне же эта способность досталась лишь некоторое время назад и, можно сказать, помимо моей воли. Поэтому, в данный момент я в большей степени боец и в меньшей — маг. Мне необходимо ещё хотя бы несколько месяцев, чтобы восстановить баланс и подобающим образом встретиться с некой враждебной силой, которая приложит все усилия для моего уничтожения. Так что, открыться сейчас для меня — смерти подобно. Потому я и взял с тебя слово — теперь наша безопасность взаимозависима: я буду хранить твою жизнь, а ты — мою.

Тони, опустив взгляд, переваривал услышанное. Но он был сообразительным парнем, и это не отняло много времени. Взглянув на Максима, принц улыбнулся и сказал:

— Ну что ж, я и раньше тебе верил, а после такого признания буду доверять безгранично. Правда, только свои тайны, — тут же оговорился он. — Я думаю, мы ещё вернёмся к этой теме, а сейчас давай я покажу тебе твою комнату и ещё кое с кем познакомлю. Итак, условимся: ты — мой друг, барон Грей, с которым я встретился и подружился в Стинии, когда гостил у своей тётушки Алисии три года тому назад. Ты был в Стинии проездом, но мы случайно встретились и успели подружиться. Нужны какие-то подробности?

— Не стоит, я постараюсь от них уходить. Чем больше подробностей, тем больше риск на какой-нибудь из них проколоться. Уж куда лучше поменьше распространяться, сделав вид, что у тебя для этого есть причины.

— Ух, ты! А ведь верно. Надо будет взять это на вооружение.

— Ну вот, я уже обучаю тебя искусству лжи, — покачал головой Максим.

— Ложь сама по себе не имеет значения, всё дело в цели, ради которой её используют.

— Ого! Юноша, вы к этому сами пришли?..

— Нет, — честно признался принц, — это отец так говорит.

— Умнейший человек наш король. И в этом нет ни крупицы лести. А вы, молодой человек — слушайте папу, это вам может ещё ой как пригодиться…

— Ты это серьёзно? — Во взгляде принца промелькнуло ожидание подвоха.

— Серьёзней некуда, Тони! Я сегодня четверть часа слушал речи твоего отца, и мне ни разу не захотелось возразить. А это многого стоит.

— Ну ладно, — несколько смутился принц, — пошли, я тебе покажу, где ты будешь жить…

Гл. 5

Комнаты, определенные под жильё барону Грею, располагались по тому же коридору, что и апартаменты принца, их двери отстояли одна от другой всего метров на сорок.

— Это гостевые комнаты, что вполне соответствует нашей легенде — ты ведь мой гость, барон, не так ли? — произнес принц, притворив за собой створку дверей.

— Именно так, мой принц. — Макс с интересом оглядывал просторную гостиную.

— Вот сюда — кабинет, а вот тут — спальня. Надеюсь, комнаты не кажутся тебе чересчур тесными?

— Нет, ничуть. Я, Тони, вполне мог бы обходиться и жильем поскромнее, в одну комнату, скажем.

— Ну, еще чего — ты же гость, а не придворный, это им положена только одна комната. Так ты доволен?

— Да, конечно же! А что-либо изменить-дополнить тут я могу? Ну, подвигать мебель, например, или вот — щит для метания ножей на стену повесить?

— О! Щит — это здорово! Конечно, можно. А меня научишь?

— Да с наслаждением. А как тут с уборкой, со сменой постельного белья организовано? Вообще, с доступом сюда посторонних?

— Это будут делать с частотой, которую ты пожелаешь. А запасной ключ есть у коменданта, он его слугам выдает в таких случаях.

— Угу. Ну, вряд ли они теперь вторым ключом эту дверь откроют. Будут все делать в моем присутствии, раз в неделю, и хватит с меня.

— Что, лишние глаза?..

— Они, родимые. Мне же тут где-то свой инструментарий хранить надо будет, а он — не для посторонних.

— А мне глянуть можно будет?

— Ты разве посторонний? — Вопросом на вопрос ответил Грей. — Ты самое, что ни на есть, доверенное лицо. Конечно, можно — вот завтра перевезу сюда пару своих сундуков, так и посмотришь… А с конем моим как быть?

— На конюшню его определишь, его там на довольствие поставят, я распоряжения завтра отдам.

— Ну, тогда с этими вопросами как будто полная ясность. Но ты, помнится, еще хотел с кем-то меня знакомить?

— Ах, да — хотел. Понимаешь, — принц несколько замялся, — о той памятной ночи знает еще один человек, — и, заметив укоризненный взгляд Грея, он почти затараторил, — это баронесса Лючия Тауфф, она воспитанница короля, она мне как сестра, у нас нет друг от друга тайн, и я ей в то утро все рассказал. Она знает, что ты меня спас тогда. И взяла с меня слово, что я тебя ей обязательно представлю. Да поверь же, Макс, она умеет хранить чужие тайны, это проверено, мы с детства вместе росли…

— «Нет тайн…», — передразнил принца Максим, — а вот теперь — будут. Ну, ладно, сделанного не воротишь. Давай-ка, в двух словах обрисуй мне, что она из себя представляет.

— Обрисовать Лючию? Хм… Ну, она дочь погибшего в одном из славных сражений сподвижника и близкого друга короля, гвардейского полковника Винсента Тауффа и его горячо любимой жены Сильвии. Знаешь, в день своей гибели барон Тауфф так напутствовал солдат своего полка: «Гвардейцы, — сказал он, — умирать за своего короля надо безо всяких рассуждений! Рассуждения — это удел плешивых историков…» — вот с этими словами он и вошёл в историю… Для Сильвии его смерть была страшным ударом, и месяца через два не стало и её.

Отец тогда поклялся не оставлять сироту своим вниманием и вот она уже около двадцати лет — а тогда ей не было и года — считается воспитанницей короля, и он относится к ней как к родной дочери. Ее апартаменты — по этому же коридору, но — в другом конце. Ну что еще?.. Отличается очень острым язычком, отец даже мрачно шутит, что язык ее если не подведет под монастырь, то уж точно оставит в старых девах. Она ведь к молодым людям бывает просто безжалостна.

— Норовистая лошадка, значит, — раздумчиво протянул Максим, — но не глупа, хотя бы?

— Да что ты! Стал бы я с какой-то там дурой такими вещами делиться… Нет, она умница. И рассудительна, и образованна не в пример своим сверстницам, отец говорит — один только изъян: насмешлива сверх меры. Грей, я уверен — вы с ней сумеете подружиться. Ты ведь не станешь обращать внимания на ее колкости, я же тебе намеренно об этом рассказал — и все будет в порядке.

— Хм, в порядке… Ладно, посмотрим. Веди уж, что ли, меня на «представление» — может и не стоит ни о чем беспокоиться…

* * *

— Сестрица, разреши тебе представить барона Грея, моего спасителя: барон Максимилиан Грей — баронесса Лючия Тауфф. Я уверен, что вы сможете быть друзьями. Было заметно, что принц несколько колебался в своей уверенности, — Ведь ты, сестрица, безусловно, сумеешь одарить расположением человека, оказавшему такую услугу твоему названному братцу?

— Какие могут быть сомнения, Тони? Я вся горю от нетерпения узнать поближе такого героического человека. Ведь вы мне расскажете о себе, барон? Мне интересно все-все.

— Ну, положим, баронесса, все я рассказать не могу, как бы этого ни хотел. Поверьте, это не мои тайны, но, надеюсь, что это не сильно вас расстроит: ведь не может же девушка с таким рассудительным взглядом быть до такой степени снедаема любопытством?

— Барон, вы что же, при помощи примитивной лести пытаетесь уклониться от рассказа?

«Ого, с пол-оборота…» — подумал Макс, но, улыбнувшись, ровным голосом ответил совсем другое:

— Нет, я просто прощупываю вашу восприимчивость к ней, баронесса…

— Все, все, — вмешался принц, — счет ничейный! Люси, дорогая, что случилось? Ты выглядишь взвинченной.

— Ах, Тони, прости, пожалуйста, и вы, барон — не сердитесь. Я действительно с самого утра слегка не в себе. Когда я поливала свои цветы, то вдруг заметила, что моя любимая фиалка заболела — листья стали бледными, а края лепестков пожухли, — и я ума не приложу, что надо сделать, чтобы она не погибла, а придворный садовник тем временем уехал на ярмарку в Стинию и неизвестно когда вернется…

— Сестрица, ну нельзя же расстраиваться из-за таких мелочей. Вернется садовник ровно через два дня и вылечит твою фиалку.

— Тони, ты не понимаешь: даже двух дней может оказаться слишком много — и она погибнет!

— Прошу прощения, баронесса, а мне позволено будет взглянуть на ваш любимый цветок? — подал голос Грей, которому надоело быть статистом.

— А что, барон, вы что-то понимаете в цветах? — снова излишне резко ответила Лючия.

— Не уверен, что смогу помочь, но моя бабушка души в них не чаяла и мое детство прошло в цветочном окружении. Притом, она любила с ними разговаривать, когда ухаживала, и я поневоле почерпнул тогда много полезного.

Макс выразительно зыркнул на давившегося от смеха Тони и продолжил:

— Возможно, что-нибудь совершенно случайно окажется уместным для вашего случая…

— Ну что ж, вот — извольте видеть. — Лючия указала изящной кистью с тонкими пальцами на уставленный цветочными горшками, широченный, во всю метровую толщину стены, подоконник. — Вон она, у самого окна.

— Да, вижу, действительно, очень красивый экземпляр, и не лучшим образом выглядит. Вы разрешите мне взять вазон в руки, чтобы рассмотреть повреждения поближе?

— Окажите милость, барон, — скептически ответила госпожа Тауфф и, не удержавшись, добавила, — только, ради всего святого, будьте осторожны!

— Не беспокойся, сестрица, — подал голос принц, — Макс искусный лекарь, можешь мне поверить — он не причинит вреда твоей любимице.

Тем временем Максим делал вид, что внимательно рассматривает растение и при этом старался не шевелить губами, произнося заклинание «регенерации» так, чтобы оно сработало с задержкой в несколько минут. Он действительно припомнил кое-что из «цветочных» разговоров своей бабушки:

— По-моему, ничего страшного, госпожа баронесса: дни сейчас безоблачные, фиалка стояла на самом солнцепеке, а она не любит прямого света. Вот и приболела самую малость. Стоит ее переставить подальше от стекла, туда, где свет будет рассеянным, и она очень скоро оживет.

— Вы так думаете? — по-прежнему скептически произнесла Лючия.

— Вне всяких сомнений. Давайте ее поставим вот сюда, вы ведь все равно ничем не рискуете…

— Будем надеяться, что все будет так просто, как вы говорите, — все еще недоверчиво согласилась девушка. — А сейчас позвольте предложить вам вина. Барон, принц, прошу сюда, и, может быть, господин Грей снизойдет до рассказа о себе… — не удержалась она от шпильки.

— Полно, полно, Люси! Конечно же, Макс расскажет о себе, правда, Грей?

— Без труда, Тони. И что бы вам хотелось узнать, дорогая баронесса?

— Для начала — называйте меня по имени.

— Спасибо, Лючия. И мне было бы приятно, если бы вы называли меня Максимом или Максом, как вам будет удобней. Итак?

— Хорошо, Максим, раз не обо всем можно говорить, давайте попробуем разматывать клубочек, как это и принято — со свободного конца. А места разрывов попросту связывать, вот и получится, хоть и с узелками, но цельная нить. Согласны?

— Очень удачное предложение. И где же находится наш свободный конец?

— А на Блексайде. Вы-то как там оказались?

— Может, вы и не поверите, Лючия, но это чистая правда — намеренно. И как раз с целью разыскать тех, кто так беззастенчиво отбирает жизни у неосторожных прохожих.

— И зачем же они вам понадобились?

— Вот за тем, чем все и кончилось. Мне об этом вопиющем безобразии рассказала хозяйка трактира, где я обедаю. Добрейшая женщина была так взволнована, что мне захотелось пойти и взглянуть на месте, нельзя ли как-то поправить положение.

Рассказывая это, Макс самую чуточку улыбался, и было непонятно, насколько серьезно он говорит.

— И что, вы действительно такой грозный соперник, что хотели выступить против всей шайки?

— Другими словами, вы спрашиваете, не слишком ли я самоуверен и не хвастаюсь ли? Нет, Лючия, я и в самом деле хотел лишь посмотреть, что там можно сделать.

— И, тем не менее, не раздумывая, вступили в схватку?

— Я профессионал, Лючия, и долгое время только тем и занимался, что оберегал чью-то жизнь. Совершенная случайность, что в этот раз это оказалась жизнь Тони.

— И как же это вам удалось с ними со всеми расправиться? Вот это — самое загадочное!

— Почему — со всеми? И принц, и погибший Данио тоже внесли свою лепту. Одному мне было бы не в пример труднее.

— Но… — Тони, только не обижайся, пожалуйста — как же принц и Данио не смогли, а вы сумели?!

— Оказывается, Лючия, вы — очень упорный следователь. Из ваших нежных рук уже не вырвешься. Тогда попробую сформулировать так: в тех очень далёких краях, где мне довелось побывать, меня на профессиональном уровне научили особым образом пользоваться оружием. Можно сказать так: я не лучше владею оружием, чем, скажем, принц или разбойники — я владею им иначе. И вот здесь моё преимущество.

С интересом прислушивавшийся к разговору принц, видимо, чувствуя, что баронесса уж слишком глубоко запускает коготки в эту тему, вмешался:

— Сестрица, а не угодно ли тебе будет взглянуть на вашего с Греем пациента? По-моему, перемещение весьма благотворно подействовало на твой любимый цветок!

Лючия обернулась к цветнику, и Максим просто-таки насладился выражением полного изумления на ее лице. А изумляться действительно было от чего: недавняя больная — фиалка — выглядела, как, пожалуй, в лучшие свои дни. Ее темно-зеленые листья и яркие цветки вовсю лучились здоровьем.

— Этого не может быть!.. — только и смогла произнести юная баронесса, будучи не в состоянии отвести взгляд от такого великолепия.

— С твоего позволения, сестрица, мы тебя покинем: нас еще ждут неотложные дела… — принц дернул Максима за рукав и они, пока Лючия не опомнилась, быстренько выскочили за дверь.

— Принц, вы были так легкомысленны, что чуть было не сорвали мне операцию по налаживанию контакта с важным объектом! — полушутливым тоном выговаривал наследнику Макс, когда они торопливо удалялись от покоев королевской воспитанницы.

— А Лючия, что, важный объект? — дурачился в ответ Тони, — Я думал, просто смазливый…

— Важный, принц, важный. Лицо, владеющее о тебе информацией, лучше склонить к дружбе, чем к вражде. А она знает о той ночи. Значит — важный. Ну и — симпатичный, конечно. А вы, принц, своей несерьезностью едва все не испортили!

— Но Макс, я с таким трудом смог сдержаться, когда ты ввернул про бабушку!..

Максим резко остановился и, преувеличено свирепо глядя в глаза принцу, менторским тоном отчеканил:

— Смех здесь неуместен! Моя бабушка действительно очень любила цветы!

Они оба прыснули смехом и, пока юная садовница не пришла в себя, поспешили прочь.

* * *

Следующим утром, придя на завтрак в «Старую башню», Максим, лишь только взглянув на госпожу Вернер, понял, что происходит что-то неладное. Всегда улыбчивая, доброжелательная и подвижная хозяйка трактира, в этот раз выглядела из рук вон плохо. Нет, нет, это никоим образом не касалось её внешнего вида, он-то как раз был безукоризненным. Неладно было с её внутренним состоянием: лицо женщины было бледнее обычного, губы плотно сжаты, их уголки чуть опущены, и при этом она, сидя за своей деревянной кассой, нервно комкала в руках белоснежный батистовый платочек.

Макс сразу же направился к ней:

— Мари, что случилось? На вас лица нет…

— О, это вы, Максим, как хорошо, что вы пришли. Может быть, ваше присутствие придаст мне сил, и я всё-таки смогу пережить весь этот ужас… — женщина произнесла это почти шепотом, так, чтобы услышал только Максим.

— Какой ужас, Мари? Что вас так расстроило? Ну-ка, выкладывайте всё, как на духу, и мы сейчас обязательно что-нибудь придумаем. Ну же, смелее — подбодрил он её.

— Ох, Максим, мне так трудно всё это пересказать… Такой позор, такой ужас…

— Мари, ну, успокойтесь. Давайте всё по порядку. Что случилось?

Госпожа Вернер, пытаясь взять себя в руки, кивнула, набрала в грудь воздуха, но…

— Нет, я так не смогу… — буквально выдохнула она, — меня прямо паралич разбивает, как только я пытаюсь об этом заговорить… Сейчас, мой мальчик, подождите ещё минутку.

И после этих слов самая добропорядочная женщина в округе сделала невероятное: потянулась к стойке, провела пальцем по ряду бутылок с вином, выхватила самое крепкое и отпила несколько глотков прямо из горлышка!..

— Сейчас, сейчас… — прошептала Мари, крепко зажмурившись, — Ещё минутку…

Максим, облокотившись на стойку и подперев скулу ладонью, терпеливо ждал.

Но, похоже, мудрая женщина выбрала правильное лекарство: через минуту её лицо чуть порозовело, черты расслабились, и она, открыв глаза, уже нормально выговорила:

— Так вот, Максим, сегодня меня опозорили, вернее ещё не опозорили, но это уже так близко… Вы только не оборачивайтесь, но вон там, через два столика от вашего, сейчас сидит и поглощает вторую бесплатную порцию моего фирменного блюда самое настоящее чудовище в человеческом облике!

Макс, не вняв предупреждению трактирщицы, всё же развернулся на пол-оборота и скосил глаза:

— Вон тот, что ли, толстый и лысый?

— О, Максим, только бы он не догадался, что мы говорим о нём…

— Ладно, — Макс вернулся в исходное положение, — пусть не догадывается. Ну-ну, вы сказали, что он ест бесплатную порцию…

— Вторую, Максим!

— И за какие же это заслуги?

— Ох, и сказать страшно: за то, что он никому не скажет о моём позоре!

— Мари, давайте по порядку: как всё произошло?

Женщина снова потянулась к вину, но Максим решительно отобрал бутылку:

— Нет, так вы вообще ничего толком не расскажете. Ну-ка, давайте сначала: он пришёл… Что дальше? И, вообще, кто он?

Госпожа Вернер, отстучала ногтями на крышке кассы нервную дробь и мотнула головой:

— Не знаю. Неделю назад появился, представился как Куно Шнайдер, и сначала ничем не отличался от остальных посетителей, ел, пил, платил. Потом попробовал подкатываться ко мне, хи-хи да ха-ха, в общем глупости всякие. Ну, я сначала не поняла, куда он клонит, смеялась, отшучивалась, а потом стало ясно, что клинья он подбивает вполне серьёзно. Нет, Максим, ну, поймите меня правильно, ну я же не последнюю брюкву без соли доедаю, чтобы на такой чудовище позариться… Ну, животное же, как ни посмотри!..

— Мари, Мари — вы отклоняетесь.

— Простите, Максим, простите — накипело. И вот, когда мне стало ясно, что он себе надумал, я ему твёрдо дала понять, что ему здесь ничего не светит. А он побагровел как рак варёный и пригрозил мне, что я ещё ой как пожалею. Ну и ходит себе дальше, как ни в чём ни бывало. А сегодня, представляете, заказал порцию моего петуха, уже почти доел — одна только гузка из горки костей торчит — и зовёт меня, подойдите, говорит, госпожа Вернер. Ну, я подхожу, а он тихо так говорит: «А что же это в такой пристойной харчевне да тухлую птицу на стол подают?». И вилкой в гузку тычет. А там целых две мушиные личинки белеют! А он дальше говорит: «Очень это нехорошо. А что будет, если люди узнают? Ай-я-яй, как плохо будет. Но, так уж и быть, я смолчу, не зверь же я какой, пойду вам навстречу. Но только вы мне за это будете должны: по две бесплатных порции каждый день. И тогда я спасу вас от позора». Вот, Максим, теперь вы понимаете, что я сейчас чувствую? Ведь я же этих петухов только вот сегодня на рассвете резала, но кому я это доказать смогу? А это чудовище теперь будет каждый день приходить, и моих петушков бесплатно пожирать! Ну, сил моих нет на это смотреть!..

— Мари, Мари, успокойтесь, я вас прошу. Давайте поступим так: вы меня сейчас, как обычно, кормите завтраком, а я ем вашего восхитительного петушка и усиленно думаю. И я вам обещаю, что как только я обгрызу последнюю косточку вашей птички, то я уже буду иметь готовое решение нашей проблемы. Ведь это же наша проблема, не так ли? Потому, что, дорогая моя Мари, друзей в беде не бросают… Так что — будьте добры: одну порцию «Весёлого петуха» ко мне на стол. И смотрите на мир бодрее — всё образуется.

И с этими словами он развернулся и прошёл к своему столу. Тут же прибежала шустрая подавальщица, не чета, конечно, одной его знакомой гурии, но тоже радующая глаз, и споро накрыла на стол. К сожалению, сегодня Макс так и не смог в полной мере насладиться кулинарным шедевром Мари. Потому что он усиленно думал. Просто набить морду — дело не хитрое, но ведь этот же подлец захочет отомстить и распустит по округе гнусный слушок о тухлой птице… Так что тут остаётся либо его прикопать, что было бы немного слишком, либо придумать что-то неординарное. Вот потому-то он и не чувствовал ни вкуса, ни аромата — «Чапай думал»…

И всё-таки придумал!

Уже параллельно домысливая детали, Макс начал торопливо «рыться» в собственных мозгах: ну должно же быть подходящее заклинание, не может быть, чтобы не было… Есть! Подмигнув тревожно поглядывающей на него Мари, он тут же начал не разжимая губ проговаривать нужную формулу, дополнив её деталями для данной ситуации… И, сопроводив последний слог абракадабры замысловатым пассом рук, откинулся на спинку стула в ожидании результата. И тот не замедлил себя обнаружить!

Как только большие настенные часы Мари отбили половину десятого, толстый и лысый шантажист, вдруг бросил на тарелку не догрызенное крылышко «весёлой птицы», встал и, опустив руки по швам, громко и чётко произнёс:

— Меня зовут Куно Шнайдер — я живу за счёт обмана. Простите меня, господа — мне очень стыдно.

И сел. На мгновение замер, осмысливая происшедшее, и вдруг, разбрасывая стулья, рванул на выход. Хлопнула дверь, на секунду наступила полная тишина, и тогда все в зале явственно услышали какой-то сдавленный кашель.

Лица как по команде повернулись на звук и застыли в недоумении: госпожа Вернер, вся покрасневшая, зажимала свой рот ладонью, и как будто чем-то давилась…

И один только Максим совершенно не обеспокоился здоровьем хозяйки: он знал — Мари смеялась!..

Но, быстро справившись с приступом, женщина выхватила с полки бутылку самого дорогого вина, поставила её и два бокала на поднос и, чуть ли не бегом бросилась к Грею. Мигом наполнила бокалы, протянула один Максу, и, сияя глазами, произнесла:

— За дружбу, мой мальчик!..

И тут же, едва пригубив, сразу приступила к расследованию:

— Максим, признайтесь, как вы это сделали?

— Ну, как… Внушил, — начал выкручиваться Грей. — Есть, знаете ли, у меня небольшие способности…

Но женщине, к счастью, такого объяснения оказалось вполне достаточно — её сейчас больше интересовало другое:

— И что теперь?..

— А теперь, дорогая Мари, если у него вновь достанет наглости к вам прийти, то едва прозвучит бой часов, как он снова встанет, и всем расскажет, кто он есть на самом деле. А после таких признаний, пусть он хоть бы и пригоршню личинок в тарелку бросил, никто ему уже не поверит…

— Ой, как здорово, — заулыбалась госпожа Вернер, мечтательно закатив глаза.

Но тут ей в голову пришла неожиданная мысль:

— А если часы остановятся или сломаются?

— Ну, следите за ними, пусть всегда будут в порядке.

— Максим, а на другие часы он тоже так отреагирует?

— Пожалуй — да, я не привязывал внушение конкретно к этим…

— Максим… — Мари испуганно прижала ладонь к губам, — Это же тогда получается, что он так на любые-любые часы отзовётся?

— Конечно.

— Максим… — протянула женщина, — так это же он теперь всегда и везде так представляться будет, лишь бы там часы пробили…

— Упс… Точно. Вот об этом я и не подумал… — Макс на некоторое время задумался.

Но, так ничего и не придумав, махнул рукой:

— А, ну и пусть его! Значит, теперь он всегда будет платить вперёд…

Они ещё немного посидели, но всему хорошему тоже приходит конец, и Максу пришлось сказать, что он зашёл попрощаться. По крайней мере, на некоторое время. А после, еще минутку поговорив с всплакнувшей по этому поводу госпожой Вернер, пообещав ей заглядывать на огонек и попросив присматривать за его домиком, новоиспеченный барон, собрав вещи, отбыл во дворец.

Гл. 6

Маргус был благополучно определен на королевскую конюшню, слуги разгрузили нанятую повозку и занесли пожитки. Было потрачено еще некоторое время для размещения их на новом месте. Любознательный принц каждую вещь хотел обязательно взять в руки и забрасывал Максима кучей вопросов. Барон сначала всё это стоически терпел, но когда Тони, ухватив кобуру с газовиком, вытащил его, попав, как нарочно, пальцем на спусковую скобу, Макс, хотя и знал, что пистолет на предохранителе, не выдержал, и между друзьями был заключен договор: любая вещь берется в руки только после подробных инструкций…

Наконец, на стене закрепили предмет вожделения принца — щит для метания ножей, и тот тут же потребовал провести первое занятие. Максу ничего не оставалось, как приступить к выполнению обещания и ради справедливости надо заметить, что он остался очень доволен способностями ученика. Они с таким увлечением занялись метанием лезвий, что чуть было не пропустили обед, и если бы не напомнивший об этом слуга, метали бы их до самого вечера.

За обедом, поданным в покои принца, Тони между олениной и десертом рассказал Максу о том, что по окончании трапезы им придется расстаться до вечера, так как король задумал разобрать свои бумаги и пожелал, чтобы сын при этом присутствовал («Это он меня так к государственным делам приучает!»). А потом, состроив заговорщицкую мину, выдал:

— А для тебя, дорогой мой Макс, уготована миссия совершенно иного толка. Не согрешив против истины, скажу, что в нашей дворцовой жизни произошло нечто из ряда вон выходящее: неприступная твердыня, крепость Тауфф, безо всякого штурма сама открывает ворота! Сегодня утром Люси заявила мне буквально следующее: «Мои цветы, по всей видимости, успеют погибнуть все до единого к тому времени, как вернется дворцовый садовник. И только один человек в силах помешать этому произойти. Передай, пожалуйста, господину Грею мою настоятельную просьбу найти свободную минутку и помочь моим цветам!» Каково, а, Макс? Я с минуту слова не мог вымолвить после этого заявления Лючии — настолько оно ей не свойственно! Ты именно это имел в виду, когда говорил о «налаживании контакта»?..

— Вообще-то, не до такой степени «это», — неожиданно для самого себя Макс смутился, — это несколько превосходит мои ожидания. Но, думаю, надо все же посетить госпожу баронессу и …прочитать ей еще несколько лекций по цветоводству. Это должно закрепить полученный эффект. …Слушай, убери, пожалуйста, с лица эту ехидную ухмылку — в цветах нет ничего предосудительного!

Тони еле-еле сдерживал смех:

— Удачи! Удачи, дорогой барон! Имейте в виду, что ваши лекции по цветоводству могут войти в скрижали дворцовой хроники — как один из способов бескровного взятия крепостей! — принц откровенно забавлялся, но, вдруг посерьезнев, добавил, — Макс, я буду искренне рад, если из этого получится что-то серьезное: лучшего человека, чем ты, рядом с Люси я не могу и представить.

— По-моему, Тони, ты слишком торопишь события: пока что речь идет только о комнатных цветах и ни о чем более…

— Ну, нет, барон — не скажите! Значимость этого события может оценить только тот, кто хорошо знает характер моей дорогой сестрицы. А потому — на штурм, мой барон! Фортуна любит смелых — так всегда говорит наш король!

* * *

— Вы не представляете, барон, как я рада вас видеть! — выпалила Лючия, едва они поздоровались и, тут же запнулась, по-видимому, уличив себя в излишней горячности, — я имею в виду, что в отсутствие садовника только вы один можете помочь спасти мои цветы…

— Конечно, конечно, Лючия — все, что в моих скромных силах!

— Надеюсь, у вас еще остались бабушкины секреты? Я была просто поражена результатом вашего совета: фиалка не просто ожила — она никогда еще не выглядела так великолепно!

— Ну, право, не знаю, что еще может вспомниться, я ведь запоминал их бессознательно. Однако, существует еще одна возможность им помогать. По всей видимости, детство, проведенное среди цветов, не прошло для меня бесследно, и тогда установилась некая связь между мной и растениями. С тех пор замечено, что они заметно приободряются, когда я их касаюсь, двигаю. А если еще и шепчу им что-то утешительное, они начинают хорошеть — просто на глазах.

— Так, давайте же, пошепчите им скорее! — чуть не захлопала в ладоши Лючия, но тут же спохватилась и вспомнила о роли радушной хозяйки, — Только прежде, позвольте предложить вам чашку кофе: я вам сварю на спиртовке, — правда, теперь из ее голоса исчез всякий энтузиазм.

Максим, собираясь ответить, посмотрел ей в глаза и только теперь заметил, какого они необычного цвета — очень темного фиолета:

— Так вот, почему вы так любите фиалки… — помимо воли произнес он.

Стало заметно, как щеки девушки залил румянец, и в разговоре возникла неловкая пауза.

— …Кхм, — сумел прервать ее Грей, — Лючия, давайте убьем сразу двух зайцев: вы займетесь приготовлением кофе, а я тем временем буду осматривать цветы?

— Давайте, — неестественно тихо ответила юная баронесса и с видимым облегчением удалилась в угол комнаты, в котором стоял столик с необходимой кофейной утварью.

Максим, начав от окна, где размещалась уже выздоровевшая фиалка, стал поочередно обходить все цветы в гостиной. И, всякий раз, шепнув цветку заклинание, невольно обращал взгляд на их хозяйку, стараясь делать это незаметно.

Довольно высокого для девушки роста, Лючия была лишь на полголовы ниже его самого и при этом поражала своей гибкостью, прямо-таки кошачьей грацией. В то же время в плавных ее движениях ощущалось присутствие силы.

«Вот она, женщина-кошка с фиолетовыми глазами. Интересно, куда же я в прошлый раз смотрел? На „важный объект“, что ли? Ведь так, за работой, можно и самое главное пропустить. А что, фраерок, похоже — кранты тебе. Такую уже не забудешь. Да и не хочется. Хочется совершенно даже обратного: мне б такую… А кто мешает? А никто пока. И пусть кто попробует — отвинчу головушку-то. …Во раздухарился, самое главное препятствие — это она сама. Хотя, что такое там принц говорил про крепость Тауфф и ворота без штурма?.. Может, правда? Хорошо бы. Главное, на самотек не пускать. Как там говорит наш король? Во — „Фортуна любит смелых!“ Так что — вперед и с песнями, пока эта самая фортуна лицом повернута — потом ведь локти себе по плечи изгрызешь, да поздно будет…»

Плавное течение его мыслей было прервано протяжным возгласом удивления:

— Баро-он!.. — Лючия, изваянием застыв у кофейного столика, округлившимися глазами озирала комнату.

«Во, дурр-рак! Я же задержку на заклинание не поставил! Ох, надо выкручиваться…» — Макс от досады на себя даже зубами скрипнул.

А выкручиваться было надо, потому, что комната теперь походила на оранжерею: все цветы, разом наполнившись соками и расправив листья с лепестками, стали намного крупнее и ярче, чем прежде.

— Что вас так встревожило, Лючия? — придав лицу недоуменное выражение, участливо спросил Грей.

— Я не могу понять, как такое возможно?!.

«Фу, как это гнусно — врать такой девушке…»

— Ох, Лючия, я, наверное, малость перестарался. Мне слово заветное известно, по наследству досталось, вот, как лучше хотел, я даже не знал, что такой результат может быть…

— Максим… Это — чудо!..

— Лючия, Лючия, у вас кофе сейчас убежит! Спасайте скорее!..

Всё наконец пришло в движение, кофе был спасен, дрожащей от волнения рукой разлит по чашкам и поставлен на столик, а сама баронесса опустилась в кресло рядом. Макс, принимавший активное участие в этом действии, занял место напротив.

— Вы меня поразили до глубины души… — Лючия, все еще находясь под впечатлением, продолжала блуждать взглядом по совершенно преобразившейся комнате.

— Да это случайно получилось, не вгоняйте меня в краску, — вяло парировал Максим и решил, что сейчас самое время сменить тему.

— Лючия, я человек при дворе новый, так может, вы меня просветите? Мне, когда я был на аудиенции у короля, показалось, что Его Величество чем-то сильно опечален. Если это не является личной или государственной тайной, то не могли бы вы мне сказать — это действительно так, или только шутка моего воображения?

Баронесса несколько мгновений помолчала, переключая внимание на вопрос Грея, а потом удивленно подняла брови:

— А вы, что, не знаете?

— Я ведь недавно здесь, Лючия… — укоризненно напомнил ей Макс.

— Ах, да… Ну, если вкратце, то король тоскует по супруге, которая полтора года назад вдруг бесследно исчезла. Предпринятые поиски, ни тогда, ни к сегодняшнему дню, результатов не дали. Король ее очень любит и тоскует безмерно. Тони тоже часто подвержен приступам грусти, но он моложе и ему проще отвлечься. Очень загадочная и печальная история…

— Действительно, загадочная, — задумчиво согласился Максим, — а скажите, Лючия, у нашего короля есть серьезные враги?

— Серьезные? Пожалуй, что и нет. Король Фредерик VI по праву считается мудрым и славным королем — тех соседей, с которыми не смог придти к согласию, он победил. Теперь Талания — самое крупное королевство в окружении более мелких и дружественных. Они связаны договорами о взаимопомощи и такое положение, похоже, всех полностью устраивает. Так что явных серьезных врагов по всей видимости-то и нет. А тайные? Ну, кто может знать? На то они и тайные…

— А в окружении короля все ли настроены доброжелательно? Тоже никто на врага не похож?

— Стал бы он таких в своем окружении терпеть, как же! Хотя… я раньше как-то не задумывалась, вот сейчас ваши вопросы подтолкнули: есть одна особа, которую я затрудняюсь как-то определить. Маркиз Бертольд Кабри. Когда он появляется при дворе, а это, к счастью, бывает нечасто, вокруг него сразу же возникает какое-то напряжение, ощущение неискренности, что ли. Даже его общение с королем, которое сведено до минимума, выглядит натянутым. А с остальными он так и вообще — груб, заносчив и лицемерен. Был случай даже, когда его за это вызвали на дуэль.

— И, что, он вышел победителем?

— Нет. Вообще, странно все как-то закончилось. Вмешался король и своим указом запретил дуэли…

— Действительно, странно. А что, много дуэлей до этого было?

— Да нет, так, время от времени и редко чтобы со смертельным исходом…

— Что ж, интересные вы мне вещи рассказали, Лючия, спасибо вам.

— Ну, что вы, Максим, это я вам безмерно благодарна за чудо, которое вы мне сегодня подарили. И от этого разговора я сама получила немалое удовлетворение — мало с кем здесь можно порассуждать, разве что с Тони, но очень редко, у него все больше ветер в голове…

— Ну, что ж, дорогая баронесса, разрешите с вами попрощаться — принц, наверное, уже освободился от государственных дел и ждет меня с нетерпением. Еще раз благодарю вас за ваш рассказ и за чудесный кофе.

— Да, барон, прощайте, — Баронесса Тауфф тоже поднялась с кресла и вскинула на Максима взгляд своих фиолетовых глаз, — Я могу надеяться, что вы и впредь не оставите своим вниманием мои цветы?

— Вне всяких сомнений, Лючия. Навещу вас при первом же удобном случае. Прощайте.

«А правда ли, что ее глаза, прощаясь, говорили больше, чем слова? Или мне только хочется, чтобы так было?..»

* * *

— …Грей, а что это у тебя лицо такое довольное? Надо полагать, лекция по цветоводству прошла успешно? И крепость Тауфф сдалась на милость победителя?

— Всё, мой принц, шутки в сторону. Лючия чудесная девушка, но у меня к тебе серьёзный разговор.

— Ну, по крайней мере, ясно, что тебя не отшили… Ладно, о чем ты хочешь поговорить, я слушаю?

— Тони, я, как человек, непосредственно отвечающий за твою безопасность, конечно же, собираю информацию, которая хоть сколько-нибудь тебя касается. Из разговора с баронессой я узнал об исчезновении королевы, твоей матери.

— Ну да, это не секрет.

— Не секрет, — повторил, соглашаясь, Макс, — но в плане безопасности — факт очень значимый. Мы с баронессой поговорили на эту тему, и меня заинтересовал один человек. Человек, относящийся к королевской знати, но выделяющийся необычным поведением, а именно — маркиз Кабри. Вот о нем я и хотел бы поговорить с тобой подробно. Не возражаешь?

— Маркиз Кабри? Расфуфыренный подонок — что о нём говорить? Надутое ничтожество!

— Стоп, Тони. А при дворе есть еще люди с похожими характеристиками?

— А он единственный в своем роде — остальные люди как люди.

— Вот. А теперь вопрос: по каким-таким причинам, вассал, так отличающийся от остальных своими дурными манерами, всё же терпим при дворе королем, не страдающим мягкотелостью и способным призвать своих вассалов к порядку, не останавливаясь даже перед применением военной силы?

Принц задумался.

— Максим, я не могу найти этому объяснения. Может быть, спросить у отца прямо?

— Не надо пока. За этим кроется какая-то загадка, и неизвестно, захочет ли король её касаться. Давай, в чём сможем, попробуем разобраться сами. Расскажи мне о маркизе. Сначала в общих чертах, а потом уточним детали.

— В общих чертах…

Было заметно, что принц серьёзно отнесся к разговору и сейчас собирается с мыслями:

— Я помню, что сначала был не маркиз, а барон Кабри, подданный соседнего короля. С этим королем у отца не сложились отношения и дело дошло до сражения. И в решающий момент барон Кабри со своей дружиной перешел на нашу сторону…

— Сдал своего шефа! — не удержался от реплики Макс.

— Не понял?..

— Ну, то есть, предал своего сюзерена.

— А, ну да, так и получается. Сражение было выиграно. Недруг погиб в бою и барону Кабри был дарован титул маркиза, а завоеванное королевство дано в качестве маркизата. Лишь со временем начали доходить разные неприятные слухи. Ну, что барон не является образцом человеческих качеств, а попросту, что он — порядочная свинья. Но он исправно собирал и отправлял в казну налоги, был послушен своему сюзерену, и отца, в общем-то, устраивал. Не затевать же новую войну только лишь оттого, что твой вассал тебе неприятен. С визитами к нашему двору он появлялся редко, да и вел себя здесь вполне сдержано. Но потом зачастил и, что самое неприятное, перестал утруждать себя хорошими манерами. Такое впечатление, что он перестал считать себя вассалом, а отец это почему-то терпит. Действительно, всё это очень странно, и ты тут совершенно прав.

— Тони, а когда это начало происходить?

— Да, собственно, не так уж и давно — года полтора тому назад…

— Тони, а сейчас сосредоточься и постарайся припомнить точно — это началось до или после исчезновения королевы?

Принц удивленно вскинул голову:

— Макс, к чему ты клонишь?

— Потом вопросы, Тони. Припоминай же, пожалуйста!..

Тони с минуту размышлял, а потом, подняв на Грея встревоженные глаза, твёрдо сказал:

— После. Месяца через полтора после. Уже первая волна поисков поутихла… Макс, объяснись же, наконец! Что ты знаешь?!

— Да ничего я, Тони, толком не знаю. Просто, как говорит наша баронесса, обрывки связываю, чтоб получилась, «хоть и с узелками, но цельная нить». Пытаюсь события увязать и изменение обстановки с ними сопоставить. А хронология событий и поведение Кабри таковы, что их невозможно отбросить, не попытавшись привязать к исчезновению королевы.

— Но если он в этом замешан, то я завтра же утром отдам его дознавателям, пусть три шкуры спустят, но узнают правду!

— Завтра утром? Не понял, Тони, он, что — здесь?

— А вот утром и прибывает, отец говорил!

— Тихо, тихо!.. Тормози, дорогой…

Макс о чем-то ненадолго задумался, а потом, вновь подняв глаза на принца, продолжил:

— Тони, остынь. Ничего такого, особенно без ведома короля, делать нельзя. Категорически. Или ты думаешь, что король, у которого за плечами целая жизнь сражений и политических интриг, сам бы не смог додуматься? Но, вспомни, Тони — он почему-то терпит! Значит, есть на то причина. И мы своими действиями не должны ему навредить. Запомни: самое сильное оружие — это информация. Вот и давай займёмся её сбором и анализом. Для начала: Кабри прибывает завтра утром. Дальше — что? Чем он будет занят?

— На одиннадцать часов у него назначена аудиенция у короля. Это — точно. А что потом — это только Кабри знает…

— Так, а путь к королю лежит через наш коридор… ну, вот — «место встречи изменить нельзя»!

— Это ты о чём?

— Да это я размышляю так. Значит, отправная точка у нас есть. Пока не расспрашивай меня, что я надумал — я сам ничего не знаю. В свободном полете, так сказать. А вот скажи мне, принц, есть у этого Кабри какие-нибудь слабости, ну, мимо чего он пройти спокойно не может?

— И в голову не приходит… Дай подумать. Вот, может, это: падок он очень на украшения, а особенно — с камнями. Да, пожалуй, мимо брильянтов он никогда пройти не может, всегда внимание обращает, глаза так и загораются…

— Отлично, принц! Это то, что надо. Идея у меня почти созрела — додумаю на ходу. Пошли ко мне, я тебе сейчас сеанс прикладной магии продемонстрирую…

* * *

Попав в свои апартаменты, Максим сразу же усадил принца в кабинете и, ничего не скрывая, занялся приготовлениями, сопровождая свои действия пространными разговорами:

— Что любит рыба, а, Тони? Конечно же — червя. А на что ее ловят? Да на него же! Вот, Тони: рыбку ловят на то, что она любит — это у рыбки слабое место. Любовь, к сожалению, всегда слабое место. А Кабри у нас любит золото-брильянты. Это и будет нашим червём. Вот, берём пригоршню золотых монет и бросаем их в тигель. Ну, у нас тут не кузня, а магическая кухня, потому — операция первая: холодная плавка. Будь готов, Тони, сейчас тут станет жутко холодно, ведь откуда-то надо взять энергию для плавки. И запасись терпением: заклинание очень длинное и срабатывает медленно. Возьми-ка плащ меховой, завернись, с тебя же тоже тепло потянет — лечи тебя потом…

В комнате действительно повеяло морозом, раздался короткий треск и послышался звон стеклянных осколков — на столике в углу лопнула бутылка с вином. Макс не отвлекался:

— Вот, жидкое у нас стало золотишко, сейчас мы лаж с него соберём, и его чуть поменьше станет. Так, а теперь мне надо сосредоточиться и хорошенько представить эту звезду, каждый её лучик, каждую её грань, каждую ниточку ажурного плетения — во задачка-то!..

Максим одним движением смёл всё со стола и, зажав в руке тигель с жидким золотом, вперил взгляд в центр столешницы, шепча при этом заклинание. На столе запульсировал прозрачный светящийся столб с плотным основанием, в центре которого вырисовывалась многолучевая звезда. Вот туда-то и было вылито содержимое тигля. Тут же, рядом, на стол было вытряхнут кожаный мешочек с камнями — с десяток крупных бриллиантов и с полсотни сапфиров и рубинов поменьше размером. Макс сгрёб их в пригоршню и со словами «Ну, дай бог фантазии!..» вновь сосредоточился. Постояв так несколько мгновений, резким движением сыпанул камни на звезду и выдохнул:

— Всё!..

Световой столб исчез, и о стол увесисто стукнула звезда — многолучевая, ажурного плетения, с кольцом алмазов в центре и играющими разными цветами гранями…

— Как думаешь, Тони, она понравится?

— Кому?

— Да Кабри же, будь он неладен — для него же старался…

— Ты хочешь отдать её Кабри?

— Подавится. Надо только лишь, чтобы она ему понравилась. Притом — сильно. Ну так что ты думаешь?

— Думаю, что он даже задрожит, ведь она мне самому нравится, хотя я и равнодушен к украшениям…

— Вот и славно, как говорит наш король. А теперь, дорогой принц, скажи: готов ли ты стать соучастником авантюры — на грани нарушения закона?

— Ха! Авантюра — это заманчиво! А нарушение закона повредит королевству?

— Напротив. Во-первых, мы и нарушать-то особо ничего не будем, а во-вторых, наше мероприятие поможет прояснить важные для королевского дома вопросы. Ну, я так надеюсь, по крайней мере…

— Значит так, если мероприятие идёт на пользу государству — надо возвести его в ранг законного!

— Ого, юноша! Ваш папа готовит себе достойную смену!.. Однако пока не ясно, что именно из этого получится, не будем спешить с изменением законодательства. Итак, от тебя завтра потребуется следующее: когда мы встретим в коридоре у моих дверей маркиза Кабри, а мы его там будем поджидать, необходимо, чтобы поблизости оказался начальник дворцовой гвардии. И чтобы он предотвратил поединок между мной и Кабри, буде таковой назреет, — назавтра это не входит в мои планы…

— Я вызову его якобы для поручения, но попрошу подождать.

— Отлично. Далее, после инцидента, мы удаляемся в твои апартаменты, которые я незаметно для стражи покидаю, а ты постарайся, чтобы, когда я, невидимый, буду уходить из твоей гостиной, гвардейцы смогли увидеть мой фантом в глубине комнаты. Это создаст нам твёрдое алиби. Ну, придумаешь что-то…

— Без труда. А нам надо будет алиби?

— Не обязательно. Но может оказаться полезным. Потом, когда я скачаю с маркиза информацию, я, всё еще невидимый, стукну в твою дверь и ты меня впустишь. Если всё пройдёт так, как я задумал, нам нужно будет выйти вдвоём и демонстративно проследовать в мои апартаменты. Где мы, обязательно — со скандалом, обнаружим Кабри, возможно еще и не пришедшего в себя. Это понятно?

— Ничего не понятно. Но, что нужно делать, я запомнил. Может, растолкуешь, Макс, что всё это значит?

— Нет, Тони, я отчего-то суеверным стал. Но обещаю: после дела вывернусь весь, до донышка…

* * *

Ближе к одиннадцати часам следующего дня они заняли наблюдательный пост у окна гостиной Максима, откуда хорошо просматривался весь двор. Ждать пришлось недолго, и вскоре Макс с принцем увидели остановившуюся у ступеней богато разукрашенную карету.

— Вот он. Раньше он верхом приезжал, а вот теперь всё больше с удобствами раскатывает…

Подскочил слуга, распахнул дверцу, и из кареты выбрался вельможа, в облике которого просматривалось что-то кабанье: невысокий, но массивно-кряжистый, с плечами, расположенными почти на уровне ушей, и широким, грубо слепленным лицом с жесткой короткой бородой.

— Колоритная личность. Типичный образец лихого разбойника. Ну, что же, Тони — к бою: труба зовёт!

Теперь они переместились в коридор и, оживленно разговаривая, стояли у большого стрельчатого окна, напротив оставленной нараспашку двери Максовой гостиной.

Несколько поодаль топтался начальник дворцовой гвардии, ожидая, когда же принц, наконец, соизволит отдать ему распоряжения.

Раздался шум тяжелых шагов, и в конце коридора показалась напоминающая вепря фигура маркиза Кабри. Приблизившись, он как бы нехотя взмахнул шляпой и широко осклабился:

— Рад видеть Ваше Высочество в добром здравии! А это, надо полагать, ваш новый паж, взамен безвременно ушедшему Данио?

— Здравствуйте, маркиз, — весьма прохладно отвечал ему Тони, — вы не угадали. Я не стал искать замену моему верному пажу. Вряд ли кто-то сможет достойно заменить моего Данио. В память о нем у меня больше не будет пажей… А рядом со мной вы имеете честь видеть моего друга барона Грея, с которым мы давно не виделись и приезду которого я очень рад. Макс, разреши тебе представить маркиза Кабри. Маркиз Кабри — барон Грей.

— Рад знакомству, господин Кабри, — говоря это, Максим полностью повернулся к маркизу, чтобы тот мог разглядеть закрепленную у него на груди звезду. Как поживаете?

— Не жалуюсь, — проворчал Кабри. Но тут он увидел звезду и глаза его загорелись, — О, барон, а почему это у вас так много стекла собрано в одном месте? Или в ваших краях такое в моде?

— Ваши глаза вас подводят, маркиз, — Максим выглядел оскорбленным, — это — чистой воды бриллианты, рубины и сапфиры, а сама звезда — не что иное как трофей, добытый в бою!

— Да не может такого быть — они выглядят обыкновенным стеклом! Но работа прекрасная, спору нет. Хотите я дам вам за эту безделушку двадцать монет?

— Еще раз говорю вам, маркиз, вы заблуждаетесь. Стоит присмотреться к звезде внимательней, и вы поймете: ее стоимость выше тысячи золотых!

Маркиз сделал шаг к Максиму, поднял руку и коснулся пальцами камней на звезде:

— Нет, барон, скорее это вы меня хотите ввести в заблуждение. Ладно — даю сорок!

Грей отвёл его руку в сторону и с расстановкой, чеканя каждое слово, произнёс:

— Когда я стану таким добрым, маркиз, как вы — наглым, я вам её даром отдам. Но, боюсь, вам этого не дождаться!

Кабри отступил на шаг, лицо его побагровело от ярости, и он потянулся к мечу:

— Да я тебя, щенок — в куски!..

Оба уже успели наполовину обнажить клинки, как рядом раздался громкий выкрик:

— Именем короля!.. — это вмешался начальник королевской гвардии. — Указом Его Величества поединки в столице запрещены! Если вы сейчас же не вложите мечи в ножны, я вынужден буду арестовать вас и препроводить к Его Милости Королевскому судье! Итак, господа, мне вызывать стражу, или вы одумаетесь?

В течение этой тирады и еще несколько мгновений спустя оба противника зло пожирали друг друга глазами. Но вот, разряжая обстановку, Максим первым бросил меч в ножны и, обращаясь к офицеру, примирительно произнес:

— Прошу прощения, господин полковник, я здесь недавно и просто не знал о таком запрете. Конечно же, я подчиняюсь воле короля! Принц, давайте закончим наш разговор у меня.

С этими словами он увлёк Тони к себе в гостиную и плотно закрыл за собой двери.

— Тони, у нас только пара минут: как только Кабри, после разговора с полковником, скроется за первым поворотом, нам нужно будет отправляться к тебе. Стань у двери и послушай, когда там завершится разговор. А я пока продолжу осуществление плана.

Грей отцепил звезду и, положив её на край стола так, чтобы она была видна от дверей, прошептал над нею заклинание.

— Макс, а для чего всё это было нужно?

— Мне, Тони, было крайне необходимо, чтобы Кабри коснулся звезды: а её я перед этим «зарядил» таким образом, что первый, кто её коснётся — просто изведётся от желания обладать ею. Теперь — шаг второй, — он наклонился, коснулся края ковра и снова прошептал заклинание, — когда Кабри схватит звезду, ковёр подсечет ему ноги и он, падая, ударится головой о табурет. — Тут Макс поставил у стола тяжеленный табурет и побормотал над ним, — Всё, ловушка готова!

— Он убьётся? — с надеждой спросил Тони.

— Нет, мой кровожадный друг, он лишь подумает, будто именно от этого удара потерял сознание. И вот тогда-то я с ним и пообщаюсь…

— Макс, они удаляются!

— Всё, идём к тебе. Ты всё помнишь? Мы заходим к тебе, я оставляю фантом, и ты меня тут же выпускаешь…

— Да помню я, помню…

Гл. 7

Макс успел догнать Кабри и, что называется — на плечах противника прорвался в рабочий кабинет короля. Маркиз, шумно топая сапогами, прошел к сидящему за столом королю, а Максим остался у дверей, стараясь не пропустить ни одной детали. Между тем, маркиз начал говорить, причем удивительно пренебрежительным тоном:

— Оставим предисловия, Ваше Величество, и сразу перейдем к делу. Хочу поставить вас в известность, что условия изменились: в дополнение к тому, что сейчас грузится в мою карету, вам придется добавить еще пять тысяч золотых. И следующие взносы будут такого же размера.

— Кабри, одумайтесь, казна пуста, мне негде взять таких денег…

Король говорил так устало и обреченно, что Макс усомнился, тот ли это король, которого все называли мудрым и славным. А Кабри тем временем всё так же развязно отвечал первому лицу государства:

— Это ваши проблемы: хотите, возьмите заем у соседей, а хотите — сразу напишите отречение от престола в мою пользу, и ваши неприятности исчезнут сами собой. Но я не договорил. В изменившихся условиях есть еще один пункт: вы выдаёте за меня замуж баронессу Тауфф, вашу воспитанницу, и в приданое ей дадите ваши восточные земли, примыкающие к моему маркизату. А маркизат, кстати, своим указом объявите суверенным королевством. Времени на всё это могу дать вам не более месяца.

Пока он это говорил, король поднялся из-за стола и стоял просто таки побелевшим от гнева:

— Маркиз! Вы давно уже перешли все границы благоразумия, а сейчас требуете и вовсе невозможного. Я отказываюсь выполнять этот пункт: баронесса Тауфф — свободная девушка и вправе сама решать, за кого ей выходить замуж!

— Но вам-то, Ваше Величество, она не сможет отказать в просьбе, тем более, что от этого будет зависеть судьба королевства, хе-хе!.. Обдумайте всё, что я сказал. Повторяю: срок — один месяц, иначе, вы знаете, что произойдет…

С этими словами он резко повернулся и зашагал к двери. Пораженный услышанным, Максим чуть было не опоздал уйти с его пути. Но, опомнившись, отступил и выскочил за дверь вслед за Кабри. В коридоре он его обогнал и, быстро дойдя до своих дверей, отворил их так, чтобы из коридора стал виден край стола.

Маркиз, решительным шагом идущий по коридору, дойдя до открытой створки, как будто упёрся в стену. Резко остановившись, он посмотрел в комнату, потом вправо-влево оглядел коридор и, более не раздумывая, шагнул в гостиную.

— Барон! — позвал он, огляделся и, никого не обнаружив, повторил громче, — Барон!!!

Но взгляд его уже не отрывался от лежащей на столе звезды, а та, как нарочно, играла гранями самоцветов в луче света из окна, маня и напрочь лишая воли. Как будто в трансе, маркиз Кабри подошел к столу и сгрёб в пригоршню предмет своего вожделения. Он, уходя, развернулся и в этот момент угол ковра вдруг загнулся и, обернув ему ступню опорной ноги, подсёк её. Маркиз всей своей тушей со всего маху грохнулся на паркет, попутно зацепив головой табурет, который, будто ожив, сам собой передвинулся прямёхонько ему под висок. Раздался треск, ножки табурета подломились, и Кабри с утробным всхлипом утвердился на полу, с грудой дощечек под щекой.

«Приступайте, доктор — наркоз подействовал!» — не теряя времени, Максим присел в изголовье «пациента», оттянул ему веко на глазу и, уставившись в зрачок, произнёс нужный набор абракадабры. Как будто нить световода потянулась из зрачка Кабри и упёрлась Максу меж бровей. Сеанс «экстренного потрошения» начался…

Грей медленно прикрыл веки и начал мысленный разговор с прирученным сознанием маркиза. Абсолютно на все свои вопросы он тут же получал точные и исчерпывающие ответы, да еще и в сопровождении красочных картин событий, увиденных когда-то глазами Кабри. Это продолжалось не больше пяти минут, после чего нить померкла и растаяла. Макс открыл глаза и помотал головой, разгоняя морок:

— Ну, ни фига себе, как у них всё запущено… — пробормотал он и, оставив всё как есть, вышел за дверь.

Стараясь ступать бесшумно, Грей приблизился к покоям принца и костяшками пальцев резко стукнул в дверную створку. Гвардейцы недоуменно переглянулись и прислушались. По ту сторону раздался звук шагов, двери широко распахнулись и, показавшийся в проеме принц, спросил у стражи:

— В чём дело?

— Не могу знать, Ваше Высочество, а разве это не у вас?..

— У меня? Чёрте что творится…

Принц затворил дверь, обернулся и ещё успел заметить остатки тающего фантома Грея рядом с его оригиналом.

— Тони, у нас остался ещё один акт, давай его отыграем и, уж потом — все вопросы, — опередил его нетерпеливую тираду Грей, заметив, что юноша просто сгорает от любопытства. — В моей гостиной сейчас лежит господин маркиз, который — ни много ни мало — пытался похитить чужую дорогостоящую вещь, но, споткнувшись, неудачно упал и потерял сознание. Мизансцена выглядит безукоризненно, все кто её увидят — именно так и подумают. Осталось организовать обнаружение воришки и его публичное порицание. Прикажи-ка вновь позвать начальника стражи, я думаю — он нам в этом поспособствует.

Принц отдал распоряжения и они с Максом, прогулочным шагом, направились к покоям барона, подгадав, таким образом, встречу с начальником стражи у самых дверей Грея.

— Слушаю вас, Ваше Высочество! — отрапортовал по прибытии полковник, а Макс в это время распахнул свои двери настежь и издал возглас удивления. Принц с полковником, не мешкая, заглянули в комнату, где и смогли лицезреть картину, не вызывающую двоякого толкования: на полу у стола, запутавшись одной ногой в ковре, головой на разбитом в щепу табурете, распласталась кабанья туша маркиза Кабри. Его рука по-прежнему сжимала злополучную звезду.

— Он всё-таки решился её заполучить, пусть даже и украв! — возмущенно заговорил Максим, расставляя, таким образом, все точки над «i».

— Это неслыханно! — поддержал его принц.

Бравый полковник шагнул к телу, нагнулся и нащупал пульс:

— Жив, только без сознания. Что прикажете делать, Ваше Высочество?

— Распорядитесь послать за лекарем, и пусть дежурный офицер поставит в известность короля. Барон, на вашем месте, я бы внимательно огляделся, возможно, это украшение было не единственной целью нечистого на руку маркиза!

— Да, мой принц, вполне возможно. Я сейчас же осмотрю комнату, — согласился Грей и, тут же, занялся имитацией осмотра.

Полковник кликнул стражу, отдал распоряжения и через несколько минут в гостиной было уже не протолкнуться. Последним прибыл король и все почтительно расступились, открывая его взору неприглядную картину.

— Какой позор!.. — только и смог выговорить Его Величество.

До этого времени все попытки лекаря привести Кабри в чувство были безрезультатными, но тут Максим решил, что момент самый удачный и «помог» эскулапу, сняв с маркиза заклинание. Тот протяжно застонал и открыл глаза. Поначалу замутнённый взгляд начал приобретать осмысленность. Кабри заворочался и сделал не очень удачную попытку принять сидячее положение. Что-то мешало опереться на правую руку. Маркиз поднял её к глазам, увидел зажатую в пригоршне звезду, перевёл взгляд на окружавшую его толпу и …зарычал! Вепри, может быть, и не рычат, но то, что исторг из своей глотки маркиз, было, безусловно, звериным. Отброшенная в отчаянии звезда застучала по мозаичному дереву паркета куда-то в угол гостиной и, уже осознавший весь ужас своего положения, Кабри неловко поднялся на ноги.

— Какой позор!.. — вновь повторил король. — И это человек, призванный управлять нашими подданными? Маркиз, мы не желаем вас больше видеть! Извольте тотчас покинуть столицу — наше терпение не безгранично!..

Маркиз, исподлобья глядевший на короля, обвёл взглядом всех присутствующих и его глаза, остановившись на бароне Грее, полыхнули поистине нечеловеческой яростью. Однако, сделав над собой усилие, он всё же смолчал и как стенобитная машина ринулся к выходу. Его шаги затихли в дальнем конце коридора, и в гостиной наступила тишина.

— …Господа, — нарушил её король, — ситуация пренеприятная, тем не менее, жизнь двора продолжается. Так, что — прошу всех вернуться к своим делам и обязанностям!

И, подавая пример, первым покинул место происшествия. За ним, переглядываясь и покачивая головами, потянулись остальные. Наконец, в гостиной остались только принц да хозяин апартаментов.

— Барон! — чуть ли не торжественно начал Тони, — Зрелище было незабываемым! Ну, а теперь-то, надеюсь, уже ничто не мешает вам дать мне объяснения?

— Мешает, Тони, — улыбнулся Грей, — сущий пустяк мешает: время-то — обеденное! Чем нас повар нынче удивит?

— Кабанятиной на вертеле!.. — рассмеялся Тони.

— Вот, принц, это глубоко символично! Так давай и поговорим о раненом Вепре за кабанятиной на вертеле! И о возможных последствиях всего этого…

— Раненом, Макс? — развеселился от такого сравнения принц, — Ты скромничаешь, мой друг! По-моему, твоими стараниями этот Дикий Кабан сегодня был повержен!

— Ох, не спеши его хоронить, мой принц, — невесело проговорил Максим, — мне кажется, что охота лишь только начинается и совершенно неясно ещё, кто в конце концов окажется охотником, а кто — дичью…

* * *

Воздав должное жаренному кабаньему мясу и отличному вину из южных провинций Стинии, друзья приступили к десерту. Тони, который и так весь обед в нетерпении ёрзал на стуле, теперь больше не смог себя сдерживать:

— Барон! Это уже выше моих сил! Я, хотя и являюсь непосредственным участником событий, знаю лишь немногим более тех, для кого всё это действо разыгрывалось. Имею же я право получить объяснение происшедшему! Ну же — куда ты исчезал, как, где, и какую собрал информацию, не томи, выкладывай!

— Дорогой мой друг, — отвечал ему Грей, — поверьте мне и попробуйте не обижаться, но я сам для себя еще не могу дать объяснений на все вопросы. Одно могу утверждать безоговорочно: Кабри к исчезновению королевы имеет отношение самое непосредственное.

— Так почему же ты не вмешался и позволил отпустить этого мерзавца?! — запальчиво выкрикнул принц.

— Прошу тебя, Тони, не горячись. Всё дело в том, что и король всё это знает и, раз он принял решение отпустить негодяя, значит, на то были веские основания. Существует один важный нюанс: королева не просто исчезла, а была похищена, и короля об этом вскорости оповестили, причем похитители выставили ему очень жесткие условия. И до сегодняшнего дня король их исправно выполнял, чтобы не навредить любимой супруге. Думаю, что и сегодня именно из этих соображений он отпустил Кабри.

— Но его же можно было захватить и обменять на свободу моей матери!

— Нет, Тони, если бы всё было так просто, король давно бы это предпринял: ведь Кабри частенько появлялся при дворе. Нет, Кабри — это только видимая часть айсберга, за ним стоит намного более серьёзная сила.

— Я не знаю, что это может быть за сила, которую не в состоянии сокрушить мощь самого сильного королевства!

— «Есть много, друг Антонио, на свете, что и не снилось нашим мудрецам…», — перефразировав классика из прошлой жизни, задумчиво ответил барон. — В общем, дальнейшее распространение информации, даже в отношении тебя, без получения на то согласия короля, было бы крайне неразумным. Короче, Тони, мне необходимо встретиться с твоим отцом и всё тщательным образом обсудить. Тем более, что сегодняшние события очень сильно меняют устоявшееся положение вещей: ведь я, когда задумывал весь этот спектакль, даже представить не мог, насколько тут всё серьёзно…

— Ну, так и пошли к нему, не откладывая!

— Я не уверен, что он захочет всё это обсуждать именно сейчас. Надо подгадать удобный момент…

— Макс, речь идёт о свободе и даже жизни моей матери!

— Тони, дорогой Тони, неужели ты мог подумать, что я хоть на секунду об этом забыл? Я только обдумываю, как бы устроить всё наилучшим образом. Но ты прав, медлить нельзя, так что — пошли!

* * *

— Отец, удели нам с бароном Греем несколько минут — это вопрос чрезвычайной важности, можно сказать — государственной! — прямо от порога, как всегда слишком эмоционально, начал принц.

Король сидел за рабочим столом, положив руки со сплетёнными в замок пальцами поверх деловых бумаг, и было впечатление, что так он сидит уже очень долго. Он перевёл взгляд с сына на стоящего чуть позади Грея и неторопливо произнёс:

— А что, барон имеет отношение к нашим государственным делам?

— Отец, у барона имеется информация о моей матери и вашей супруге — королеве Анне, разве это не государственное дело?

— Барон, а откуда вам стала известна информация такого рода?

— Известна она стала, Ваше Величество, от маркиза Кабри, но, правда, без его на то ведома и согласия. Мой принц, не горячитесь, разговор предстоит, действительно, очень серьёзный. Боюсь, вы даже не представляете — насколько. Поэтому прошу вас, сосредоточьтесь. Ваше Величество, должен вам признаться, что сегодняшняя ситуация с маркизом Кабри сложилась только по моей вине — это я его спровоцировал на кражу, причем — намеренно.

Король вздохнул:

— И зачем вам это было надо?

— Мой король, из разговоров с принцем, а ранее и с госпожой Тауфф, я понял, что господина маркиза просто необходимо проверить на причастность к исчезновению королевы. Пересекалось так много фактов и событий, что случайность их связи становилась уже маловероятной. Для подтверждения либо — опровержения этой гипотезы мне необходимо было добраться до Кабри с соблюдением определенных условий. Поэтому мною и была затеяна эта инсценировка со звездой — ведь маркиз так падок на дорогие украшения. Весь спектакль прошел более чем успешно. Кабри так и не понял истинной цели произошедшего. А мне удалось получить ответы на очень важные вопросы.

— И что же вы узнали? — уже заинтересовано спросил король.

— Многое, сир. А в частности то, что королева была похищена с целью оказать давление лично на вас, Ваше Величество, — для овладения королевством в конечном итоге. Исполнителем замысла является маркиз Кабри, опирающийся на верных ему людей в своём маркизате, а вот сам замысел принадлежит намного более могущественной, чем он, фигуре, справиться с которой даже для такого сильного короля, как вы, сир, является, скажем, проблематичным…

— Проблематичным? — король хмыкнул, — Это очень мягко сказано, особенно — на теперешний момент. Вы правы, барон, это, действительно, очень могущественная сила, и имя ей — магия. И за ней стоит не кто иной, как Черный маг Крег. А противостоять этой силе, ну по крайней мере — теоретически, был в состоянии лишь один человек, но узнал я об этом слишком поздно. Крег успел до него добраться раньше меня и уничтожил. Так что — положение наше можно назвать безнадежным…

— Ваше Величество, а не могли бы вы назвать имя того человека, который мог ему противостоять?

— А какой в этом смысл, если его уже нет? Хотя, если вам интересно, пожалуйста: это некто Белый Лендер, давно отошедший от дел и уединившийся в глухом лесу для проведения своих магических исследований. Когда мои люди, наконец, отыскали его, он был мёртв, а его жилище сожжено. Они опоздали лишь на несколько часов — угли ещё дымились…

— Поверьте, мой король, это не простое любопытство, и ответьте, пожалуйста, ещё на несколько вопросов: ваши люди описали вам увиденную ими картину?

— Да, и весьма подробно.

— А вы сами, когда-либо раньше, встречали Лендера?

— Мы были знакомы, но с добрый десяток лет не виделись.

— Сир, я сейчас вам кое-что покажу, но прежде хочу предупредить: к Крегу я не имею ни малейшего отношения.

— А при чем здесь будет Крег?

— Сейчас вы всё поймёте. Попытайтесь подробно припомнить рассказ ваших людей.

— Я ясно его помню.

— Тогда, смотрите.

С этими словами Макс набросил на себя личину Белого Лендера, такого, каким он оставил его на траве у пылающей хижины. Король, надо отдать ему должное, лишь вздрогнул. Дав рассмотреть «картинку», Макс снова вернулся к своему облику.

— Это совпадает с рассказом? — поинтересовался он.

— Полностью, — король выглядел встревоженным. — Барон, кто вы?

— Мой король, на этот вопрос трудно ответить однозначно, но я попытаюсь: я тот человек, которому Белый Лендер перед смертью передал свои магические способности и опыт. Так им было предусмотрено на случай кончины. Сам я лишь боец из таких далёких краёв, что и представить трудно. Я ещё не в полной мере овладел всеми тонкостями своего «наследства», но каждый день к этому всё больше приближаюсь. И, кроме всего этого — я очень хотел бы помочь Вашему Величеству.

Настроение короля менялось от крайности к крайности: безнадёжность была сменена тревогой, та — надеждой, а эта — тут же успела отравиться сомнениями.

Он спросил:

— А ваш в этом какой интерес? Что вы потребуете за услугу?

— Может, в это трудно поверить, сир, но я ничего не потребую, — ответил Макс, но, увидев в глазах собеседника недоверие, попробовал объяснить. — Ваше Величество, понимаете, я по натуре — боец. И, как уже рассказывал, большую часть своей жизни посвятил тому, чтобы защищать чью-то жизнь. Это — первое, второе: власть как таковая меня не прельщает, с меня вполне достаточно моих теперешних возможностей. Третье: прятаться от Крега до конца своих дней я не собираюсь, а значит, сразиться с ним всё равно придётся. И, наконец, четвёртое: я тут интересную легенду услыхал, о Сером рыцаре, а меня, как вы помните, зовут Грей. Так, что, может всё и не случайно?.. Я вас сумел убедить, сир, или всё ещё нет?

Король сидел, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза. Но черты его лица постепенно разглаживались и принимали умиротворённый вид:

— Барон, вы подарили мне самую большую надежду, в самую трудную минуту. Мне очень хочется верить, что мы ещё сумеем побороться. И не сомневайтесь — я умею быть благодарным.

— Я понял, сир, это у вас фамильная черта — быть благодарным правителем. Я не сомневаюсь, сир. Ваше Величество, давайте попробуем набросать хотя бы общий план наших ближайших действий — времени у нас в обрез…

В это время в дверь кабинета постучали.

— Входите! — разрешил король и на пороге появился взволнованный начальник стражи:

— Ваше Величество! Случилось ужасное: час назад баронесса Тауфф в сопровождении служанки отправилась в город для посещения цветочных магазинов, а только что один из цветочников сообщил, что, по выходу из его лавки, на баронессу со служанкой напали какие-то люди и, схватив их, увезли в карете! Я уже отдал приказ закрыть все городские ворота, хотя боюсь, что времени покинуть город у злоумышленников было предостаточно. Надо дождаться известий от начальников караулов. Так же мной был поднят «в ружье» городской гарнизон, с целью организовать поиски в самом городе и выслать конные отряды по всем направлениям вне города. Какие ещё мне сделать распоряжения, Ваше Величество?..

Повисла короткая пауза.

— …Вы всё сделали правильно, полковник. Регулярно докладывайте мне о ходе поисков. Идите.

Король повернулся к Грею и прежним усталым голосом произнёс:

— Ну, вот и не осталось у нас никакого времени, барон…

Тут вмешался до сих пор молчавший принц:

— Отец, разреши мне лично возглавить погоню!

— Ты думаешь, Тони, что у нас бестолковая гвардия? Вспомни лучше другое: поиски твоей матери начались меньше чем через час после её исчезновения, но не дали никаких результатов. Ты ещё не до конца понял тот факт, что нам противостоит Крег, — король вновь повернулся к Грею, — Одно меня удивляет, барон: как маркиз так быстро сумел организовать похищение?

— Как раз это, Ваше Величество, меня и не удивляет: я больше чем уверен, что в городе есть сообщники маркиза и похищение было запланировано заранее, а не явилось следствием минутного порыва. Вот это, — Макс извлёк из кармана серебряный перстень, — я снял с цепочки у одного из нападавших на принца в трущобах Блексайда. Обратите внимание на монограмму, я точно такую же увидел сегодня на дверце кареты маркиза Кабри.

— Ну да — кто бы сомневался, и нападение тоже его рук дело. Сегодня же поставлю задачу тайной полиции вычистить Блэксайд, да и весь город, от всякого сброда! И всё же, барон, есть у вас соображения, что нам следует предпринять для решения проблемы в целом?

Макс помолчал, раздумывая, а потом вскинул глаза на короля и, чуть пожав плечами, ответил:

— Бесспорно только одно: в самое ближайшее время мне необходимо отправиться на сближение с противником. Всё остальное надо тщательно обдумать, обсудить и только потом принять к исполнению.

— Отец, — снова подал голос Тони, — я поеду вместе с бароном Греем!

— Опять ты за своё, Тони. — Король неодобрительно посмотрел на сына. — Снова рвёшься ввязаться в драку? Разве это приличествует поведению государственного человека? Позволь с тобой не согласиться.

Он смотрел прямо в глаза принцу, но тот упрямо выдержал взгляд:

— Я знаю, что могу навлечь на себя твой гнев, отец, но скажи, сколько тебе было лет, когда ты участвовал в своём первом сражении?

— Да, сын, девятнадцать, как и тебе, — нехотя согласился король, — но тогда решалась судьба королевства, и у меня не было выбора…

— Папа, сейчас тоже решается судьба королевства, — на удивление мягко сказал Тони.

— Но в бою рядом со мной постоянно находился опытный наставник, маркиз Лесли, вечная ему память, он опекал меня и исправлял допущенные ошибки!

— А у меня, отец, рядом будет не кто иной, как Великий Телохранитель и последователь Белого Лендера — маг Грей! Чем плох такой опекун и наставник?

Король некоторое время неотрывно смотрел на сына, потом перевёл взгляд на Максима:

— Что скажете, барон?

Грей чуть помолчал, взвешивая все «за» и «против», и ответил, тщательно подбирая слова:

— Слишком лестные слова нашёл для меня наш принц, но некоторая доля истины в них всё же присутствует. Я, приняв на себя задачу охранять его жизнь, и в этих непростых условиях продолжаю оставаться телохранителем. Но будучи в отдалении от своего подопечного, выполнять свои обязанности не смогу. Тогда как Кабри с Крегом вряд ли оставят попытки до него добраться. А у дичи всегда на один шанс меньше, потому, что инициатива исходит от охотника. Тем более, Ваше Величество, в мои планы не входит непосредственное присутствие принца при моей встрече с Крегом. А вот при успешном для нас её исходе помощь такого бойца, как принц Антониони — а я видел его в деле, будет просто неоценима.

Грей уловил благодарный взгляд Тони и продолжил:

— В случае же моего поражения… Что же, тогда принц вернётся к вам, и вы окажетесь на исходной позиции. Но решение — за вами.

— Пожалуй, барон, вы меня убедили. Да и Тони всё верно подметил: его возраст вполне подходящий, чтобы выступить на защиту своего королевства. И это удача, что у него будет такой наставник. Решено — вы отправляетесь вместе. Какой численности отряд вам нужен для похода?

— Сир, прошу меня простить, но мы отправимся не просто вместе, мы отправимся вдвоём, без каких бы то ни было сопровождающих. Нам нужны скрытность и внезапность. А вот в столице можно начать явные военные приготовления, стягивать войска и интенсивно готовить поход на маркизат. Войска вам понадобятся в любом случае, но противника эти действия только успокоят, ведь они уверены в своих силах, и заодно усыпят его бдительность, облегчив тем самым нашу с принцем задачу.

— Хорошо, — ответил король по некотором размышлении, — сегодня же разошлю нарочных по гарнизонам.

— А мы с принцем покинем город этой ночью, перед рассветом, и нам нужна будет подорожная на вымышленные имена за подписью Вашего Величества с предписанием всяческого содействия со стороны любого подданного королевства.

— Хорошо, господа, — подвёл итог король, — готовьтесь к отъезду, будет вам подорожная. Ступайте. И пришли мне, Тони, полковника: надо отдать распоряжения на завтра…

Гл. 8

— Тони, а мы можем попасть в комнаты Лючии?

— Конечно, второй ключ у коменданта. А зачем тебе?

— Ну, не цветы же поливать… Хотя, нет — ими тоже надо заняться, чтобы не завяли к её возвращению…

— Мне бы твою уверенность, Макс, — принц отослал гвардейца за ключом и вернулся к прерванному разговору, — и всё-таки, что же нам там нужно?

— Есть одна идея, Тони, правда, не знаю, что из неё получится. Я пока не касался этого раздела. Понимаешь, имея личную вещь, можно увидеть, где находится её владелец в реальном времени, просто изображение кусочка пространства. Я вот знаю, что для этого надо сделать, но понятия не имею, как это будет выглядеть. В общем, надо попробовать.

— Надо, — согласился Тони, выглянул за дверь и вернулся с ключом, — Тогда — пошли.

В апартаментах Лючии, Макс первым делом одним общим заклинанием «законсервировал» все растения и только потом занялся поисками подходящей вещицы.

— В её комнате, Тони, в принципе, все вещи пригодны, можно уже прямо сейчас устраивать «просмотр», но нам нужно что-то такое, что можно было бы взять с собой, но с гарантией, что это вещь не случайная. Вот этот кулон, как думаешь, подойдёт нам?

— О, это очень дорогой ей кулон, там внутри изображение её родителей. Она и снимает-то его очень редко.

— Значит, как раз то, что надо. А вот этим мы его ещё и усилим. — Грей взял с туалетного столика изящный костяной гребень и снял с него длинный, каштанового оттенка волос, — Я надеюсь, он не из прически служанки…

— Скажешь тоже. Кто же позволит-то? А ты разве сам не узнаёшь?

— Да шучу я, шучу… — Максим намотал волос на палец, свернул колечко жгутом и вложил внутрь медальона. — Всё, у нас есть приемник. А может, и приемо-передатчик.

— Я что-то плохо тебя понимаю…

— Не обращай внимания, Тони, это я две чуждые реальности в одну кучу сваливаю: техногенную и метафизическую. О, ещё мудрёней получилось. Ну, в общем, когда-нибудь я расскажу тебе сказку, как в одном мире, безо всякой магии, у людей в жилищах прирученные молнии висят, освещают всё, согревают. И о многих других диковинках расскажу, что тебе и не снились…

Говоря всё это, Макс готовил место для опыта: двигая столики и стулья, споро освободил центр комнаты, где и был уложен на пол кулон госпожи Лючии Тауфф. Он накрыл его ладонями и медленно, давая языку время подстроиться под незнакомые слова, проговорил заклинание. Что-то произошло. Он увидел вокруг себя беспорядочно заигравшие блики света, но ни во что вразумительное они не складывались.

— Черт, белиберда какая-то… Что же я не так сделал?

Он растерянно вертел головой, пока Тони не сказал:

— Макс, выйди оттуда, ты всю картинку портишь.

Максим поднялся с колен и подошел к принцу.

— Тьфу ты, а я никак в толк взять не мог…

Посреди комнаты, над кулоном, действительно висела картинка с неясными, будто размытыми, краями, форматом приблизительно два на два метра. Изображение ритмично покачивалось, но было достаточно четким. Посредине — шторка, по бокам два дивана. На одном из них ясно угадывался сидящий Кабри, а на другом — спеленатые какой-то тканью две молодые девушки с завязанными платками ртами. Звуковое сопровождение отсутствовало.

— Они в карете едут. Потому и качается. И молчат. Почти ноль информации…

— Макс, а можно узнать, где находится сейчас карета?

— Да всякое ещё можно, Тони, да — толку-то? У них три часа форы, к тому же, уверен, по пути сменные лошади предусмотрены — ведь не первый же раз такое проделывают. Мы с тобой их уже не догоним. А остальные их не видят, смотри, вот по краю ореол радужный — это Крег поработал. Я, когда что-нибудь для других невидимым сделаю, сам это нормально вижу, но вот в таком ореоле. А куда они едут, это — к гадалке не ходи — я точно знаю: в замок маркиза. Значит, и нам туда. Выдвигаемся перед рассветом, а сейчас — сборы, улаживание дел и здоровый сон перед походом.

— Макс, ты что — сможешь уснуть? Когда они там…

— Тони, дружище, а что им больше поможет: наши взволнованные метания из угла в угол и красные от недосыпа глаза, или два спокойных, полных сил бойца? Так что — сосредоточься, собери себя в боевой порядок, скажи себе: «Всё! Я готов!» — и ляг, поспи перед схваткой. Именно так мы и сможем сохранить силы для решающего сражения. Всё, дорогой принц, — труба зовёт, приступим к сборам. Встретимся за ужином и согласуем наши действия…

* * *

Уснул-то Грей легко, но виделся ему престранный сон.

«…Мягко отворилась тяжелого дерева дверь, и в сумрачную залу осторожно протиснулся внушительных размеров человек в щедро расшитых золотом и каменьями одеждах. Остановившись за порогом, он притворил за собой двери и заслонил ладонью глаза, прикрывая их от пляшущего огонька, зажатой в другой руке свечи.

Кисть со свечой чуть подрагивала, и разогретый воск капля за каплей стекал на его толстые пальцы, но человек с таким напряжением вглядывался в глубину залы, что, казалось, этого не замечал.

— Мессир!.. — тихо позвал он, — Мессир, отзовитесь!..

И вошедший терпеливо застыл в ожидании.

Ещё с минуту ничего не происходило, но вот в дальнем углу затеплился огонёк ещё одной свечи, а затем разом вспыхнули огни в канделябрах по всей зале.

В высоком кресле, рядом с зевом давно прогоревшего камина, возникло какое-то движение и оттуда, отражаясь от голого камня стен, прокатился низкий рокочущий голос:

— Ну, что ты всё мечешься?.. Смогу ли я хоть когда-то заняться своей работой, не слыша твоего кудахтанья?!

Вошедший, дрогнувшим, но вовсе не напоминающим кудахтанье, голосом подобострастно возопил:

— Но, мессир! Двое суток мы, как ни пытались, не могли открыть вашу дверь! Мессир, я был обеспокоен…

— А-а, так вы ещё и пытались её открыть? Ха! Да ты неисправимый дурак, Бертольд! В следующий раз эта дверь отхватит тебе полруки, но ты всё равно не поумнеешь!.. Ладно, оставь свою свечу да садись, мне есть, что тебе сказать. Давай к камину, а то холодно, как в склепе…

В камине разом загудело ровное жаркое пламя, а говоривший, сдвинув с головы капюшон и наслаждаясь волнами тепла, откинулся в кресле. Тот, кого назвали Бертольдом, не мешкая, задул свечу и грузно протопал к креслу напротив. Несколько минут прошло в полном молчании. Один, будто забыв обо всём, грелся, а другой, опасаясь за лишнее слово получить очередную выволочку, молча сидел и не отводил взгляда от изборождённого морщинами смугло-землистого лица своего визави.

Наконец, старик медленно поднял веки и Бертольд в который раз вздрогнул от холодной черноты его напрочь лишенных белков глаз.

— Всё, Бертольд, свершилось!.. — его голос, казалось, всколыхнул даже внутренности собеседника, так ощутимо того встряхнуло, — Отныне в этих землях нет ни единого человека, который мог бы мне противостоять. И уже никто не встанет на пути становления моей империи. Не зря я десять лет избегал встречаться со старым Лендером, не зря копил силу! И вот, один сокрушительный удар по расслабившемуся врагу — и путь свободен. Гордись, Бертольд, ты стоишь у истоков зарождения Великой Империи! И гордись близостью к твоему будущему императору — никому более не выпало такой чести…

— Я горжусь, Ваше Величество!

— Ладно, ладно, Бертольд, рано ещё так меня величать, успеешь ещё… Слушай, лучше о деле. Людей снаряди в лес Моленский. Там, в южной его части, пусть разыщут поляну с хижиной в центре. Это — логово Лендера. Было. Нет уже Лендера, накрыл я его. Но пусть осмотрят всё до мелочи, главное — тело его найти и удостовериться… И — назад пусть скачут не мешкая, да расскажут всё подробно… Иди, Берт, иди — распорядись. А я прилягу, нелёгкими эти дни выдались и очень много сил отняли. Иди, иди — я позову потом…»

Максим заворочался, выплывая к черте полусна-полуяви, но сон не отпускал.

«…Резкие щелчки окованного железом посоха разносились далеко вокруг, заранее оповещая обитателей замка, что наилучшим будет переждать эти минуты в тупиках и нишах запутанного лабиринта коридоров, чем оказаться в поле зрения всесильного мага.

Мессир Крег, Магистр рассеянного по всему миру Ордена Бездны, один из самых просвещённых адептов чёрной магии, вот уже два года ежевечерне совершал обязательный обход замка, почти по одному и тому же маршруту. Почти, потому что полтора года назад маршрут дополнился ещё одним обязательным пунктом — посещением тюремной башни, массивного каменного исполина, возвышавшегося в центре замкового двора.

Служивый люд, да и гости из местных вассалов, однажды уже удостоверились в том, что Магистр не переносит даже самых ничтожных помех на своём пути. Слуга, неосмотрительно появившийся на дороге мага, одним движением вынырнувшей из мрачного балахона руки был буквально впечатан в гранитную кладку стены, и сполз по ней без признаков жизни.

Стук посоха донёсся уже со двора и затих вблизи тюремной башни. Мессир на секунду замер у абсолютно гладкой, без ручки и замочной скважины, двери, из рукава показалась смуглая костлявая рука и будто бы погладила потемневшее от времени дерево. Дверь без звука ушла внутрь, и угольно-чёрный проём поглотил мага. Через секунду вход затворился, и осталось впечатление, что башня не впускает, а глотает своих посетителей.

Уже полтора года она служила местом заточения только одного человека, в чью комнату-камеру и наведывался по вечерам старый маг. Тем же движением отворив последнюю на своём пути дверь, Магистр изваянием застыл на пороге темницы. Хотя темницей эту просторную, обитую парчой и шелками комнату можно было назвать лишь условно. Обставленная вполне приличной мебелью, с коврами на полу и с самостоятельно зажигающимся по вечерам камином, она могла бы стать вершиной мечтаний очень многих людей, если бы не одно обстоятельство — выйти за её пределы было невозможно.

Пламя камина отбрасывало на стены сполохи мягкого света, его дополняли огни трёхрогого подсвечника на столе, и вся обстановка создавала впечатление уюта и спокойствия, но только лицо сидящей в кресле женщины выражало нечто обратное — глубокую тоску и обреченность.

Подняв взгляд от лежащей на коленях книги, она повернулась в сторону вошедшего и совершенно безучастно застыла.

— Драгоценная донна! — маг, постукивая посохом, прошёл на середину комнаты, — Я надеюсь, письмо для вашего упрямого супруга уже готово?

Пленница, не отрывая от него взгляда, вынула вложенный между страниц книги исписанный лист бумаги и молча положила на край стола.

— Я полюбопытствую, с вашего позволения, — насмешливо произнёс Крег и, взяв письмо, внимательно его прочитал. — А вот это — лишнее! — его палец черкнул по листу, оставляя девственно чистые проплешины в тексте, — Вы неисправимы, бесценная донна. Вместо просьбы быть благоразумным и сговорчивым, вы пытаетесь внушить супругу совершенно обратное. И вот результат: осталось только „люблю“, „здорова“, а так же „тоскую и жду, когда всё это кончится“. Очень лаконичное послание. Что же, устроит и так. Ладно. Есть ли у вас жалобы, нарекания, пожелания?

Женщина лишь слегка качнула головой.

— Вы, как всегда, чрезвычайно красноречивы! — хохотнул маг и, уже выходя из комнаты, бросил, — Желаю и дальше так веселиться…»

Картинка в сознании Макса сменилась безо всякого перехода:

«…Старинный замок располагался почти на самом краю обширного плоскогорья, и с крепостной стены открывался величественный вид на зелёную бескрайность лесов, принадлежащих королю-сюзерену. Пока ещё — принадлежащих. И пока ещё — сюзерену.

По крайней мере, именно так с уверенностью считали два человека, стоящих у парапета стены, подставив лица тёплому ветру.

Один из них рассчитывал вскорости стать единоличным властелином этих земель, чтобы затем, подмяв под себя соседние королевства, быть уже их Императором. Вот так, ни больше, ни меньше. Второй ставил перед собой цель поскромнее, но для него самого не менее важную и желанную, а именно — утвердиться в качестве ближайшего помощника, правой руки будущего императора, и обеспечить себе тем самым второе по значимости место в Империи.

Цели были высокими, а вот методы их достижения диктовались низменной сущностью двух этих честолюбивых людей. Один был преданным служителем Чёрной Магии, другой просто никогда не отличался нравственной чистоплотностью, и своё прозвище Вепрь получил не только за внешнее сходство, но и за наглый и вероломный нрав.

— Бертольд, готовься ехать за очередной порцией королевской казны… — говоривший не отрывал взгляда от горизонта, оперев подбородок о сложенные на посохе руки. Ветер отбросил его чёрные, без малейших проблесков седины, волосы назад, и его профиль, с покатым лбом, горбатым крючковатым носом и практически отсутствующими на антрацитовых глазах белками, стал похож на ястребиный. — По моим расчётам, казна уже должна быть почти пуста, и король с трудом сможет наскрести нужную сумму. Значит, пришло время ужесточить условия, как мы уже с тобой это обсуждали. Прижми его, пусть поймёт, что дальше платить за жизнь своей драгоценной супруги он может лишь самим королевством. Вот, передашь ему письмо от неё, пусть почувствует, как ей плохо. Она-то в нём призывала супруга пожертвовать её жизнью ради спасения королевства, но теперь у письма несколько урезанный вид, кроме тоскливой безысходности, ничего не выражающий…

— Мессир, я не перестаю удивляться: зачем вам все эти игры? С вашими магическими штучками и моей немаленькой дружиной мы смогли бы без труда справиться со всеми королевскими войсками!

— Эх, Бертольд, никогда не стать тебе королём — мыслишь ты всё так же по-баронски. Ну, начнём мы военные действия, и тут же на стороне короля выступят все его соседи-союзники!

— Так ведь и их мы сокрушим!

— Дурак ты, Бертольд, и это навсегда… Ну, подумай кабаньей своей башкой: зачем мне Империя с наголову разбитой армией?! Какая сила в разорённом войной государстве? Да пока оно вновь станет полноценным, ты будешь уже дряхлым стариком! Ну да чёрт с тобой, но я-то не желаю попусту тратить времени. Его и так с лихвой истрачено на подготовку этого плана.

— Простите меня, мессир, я об этом просто не подумал… Но зато я придумал, как ещё добавить королю отчаяния! Мои люди, числом семеро, все сплошь мастера меча и сорвиголовы, организуют в столице чреду лихих нападений на богатых горожан, а другой мой человек во дворце должен спровоцировать принца померяться с ними силами и, даю голову на отсечение — они его уделают, а король тогда станет намного сговорчивее!

— Идиот!!! — взревел старик, и его собеседник попятился, — Немедленно вели запрягать лошадей и мигом — в столицу! Когда королю уже нечего будет терять, он станет опаснее разъяренного тигра! И моли судьбу, чтобы твои бандиты не успели добраться до принца, иначе я превращу тебя в свинью, в жирную домашнюю свинью! Прочь с моих глаз, и чтобы через полчаса духу твоего в замке не осталось!

Бертольд чуть ли не кубарем покатился вниз по ступеням, а Крег, глядя ему вслед, скрипел в ярости зубами:

— Клянусь Бездной, что скоро я таки превращу его в свинью, пускай из него наделают колбас и накормят ими его же слуг!..»

«…Динь-дон, динь-дон! — явным диссонансом заиграл внутренний будильник, — Пора вставать, труба зовёт!» — и мигом все странные видения этой ночи покинули утомленное ими сознание Грея…

* * *

В предрассветный час, когда улицы лишь только кое-где освещены масляными фонарями, а горожане спокойно досматривают заключительные серии снов, к городской заставе подскакали два плотно закутанных в плащи всадника и, вызвав через стражника заспанного начальника караула, предъявили ему королевскую подорожную. Сон с офицера сняло будто мановением руки. Тут же прозвучали зычные команды, заскрипели тяжеленные створки ворот, и оба путника размашистой рысью унеслись по мощеному брусчаткой гостевому тракту. Уже обозначившаяся на горизонте тонкая серая полоска вполне позволяла лошадям уверенно опускать подкованные копыта на отшлифованный тысячами ног гранит.

Долгое время скакали молча. Всё было оговорено заранее, и каждому из путников было о чем подумать.

Принца будоражила близость первой настоящей мужской схватки, но врождённое благородство и полученное воспитание не позволяли ему хоть сколько-нибудь проявлять свой юношеский задор. Поэтому он был собран и чуточку напряжён.

Макс же некоторое время тому назад поймал себя на мысли, что успешное выполнение предстоящего задания, кроме всего прочего, имеет для него и сугубо личное значение.

Лючия. Теперь её образ прочно обосновался в его сознании и по своей значимости стал в один ряд с его самыми важными интересами, не говоря уже об интересах самого королевства Талания.

По прикидкам Макса, они уже удалились от столицы километров на пятнадцать, когда брусчатка закончилась, и тракт превратился в обычную грунтовую дорогу. Деревеньки и хутора с возделанными клочками земли тоже остались позади, а впереди сине-зелёной громадой замаячил вековой лес.

— А что, Тони, там дальше ещё будут деревни? Я ведь в этих краях раньше не бывал.

— Отчего же нет, Макс — будут, только пореже. Крестьяне ведь расчищают лес и возделывают на таких участках поля, да и от самого леса берут немало полезного. А почему ты спрашиваешь?

— Да пытаюсь прикинуть оптимальный маршрут. Это ведь для Кабри, с его широкой груженой каретой, нужен был тракт, а для наших лошадок и что поплоше подойдёт, лишь бы покороче.

— Так здесь полно дорожек и тропинок — эти места заселены с незапамятных времён, но, к сожалению, хорошо знают их только местные жители. Нам нужен проводник?

— Не знаю ещё. Есть у меня заклинание одно, «птичий полёт» называется, попробую им воспользоваться, может, и обойдёмся без проводника.

Они уже углубились в лес и к дороге с двух сторон подступили высокие деревья с толстыми стволами. От самой опушки Макса не покидало неясное беспокойство, и с каждой секундой оно усиливалось. Он попридержал коня, и они постепенно перешли на шаг. Тони взглянул вопросительно, но Макс жестом попросил его помолчать.

Максим запустил «сканер». Как будто бы он сам, по расходящейся спирали, на приличной скорости принялся облетать близлежащий лес. Вот — так и есть! Метрах в трехстах впереди по дороге, чуть в стороне от неё, укрывшись в полумраке раскидистого куста, прятались два человека совершенно недружелюбного вида. Впечатление усиливалось лежащими рядом с ними вынутыми из ножен мечами и взятыми наизготовку взведёнными арбалетами. Они чутко прислушивались к лесным звукам. Макс, не удовлетворившись увиденным, продолжил «облёт». И не зря. Метрах в тридцати дальше он обнаружил вторую засадную пару. В том, что это засада, сомневаться не приходилось. Он натянул поводья, и Тони послушно повторил маневр. Всадники остановились, но тут же как бы размножились делением. Два фантома, ничем не отличимых от оригинала, отделились и продолжили движение по дороге, вполне правдоподобно постукивая копытами и даже о чём-то разговаривая.

— Ни звука, Тони. Мы невидимы. Держись за мной, и помалу двигаем за ними. Не торопись, а то влезем в сектор обстрела. Впереди засада, Тони, — пояснил Максим, уловив недоумение в глазах принца.

Дорога в этой части леса шла по прямой, и друзьям хорошо были видны неспешно удаляющиеся двойники. Макс насторожено следил, как они, миновав первую засадную пару, где-то на середине пути до второй, достигли какого-то условленного между разбойниками места. Спусковые скобы были нажаты практически одновременно, и из кустов засвистели арбалетные болты. Максим тут же «выбил» мнимых всадников из сёдел и уложил их на землю. Нападавшие, отбросив разряженные арбалеты и подхватив мечи, ринулись на дорогу. Только, вот незадача (Тони даже охнул от удивления) — из лесу синхронно выбежали уже не «труженики топора и кистеня», а ещё две пары Максов и Тони. Увидев друг друга, они на миг замешкались в недоумении, но самый горячий из них, отбросив сомнения и почти по-звериному зарычав, занёс над головой меч и бросился на противника.

Завязалась сеча. Грей с интересом наблюдал, пытаясь предугадать, кому же из них достанется метательное лезвие, которым он поигрывал на ладони. Парни самоотверженно рубились не жалея сил, и вскоре, над тремя распростёртыми на земле телами остался стоять один — шумно дыша и утирая заливавший глаза пот. В этот момент Максим и снял с них личины. Увидев расширившиеся от ужаса глаза оставшегося в живых разбойника, и не оставляя ему времени прийти в себя, он привстал в стременах и метнул лезвие. Всё было кончено.

— Вот так-то, принц, — нас ждали. И с большой долей вероятности, будут поджидать и дальше по тракту. Так что давай немного углубимся в лес и с высоты птичьего полёта оглядимся. Должны же тут быть дорожки, подходящие нам по направлению и не осёдланные «кабристами»?

С этими словами он тронул коня и стал углубляться в чащу — до тех пор, пока не отыскал полянку, где можно было спешиться. Почти в её центре из-под валуна бил крохотный родничок, и Максим кивнул на него Тони:

— Не сочти за труд, дружище, набери в котелок воды — я угощу тебя кофе.

Он распустил ремни на перемётных сумках, откинул клапан на одной из них и, порывшись, извлёк всё необходимое.

Вода вскипела мгновенно, а в радиусе полуметра от котелка всё покрылось причудливым узором инея.

— Никак не могу точно рассчитать температуру. — Недовольно мотнув головой, Макс разлил кофе по серебряным стаканчикам. — Ничего, потренируюсь и когда-нибудь угощу тебя кофе по-восточному. А пока — не взыщи, это нечто по-американски.

— А это — как?

— Да есть народец, любит хорошие вещи упрощать до опошления… Но выбирать не приходится.

Максим, попробовав получившийся напиток, отставил стаканчик в сторону и начал читать заклинание «птичьего полёта».

Почудилось, будто он вдруг вознёсся над миром, строго над той точкой, где только что сидел. Лес превратился в огромное тёмно-зелёное море, на одном краю которого были видны каменные стены столицы, а на другом, более удалённом, с возвышающимся над лесом обширным плоскогорьем, виднелась крошечная точка замка, в которую и упиралась изломанная линия, протянувшегося от столицы, Северного тракта. Это и была резиденция маркиза Кабри. Или — Чёрного Крега, что не меняло сути: именно этот замок был конечной целью их похода.

А кроме того, весь лес был покрыт причудливой сетью тончайших желтых и синих линий — тропинок и мелких речушек с ручьями.

«Ну, вот, а у нас это называется непонятно и прозаично — GPS…» — подумал Максим и, уже не отвлекаясь на пустяки, начал высматривать подходящие для них тропки и прокладывать маршрут. «Птичий полёт» был очень удобен в работе: можно было, только пожелав, менять масштаб изображения, а также перемещаться в сторону, и уточнив непонятное место, тут же возвращаться в исходную точку.

— Готово! — Макс «вернулся» на поляну и, не открывая глаз, ещё раз представил маршрут. Картинка надёжно удерживалась в сознании.

— Что у тебя готово? — вертя в пальцах стаканчик со всё ещё не допитым кофе, поинтересовался Тони.

— Трасса готова, так что обойдёмся без проводника. Мы от неё совсем близко, только допьём наш кофе и — в путь!

Гл. 9

Солнце уже клонилось к закату, а конца-края «пробитой» Максимом трассы всё ещё не было видно. Тропки и лесные дороги оказались выбранными вполне удачно, друзьям лишь однажды пришлось спешиться для того, чтобы перевести коней в поводу по узким мосткам через лесную речушку, но уже стало ясно, что достичь замка им удастся не ранее чем к завтрашнему полудню. И то лишь при сохранении набранного темпа и отсутствии каких-либо досадных помех, вроде вчерашней засады.

Лес поражал своим разнообразием, рощи сменялись борами, обширные поляны с легкомысленными перелесками неожиданно переходили в самые настоящие дремучие урочища, в которых кряжистые деревья стояли почти вплотную, а их ветви были плотно переплетены прямо над тропой.

Пересекая одно из таких сказочно-былинных урочищ, Максим почувствовал в области затылка еле уловимое покалывание — это внутренний «сторож» сигнализировал, что стрелка собственного индикатора безопасности только что покинула зону «полная безмятежность».

Максим придержал коня и прислушался к лесу. Вокруг царила какая-то уж слишком неестественная тишина, пропал даже всю дорогу сопровождавший их стрекот сорок, но взамен появилось ощущение накатывающей волнами тягостной безысходности.

Пришлось остановиться, чтобы вновь запустить «сканер». И очень скоро взору мага представилась престранная картина. Во-первых — волки. Много волков. Навскидку — около тридцати. Во-вторых — их расположение. Почти все серо-палевые хозяева леса сидели или лежали образуя почти правильную окружность диаметром шагов в двадцать пять, и при этом головы у всех были обращены к центру. А в центре, друг напротив друга, нос к носу лежали двое очень крупных волков, от которых и исходила непередаваемая по силе волна отчаяния и безысходности.

Причём, когда Максим попытался поглубже разобраться в происходящем, то обнаружилось четкое разделение: от одного из волков исходило отчаяние, а от другого — безысходность. А вот у их окружения чувства были самые разнообразные: сочувствие, безразличие и, даже — затаённое торжество…

— Интересные дела, Тони, — произнёс Максим, переключаясь на реал, — в той стороне целая уйма волков, причём ведут они себя очень необычно. С одной стороны, мне стало любопытно, а с другой — было бы опрометчиво оставлять у себя в тылу такую банду, не разобравшись с ней. Давай-ка ты останешься с лошадьми, я вас прикрою защитным экраном, а мне очень хотелось бы разобраться, что там происходит и как к этому правильно отнестись…

Он спешился, поставил защиту и, тщательно скрадываясь, стал пробираться к странному сборищу, стараясь держаться подветренной стороны. Когда же волки оказались в пределах досягаемости, просто-напросто погрузил их в глубокий сон.

Теперь появилась возможность, уже больше не таясь, рассмотреть вблизи, что же заставило животных вести себя столь необычно.

Проходя через кольцо уснувших волков, Максим не без восхищения отметил, что они нисколько не напоминают тех узников зоопарков, которых ему довелось видеть раньше. Это были очень крупные, мощные особи, у которых даже в расслабленном состоянии сна на теле сквозь шерсть были заметны жгуты крепких мышц. А уж замеченные в приоткрытых пастях зубы просто поражали своей величиной.

«Да, наверное, именно на таких катались наши Иван-царевичи, на таких можно с царевной в обнимку скакать…» — думал Максим, пробираясь к центральному фрагменту «композиции». А эти двое уж точно превосходили по величине любого другого из стаи. И только подойдя вплотную, он смог рассмотреть причину этой, как оказалось, трагической сцены. По всей видимости эти двое были парой. Макс просто нутром почувствовал, что одна из особей — волчица. И это от неё исходила волна отчаяния. А вот безысходность ощущал самец — и теперь стало понятно, почему.

Волк, похоже — на приличной скорости, влетел в металлическую ловчую петлю, она захлестнула его, пройдя через плечо между передними лапами, как портупея на офицере, и затянулась намертво. Другим концом, тоже петлёй, она охватывала лежащий рядом тяжеленный валун, и любая попытка освободиться, все рывки и кульбиты жертвы, лишь усугубляли положение, всё крепче затягивая обе петли.

Не торопясь освобождать пленника, Максим вернул ему сознание. Веки волка дрогнули, и маг увидел его вертикально расположенные на золотистой радужке, зрачки.

Заклинание «Общего языка» позволяло ментально общаться с любым сколько-нибудь разумным существом.

«Здравствуй, волк», — мысленно произнёс Максим и, после короткой паузы, «услышал» в ответ:

«Ты — Охотник?»

«Нет, я — Маг. Шел неподалёку, вас почуял. Как это тебя угораздило?»

«Охота была, увлёкся и не увидел. Добьёшь?»

«Не решил пока…»

«А остальные уже умерли?»

«Нет, спят».

«Меня добей, они пусть останутся — хорошая стая подобралась…»

«Хорошая? Там кое-кто рад, что ты в силок угодил».

«Это нормально. Это — прирождённые лидеры, а пока я жив, у них нет шансов».

Макс некоторое время размышлял над такой постановкой вопроса. Потом кивнул:

«Понятно. А это — подруга твоя?»

«Да. Ей тяжело будет, но она сильная, выдержит».

«Ты, похоже, уже смирился с концом своим? А если я тебя сейчас освобожу?»

«Не поможет — лапа сломана и несколько рёбер. Не боец я сейчас, а она долго не продержится: одни её отвлекут, другие меня добьют. Закон стаи — вожак не может быть слабым».

«Ладно, и с этим помогу. Симпатичен ты мне отчего-то…»

Максим аккуратно подтянул тело волка ближе к валуну и начал шаг за шагом ослаблять толстую проволочную петлю. Она глубоко врезалась в сильное тело, местами рассёкши шкуру и сломав несколько костей.

Маг работал сразу на нескольких магических уровнях, одновременно размягчая металл петли, сращивая кости и шкуру, устанавливая более прочный телепатический контакт со зверем, а заодно внушая ему непреодолимую установку на уровне рефлекса — «Я друг! Мои друзья — под моей защитой. Мои враги — твои враги».

Макс поймал себя на мысли, что его магическое мастерство уже близко к совершенству и, по всей видимости, почти достигло уровня Белого Лендера. Наконец, волк поднялся на лапы и, будто поведя плечами, развернул могучую грудь. В его глазах Макс смог прочесть и восторг и восхищение. Но волк тут же настороженно спросил:

«Маг, я никогда не был так силён, как сейчас, — это чудо, маг. Но что ты потребуешь взамен?»

«Что? — Грей задумался, — Понимаешь, волк, я стараюсь сократить число своих врагов — любыми способами, и одновременно не потерять ни одного шанса обрести друзей. Будем считать, что мы стали друзьями, уже одно это налагает на нас немалые обязательства. А дальше — время покажет».

Волк чуть склонил голову:

«Ты поступаешь мудро, ты — великий Маг, отныне я — твой друг, и ты можешь во всём на меня рассчитывать. А как ты намерен поступить с остальными?»

«Как? Разбужу, и владей своей стаей дальше. Вот только подруге твоей сил волью, чтобы вы с ней на равных были. Кстати, а как мне тебя называть?»

«Пока я ещё не был Вожаком, меня называли Глор, для Триссы я и сейчас — Глор, так меня и зови».

«Хорошо, Глор. А Трисса, стало быть — это она?..»

Макс как раз закончил «оздоровление» волчицы и снова повернулся к волку:

«Я сейчас уйду и лишь потом разбужу твоё воинство, думаю, так будет лучше для авторитета Вожака, а к тебе у меня будет одна просьба: мы с моим другом направляемся к одному замку, вот этой дорогой, — Макс вызвал в сознании волка соответствующую картинку, — и я хотел бы, чтобы ты и твоя стая прошли её чуть впереди нас и осмотрели окрестности на предмет всяких непоняток и неожиданностей. Если тебе не трудно, конечно…» — добавил напоследок Макс и улыбнулся. Было впечатление, что и волк улыбнулся в ответ:

«Не трудно — мы осмотрим. А как сообщить в случае надобности?»

«А появись в поле зрения, только лошадей не пугай. Или пришли кого посообразительней, и я буду знать, что надо выйти на контакт. Ну, всё, удачи тебе, Глор. Стая через минуту проснётся, да и мне в путь пора…»

И Макс, осторожно переступив через волка из «внешнего оцепления», стал пробираться к ожидавшему его Тони.

* * *

Мессир Крег, опершись на посох, стоял посреди двора и наблюдал, как под зубьями поднятой решётки в сопровождении десятка всадников проносится пропылённая карета маркиза. Решётка со скрипом поползла вниз, а из остановившейся кареты, неловко двигая затёкшими ногами, выбрался Бертольд Кабри. Восстанавливая чувствительность ног, он притопнул каблуками и вперевалку заковылял к Магистру, громко черкая золотыми шпорами о гранитные плиты.

— Ну, чем порадуешь? — с некоторой угрозой пророкотал голос из-под капюшона, — Что нового в столице?

— Мессир, всё — в лучшем виде! — грубое лицо Кабри просто сияло от нешуточного самодовольства, — Принц жив, как вы того и желали, королю выставлены новые условия, которые произвели на него крайне угнетающее воздействие, а кроме того, я, не давая ему опомниться, часть того, что мы требовали, взял собственноручно!

— Что, в его казне нашлись дополнительные пять тысяч? И ты их забрал?

— О, нет, мессир — лучше, мессир! Вместо пяти тысяч я привёз сюда куда более ценный приз — саму баронессу Тауфф! И хотя для этого пришлось порядком попотеть, оно стоило того — теперь король будет целиком на нашем крючке! Ну что же вы молчите, мессир? Ну скажите — вы довольны?

Маг молчал, пауза затягивалась. Наконец, вздох, скорее напоминающий стон, заставил гордящегося собой маркиза разом покрыться гусиной кожей:

— О, преисподняя!.. Будь проклят тот миг, когда я решил, будто этот болван стоит моих усилий!..

— О, мессир… Ваше Светлейшество!.. Чем же я?.. Что же я?.. — маркиз представлял собой жалкое и отвратительное зрелище: здоровенный вельможа, наводящий ужас на всю округу, был смертельно испуган, и капли пота уже проложили дорожки на его дрожащем от страха лице.

Фигура в тёмном балахоне чуть повернулась в сторону башни, плавно взмахнула соскользнувшей с посоха рукой, и тюремная дверь поползла внутрь:

— Устраивай пленницу, и не задерживаясь — ко мне, там поговорим!

— Мессир, мессир, она не одна — с ней служанка…

— О, горе мне, горе!.. Обеих устраивай, кабанье отродье! Да приходи тотчас! — и, волоча за собой царапающий камень посох, чёрный маг скрылся в замке…

…В дверь осторожно царапнули.

— Заходи, свиная твоя голова, и благодари судьбу за то, что я такой отходчивый!..

Дверь медленно отворилась, ровно настолько, чтобы пропустить тушу маркиза, и он, боязливо протиснувшись в проём, покорно замер у порога.

— Что стоишь? Проходи да рассказывай подробно, что ты там натворил, а я думать буду, как ещё можно исправить последствия твоих героических похождений…

Магистр так и остался стоять у вытянутой в высоту узкой стрельчатой бойницы, продолжая задумчиво вглядываться в горизонт, а Бертольд Кабри, преданно глядя в спину своему повелителю, стараясь не упустить ни одной мелочи, начал пересказ столичных событий.

Когда он добрался до происшествия с алмазной звездой, Крег чуть качнул головой и, как бы про себя, тихо произнёс: «Ох, не нравится мне этот новый персонаж вблизи принца…» — и вновь надолго замолчал.

И по окончании рассказа Магистр ещё долго продолжал хранить молчание, лишь отошёл от окна и задумчиво расхаживал по залу.

Потом остановился у камина, зажег его, и расположился в кресле у решётки, так и не предложив сесть хозяину замка. И наконец заговорил:

— По всей видимости, король всё-таки обзавёлся магом. Неясно только, где он его отыскал. И теперь он несколько воспрянет духом, получив эту призрачную надежду. Что же — жаль его, я был лучшего мнения о его умственных способностях. Ведь он тоже отлично знает, что противостоять мне мог только Белый Лендер, но тот мёртв — как мертвее не бывает, но гляди же ты — король настолько отчаялся, что готов вверить судьбу своих близких первому попавшемуся проходимцу… Всего-то и хватило у того умения, чтобы спровоцировать скандал. А скажи мне, Бертольд, возвращаясь домой, ты не заметил чего-то необычного на дорогах?

— Да, мессир, заметил. Когда мы, благодаря вашему заклинанию, двигались под пологом невидимости, нам несколько раз пришлось съезжать с дороги, чтобы не столкнуться с колоннами войск, которые скорым маршем направлялись в столицу.

— Вот! Король, из-за твоей глупой выходки с похищением, и возлагая надежды на этого ярмарочного шарлатана, решился-таки на открытое военное противостояние. Ты хотя бы понимаешь, Бертольд, насколько ты помешал моим планам? Теперь мне придется разбить войска, которые впоследствии должны были бы стать основой могущества моей Империи! И, как ты думаешь, что я с тобой за это сделаю?

Маркиз с шумом рухнул на колени и, шаркая о паркет окованными носками сапог, торопливо заковылял к магу, чтобы, вцепившись тому в руку, заикаясь, протараторить:

— М-мессир, простите! Мессир, не губите!..

— Прочь! — магистр вырвал у него свою руку и, достав из недр накидки платок, стал брезгливо вытирать забрызганные слюной пальцы. — Прочь от меня, безмозглый кусок колбасы! Одна надежда теперь у тебя осталась — что неприятельское войско, увидев нашу заколдованную рать, дрогнет и сбежит не приняв боя — лишь тогда я оставлю тебе твою никчемную жизнь! Иди, готовь своих ратников, да разошли дозоры на дальние подступы, да отправь лазутчиков в королевские земли — пусть следят за каждым шагом королевской армии… О, преисподняя, как же ты мне надоел!.. Ну, пошёл!

Кабри, всё ещё что-то невнятно бормоча, неловко поднялся на ноги и опрометью бросился вон, а Магистр, движением пальцев захлопнув за ним двери, погрузился в раздумья.

Когда солнце зависло у самого горизонта, вновь, достигая самых отдалённых закутков, по коридорам замка разнёсся резкий стук посоха старого мага. Но сегодня, вопреки правилу, он очень быстро затих у входа в тюремную башню.

Чёрный Магистр решил лично познакомиться с новыми постояльцами. Открыв дверь в камеру отведённую баронессе и её служанке, он некоторое время стоял, не входя, молча разглядывая безрадостную картину заточения. Камера, а это была самая обычная тюремная камера, нисколько не походила на место заточения королевы Анны: голые каменные стены, две деревянные кровати с соломенными тюфяками, колченогий стол да пара табуретов — вот и всё, что предоставил Кабри новым пленницам.

А пленницы сидели, прижавшись друг к другу, на одной из кроватей, набросив на плечи оба арестантских одеяла — в каменном каземате действительно было очень холодно.

Магистр перевёл взгляд с девушек на полный дров камин, вновь повернулся к узницам, и косматая его бровь удивлённо поползла вверх:

— Миледи не умеет разжигать камины? — насмешливо пророкотал маг, — Или вы таким способом выражаете протест?..

Одна из девушек молча вскинула голову и отвернулась, а вторая, видом попроще, тихо пролепетала:

— Нам не оставили огнива… — за что тут же получила локтем в бок от госпожи и испуганно замолчала.

— Ах, вот оно что! Безмозглый Кабри так обрадовался возможности заполучить баронессу Тауфф себе в жены, что даже не подумал об опасности её простудить…

Маг насладился тем, как вздрогнула и побледнела баронесса, и, пряча довольную улыбку, щёлкнул пальцами. Поленья, все как одно, охватились мощными языками пламени и камин ровно загудел, распространяя по камере волны тепла. Девушки были поражены и испуганы. Довольный произведённым эффектом, Крег, придвинув к себе посохом табурет, уселся и заговорил, обращаясь уже к одной только баронессе:

— Я надеюсь, благородной донне объяснили, по какому поводу она здесь находится? Нет? Ну, тогда я исправлю это упущение, — он выдержал паузу и продолжил, — Милая баронесса, вы себе и представить не можете, в какой сложной ситуации оказались. Я вам сейчас всё разъясню, и вы сами поймёте, что выход из неё у вас лишь один, и он именно тот, который нужен и мне. Для начала представлюсь: Вильям Крег, Чёрный Маг, Магистр Ордена Бездны. Вам это ни о чём не говорит? Жаль. Ну, тогда придётся поверить мне на слово: могущественней мага, чем я, попросту нет. И у меня есть Великая Цель — создать не менее великую Империю — мою, разумеется. И начать её создание я решил с овладения самым сильным королевством — с остальными потом уже не будет проблем. Как вы могли уже догадаться, это королевство принадлежит вашему воспитателю и благодетелю — королю Фредерику VI, и зовётся оно — Талания. И вот, прохождение этого этапа приблизилось к финишу, так как казна короля практически полностью перекочевала в мои руки, в обмен на жизнь его супруги Анны, которая, кстати, уже полтора года как заточена в этой же башне. Но есть у меня одна «головная боль», от которой на данный момент мне ещё не выгодно избавляться — мой ближайший помощник маркиз Кабри. Так вот, можете себе представить, что этому тупому животному втемяшилось в голову, что супругой его должна стать не кто иная, как баронесса Тауфф, то бишь — вы, миледи. В свою очередь, помешать ему в осуществлении этого плана может лишь один человек — я. Но я пойду на это только в случае, если мне помогать согласитесь вы. Не теряете мысль? Так вот… — Магистр помолчал, подыскивая слова, — ваша помощь могла бы заключаться в следующем: вы напишете королю письмо, в котором расскажете, в каком положении оказались — всё как есть, — и попросите его быть благоразумным. Ну, детали можно оговорить позднее. Сейчас меня интересует ваше принципиальное согласие. Итак, что вы на это скажете? Заметьте, что я со своей стороны, в случае благоприятного исхода моих с королём переговоров, гарантирую, что маркиз Кабри никогда не коснётся вас и пальцем. Ну, так как?

Баронесса, которая в продолжение этой тирады взволнованно комкала в руках свой платок, теперь отбросила его и тихо, но твёрдо, спросила:

— Почему я этому всему должна верить?

— Правильный вопрос, — маг улыбнулся одними уголками тонкого рта, — каковой и приличествует рассудительной девушке. Что же, давайте разберёмся, что тут может вызвать сомнения? Желание Кабри? Нет. Наличие в этой башне королевы Анны? Этот вопрос решается просто: я вам её покажу. Кстати, она содержится в куда более достойных условиях, что можно устроить и для вас, если мы договоримся. Что ещё? Моё могущество? Ну, что же, я поищу способ его вам продемонстрировать в самое ближайшее время. Ладно, вижу по вашему лицу, что вы ещё не готовы принять решение. Я к вам приду завтра, до полудня, а вы к тому времени хорошенько всё обдумайте.

Магистр не по возрасту легко поднялся на ноги и, уже направляясь к выходу, что-то вспомнив, вдруг остановился:

— Да, с камином всё просто — пусть это будут три ваших хлопка. Вот так, глядите… — и он трижды хлопнул в ладоши. Пламя в камине разом исчезло, а на месте жаркого кострища снова лежали нетронутые дрова. Ещё три хлопка — и они ярко вспыхнули. — Так что — думайте, баронесса, думайте…

И с этими словами маг вышел за дверь.

* * *

Друзья приблизились к цели ещё на добрых три десятка километров, но солнце уже окончательно ушло с небосклона, и пришлось останавливаться на ночлег.

Выбрав подходящую поляну рядом с дорогой, расседлав лошадей и пустив их лакомиться сочной травой, принц с бароном, не чинясь, быстро собрали приличных размеров кучу валежника для костра, достали припасы и намерились смастерить немудрёный ужин.

В этот момент что-то неладное учуяли лошади. Всхрапывая и прижимаясь друг к другу боками, они пряли ушами и настороженно косили по сторонам.

Тони бросился к оружию, но Максим его остановил на полпути:

— Ложная тревога, мой принц. Уверен, что это приближается кто-то из наших новых друзей. Сейчас я успокою лошадей.

Обхватив животных за нервно вздрагивающие шеи, прижав их головы к своей, он прошептал им нужные слова и вернулся к костру.

— Ну и где же гости? — спросил Тони, настороженно оглядываясь по сторонам.

— Гость у нас один, вернее — гостья. Обернитесь, принц, вы стоите спиной к даме.

На противоположном краю поляны, отражая яркие всполохи пламени, светились две яркие желтые точки, а в густой тени угадывался изящный силуэт сидящей волчицы.

«Здравствуй, Трисса. Иди к нам, здесь тебе рады», — перешел на телепатический канал Максим. Волчица поднялась и, грациозно ступая, подошла к костру. В зубах у неё был зажат отличной упитанности заяц с аккуратно прокушенной шеей. Положив его у ног Максима, Трисса опустилась на задние лапы и ответила:

«Здравствуй, Маг. Глор мне всё рассказал, я благодарна тебе, Маг. Можешь считать меня своей вечной должницей, и это будет самая малая плата за то, что ты сделал».

«Трисса, не нужно быть моей должницей, лучше стань моим другом, и тогда не понадобится никакой другой благодарности».

«Это большая честь — стать твоим другом, Маг. Отныне можешь на меня рассчитывать и быть уверенным, как в себе самом».

«Я рад, Трисса. А этот человек, рядом со мной — тоже мой друг, запомни его, пожалуйста».

И он обратился к принцу, который с интересом наблюдал за их безмолвным разговором:

— Тони, это подруга Вожака стаи, её зовут Трисса. Протяни ей руку, чтобы вы познакомились.

Волчица, не теряя достоинства, степенно подошла к принцу, сунула ему нос в ладонь и втянула ноздрями воздух. Потом коротко провела щекой по пальцам и снова уселась наземь:

«Я не забуду твоего друга, Маг».

«Нашего друга, Трисса, — поправил её Максим и кивнул на тушку зайца, — а это, надо понимать, наш ужин?»

«Да. И извини, что такой скудный — я спешила».

Макс подхватил ушастого с земли и начал его свежевать, отвечая:

«Да что ты, Трисса, это самый жирный заяц из всех, что мне встречались! Спасибо тебе, теперь мы насладимся свежатиной, а не каким-то там вяленым мясом…»

Споро управляясь с разделкой тушки, он всё же краем глаза заметил, что волчица осталась очень довольна его ответом.

«А что слышно в округе?»

«По-разному, — ответила Трисса. — На большой дороге передвигалось очень много людей с оружием, но это не охотники. А твоя тропа чиста почти до самого замка. Там, неподалёку от него, прячется в зарослях три человека с большими ножами, но ты можешь не беспокоиться: к твоему приходу они перестанут быть помехой».

«Вы что, сможете их убрать?»

«У нас очень сильные бойцы, Маг, и они без труда докажут свою доблесть».

«Спасибо, Трисса, это значительно облегчит нашу задачу. А могли бы ваши парни с самого утра взять замок под наблюдение?»

«И засада, и замок уже под наблюдением — волчьи ноги намного легче лошадиных, да ещё когда те отягощены седоками. Когда приблизишься, я или Глор расскажем тебе обо всём замеченном».

«Вот и чудесно, Трисса. А сейчас окажи нам любезность и поешь с нами».

Заяц был разделен на три приблизительно одинаковые части, две из них изжарили на угольях, а третью, заднюю, со словами «Филе — даме!», Тони выложил на листе лопуха перед волчицей. Друзья поужинали, попрощались с возвращающейся к стае Триссой и, завернувшись в одеяла, завалились спать.

* * *

Рассвет высветил ещё только верхушки крепостной стены, когда, высекая посохом мелкую крошку из гранитных плит двора, мессир Крег приблизился к тюремной башне. Её массивная дверь послушно отворилась, и маг, уверенно ступая по истёртым ступеням, стал подниматься к камерам верхнего этажа. Перед дверью новых пленниц он помедлил, прислушиваясь, но, так и не услышав ничего, стоящего внимания, толкнул окованную железом дверь и перешагнул порог.

Картина ничем не отличалась от виденной им накануне. Девушки всё так же сидели бок о бок на одной из кроватей, разве что не прикрывали плечи одеялом — в помещении стало заметно теплее — да в глазах обеих читалась скорее злость и непримиримость, нежели вчерашний испуг.

— Я вижу, вы уже несколько освоились, баронесса? Даже служанка ваша воспрянула духом… — говоря это, маг взглянул на табурет, и тот, приподнявшись над полом и ни разу не качнувшись, подплыл к его ноге, обогнул её, и утвердился на полу позади. Довольный произведённым эффектом и даже не взглянув назад, маг уверенно на него сел, уперев перед собой посох и прислонив его к плечу, — А напрасно вы недооцениваете ситуацию. Повторюсь: я не причиню вам вреда лишь до тех пор, пока вы мне будете нужны. Если вы, баронесса, окажетесь несговорчивой, то замужество за Кабри окажется исходом самым лёгким из возможных. Остальные варианты ограничены лишь моей фантазией. Самое простое, что навскидку приходит на ум — это превращение милого создания, например в камень, который всё слышит и чувствует, но незряч, безмолвен и неподвижен. И практически бессмертен. Или это будет какое-нибудь мелкое, совершенно беззащитное животное, которое все, кому ни лень, норовят настичь, разорвать в клочья и …съесть, и, в конце концов, съедят-таки, поверьте. И окончательный вариант моих фантазий будет зависеть лишь от степени моего вами недовольства. А что всё это — не пустая болтовня, вы сможете удостовериться уже очень скоро: как только со двора к вам донесётся какой-то необычный шум, извольте подойти к окошку вашей камеры и насладиться необычайным и незабываемым зрелищем. Но это — несколько позже. А сейчас вы пройдёте со мной на другой конец коридора — я ведь обещал показать вам, как устроена здесь ваша добрая наставница и опекунша, королева Анна! — Крег встал. — Следуйте за мной, драгоценная донна, и не обольщайтесь отсутствием стражи: здесь вас охраняют силы, намного более надёжные и беспощадные…

Лючия, хотя и была девушкой не робкого десятка, всё же не стала противоречить колдуну, а молча поднялась с постели и вышла вслед за ним в тюремный коридор.

— Обратите внимание, прелестная баронесса, этот коридор полностью просматривается из конца в конец, а видите ли вы хотя бы какое-то подобие выхода? Вот именно, здесь лишь две двери: ваша и та, что на другом конце — это дверь в камеру королевы Анны. А выхода — нет. И вы полностью в моей власти. Так что перестраивайте скорее свою систему ценностей и приходите к единственно верному решению: ваше благополучие — в вашем послушании.

Говоря это, Крег подвёл Лючию ко второй двери, так плотно окованной металлическими полосами, что под ними почти и не видно было тёмного и плотного дерева.

— Вот, любуйтесь, — Крег повёл рукой, и дверь стала прозрачной как горный хрусталь.

Взору открылась комфортабельно обставленная комната, где у окна, вполоборота к ним, в задумчивости стояла так долго всеми разыскиваемая королева.

Лючия бросилась к двери и заколотила по ней кулачками:

— Ваше Величество!.. — воскликнула она, но королева, никак не отреагировав на зов, медленно прошла в угол, опустилась на колени и, молитвенно прижав руки к груди, закрыла глаза.

— Не старайтесь, баронесса, она вас не слышит. Я могу устроить вам свидание, но, — он многозначительно поднял крючковатый палец, — мои условия вам известны. А теперь прошу вас вернуться к себе и хорошенько обо всём поразмыслить…

Выйдя во двор, колдун отыскал взглядом поджидавшего его маркиза, и взмахнул рукой:

— Приступайте, Кабри!

Во дворе закипела работа. В замке имелось двое ворот, расположенных на противоположных сторонах, и вот как раз посредине соединяющей их воображаемой прямой дворовая челядь принялась сооружать просторный шатёр с двумя очень высокими занавешенными тканью входами.

Магистр тем временем вышел за ворота и огляделся. Под стенами замка разбила лагерь собранная маркизом дружина — не блистающая особыми достоинствами, но довольно многочисленная — что-то около пятисот всадников и почти тысяча разномастно вооружённых пехотинцев.

— Кабри! — подозвал колдун наблюдавшего за устройством шатра маркиза.

Оборвав свои распоряжения на полуслове, тот опрометью бросился к Магистру:

— Да, мой повелитель?!!

— Кабри, хорошенько вбей в голову этим болванам порядок прохождения шатра: конные по одному, а пешие — по десять ратников, и не входить без команды распорядителя. Ты, на своём коне, пройдёшь последним: над тобой я поработаю особо. Сейчас я сделаю последние приготовления, распорядитель даст команду, и — начинайте прохождение. Объяви: кто не выполнит команду распорядителя — попрощается с головой!

— Мессир! А кто будет распорядителем?

— Сейчас он займёт место у входа — думаю, ты его ни с кем не спутаешь… — Крег презрительно поджал губы и направился к шатру.

Чуть не доходя до входа, он на секунду приостановился и продолжил путь в шатёр, но на месте остановки колдуна остался стоять его двойник.

Кабри восхищённо крякнул:

— Ха! И который же настоящий?!!

Обе фигуры колдуна повернулись к нему, и на маркиза взглянули две пары одинаково нахмуренных глаз.

— Всё понял, всё понял!.. — Кабри примирительно вскинул руки. — Оба, так оба, слушаюсь и повинуюсь! — и со всех ног бросился к выстроенному в стороне воинству, — Ну-ка, подравнялись, дубины стоеросовые, и, по команде господина мага, конные — слева по одному, пешие — по десять воинов вслед за ними, заходим в шатёр, выходим с другой стороны, и строимся за противоположными воротами. Ничего не пугаться, ничему не удивляться — господин маг знает, что делает! А кто нарушит порядок или заартачится — без лишних слов потеряет голову! Шутки кончились, болваны, сейчас господин маг будет делать из вас настоящих воинов — цвет императорской гвардии!..

Крег-распорядитель при этих словах поморщился и взмахнул рукой. Первый всадник скрылся в шатре. Прошло несколько секунд и, повинуясь команде, за ним последовал второй, а с другой стороны шатра вдруг послышались испуганные возгласы челяди…

Гл. 10

Лючия совершенно бесстрастно наблюдала через забранное толстыми прутьями окно, сперва — за установкой шатра, а после за появлением во дворе всадников, за тем, как первый из них скрылся в шатре — но никак не смогла удержать удивлённо-испуганного возгласа, когда увидела, что оттуда вышло. Именно — что. Назвать это кем-то одушевлённым просто не поворачивался язык: из шатра, царапая каменные плиты устрашающего вида когтями, выполз огромный, отливающий бронзовой чешуей, ящер с исполинским каменным всадником на спине. Сгрудившиеся в стороне слуги испуганно бросились врассыпную, а из шатра, один за другим, выползли ещё две точных копии первого. Пока эта тройка с лязгом и грохотом довольно споро ползла-бежала к задним воротам, в шатёр въехал следующий всадник, и появилась уже новая троица чудовищ. Ящеры звонко клацали широченными пастями с множеством острейших зубов и со скрежетом процарапывали каменные плиты двора. Всадники же, больше напоминавшие ожившие каменные изваяния, с интересом осматривали друг друга и громогласно взрыкивали. А вслед за ними появлялись всё новые и новые монстры.

Чувство бесконечного отчаяния овладело девушкой, когда она подумала о том, что с этой жуткой армией исполинских чудовищ придётся сразиться самым обычным людям, и как бы ни была велика воинская доблесть этих людей, шансов на победу у них практически нет.

А в шатёр уже входили пешие воины, и каждый их десяток так же превращался в тридцатку каменных исполинов…

* * *

Когда последний пехотинец прошел через шатёр и на опустевшем дворе замка остался только маркиз Кабри, Крег-распорядитель, оглядываясь вокруг, с угрозой в голосе спросил:

— Маркиз, а куда это подевались твои слуги? Они, что, не намерены примкнуть к нашей армии?

Кабри уныло понурил голову:

— Сбежали, мой повелитель, испугались и сбежали. По-видимому — через задний двор, там есть ход для прислуги…

— Ладно, чёрт с ними, их отсутствие уже ничем не исправить. Итак, Берт, напоминаю: сейчас ты получишь новый облик и поведёшь своё войско к границе маркизата. Повторяю: пересекать его пределы тебе нельзя. Без меня в бой не вступать. Мне не нужно разбитое королевское войско, мне нужно его видеть деморализованным, но — целым. Так что твоя задача — демонстрация силы. Разбиваешь лагерь в лесу, в трёх минутах ходу от опушки, в месте, где тракт пересекает пограничную речку, с тем, чтобы утром разом выдвинуться на исходную позицию и попасть в поле зрения противника. Они к тому времени как раз туда подтянутся. Выходишь — и останавливаешься. К тому времени подъеду я, и тогда, если они не побегут сразу, как вас увидят, я сломлю их дух куда более страшными приёмами. Увидишь, они побегут или сдадутся, но в любом случае — они впоследствии станут под мои знамёна. И тогда мы продолжим наше триумфальное шествие по соседним королевствам. Знай, Кабри — завтра мы сделаем первый шаг навстречу моей Империи. Всё. А теперь — марш в шатёр и уводи войско. А мне нужна будет целая ночь, чтобы восстановить силы, ушедшие сегодня на превращение твоих болванов в настоящую армию. И попробуй только забыть хоть слово из того, что я сказал — тогда уж точно быть тебе жирной домашней свиньёй!

Маркиз торопливо забрался на лошадь и чуть ли не вскачь ринулся в шатёр. Задержался он лишь немногим дольше остальных, но зато выехал оттуда на трёхглавом драконе, будучи сам в полтора раза крупнее любого своего воина. Не мешкая, Кабри проследовал за ворота, и оттуда сразу послышались зычные командные рыки.

Из шатра вышел Магистр Крег, развеял своего двойника, взмахом руки заставил ворота закрыться на запоры, и, волоча за собой посох, устало побрёл в сторону своих покоев.

* * *

Тем временем солнце уже давно перевалило за полдень. Служанка Лючии, девушка, безусловно преданная своей хозяйке, но совершенно не искушённая в искусстве размышлений, забилась в угол своей кровати и давала о себе знать, лишь шмыгая носом да изредка всхлипывая.

Баронесса же, сидя за столом, машинально водила пальцем по столешнице и предавалась горестным думам.

Казалось, спасения ждать неоткуда…

Как вдруг в самом центре комнаты, чуть в стороне от оставленного Крегом табурета, возникло какое-то слабое мерцающее свечение. Интенсивность его всё возрастала, оно становилось плотнее и постепенно начало обретать определённые формы. Девушки, застыв на месте, с изумлением наблюдали за игрой света, гадая, какое ещё испытание посылает им судьба.

Наконец, мерцание оформилось в светящийся голубым прозрачный столб. А внутри его помещалась с интересом озирающаяся фигура мужчины в кожаном дорожном костюме. И когда он, наконец, обратил свой взор в сторону баронессы, Лючия с восторгом и облегчением узнала в нём того, кому втайне посылала все свои мольбы о помощи:

— Максим! Как вам удалось?.. — она порывисто вскочила из-за стола и бросилась к Грею. Но протянутые вперёд руки, не встречая сопротивления, проникли внутрь фигуры, не ощутив ожидаемой человеческой плоти.

— Лючия, не пугайтесь, это лишь изображение, а сам я нахожусь в лесу, неподалёку от места вашего заточения. Со мной здесь Тони и очень славная компания вполне дружественно настроенных волков — это наши новые друзья. Они нам помогут вас освободить. В вашу камеру я попал с помощью магии — только как говорящее изображение, но, будьте уверены, вскорости появлюсь во плоти и прекращу ваши злоключения. А теперь, дорогая Лючия, мне нужно узнать как можно больше из того, что у вас там происходит. Расскажите мне, что вы видели, слышали, и даже — о чём лишь догадываетесь…

И баронесса, волнуясь и сбиваясь, но всё же стараясь ничего не упустить, поведала долгожданному спасателю об их приключениях.

— Так, значит, Крегу понадобится вся ночь, чтобы восстановить силы? Ну да, если ему пришлось применить подряд более тысячи заклинаний, то запас магической энергии должен быть исчерпан почти до донышка. Это очень хорошее известие, Лючия. И означает оно, что медлить нам ни в коем случае нельзя. Сегодняшней ночью выпадает, может быть, единственный шанс, чтобы одним махом покончить с Чёрным Магом. Итак, наберитесь терпения и молитесь, пусть провидение ниспошлёт нам удачу. Через несколько часов я встречусь с Крегом, и, думаю, мне удастся поставить точку в чреде его злодеяний.

— А если не удастся?.. — невольно вырвалось у баронессы.

— Другой вариант нам не подходит, Лючия. А потому мы исключим его из наших планов, — Максим улыбнулся, — Всё у нас получится, не терзайтесь сомнениями. А сейчас я на некоторое время попрощаюсь с вами и займусь осуществлением правильного варианта. До скорого, Лючия!

Изображение исчезло так, будто кто-то задул свечу, но девушки, окрылённые надеждой, уже более не желали унывать.

* * *

Выйдя из транса, Максим встретился с внимательным и чуть насмешливым взглядом принца:

— Барон, пока вас не было, вы как-то по-особенному улыбались. Подозреваю, что вам всё же удалось пообщаться с интересующей вас особой. Ну и что вы узнали?

— Шутки в сторону, Тони, начинаются очень серьёзные дела. Фортуна к нам благоволит, и есть возможность ещё до полуночи разрешить нашу главную проблему, то есть уничтожить Чёрного Мага. Он сейчас существенно ослаблен, что не удивительно после массового выброса энергии, но уверен — к утру сумеет восстановиться. И тогда соотношение сил будет однозначно не в мою пользу. Солнце вот-вот сядет, а надо ещё присмотреть удобные подходы к замку.

Лежавший неподалёку Глор приподнял лобастую голову с мощных лап и вклинился в разговор:

«Маг, в замок можно незаметно попасть тем же ходом, через который его покинули дворовые люди. Он до сих пор открыт».

«А если кто-то из слуг вернулся и закрыл его?»

«Ни один не вернулся, — самодовольно ответил Глор, — мои парни загнали их глубоко в чащу, чтобы никто не мешал ужинать оставленной без присмотра скотиной…»

«Так там сейчас резня?»

«Ну почему — резня? Мы же приличные ребята: отбили от стада телушку, загнали в лес и утолили голод. А разорять хозяйство команды не было…»

«Да, Глор, у тебя солидная организация — единоначалие по войсковому типу. И что, никто не возражает?»

«Пусть только попробуют — порву в клочья…»

— Что ж, я рад за тебя. Но вернёмся к делу. Пока я не разберусь с колдуном, вам ни за что нельзя входить в замок, там, как пить дать, понаставлено множество магических ловушек, которые чужака вмиг распознают и угробят. Да ещё и тревогу поднимут.

Максим в задумчивости не заметил, как перешёл на обычную речь, и удивился, что волк его, по всему видно, по-прежнему понимает. Наверное, между ними утвердился очень прочный телепатический контакт.

— А как же ты пройдёшь? — удивился Тони, — Тебя разве не распознают?

— Думаю — нет, — Максим порылся в сумке, — Помнишь этот перстень? Оттуда, с Блексайда? На нём герб маркиза, а кроме того, он излучает слабенькую магическую энергию. Уверен, что это и есть пропуск для своих. Тони, я не знаю, каким именно образом смогу тебе подать знак, и вообще, смогу ли, но вот тебе один из амулетов Лендера: он начинает светиться в руке, если идущий приближается к опасности. Магической, понятное дело. Обычные ловушки тебе придётся определять самому. Короче, я займусь Крегом, а этот амулет подскажет тебе, когда можно будет войти в замок. Или не входить вообще. Против магии и твоя сила, и твой меч — бесполезны. Но если удастся войти, то знай: посреди двора есть башня, в которой заключены твоя мать с названной сестрой. А дальше — по обстоятельствам, сейчас ещё ничего нельзя предугадать. Теперь — всё. Подготовлюсь-ка я к вылазке.

Максим вытряхнул на расстеленное одеяло свои сумки и начал отсортировывать необходимое. Первыми были отложены уже однажды сослужившие свою службу балахон «ниндзя» и Лендеровский меч, который одновременно выполнял функции магического посоха — такой вот универсальностью одарил его прежний хозяин. Далее были поштучно перебраны два десятка магических артефактов и амулетов. Пара из них, с израсходованным зарядом, была без колебаний возвращена в сумку. Почти закончив сборы, он целую минуту вертел в руках свой любимый газовый «П-99»…

…Максим замыкал эскорт. Спускаясь по ступеням вслед за «хозяином», он, поверх его головы сканировал взглядом оживлённую в это время улицу. Обычный день, обычная работа. Для Максима, для его коллег и для взятого ними в «коробочку» подопечного — Игоря Борисовича Берского, главы нефтедобывающего концерна.

До лимузина с распахнутой дверкой — не больше десяти метров. У каждого свой сектор. Его сектор — прямо по курсу, веером, не теряя из виду поджарую фигуру шефа. Ближняя сторона улицы пуста — порядок. Дальняя сторона: ряд припаркованных легковушек на просвет пуст — порядок. Витрины магазинов: люди вдоль них двигаются в естественном ритме — порядок. Окна квартир выше витрин закрыты — поря… Ч-чёрт!

Створка одного, на третьем этаже, резко ушла внутрь и над подоконником выросла поясная фигура с гранатомётом на плече. Всё слилось в одном движении: и крик «Окно!», и прыжок, и таран собственным телом, сбивающий Берского с директрисы выстрела, и дымная вспышка в окне третьего этажа. Падая, Макс изловчился подмять тело подопечного под себя.

Ожидание. Бесконечно долгое шипение летящей гранаты.

Тугая волна. Темнота…

И осознание, что в одном ходе маятника скрывается целая вечность…

Макс тряхнул головой и, со словами «Всё пригодится…», приладил кобуру подмышкой.

Наступили вечерние сумерки, и Грей в черном бесформенном балахоне со скрытой капюшоном полоской глаз почти полностью сливался с неясными лесными тенями.

Древний меч в потёртых тёмных ножнах лёг наискось на спину и был закреплён двумя ремнями. Возвышающаяся над плечом гарда в чёрной эмали нисколько не выделялась на общем фоне. Максим подвигался, проверяя, как прилажено снаряжение, пару раз подпрыгнул на месте, и остался удовлетворён.

Ещё полчаса были потрачены на подготовку полусотни боевых заклинаний, с тем, чтобы оставалось сказать только последнее слово наговора — и заклинание сработает. Ну вот, теперь, пожалуй что — всё.

— Пора.

Он протянул руку принцу, они на мгновение обнялись, коротко потрепал загривок Глора и …растворился в лесу, будто его и не было.

* * *

Максим легко добрался до входа, даже не включая ночного зрения: ночь выдалась ясная, с огромной луной, а лес здесь был просторный, с негусто растущими деревьями и кустами. А задействовать хотя бы малую толику магии было равноценно тому, как если бы он стал под окнами с зажженным факелом в руке, да и закричал во весь голос: «Эй, там! Иду на вы!..»

Поэтому можно было надеяться, что Крег его ещё не почуял.

А вот Макс его магию чувствовал. Как он и предполагал, уже в дверном проёме был установлен «стражник», маг ясно его распознал, и не будь у него перстня-пропуска, пришлось бы применять контрзаклинание — иначе непрошеный гость обрекался быть запертым в узком коридоре между двумя металлическими решётками. И тогда — кукуй, пока тебя не возьмут под белы рученьки маркизовы челядинцы.

Но всё обошлось, и Максим тенью заскользил по подсвеченным луной коридорам сначала хозяйственных, а после и хозяйских помещений. Ещё не единожды встречались креговы «сторожа», но перстень всякий раз помогал беспрепятственно их пройти. И неудивительно, ведь будь иначе, прислуга просто не смогла бы выполнять свои обязанности.

И, главное, Максим точно знал, куда ему надо идти. Даже сквозь стены, как свет маяка в ночи, он «видел», как в одном из помещений замка прямо-таки бурлит и плещется магическая энергия — там происходила волшба, там Крег восстанавливал свои силы.

Так и не встретив в этом удивительно пустынном замке абсолютно никаких препятствий, он, наконец, достиг заветной двери. И понял, что здесь никакой перстень ему уже не поможет. Дверь, да и вся стена вокруг неё, была оплетена таким кружевом сильнейших заклинаний, что напомнила Максиму пёстрый и мохнатый персидский ковёр. Он затаился у стены и начал в темпе «распутывать» узор, ещё не касаясь его, но стараясь распознать какие именно «фишки» здесь были применены. И где тут кончается одна из них, и начинается следующая. Безусловно, над сетью поработал Мастер. Заклинания не просто наслаивались одно на другое, они все были составными частями друг друга.

Максим уже уловил закономерность и начал составлять план длиннейшего контрзаклинания, которое бы позволило одним махом все их нейтрализовать, но тут… магический узор погас сам, будто кто-то нажал на кнопку выключателя, а казавшаяся неприступной дверь отворилась сама собой.

И из глубины скупо освещённого зала пророкотал скрипучий низкий голос:

— Ну, входи, раз такой смелый…

Макс подошёл к дверному проёму и остановился, опасаясь подвоха. Но ловушек как будто бы не было.

— Не бойся, я снял защиту. Мне очень любопытно посмотреть, что за чудо неизвестно откуда выкопал себе король Фредерик. Входи, всё равно назад тебе дороги нет, выход запечатан.

Максим оглянулся. Действительно, та часть коридора, откуда он пришёл, светилась даже ещё более сложным магическим узором, чем до этого дверь. Готовый ко всему, что угодно, он переступил порог… и ничего не произошло.

— Давай, давай, покажись, что ты за птица…

Макс, сделав несколько осторожных шагов, вышел на более освещённое место и, наконец, сам смог рассмотреть своего противника. Крег, опираясь на посох, стоял у стола, на котором совершенно не было свободного места от артефактов, из которых он перед этим вычерпывал энергию. Свет давали несколько свечей в канделябре у дальней стены, потому Максим сразу и не смог заметить его тёмную фигуру.

Теперь, оказавшись самое большее в десяти шагах, он заметил, что Крег не просто смотрит на него, а рассматривает с каким-то легкомысленным любопытством, как какую-нибудь безобидную заморскую диковинку.

— Ну, то, что ты нахал и выскочка, мне понятно уже теперь, — ворчливо произнёс колдун, — но откуда же ты такой выискался? Это мне очень даже интересно. Может, потешишь старика, расскажешь, где сейчас ещё такому учат?

— Далеко. — Максим твёрдо решил не принимать предложенного тона, и уж, тем более, не расслабляться. — Отсюда не видно.

— Ну, надо же, ты ещё и дерзишь… И надо полагать, ты пришёл сюда с намерением меня убить?

— Да, — ответил Макс, каждую секунду ожидая удара.

Но, видимо, Чёрный Маг решил позабавиться:

— Хорошо, юноша. Хотя ты и дерзок, да ещё и глуп в придачу, я дам тебе возможность попытаться это сделать. Поиграем в эту игру по моим правилам, и потом я решу, какой участи ты заслуживаешь. Правила следующие: бьём по очереди, ты первый, я стою совершенно открыто, без всякой защиты и реагирую лишь в момент удара. Тебе же позволено заранее ограждаться, причём защитой любой сложности. Далее, ты можешь бить импульсами какой угодно конфигурации и какой только сможешь мощности. Я же силу ударов буду наращивать постепенно. Посмотрим, мальчишка, на что ты годен. Начали!..

Макс включил три защитных уровня сразу и, понимая, что нахрапом тут не возьмёшь, одно за другим активировал два сильнейших боевых заклинания. «Огненный вихрь» и «Электрический скат». Клубок пламени, весь пронизанный голубыми разрядами, рванулся к Магистру, но тот лишь сверкнул глазами и огненный ком на полпути рассыпался хлопьями тончайшего пепла.

— Теперь моя очередь, — усмехнулся колдун, и на Максима обрушился удар сокрушительной силы. Все три уровня защиты оказались разбиты напрочь, будто хлипкая дверь под массивным тараном, но они всё же смогли погасить основную мощь удара. Хотя и оставшейся их силы Максиму вполне хватило, чтобы отлететь на несколько метров и распластаться на полу.

«Молот судьбы» — запоздало всплыло у него в мозгу, пока он поднимался с пола и, с трудом восстанавливая дыхание, занимал исходную позицию, — «от Молота нужно уходить, либо перенаправлять его вектор, но уж никак не встречать „в лоб“. Чёрт, кажись — рановато я с ним схлестнулся, ничего ведь ещё не отработано. Ладно, запомним — перенаправлять вектор…»

— Хорошо держишься, парень, — хрипло пророкотал Магистр Бездны, — может быть, мы с тобой и подружимся…

— Вот это вряд ли, — скрипнул зубами Максим, и «спустил с цепи» сразу десяток заклинаний.

Это было похоже на ад кромешный, со всех сторон на колдуна обрушилась целая лавина смертоносных зарядов, он оказался внутри бешено вращающегося энергетического кольца, из которого его непрерывно бомбардировало сгустками плазмы и разветвлёнными молниями. Вдобавок над головой Магистра будто бы открылось окно в другое измерение, и оттуда выплеснулся мощный поток раскалённой вулканической лавы. Этот жаркий и шумный Апокалипсис в масштабах одного помещения бушевал около минуты и… иссяк.

Колдун по-прежнему стоял невредимым, всё так же опирался на посох, лишь мантия в одном месте зияла прожжённой дырой, да на лбу густо выступили капельки пота.

— Отчего-то, — проскрипел старик, — мне здесь мерещится рука Белого Лендера… Ты, что, брал у него уроки?

— Не брал, — сказал Максим чистую правду, но прояснять ситуацию не стал. Вместо этого он активировал один из сильнейших защитных артефактов «Кокон» и намеренно не скрывал своих приготовлений, надеясь ввести Крега в заблуждение. А сам лихорадочно начитывал заклинание «Зеркала». И в последний миг успел-таки поставить его на пути запущенного колдуном «Танца смерти». Как теннисный мяч от стены отскочил от Макса клубящийся сгусток преисподней, и метнулся назад, к колдуну.

Но и тот был далеко не лыком шит, и тоже имел свою Зеркальную Стену. Адский мяч вернулся к Максиму, и уже повреждённое Зеркало не смогло его отразить, а лишь слегка изменив траекторию, пропустило. Зацепленный по касательной «Кокон» лопнул как ореховая скорлупа под молотком, Макса же впечатало в боковую стену, а все помещения замка позади его позиции оказались прошитыми насквозь и зияли цепью пробоин.

«Слабовата кольчужка…» — подумал Максим, пытаясь вдохнуть хотя бы глоток воздуха, и понимая при этом, что по крайней мере одно из рёбер дало трещину. Пытаясь срастить ребро, он натолкнулся пальцами на непонятное препятствие, секунда ушла на осмысление и принятие решения: «А — попытка не пытка. Понюхай-ка, старикашка, тевтонской вонючки…»

Ладонь привычно легла на ребристую рукоять газовика, пальцы сами собой сняли пистолет с предохранителя, взвели курок и перевели флажок в положение «автоматический». Он отлепился от стены и, не вынимая руки из-под балахона, скорчившись, поковылял на прежнее место.

— Продолжим? — в голосе Крега явно слышалась снисходительная ирония, — Или передохнёшь?

— Продолжим, — делая вид, что силы на исходе, прохрипел Макс, а сам подумал: «Нужен какой-то отвлекающий маневр…»

Как ни был флегматичен Магистр Бездны, а всё-таки вздрогнул и отшатнулся, когда рядом с ним возник фантом Белого Лендера с занесённым для удара посохом. Этого секундного замешательства вполне хватило Максиму, чтобы успеть выхватить пистолет и одной очередью разрядить его, целясь в верхнюю часть груди противника.

Германский «газ-парализант» CR сделал своё дело: Крег задыхался, его горло перехватил спазм, и глаза полезли из орбит…

Не теряя драгоценных мгновений, Макс отбросил ненужный уже пистолет и, задержав дыхание, в три прыжка оказался рядом с целью. Ещё только ринувшись к колдуну, он уже потянул меч из ножен. Расположение меча на спине тем и хорошо, что только лишь извлеченный меч уже занесён для удара.

И Максим этот удар нанёс.

Крутнувшись в пируэте, ни на малейшее мгновение не замедлив полёта клинка, он с оттяжкой полоснул по шее находящегося в ступоре Крега. Ему показалось, что меч рассёк пустоту и не нанёс колдуну никакого вреда, а потому, чтобы уже наверняка, он, завершая вращение своего тела, заключительным движением вогнал клинок по самую рукоять в грудь Магистру.

Всё происшедшее после запомнилось Максу до самых ничтожных мелочей, но отчего-то походило на замедленные кадры какого-то сумасшедшего триллера.

Меч, рукоять которого он продолжал сжимать обеими руками, вдруг налился ярким багровым светом, и будто бы сам стал держать Максима за руки. Голова колдуна с застывшими широко раскрытыми глазами, всё же покинула своё привычное место — завалившись на плечо, обнажила ровнейший срез шеи, и с глухим стуком упала на пол. И тогда из обрубка шеи прямо в лицо Максима, плотным ледяным потоком хлынула чёрная аморфная масса.

И свет померк…

Гл. 11

Возвращение из мрака было долгим и тягостным, и более походило на всплывание из глубины, нежели на пробуждение. Ощущение тела приходило поэтапно, участками, и каждый такой участок жил своей собственной болью. Последним, завершающим штрихом, пришло нестерпимое першение в горле. Максим содрогнулся в приступе надсадного кашля и, похоже, именно это вернуло ему слух. Такой знакомый нежный голос ангельским пением зазвучал в его голове:

— Максим, ну прошу вас, очнитесь…

Веки были неподъёмно тяжёлыми и поднимались целую вечность. И упали снова, лишь только по глазам резанул свет. Вторая попытка стала более результативной и позволила определить, что этот безжалостный свет исходит от трёх свечей в канделябре, а чудный голос принадлежит Лючии Тауфф.

— Слава богу, вы пришли в себя! Максим, я чуть не умерла от отчаяния, когда увидела эту жуткую картину. Мне показалось, что вас… — девушка всхлипнула и закрыла лицо ладонями.

— Лючия, всё уже позади, не плачьте, — нашел в себе силы выговорить Максим, — дайте мне ещё несколько минут, чтобы привести себя в порядок, и расскажите, как вам удалось меня отыскать?

— Это всё Тони, и этот огромный волк. Сначала был какой-то ужасный грохот, после он стих, а через некоторое время двери камеры отворились, и на пороге стояли они — волк и Тони. Я даже подумала, что мне мерещится, но, слава богу, это оказалось правдой. Потом мы выпустили королеву, и волк привёл нас сюда. А тут… а тут такое… — она прерывисто вздохнула, — Как хорошо, что вы живы!..

— Всё в порядке, Лючия, всё уже в порядке, но — где же остальные?

— Тони запрягает лошадей в карету, а королева с моей горничной пошли на людскую половину раздобыть воды и полотна, чтобы перевязать ваши раны.

— Раны? Да нет у меня никаких ран…

— Но вы же весь в крови!

— Наверное, это не моя кровь. И вода, чтобы умыться, очень даже не помешает.

Макс уже закончил регенерацию повреждений и, будто ничего и не было, легко поднялся на ноги. Только в горле осталось ещё специфическое першение, видимо, он всё же надышался немецкой химии.

Послышались шаги, и в зал вошла полная достоинства королева Анна, даже простой кувшин воды несшая с поистине монаршим величием. Позади неё семенила горничная с огромным тазом и стопкой полотенец подмышкой.

— Это всё, что удалось найти… — расстроено произнесла Её Величество, но тут она заметила Макса, и глаза её округлились. — О, наш герой намного живее, чем нам показалось!

Максим склонился в поклоне:

— Это большая честь для меня, Ваше Величество, получить воду из ваших рук. Я сей же час приведу себя в порядок, и тогда — полностью к вашим услугам.

Умывшись и наскоро почистив одежду, он, наконец, огляделся. Да, здесь было отчего испугаться женщинам. Весь пол усыпан каменным крошевом, в стенах зияют огромные бреши, повсюду куски рухнувших скульптур, да ещё у камина на обрубке шеи стоит отрубленная голова с выпученными глазами, а неподалёку от неё бесформенной грудой громоздится остальное тело с торчащим из него мечом.

Меч выглядел обычно, уже не светился, и Макс, придержав ногой останки, не без усилия его выдернул. Вложив клинок в ножны, он подошёл к столу, обозрел разложенные там артефакты, и, недолго думая, смёл их в стоящую подле стола дорожную сумку почившего в бозе Магистра. Замкнул её, закинул на плечо и, повернувшись к женщинам, сказал:

— Тут мы закончили, давайте разыщем принца.

— О, конечно, — откликнулась королева и, слегка смутившись, добавила, — только, господин барон, там, за дверью, сидит этот огромный зверь, он каждый раз на нас так внимательно смотрит, что мне становится не по себе. Вы не могли бы как-то на него повлиять?..

— Не извольте беспокоиться, Ваше Величество, Глор никогда не тронет моих друзей, наоборот, будет защищать их. Но я с ним поговорю, я уверен, он станет смотреть дружелюбней, — Максим очень надеялся, что в этом освещении никто не заметит его слегка ироничной усмешки.

— Вы сказали — поговорю? С волком?

— Он не простой волк. — Макс повернулся к выходу, — Глор, дружище, ты всё слышал?

В дверях показался волк. «Я понял» — услышал Макс, после чего, Глор развернулся и степенно удалился по коридору.

Вид у королевы был несколько ошарашенный.

— …Грей, как же я рад тебя снова видеть! — услышал Максим, выходя во двор. В пляшущем свете факела он заметил искреннюю улыбку на лице прислонившегося к дверце кареты товарища. Четвёрка лошадей уже была готова умчать их подальше от этого негостеприимного места.

— Взаимно, мой принц, взаимно. Однако, будешь ли ты так же рад, если я скажу, что у нас нет кучера, и сообщу тебе имя единственного кандидата на его место?

Улыбка на секунду сошла с лица Тони, но тут же вернулась обратно:

— Буду, Макс. Я с удовольствием возьмусь править каретой, в которой моя мать вернётся домой!

— Ну, тогда — в путь, не мешкая! Если ты не забыл, то этим утром войска твоего отца встретятся с армией монстров. И нам во что бы то ни стало надо поспеть к началу.

— Да каких монстров, Максим? Нет там уже никаких монстров — ведь все чары Крега развеялись!

— Все, да не все, Тони. Не буду вдаваться в подробности, но Крег со мной кое чем поделился, и я точно знаю — эти монстры без меня не развеются.

— О, раз так, то поторопимся. Милые дамы, прошу занимать места, мне доверена честь править вашими лошадьми!.. — он запнулся и встревожено глянул на друга, — Макс, а успеем? Темно ведь…

— Не боись, сейчас подсветим! — и над каретой засиял ярко-белый шарик, чем-то похожий на осветительную ракету из прежней Максимовой жизни…

Грей вскочил на своего верного Маргуса, привязал к седлу повод лошади принца, и малый королевский кортеж, освещённый одинокой, но очень яркой звездой, двинулся в путь.

* * *

Восход солнца застал их на вершине высокого холма, с которого открывалась панорама места будущего сражения — отсюда отлично просматривались и мелкая в этом месте пограничная речка, и деревянный мост через неё, и обе долины по её сторонам. На дальнем берегу стояли лагерем королевские войска, по периметру расхаживали часовые, над шатрами реяли штандарты — но пока ещё лагерь спал, лишь неторопливо сновали дежурные наряды, разводя огонь под полевыми кухнями.

По прямой до лагеря было чуть более километра, но дорога в этом месте огибала глубокий овраг, и путь удлинялся разов в пять.

— Тони, тормози! Жаль, но мы вряд ли успеем пересечь речку до начала сражения, зато, как только покинем вершину холма, то сразу и надолго всё потеряем из виду. Так что, поставь карету в тени вон тех деревьев, чтобы мы никому не бросались в глаза, а я пока перекинусь парой слов с Глором.

Отъезжая, принц успел услышать странный вопрос:

— Глор, я надеюсь, твои парни не боятся дождя?..

Посовещавшись, друзья заняли удобную позицию, на одном из венчавших этот холм каменных утёсов, и Грей, роясь поочерёдно в то в своей, то в Креговой сумках, потихоньку втолковывал принцу:

— Тони, с минуты на минуту всё придёт в движение, и мы уже не можем этого предотвратить. Крег-то, как только мы одни знаем, никуда уже не придёт, но у Кабри однозначный приказ: с восходом солнца выдвинуть армию к реке. Уверен, что у твоего отца доблестные воины, но вряд ли они готовы именно к такому сюрпризу. Скорее всего, начнётся паника, и ситуация выйдет из-под контроля. Значит, нам надо так разыграть карту, чтобы главное преимущество Кабри-Крега свести на нет. А преимущество это лишь в том, что окружающим мерещится: сами монстры и их преобладающее количество. Вот нам и надо убрать это наваждение. Чтобы полностью снять морок, мне нужен непосредственный контакт, которого, к сожалению, у нас пока не предвидится. Но, есть одна задумка — я сейчас чуток поработаю с погодой. И как раз на Кабри у меня контакт имеется: ты же помнишь ту бриллиантовую звезду, на которой он погорел? Она у меня так до сих пор на него и настроена. Но это потом. Ты пока понаблюдай, а я поработаю…

Небо, как назло, было совершенно ясным — ни малейшего намёка на облака — и чтобы собрать дождевую тучу площадью в пол квадратных километра, требовались поистине титанические усилия. Но Максим этого уже не боялся. К теперешнему времени он успел осознать смысл происшедшего с ним этой ночью. И багровый меч, и чёрная ледяная масса в лицо — это не что иное, как последний привет от Крега. Всякий серьёзный маг, независимо от того, Белый он или Чёрный, озабочен тем, чтобы сохранить и передать накопленный им опыт, продолжая хотя бы таким образом жить в веках. Лендер передал опыт только что погибшему человеку из другого мира, подарив ему при этом вторую жизнь, а Чёрный Крег и здесь остался верен себе: всё своё он передал своему убийце.

И теперь Максим собрал под одной крышей три абсолютно чуждых друг другу опыта — свой, опыт Белого Лендера, и опыт Чёрного Крега. Что из этого выйдет, он ещё не мог и представить, но свою новую мощь, даже не удвоенную, а, пожалуй что — возведённую в квадрат, он уже в полной мере ощущал.

А потому — туча собралась. Одна, как перст, на бескрайне-голубом небе, чёрная и тяжёлая, готовая пролиться дождём как раз над будущей позицией Кабри.

— Грей, а зачем нам дождь? — заинтересованно спросил Тони.

— Мороки не отражаются в зеркале, равно как и поток воды делает их прозрачными. Твой отец увидит истинный облик армии Кабри.

— Ну, так начинай, они уже выдвигаются!

— Рано. Пусть займут позиции, а то лови их потом по всему королевству…

Кабри, даже не дождавшись Крега, всё же не посмел ослушаться. Из леса, по всей длине долины, выдвигались ряды безобразных чудовищ. Максим представил, что при их виде чувствует совершенно несведущий зритель, и даже поёжился.

Тем временем, в лагере короля Фредерика уже сыграли тревогу. Всё пришло в движение, и через несколько минут, как раз к тому времени, как монстры достигли исходных позиций, его войска успели завершить боевое построение.

Зрелище было грандиозным. Две армии стояли лицом к лицу на расстоянии двух полётов стрелы, разделённые только мелководной речушкой. Но — какими же разными были эти армии.

Король Фредерик до этого времени ещё не стал объявлять всеобщей мобилизации, а ограничился в этом походе частями регулярной армии. Три тысячи отборной пехоты и около тысячи конных гвардейцев были отозваны из гарнизонов и поставлены на острие удара. Возможно, в глубине страны и собиралось народное ополчение, но здесь была представлена только кадровая элита. Они выглядели браво и внушительно, но их внушительность разом терялась на фоне противника.

Да, было отчего впасть в сомнения. Полторы тысячи громадных, отливающих бронзовой чешуёй ящеров с каменными исполинами на спине в три ряда выстроились на километровом участке долины, а между ними и за ними, плечом к плечу, держали равнение три тысячи пеших великанов. Обнажённые мечи, в два раза шире и длиннее обычных двуручников, грозно играли стальными бликами, а жуткого вида ящеры разевали зубастые пасти и скребли когтями каменистый грунт.

А впереди, на лихом треглавом драконе, гарцевал всадник вовсе уж устрашающих размеров.

Да, один только вид такого воинства, должен был вызывать у противника непреодолимо гнетущее впечатление. И, наверное, так оно и было. Скорее всего, именно в этой связи, вполне ясно различимый с такого расстояния, король Фредерик обнажил меч и, потрясая им, начал держать речь перед строем своих воинов.

— Ну да, — сказал Максим, не прекращая манипуляций с бриллиантовой звездой, — велика Талания, а отступать некуда… Ничего, сейчас мы вам поможем. Тони, смотри внимательно, сейчас ты станешь свидетелем исполнения воли усопшего…

— Чьей воли?

— Усопшего Крега. Он давно это хотел претворить в жизнь, и сейчас его желание исполнится.

Не выпуская из одной руки звезду, Максим, другой рукой сделал пасс в сторону всадника на драконе. И в тот же миг морок исчез. Сам Кабри ещё не понял происшедшей с ним обратной метаморфозы, но стройные ряды его армии на это все же отреагировали и несколько дрогнули. Видимо, кто-то из находящихся рядом соратников поспешил сообщить маркизу, что его внешний вид неожиданно стал далёким от совершенства, потому, что Кабри вдруг беспомощно оглянулся и в растерянности закружил на месте.

В лагере противника также заметили эту перемену. Их ряды даже чуть подались вперёд, а король продолжал свою речь, уже указывая мечом в сторону Кабри.

— Это было — раз! — пробормотал Максим, — А сейчас будет — два!

И с маркизом произошла вовсе уж немыслимая трансформация. Только что на коне восседал грозный воин, а теперь в седле отчаянно пыталась сохранить равновесие… толстенная домашняя свинья!

Но свиная анатомия не предусматривает возможности езды верхом на лошади, а потому огромная туша с истошным поросячьим визгом в конце концов рухнула на землю.

— Это морок, Макс? — зачарованно спросил Тони.

— Нет, принц, она — самая настоящая, — довольно улыбнулся Грей, — может даже поросят нарожать… А сейчас будет — три!

И разверзлись небеса… Ну не буквально, просто тучу прорвало. Плотный ливень накрыл площадь от речки до леса, не оставляя сухим ни одно из Креговых порождений.

И наваждение разом исчезло: не стало ящеров, не стало каменных великанов, не стало их двойников… А вместо этого, стояли на довольно большом расстоянии друг от друга обычные люди, на обычных лошадях, и при этом численность их оказалась втрое меньше первоначальной. Да ко всему, по берегу, визгливо вопя, металась до смерти перепуганная свинья…

— И, напоследок — четыре: давай, Глор! — крикнул Максим в полный голос, забыв, что об этом достаточно было только подумать.

Из леса разом вырвались три десятка серых теней и, молниями стелясь над землёй, врезались в тылы насквозь вымокшей армии. Они сбивали с ног людей, кусали за ноги лошадей, и, главное — сеяли неудержимую панику.

Вражеские ряды сломались, и войско стало напоминать толпу суетящихся цивильных.

— Ну, всё, Тони — теперь ход за королём.

И король пошёл. Ряды его войска пришли в движение, пропуская вперёд три сотни арбалетчиков. Они начали выстраиваться по берегу речки, оставляя явно видимые проходы для конницы.

«Глор! Уходи немедленно!» — послал импульс Максим, и тут же увидел, как начала выполняться эта команда. Но выполняться с проявлением инициативы: волки не просто покидали поле боя, они, сомкнувшись плотным полумесяцем, гнали к близкому лесу уходящую лошадиным галопом свинью. Похоже, её участь была предрешена…

Арбалетчики взяли оружие наизготовку и по команде одновременно нажали на скобы. Три сотни стальных болтов, за четыреста метров пробивающих железные доспехи насквозь, смертоносной стаей понеслись искать своих жертв.

И хлынула конница.

Передний край был смят мгновенно. Кавалерийский клин, как нож масло, рассёк надвое боевые порядки противника, и растёкся, завершая окружение.

А в бой уже вступала пехота, несокрушимым тараном подавляя всякое сопротивление внутри кольца. Пленных не брали. Обозлённая своим недавним испугом, королевская гвардия теперь не знала пощады, жестко мстя за своё уязвлённое самолюбие.

В течение часа всё было кончено. В потоках дождя, меж поверженных тел, бродили одни лишь королевские пехотинцы и проверяли качество проделанной работы.

Пора было выключать ливень. Максим снял заклинание, туча беззвучно лопнула и рассеялась. Ни одно из павших тел не стало выглядеть монстром, а значит, как это ни прискорбно, из армии Кабри в живых не остался никто.

— …Ну, кто бы сомневался, что вы окажетесь поблизости, — улыбаясь, произнёс король Фредерик, встречая на пороге своего шатра карету в сопровождении барона Грея, — а это что же, принц у нас теперь перешёл в кучера?

— Нет, мой король, просто пассажиры этой кареты настолько ценны… — начал, но не закончил Максим, так как Тони уже соскочил с козел и, распахнув дверку кареты, воскликнул:

— Отец, встречай!

Увидев, кто выходит из кареты, король, презрев все этикеты, бросился навстречу и заключил в объятия свою долгожданную супругу. Простояв так несколько секунд, он опомнился и поспешно увёл королеву в шатёр, но все успели заметить, как у короля предательски дрогнул подбородок, а плечи королевы мелко дрожали, не переставая.

И в этот момент четыре тысячи глоток радостно исторгли победное «Ура!!!», и — ещё, и — ещё…

-

Месяцем позже.

— Максим, вы бессовестно манкируете своими обязанностями! — донёсся на балкон звонкий голос баронессы Тауфф, — Вот этот лепесток выглядит значительно бледнее остальных!

Грей улыбнулся, а Тони шутливо толкнул его плечом:

— Барон, ну когда же вы, наконец, сделаете предложение? Ведь она же изведёт вас этими цветами!

— Понимаете, принц, я никак не могу уловить точное соотношение её положительных и отрицательных качеств. А без этого как же можно решаться на такой серьёзный шаг? И, кроме того, из жалованных мне земель гонцы приносят всё более тревожные известия. Может быть, для начала мне там навести порядок?..

Тони отставил на парапет недопитый бокал и поднял на барона вмиг загоревшиеся глаза:

— Макс! Я с тобой!..

ЧАСТЬ II. Лигор

Гл. 1

— …Но всё-таки, Макс, что ты задумал?

Друзья уже полчаса сидели на открытой террасе трактира в центральной части Альфаны, прикрывшись личиной двух заезжих купцов средней руки, что в этот воскресный день выглядело вполне заурядно — в столице проходила ярмарка, и пришлого люда на улицах заметно прибавилось.

— Мой принц, ты сейчас сам всё увидишь…

…Некоторое время тому назад Тони в отчаянии воззвал к своему другу (и телохранителю по совместительству) с чуть ли не мольбой: «Барон, ну что же делать, я уже не знаю, куда мне от этой Сэлли деться!..», после чего Максим, до этого лишь с усмешкой наблюдавший за развитием событий, решил вмешаться в ситуацию и дать возможность принцу наконец-то свободно вздохнуть.

А дело было в следующем.

Тони, весьма приятной наружности молодой человек, к тому же — принц и единственный наследник короля Фредерика VI, до сей поры оставался темой белых и пушистых грёз девичьей части альфанской знати. Но так же он был ещё и потенциально лакомым куском для особей гораздо более практичных и циничных, особей, желающих одним махом взлететь в заоблачные высоты власти, не отягощаясь при этом нравственными условностями.

К последней категории как раз и относилась Сэлли Брисс, дочь королевского казначея и по сути — министра финансов Талании, графа Теодора Брисса, человека в государстве уважаемого и влиятельного, знаменитого притом как гибкостью в сфере финансов, так и суровой принципиальностью в вопросах морали. И, как это часто случается, дочь его по этим двум характеристикам была полной ему противоположностью. По всей вероятности вдохновляемая матерью, желающей для своего дитяти лучшей участи, сия ветреная особа прилагала просто-таки нечеловеческие усилия, чтобы оказаться в роли если не законной супруги, то, по крайней мере, фаворитки наследного принца.

Вот только у принца к ней душа совершенно не лежала. Выросли они друг у друга на глазах, и Тони прекрасно сознавал, что за подарочек скрывается за этой смазливой мордашкой. Однако избавиться от навязчивых матримониальных экзерсисов претендентки ему не удавалось никак. А идти на открытый скандал не позволяло положение её отца в обществе и благорасположение к нему короля.

На какие только ухищрения не пускалась Сэлли, чтобы достичь желаемого… И всё это можно было бы стерпеть, если бы степень их коварства не возрастала от раза к разу. А последний эпизод в этом ряду всё-таки переполнил чашу терпения принца: в один из вечеров, собрав в своём салоне альфанскую знать, в том числе пригласив и принца, Сэлли зазвала последнего в свои комнаты, якобы для демонстрации какой-то заморской диковинки, а там угостила его бокалом вина (как позже определил Грей по ауре принца — с приворотной составляющей) и быстренько разоблачившись, юркнула в постель.

Откуда же ей было знать, что от приворотов и большинства популярных ядов Максом на своём подопечном давно уже была поставлена соответствующая защита? В общем, принц вопреки её чаяниям так и не соблазнился младым доступным телом, а так как в дверь уже тарабанила предупреждённая прислуга, то незадачливому «совратителю» пришлось в скором порядке ретироваться через окно, благо не очень-то высоко расположенное…

Вот после этого-то инцидента, всласть изругавшись и от души отпинав ни в чём не повинную мебель, принц и обратился к Максиму со своим отчаянным призывом.

А сейчас он в нетерпении ёрзал на трактирном табурете, мучаясь любопытством в неведении задуманного Греем. Их наблюдательный пост находился на той самой улице, по которой граф Брисс ежедневно проезжал из королевского дворца в свою городскую резиденцию. А почти напротив трактира располагался так называемый «пансионат мадам Бибо», прекрасно известный жителям столицы как самый высокопробный бордель страны, под какую бы там вывеску он не рядился. В таких вот декорациях Максу и предстояло разыграть некое действо с далеко идущими последствиями.

Барон, внешне совершенно бездумно прокручивая на столе стакан с белым буанским, терпеливо ждал, когда в конце улицы покажется всем знакомый открытый конный экипаж, на котором граф имел обыкновение разъезжать по городу в последнее время. И, наконец, дождался.

Завидев вынырнувшее из-за поворота раззолочённое ландо, Максим тут же развернулся на табурете в сторону двери пансионата, и начал формировать загодя продуманное заклинание.

Представление началось: через дорогу от них, из приткнувшейся к обочине кареты, судя по всему — наёмной и дожидающейся клиента, выпорхнула весьма приметная парочка: мужчина, выглядевший хотя и знатным, но совершенно незнакомым дворянином, и хорошо знакомая друзьям молодая девица — Сэлли Брисс. Заливисто рассмеявшись, она почти у самых дверей пансионата прильнула к своему кавалеру в долгом поцелуе, и не отрывалась от этого занятия, пока экипаж казначея не приблизился достаточно близко для узнавания. После чего, вновь звонко на всю улицу рассмеявшись, она, крепко ухватив за руку, увлекла своего партнёра внутрь славного заведения.

Теодор Брисс обладал очень хорошей реакцией и был чужд какой бы то ни было нерешительности. Резким окриком остановив экипаж, он без промедления ринулся вслед за «непутёвой доченькой».

Не став дожидаться видимых последствий этого вторжения, Грей жестом подозвал к себе отиравшегося неподалёку шустрого подростка, бросил ему мелкую монету и тут же подробно растолковал, какими словами надо от имени мадам Бибо уведомить стражников об учиняемом в пансионате погроме. Малец со всех ног ринулся выполнять поручение.

— Всё, мой принц, думаю — дело сделано.

— Но ведь это же был морок, да, Макс?

— Конечно, морок, мой принц, к тому же, развеянный сразу, как только граф пересёк порог этого чудного домика. Он сейчас рвёт и мечет, пытаясь отыскать там Сэлли с кавалером, подозревая всех присутствующих в пособничестве. Представляю, как им сейчас «весело»…

— То есть, он их там определённо не найдёт. Но ведь граф, когда доберётся до своего дома, сразу узнает, что Сэлли как благовоспитанная девица просидела весь день за вышивкой, и тогда поймёт, что он глупо обознался!

— Фи, мой принц, за кого вы нас принимаете? Мы же солидная финансовая пирамида… тьфу ты, в общем — противной стороне не оставлено ни малейшего шанса на выигрыш. Два часа назад Сэлли получила через посыльного таинственное письмо с приглашением на романтическую встречу инкогнито в одном из глухих переулков Альфаны, где она, я уверен, и пребывает в данную минуту с соблюдением всяческих конспиративных ухищрений. И, что самое пикантное, это письмо — за вашей подписью, мой принц, так что будьте уверены, осечки там быть не может…

— Макс! Да ты что?.. это же такой крючок, с которого мне уже не спрыгнуть! Она же всем покажет письмо, и мне останется только одно…

— Спокойно, Тони, дай мне пару секунд… — Грей прикрыл глаза и на несколько мгновений замер неподвижно. — Всё, мой беспокойный друг, — продолжил он, вновь взглянув на принца. — Только что, в том жутко компрометирующем тебя письме, неважно даже, где она его хранила — за корсажем у сердца или в каком-нибудь другом укромном месте — так вот, там сейчас произошла чудесная метаморфоза: почерк и текст изменились кардинально, смысл послания стал развязным и не допускающим иного толкования, а самое главное то, что подписано письмо теперь просто и непонятно — «навеки твой, Джакомо Казанова, шевалье де Сенгальт». И будет Сэлли Брисс последней дурой, если вздумает его кому-то показать — тогда уж папочка наверняка отправит её в самый дальний из монастырей…

По улице грузно протопали четверо стражников во главе с офицером и скрылись в недрах великосветского борделя.

— Всё, пойдём отсюда, Тони, здесь нам больше делать нечего…

* * *

Вечером того же дня дежурный офицер сообщил принцу, что его желает видеть отец.

— А так же вас, господин барон, — добавил он и, откозыряв, покинул покои принца.

Тони обеспокоено взглянул на Максима:

— Как думаешь, это связано с сегодняшним скандалом?

— Мой, принц, даже если и связано, не вибрируй нервом, наши действия вполне подпадают под трактовку «необходимая оборона». Расслабься и давай почтим вниманием нашего короля, там заодно и узнаем, в чём причина этого вызова.

Король принял их в рабочем кабинете, сидя за заваленным деловыми бумагами столом.

— Принц, барон — располагайтесь, через минуту я освобожусь.

Он дописал несколько строк на листе гербовой бумаги, встряхнул над нею резной песочницей и ссыпал песок с документа в корзинку у ножки стола.

— Ну-с, господа, признайтесь без утайки, не ваши ли уши торчат из этой истории с дочерью графа Брисса? Судя по докладу начальника тайной полиции, явных ваших следов там как будто и не просматривается, но уж очень всё произошло вовремя и с прогнозируемым результатом. Что скажете, барон?

— Трудно было бы спорить с такой проницательностью, Ваше Величество, только я и пытаться не буду. Простите меня, мой король, но мною действительно были предприняты шаги по ограждению моего подопечного от назойливых притязаний госпожи Сэлли Брисс, которая в своём стремлении утвердиться в роли как минимум фаворитки принца в последнее время начала переходить все допустимые границы. Смею вас заверить, принц лишь выразил пожелание прекратить эти домогания, а методы достижения целиком и полностью лежат на моей совести.

— Да ладно вам, барон. Должен признать, комбинация была проведена ювелирно. Сэлли на данный момент уже на пути к своему родовому поместью, где проведёт не менее года на лоне природы. Хотелось бы надеяться, что это несколько поумерит её пыл. Но оставим это, я вызвал вас обоих по несколько иному поводу. Не далее как сегодня послом королевства Бризар мне было передано письмо его повелителя, моего монаршего брата короля Силура III, которое требует к себе очень пристального внимания. Вас, барон, оно касается лишь как человека близкого к королевской семье, но будет небезынтересным услышать и ваше мнение. Не буду зачитывать это витиеватое послание, лучше в двух словах перескажу самое основное. На данный момент даже сам факт появления этого письма весьма примечателен. Принц в курсе, а для вас, барон, необходимо прояснить некоторые детали. Уже почти два года, как мы получаем известия о делах в Бризаре косвенным путем, даже их посол в Талании знает немногим более нас. Это связано с тем, что лежащее между нашими королевствами независимое княжество Лигор, и без того труднодоступное из-за своего расположения внутри обширной горной системы, некоторое время назад начало проводить политику тотальной изоляции от внешнего мира. Потому известия о событиях в Бризаре поступают к нам кружным путем и запоздало. А сведения оттуда последнее время были весьма туманны и противоречивы. Якобы был раскрыт заговор против короля Силура и, как следствие этого, ушли со сцены видные политические деятели королевства, не просто ушли, а были либо казнены, либо заключены под стражу, либо сосланы в медвежьи углы. А им на смену пришли совершенно непримечательные личности, серые и никчемные, но при этом весьма заносчивые и недружелюбные. Работа нашего дипкорпуса в Бризаре осложнилась до крайности — при дворе они не приняты и всякое общение ограничено только секретариатом министра иностранных дел. Даже работа с агентурой не приносит желаемых результатов. Всё покрыто какой-то нездоровой таинственностью. Это вкратце. А теперь самое странное: в полученном нами сегодня письме король Силур III недвусмысленно намекает на целесообразность династического брака между его дочерью принцессой Элизабет и …тобой, Тони. Вот так — ни больше, ни меньше…

— Отец!.. — Тони стал похож на вынутую из воды рыбу. — Ты так не сможешь… Я… я не согласен!

— Полноте, принц! В конечном счете вы поступите так, как велят вам интересы государства, а не ваши личные. — Король неодобрительно покачал головой. — Успокойся, Тони, никто тебя насильно не женит. Как раз к вашему с бароном приходу я заканчивал писать ответ моему монаршему брату. Не беспокойся, с кондачка такие вопросы не решаются, все необходимо подчинить процедуре, а она займет немало времени. Мой ответ королю Силуру нельзя истолковать ни как согласие, ни как отказ. При существующем положении вещей письмо будет доставлено нескоро, так же нескоро мы получим ответ из Бризара. А за это время мы отыщем единственно правильную линию поведения… Вот так, сын. Ну, а что думает обо всём этом наш друг барон?

— Мой король, — очень серьезно произнес Грей, — мое мнение сводится к тому, что на принца Талании открыт сезон охоты, по меньшей мере как на завидного жениха, а по большей — как на объект, дающий потенциальную возможность политической игры.

— Великолепно, барон, — король улыбнулся, — вы уловили суть. Постарайтесь в своей работе это обязательно учитывать. Все необходимые подробности вы можете узнать у начальника тайной полиции, он предупрежден, а кроме того, он сам испросил у нас дозволения проконсультироваться с вами в вопросе дальнейшей зачистки Альфаны от агентурной сети Крега, что-то там у него вызывает тревогу.

— Я сегодня же с ним встречусь, Ваше Величество.

— Нет нужды в такой спешке, барон, время позднее, вопрос вполне потерпит и до завтра. Тони, сын, а вот ты будь добр, проникнись серьезностью момента и обязательно выстрой собственное мировосприятие в свете всего здесь сказанного. Вот, на сегодня — всё, всего наилучшего, господа! — король кивнул молодым людям и снова погрузился в работу с бумагами.

* * *

— Тони, а что ты можешь рассказать о шефе тайной полиции? Как-то мне не приходилось ещё с ним пересекаться…

Друзья вновь обосновались в апартаментах принца. Тони при этом выглядел несколько расстроенным, и Максим решил его отвлечь от мрачных дум.

— О графе Штейне? О, интересная личность. Его как будто и не видишь, а он, тем не менее, очень многое о тебе знает. Раньше меня это бесило, как это — куда ни пойдешь, с кем ни поговоришь, а отец уже в курсе всего. Потом понял, что у него просто работа такая, перестал сердиться, да и научился при необходимости обходить его силки, хотя это, признаться, и непростая задача.

— Насколько я знаю, его службы располагаются в том угловатом здании, что через площадь от дворца? Что это за мода во всех краях: как служба тайная, так и домишко себе помрачнее строят, чтоб обыватель вздрагивал…

— Ну, графу-то этот дом в наследство от прежних достался, не строил он его, в нём испокон веку тайная полиция была. А что вздрагивают, это верно. В ту дверь только посетители входят, да не все из них обратно выходят, а вот никто никогда не видел, чтобы теми дверями сами жандармы пользовались. Создается впечатление, будто и нет за ними никого. Это я потом уже узнал, что там целая система тайных подземных ходов с выходами по всей округе, а при том, что вышкол и дисциплина у графских служащих достойна восхищения, то всё это вместе взятое добавляет простолюдинам ещё большего страху…

— А каков он в общении?

— Весьма обаятелен, остроумен. Только надо постоянно быть начеку — он же всегда на работе…

— Ладно, Тони, завтра разберемся.

— А я с тобой пойду, мне тоже интересно…

Гл. 2

— Весьма рад вас видеть, господа, а с вами, барон, очень рад познакомиться ближе! Прошу, располагайтесь. Кофе или, может быть, — вина? Есть хорошее белое буанское — букет просто волшебный… — встретивший их на пороге своего кабинета граф Штейн, не переставая улыбаться, указал гостям на удобные кресла у столика в дальнем углу комнаты.

— Благодарю вас, граф, — Тони решил взять инициативу на себя, — для вина как-то рановато, а вот от кофе мы не откажемся, не так ли, барон?

— Да, кофе был бы в самый раз.

— Тогда — одну минуту, — Граф вызвал адъютанта и отдал распоряжения, — Итак, господа, вот в этой папке специально для вас двоих собраны основные данные по Бризару на теперешний момент. Акцент сделан на королевскую семью и ближайшее её окружение. Это не расширенная справка, поэтому, если возникнет необходимость в подробностях — я к вашим услугам. А лично для вас, принц, подготовлен ещё один документ, он освещает матримониальные устремления нашей высшей знати касательно вашей особы — в цитатах, так сказать… Очень познавательное чтиво, Ваше Высочество, оно открывает глаза на подоплеку многих «благородных» порывов вашего окружения и молодых барышень в частности. Знаю, вы очень щепетильны в вопросе частной жизни других, поэтому настоятельно рекомендую не пренебречь чтением этого документа — он как раз поможет оградить от нежелательного вмешательства вашу собственную жизнь.

Тони недовольно поморщился, но Максима это не остановило — он забрал и вторую папку:

— Не волнуйтесь, Ваше Сиятельство, принц обязательно ознакомится с этим документом. Вопросы безопасности превыше щепетильности.

— Макс, и не надейся, я не буду читать доносы на своих друзей.

— Конечно, не будешь. Читать буду я, а ты будешь знать. И не друзей, а только недругов, будь уверен.

Граф, получив неожиданную и серьезную поддержку, с благодарностью взглянул на Грея:

— Буду вам признателен, барон, если вы сдвинете это дело с мертвой точки. И прошу вас, давайте без титулования, уж я-то знаю, что вы не просто барон, каких множество.

Стукнули в дверь — адъютант принёс и роздал кофе.

Грей, приняв чашку, ответил, улыбаясь:

— Благодарю вас, граф, почту за честь быть вам полезным. Однако вернемся к делу. Наш король говорил, что у вас имеется проблема, в разрешении которой могут пригодиться и мои знания. Так что я вас внимательно слушаю.

Граф Штейн, собираясь с мыслями, отставил свой кофе и подошел к окну. Темно-серый мундир с серебряным позументом в контровом освещении казался совершенно черным, а его седые волосы серебрились ореолом. В сухощавом теле чувствовалась сила и лаконичная грациозность бывалого фехтовальщика.

Наконец он заговорил:

— Барон, некоторое время тому назад я получил приказ провести зачистку столицы от всяческого сброда. Да вы, наверное, в курсе. Но не о сброде речь. Очень важно было выявить и уничтожить резидентуру небезызвестного вам Крега. А о её существовании, к стыду своему, я узнал довольно поздно. Всё же работа помалу пошла и многих к этому времени уже выследили и схватили. Но все они были пешками, а перед нами стояла задача найти резидента. Вышли и на него — им оказался один из крупных ростовщиков, свою агентуру он затягивал в сети легкодоступными ссудами и действовало это безотказно — ни один не смог соскочить с такого крючка. Мы взяли его под плотное наблюдение, и вот что выяснилось странного: он продолжал раздавать задания и после гибели Крега. И задания эти соответствовали текущему моменту.

— То есть, от уже мертвого Крега они не могли исходить, но могли от кого-то, кто по-прежнему жив и здоров? — Макс постарался не выдать голосом своей озабоченности.

— Вот именно, барон! И в это же самое время наш поднадзорный был под такой плотной опекой, что мы знали каждое слово из тех, которые он шептал ночью своей жене! Каждый приходящий клиент брался под наблюдение и детально прорабатывался — вы только представьте себе объем работы! И всё — прахом. Никаких результатов. Мы даже внедрили своего агента к нему в лавку — и с тем же успехом. Кроме одного нюанса: в доме обнаружена комната, куда доступ имеет только сам хозяин, и из которой при его посещениях слышны невнятные голоса. Но по косвенным данным иного живого присутствия не обнаружено. Так что, по всей видимости — это по вашей части, господин барон.

Он выжидающе замолчал. Молчал и Грей, сосредоточенно обдумывая информацию. А Тони, как будто боясь спугнуть забрезжившее приключение, притих еще раньше, и только блеск глаз выдавал, чего ему это стоило.

Максим нарушил молчание:

— Даже если вы, граф, пришли к неверному заключению, — медленно заговорил он, — то в любом случае моё вмешательство может оказаться нелишним. С вашего позволения, конечно, — Макс поднял вопросительный взгляд на начальника тайной полиции, и, получив в ответ утвердительный кивок, продолжил, — В случае, если ваш вывод верен, моё вмешательство окажется просто жизненно необходимым. Я знаю повадки Крега лучше кого-либо другого, и это не похвальба, поверьте. И, уверен, он не мог оставить своего тайного уполномоченного как без средств защиты, так и без механизма самоуничтожения. Так что при попытке взятия его под стражу есть риск, во-первых, неоправданных жертв среди ваших людей, и, во-вторых, не исключена вероятность превращения самого резидента в кучку пепла.

Он сделал паузу и решительно закончил:

— Мне нужно там побывать. И чем раньше, тем лучше.

Граф Штейн кивнул, в два шага скользнул к столу и звякнул колокольчиком. На пороге тут же возник адъютант.

— Пусть немедленно осветят ход номер пять, четверых из резервной смены к его входу. Готовность — через три минуты. Выполняйте!

— Слуш-Ваш-Сият-ство! — Офицер козырнул, четко развернулся и пулей вылетел за дверь.

— Основательно у вас тут, — одобрительно качнул головой вслед ретивому адъютанту Максим.

— На том стоим, — пряча довольную улыбку, проворчал граф, снял с крючка на стене шляпу и щегольским щелчком сбил с её полей несуществующую пылинку.

* * *

Спустившись по широкой каменной лестнице на подвальный этаж вслед за шефом тайной полиции, друзья оказались в просторном помещении со множеством окованных железом дверей по всему его периметру. У двери с номером пять выстроились в шеренгу четверо жандармов всё в тех же, что и на их начальнике, темно-серых мундирах поверх тонких кольчуг, только тканью попроще, да с голубыми шевронами вместо серебряного позумента. Стояли четко в линию, взгляд поедал начальника, кисть левой руки на эфесе палаша. Загляденье, а не войско.

— Двое — вперёд, — немногословно скомандовал граф, и два жандарма, открыв двери, затопали сапогами по мощеному камнем полу подземелья, — вы замыкаете, — добавил для оставшихся двоих и сделал приглашающий жест гостям, — прошу за мной, господа.

Подземный ход был достаточно высоким, чтобы не пригибать голову, и ширина его позволяла двоим идти рядом. Стенки обшиты деревом, воздух достаточно свеж, через равные промежутки развешены масляные фонари — такое подземелье мало чем отличалось от обычного коридора, разве что — своей длиной.

Но и любой длине-протяженности тоже есть предел: примерно через десять минут бодрой ходьбы «кортеж» достиг противоположных дверей и оказался в подвале обычного средней руки жилого дома.

Оставив жандармов в доме и выйдя во двор, они разместились в одноконной крытой повозке, на козлах которой сидел очень даже гражданского вида мужичок. Повозка тронулась и, под цокот копыт разговор продолжился:

— Господин барон, — негромко произнес граф Штейн, сидя на скамье напротив и чуть наклоняясь к собеседнику, — просветите меня, что вы намерены делать.

— Мне, господин граф, если это возможно, необходимо оказаться как можно ближе к интересующему нас дому и, по возможности, сделать это скрытно.

— Такое вполне возможно, — ответил граф, повернулся и открыл небольшое окошко со стороны возницы, — Слушай приказ: остановишься у дома объекта, войдешь в лавку и заведешь разговор по поводу взятия ссуды. Поморочь там их… — он обернулся к Грею, — сколько вам надо времени?

— Десяти минут хватит.

— Чуть накинем, — и уже снова вознице, — поморочь их разговором минут пятнадцать, потом возвращайся и отъезжай. Понял?

— Так-точь-Ваш-Сият-ство!

— Да не ори ты так, дубина!.. Исполняй! — и он, усевшись как прежде, снова замолчал.

«Ну и выдержка, у другого бы от нетерпения и любопытства уже руки затряслись, а этот невозмутим как удав, — глядя на графа, думал Максим, — хотя он, наверное, и есть удав — работа обязывает…»

Повозка остановилась, было слышно, как возница спрыгнул с козел и хлопнул дверью лавки.

— Мы на месте, барон. Что надо сделать?

— Ничего, граф. Просто сидим, а я погляжу.

— Оттуда обзор никудышный, может, к окошку переберётесь?

— Нет, граф, — улыбнулся Грей, — мне и так всё хорошо видно…

И он включился в режим сканирования прилегающей территории.

Начав «облёт» с дальних подступов, Максим через минуту всё же открыл глаза, отыскал взглядом Штейна и спросил:

— Господин граф, на чердаках домов, что напротив и позади объекта, похоже ваши наблюдатели? — Граф не смог скрыть своего удивления, но всё же утвердительно кивнул, а Грей продолжил, улыбнувшись, — Но на сеновале конюшни во дворе дома справа, надеюсь, не ваши агенты?

— Там поста нет, — встревожился Штейн, — а что там происходит?

— Да не волнуйтесь, там, по всей видимости, конюх с горничной мило развлекаются…

Максим управился чуть раньше назначенного срока, но до возвращения возницы глаз так и не открыл. Было о чем поразмыслить. Но вот хлопнула дверь, повозка качнулась под весом усевшегося на козлы агента-кучера, прозвучало негромкое «Трогай!..» его начальника, и Макс вышел из задумчивости:

— А скажите, господин граф, у вас зафиксированы дни, когда из той тайной комнаты были слышны голоса?

— Безусловно — да, у нас такая процедура: ежедневно принимать донесения, прорабатывать их и фиксировать в деле. А всё, что касалось этой комнаты, — вообще подшито в отдельную папку. Это дело я держу на личном контроле, так что и сам сейчас могу вспомнить последние несколько случаев. Последний раз это было позавчера, до этого — ещё за три дня, и ещё до этого — за семь дней. Дальше так сразу вспомнить не могу — то ли пять, то ли четыре дня, тут уже надо поднять донесения.

— Замечательно, этого пока достаточно. Уже можно сделать вывод, что сеансы связи не происходят по жесткому графику. А это, граф, были именно сеансы связи: в той комнате, как я только что выяснил, находится довольно сильно заряженный магический шар. Почти такой же, Тони, как ты видел в моем кабинете, и используют такие шары кроме всего прочего еще и для дальней связи. Если же вами, граф, в течение длительного наблюдения так и не был обнаружен его внешний контакт, а задания он продолжал своим людям раздавать, то вывод напрашивается сам собой.

— Вот как? Значит, господин барон, мы не зря вас побеспокоили, это дело всё-таки по вашей части?

— Да, господин граф, и теперь я должен спросить вас как главу тайной полиции: каков будет дозволенный уровень моего вмешательства в это дело?

— Самый высокий, барон. Его Величество, в случае подтверждения магической составляющей дела, наделил вас чрезвычайными полномочиями, сопоставимыми даже с моими. За что я нисколько не в обиде: результат работы для меня превыше всего.

— Вот и чудесно. Тогда нам надо набросать план действий, но сначала введите меня в курс дела более подробно.

— Если не возражаете, мы сделаем это в моём кабинете, — он повернулся к окошку, — Гони к третьему участку!

* * *

Третий участок — такой же неприметный обывательский дом — находился всего в пяти минутах подземной ходьбы от резиденции тайного силовика королевства. Там повозку отпустили, и уже очень скоро все трое удобно разместились в креслах просторного кабинета графа.

Около получаса Максим внимательно знакомился с материалами дела, занимавшими две довольно пухлые папки, потом еще некоторое время обдумывал прочитанное, и, наконец, заговорил:

— Как я понял из всего этого, — он постучал ногтем по обтянутому сафьяном картону папки, — его жена очень редко покидает пределы дома?

— Да, барон, даже в продуктовую лавку и на рынок отправляют слугу, к счастью, именно нашего агента.

— А жена для нас будет весьма некстати… — Макс откинулся в кресле и прикрыл веки. Но ненадолго, — Есть мыслишка, сейчас попробую! Шальная, правда, но вдруг да и получится. Граф, вы позволите воспользоваться вашим письменным прибором?

— Да, конечно же, — Штейн без проволочек освободил место за своим столом, — прошу вас!

Грей уселся в хозяйское кресло, ознакомился с содержимым чернильниц, по очереди макнув в каждую перо и опробовав его на клочке бумаги, взял чистый лист и, чуть ухмыляясь, бегло набросал текст. Перечитал, взял другое перо и, макнув в соседнюю чернильницу, дописал еще несколько слов. Помахал листком, чтобы быстрее просохли чернила, положил на стол, прошептал над ним какую-то абракадабру, и сунул его в руку Тони:

— Читайте, принц, только вслух!

Тот, откашлявшись, заглянул в записку и протараторил:

— Идёт козёл с косой козой, идёт козёл с босой козой, идёт коза с косым козлом, идёт коза с босым козлом… Ч-чёрт ногу сломит! Барон, что это?

Грей забрал у него листок:

— А теперь скажите: о чем сказано в записке?

Тони недоуменно взглянул на него, чуть задумался и медленно проговорил:

— Э-э, что же там было?.. А! О том, что графу надо немедленно явиться к королю! — и он с ошарашенным видом замолчал.

— Ну-ка, дайте сюда, — Штейн взял листок, прочитал, быстро сунул его в карман и ринулся к шляпе, — Прошу простить, господа, меня срочно вызывает король!

— Стоп, стоп, господин граф, вас никто никуда не вызывает! Это всё-таки сработала моя задумка! Граф, вы же ясно всё слышали, когда принц вслух читал записку: там не было ни слова о короле! Вспомните, что вы тогда услышали?

— Постойте, там было что-то про козлов и коз…

— Вот именно! И только прочитав записку своими глазами, вы, как и принц, решили, что это королевский приказ. А в этом и суть моей выдумки! Граф, прошу вас, расслабьтесь и вернитесь к своему столу, я сейчас всё поясню.

Лицо графа Штейна еще некоторое время выражало нешуточное борение, но в какой-то момент он взял себя в руки и, решительно сжав губы, вернулся в своё кресло.

Грей снова открыл папку, вынул из неё досье на супругу резидента и отыскал в нем нужное место:

— Вот. У его жены имеется родная сестра и живёт она… живёт она… ага, вот: в местечке Молен. Это, что, где-то возле Моленского леса?

— Да, с южной его стороны.

— Это, кажется, около двух дней пути верхом? А почтовой каретой сколько?

— Три.

— Чудесно. Три туда, три обратно, да денёк-другой там, я думаю, этой недели нам с головой хватит на улаживание проблемы с резидентом. А после она уже мешать не будет…

— Барон, о чём это вы сейчас говорите?

— М-м… простите великодушно, сейчас я посвящу вас в детали моего плана. Вот в чём суть: я состряпаю послание для его жены, оно будет иметь на неё такое же воздействие, как и вот это, призывавшее вас к королю, но с той лишь разницей, что супруга ростовщика непреодолимо захочет повидать свою сестру в Молене. Надо только придумать какой-то нейтральный текст, не о козах же писать…

— Быть может, какое-нибудь предписание городской управы?.. — подал голос Тони.

— О, вполне подойдёт, главное, чтобы оно изначально не вызвало никаких подозрений и было прочитано хотя бы одним из супругов.

— Сейчас организуем, — граф звякнул колокольчиком и отдал распоряжение своему шустрому адъютанту. — А когда это письмо нужно будет вручить?

— Чем раньше, тем лучше. Вот как только смастерим его, так сразу и устройте вручение. Потом нам останется дождаться отъезда жены ростовщика, и можно будет заниматься изъятием из оборота его самого. Но об этом мне надо еще некоторое время поразмышлять, а то там неслабая защита наворочена…

Адъютант с поручением управился очень быстро, видимо писари местного ГБ были не понаслышке знакомы с делами городской управы. Грей, даже не вчитываясь в текст принесённого письма, вписал несколько слов между строк и произнес над ними слова заклинания.

— Вот, запечатайте его как положено и вручайте. Только, ради всего святого, проследите, чтобы ваши подчинённые не пытались его прочесть, а то ведь сразу помчатся к сестрёнке в Молен, даже если у них её отродясь не было…

Граф с некоторой опаской принял исписанный бланк и как-то даже поспешно вложил его в казенного вида конверт, чем заметно развеселил Тони. Тщательно заклеив клапан, Штейн вызвал агента и не менее тщательно его проинструктировал, после чего друзья, уговорившись явиться по первому зову, откланялись и покинули цитадель королевской безопасности.

— Макс, а как это у тебя получилось, что мы читали в записке одно, а понимали совершенно другое? — спросил Тони, когда они через площадь направлялись к королевскому дворцу.

— Да вот, мой принц, мне с помощью магии удалось реализовать один очень популярный в моём мире миф. Миф о двадцать пятом кадре. Он сводится к тому, что если показать человеку что-либо за очень-очень короткое мгновение, то зрением он этого не воспримет, будто он и не видел ничего, но подсознание его всё-таки зафиксирует произошедшее и отправит необходимую информацию в мозг. Но у нас это совершенно не работает, ну разве что как приманка для простофиль, а здесь, добавив к идее магическую составляющую, мне удалось миф превратить в действительность. С запиской-то я что сделал? Написал ничего не значащий текст, который все хорошо видят и читают. Но между строк я вписал ясное и однозначное повеление: сделать то-то и то-то. А потом заставил эти тексты мерцать поочередно, но с разной частотой: бесполезный текст виден достаточно долго, скажем, несколько мгновений, и глаза его успевают увидеть. Зато повеление моё появляется лишь на ничтожную долю мгновения, если ещё чуть быстрее, то человек вообще ничего не воспримет. Но этого времени хватает, чтобы мозг его зафиксировал. И вот тут вступает в дело магия. На письмо наложено заклинание повиновения, в чуть упрощенной, но от того более жесткой форме: «Сделай это!». И заклинание тоже мерцает, с той же частотой, что и повеление. Вот и получается, что невидимый приказ поневоле приходится выполнять…

Они уже поравнялись с дворцовыми воротами, когда из караулки вышел дежурный офицер и, отдав честь, обратился к принцу:

— Ваше Высочество, разрешите передать господину барону записку?

Тони кивнул. Грей, принимая небольшой конверт, поинтересовался:

— Кто передал?

— Мальчишка-посыльный. Но там надписано от кого…

— Да, уже увидел.

Грей надорвал конверт, пробежал взглядом послание и поднял взгляд на принца:

— Дорогой мой друг, а нет ли у вас желания разнообразить своё обеденное меню?

— Что-то особенное? — живо откликнулся растущий организм Тони.

— Да, есть возможность отобедать «Весёлым петухом в красном вине». Уверен, что ваши повара такой шедевр вам ещё не представляли.

— О, это же то, о чём вы, барон, с такой грустью неоднократно вспоминали! «Старая башня», если не ошибаюсь?

— Именно, Тони. Несравненная госпожа Вернер просит об услуге, а она относится к тем немногим людям, которым я не могу отказать.

— Так что же мы медлим? Мой желудок уже предчувствует новые впечатления… Лейтенант, распорядитесь, чтобы оседлали и привели к воротам наших с бароном лошадей!

Гл. 3

Лошадей друзья оставили на конюшне баронского особняка, и, подгоняемые зовом желудков, почти что бегом направились к «Старой башне». Но уже в полусотне шагов от цели вдруг одновременно переглянулись и втянули воздух носами. Похоже, «Весёлый петух» уже успел завоевать все прилегающие к трактиру территории.

Толкнув знакомую дверь и переступив порог, барон с принцем с любопытством огляделись. Макс заново впитывал подзабытую обстановку, а для Тони всё здесь представляло живой интерес. Зал был обширным и светлым. Ближе к выходу стояли массивные, на восемь-десять человек, столы из гладко оструганных толстых досок, к центру же количество посадочных мест за столами уменьшалось, и в глубине зала, отделенные друг от друга тонкими ширмами, виднелись покрытые белоснежными скатертями столики, рассчитанные на трёх-четырёх гостей. Время было обеденное, и большинство столов занимали усердно поглощавшие яства посетители. Две симпатичные подавальщицы в крахмальных передниках сноровисто разносили заказы, успевая при этом ловко уклоняться от игривых шлепков клиентов. И надо всем этим витал ни с чем не сравнимый аромат фирменного блюда…

— Барон, мне здесь определённо нравится, — успев осмотреться, произнёс Тони.

— А уж я-то как по всему этому соскучился… О, кстати, вон и хозяйка к нам спешит.

Тони увидел направлявшуюся к ним уже немолодую, но в полной мере сохранившую не только красоту и осанку, но и юную живость лица, женщину.

— Доброго вам дня, несравненная госпожа Вернер!.. — улыбнувшись, Максим начал прелюдию обязательного ритуала встречи. Но, не удержавшись, добавил, — До чего же я рад вас видеть! — и протянул руки навстречу хозяйке.

Госпожа Вернер лишь на миг приостановилась, пытаясь что-то произнести, но, дрогнув подбородком, без лишних слов заключила Грея в объятия. Потом отстранилась, внимательно его и так и этак оглядела, улыбнулась и чуть ворчливым голосом произнесла:

— Мой мальчик, вы совершенно не жалеете бедную женщину! Как в воду канули, ни слуху, ни духу. А у меня, между прочим, сердце кровью обливается: где это наш Максим, жив ли, здоров ли… Пришлось всех подруг в городе на ноги поднять, чтобы разведать, где вы сейчас обретаетесь. Одним словом — порицание вы заработали несомненно, и вот думаю, какое же вам назначить наказание? Может быть, оставить голодным?..

— Только не это, несравненная госпожа Вернер…

— Максим! Да вы еще и забыли, как меня надо называть?.. Вы несносны, молодой человек — ну, когда же вы запомните это простое слово — Мари! Еще чуть, и вы рассердите меня по-настоящему!

— Нет-нет, очаровательная Мари, я ничего не забыл, мой товарищ вам это может подтвердить, и очень часто с теплом вспоминаю о том добром времени, когда я мог наслаждаться вашим обществом…

Госпожа Вернер потеплела лицом и взглянула на Тони:

— А кто это с вами? Представьте нас, мне не терпится узнать теперешний круг ваших друзей!

— Это Тони, очень благородный и многообещающий молодой человек, большой мой друг и надежный товарищ. Более подробно я вам все расскажу чуть позже, по секрету. Тони! Представляю тебе очаровательную Мари, несравненную госпожу Вернер, о которой я так много тебе рассказывал!

— Мне очень приятно с вами познакомиться, госпожа Вернер, и должен заметить, что вы оказались именно такой изыскано-изящной, как и я представлял вас по рассказам Макса. — Тони элегантно склонился в поклоне.

— Полно, полно, Тони, вы заставляете меня краснеть. И называйте меня запросто — Мари, мне так будет привычней и приятней. Но что же мы стоим? Прошу вас, благородные господа, проходите вон в тот дальний угол, там вам будет удобно, и доставьте мне радость, отобедайте в моей скромной харчевне, — она живо двинулась в указанный угол, отодвинула стулья у стола и поправила скатерть, — Девочки, мигом соберите на этот стол — обед на две персоны, «Веселый петух» со всем, что полагается, вино — красное стинийское, самое лучшее! — госпожа Вернер, улыбаясь, обернулась к Грею, — Я ничего не забыла, мой дорогой Максим?..

— Нет, Мари, вы будто читаете мои мысли! Ни отнять, ни прибавить. Но, помнится, у вас есть ко мне разговор?

— Разговор никуда не денется. Сначала — обед, это святое! — и она упорхнула на кухню дирижировать своим маленьким слаженным оркестром…

Когда от «Веселого петуха» осталась лишь обглоданные кости, а вина в кувшине заметно поубавилось, Максим, сполоснув пальцы в плошке с подкисленной водой и вытирая их белоснежной салфеткой, поднял взгляд на принца:

— Ну, что, мой друг, ты еще не пожалел, что проделал немалый путь ради этого блюда?

— Ничуть, барон, оно стоило того. Надо отдать должное превосходным кулинарным способностям хозяйки. Кстати, а вот и она сама к нам направляется…

— …Я вижу, вы уже покончили с несчастной, но гордой птицей? Она была так несговорчива, что только с помощью доброй кварты вина удалось уговорить её смягчиться! Надеюсь, вам понравилось? Вижу, вижу по вашим довольным лицам, что не зря старалась! Сейчас принесут кофе, и, если вы не возражаете, то я тоже выпью с вами чашечку.

— Окажите нам любезность, Мари, присаживайтесь, — Грей поднялся и отодвинул один из свободных стульев, — я с нетерпением ожидаю, когда же смогу стать вам полезным. — Он снова занял своё место за столом. — В чем бы ни состояло ваше ко мне дело, прошу вас, смело говорите о нем при Тони, ничего не опасаясь и не испытывая неловкости. Вы можете доверять ему в той же мере, как и мне.

Появились девушки-подавальщицы, быстро прибрались на столе, сменили приборы и подали кофе. При этом Макс отметил про себя, что кофейных приборов было поставлено не три, а четыре. «Так, а кто же будет четвёртым? — он незаметно оглядел зал, — Не вон тот ли великан, который очень уж сосредоточенно сидит за совершенно пустым столом через два ряда от нас? Что ж, поглядим».

— …Не стоит об этом беспокоиться, Максим, — разливая кофе по чашкам, отвечала госпожа Вернер, — дело не настолько щепетильное, чтобы я не смогла о нём говорить в присутствии Тони, а уж тем более, если вы так горячо за него ручаетесь. Понимаете, одному очень хорошему человеку понадобилась помощь, а я, как бы того ни хотела, оказать её просто не в состоянии. Не в моих это силах. А помочь ему очень хочется. Вот я и вспомнила о своём хорошем друге, вдруг он что-нибудь да придумает… — Она кивнула гостям на чашки и сама пригубила кофе. — Здесь, в двух словах, вот какая история. На дом этого человека напали. Он смог отбиться, но при этом погибла его жена. Человек не может оставить это безнаказанным, но так случилось, что и меч его в этом сражении был сломан. Он приехал в столицу, чтобы ему сделали новый — а это какой-то особый и дорогой меч — но вот незадача, у него украли деньги. Он очень расстроился и хотел уехать домой ни с чем, но я его с трудом отговорила, сказав, что попробую найти выход. И не нашла ничего лучшего, как послать за вами, мой дорогой Максим. Простите меня за такую дерзость…

Она поставила чашку на стол и озабоченно взглянула на Макса:

— Вы ведь сможете найти выход, правда, Максим?

— Да не переживайте так, дорогая моя Мари, я почту за честь оказать помощь вам, а значит и этому человеку. Но хотелось бы услышать эту историю подробнее, и, главное, от него самого. Ведь это для него вы приготовили четвёртый прибор, не так ли? И мне кажется, — Грей чуть развернулся на стуле, — что мы говорим вон о том богатырского сложения человеке за пустым столом…

— Да, Максим, и я с вашего позволения приглашу его к нам присоединиться.

— Конечно же, Мари.

Госпожа Вернер проворно встала, пробралась меж столов и тихо, но горячо начала в чём-то убеждать своего протеже. Он сидел наполовину спиной к друзьям, и им почти не было видно, как он ей отвечал, но зато они в полной мере смогли оценить просто неправдоподобные размеры этой самой спины. Наконец он поднялся на ноги, и оказалось, что рост его под стать ширине плеч. Этот геркулес был почти на голову выше любого из присутствующих в зале. И похоже, что он не горел желанием подчиниться убеждениям хозяйки трактира, но просто не мог им противиться, подчиняясь ей как под гипнозом. «Хотя, что душой кривить, — подумал Макс, — что-то гипнотическое в Мари есть, уж если она взялась уговорить, то безопасней будет подчиниться…»

Человек повернулся к ним, и Максим помахал ему рукой, кивнув на свободный стул. «Гора пошла к Магомету», но было заметно, как ее ощутимо подталкивает женская рука.

Приблизившись, геркулес постоял несколько мгновений, в упор рассматривая Тони и Максима, а потом, по-видимому на что-то решившись, пророкотал:

— Бекк, Зигмунд Бекк, отставной сотник из Вольных Драконов.

— Очень приятно, господин Бекк. Прошу вас, присаживайтесь к нашему столу. Меня зовут Грей, Макс Грей, а этого молодого человека — Тони, Тони Джанкарло, однако сразу скажу, что это не настоящая его фамилия. Но пусть вас это не смущает — всему своё время. Прошу вас, вот ваш кофе. Хотя… — он обернулся к застывшей подле стола госпоже Вернер, — Мари, лучше пусть нам подадут ещё кувшин вина… — потом ещё раз оценивающе взглянув на нового собеседника, тут же внес поправку, — нет, Мари — два кувшина.

Господин Зигмунд Бекк с осторожностью опустился на стул и машинально потянулся рукой к чашке кофе. Однако попытка ухватиться пальцами за её изящную ручку ему не удалась. Он досадливо сжал губы, но тут же нашел выход из положения: взяв чашку двумя пальцами за бока, без промедления опорожнил этот хрупкий сосуд в рот, осторожно вернул на блюдце и отодвинул — от греха подальше. Подняв глаза на своих новых знакомых, чуть смущенно улыбнулся и прогудел:

— Баловство всё это…

— Да, как-то наша Мари не угадала с прибором… — сочувствующе покачал головой Тони, — но вы не смущайтесь, просто здешняя посуда не приспособлена к вашим, э… превосходным данным. Я думаю, хозяйка сейчас выправит положение.

Хозяйка появилась в сопровождении девушки с вином и добротными глиняными стаканами.

— Вот это то, что надо, — улыбнулся Грей, — Мари, составите нам компанию?

— Нет, мои дорогие, я не буду мешать вашим мужским разговорам, ведь я уверена, что всё разрешится наилучшим образом…

Госпожа Вернер разлила вино по стаканам, незаметно подмигнула Грею и упорхнула на своё обычное место, за стойку.

— Ну, что же, господин Бекк, со знакомством! — все выпили и Макс продолжил, — В нескольких словах Мари уже описала вашу историю, и скажу сразу, что мы вам помочь в состоянии и, в принципе, не против это сделать. Однако нам бы хотелось немного лучше узнать человека, к которому мы проявим участие, что, согласитесь вполне закономерно. Господин Бекк, если вас не затруднит, расскажите нам, откуда вы, чем занимаетесь, чем занимались ранее, и, самое главное, опишите подробней ситуацию, которая привела вас в Альфану. Что посчитаете слишком личным, то рассказывать не обязательно — мы не любопытны, но за любые подробности будем вам признательны. Итак, прошу вас…

Бекк кивнул и, собираясь с мыслями, будто ненароком заглянул в стакан, который продолжал сжимать в ладони.

— О, простите, это мы быстро исправим, — Грей наполнил стаканы и придвинул кувшин ближе к отставному сотнику, — Вы не стесняйтесь, ведь у нас с вами разные точки отсчёта, наполняйте по мере необходимости.

— Благодарю вас. Что до меня, то, как уже было сказано, я отставной сотник из Вольных Драконов. Надеюсь, вам известно, что это за воинство?

Выручая Грея, вмешался Тони:

— Как же, это подразделение из цеха наемников, для которых война лишь источник средств существования. Правда, к чести именно Вольных Драконов будь сказано, они никогда не нарушают данное слово, и если подписали контракт, то бьются насмерть. Хотя уже в следующей военной компании ты со своими теперешними союзниками можешь встретиться лицом к лицу…

— Да, это так. У нас есть свой кодекс чести, и нарушение его карается очень сурово. Я попал к Драконам будучи еще совсем юнцом. Третий сын в семье, отцовская земля в любом случае досталась бы старшим, я тогда не стал дожидаться, пока произойдёт очевидное, и, уведя — каюсь — жеребца с отцовой конюшни, примкнул к Вольному братству. Поначалу был на посылках, после — в оруженосцах у офицеров, а когда подзаработал монет и справил себе достойные оружие и амуницию, стал полноправным «солдатом удачи». Потом было много походов и славных сражений за более чем тридцать лет службы, и поражения были. На то она и удача, чтоб её ловить, да не всегда удачно… У нас в ходу приняты прозвища, так что вряд ли кто вспомнит какого-то Зигмунда Бекка, но многие из теперешних ветеранов посветлеют лицом, а немало из них и побледнеют, если им напомнить имя Зига Фламклинга. Меня так прозвали из-за моего меча: у него было особое лезвие — волнистое, пламевидное…

— Фламберг, — кивнув, вставил Грей.

— Что, простите?

— В моих краях такой меч называют «фламберг» и говорят, что «владеющий пламенным мечом хранит врата рая». Но последнее, конечно же, не более, чем мифология. Простите, что прервал, продолжайте, очень интересно.

— Я взял свой меч с боя, это был очень дорогой для меня трофей, прошагал с ним вместе более двадцати лет, дослужив от рядового мечника до сотника с лихой репутацией, и он ни разу меня не подвёл. И вот теперь он сломан, и я чувствую себя выброшенным на мороз слепым щенком… — Зигмунд Бекк замолчал, справляясь с волнением.

— Как я догадываюсь, после отставки вы ведёте оседлый образ жизни? А позвольте поинтересоваться, где и как давно?

Бывший наёмник кивнул и потянулся к кувшину:

— Да, сейчас я расскажу…

Плеснув в стакан вина и промочив горло, он продолжил:

— Лет десять назад, когда я уже вволю навоевался и скопил вполне прилично деньжат, я встретил одну очень хорошую женщину, мы с ней сошлись, она уговорила меня оставить прежнее ремесло, после чего мы поженились. Она держала трактир у дороги, но я потряс мошной, и из трактира мы сделали большой и весьма доходный постоялый двор. Я ещё лет семь подряжался охранять торговые караваны, и на жизнь нам вполне хватало, да так что грех и жаловаться… Но вот, года три назад, всё как-то переменилось не в лучшую сторону. Соседнее с нашими местами княжество вдруг перекрыло свои кордоны и караванов разом не стало. Не стало не только моего приработка, но и постоялый двор теперь мало кому был нужен. Но не это самое главное, ведь на жизнь нам всё равно хватало… Понимаете, в наших, в общем-то, спокойных местах, как снег на голову, начали появляться чудовища, мерзкие твари, и число их множилось…

— Простите, сотник, — снова вмешался Тони, — а можно точнее: где именно находятся эти самые «ваши места»?

— На северо-востоке Талании, у подножья Кантийских гор, неподалёку от развалин крепости Старк…

Тони многозначительно взглянул на Макса, тот понимающе кивнул в ответ и поспешил подбодрить рассказчика:

— Да, мы слыхали об этих местах, продолжайте, пожалуйста.

— Эти чудовища, а по-другому их и не назовёшь — настолько они не похожи на земных созданий — начали совершать нападения сначала на одиноких путников и охотников, а после и врываться в дома поселян, учиняя там форменную резню. Хорошо ещё, что они не собираются в стаи и не вырезают целые деревни… Многие пытались с ними расправиться, но, по-видимому, это удалось только мне и только однажды, и, главное, — какой ценой…

Голос этого большого и видавшего виды, немолодого, хотя всё ещё могучего человека, дрогнул, кулаки его крепко сжались, но, сумев справиться с собой, он через несколько мгновений продолжил рассказ:

— Против них выходили очень даже неплохие бойцы, и поодиночке, и ватагой, но конец всегда был один: из тех, кто с ними встретился лицом к лицу, никто не вернулся. Но были и другие. Поняв, что в лоб этих тварей не прошибить, они взялись их отслеживать, не вступая в схватку. И вот как раз им-то и удалось узнать, откуда и когда они появляются. Они нашли в горах пещеру, откуда в полнолуние выходят эти монстры. Каждое полнолуние — новый монстр. Они все разные, и по телосложению, и по размерам, но все одинаково отвратные и смертоносные. Отчаянные следопыты даже проникли в пещеру между полнолуниями, но ничего особо примечательного там обнаружить не смогли, разве что большую и толстую каменную плиту в одной из полуобвалившихся ниш пещеры. Плита лежит так, будто её кто-то небрежно бросил поверх каменных обломков, и вся её поверхность изборождена непонятными узорами и рисунками… И более — ничего. Тогда попробовали как-то разрушить эту плиту, били молотами, пытались сколоть долотом — ничто её не берёт. И тяжесть в ней непомерная — как ни старались, даже на самую малость не удалось её сдвинуть с места. А твари, как появлялись, так и продолжают, раз в месяц по штуке…

Он замолчал, заново всё переживая, потом встряхнул головой, разгоняя видения, и спросил:

— Может быть, господа думают, будто я рассказываю сказки, как какой-нибудь ярмарочный зазывала? Мне нечем доказать, что это правда, разве что предъявить на обозрение свежие шрамы на моём теле, да и то, это будет небесспорное доказательство, ведь я мог их получить и при других обстоятельствах…

— Не беспокойтесь об этом, господин сотник, мы верим вам. До нас уже доходили слухи о нечисти в тех краях, но с такими подробностями — ещё ни разу …

— О, да, это именно нечисть! И я смог в этом в полной мере убедиться! Но лучше всё по порядку. Я тоже порывался ввязаться в драку, но моя благоверная каждый раз пресекала мои порывы на корню. И вот уж, воистину, того, кто отвернулся от беды, она настигнет со спины. Однажды это случилось — был поздний вечер, мы с супругой сидели у жарко пылающего очага, вели неспешную беседу, и… к нам в дом вломилось чудовище. Я даже затрудняюсь описать точно, как оно выглядело. Величиной с быка, на толстых когтистых лапах, всё в бородавчатой чешуе, и с огромной пастью, из которой торчало множество острейших зубов длиной в ладонь. Вот, пожалуй, и всё, что удаётся уверенно припомнить. Да, ещё хвост! Будто хвост огромной ящерицы, но с костяными шипами… К несчастью, моя жена первой оказалась на его пути и он убил её на месте одним ударом мощной лапы. Но этой его заминки мне хватило, чтобы успеть добраться до меча у стены — выучка, знаете ли… И — началось. Я давно уже не попадал в такую мясорубку. У этой твари оружием было всё: и пасть, и лапы, и хвост. Да и само её тело было как мельничный жернов — мне пришлось нечеловечески изворачиваться, чтобы не попасть под удары. В пылу боя в доме не осталось ничего, хоть сколько-нибудь целого, всё превратилось в щепки и осколки. Но всё же мне удалось её достать. До этого я нанёс лишь несколько секущих ударов, но тварь их будто и не заметила. А тут я изловчился, и всё-таки сумел снести ей голову. Она забилась в конвульсиях и рухнула. Я же без сил сполз по стене. Лёгкие уже не те — возраст, знаете ли… — он криво улыбнулся, и было непонятно, оправдывается он или насмехается над собой, — Я даже глаза прикрыл в изнеможении. Но потом какой-то шорох услышал, открыл и — о боги! — увидел, как её башка, которая до этого валялась в трёх локтях от неё, уже снова торчит на шее, а тварь, как ни в чём ни бывало, подымается на ноги! И всё началось сначала! И было похоже, что не только я, но и тварь начинает на ходу менять тактику, будто набравшись нового опыта. Да только до моего её было далековато. Хотя она теперь и опасалась меча, мне вскоре снова удалось её крепко достать: я отсёк ей переднюю лапу у самого плеча, а когда она начала заваливаться, вновь снёс ей голову. Вот только теперь мне уже было не до отдыха — я, не останавливаясь ни на мгновенье, начал сечь её, будто ягнёнка на рагу. И когда мне показалось, что всё завершилось полной моей победой, я вдруг заметил, что её части, которые были отсечены первыми, уже вновь соединились! И я снова стал лихорадочно рубить, рубить и так же лихорадочно соображать: ведь это я буду махать мечом, пока сам не свалюсь замертво от усталости, а гадкая тварь с лёгкостью соберётся и порвёт меня в мелкие клочья! И, хвала богам, взгляд мой упал на очаг, всё ещё полный жарких углей, и тогда я проткнул её мерзкую голову мечом, поднял перед собой наперевес и понёс к очагу. И в тот момент, когда я занёс эту гнусь над углями, мой меч переломился… Я потом уже вспомнил, как в кутерьме выпадов и уклонов мои удары не раз пришлись по камням стен и очага, и сталь не выдержала такого надругательства. Подбросив в очаг щепы от сломанной мебели, я бросился искать свою наградную секиру, которая до схватки мирно покоилась на стене за очагом, а теперь завалилась неизвестно куда. А когда разыскал, то снова и снова принимался рубить оставшееся тело твари, не забывая подбрасывать в очаг куски мяса и подкладывать дров… Вот так я лишился самого дорогого в жизни — любимой женщины и верного боевого друга. А эти твари по-прежнему разгуливают у моего дома. Вот из-за чего я и приехал в Альфану…

Он замолчал, потянулся за кувшином и налил вина всем троим:

— Прошу вас, господа, помянем…

Выпили. Помолчали. Зигмунд Бекк, будто потеряв интерес к происходящему, безучастно вертел в пальцах пустой стакан, а друзья переваривали услышанное. Первым заговорил Грей:

— Вы приехали заказать новый меч и, как сказала нам госпожа Вернер, у вас украли деньги?

— Да, — поднял голову Бекк, — срезали кошель в толпе, как у последнего болвана. Видать, отвык я от людных мест…

— Ладно, господин сотник, это поправимо. Будет вам меч.

— Да? А что взамен? Только имейте в виду: я воин, а не убийца…

— Само собой разумеется. И, конечно же, я вам сделаю предложение. Только сначала проясню некоторые моменты. Итак, начнём: те земли, о которых вы здесь рассказывали, с некоторых не очень давних пор по указу короля принадлежат мне, барону Грею. И, таким образом, вы в некоторой степени не только королевский подданный, но и мой, раз уж живёте на моей земле.

— Вот это я попал… — качнув головой, проворчал сотник.

— Но не спешите по этому поводу расстраиваться, всё не так уж плохо. Ведь получается, что мои и ваши интересы на данном этапе полностью совпадают. Впрочем, хочется, чтобы они и впредь совпадали… — Грей улыбнулся, — Наши интересы состоят в уничтожении нечисти, здесь я вас полностью поддержу и окажу всяческую помощь. При этом помощь моя не будет ограничиваться только лишь вручением вам «пламенеющего клинка». Ну, посудите сами: в тот раз у вас в пределах досягаемости случайно оказался пылающий очаг. А что вы предпримете, если окажетесь с монстром один на один в чистом поле или пусть даже посреди леса? Ведь, в конце концов, как вы сами сказали, «тварь соберётся и порвёт вас в клочья», пусть даже с вами и будет верный меч! Задумались? То-то. Солдат удачи хорошо знает, что удача «не всегда ловится». А вот я, напротив, могу вас снабдить необходимыми средствами для такой встречи, и вы уже не будете зависеть только от обстоятельств. Поэтому, в свете изложенного вот вам моё предложение: я хочу нанять вас на службу в качестве «истребителя монстров» в моих землях, с выплатой жалования, выдачей пайка и снабжением необходимым оружием и амуницией. Как вам такой поворот событий?..

Грей выжидающе взглянул на Бекка, но тот никак не реагировал и пауза затягивалась. Но вот, похоже, «солдат удачи Зиг Фламклинг» пересилил «буржуа Зигмунда Бекка». Отставной сотник медленно поднял голову, пристально посмотрел в глаза Максу, усмехнулся и вдруг хлопнул ладонями по столу так, что звякнули чашки на блюдцах:

— Я согласен.

От стойки к ним тут же метнулась встревоженная госпожа Вернер, и быстро положила ладонь на плечо великану:

— Всё в порядке, Зиг?..

— В порядке, Мари, всё в полном порядке, — добродушно пророкотал в ответ новоиспеченный «истребитель монстров».

А Грей, отметив про себя это нечаянное «Зиг…», только удовлетворённо хмыкнул и подытожил:

— Ну, что же, господин Бекк, сейчас мы с вами попрощаемся, а через день-другой я за вами пришлю посыльного и мы вплотную займемся теперь уже нашими общими проблемами. И вам, Мари, тоже больше не о чем волноваться — всё решилось к обоюдному удовольствию…

* * *

А у ворот королевской резиденции дожидавшийся их жандарм вручил барону лаконичную записку от шефа тайной полиции:

«Он оплатил пассажирское место в почтовой карете. Отбытие завтра в семь утра. Наши действия?»

С удовлетворённой улыбкой передав записку Тони, Максим повернулся к вытянувшемуся в струнку «бойцу невидимого фронта», и тихо сказал:

— Передайте Его Сиятельству, что я нанесу ему визит за два часа до указанного времени. Можете идти…

Гл. 4

Встретившись этим очень ранним утром с главным королевским «гебистом», Грей не смог не заметить тёмных кругов под его глазами:

— Господин Штейн, похоже, вы этой ночью так и не ложились?

— Да пустяки, барон. Разве уснёшь, когда такая операция на финишной прямой? Проходите, присаживайтесь, адъютант уже варит для нас кофе. А я вам пока вкратце обрисую положение. Признаюсь, реакция резидента на письмо из магистрата для меня была всё же несколько неожиданной. Не то чтобы я ставил под сомнение исход вашей задумки…

— Ой ли, граф? — улыбнулся Максим.

— Хорошо, барон — да, я немного сомневался… Но когда ростовщик буквально через полчаса после вручения ему письма со всех ног рванул на почтовый двор… Скажу прямо — я был поражен. В общем, как я уже вам сообщал, его благоверная сегодня утром должна благополучно отбыть к сестре в Молен. Я прикинул вероятный путь их следования от дома до почтовой кареты, определил там всевозможные узловые точки, расставил скрытые посты и… понял, что спать уже не смогу. Вот так всю ночь и просидел в кабинете, принимая каждый час однотипные донесения — «объект наблюдения активности не проявляет…», и, чтобы себя занять, заново перечитывал материалы дела…

Принесли кофе. После первого, особо ароматного глотка, Максиму пришла в голову интересная мысль:

— Кстати, граф, раз уж вы освежили в памяти оперативные данные, скажите, а не замечается ли какая-нибудь закономерность в выходах резидента на связь, скажем — относительно времени суток?

— Как же, есть такая закономерность. Прослеживается явно очерченный промежуток времени: он запирался в той комнате всегда с восьми вечера, а выходил по-разному, но не ранее, чем через час. Вы думаете?..

— Да, похоже, что дни выходов на связь у них не оговорены, но вот время выхода назначено четко: с восьми до девяти вечера. Нам надо обязательно иметь это в виду.

— Хорошо, барон, учтём. Ну а как вы себе видите саму акцию по его захвату? Где этому лучше произойти — в доме или на улице, и в какой момент? К чему нам надо быть готовым?..

— В доме его лучше не трогать и вот почему. Те, кто его завербовал, подстраховались очень серьезно. Беглого осмотра мне вполне хватило, чтобы понять, как там всё непросто. И сам ростовщик, и его дом оплетены буквально кружевом сторожевых и тревожных заклинаний, а кроме того, о чём сам резидент может даже и не знать, в этом кружеве присутствуют и заклинания ликвидации. Как самого резидента, так и его дома. Стоит лишь туда вломиться — полыхнёт так, что мало никому не покажется. Так что однозначно — в доме его брать нельзя…

— Значит, на улице?

— Да, и подальше от дома. По мере его отдаления, связи заклинаний между ним и домом будут слабеть и в какой-то момент станут очень уязвимыми. Правда, сейчас трудно сказать, на каком расстоянии это произойдёт, но чем дальше он отдалится, тем лучше. С ослабленными связями справиться будет намного легче.

— Ясно. В таком случае это должно произойти как можно ближе к почтовому двору. Есть там пара местечек. Ну а что предпримете вы, и что при этом делать нам?

— Для успеха операции мне достаточно будет просто его коснуться. Все эти заклинания не реагируют на обычное прикосновение, ведь ему же приходится ежедневно кого-то касаться. А я, таким образом, не нарушив тревожных «струн», смогу ввести нашего шпиона в состояние стазиса, в котором он уже не сумеет отреагировать на опасность. После чего останется аккуратно погрузить его в карету и доставить сюда, где я и поколдую над ним окончательно, уже никуда не спеша.

Граф Штейн отставил пустую чашку, поднялся и одернул на себе мундир:

— Что ж, барон, тогда нам пора выдвигаться на исходную позицию…

* * *

Дважды прокатившись в совершенно неприметной карете по предполагаемому пути следования объекта, они выбрали подходящее место для засады и принялись ждать. Улица понемногу оживала: появились ранние прохожие, несколько уличных торговцев споро прокатили мимо кареты свои грохочущие тележки с уложенным горкой товаром.

— Граф, а обычно здесь как — многолюдно?

— Не беспокойтесь, барон, в нужное время мои люди здесь всё перекроют. Как только объект на обратном пути скроется за изгибом улицы, там сразу же появятся жандармы в цивильном, и уже никого не пропустят ему вслед. А на другом конце улицу перекроют еще раньше. Такое проделывалось множество раз, сбоев быть не должно. Разве что кто-то выйдет из ближайших к этому месту домов, но тут уж ничего не поделаешь, придется с этим как-то справляться.

Мимо кареты скорым деловым шагом прошел какой-то человек, с виду слуга, и будто развлекаясь, дважды стукнул кулаком по ободу колеса.

— Объект на подходе, — пояснил граф и поправил шторки на окне, оставляя щель в два пальца. — Так будет достаточно?

Грей чуть улыбнулся:

— Не беспокойтесь, я его и так увижу. Делайте, как будет удобно вам самому.

И он «включил» сканирование.

Метрах в пятидесяти от кареты искомый объект был благополучно обнаружен. Вернее, искомый объект в составе «группы». По левую от него руку с большим достоинством несла свои без малого полтора центнера веса его дражайшая супруга, а замыкал этот малый кортеж интенсивно потеющий от множества нагруженных на него баулов и мешков слуга. Сам ростовщик выглядел озабоченным и слегка ошарашенным. Наверное, где-то глубоко внутри он всё-таки сомневался в правильности принятого решения. Ну да это уже было без разницы: процесс был необратим.

Когда ростовщик с супругой миновали карету, и уже нечего было рассматривать, кроме их спин, Макс сочувственно произнёс:

— Да, вашему подчиненному не позавидуешь: нагрузили его по полной…

Штейн отлип от шторок, откинулся на спинку дивана и в тон ему произнёс:

— Ничего, наградные всё окупят.

— Ч-шш, граф, — Грей приложил к губам палец, — о наградных пока ни слова…

И снова потянулось ожидание. Граф внешне безмятежно развалился на диване и только барабанящие по подлокотнику пальцы выдавали его напряжение. А Грей перебирал в памяти узоры плетения заклинаний, которые как кокон опутывали прошедшего мимо резидента, и его никак не покидало ощущение залетевшего в ботинок камешка — маленького, но надоедливого. Что-то там было не так, тоже незначительное, но зудящее, а понимание — что же именно? — постоянно от него ускользало…

«Ну да ладно, по ходу дела разберёмся», — и Максим, по примеру графа тоже расслаблено откинулся на мягкую подушку дивана.

Через полчаса снова стукнули по ободу.

— Он на подходе, — продублировал Штейн.

— Работаем, — как эхо отозвался Грей и, распахнув дверку, покинул карету.

Он сразу заметил в полуквартале от себя неспешно идущую по безлюдной улице фигуру ростовщика. Максим, делая вид, что разыскивает нужный ему дом, с совершенно нейтральным выражением лица двинулся навстречу.

В магическом зрении резидент напоминал без всякой меры опутанную разноцветными гирляндами рождественскую ёлку. Из плотного светящегося клубка выбивалась только одна нить: она поднималась вверх над головой ростовщика и по пологой дуге уходила в сторону его дома.

«Вот она — связь, с неё и надо начинать. Только прежде хотелось бы разобраться, что же в этой иллюминации не так… — Грей одну за другой прослеживал нити заклинаний, особо уделяя внимание местам, где они переплетались слишком уж густо, и, наконец, был вознаграждён за свою недоверчивость, — Ага, вот он, „камушек“: в случае обрыва связи с домом объект должен стать невидимкой. Ну что же, это дела не меняет — сам он далеко не сразу осознает, что стал невидимым, а я-то его буду видеть как на ладони … Всё — пора».

Они были уже метрах в двадцати друг от друга, когда Макс, сформировав собственное энергетическое «щупальце», сначала завязал им петлю на связующей нити, а после, разорвав эту петлю, «вживил» один из свободных концов назад в нить, в её уходящую к дому часть. «Жаль, что такое же нельзя проделать и со вторым концом, не смогу ведь потом порвать точно по узлу, условия не те. Ну да ладно, невидимость не самое опасное, главное, пока он еще ничего не понял, успеть его коснуться …» — с этой мыслью Максим разорвал нить между петлей и резидентом и, всё так же глядя поверх его головы, немного ускорил шаг.

Последствия обрыва связи не замедлили себя проявить: в магическом зрении ростовщик окантовался переливающимся ореолом, а значит, перестал быть видимым для простых смертных. Грей уже был в десяти шагах от резидента, когда сзади резко стукнула дверца кареты, и над улицей раздался резкий командный рык:

— Все ко мне! Кто видел, куда делся этот чертов ростовщик?!! Быстро обыскать всё в округе!

Хлопнуло несколько дверей в соседних домах, и донёсся топот десятка сапог.

«Тьфу ты — будь ты неладен…» — Максим замер на месте, видя животный испуг на лице резидента и понимая, что уже не успеет дотянуться рукой до него самого: сейчас точно должен был сработать «самоликвидатор», скорее всего, это заклинание настроено не просто на панику, а на мысль вроде «Это провал!».

Грею оставалось только одно, и медлить было нельзя: он накрыл ростовщика мощнейшим энергетическим полем из арсенала изолирующих заклинаний — «Гробницей Высших», и тут сработал «Последний поклон» — самоликвидатор.

Топот ног и крики стихли как по мановению дирижерской палочки. И было от чего застыть в оцепенении: посреди улицы вдруг снова материализовалась фигура только что исчезнувшего ростовщика, но теперь это была только повторяющая его форму оболочка, а внутри неё яростно и совершенно бесшумно бушевали языки ярчайшего пламени, перемежаясь с густо-черными, закрученными в спирали, полосами дыма. Всё это длилось не более десятка секунд, и так же беззвучно завершилось, и вот теперь на мостовой перед оцепеневшими жандармами застыл в испуганной позе не резидент, а угольно черный истукан — всё, что осталось от объекта многомесячной оперативной разработки…

Тишина длилась недолго. Позади Максима торопливо прозвенели о мостовую шпоры графа, и за своим плечом он услышал его взволнованно-раздраженный голос:

— Барон, ну зачем же его надо было сжигать? Ведь теперь все надежды на продолжение разработки — псу под хвост!..

— Хм… Маленькое уточнение, господин Штейн, — Грей развернулся и, чуть подавшись корпусом в сторону графа, перешел почти на шепот, — сжег его не я. По большому счету, его сожгли вы, — Штейн невольно отшатнулся. Макс взял его за лацкан форменного сюртука и снова подступил ближе, — Да, граф, именно ваше несвоевременное появление в поле зрения привело к самоликвидации объекта вашей разработки! И у меня сейчас просто нет приличных слов, чтобы выразить вам всё, что я по этому поводу думаю!..

Максим отпустил лацкан и, глубоко вдохнув, медленно стравил воздух сквозь крепко сжатые зубы. Лишь чуть успокоившись, он, всё так же, не повышая голоса, продолжил:

— Господин граф, я что — попросил вашего вмешательства? Или подал вам знак, который можно было истолковать подобным образом? Я же не вмешивался в ваши оперативные мероприятия, так зачем же вам надо было влезать в мои?..

— Барон, но он же вдруг исчез!..

— Это для вас он исчез, а для меня он оставался видимым каждое мгновение, и я продолжал работать… Но когда он услышал ваши крики и увидел вылетающих из всех щелей жандармов, он, извините, не мог не догадаться, что всё это — по его душу, и что это — провал! А именно эта мысль и была ключевой для срабатывания самоликвидации…

«Гебист», до этого глядевший на Грея исподлобья, отвёл глаза. Похоже, до него стала доходить вся неприглядность ситуации.

— Ладно, — окончательно взяв себя в руки, уже нормальным тоном продолжил Грей, — имеем то, что имеем. Попробуем и из этого извлечь максимально возможную пользу. — Он кивнул в сторону черного истукана. — Надо не мешкая погрузить то, что осталось, на какой-нибудь транспорт и доставить на ближайшую вашу точку. Если хотите более-менее успешного продолжения операции — поторопитесь. До ближайшего времени выхода на связь мне необходимо проделать еще чертову уйму работы. У вас есть возможность найти поблизости какую-нибудь повозку, или нам придётся втискивать «это» в карету?

— Сейчас организуем, — Граф наконец-то вышел из ступора и включился в деловой ритм, — Эй, десятник, живо ко мне!..

До ближайшей конспиративной точки антрацитово-черное изваяние доставили на реквизированной у кого-то из горожан повозке, тщательно прикрыв от посторонних глаз найденной в ней же рогожей. Суеверные, как и все здешние обитатели, жандармы заставили себя погрузить её, лишь тупо подчинившись воле своего грозного начальника, но и подчинившись, они всё так же продолжали трястись от исконно-животного страха. «Рыцари без страха и упрёка» смогли утереть испарину со лбов лишь после того, как под неусыпным руководством Грея установили «статую» посреди большой казенной комнаты и опрометью выскочили на свежий воздух двора.

Граф Штейн, хотя и был вполне для своего времени просвещенным человеком, держался с достоинством лишь нешуточным усилием воли. Ну и кроме того — благодаря своей врождённой любознательности. Всё время, пока Макс исследовал и «протоколировал» на казенном листке алгоритм наложенных на бывшего резидента заклинаний, он беззвучно и неподвижно сидел в кресле и жадно впитывал происходящее. Хотя, если разобраться, он видел лишь, как Макс тщательно и во всех ракурсах рассматривает играющую бликами черную фигуру и время от времени что-то записывает.

Закончив с этой частью работы, Грей на отдельном листе набросал несколько строк и, наконец, обратился к Штейну с вопросом:

— Граф, найдется у вас поблизости толковый и надёжный человек? Надо передать эту записку Его Высочеству принцу и кое-что со всей осторожностью доставить сюда из дворца.

— Да, сейчас позову.

Штейн кликнул всё того же расторопного десятника и, тщательно проинструктированный, он был немедленно отправлен с запиской к принцу. А Грей, устроившись за столом и снова погрузившись в молчание, начал разбор своих записей. Доставая из пачки на столе листы бумаги, он зарисовывал на них какие-то схемы, соединял линиями узловые точки, зачеркивал полученную сетку и …сминал очередной лист. И так до тех пор, пока не остался полностью удовлетворён результатами своих изысканий. Ещё раз пробежав взглядом последнюю схему и кивнув самому себе, он отложил её на край стола, а смятые листы с неудачными вариантами, собрав горкой, одним движением руки, минуя при этом фазу горения, обратил в пепел. И сделав вид, будто не слышал судорожного выдоха графа, как ни в чём не бывало, достал ещё один чистый лист и начал замысловатой кабалистической вязью выписывать на нём длиннейшее заклинание. Он уже дважды успел перепроверить получившуюся в результате магическую цепочку, когда вернулся посыльный и положил на стол доставленный из дворца пакет. Жестом отослав подчинённого, граф как будто ненароком поближе придвинул к столу своё кресло. Грея откровенно позабавила эта уловка, но он вполне понимал, насколько сильно сейчас снедаем любопытством этот видавший виды человек, а потому великодушно не стал его дразнить. Внутри пакета оказался завёрнутый в замшу хрустальный шар и записка от Тони: «Макс, я сгораю от любопытства! Когда бы там ни закончилось, сразу же приходи ко мне!»

«Хм, ещё один сгорающий…» — подумал Максим, отправляя записку вслед за неудачными вариантами схем.

— Господин граф, мне будут нужны компас и карта. Карта самая точная из возможных, и при этом охватывающая как можно больше соседних с Таланией земель. Думаю, это нетрудно?

— О, да, у кого же еще, как не у нас? В нашем архиве можно отыскать дубликаты всех возможных образцов топографии. А с компасом ещё проще. Сейчас я распоряжусь…

Когда граф Штейн вернулся в комнату, то, едва переступив порог, замер как вкопанный, хотя надо отдать ему должное — сумел-таки удержаться от возгласа удивления: за столом на месте Грея сидел и дружелюбно ему улыбался живой и невредимый ростовщик-резидент. Разряжая возникшее напряжение, «резидент» знакомым голосом барона Грея спокойно произнёс:

— Без паники, граф, это всего лишь иллюзия!

Штейн быстро взял себя в руки, закрыл за собой дверь и качнул головой:

— Вы меня, барон, заикой сделаете вашими колдовскими штучками…

— Простите, граф, мне действительно нужно было увидеть вашу реакцию. Чтобы удостовериться, насколько хорошо удался фантом. Может статься, что уже сегодня вечером под прикрытием этой личины мне придётся выйти на связь с шефами нашего ростовщика, и важно, чтобы обман был раскрыт как можно позже.

— Вы думаете, им удастся вас раскусить?

— Почти уверен. К сожалению, мы уже не в силах порыться в памяти резидента, и потому при действиях наугад мною рано или поздно будет допущена ошибка. А мне во время сеанса необходимо успеть произвести определённый набор действий, чтобы потом мы перед королём не выглядели окончательными профанами…

— Барон… — Штейн отвёл глаза.

— Да не тушуйтесь вы так, граф, от ошибок не застрахован никто. Ни вы, ни я. Сегодняшний прокол будем рассматривать как одну из непрогнозируемых случайностей, как этакого вдруг неизвестно откуда выскочившего сумасшедшего бесёнка, поведение которого невозможно подчинить никакой логике. Оставим это. Давайте о деле. Этот ваш десятник, как я понял, у вас на хорошем счету?

— Да, барон, это очень способный агент, я его выделяю из общей массы его сослуживцев. Ему недолго уже осталось ходить в десятниках.

— Вот и чудесно. Как только принесут карту, нам сразу же необходимо будет перебазироваться в дом ростовщика. И вы уж проследите, пожалуйста, чтобы этот десятник был всё время поблизости: у меня для него будет очень ответственное задание, — Грей улыбнулся, — В случае успешного его выполнения к повышению от вас я прибавлю ещё и материальное вознаграждение от себя.

— Прослежу обязательно. А в доме ростовщика… как бы это правильно спросить… вот — он нас в себя пустит, не полыхнёт?

— Ну, — Грей заговорщицки улыбнулся, — «сумасшедший бесёнок» может выскочить отовсюду… Но, думаю, в основном мы вполне готовы безбоязненно в него войти. Я ведь не зря потратил столько времени на этого истукана. Прежде чем он полыхнул, я успел его накрыть очень мощным заклинанием, которое практически полностью отрезало его от внешнего мира. Не сделай я этого, то не только я и вы превратились бы в мелкий пепел, но и ближайшие дома полыхали бы как свечки. Но этим же заклинанием я добился ещё одного немаловажного результата. Там, — Грей кивнул на черное изваяние, — под этой оболочкой, вокруг того, что некогда было резидентом, сохранилось также и всё плетение заклинаний, которыми он был опутан при жизни. Заклинания, знаете ли, не горят, а оболочка их удерживает вокруг материи, которая состоит из всё тех же частиц, но только расположенных в ином порядке. Для заклинаний, по сути, сохранено изначальное тело, и они, таким образом, тоже сохранились. А я, как вы видели, их очень внимательным образом изучил, и смог потом воссоздать вне прежней оболочки, а попросту — вокруг себя. Так что, для заклинаний дома я сейчас являюсь таким же правомочным лицом, как и их безвременно погибший хозяин.

— Вы поэтому и внешность свою изменили?

— Нет. Внешность — это на случай сеанса связи, те, в отличие от дома, меня будут ещё и видеть…

В дверь постучали. Граф открыл и тут же вернулся, неся компас и немалых размеров карту.

— Подойдёт, — мгновенно оценив качество, одобрил Максим. — Кладите всё на стол, я его сейчас освобожу.

Потом он несколько секунд поколдовал над расстеленной картой, и, не удержавшись от озорства, жестом фокусника развёл в стороны руки, в которых держал уже два совершенно одинаковых экземпляра:

— Оп-па, копировальная магия в действии!

Граф сначала восхищенно мотнул головой, а потом всё-таки не удержался от шпильки:

— А компас — слабо?

— Ничуть, — ответил Макс, повторяя процедуру, — раз, два — и вот он, второй компас!..

— Барон, если когда-нибудь окажетесь без работы, я вас с руками и ногами к себе заберу!

— В застенки, что ли? — подхватил шутку Максим.

— Нет, в копировальный департамент!

— Это вы мне за «профанов» так мстите? Ладно, один-один…

— Кхм, — у графа резко пропало шутливое настроение, — давайте, что ли, выдвигаться к дому.

— Да, граф, только сначала надо объяснить вашим людям, что я вовсе не их оживший подопечный, а всего лишь кажусь таковым…

Гл. 5

Дом принял их как своих. Конечно, уже после того, как Грей подключил своё плетение к «домашней сети». Вошли вдвоём с графом, остальных пока оставили снаружи, со строгим наказом ничего не предпринимать без личного распоряжения шефа.

Бегло осмотревшись на первом этаже и не высмотрев ничего примечательного, двинулись прямиком к тайной комнате. Штейн знал её расположение из донесений, а Максим во время сканирования уже и «побывал» в ней. Дверь комнаты признала право Макса себя открывать, и, войдя, он первым делом занялся хозяйским хрустальным шаром: в точности скопировал с него чужие заклинания и тут же наложил их на свой собственный шар. После чего расстелил на столе один из экземпляров карт, сверившись с компасом, сориентировал по сторонам света и установил на него хозяйский хрустальный шар так, чтобы нижняя его точка совпала на карте с обозначением Альфаны. Присел в рабочее кресло у стола и примерился, удобно ли будет дотянуться до того или иного края карты. Остался доволен сам и успокоил шефа тайной полиции, благоразумно застывшего у самой двери:

— Пока всё идёт нормально. Теперь мне нужен ваш десятник. Не сочтите только, что я пытаюсь вами помыкать, но не могли бы вы его позвать?

— Сейчас, — ради работы Штейн гасил своё самолюбие в зародыше, — Мне можно будет присутствовать?

— Да ради бога, граф, мне нечего от вас таить, в этом деле все секреты танцуют в обнимку и — под одну дудку…

Очень скоро «гебешник» вернулся в сопровождении своего любимца:

— Парсон, сейчас господин барон поставит тебе задачу, отнесись к её выполнению самым серьёзным образом, от этого может зависеть вся твоя дальнейшая карьера…

— А, кроме того, — добавил Грей, — в случае успеха тебе будет причитаться немаленькая премия. Итак, сейчас мы с тобой сядем на лошадей и галопом поскачем прочь от города. Направление — на твой выбор. У нас не более двух часов. Нам необходимо не только покрыть как можно большее расстояние, но и в конце этого пути найти крышу над головой, желательно не самую убогую. Что предложишь?

Парсон, стройный крепыш с хватким взглядом, задумался лишь на секунду:

— Через Западные ворота, по гостевому тракту, на постоялый двор Бергена, что у моста через Альтер.

Грей склонился над картой и отыскал пересечение Западного тракта с голубой ниточкой Альтера.

— Годится. А сейчас иди во двор и приготовь двух лошадей порезвее, мы через несколько минут стартуем. Выполняй.

— Слушаюсь, господин барон!

Щелчок каблуками сапог, четкий разворот, хлопок двери. Десятника как не бывало.

— Да, граф, похоже, вы не ошиблись в выборе…

— Э… барон, я не совсем понял, вы что, сейчас уедете?

— И да, и нет. Но такое лучше показать, чем растолковывать. Глядите.

Это было довольно длинное заклинание, еще толком не отработанное Максом, и потому потребовавшее больше, чем обычно, времени. Он творил его стоя, закрыв для сосредоточения глаза, и для Штейна явилось крайней неожиданностью, когда, подняв веки, он шагнул в сторону и …раздвоился. Теперь два совершенно одинаковых резидента смотрели на шефа полиции, причем один из них улыбался, а другой сосредоточено хмурился.

— Ну и который из вас настоящий?.. — судорожно выдохнул граф.

— Тот, который останется здесь, — ответил ему улыбавшийся, — то есть — я.

— Или — я, — возразил ему нахмуренный.

Но, взглянув на потрясённого Штейна, не меняя выражения лица, добавил:

— Шутка. Я — временный. Хотя… ничем не хуже постоянного. Ладно, некогда мне с вами…

«Хмурый» подхватил сумку со вторым комплектом карты, компаса и шара, ободряюще кивнул присутствующим и скорым шагом покинул комнату.

Два часа заняли тем, что, спустившись на кухню и пошарив по шкафчикам, сварганили себе на удивление неплохой кофе, а после побродили по дому — просто так, осматриваясь. Жилище как жилище, вполне соответствующее уровню достатка успешного буржуа, с пасторальными сюжетами на гобеленах, кружевными салфетками на столах и буйной геранью на окнах. В обстановке ничего даже не намекало на двойной образ жизни хозяина дома. Тем разительней был контраст с убранством его тайного кабинета. И если во всём остальном доме явно чувствовалась рука хозяйки, то уж здесь почивший в бозе резидент постарался реализовать все свои подсознательные устремления.

«Играют мальчики в войну… — думал Максим, с интересом рассматривая висящие на стенах кабинета потрёпанные, но явно подлинные оперативные карты неизвестно каких сражений; не самое дорогое, но очень добротное клинковое оружие с иззубренными в сече лезвиями; когда-то затейливую, но после безжалостно изрубленную мечами инкрустацию на боевых щитах… — Не удивлюсь, если он и на вербовку пошел не из идейных соображений, а лишь повинуясь зову романтики. Хотелось мужику, очень хотелось вырваться из скуки бухгалтерской рутины…»

Часы на городской ратуше пробили третью четверть после семи. Грей оторвался от созерцания плодов чужих увлечений и, подойдя к столу, ещё раз всё осмотрел и проверил.

— Господин граф, — обратился он к появившемуся в дверном проеме Штейну, — вряд ли вам это понравится, однако во время моего вероятного выхода на связь вам не стоит оставаться в этой комнате, ведь сейчас никак невозможно определить, какую именно её часть этот шар будет им показывать. Логично предположить, что ту, где находится рабочее кресло резидента, но мне бы хотелось исключить любую случайность…

— Понимаю вас, — покладисто согласился граф, — А если я устроюсь за дверью и хотя бы примитивно подслушаю?

— Самое то! Можно даже оставить небольшую щель, только настоятельно вас прошу: подслушивайте, но не подглядывайте. Боюсь, что, если на той стороне луча заметят неладное, без лишних слов произведут «зачистку». Устраивайтесь, всё может начаться с минуты на минуту…

«Началось» с последним восьмичасовым ударом городских часов.

Внутри шара возник матово-белый вихрь, разросся и полностью заполнил его изнутри, после чего шар мягко запульсировал светом. Принимая вызов, Макс коснулся его ладонью, и пульсация прекратилась (а если быть более точным, то он соединил поступивший на шар импульс с энергетическим полем скопированных с резидента заклинаний). Вихрь начал сжиматься в тонкое вертикально стоящее веретено, замер на секунду и… развернулся внутри шара в некое подобие плоского экрана, с которого на Грея смотрело чьё-то волевое, будто высеченное из камня лицо в обрамлении длинных беспорядочно ниспадающих темных волос. Нижняя его часть казалась неестественно заострённой из-за маленькой клиновидной бородки, и в сочетании с пронзительным взглядом чуть прищуренных глаз оно вызывало ассоциацию с неким рубяще-колющим оружием. Обладатель столь неординарного лица начал без обиняков:

— Что у тебя стряслось? — раздался его похожий на лязг голос.

— А… ничего не стряслось, — пытаясь сориентироваться, намеренно осипшим голосом ответил Макс.

— Мы получили какой-то непонятный сигнал тревоги, который тут же умолк, но — всё-таки был!

— Я… я нечаянно уронил шар. Может, поэтому?.. — на ходу сымпровизировал Грей.

— Ну ты и олух… — презрительно скривился его визави, — Что у тебя с голосом?

— Вина со льдом выпил… — Максим незаметным движением взял приготовленный заранее грифель и, стараясь, чтобы это не попало в поле зрения резидентского шефа, потянулся и прочертил на карте прямую линию под отчетливо светящейся, упирающейся одним концом в шар, а другим — в стену напротив, яркой нитью магической энергии.

— С чего это тебя на вино потянуло? Ты же всегда только пиво любил?

«Прокол…» — подумал Макс, лихорадочно подыскивая правдоподобный ответ:

— Так повод был…

Не прошло. Его собеседник вплотную приблизился к шару:

— Какой ещё повод, если я тебе пить запретил?!! И что ты там всё возишься? — похоже, он принял какое-то решение, — А ну отвечай без раздумий: какой масти у меня лошадь?..

Максим, будто бы собираясь ответить, открыл рот, но… вместо этого просто оборвал связь. И тут же накрыл шар «Скорлупой». Не тратя ни секунды времени, он погрузился в транс, и первым делом деактивировал самоликвидаторы на себе и в сети дома, а потом шаг за шагом «погасил» и саму сеть.

— Сеанс окончен, граф, входите без опаски.

— О, господин барон, вы уже в собственном обличье…

— А нет смысла скрываться: игра окончилась едва начавшись.

— Ничего не вышло? — с чуть наигранным сочувствием покачал головой граф.

— Почему же — ничего? Ожидаемый необходимый минимум мы, — Максим намеренно сделал акцент на «мы», — можем, не покривив душой, записать в колонку «приход», а в том, что игра получилась такой короткой, виновата только слишком уж скоропостижная кончина нашего подопечного…

— Кхм… Барон, мне совершенно не хотелось хоть как-то вас укорить. Простите, если это так прозвучало. И какой же «минимум» у нас в активе?

— Мы теперь знаем нашего противника в лицо…

— Простите — но это вы его знаете.

— Я вам его «покажу», со всеми подробностями, — улыбнулся Грей, — А, кроме того, часа через два мы будем знать и место, где противника следует искать.

— А каким образом нам это станет известно?

— Потерпите немного, граф. А пока можете дать отмашку вашим людям — пусть приступают к обыску и прочим мероприятиям, сеть заклинаний снята, опасаться нечего. А вот я бы сейчас не отказался от ещё одной чашки кофе… Не поддержите компанию?

— С удовольствием, барон, только отдам распоряжения.

— Тогда ищите меня на кухне…

Через два часа послышался стук лошадиных копыт, и вслед за тем в доме появились покрытые слоем пыли «ростовщик» и сопровождавший его десятник.

— Порядок? — спросил Грей.

— Порядок… — как эхо отозвался «лже-резидент».

— Пошли в кабинет.

В кабинете поверх лежащей на столе карты расстелили привезённый только что её дубликат. На нём тоже красовалась свежая черная линия. Удостоверившись, что всё действительно в порядке, Грей повернулся к двойнику:

— Спасибо, дружище.

И… развеял его одним движением руки. А когда повернулся к десятнику, то с недоумением заметил, как сильно у того напряглось лицо. Несколько мгновений соображал, а затем рассмеялся:

— Нет-нет, тебе это не грозит! А он был лишь магическим двойником и в любой момент может быть «воскрешён»… С тобой же обойдёмся не в пример лучше. Господин граф, какую сумму составляет месячное жалование этого бравого без пяти минут сотника?

— Два десятка серебряных монет, господин барон, — тоже с улыбкой ответил Штейн.

Грей извлёк кожаный кошель и отсчитал деньги:

— Вот тебе обещанная премия — считай, что в этом месяце у тебя двойной оклад.

— Вы мне их так разбалуете, барон, — проворчал Штейн.

— Вряд ли, граф. Просто в следующий раз, буде таковой случится, господин десятник будет твёрдо знать, что именно его ожидает в случае успеха. Хотя… я ведь забыл предупредить, что будет в случае срыва задания…

— Н-не надо, господин барон, — десятник судорожно сглотнул, — й-я п-понял, что будет. Рад служить королю!

— Вот и чудесно, забирайте свою премию, и не забудьте поднять стаканчик за Его Величество Фредерика VI…

Когда за десятником закрылась дверь, Грей вернулся к столу, тщательно выровнял края карт, и, будто разглаживая, провёл руками над их поверхностью. На лежащей сверху карте проступила ещё одна графитовая линия.

— Прошу, граф, демонстрирую вам обещанное. Вот эта линия была сделана здесь, в кабинете, и она точно соответствует направлению на то место, с которого с нами связался наш противник. А вот эта линия прочерчена моим двойником, и означает то же самое. Но так как они не совпадают по месту приёма сигнала, то в точке их пересечения будет место, из которого сигнал исходил. Вот здесь.

— Лигор… — выдохнул Штейн.

— Н-да, злополучный Лигор, с его неожиданной самоизоляцией… И даже более того, не просто княжество Лигор, а именно его столичный град Монт. Теперь у вас есть о чём доложить королю. Кроме того, я поработаю с придворным художником, и он предоставит вам портрет сегодняшнего нашего собеседника. А чтобы вас не терзали сомнения, хочется ещё раз напомнить: сами вы не смогли бы получить даже такого минимума — просто потому, что не ваш это уровень…

— Господин барон, да у меня и в мыслях не было!

— Да ладно вам, граф, все мы люди…

* * *

— Ну же, ну же! Максим, не томи — весь дворец полон разговоров о том, как ты сражался с огненным големом!

— Что? Голем? Сражался? Вот же чушь… Слушай, Тони, если хочешь узнать, как всё было на самом деле, то тебе надо поторопиться к отцу — я, собственно, затем и пришел. «Гебешник» сейчас будет докладывать по делу ростовщика…

…Шеф тайной полиции продолжал стоять, хотя по делу доложил уже всё, что мог. Надо отдать ему должное, он не стал себя выгораживать по эпизоду с неудачным пленением резидента, а просто изложил ситуацию так, как видел её на тот момент сам. Резюмировать происшедшее, да и ситуацию в целом, тоже не стал. Просто стоял и ждал реакции короля, ни на миг не опуская глаз, уперев взгляд точно в переносицу Его Величества.

А король молчал. Сидел, прикрыв веки, и молчал. Можно было только строить догадки, что происходило сейчас в его голове, и с равной вероятностью ни разу не отгадать. Операция, по сути, была провалена. Ну, если и не провалена, то результатами похвалиться было трудно. Был резидент шпионской сети — нет теперь резидента. Плюс? Всё-таки — плюс. Да и сети больше нет — тоже плюс. Но, похоже, это как раз тот идиотский случай, когда плюс на плюс даёт минус. Какие задачи ставились перед резидентом? Теперь не узнать. Какие сведения он успел передать своим хозяевам? Кто его хозяева? Откуда теперь ждать политического подвоха? Ответ тот же… И это как раз потому, что резидента больше нет. Вот и тёк тонкий ручеёк пота по позвоночнику прожжённого мастера интриги графа Штейна. Ведь так и до опалы недалеко. Вот только опала для шефа тайной полиции означала не просто забвение, а вечную память по усопшему — слишком уж много он знал.

…Король поднимает веки и ещё несколько мгновений невидящим взглядом смотрит перед собой. Затем взгляд фокусируется, и, конечно же, на Штейне:

— У вас всё? — голос короля бесстрастен.

— Да, Ваше Величество.

— Садитесь.

Взгляд монарха чуть смещается вправо и останавливается на другом участнике операции.

— Имеете что добавить, барон?

— Имею, мой король. Дополнение и предложение. Дополнение следующее: в досадном инциденте изрядная толика моей вины и я не снимаю с себя ответственности. Теоретически я должен был обнаружить заклинание невидимости, но я с этим не справился. Всё остальное — лишь следствие этой оплошности. Признаю это и готов понести наказание. Теперь, предложение: если мой король не прикажет иного, то считаю необходимым лично отправиться в Лигор и разобраться с ситуацией на месте, а именно захватить и допросить лицо, выходившее на связь с резидентом. У меня — всё.

— Ф-фф, да что вы сегодня на себя не похожи, господа? Такое впечатление, будто решили, что я вас казню тотчас. Нет уж, вы у меня лёгкого конца не дождётесь! Вы за сегодняшний прокол горб на спине наживёте, так вам придётся корпеть!

Король грозно смотрел на проштрафившихся подданных, но Грей краем глаза заметил, как разом спало напряжение со спины шефа безопасности — значит, всё, репрессий таки не будет. Хотя, если честно, всерьёз Макс ничего и не опасался. Исходя из простого вопроса — а кто работать будет? Фредерик достаточно умён, более того — мудр, а потому не станет он бездумно крошить в капусту своих профессионалов. А вот то, что придётся отрабатывать по полной, так тут и сомневаться нечего.

Видимо, Фредерик тоже посчитал, что его спецы в достаточной мере прониклись чувством ответственности, поэтому сразу перешел на спокойный деловой тон:

— Что там господин барон говорил о посещении Лигора? С этого места прошу в деталях…

— Дополнительной причиной моей поездки в те края будет ещё и необходимость навести порядок в принадлежащих мне землях. Уже для многих не секрет, что там очень неспокойно из-за участившихся нападений нечисти, чему, кстати, я на днях получил вполне достоверное подтверждение. По прибытии в баронство, я сориентируюсь на месте, изыщу возможность, а после и проникну на территорию Лигора. Далее — дело техники. Я знаю, как выглядит искомый объект, а с моим арсеналом мне не составит труда его обнаружить. Войду с объектом в контакт и выкачаю из него информацию — всю, до донышка. Заодно и соберу сведения касаемо обстановки в княжестве. Вот и всё.

Король некоторое время размышлял. Затем, по своему обыкновению, задал вопрос третьей стороне:

— Что скажете, граф?

— Очень заманчивое предложение. Но лишь в целом. Остаётся еще много непрояснённых вопросов, поэтому есть необходимость подробнее его проработать. Прошу дать мне сутки на составление плана оперативных мероприятий, и тогда операцию можно будет обсуждать предметно.

— Хорошо, граф, составляйте.

Тут подал голос сидевший в углу кабинета принц, о присутствии которого все, признаться, уже и забыли:

— Господа, только прошу и меня учесть в ваших планах!

Он поднялся и пересел в другое кресло — поближе к собеседникам:

— Вы как-то упустили из виду, что барон является моим личным телохранителем, оставаться без присутствия которого принцу не просто вредно, но и недальновидно с точки зрения государственных интересов. Вы что же, может быть, меня прятать задумали, пока он по соседним княжествам геройствовать будет?

Король внимательно посмотрел на сына:

— То есть, Тони, ты выступаешь против этого предложения?

— Ну что ты, отец, я всецело — за него, только прошу учесть при этом и мои интересы.

— Каким образом?

— А таким образом, что я отправлюсь вместе с бароном Греем, вот!

Повисла пауза. Король и граф в упор смотрели на принца, а Грей, наоборот, пониже склонил голову, чтобы никто, не дай бог, не увидел его улыбки.

Фредерик VI первым пришел в себя:

— Принц, это несерьёзно. Где это видано, чтобы наследник престола участвовал в незаконных операциях на территории суверенных государств? Я не знаю таких прецедентов.

— Отец, позволь тебе возразить: если о таком неизвестно широкому кругу лиц, то, возможно, информация об этом просто не была выпущена из круга малого. Но, тем не менее, всё вполне могло быть. Тем более что у нас с Греем уже есть опыт путешествий инкогнито.

— Тони, но ведь — путешествий, а не силовых акций в соседнем государстве! Ты все свои действия обязан соизмерять с тем, что рано или поздно займёшь престол Талании!

— Во-первых, лучше — поздно, а во-вторых, скажи, а какой опыт я как король буду иметь? Опыт разбора государственных бумаг? Да плюс к тому ещё и опыт увёрток от попыток нашей знати подложить под меня своих безмозглых дурочек? Или всё-таки опыт проведения пусть и не совсем законных, но операций на благо своего королевства? И, кстати, отец, наш с Греем поход в логово Крега как-то язык не поворачивается назвать обычным путешествием…

Похоже, королю нечего было возразить. Он перевёл взгляд на Грея, но тот, не дожидаясь традиционного «что скажете, барон», чуть заметно пожал плечами, как бы говоря «возразить особо нечего, но решать-то не мне…»

— Ладно, Тони, — вынужденно отступил Фредерик, — отложим этот вопрос на потом. Выслушаем послезавтра графа, примем принципиальное решение, а уж затем и оговорим детали. Всё, господа, не смею вас задерживать…

Гл. 6

— Рад вас видеть, господин Бекк! Вы чем-то озабочены, или я ошибаюсь?

Вызванный во дворец отставной сотник улыбнулся Грею какой-то вымученной улыбкой:

— Вы очень проницательны, господин барон…

— Да какая уж тут проницательность, если у вас всё на лице написано? Возникли затруднения? Не стесняйтесь, вы теперь у меня на службе, так что можете с любыми трудностями обращаться лично ко мне как к своему непосредственному начальству. А ещё лучше — просто, по-человечески поделитесь своими неприятностями, и мы будем от них избавляться совместными усилиями.

— Но мне, право, как-то даже неловко… Вы ведь можете подумать, что это капризы выжившего из ума старика, мол, какая ему к черту разница, какой формы будет лезвие…

— А, так ваши затруднения касаются меча? Ну, тогда вы напрасно так сомневаетесь: к оружию я отношусь трепетно и с пониманием и очень уважаю это качество в других людях. К слову сказать — и стариком я вас тоже вовсе не считаю. Поэтому не тяните кота за хвост — выкладывайте поскорей, что там у вас за беда…

Говоря всё это, Грей вышел на балкон, жестом пригласив грустного наемника следовать за собой. Устроились в креслах по обе стороны низкого столика, и барон разлил по бокалам вино:

— Мне в прошлый раз показалось, что вам нравится красное стинийское, прошу вас…

— Благодарю, — Бекк взял бокал, но разговор начать так и не решался.

— Ну же, что там у вас с вашим фламбергом?

— Фламбергом? А, ну да — фламклингом… В том то и дело, что ничего. Заручившись вашей поддержкой, я обошел в городе все оружейные лавки и всех оружейников… Увы, здесь никто не знает как изготовить настоящий фламклинг, а в лавках, вернее, в одной из них отыскалось лишь жалкое его подобие, проще сказать — декоративная подделка… В общем, надежды мои не сбылись, и, честно говоря, я не знаю, чем здесь можно помочь.

— Н-да? Серьёзная проблема. Но трагедии пока не вижу. Попробуем её решить. Сам я в Альфане не так уж давно, и ещё не изучил здесь всех ходов и выходов, но у нас есть Тони, который должен явиться с минуты на минуту, и вот он-то, я думаю, точно нам поможет.

— Господин Джанкарло может нам помочь? Но мне показалось — он так молод…

— Джанкарло?.. А, вспомнил, это я вам его так представил. Ну, молодость — это, пожалуй, единственный недостаток, с которым он пока не смог справиться. Во всём остальном он очень даже достойный молодой человек, и вы, уверен, в этом скоро сами сможете убедиться. Ну, а вот и он сам. Тони! Мы на балконе — присоединяйся!

— …Грей, у меня к тебе есть очень интересный разговор. О, господин Бекк, рад вас видеть! Как ваши успехи в поисках фламклинга?

— Доброе утро, господин Джанкарло! Увы, пока никак…

— Джанкарло? Почему — Джанкарло?

— Тони, так ты был отрекомендован сотнику у госпожи Вернер, помнишь? Сейчас я исправлю это недоразумение. Господин Бекк, разрешите вам представить Его Высочество принца Антониони… О, ч-черт, вы же чуть стол не перевернули…

Старый наёмник грохнулся перед принцем на одно колено и низко склонил голову. Похоже, он очень трепетно относился к этикету. Или к правящей династии. Принц, глядя сверху вниз на бычий затылок Бекка, озабоченно произнёс:

— Лучше бы я оставался Джанкарло… Господин Бекк, немедленно встаньте — это приказ! А теперь сделайте одолжение, будьте проще, ну, по крайней мере в приватной обстановке. Прошу вас, садитесь. Так что там у вас с мечом?

Садясь, сотник всё ещё напоминал большую механическую куклу, и Грей, опасаясь, как бы старика не хватил апоплексический удар, поспешил сунуть ему в руку наполненный до краёв бокал. Тот, сидя прямо и по-прежнему не сводя с принца глаз, осушил его единым махом.

— Тони, садись и ты, я тебе всё расскажу, а господин Бекк тем временем окончательно придёт в себя. Проблема у нас в том, что фламберга, то бишь фламклинга, в этом городе не сыщешь днём с огнём, а для человека, который двадцать лет отмахал именно таким мечом, взять и начать работать мечом другого типа — несомненная проблема. Вот мы теперь и думаем, как нам с этим справиться.

— А чего тут думать? Пошли к Фаберу, пусть он об этом думает!

— К смотрителю Оружейной? Очень правильная мысль! Идём немедленно! Бекк, не отставайте…

Смотрителем Оружейного зала был древний старик, который служил оруженосцем ещё у деда нынешнего принца и побывал с тем не в одной горячей переделке, а когда его господин отошел в мир иной, то взошедший на престол молодой Фредерик поручил заслуженному ветерану присматривать за Оружейным залом дворца, а заодно и за его запасниками.

Молча выслушав принца, он с минуту пристально рассматривал смущенно переминающегося с ноги на ногу Зигмунда, потом кивнул и так же ни слова не говоря, скрылся за неприметной дверью в углу зала.

— В запаснике пошёл рыться, — с завистью в голосе произнёс Тони, — он туда только короля допускает…

Пока ожидали старика, разошлись по залу, разглядывая развешанные по стенам, а также расставленные и разложенные на стеллажах образцы всевозможного оружия, вернее, лучшие его образцы, которые не стыдно было показать самому утончённому ценителю. Даже у консервативного Бекка, с его неизбывной любовью только к «пламенеющим» клинкам, и у того при виде такого великолепия не на шутку разгорелись глаза.

По Оружейной можно было бы бродить с утра до вечера и так и не успеть осмотреть до конца всю экспозицию, но примерно через полчаса из запасника бесшумно возник старик Фабер, бережно неся нечто длинное и завёрнутое в чёрную замшу. Все сразу же ринулись к центру зала, где смотритель на специально предназначенный стол уложил свою ношу. Всё так же молча жуя беззубым ртом, он дождался, когда зрители соберутся, и несколько театральным жестом раскинул края замши. Эффект был потрясающим. На столе, чётко выделяясь на чёрном фоне, лежал красавец-меч с волнистым, «пламенеющим» клинком: серебряное каплевидной формы навершие, обтянутая кожей и перевитая потемневшим серебром полуторная рукоять, вычурная, с загнутыми спиральными концами, основная гарда, напоминающая молодой месяц малая, и сразу за ней — волнистое, с замысловатой гравировкой лезвие…

И если принц с бароном были просто восхищены, то старый наёмник был на грани обморока: дышать перестал, глаза выкатил, и руки его била частая мелкая дрожь. А смотритель исподтишка обводил одного за другим хитрым и чуть насмешливым взглядом.

— Ну что, Бекк, это то, что вы искали? — нарушил тишину Максим.

— Это… это божественно… — если можно лепетать рокочущим басом, то Зигу это сейчас удалось.

— В таком случае, он — ваш! — исполняясь великодушием, торжественно произнёс Тони.

Но тут древний оруженосец будто вылил на всех ушат холодной воды:

— Только с разрешения короля! — прошамкал он, одним движением запахивая края замши, после чего взвалил свёрток на плечо и под гробовое молчание оторопевших посетителей скрылся в запаснике…

Кое-как сумев успокоить взбешённого и порывавшегося догнать дерзкого старикана принца, барон крепко взял его под руку и увлёк к выходу из оказавшегося столь негостеприимным зала. Зигмунд Бекк потеряно плёлся сзади. На полпути к своим апартаментам Тони наконец взял себя в руки, и к нему вернулось здравое рассуждение. Высвободившись из крепкого дружеского захвата, он, бросив «ждите, я скоро», решительным шагом направился к отцовскому кабинету. Грей, рассудив, что ждать можно и на собственном балконе, отвёл по-прежнему находящегося в прострации сотника к себе, где и попытался привести его в чувство бокалом вина. Без особого, правда, успеха.

Тони вернулся довольно быстро, не прошло и четверти часа. Ввалился, и прямо от порога бухнул:

— Господин Бекк, вас желает видеть Его Величество король!

После чего ещё пять минут пришлось успокаивать ушедшего в окончательный ступор наёмника. Наконец сотник сумел взять волю в кулак, и они с принцем удалились в сторону королевского кабинета.

Вернулся Тони скоро, один, и на удивление довольным тоном сообщил:

— Меня выперли! Отец хочет сам его расспросить. Дай-ка мне глоток красного, а то после этих событий в горле пересохло…

Они устроились в креслах на балконе и, наслаждаясь лёгким предвечерним ветерком, некоторое время молча смаковали стинийское.

Принц, похоже, что-то обдумывал, а потом решительно отставил бокал и спросил:

— Макс, а как ты на самом деле относишься к Лючии?

— Что значит — на самом деле? — недоуменно взглянул на него Максим, — Ты подозреваешь меня в неискренности?

— Не горячись, Макс. Лучше попробуй меня выслушать и понять. Ты прекрасно знаешь, что Лючия для меня не чужая. И ты мне друг. Но не задумывался ли ты, как всё выглядит со стороны? Я был почему-то уверен, что вот ещё чуть-чуть, и ты сделаешь ей предложение. Ведь всё к тому шло. Тебе нравилось её общество…

— И сейчас нравится.

— Хорошо, тебе нравится её общество. И ей нравится с тобой общаться. Ты не так давно, очертя голову и рискуя жизнью, бросился её спасать из лап Кабри…

— Разве только её? А королеву Анну? А судьбу королевства? А свою собственную судьбу?..

— Верно, всё верно, только сейчас мы с тобой рассматриваем отношения двух конкретных людей, а не мироздание в целом. Так вот, эти отношения, повторяю — при взгляде со стороны, по логике вещей должны были завершиться скорой свадьбой. Но… Как ты говоришь — имеем то, что имеем. Вот потому я у тебя, как друг у своего друга, и спрашиваю: что же мне со стороны видится не так, и как обстоят дела на самом деле? Поверь, это не любопытство, для меня это и в самом деле важно…

Грей вздохнул:

— Хорошо, я попытаюсь ответить тебе, и как можно откровенней. Только имей в виду, Тони, что я сам на многое не знаю ответов. Понимаешь, вначале и я думал так же, как тебе это казалось со стороны. Но со временем… первая вспышка как-то пригасла, чувство влюблённости исчезло напрочь, и уступило место чувству… ну, дружеской привязанности, что ли. Я и сейчас готов оторвать голову любому, кто хотя бы только подумает её обидеть, но я всё чаще стал ловить себя на том, что отношусь к ней как к другу, как к сестре, но не как к возлюбленной. А с другой стороны, я чётко понимаю, что своим расположением дал ей столько авансов, столько поводов рассчитывать на мою любовь и на наше супружество, что не сделать ей предложение будет величайшим свинством с моей стороны. Только вот не знаю, будет ли она счастлива в таком замужестве… Потому и замерли на месте наши отношения, появилась какая-то недосказанность, неестественность. И как быть дальше, прости меня, Тони, но я и сам не знаю…

Макс какое-то время помолчал, разглядывая на свет вино в бокале, а потом с иронией спросил:

— Вряд ли, мой друг, я смог развеять твоё беспокойство, не так ли?

— Ну, это как сказать… — протянул принц, откидываясь в кресле, — много хуже было бы, скажи ты, что безумно в неё влюблён, но боишься ей в этом признаться…

— Это почему же? — вскинулся Грей.

— Потому! Сейчас всё поймёшь. Сегодня я с утра заходил к Лючии — просто, перекинуться словом. Гляжу, а она вся какая-то такая грустная-грустная. Ну, я-то знаю, о ком или о чём она может грустить, хотя сама в этом и не признаётся. Вот и решил спросить напрямую:

«О Максе грустишь?..»

«О нем» — отвечает.

А раз уж начал, веду дальше:

«Что, всё не решается?..»

И вот тут — самое неожиданное. Она, задумчиво так:

«Слава богу — нет…»

Я чуть со стула не свалился.

«То есть, — говорю, — ты не хочешь за него замуж?!!»

А она головой качает, и как ты вот только что:

«Не всё так просто, Тони…»

Ну, тут уж я решил её не выпускать:

«Поясни, — прошу, — сестрёнка. Я-то думал, что ты только об этом и мечтаешь!»

«Да ведь и мечтала когда-то. А сейчас… Понимаешь, бабочки мои почему-то… порхать перестали. Сначала порхали, всё кругом в радуге было, а потом это будто стаяло — и нет больше бабочек… Видать, стороной прошли. Только вот, как я ему-то об этом скажу, когда он всё-таки придёт и позовёт? Он же, меня спасая, жизнь был готов отдать… Вот и боюсь момента, когда он решится. Потому, что не смогу отказать, а вот что дальше будет, мне и подумать страшно…»

Барон, не шевелясь, смотрел в одну точку и молчал.

Тони дал другу время переварить услышанное, и спросил, будто подводя итог:

— Понял теперь, как обстоят дела?

— Понял. Я сегодня же с ней поговорю.

— Не пори горячку, Макс, обдумай всё — разговор-то непростой будет…

— Да, ты прав, возвращать ключи от крепости надо намного деликатней, чем их завоёвывать…

Послышался стук в дверь, и Тони, сочувственно взглянув на друга, пошел открывать. Вскоре он вернулся, подталкивая перед собой сияющего от счастья отставного сотника. К своей необъятной груди Зиг, нежно, как младенца, прижимал знакомый замшевый свёрток.

— О, господин Бекк, вы всё-таки получили свой вожделенный фламберг?!! — похоже, Грей отбросил гнетущие мысли и теперь в полной мере наслаждался радостью ближнего.

— О, да! Король так добр! Благословенна та земля, где правит такой король!

— Ладно вам, ладно, — смеясь, похлопал его по плечу Тони, — поднимете кубок за короля в «Старой башне»! А сейчас предъявляйте поскорее ваше чудо!

— Да, это чудо! И я не устану молиться за короля! Взгляните, какие линии, какая волна!..

Бекк, освободив меч от обёртки, потянул клинок из ножен.

— А! — торжествующе воскликнул принц. — Так были ещё и ножны! Я сразу заподозрил, что этот жмот показывает не всё, что он что-то утаивает! Ну, я ему припомню…

Меч пошел по рукам и каждый не только разглядывал его, но и пробовал примерить к себе. Поахав и поохав, принц с бароном вынуждены были признать, что этот красавец для них всё-таки тяжеловат, и только в руках у Бекка смотрится естественно и элегантно. Когда эмоции чуть поутихли, Грей налил всем вина и неожиданно окончательно остудил пыл Зигмунда:

— Хорош-то он хорош, да вот против нечисти всё равно слабоват будет… Нет, сотник, даже не пытайтесь возражать — я знаю, что говорю! Просто только хорошего меча там мало. Ваш ведь не хуже был? И если бы не оказалось рядом пылающего очага, где бы вы сейчас были? То-то. В общем, его нужно доработать.

Бекк опешил:

— Как — доработать? Да он же само совершенство!

— А он внешне и не изменится. Успокойтесь, сотник. Говоря о доработке, я имею в виду магическую составляющую.

— Какую, простите?

— Магическую. Только при помощи магии можно рассчитывать на успех в поединке с порождениями тьмы. Обычное оружие их не берёт, в чём вы сами имели возможность убедиться.

— Да я и не спорю, — пошел на попятную Бекк, — только где же мы возьмём мага?

— Где? Здесь. Может, для вашей психики на сегодня было уже и достаточно потрясений, но, боюсь, придётся выдержать ещё одно: ваш, сотник, наниматель является магом. Причём — весьма серьёзным.

— Вы?

— Я. В чем вы можете убедиться прямо сейчас. Вы меня хорошо видите?

— Да.

Макс щелкнул пальцами:

— А сейчас?

— Н-нет…

Ещё щелчок:

— А теперь?

— Д-да…

— Теперь верите? Причём, пальцами я щёлкал только эффекта ради, обычно это происходит совершенно бесшумно. Ага — вижу, верите. Ну, а теперь давайте займёмся вашим мечом. Прошу всех ко мне в кабинет.

Пока наследник с наёмником размещались в кабинете, Грей снял с полки великолепнейшую друзу горного хрусталя и перенёс её на стол.

— Кладите-ка сюда и ваш меч, вот так. Кстати, сотник, а как вы оцениваете его балансировку?

— Идеальная, господин барон. Будто продолжение руки.

— Ну, тогда сделаем всё, чтобы её не нарушить. Навершие в виде серебряной капли, это, безусловно, красиво и удобно. Но мне надо вживить в меч кристалл, крупный кристалл, а более подходящего места, чем навершие, я не вижу. Скажем, на гарде он будет выглядеть э… чужеродно, что ли. Тогда как кристалл в навершии — это вполне естественно. Потому не пугайтесь — я буду очень аккуратен, навершие мы сейчас вскроем и отберём некоторое количество серебра, равное весу кристалла. Внимание, сейчас на некоторое время станет очень холодно…

Навершие лежащего на столе меча окуталось полупрозрачным мерцающим коконом, а в кабинете разом ощутимо похолодало. Максим, не отрывая взгляда от серебристой светящейся капли, протянул к ней ладони, начав выделывать ними плавные круговые движения, будто бы оглаживая невидимую сферу. На каком-то этапе руки замерли и начали сближаться, при этом создавалось впечатление, что то, что ими сейчас сжимается, оказывает нешуточное сопротивление. Когда пальцы уже были готовы сомкнуться, он вдруг резко развёл руки в стороны и… кокон лопнул. А одновремённо с ним, раскрывшись как бутон несколькими остроконечными лепестками, лопнуло и навершие, а на столе появилась небольшая, тут же застывшая лужица жидкого серебра.

Поймав взгляд Максима, Тони с улыбкой кивнул в сторону заворожено глядящего на стол сотника:

— Барон, вы бы поберегли его, ему же ещё монстров гонять…

— Ничего, — пряча усмешку, проворчал Грей, — тем более — надо привыкать.

Затем он коснулся друзы хрусталя и, легко, будто сосульку, отломил крупный продолговатый кристалл. Взял его за вершину, а когда указательный палец другой руки приблизил почти вплотную к излому, то между ним и кристаллом с тихим треском протянулась трепещущая голубовато-белая маленькая молния. Перемещая разряд по поверхности, он придал основанию нужную форму, а затем, отряхнув, поместил кристалл в ложе навершия. Лепестки серебряного цветка сами сомкнулись на его гранях, и теперь казалось, что играющий бликами кристалл испокон века венчал рукоять этого меча. Последний замысловатый пасс руками поставил твёрдую точку в превращениях, прокатив по всей длине меча мрачную перламутрово-чёрную волну магической энергии.

— Кое-где горный хрусталь считают замёрзшим дыханием дракона. И, как я полагаю, не без оснований, — любуясь полученным результатом, нарушил установившуюся тишину Грей, — Чистый как слеза, он, будто ребёнок, готов впитать в себя магию любого толка. Это как tabula rasa — что на нём напишешь, тем он и станет. Я долго прикидывал, каким образом эффективней всего бороться с нечистью. И решил, что если всякая нечисть, всякое порождение мрака, представляет собой некую оболочку, которая заполнена тёмной энергией, то, чем пытаться поразить их каким-либо видом светлой энергии, что само по себе очень затратно, лучше брать, да и отбирать у детей мрака саму их сущность — эту самую тёмную составляющую. Этот меч теперь представляет собой не что иное, как постоянно готовый к зарядке артефакт, для которого тёмная энергия — единственная и самая желанная пища. С каждым касанием он будет высасывать из нечисти часть её энергии, до тех пор, пока не выпьет её всю до дна и не оставит у ваших ног лишь безобидную материальную оболочку, которая уже ничем никому не навредит. Вот теперь, господин Бекк, вы действительно будете настоящим «истребителем монстров». Забирайте ваш красавец-меч, и поскорей покажите его Мари, думаю, это должно её очень обрадовать. Ступайте, я на днях снова за вами пришлю. А нам с вами, принц, уже, пожалуй, самое время поторопиться на аудиенцию к королю

Гл. 8

— Прошу вас, господа, располагайтесь, — Его Величество жестом указал на стоящие подле стола кресла, одно из которых уже занимал «рыцарь плаща и кинжала». — Ну-ну, продолжайте, граф.

— …А старая перечница заявила ей буквально следующее: «За то, как он обошелся с моей доченькой, я этого выскочку-барона в порошок сотру!..» Вот только я ума не приложу, каким образом она могла связать имя господина Грея с историей в пансионате мадам Бибо? Скорее всего, дочь рассказала ей всё без утайки, а дальше уже сработала дьявольская интуиция этой прожженной интриганки…

— Да, уж в этом ей не откажешь. Но ведь и магические способности нашего барона теперь ни для кого не секрет. Вот она и подставила исходные данные в простейшую задачу с одним неизвестным. Ну и что, какие-либо шаги для осуществления угрозы ею предприняты?

Граф снисходительно усмехнулся:

— Да, сир. Она начала поиски наёмного убийцы. Пока — безуспешно.

Король повернулся к Грею:

— Вы уловили суть дела, барон? Подробности нужны?

— Уловил, Ваше Величество. Подробности, буде такая надобность, я выспрошу у графа лично. Меня сейчас больше интересует другое: какого уровня санкции мой король позволит употребить относительно разбушевавшейся мамаши? Всё-таки она супруга весьма значительного в королевстве человека…

— Хороший вопрос. Только вот ответ на него не будет однозначен… С одной стороны, на сколь-нибудь суровые меры я, безусловно, не соглашусь — вы сами только что упомянули о значимости её супруга. Я высоко ценю его и как человека государственного, и как весьма незаурядную личность. Да и высший свет, без серьёзного повода, не хотелось бы запугивать какими бы то ни было репрессиями. Но с другой стороны… С другой стороны мне прекрасно известно, что своими эксцентричными выходками на почве великосветских интриг, а также неутолимым желанием постоянно помыкать собственным мужем, она этого самого мужа уже… скажем так, бесконечно утомила. И, пожалуй, отправься она вслед за доченькой в родовое поместье, он лишь вздохнёт с облегчением и это явится наиболее верным выходом из этого непростого положения. Как считаете, барон, такое решение возможно?

— Вполне возможно, сир. Я завтра же постараюсь помочь ей в поисках убийцы — у меня даже кандидатура на примете есть…

— Уж не этот ли гороподобный сокрушитель чудищ?

Грей обезоруживающе улыбнулся:

— Вы очень прозорливы, сир. Думаю, отставной наёмник из Вольных Драконов сумеет произвести должное впечатление на мастерицу закулисных игр. Да и мне, честно говоря, очень познавательно будет скрестить клинок со столь опытным профессионалом меча. Вот мы и разыграем с ним интермедию для публики, а заодно и разомнёмся к обоюдному удовольствию.

— Вот и ладно, действуйте. С этим — всё. А теперь, господа, самое время вернуться к теме, ради которой мы здесь собрались. Итак, граф, представьте нам ваши соображения по поводу целесообразности предложения барона Грея.

Штейн кивнул и принялся открывать застёжки лежащей на его коленях кожаной папки с примечательным золотым тиснением: кинжал, обвитый змеёй.

Максим кивнул на рисунок:

— Граф, всё время хочу спросить: а что эта эмблема символизирует?

Полицейский скупо растянул губы в улыбке:

— Это — «тайна, оберегающая власть».

— Надо же, как изящно… А в моих краях люди намного прозаичней. Там этот символ обозначает «признанного главаря незаконного товарищества»… — Тони от неожиданности прыснул смехом, а граф недовольно поджал губы. — Нет-нет, граф, это ни в коем случае не намёк, боже упаси! Просто я удивлён, насколько разнятся трактовки казалось бы очевидного…

— Господа, — голос короля был строг, хотя в глазах читалось вполне благодушное настроение, — бросьте пикировку, приступайте к делу.

Штейн прочистил горло:

— Кхм… Итак, «Оперативные мероприятия по делу „Резидент“». После тщательного анализа всех аспектов дела…

— Штейн… — поморщился король, — я вас умоляю, избавьте меня от этой канцелярщины и изложите выводы своими словами. И, сначала, самое главное: эта акция перспективна?

— Да, сир. Я поддерживаю предложение барона. И, если в точности придерживаться разработанного мною плана, то вероятность срыва операции будет близка к нулю.

— И в чём же суть плана?

— Во-первых — подвод исполнителя к месту проведения акции, а также эвакуация оного по её завершении проводятся моими людьми по принципу эстафеты. Во-вторых — как вывод исполнителя на фигуранта, так и сама акция осуществляются под постоянным контролем моих агентов на местах. У меня заготовлены письма к этим агентам с самыми подробными инструкциями…

Грей откровенно заскучал и с отсутствующим видом начал внимательно разглядывать лепнину потолка королевского кабинета. Это не прошло мимо внимания Его Величества:

— Одну минуту, граф. Господин барон, вы с чем-то не согласны?

— Ни в коем случае, мой король. Граф проделал грандиозную работу, и я уверен, что она завершится не менее грандиозным успехом. Одно только не очень ясно: меня-то зачем посвящать в эти планы?

— А разве не вы собирались разыскать лигорского резидента?

— Было такое желание. Но, сир, как вы только что слышали, операция проводится силами графского ведомства, к которому я не имею, да и не желаю иметь ни малейшего отношения. Спрашивается: зачем мне знать этот план?

— Но вы же — главный исполнитель! — вмешался Штейн.

— Тогда причём там вы?..

— Так операция ведь проводится совместными усилиями… — замялся граф.

— Неужели? Что-то я не уловил в ней никаких «своих усилий», не считая роли примитивного потрошителя «фигуранта»… Хорошо, давайте расставим точки над «i». Допустим, я самоустраняюсь от участия. Ваши действия?

— Ну… сначала мы проведём поиск лигорского резидента и его идентификацию.

— Прекрасно. Тогда, даже не принимая во внимание, что вы и представления не имеете, как он выглядит, ладно, с этим я вам помогу — представим всё же на минуту, что вы его обнаружили. Ваши действия?

— Мы установим за ним наблюдение.

— Зачем?

— С целью выявить его связи… — здесь граф запнулся.

— Вот. Начинаете понимать. Всё это вы уже проделывали и у себя дома, и каков был результат? Ноль. Ну, не встречается он со связными из «центра», и всё тут! Значит, следующим логическим ходом будет — что? Верно, силовой вариант — арест. Ну и как вы себе это видите? Повязали и допросили? А он, мерзавец, если даже попросту не уничтожит ваших людей — то «полыхнёт» сам! В результате что? А ничего — ноль продвижения по делу.

— Но мы ведь рассчитываем на вас…

— Очень хорошо. То есть, для достижения результата вам нужен я. Тогда, встречный вопрос: а вы мне нужны?.. Не трудитесь, отвечу сам: нет, не нужны. Прибыть на исходную точку я в состоянии и сам, без всякой вашей «эстафеты». Что ещё? Проникнуть в Лигор? Тоже не загвоздка. У меня под рукой прекрасный знаток пограничья, господин Бекк. Используя каналы контрабандистов, а таковые, безусловно, имеются, я окажусь в пределах княжества с таким же успехом, как и под вашей опёкой. Отыскать резидента? Да без проблем: резидент, между прочим — маг и не скрывает этого. Так что от него «пышет», как от жаркой печки. А мне большего и не надо. А уж для контакта с ним мне и альтернативы не существует… — Грей забарабанил пальцами по подлокотнику кресла. — Вот почему и не понятно: зачем мне ещё чьё-то присутствие и тем более руководство?

Граф Штейн захлопнул свою папку и встал:

— В таком случае, здесь лишний — я!

Но тут вынужден был вмешаться король:

— Ну, что вы, право, как дети малые… — голосом усталого отца семейства произнёс он, — одно ведь дело делаете, а межуетесь, как мужики на пашне. Всё, отставить делёж! Тем более, что ещё и делить нечего… Ладно, подвожу итог. Ввиду специфичности данной операции, как ответственность за её исход, так и выбор способа её проведения целиком возлагаются на барона Грея. Ведомству графа Штейна при возникновении в том необходимости — обеспечить ему полное содействие. Барон, со своей стороны, по итогам операции предоставит графу всю касающуюся безопасности королевства информацию. Вот так. Что ещё?..

— Меня забыли, — неотрывно глядя в стену поверх головы короля, преувеличенно нейтральным тоном напомнил Тони.

— М-да, тебя забудешь… — качнув головой, проворчал Его Величество. — Ладно. Господа, вследствие состоявшейся у нас с принцем беседы, ставлю вас в известность, что Его Высочество также участвует в операции — в качестве помощника исполнителя, с условием неукоснительного ему подчинения. Возражения есть?..

Король обвёл взглядом присутствующих: граф хранил полную невозмутимость, Грей, пряча улыбку, сжимал губы, а Тони цвёл, как майская роза.

— …Возражений нет. Теперь прошу высказать ваши соображения, как правдоподобно обставить отсутствие принца при дворе. Вопрос серьёзный: ни у кого не должно закрасться даже тени подозрения, что наследник престола причастен к каким бы то ни было шпионским делам по ту сторону границы. Прошу, граф, начнём с вас.

Штейн, потирая пальцем переносицу, неуверенно начал:

— Может быть, объявим, что он отправился в Стинию навестить вашу сестру?..

— А после окажется, что его там не было? Нет, это не годится.

— А если послать туда двойника? Я видел, у барона это здорово получается.

Они посмотрели на Грея. Но он качнул головой:

— Двойник создаётся не только для специфичных ситуаций, но и с ограниченным набором задач. И он не сможет вести себя идентично оригиналу, если ситуация будет отличаться от обусловленной — то есть его поведение будет нетипичным. Эти отклонения при достаточно долгом наблюдении могут вызвать у окружающих недоумение, а затем и подозрение. Но отбрасывать идею с двойниками всё же не стоит… Граф, а в вашем ведомстве есть школы? Скажем, для подготовки агентуры?

— Да, мы проводим обучение агентов в специальных заведениях.

— Закрытого типа?

— Безусловно.

— А что, если принцу вдруг взбрела в голову блажь посетить такую школу в ознакомительных целях? И задержаться там на какое-то время — скажем, чтобы разучить приёмы рукопашной схватки? Ведь не просочатся же оттуда сведения, как долго он там пробыл? Тем более что, используя двойников, мы его и моё минимальное присутствие там обеспечим, а через сутки «принц с бароном» исчезнут с территории школы без следа, и только лишь начальник заведения будет в курсе происходящего?

У графа азартно разгорелись глаза, будто и не было до этого никакой стычки:

— Барон, это здорово! При дворе уж точно никто ничего не заподозрит, а курсантам и объяснять много не надо, они и так все под клятвой о неразглашении. Я право, восхищен удачностью этого решения!

— Вот и славно, — подытожил разговор король. — А теперь, господа, займитесь-ка непосредственным воплощением ваших идей. И помните — я очень на вас надеюсь. Всё, все, кроме принца, свободны…

* * *

За дверями королевского кабинета Грей чуть придержал нарочито заспешившего прочь Штейна:

— Граф, не могли бы вы уделить мне ещё несколько минут? Может быть, давайте сейчас зайдём ко мне — на глоток красного? А то ведь за ваше давешнее гостеприимство я всё ещё перед вами в долгу…

Полицейский с подозрением взглянул на Макса, но, не отыскав на его лице и тени насмешки, пожал плечами:

— Давайте…

Расположились в гостиной барона. Разливая вино, Грей краем глаза наблюдал за графом, который, не скрывая интереса, в свою очередь присматривался к обстановке.

— К сожалению, граф, мы с принцем не отведали тогда белого стинийского из ваших запасов, но, смею надеяться, что вам придётся по вкусу букет этого красного: после него остаётся впечатление, будто в прошлом году виноградные гроздья впитали в себя всё стинийское солнце без остатка… Прошу вас.

Он устроился со своим бокалом в кресле напротив и продолжил:

— Господин граф, мне очень хотелось бы, чтобы между мной и вами не осталось даже тени недоверия. Поэтому, дабы в будущем больше не было понапрасну сломанных копий, давайте мы раз и навсегда обозначим наши с вами области интересов и разграничим сферы влияния. — Он пригубил вино и несколько мгновений выдержал его во рту. — …Да, чудное послевкусие. Итак, прежде всего, скажу, что и в мыслях не держу ущемить вас не только как главного специалиста в области королевской безопасности, и притеснять вас каким-либо другим образом совершенно не входит в мои планы. Мне с лихвой хватает того положения, которое я занимаю на данный момент, а чувство жажды власти мне вообще не присуще — вы уж поверьте. Но, с другой стороны — я человек свободолюбивый и никому и никогда не позволю даже попытаться заставить меня плясать под свою дудку. А сил у меня для этого вполне достанет, это я вам без ложной скромности говорю. Но так уж совпало, что именно в этом деле нам выпало работать рука об руку, и при этом я довольно ощутимо потянул одеяло на себя…

Грей заметил, как в этом месте граф слегка поджал губы. Но неприятный разговор надо было довести до конца:

— Как видите, я говорю об этом прямо. И вот почему. Мне нужно, чтобы вы чётко понимали следующее: пусть это даже тесно переплетено с интересами государственной безопасности, но там, где дело касается магии, достичь положительных результатов по силам будет лишь человеку, который в должной мере обладает магическими способностями. То бишь — мне. И весь алгоритм действий при этом буду диктовать тоже я… Но! Так будет происходить, повторяю, лишь до тех пор, пока дело будет касаться магии. Как только эта составляющая перестанет присутствовать в деле — там снова станете безраздельно властвовать вы. И все лавры будут принадлежать только вам…

— Но ведь в этом деле только и магического, что — необычный способ связи, да ещё охранные заклинания на резиденте! — похоже, граф перестал изображать оскорблённое достоинство и тоже решил, что надо всё прояснить до конца.

— А вот и не только! Далеко не только. Как я уже упоминал, на том конце луча связи был маг. И маг довольно сильный. То есть задачи нашему резиденту ставил не просто ваш коллега из сопредельного государства, а представитель сил несколько иного порядка и с несколько иным взглядом на сущность мироздания. И пока не будет доказано обратное, исходя из принципа «надейся на мир, но готовься к войне», мы будем придерживаться версии, что всё происходящее является попыткой экспансии именно магических сил. А это уже моя сфера влияния. Вот так.

— Барон, — Штейн даже головой помотал, — по-моему, вы слишком всё усложняете. Ну какая ещё «экспансия магических сил»? Магов-то — раз-два и обчёлся. К тому же все они — одиночки, а наиболее значительные из них — Лендер с Крегом — уже навсегда выбыли из игры. Да кроме вас тут и магов-то больше не осталось! Если, конечно, не принимать во внимание деревенских знахарей и ясновидящих…

— А вот тут, мой дорогой граф, вы очень сильно заблуждаетесь. И в части незначительности оставшихся магов, и в части того, что все они — одиночки. Вам известно, что такое «Орден Бездны»?

— Да, но это же миф, барон! Если орден когда-то и существовал, то сейчас это не более чем полузабытая легенда!

— Легенда? — скептически переспросил Грей. — А как вам тот факт, что почивший в бозе Черный Крег на момент смерти являлся одним из наиболее влиятельных магистров этой самой «полузабытой легенды»? И что в его планах одним из первых пунктов стояло создание — ни много ни мало — собственной Империи на нашем континенте?

— Это он вам сам рассказал? — скепсис в голосе графа прозвучал даже сильнее баронского.

— Можно сказать и так. Мне известно очень многое из того что знал Магистр Крег — выпала, знаете ли, возможность ознакомится с содержимым его черепушки… Так что вам стоило бы мне поверить и, не поддаваясь благодушию, быть готовым к очень серьёзной схватке с адептами возрождённого ордена…

В глазах Штейна всё ещё сквозило недоверие:

— Мне хотелось бы подробностей…

— Будут вам подробности. Но не сейчас — поделюсь ими в ближайшее время. У нас сейчас есть более актуальная проблема: моё завтрашнее убийство…

— Убийство?.. А, ну да — старуха Брисс.

— Вот именно. И тут у меня к вам следующий вопрос: а как именно она производит поиск наёмного убийцы? Ведь не объявления же пишет?..

— Нет, конечно, — граф усмехнулся, видимо, живо представив себе такую картинку, — Она обратилась через своего пройдоху секретаря к представителям, скажем так, криминального сообщества Альфаны. Ну а мы всегда держим руку на их пульсе…

— Чудесно. А нельзя ли через ваших людей в «сообществе» взять да и подвести к ней господина Бекка в качестве «душегуба»?

— Отчего же нет? Я думаю, это не вызовет затруднений. Тем более, что самоубийц для исполнения заказа пока так и не нашлось…

— Вот и ладно, — Грей, оценив «самоубийцу», ухмыльнулся, — Тогда вы по своим каналам выводите заинтересованных лиц на моего протеже, а я, в свою очередь, завтра с утра пораньше вызову его к себе и проинструктирую. Мне кажется, всё должно пройти гладко, ведь он человек не только суровый, но и сообразительный. Вот. Это, пожалуй всё, что мне хотелось утрясти ещё сегодня… Ещё бокал вина, граф?

— Нет, благодарю вас, барон. Очень достойное вино, но время уже позднее, — Штейн потянулся за шляпой, но тут, похоже, вспомнил о чём-то ещё, — Да, господин барон, а вам интересно, что говорят в нашем городе по поводу инцидента с ростовщиком?

— Очень даже. И что говорят?

— Вы не поверите, но самой популярной оказалась версия, что королевский маг свёл счеты с мирным обывателем, не поделив с ним его супругу…

— Вот как? — Грей, вспомнив ошеломляющие габариты «не поделенной» супруги резидента, снова не смог удержаться от улыбки, — И что же вы?

— А что — я?

— Вас полностью устраивает такая версия событий? А то, что там присутствовали жандармы, разве уже никто не вспоминает?

— Ну, вспоминают… как факт.

— Удивляюсь я вам, граф. У вас такая мощная машина для формирования слухов, и вы, имея в наличии столь благоприятную для вас ситуацию, никак ею не воспользовались?

— Что вы имеете в виду, барон?

— Я имею в виду, господин Штейн, что, чем улыбаться сомнительной пикантности этих слухов, от которых вам нет никакой полезной отдачи, было бы намного дальновидней сформировать и распространить слух, который бы не только прояснял причину присутствия там жандармов, но и выставлял их, а заодно и вас, в наиболее выгодном свете.

— Каким образом? — разом сметя с лица легкомысленное выражение, деловым тоном поинтересовался граф.

— А таким: с целью воспитания у подданных патриотизма и законопослушания, а также для поднятия авторитета вашего ведомства, надо выставить всё произошедшее как возмездие, справедливо настигшее продажного шпиона. Мол, тайная полиция разоблачила предателя и решила его образцово публично наказать, дабы другим впредь неповадно было! Для чего и пригласила королевского мага. Улавливаете плюсы такой трактовки, граф?

Штейн несколько мгновений молча смотрел на барона, а после, восхищенно покачав головой, произнёс:

— Ну вы и ловкач, барон… По всей видимости я предпочту, чтобы вы всегда оставались в моих друзьях, чем в противном случае ожидать от вас ответного хода.

— Ага, я тот ещё жук, так что — давайте дружить семьями…

Штейн искренне рассмеялся:

— Давайте. Кстати, а как, по вашему мнению, будет лучше поступить с его супругой, когда она вернётся от сестры?

— А что нам до неё?

— Ну, с одной стороны, она жена шпиона, а в глазах обывателей, значит, и пособница резидента вражеской разведки, но с другой стороны, мы-то с вами знаем, что она совершенно не при делах…

— Хм, а обычно что в таких случаях делают?

— Казнят.

— Ого, не слабо… А вы возьмите да и выдворите её из страны! Оставив ей минимум на жизнь. И объявите об этом как о монаршей милости — ввиду её искреннего раскаяния… И невиновная в живых останется, и у подданных будет повод восхититься великодушием своего короля! Как вам такой вариант?

Граф хмыкнул и, прощаясь, символически приподнял шляпу:

— Барон, определённо с вами лучше дружить…

Гл. 8

…Следующим утром перед принцем Антониони неожиданно встала проблема розыска собственного телохранителя. А такого рода ситуация в их отношениях прецедентов ещё не имела.

Безуспешно постучавшись и подёргав ручку Максимовой двери, принц отошёл к ближайшему окну и задумался. После вчерашнего разговора у короля они больше не виделись, и Тони логично предположил, что ему попросту неизвестны какие-нибудь вновь возникшие планы Грея. Тот обычно о подобном всегда ставил принца в известность, да вот только дела с шефом жандармов последнее время стали вносить в их жизнь неожиданные коррективы…

Хотя…

Было ведь вчера бароном озвучено одно серьёзное намерение!..

Тони, торопясь проверить свою догадку, скорым шагом двинулся к комнатам баронессы Тауфф, но у самых её дверей вдруг резко затормозил. Да, Грей собирался сегодня поговорить с Лючией, и, возможно, как раз сейчас он этим и занят, но вот вопрос: а нужен ли им в этот момент кто-либо третий?

Принц решительно крутнулся на каблуках и направился к дежурному офицеру.

— Майор, скажите, барон Грей сейчас во дворце?

— Так точно, Ваше Высочество, точнее — на территории.

— То есть?

— Барон Грей в данный момент находится в дворцовом парке.

— Очень хорошо…

— Прошу прощения, Ваше Высочество… с ним дама.

— О! Баронесса Тауфф?

— Так точно.

— Как давно они гуляют?

— Около часа.

— Чудесно, я найду их. Благодарю вас, майор.

…Но искать парочку не пришлось. Едва Тони сделал несколько шагов к выходу в парк, как пропажа сама появилась в конце прохода. Идущие под руку Лючия и Макс были настолько увлечены каким-то шутливым разговором, что только в последний момент заметили принца:

— О, Тони, как жаль, что тебя не было с нами! — Лючия сразу же и его подхватила под руку, — В парке так хорошо, что просто душа поёт!..

— Вижу, вижу, как она поёт, — улыбнувшись, проворчал братец, — то-то вы снова похожи на влюблённых!

— Тони! Ты несносный мальчишка! — Лючия, притворно сердясь, притопнула туфелькой. И тут же, наклонившись к принцу, чуть слышно добавила — Но как же я тебя, негодника, люблю!..

Лицо «негодника» расплылось в самодовольной улыбке, а его сводная сестра выдернула свои ладони из «кренделей» рук кавалеров и, развернувшись, подняла их, преграждая им путь:

— Всё, мои дорогие, не провожайте, у вас и так дел невпроворот, а мне тут — всего два шага… — и, одарив обоих своей ослепительной улыбкой, легким скорым шагом унеслась прочь.

Тони повернулся к провожавшему её взглядом Максу:

— Ну, барон, как прошла сдача ключей от крепости? Похоже, гарнизон теперь у вас в союзниках?

— Тони… — Макс глянул с укоризной.

— Всё, молчу-молчу. Просто я за вас чертовски рад. Ладно, освободитель, пошли завтракать…

* * *

— Макс… — принц внимательно изучал нанизанный на вилку кусочек оленины, и, похоже, просто не знал, как начать разговор, — Тут такое дело… В общем, отец не хочет ваших с Бекком «показательных выступлений». Говорит, что скандал тогда разгорится не на шутку, и это навредит репутации графа Брисса, с которым он давно и искренне дружит. Тому и так пришлось публично «высечь» непутёвую дочь, а если ещё и его жена в глазах двора окажется, по сути, циничной убийцей, то авторитет бедняги казначея пошатнётся уже окончательно…

— Вот как? — Грей отодвинул уже пустую тарелку и потянулся к кувшину с лёгким вином, — Ну, что ж, на это трудно что-либо возразить. Мне ведь и самому старик Брисс очень симпатичен, и я не хотел бы ему чем-то навредить… Ладно, хотя маховик уже запущен, но ещё не поздно всё подкорректировать. И чем же король хотел бы ограничиться?

— Главное, — Тони, наконец, отложил вилку и тоже взял бокал, — чтобы скандал не стал всеобщим достоянием. А для того, чтобы убрать со сцены потерявшую голову графиню, достаточно будет убедить самого Брисса, что факт организации убийства его женой действительно имел место. Ну и… решение этой головоломки отец великодушно оставил за тобой. Скорее всего, он сам не представляет, как это можно сделать…

— Принц, нельзя в таком тоне о монархе, вы же сам — будущий король! — нарочито сдвинул брови Максим. Но тут же ободряюще ему улыбнулся, — Не парься, Тони, выход существует всегда, главное убедить себя в том, что это именно выход. Так, что у нас в исходных? Бекк уже получил инструкции и ждёт в «Старой Башне», когда его «найдут» и пригласят для постановки задачи. Думаю, найдут его не раньше полудня, после чего он отправится на встречу с графиней. Что ж, зазор по времени у нас достаточный. Как думаешь, если граф сможет лично увидеть и услышать, как графиня делает заказ на убийство, его это сможет убедить?

— Да, по-моему, это то, что надо!

— Ну, тогда принимаем вариант за основу… — с этими словами барон выбрался из-за стола и подошел к бюро в углу гостиной, — Значит, так: сейчас отправлю сотнику записку, в которой, во-первых, отменю наш поединок, во-вторых, попрошу известить меня о времени встречи с графиней, и, в-третьих, пусть пришлёт что-нибудь из личных вещей, это будет якорь для организации обличающего показа…

Грей в несколько фраз написал текст записки и, вложив листок в конверт, запечатал его оттиском перстня на сургуче:

— Сейчас отошлю с её посыльным, а ты, Тони, будь добр, отыщи возможность встретиться с королём и перескажи ему наш разговор, но, главное, предупреди, чтобы начиная с полудня, граф Брисс всё время находился у него под рукой, иначе вся наша задумка лопнет как мыльный пузырь и придётся выдумывать что-нибудь ещё…

Принц, промокнув губы и бросив на стол скомканную салфетку, с готовностью выскочил из-за стола:

— Уже лечу, Макс, — не беспокойся, я всё устрою в лучшем виде!..

* * *

— …Прошу вас, барон, присаживайтесь. Сразу вам скажу, что мне было непросто убедить господина Брисса остаться сейчас с нами. Так что придётся сделать всё возможное, чтобы ваш король не выглядел в его глазах пустословом. Итак, мы слушаем вас, барон.

Граф Брисс, сидя в кресле, напоминал нахохлившуюся раздражённую скопу и всем своим видом выражал нешуточный протест всему окружающему. Он метнул исподлобья недовольный взгляд на Грея, но нашёл в себе силы коротко тому кивнуть, после чего снова непримиримо отвернулся к окну. Макс, поклонившись в ответ, занял второе кресло.

— Ваше Величество, господин граф сможет сам во всём воочию убедиться и сделать из увиденного собственные выводы…

Брисс вскинулся и резко повернулся к Грею:

— А как я смогу удостовериться, что это происходит на самом деле, а не является плодом грандиозной мистификации? Я потому и хотел как можно быстрее отправиться домой, чтобы увидеть всё своими глазами!

— Граф, — Максим чуть пожал плечами, — неужели вы думаете, что графиня Брисс не имеет в доме преданных ей слуг? И что она не проявит элементарную осторожность в столь щекотливом деле? Да вас выявят ещё на подъезде к дому, а уж после этого, зайдя внутрь, вы застанете там лишь полное благолепие!.. Господин граф, давайте рассуждать логически. Я ни разу не был у вас в гостях, а потому понятия не имею, как дом выглядит изнутри. Вам же будут видны все мелкие подробности, и вы сразу сможете определить подлинность показанного места. Кроме того, я, предвидя ваше недоверие, дал задание подставному исполнителю оставить в доме какой-либо след своего пребывания, понятия не имею какой именно, но мы всё это сами увидим, а вы по прибытии домой сразу сможете этот след отыскать. К тому же, вы будете слышать их разговор, и, зная свою супругу не один десяток лет, непременно сумеете определить, принадлежат ли сказанные слова ей, или это кто-то пытается говорить от её имени. И, как я уже говорил, ваши выводы будут зависеть только от того, насколько правдивым вы посчитаете всё увиденное.

Брисс снова отвернулся и некоторое время размышлял. Затем он нехотя кивнул:

— Ладно, давайте посмотрим…

Грей, порывшись в кармане, извлёк из него крупный серебряный перстень, и, демонстрируя его присутствующим, пояснил:

— Это принадлежит моему человеку, господину Бекку, который будет выступать в качестве подставного лица. С помощью этого предмета я установлю односторонний контакт с участком пространства, где в данный момент находится владелец перстня. По моим расчётам, он уже должен быть в районе вашего дома. Что ж, приступим…

С этими словами барон вышел на середину королевского кабинета и положил перстень на пол. Затем вернулся в своё кресло и, пристально глядя перед собой, прочитал заклинание. Результаты не заставили себя ждать: пространство в центре комнаты заколебалось, по нему прокатилось нечто напоминающее идущую снизу вверх волну, и наконец, перед присутствующими проявилась чёткая картинка со стоящим перед внушительной дверью не менее габаритным человеком в тёмном плаще и широкополой шляпе.

— Я так понимаю, граф, это дверь вашего особняка? — прокомментировал изображение Максим. Брисс молча кивнул, — Простите, но я ещё раз напомню вам о необходимости тщательно подмечать любые мелочи…

Человек в плаще поднял руку и настойчиво постучал. Король с графом явственно вздрогнули от резко прозвучавшего в кабинете стука. Через несколько мгновений створка двери приоткрылась, и в щели показалось лицо слуги:

— Слушаю вас?..

— Я от Арика Райда. Мне назначено…

Слуга окинул гостя оценивающим взглядом, затем полностью открыл дверь и посторонился:

— Входите, вас ждут…

Картинка перемещалась вместе с идущей по коридорам парой, создавая у зрителя эффект собственного там присутствия. Вот слуга остановился у одной из дверей, коротко бросил гостю «Подождите, я доложу!» и скрылся за ней. Но ненадолго. Дверь снова распахнулась, и гостя пригласили внутрь. Освещённость сменилась, картинка стала намного ярче. Слуга и посетитель теперь находились в комнате с высокими окнами. Провожатый указал на одно из кресел:

— Присаживайтесь, Её Сиятельство сейчас к вам выйдет.

Слуга сместился за границу изображения и, судя по звуку, вышел в другую дверь. Человек в плаще быстро огляделся, сделал несколько шагов к оказавшемуся в комнате камину, взял из подставки начищенную до блеска бронзовую кочергу и… без видимых усилий завязал её в узел. После чего, вернув изувеченный инструмент на место, он, как ни в чём не бывало, занял позицию подле указанного ему кресла.

…Король, хмыкнув, прокомментировал:

— Радикально он решил проблему следов…

— Да уж, — чуть смущенно пожал плечами Макс, — немного специфично. Прошу прощения, граф.

— Да бросьте вы, — отмахнулся Брисс, — там, кажется, кто-то вошёл…

…Действительно, через несколько секунд в пределы изображаемого пространства величественно вплыла Её Сиятельство графиня Брисс. На её далеко не молодом, но тщательно ухоженном лице явственно читалось выражение холодной решимости. Заняв одно из кресел напротив, она нетерпеливо махнула рукой:

— Сядь. Тебе объяснили, что мне нужно?

— Только в общих чертах, Ваше Сиятельство… Кого-то надо убрать, а подробности мне скажете вы.

Графиня, теребившая в пальцах свой медальон в виде небольшой геральдической лилии с крупным звёздчатым сапфиром в центре, опустила на него взгляд и заключила украшение в кольцо между большим и указательным пальцем:

— Тогда слушай.

…Картинка чуть вздрогнула, а фигура гостя будто подёрнулась очень мелкой рябью.

— Однако… — негромко вырвалось у Грея.

— Что-то не так? — сразу отреагировал король.

— Потом, Ваше Величество, потом… — не отрывая взгляда от графини, предостерегающе поднял ладонь Максим.

— …Ты должен как можно скорее отыскать и убить барона Грея. Не важно, каким способом ты это сделаешь, важно, чтобы это было сделано быстро и жестко. Барон проживает в королевском дворце, но очень часто в одиночку его покидает. Если он будет не один, тебе под страхом смерти запрещается оставить на его сопровождающих хотя бы царапину. Когда ты всё сделаешь, я снова жду тебя здесь. Время встречи узнаешь у Арика Райда. Я тебя вознагражу: сотня золотых будет ждать тебя в случае успеха. Ты всё понял?

— Так точно, Ваше Сиятельство!

— Иди, выполняй.

Графиня выпустила медальон, и черты наёмника снова обрели чёткость. Он, ни слова более не говоря, развернулся и пошёл к выходу.

А лицо графини на медленно тающей картинке светилось мстительной улыбкой…

…Некоторое время сохранялась тишина: все ещё были под впечатлением. Первым заговорил король:

— Гордитесь, барон: сто золотых для таких случаев это неслыханная щедрость!..

— Мне интересно, — задумчиво подхватил граф, — где она собиралась их раздобыть, если бы заказ на убийство действительно состоялся…

Грей, лицо которого выдавало нешуточную работу мысли, будто бы между прочим внёс поправку:

— Господа, вынужден вас огорчить, но заказ на убийство состоялся на самом деле, и, более того, он был по-настоящему принят к исполнению.

Собеседники с недоумением уставились на барона. Первым начал догадываться Фредерик:

— Да, барон, вы что-то заметили, но отложили на потом. Это произошло, когда изображение размылось?

— Именно, сир. Госпожа графиня воспользовалась сильным амулетом…

— Какой ещё амулет? — вмешался граф, — Я не видел у неё никаких амулетов!

— Медальон с сапфиром на её груди и есть амулет послушания. С его помощью можно полностью подчинить волю другого человека.

— Да это же её фамильный медальон! Я его помню ещё со времени нашей свадьбы! Потом она, правда, перестала его носить, а возобновила лишь после последнего посещения нашего замка.

— Со времён свадьбы? Что ж, это наводит на размышления… Но куда важней другое. Природа магии этого артефакта мне не то чтобы незнакома, но знакома лишь очень поверхностно, и, следовательно, нейтрализовать его воздействие своими силами я пока не могу. Я, конечно, мог бы уничтожить самого господина Бекка, но такое никак нельзя посчитать достойным выходом… Короче, мне нужен этот медальон — господин граф, едемте немедленно к вам!

— Э… барон, — вскинул голову Брисс, — вам не кажется, что вы э… переходите некоторые границы?

— Да поймите, же, граф, надо немедленно изъять у неё этот амулет! Ведь и вы сами можете попасть под его воздействие, точно так же, как и мой человек! А это уже вопрос государственной безопасности! Да более того, даже король может попасть под его чары — а это уже катастрофа! Ваше Величество, ну хоть вы ему объясните, что сейчас не время для реверансов!..

— Кхм… — решил вмешаться король. — Господа, не горячитесь. Давайте всё обсудим и найдём приемлемый выход… Сядьте, сядьте, поговорим. Для начала, Брисс, скажите, вы убедились, что заказ имел место?

— Да, да… — нервно хрустя пальцами рук, граф отвёл глаза в сторону.

— Очень хорошо. Хотя я и не сомневался в вашей рассудительности. Но тогда будьте рассудительны до конца. А именно: задумайтесь над словами барона, каковые я лично склонен принимать очень серьёзно. Вы ведь согласитесь, что при таком положении дел амулет у графини должен быть изъят?

— Да, но…

— Вот! А теперь надо подумать, как это сделать, чтобы честь и достоинство фамилии не пострадали! Ведь именно это для вас важно, не так ли?

— Так… — граф чуть расслабился, — Я должен это сделать сам.

— Вот это уже предметный разговор, — король повернулся к Грею, — Теперь ход за вами, мой барон. Мне нужен результативный компромисс.

Грей вздохнул:

— Да, Ваше Величество, я понял. Конечно, такое решение существует. И оно прямое, как угол дома: без лишних слов взять и сорвать с неё медальон. Но вот нюансы… Их тьма. Самое главное, чтобы она ничего не заподозрила и не успела им воспользоваться. В противном случае дело может дойти до радикальной зачистки…

— До чего, простите? — не понял Брисс.

— Если она поймёт, что зажата в угол, то начнёт «палить» из своего амулета направо и налево, и уж тогда мне не останется ничего иного, как уничтожить её саму.

— Ого как… — вскинул брови король и тут же повернулся к казначею, — Ну что, мой друг, вы прониклись серьёзностью происходящего?

Брисс сидел, крепко сжав губы. Его взгляд метался от одного собеседника к другому, а пальцы отбивали на подлокотнике какой-то бешеный ритм. Наконец он смог выдавить:

— Проникся. Но я сделаю это сам!..

Король ещё некоторое время смотрел ему в глаза, потом откинулся на спинку кресла:

— Ладно, мой друг, но имейте в виду, что мне очень не хотелось бы вас потерять в случае неудачного исхода… Барон, господин граф отберёт медальон сам — расскажите ему, как это надо сделать…

Грей пожал плечами:

— Слушаюсь, Ваше Величество. Господин Брисс, вы внимательно следили за ходом разговора графини и наёмника?

— Да, — коротко бросил граф и снова недовольно сжал губы.

— Тогда вспомните: графиня сначала просто теребила медальон в пальцах, а затем заключила его в кольцо, сомкнув на нём большой и указательный. Именно это движение и активировало воздействие магии на человека, находящегося на одной линии с вершиной сапфира. Как велика зона поражения, определить было невозможно, но вряд ли она более десятка шагов. Таким образом, вам надо, не вызывая ни малейших подозрений, приблизиться вплотную и, захватив медальон в кулак, одним движением его сорвать. После чего вы, не медля, отступите на безопасную дистанцию. Вот вкратце и всё. Хотя — нет. Медальон нужно как можно скорее передать мне, ведь, если вы помните, меня заказано убить, а без него бескровных вариантов остаться в живых я не вижу.

Граф решительно поднялся:

— Куда надо доставить медальон?

— Пусть его принесут сюда, Его Величество будет знать, где меня найти.

Брисс чопорно раскланялся и быстрым шагом покинул кабинет. Король и барон понимающе переглянулись и синхронно пожали плечами.

— А что думаете предпринять вы, барон? — после некоторого молчания спросил Фредерик.

— А я, Ваше Величество, двинусь расхлёбывать мною же заваренную кашу… — Грей улыбнулся, — Кто же знал, что всё так обернётся. Встретиться с Бекком лучше всего будет в каком-то пустынном месте, иначе без серьёзных разрушений не обойдёмся. Пожалуй, даже вне города. Да, вне. В общем, сир, когда принесут медальон, пусть его один из ваших офицеров доставит за Южные ворота, там, в прямой видимости есть небольшой лесок: вот где-нибудь за ним я и буду поджидать своего «душегуба»…

— А что, магия медальона вам действительно не по силам?

— Как сказать, сир… Противодействовать ей я могу без труда, но вот чтобы «расплести» заклинание до нейтрализации, знаний магии такой природы у меня явно не хватит.

— А что там за «природа»?

— Там, Ваше Величество, истинное исконное ведьмовство, и особей, им владеющих, по-моему, больше в живых не осталось. Так что и знания о нём почерпнуть особо-то и негде. Последней известной Исконной Ведьмой была Неистовая Брунхильда, но следы её затерялись около полувека назад. Быть может, ушла в отшельницы, а может и вообще сгинула — то ли сама от древности, то ли помог кто из магистров мира магического, никто этого не знает… Ваше Величество, разрешите отбыть к месту проведения операции?

— Идите уж, барон, идите… И — удачи вам!..

Гл. 9

— …Тони, всё пошло наперекосяк! Зигмунд, сам того не желая, желает… Тьфу ты! В общем, он… не по своей воле хочет меня убить. Подробности потом. Сейчас надо спасать Бекка.

— Бекка? Но ты же сказал…

— Ч-чёрт, времени мало. Давай так: всё узнаешь у отца, он в курсе. А сейчас действуй, не размышляя, тем более что и действия нужны не особо сложные. Где у тебя перо и бумага? Ага, давай. …Вот, эту записку отправь с посыльным в «Старую Башню» госпоже Вернер лично в руки и обязательно незаметно. Прочитай, там секретов нет. Всё, я побежал. А ты уж поберегись сам, пока я бегаю…

* * *

«Мари! При первой же возможности сообщите Зигмунду, что я буду его ждать за Южными воротами Альфаны в лесочке по правую руку от дороги. Ничему не удивляйтесь и не волнуйтесь: так надо и всё будет хорошо — обещаю.

Искренне ваш, Максим»

* * *

— …Господин офицер, я барон Грей, королевский маг.

— Я знаю вас, господин барон.

— Очень хорошо. Через вашу заставу вскорости независимо друг от друга проследуют два человека: офицер королевской гвардии и некто Зигмунд Бекк, человек поистине богатырского сложения. Оба будут разыскивать меня. Если будет такая возможность, подскажите им, что я их жду вон за тем леском…

— Будет сделано, господин барон!..

* * *

…Маргус был очень доволен загородной поездкой и преспокойно пасся, со смачным хрустом щипая сочную траву на опушке леса.

Грей не стал особо напрягать себя с выбором места предстоящей встречи. Опушка за лесом его полностью устаивала. От ворот не видать — и ладно.

Он пустил коня пастись, выбрал пенёк поприличней и приготовился ждать — теперь спешить было некуда.

Зато появилась минута поразмышлять о ведьмовском амулете. И что самое интересное, Макс никак не мог определить, чьей именно части своей памяти он обязан этим крохам информации о древнейшей магической ипостаси. Похоже, и Крег, и Лендер знали о ней одинаково мало…

В этом мире никогда не существовало святой инквизиции, а значит, и некому было написать аналог пресловутого «Молота ведьм». И как следствие, на ведьм здесь никогда не охотились, не пытали и не жгли их на кострах. В магическом мире, в мире, где магия была настолько же естественной, как, например, трава на лугу (с той только разницей, что трава встречалась гораздо чаще), к ведьмам относились лишь чуть иначе, чем к любым другим магам. И опаска, и уважение, и злоба, и даже любовь к ним проявлялись в зависимости только от личных качеств самих ведьм. Ведь у ведьм, в отличие от магов, не было цвета — то есть явной приверженности силам Тьмы или Света. А была только древняя сила, густо замешанная на использовании разнообразных сил самой природы, да собственный вполне человеческий характер, разве что более яркий вследствие раскрепощающих дух необычных способностей. И творила ведьма колдовство, сообразуясь лишь с собственными представлениями о добре и зле, да ещё, пожалуй, поддаваясь изменчивому, как у любой женщины, настроению.

И ещё — ведьм было мало. Настоящих Ведьм, а не тех, кто за десяток яиц или пучок редиски может для доверчивой селянки, из одной и той же трухи либо натолочь чудесного порошка от сглаза, либо на той же трухе настоять «беспроигрышное» приворотно-отворотное зелье…

Их было не просто мало, мало было любых магов, а вот Ведьмы встречались ещё реже — так уж распорядилась здешняя мать-природа, даря миру эту врождённую аномальность не чаще одного раза в пять-шесть сотен лет. Последней Истинной Ведьмой, по крайней мере на этом континенте, и была Неистовая Брунхильда, о которой Грей упоминал в разговоре с королём. И как раз приставка «Неистовая» была отличительной чертой её характера, и здесь как «мнение» Крега, так и «мнение» Лендера абсолютно совпадали. Правда, относились эти впечатления чуть ли не к поре их с Брунхильдой ранней молодости, но зато и были они наиболее яркими. Позже пути-дорожки начали пересекаться всё реже и воспоминания о Брунхильде той поры состояли уже в основном из непроверенных слухов. А приблизительно полвека назад не стало даже их…

Но сложилось у Макса стойкое убеждение, что амулет графини когда-то давным-давно вышел из рук именно Брунхильды, подруги молодости его «крёстных отцов». Магические плетения — процесс творческий, и как любое творение несут в себе неповторимый почерк автора, а здесь этот почерк казался чуть ли не до боли знакомым. Вот только это узнавание нисколько не помогало в расшифровке самого заклинания, скорее наоборот, оно предупреждало о тщетности таких попыток. Мол, принимайте всё как данность, господа хорошие, но только внутрь не лезьте — не вашего ума это дело…

…Размышления Грея были прерваны появлением из-за кромки леса одинокого всадника в тёмном плаще. Да, жаль, конечно, что первым его разыскал бывший наёмник, а не королевский офицер с медальоном графини, тогда всё было бы намного проще.

Ну, да и сейчас не смертельно…

Грей, не вставая, пристально наблюдал за всадником. Тот был метрах в пятистах и, похоже, уже разглядел фигуру сидящего на пне барона. Теперь он, мгновенно пустив лошадь в карьер, стремительно приближался. Отчего-то, глядя на будто сросшийся с лошадью силуэт сотника, Максим резко потерял интерес вообще когда-нибудь скрещивать с Зигмундом клинок, а уж при таком его настроении — особенно. Вид этой стелящейся над травой и неумолимо надвигающейся боевой машины рождал ощущение неотвратимости самых печальных последствий… И неважно даже — для кого.

Маг принял решение. Два сплетённых одно за другим заклинания тут же изменили диспозицию: сам Максим исчез под пологом невидимости, а взамен, метрах в двадцати от него возник барон-фантом, всё так же спокойно ожидающий приближения оппонента. Бекк, на крупной, под стать хозяину, лошади, чуть подкорректировав вектор своего движения, по-прежнему во весь опор нёсся к противнику.

Макс поднялся с пня и приветственно взмахнул рукой. Фантом сразу же в точности повторил его действия, но на Зигмунда это не произвело ни малейшего впечатления. Более того, находясь уже метрах в пятидесяти, он резким взмахом обнажил сверкнувший на солнце клинок — всё тот же великолепный фламберг. А ещё через три секунды бывалый рубака достиг своей цели. И тогда «пламенеющий» клинок в широком замахе вознёсся над его головой, и с почти недоступной глазу скоростью, по широкой нисходящей дуге упал на стоящую в рост фигуру фантома, прочертив её от правой ключицы до левого бедра.

«Красиво!.. — невольно восхитился Максим, — Быть бы мне разваленным надвое…»

Проскочив по инерции два десятка метров, Бекк осадил лошадь и оглянулся. «Барон» по-прежнему стоял на месте и махал ему рукой…

Промах? — отразилось на лице воина. Но идея подробного анализа была решительно отметена в сторону, и он живо развернул лошадь для новой атаки. Снова лихо подлетев к своей жертве, Зиг навис над ней горой и начал крошить несчастную, что называется, в капусту. И, похоже, его совершенно не волновало, что противник остаётся всё так же цел и невредим — мелькание фламберга слилось в один большой сверкающий на солнце диск, и только пританцовывающая лошадь изменяла его положение в пространстве.

Это действительно было красиво: завораживающая пляска смерти, неумолимая, неудержимая, беспощадная и бескомпромиссная.

«Однако… — Грей даже мотнул головой, — Теперь я представляю, как он шинковал монстра! И ещё, помнится, с ним он в таком темпе провозился не один час — силён же, чёртушка… Ладно, поглазели — и будя!»

Он выставил перед собой раскрытую ладонь, и с неё, развёртываясь на лету, сорвалась ажурная серебристо-белая «Ловчая сеть». Видел её, естественно, только Максим, Бекк же мог только ощущать — как затрудняющую движения помеху. Сеть упала на безумствующего всадника, и, казавшийся неутомимым боец резко сбавил обороты. Но не настолько, как хотелось бы. Сеть накрыла также и лошадь, а потому часть её сковывающей силы расходовалась и на неё.

«Лошадь нам без надобности, — проворчал маг, производя руками замысловатые пассы, — нам бы только буяна угомонить…»

Сеть, повинуясь движениям рук, соскользнула с головы и крупа животного и складками собралась вокруг седока.

«Вот так, — сам того не замечая, тихо бормотал Максим, — вот так, а теперь спеленать потуже…»

Бекку же приходилось сейчас и вовсе нелегко: он уже бросил повод и перехватил меч обеими руками, но всё равно движения становились всё медленнее и медленнее. Но и силушки в нём было немеряно. Да ещё и круп лошади не позволял спеленать его полностью.

Макс оставил попытки окончательно затянуть сеть и когда Бекк оказался к нему боком, недолго думая запустил в того «Осадным тараном». Правда, ослабленной мощности. Сотник, вылетев из седла, грохнулся оземь, но не сдался. Опираясь на меч как на посох, он поднялся сначала на одно колено, затем на второе, выровнялся, и, качаясь как пьяный биндюжник, упрямо заковылял к фантомному Грею.

«Нет, ну просто неваляшка какая-то…» — подумал Макс, добавляя мощности в ловчую сеть и одновремённо формируя заклинание из раздела врачебной магии — самый обычный «Здоровый сон». А вот поспать вояка, по-видимому, очень даже любил. Или всё-таки успел окончательно умориться: сначала он, качаясь и мотая головой, остановился, потом его ноги разом подкосились, и он кулём рухнул наземь.

«Ф-ф-ух, — Максим утёр со лба пот, — угомонился-таки, бузотёр старый…»

Кобыла наёмника — а это была именно серой масти кобыла — преспокойно пощипывала травку в десятке метров от неподвижного тела хозяина. В редком кустарнике неподалёку какая-то пичуга выводила замысловатые трели, а стебли травы чуть колыхались под дуновениями лёгкого ветерка — тишь, гладь, благодать — будто и вообще не было только что никакой сумасшедшей рубки…

Грей развеял фантом, вернул самого себя «на всеобщее обозрение» и подошёл к мирно похрапывающему сотнику. Теперь уже не было необходимости в большой силе сковывающего заклинания, и Максим убавил её до минимума — пусть боец отдохнёт после «ратного подвига», выложился-то он по-настоящему.

Глядя на расслабленное во сне лицо Зигмунда, Максим понял, наконец, почему тот всегда, даже радуясь, производил впечатление «рыцаря печального образа»: сейчас он увидел, что прямо на носогубную складку правой стороны лица наёмника приходился старый еле заметный шрам — он-то и опускал уголок рта чуть книзу.

Это открытие закономерно привело к логичному выводу: ввиду специфичности рода занятий, на теле Зигмунда таких отметин должно быть огромное множество. В чём он и убедился, «просветив» сотника в магическом зрении. Более того, оказалось, что несокрушимый с виду организм того находится в довольно изношенном, чтобы не сказать — плачевном, состоянии, и если не принять незамедлительных мер, то в скором времени богатырь начнёт заметно сдавать. А так как заняться в ожидании медальона было особенно-то и нечем, Максим без проволочек приступил к восстановительным «процедурам». Перво-наперво из арсенала врачебной магии была задействована «Общая регенерация» и уже по окончании цикла, а он занял чуть более четверти часа, лицо пациента заметно посвежело, а врачеватель, глядя на это, удовлетворённо крякнул. Затем наступил черёд специализированных заклинаний, отдельно для каждого органа и систем коммуникации: сердце, печень, почки, лёгкие, желудок, селезёнка, сосуды… А вспомнив, какими глазами смотрела на сотника Мари, Максим, хмыкнув, решил сделать подарок и ей.

В общем, часа через полтора, к моменту прибытия посыльного от короля, бывший Вольный Дракон был уже практически здоров, и «доктор», от нечего делать, вовсю занимался протезированием его зубов…

Офицер по особым поручениям, лихо соскочив с коня и козырнув, протянул Максу небольшой кожаный кошель:

— Велено вручить вам, господин барон!

И, кивнув на мирно похрапывающего сотника, добавил:

— Пьян, что ли?..

— Нет, капитан, он просто устал… — развязав тесёмку и заглядывая внутрь мешочка, ответил Максим, — Хорошо, спасибо. Вы свободны.

— Также велено сказать, что по окончании король ждёт вас с докладом!

— Ладно, я непременно явлюсь, как только закончу. Так и передайте королю. Всего хорошего, капитан, а то мне его уже будить пора…

Ещё раз искоса взглянув на спящего великана, офицер браво козырнул и не без форса взлетел на коня:

— Честь имею, господин барон!.. — и, взяв с места в карьер, быстро скрылся из виду.

Грей вытряхнул злополучный медальон на ладонь и присмотрелся. Стилизованная лилия явно старинной работы: шесть золотых лепестков, покрытых затейливой чернёной резьбой, окружали маленький цилиндрический футляр с крупным звёздчатым сапфиром на крышке. Поддев её ногтем, Макс обнаружил, что внутри полость доверху заполнена мелким, чуть прозрачным и совершенно бесцветным порошком: без всякого анализа можно было смело утверждать, что перед ним кристаллы цианида ртути — самого излюбленного из «последних доводов» местных Борджиа.

«Весёлая старушка, — качнул головой Максим, — надо будет графа предупредить, а то ведь так королю и без казначея недолго остаться…»

Вернув крышку на место, он снял с сотника сонное заклинание и, пока тот, хлопая глазами, приходил в себя, охватил лепестки лилии большим и указательным пальцами, направил вершину камня на Бекка и произнёс всего три слова:

— Задание графини отменяется!

После чего, вернув медальон в кошель, присел рядом с ним на корточки. Во взгляде Зига начала проявляться осмысленность, и вскоре это вылилось целым потоком казарменной ругани, самыми безобидными в которой оказались лишь две фразы:

— …Где это я, чёрт возьми?!! …Почему я тут валяюсь, как последний бродяга?!!

Грей, усмехаясь, поспешил его успокоить:

— Не волнуйтесь, дружище, я сейчас всё объясню. Но сначала мне очень важен ваш ответ: скажите, убивать меня будете?

— Я? Вас? Убивать?..

— Ну, слава богу, заклинание сработало. А то я как-то не очень доверяю этим ведьмовским штучкам… — Макс с облегчением снял «ловчую сеть».

— Какие штучки? Да объясните же мне, что происходит! — Сотник сделал ещё одну попытку сесть, и ему это, наконец, удалось.

— Сейчас объясню. Всё дело в том, мой друг, что старая интриганка графиня нас чуть было не переиграла. И если бы я сам не наблюдал за вашей встречей, то последствия её могли быть очень печальными. Она, дружище, когда давала вам задание меня убить, воспользовалась амулетом послушания, — Грей подбросил на ладони кошель с медальоном, — а попросту — околдовала вас, и вы взялись меня убивать по-настоящему. Этим вы и занимались тут, на опушке, около четверти часа беспощадно кроша моего фантома, пока я в это время пытался вас урезонить. Потом мне всё-таки удалось вас спеленать и уложить чуток поспать, а вот сейчас, когда мне королевский офицер подвёз наконец этот амулет, я вас, скажем так — расколдовал. И всё это, господин Бекк, придётся принять на веру, потому что главные свидетели — король с графом — вряд ли найдут время, чтобы подтвердить вам мои слова…

— И король и граф тоже это видели? — схватился за голову сотник, поднимаясь на ноги, — Какой позор!

— Никакого позора, старина, не убивайтесь так. Более того, граф самолично изъял у супруги этот амулет, с тем, чтобы можно было снять с вас чары. Что я и проделал. Кстати, как вы себя чувствуете?

— Как чувствую?.. — непонимающе переспросил Зиг. — Хорошо чувствую…

Он повёл плечами и потянулся:

— Ого! Я очень хорошо себя чувствую! Я уже и забыл, когда себя так хорошо чувствовал!..

— Вот и чудесно. Я, пока вы спали, немножко поработал над вашим телом, так что его возраст теперь стал лет на двадцать моложе…

— На двадцать? Здорово! Эх, как вспомню — что я тогда мог…

— И сейчас сможете. Ну что ж, Зигмунд, пора по домам, а то я, честно говоря, чуток подустал, а мне ещё на доклад к королю идти. Да и Мари там, наверное, все глаза проглядела, вас дожидаясь. Так что — по коням…

* * *

Сдав сотника с рук на руки не на шутку переволновавшейся Мари, Макс без промедления направился во дворец, а точнее — в королевский кабинет…

Очень примечательно, как по-разному слушали там его рассказ: Его Величество — спокойно и с улыбкой, явно получая удовольствие от истории, и Его Высочество — возбуждённо снуя по кабинету, пересаживаясь из кресла в кресло и время от времени не удерживаясь от восклицаний. Наконец, когда Максим замолчал, королю надоело это мельтешение, и он, пытаясь скрыть улыбку, спросил:

— Барон, а этот амулет всё ещё у вас?

— Да, сир, и я приложу все силы, чтобы он не попал в чужие руки…

— А о чужих сейчас и речи нет, в ваших всё даже лучше получится, — кивнул король и далее развил свою мысль, — Вот скажите, барон, а нельзя ли с его помощью воздействовать на наследного принца, с тем, чтобы привить ему подобающую положению серьёзность и усидчивость?..

Грей, усмехнувшись, подхватил его игру:

— Легко, Ваше Величество! И даже любовь к делопроизводству!

Принц, только-то нашедший себе новое место, снова птицей взмыл из кресла:

— Вы… Вы что? Вы не посмеете! Это же насилие над личностью! Это… — его возмущение било через край, даже губы дрожали, — это комплот против принца крови! Да я… я Штейну пожалуюсь!..

— Ну тогда и веди себя, как принц крови! — в голосе отца зазвучали стальные нотки. — Сядь и не мечись, как мальчишка!.. А то ведь и впрямь амулетом воспользуюсь…

Принц без слов плюхнулся в кресло и только порозовевшие скулы выдавали, как велико было его негодование. Король снова повернулся к Грею:

— А кстати, барон, как долго сохраняется действие заклинания?

— Само заклинание кратковременно, сир, и действует только пока активирован амулет. А вот внушение, полученное в это время, — практически пожизненное. Его можно отменить лишь повторным таким же воздействием.

— Да? Это хорошо, — похоже, король решал в уме какие-то проблемы, — Тогда из этого может и быть какой-то толк…

— Что вы имеете в виду, сир?

— А то, что планы относительно графини Брисс кардинальным образом изменились. Всё дело в том — и здесь я глубоко ошибался — что граф её по-настоящему любит, несмотря на все её интриги и капризы. И ему очень не хотелось бы её отправлять в родовой замок, вслед за непутёвой доченькой. А вы так подробно рассказали, как надо пользоваться амулетом… Корче, задержка с доставкой вам медальона была неслучайна: наш граф решил сыграть с графиней в её же игру. Передавая мне амулет, он признался, что сорвав его с супруги, он проделал все, как вы говорили, и целых полчаса втолковывал своей благоверной, какой он должна быть, и чего она не должна делать никогда… Чему вы смеётесь, барон?

— Тому, мой король, — качая головой, ответил Макс, — что, похоже, нашему графу наконец-то удалось осуществить мечту мужчин всех времён и народов: получить в жёны абсолютно подогнанную под себя женщину! Идеальную жену! И я уверен, что он смог найти для неё правильные слова, уж он-то как никто другой знает и её недостатки, и свои предпочтения. В общем, я думаю, что у него всё получилось. А если он что-то и забыл сказать, то пусть обращается, медальон будет к его услугам…

— Что ж, вы меня успокоили, но я всё равно скажу Штейну, чтобы он пока не спускал с неё глаз. Лучше подстраховаться, чем потом кусать локти… А кстати, о Штейне — что там с операцией по лигорскому резиденту? На какой вы стадии?

— На завершающей, мой король. Вся подготовка практически закончена: через пару дней мы будем готовы выступать.

— Вот и славно, — Фредерик прихлопнул ладонями по подлокотникам рабочего кресла, — дерзайте. Всё, господа, вы свободны. А ты, Тони, становись наконец серьёзней…

Гл. 10

…А тремя днями позже, уладив все организационные вопросы, они наконец-то двинулись в сторону Гренца — приграничного посёлка, лежащего неподалёку от разрушенной крепости Старк, выбранного базой для предстоящей диверсионной работы. Ну, это так Грей пошутил, а на самом деле это был посёлок, где жил Бекк, и который устраивал «диверсантов» как нельзя лучше. Из столицы выехали без лишнего шума, на рассвете, небольшим отрядом в шесть человек: сотник, которого чуть ли не до самых ворот провожала вдруг заметно загрустившая госпожа Вернер; Макс и Тони, под личинами королевских гвардейцев — в качестве охраны наследного принца и его друга барона, в свою очередь представленных двумя фантомами; а также присланный графом Штейном новоиспечённый жандармский сотник Персон, которому предстояло сопроводить эти фантомы в школу для подготовки тайных агентов.

С Персоном и фантомами расстались почти сразу, едва только городские ворота скрылись за поворотом дороги, и далее каждая троица последовала своим путём.

Сегодня всё время державшийся чуть позади Зигмунд был задумчив и немного рассеян, разговор не поддерживал, а на вопросы сотоварищей отвечал неохотно и невпопад. Глядя на него, Максиму вспомнилось собственное состояние, когда некоторое время тому назад, по дороге к логову Крега, его самого одолевали самые противоречивые мысли: и об отношениях с Лючией, и о предстоящей схватке, и о непредсказуемости жизненных перекрёстков…

Ну да и пусть его, решил для себя Максим — поразмыслит и придёт в себя, благо как от проводника от него сейчас особо ничего и не требовалось — ехали гостевым трактом, и указывать дорогу не было никакой нужды.

Тони, напротив, был весел и возбуждён, впрочем, он и в прошлом походе выглядел точно так же. Разве что не надувался сейчас от гордости за участие в настоящем мужском деле — взрослел парень быстро, сказывались, видать, непростые папенькины гены…

В полдень сделали короткий привал, дав немного отдохнуть лошадям, а заодно перекусили сами. Быстро управившись с нехитрой дорожной снедью, Макс прикинул, что сейчас самое время дать стартовую отмашку ещё одной боевой единице предстоящих событий — стае Глора, которой как группе быстрого реагирования в здешних оперативных реалиях просто не было равных.

Ментальный ответ на своё мысленное обращение к вожаку он получил почти сразу:

«Здравствуй, Маг — я рад тебе!»

«Здравствуй, Вожак, и Триссу от меня приветствуй!»

«Я слышу тебя, Маг, — неожиданно вклинилась в разговор Трисса, — мы оба тебе рады!»

«Ну надо же, раньше у нас так не получалось, — удивился новым возможностям Грей, — Это здорово!»

«Больше того, Маг, — отозвался Глор. Его посыл, даже будучи ментальным, всё равно звучал басовитей, — после встречи с тобой, мы с Триссой „слышим“ друг друга на любом расстоянии».

«И очень признательны тебе за это!» — добавила волчица.

«Я рад за вас! Как там ваша стая, растёт?».

«Растёт, Маг. Так растёт, что мы уже подумываем забрать щенков и отделиться…» — мысль Триссы была оттенена горечью.

«А почему так?»

«Да нормально, всё, Маг, — это уже Глор вмешался, — паникует она! И не мы уходить будем, а скорее отделятся те, которым при нас ничего не светит. Ну и пусть уходят!»

«Это он храбрится… А на самом деле и ему больно видеть в их глазах растущие день ото дня зависть и ненависть…»

«Что ж, — понимающе „кивнул“ Максим, — это удел сильных…»

«Понимаешь, Маг, им очень плохо от осознания того, что у них нет, а, главное, никогда и не появится никаких шансов сравняться с Глором — и это их бесит больше всего…»

«Да, Трисса, понимаю. А о каких ты щенках говорила? У вас, что, прибавление?»

«Да нет, Маг, — Максим был готов голову прозакладывать, что в „голосе“ волчицы проскользнули нотки смущения, — я о прошлогодних говорила. Им по молодости все эти сложности ещё не знакомы, вот их-то и хотелось бы с собой забрать…»

«Ну тогда у меня к вам предложение…»

* * *

— Что, барон, разомлел на солнышке? — тень принца накрыла, казалось, задремавшего Грея, — Зигмунд говорит, что если мы не хотим ночевать под открытым небом, то самое время двигаться дальше.

— До заката как раз успеем, — прогудел со стороны лошадей угрюмый голос Бекка, — Там хороший постоялый двор, я на нём по пути в столицу останавливался. И с хозяином успел подружиться…

Грей рывком поднялся на ноги и с хрустом потянулся:

— Едем, господа, едем. А я тут, между прочим, не спал, а решал кадровые вопросы. Для вас, Зиг, старался. И вполне успешно завербовал вам в помощь небольшой, но очень деятельный отрядец…

— Глора, что ли, вызвал? — догадался принц.

— Его, разбойника.

Бекк недоверчиво переводил взгляд с одного на другого:

— Вы шутите, или вам обоим одно и то же приснилось?..

Тони рассмеялся:

— Да никаких шуток, старина. Просто барон умеет беседовать мысленно. Мы вот думали, что он дремлет, а он в это время переговоры вёл. Привыкайте, сотник, вы ведь теперь на службе у мага.

— Привыкнешь тут, — проворчал чуть смущенный Бекк, — когда что ни день, то сюрпризы… Что за отряд-то?

— Десяток смертельно опасных бойцов — сильных, жестких, выносливых. Мобильная и самостоятельная группа под началом очень талантливого вожака, — Грей усмехнулся, — Жалеть о такой помощи вам не придётся. Они будут сами разыскивать монстров по лесам, а потом выводить на них истребителя. Группа Глора встретит нас в окрестностях Гренца, там я вас и познакомлю… Ну что, двинули?

* * *

До постоялого двора добрались ещё засветло. Просторное дворище и добротный двухэтажный дом за частоколом из толстых жердей прилепились у самого тракта, с трёх сторон поджатые вековым лесом. Хозяин, сухощавый, но крепкий ровесник Бекка, сразу же того узнал и без лишних слов провёл всех на конюшню, а после пригласил путников в дом.

На первом этаже традиционно располагались кухня и обеденный зал с приставленными к длинным столам лавками, а вдоль одной из стен протянулась стойка с отполированной локтями столешницей. В ближнем углу зала на второй этаж подымалась крутая лестница, и только в этом месте боролась с полумраком подвешенная на крюке масляная лампа.

Для новых постояльцев хозяин зажёг ещё две — в нише над одним из столов и позади стойки, чего оказалось вполне достаточно для создания какого-то подобия уюта. За освещённым, при них же протёртым столом они и расположились.

— Если господа согласятся немного подождать, могу нажарить свежей медвежатины, будь она неладна… А сейчас есть вяленая оленина, сыр, зелень, ну и вино, конечно.

— Мы не спешим, — ответил за всех Максим, внимательно вглядываясь в сумрачное лицо хозяина, — а вяленое мясо нам ещё в дороге надоело. Вино с сыром давайте сразу — будет чем развлечься, пока вы готовите. Да, а почему медвежатина «неладна»? Что с ней не так?

— А… — махнул тот рукой, — всё так, не волнуйтесь. Сейчас дочка вам накроет…

И он какой-то нетвёрдой походкой поплёлся на кухню.

Зиг с тревогой проводил его взглядом и повернулся к барону:

— Командир, с ним что-то не так. В прошлый раз он всё время балагурил и просто-таки сыпал шутками!

— Ну, так пойдите и разузнайте у него, в чём дело, — кивнул Максим, — мало ли, может, помощь нужна…

Бекк проворно выбрался из-за стола и скрылся вслед за хозяином.

Появилась хозяйская дочь, женщина лет тридцати с красивыми, но отчего-то припухшими глазами. Расставила на столе вино и закуски, чуть присела в книксене и так же молча удалилась.

Грей, наполняя стаканы, качнул в её сторону головой:

— И эта не в себе. Здесь определённо что-то случилось.

— Угу, — пробуя вино на вкус, отозвался принц, — может, хоть Бекк внесёт ясность…

Сотник вернулся ко второму стакану:

— Беда у них. Зятя медведь поломал, оттого и медвежатина теперь не в чести. Охотник он у них заядлый, да силушкой не обиженный, вот и повадился на медведей в одиночку с рогатиной ходить. А в этот раз рогатина возьми и тресни. Вот и потискал его косолапый, пока он изловчился ему кинжал меж рёбер вогнать. Хорошо хоть Тиль знал, в каком краю искать надо, а то бы и сгинул там парень — до того его крепко зверь помял. Тиль — это хозяин наш, — внёс пояснение Зиг. — А сейчас зятёк лежит в горячке и, похоже, вряд ли выкарабкается. Ну ясно — дочь овдовеет, двое внучат осиротеют, вот Тиль и ходит мрачнее тучи…

— Зови его, — решительно отставил стакан Максим, — посмотрим на этого медвежатника, пока мясо жарится. Только не вздумай ему сказать, кто я на самом деле. Лекарь заезжий — и всё тут.

— Да что ж я, не понимаю?.. — Зигмунд с готовностью ринулся в сторону кухни. — Сейчас я, мигом…

Зятёк лежал в беспамятстве в комнате на хозяйской стороне первого этажа. Сунувшуюся было вслед за ними дочку хозяин бесцеремонно шуганул на кухню приглядывать за мясом — «Толку здесь от тебя!» — а сам занял наблюдательный пост в углу: мало ли что там за заезжий лекарь…

А картинка была очень неприглядной. Кожа на лбу парня оказалась снята начисто и рана здесь, хотя и не кровоточила, но выглядела жутко. На его бледном до синевы лице щёки ввалились почти как у покойника, но свистящее с бульканьем дыхание всё же опровергало такой мрачный диагноз. Свен, а так звали зятя, лежал навзничь поверх сплошь покрытой бурыми пятнами простыни, и его крупное тело от пояса до горла было замотано пропитанными кровью полотняными бинтами, на которые пошла, похоже, не одна такая же простыня.

Но это была только вершина айсберга, а «под водой», вернее, внутри тела состояние было ещё более тягостным. Магическому взору Грея предстали множественные переломы рёбер, сломанные ключица и предплечье, причем все переломы были со смещением, а одно из рёбер проткнуло лёгкое. А кроме того — не счесть сколько было ушибов и разрывов: и кожи, и мышц, и органов. Доктора из прежней жизни Макса, скорее всего, признали бы такое состояние пациента «несовместимым с жизнью» и цинично оставили бы его умирать, в лучшем случае накачав предварительно морфином…

— Дело дрянь… — закончив диагностику, констатировал Максим, — Но я попробую его вытащить. Оставьте меня с ним наедине… — но, поймав угрюмый взгляд трактирщика, покладисто внёс поправку, — ладно, Тиль остаётся, остальные идут есть мясо. Только меня без ужина не оставьте, обжоры…

И занялся, что называется, воскрешением. Добрых два часа он чистил, штопал, выправлял и сращивал… И хотя со стороны это выглядело как замысловатые пассы рук, с нечастыми, почти мгновенными касаниями израненного тела, но даже недоверчивый Тиль проникся сложностью процесса, и время от времени то подавал полотенце утереть лоб, то подносил кружку прохладного хлебного кваса…

Но вот Грей, закрыв глаза, на целую минуту застыл над пациентом в неподвижности — с безвольно опущенными руками и низко склонённой головой. Но потом вдруг вскинулся, нашёл взглядом затаившего дыхание трактирщика, улыбнулся и махнул рукой в сторону невезучего медвежатника:

— Всё. Снимайте повязки. Поохотится он ещё.

— Но… — затоптался в нерешительности Тиль.

— Снимайте, снимайте, а то у меня самого сил уже нет. Да и есть хочу как беглый каторжник… Снимайте!

Трактирщик подошёл вплотную к телу, вгляделся в ярко розовеющую у того на лбу новую кожу, и уже без колебаний принялся распелёнывать окровавленный кокон.

— А почему он в себя не приходит? — сноровисто отбрасывая в угол очередной пучок скомканных бинтов, обеспокоено спросил Тиль.

— Да он спит, — усмехнувшись, успокоил его Грей, — Вы к дыханию прислушайтесь — спит как младенец. Ему сейчас это очень необходимо, поэтому разбужу я его не ранее чем завтра… Мне бы и самому сейчас спать завалиться, да только голод после такой работы просто нечеловеческий, так что пойду я сейчас медвежатину грызть… Ну, что, довольны?

Пожалуй, «доволен» было слишком скромным определением — Тиль был буквально сражён: перед ним спокойно посапывал совершенно целый только что умиравший зять!

— Зельда, Зельда! — вдруг заорал он. — Скорее сюда — твой Свен выздоровел!..

Прибежавшая на зов дочь разобралась в обстановке намного быстрее папеньки: лишь на мгновение застыв, она попросту рухнула перед постелью на колени и, прижавшись к мужу лицом, залилась счастливыми слезами.

…Зря Максим подозревал своих товарищей в обжорстве: даже с их аппетитом не удалось справиться с той горой сочного мяса, которую, пребывая в волнении за мужа, нажарила Зельда. Тиль выставил на стол несколько кувшинов лучшего вина — за счет заведения, подсел к новым друзьям и начал вместе с ними незатейливо радоваться жизни: сколько влезет поглощать вкуснейшее мясо, запивать его отличным вином и, в обнимку с громадным другом Зигмундом петь старые солдатские песни. Как оказалось, он тоже не всю свою жизнь простоял за трактирной стойкой, а большую её часть, как и Бекк, прошагал по нелёгким военным дорогам. Короче, двум ветеранам было что вспомнить…

Порядком уставший Макс от выпитого и съеденного довольно быстро осоловел и уже откровенно начинал клевать носом, но тут его внимание привлекли несколько фраз из бесконечного диалога старых корешей по оружию. Как оказалось, они уже вынырнули из давних батальных воспоминаний и теперь вновь вернулись к разговору о неудачной охоте Тилева зятя:

— …Загрузили мы с соседом бедолагу Свена на телегу, — излагал уже чуть заплетающимся языком трактирщик, — а Ларс мне и говорит: «Надо бы его к знахарке с Гиблого болота свезти, она и не таких с того света под настроение вытаскивала — да только дорога к ней уже год как пропала». А я ему: «Как так — пропала, ты, что, забыл где у нас болото?», а он: «В том-то и дело, что помню, а вот доехать никак не удаётся! В том году хотел у неё зелий прикупить, жена плешь проела, надо было ей — и всё тут, так с двух дорог заезжать к болоту пробовал, только без толку, покружу-попетляю по лесу, и снова на том же месте, откель выехал… Пропала, стало быть, дорога-то. А уж знахарка наша Свена бы вытащила»…

Грей стряхнул сон:

— Позвольте вопрос, уважаемый? — и, дождавшись не очень трезвого кивка, продолжил, — Про знахарку вашу нельзя ли чуть подробнее рассказать? Что за птица такая?

— Птица? Ага, птица-шутница, как болото темнолица… — хохотнул порядком захмелевший трактирщик, — Да испокон веку она тут жила. Я, почитай, пятнадцатый год в этих местах двор держу, так про неё ещё тогда старики говорили, что она всегда здесь жила. А старушка она ничего так — полезная, только уж больно характерная — ежели не в настроении, так и говорить с тобой не захочет. За травками-настойками когда к ней ходили, то ещё издали к её окну приглядывались: задёрнуты занавесочки или по сторонам раздвинуты? Как увидишь, что окошко белеет, так и поворачивай оглобли — не выйдет к тебе старуха, знать, блажь на неё накатила… А если кто глуп да не в меру настойчив, и попрёт к ней буром, тот на ближайшей кочке ногу-то и подвернёт… Но если под настроение, так — милейший человек. И роженицам помогала, и детей пользовала, да и нашего брата, мужика, не раз выручала. Вот только, вишь как — старина Ларс говорит, что теперь и дорожка к ней заказана… Померла, может?

Пробегавшая мимо стола Зельда на минутку задержалась:

— И ничего не померла, скажешь тоже! Месяц назад на Старом Хуторе, помнишь, у Стины мальчик родился? Никак она разродиться не могла, извелась вся, думали — не выдержит, помрёт. Так тогда старуха Хильда, знахарка-то наша, откуда только там и взялась — и всё сразу у Стинки получилось, мальчишечка родился — загляденье, неделю назад, когда её в деревне видала, она всё грозилась тебя в крёстные для сыночка взять, так что — готовься!..

И она, крутанув цветастыми юбками, снова скрылась на кухне.

— Вот коза, — добродушно мотнул головой трактирщик, — сколько лет уже, а всё скачет и скачет… Ну вот, господа хорошие, стало быть, жива старуха-то. А что дороги к ней нет, то, по всему видать — новая блажь у неё теперь.

— А дорогу, по которой к ней раньше ездили, показать нам сможете?

— Смогу, конечно… Только ж, не идёт она к ней!

— А вы не беспокойтесь, уважаемый Тиль: мы попробуем, а ежели не получится, то и ладно — в обиде не будем…

— Ну, так завтра и выведу вас!

— Вот и ладненько. А теперь, господа, кто куда, а я — на боковую: вымотался за сегодня вконец, будто мешки с песком таскал…

— Господин лекарь, да за то, что вы для нас!.. Да мы для вас!.. Да — век не забудем! — даже прослезился ему вслед расслабленный вином трактирщик.

— Ладно, ладно, — сонно пробормотал идущий к лестнице Грей, — вот с завтрашнего дня и начинайте… А сейчас — спать, только спать…

* * *

Проснулся Максим чуть позже обычного, но зато чувствовал себя вполне отдохнувшим, даже последствия вчерашних возлияний никак не ощущались. Плеснув в лицо несколько пригоршней воды из-под рукомойника, и утершись свежим полотенцем — Зельда с вечера расстаралась — он неторопливо спустился на первый этаж.

Из кухни доносилось звяканье утвари и растекались аппетитнейшие ароматы свежесваренного кофе и горячей домашней сдобы, а в зале за тем же столом вели неспешный разговор его верные соратники в компании с Тилем. Заметив на лице Тони признаки похмельных страданий, он мимоходом коснулся пальцами его затылка, за что сразу же был награждён благодарным взглядом. Но в ответ осуждающе повёл подбородком — надо же как-то молодёжь воспитывать — и тоже подсел к столу. Зельда, выглянув из кухни, тут же прибежала с новой порцией булочек и кружкой кофе.

— Как Свен? — поинтересовался Макс.

— Спит, хорошо спит, — успокаивающе закивала женщина, — спасибо вам!

— Ладно, — отмахнулся он, — не стоит пока. После завтрака разбужу его — если всё окажется в порядке, тогда и скажете…

И, отпив глоток кофе, вопросительно кивнул компании:

— О чём совет держим?

— Да вот Тиль переживает, что он вчера во хмелю наболтал лишнего, — снисходительно прогудел Зигмунд, похлопывая дружка по плечу своей огромной лапищей, — Мол, брякнул сдуру, а теперь, грит — заведёт дорожка его благодетелей незнамо куда, и как ему тогда дальше жить?..

— Да не берите в голову, дружище, — выбирая себе булочку порумяней, успокоил Грей трактирщика, — мы хоть и не лыком шиты, но и на рожон зазря не лезем. В крайнем случае, уйдём несолоно хлебавши, и вся недолга. Но попытаться познакомиться с ней всё же надо — это даже не обсуждается. Вы нас, главное, на дорожку выведите, а там уж мы сами справимся, не сомневайтесь…

— Я-то, выведу, что тут выводить, она почти у самого двора начинается, вот только неизвестно, куда ведёт-то она теперь?

— Да куда-куда? Если не к бабке, то снова к вам привёдёт — будет повод ещё по стаканчику принять, — усмехнулся Макс, — Всё, схожу я на Свена гляну…

Кликнув по пути Зельду, он перешёл на хозяйскую половину и занялся осмотром раненого.

Что ж, в который раз он убедился, что у врачебной магии в деле исцеления конкурентов просто не существует. На теле Свена даже и шрамов сколь-нибудь значительных не осталось, так, тонкие ниточки, которые со временем тоже, скорее всего, рассосутся. Проведя, будто сметая крошки со стола, рукой над парнем, он снял сонное заклинание и тот сразу открыл глаза. А увидев рядом с собой жену в компании незнакомого мужчины, рывком вскочил на ноги и, сжав кулаки, угрожающе спросил:

— Зельда, это кто?!!

— Дед Пихто годков на сто… — невозмутимо проворчал Максим и, развернувшись к выходу, бросил через плечо, — Зельда, объясните всё этому забияке, а то лечи его потом снова…

Гл. 11

Уже полчаса как скрылся из виду проводивший их до лесной дороги трактирщик, а эта самая дорога, вернее пробитая меж деревьев колёсами телег колея, преспокойно извивалась по лесу и не приносила никаких сюрпризов. Но едущий впереди всех Макс ни на секунду не терял бдительности, сканируя её от самой опушки. И, наконец, был за это вознаграждён.

Вот она, развилка. Да не простая. В обычном зрении колея уходила вправо, а в магическом её там не было и в помине. На самом деле дорога здесь делала очередной плавный левый поворот, но была скрыта от взора причудливым заклятием того же магического потенциала, что и у медальона графини…

Макс натянул поводья и через плечо негромко сообщил:

— Началось. Дальше вы дороги не увидите, так что следуйте строго вслед за мной — а то как бы там дальше ловушек не оказалось… — и тронул Маргуса, направляя его левее.

Он не ошибся, ловушки-заманушки всё-таки были. То завал из деревьев — и рядом новое ложное ответвление, то довольно глубокий овражек поперёк колеи (хорошо, если конь цел останется, но уж оси на телеге точно в хлам разлетятся!) А рядом — снова иллюзорная дорожка в сторону… И скорее всего, это было сделано для тех, кто, покружив безрезультатно по лесу, решит ехать не по колее, а полагаясь только на собственную пространственную память, мол — да никогда я не сворачивал тут вправо!..

«Во как отгородилась-то, — думал Максим, обходя очередную преграду, — прям линия Маннергейма какая-то. Воевать, что ли, собралась?..»

Скоро дорога вывела друзей на небольшую полянку, и тут Грей в нерешительности остановился: через её центр, выходя и исчезая в чащобе по краям, протянулась этакая «спираль Бруно» — правда, не из колючей проволоки, а из спирально завитого энергетического луча. И самое неприятное — Макс совершенно не мог определить, что же он, этот луч, из себя представляет: ну то, что магический и сторожевой, это понятно, но вот как к нему можно подступиться, было совершенно неясно. Кажется, с такого рода заклинанием его «крёстные» не встречались никогда…

— Чё, касатик, — проскрипело вдруг из лесу, — такая завитушка те не по зубам?..

Грей повернулся на голос и увидел на краю поляны, слева, по эту сторону от спирали, согбенную годами сухонькую старушку, неброско, но опрятно одетую в обычные старушечьи юбки-кофточки и с милым белым платочком на совершенно седой голове — повязанным, правда, на манер пиратской банданы. А Макс мог бы поклясться, что мгновение назад там рос самый обычный куст шиповника… Старушка опиралась на клюку, которая, может быть, когда-то и была ей в рост, но сейчас уже на добрые пол-локтя «переросла» хозяйку.

— Здравствуйте, бабушка, — соскакивая с коня и отвешивая учтивый поклон, ответил Максим, — Да, вы правы — такие плетения мне ещё не встречались. Может, поделитесь секретом?..

Сперва старушка даже опешила, но очень быстро пришла в себя:

— Ха!.. Дерзкий, да? — она чуть отставила ногу и подбоченилась свободной рукой (это выглядело немножко забавно, но Грей по-прежнему сохранял полную невозмутимость), — И где ж это ты такой выискался? А ну-к, быстро говори, из каковских будешь?!

— Да из ваших, бабушка, из ваших… — Максим обезоруживающе улыбнулся.

— Это я и сама вижу, что не из простецких, — не очень-то повелась на это скандальная бабка, — ток, чёй-т разобрать не могу: и чёрное твоё вроде бы стиранное, и белое твоё как бы замарано…

— Ну, так может, серый я — и потому так кажется?

— Хе! Серый он… — бабуля скептически поджала бледные губы и нараспев протянула, — ска-ажите-по-ожалуйста, какая диковинка! Это что ж, маманя с батей в пылу страсти про цвета свои забыли?

— Вот уж нет, — покачал головой Грей и сказал чистую правду, — это скорее «отцы» разноцветные были…

— Отцы-ы-ы??! Ох, ну и насмешил старую! — бабуля действительно мелко задрожала, прикрыв рот сухоньким кулачком, — Вот это курьёз… — но тут она вдруг разом посерьёзнела, — Ладно. Вижу, что ты аномалия, хоть и не пойму, на кой бес такая… А силы-то в тебе самом сколько есть?

— Да я и сам ещё толком не знаю…

— Во как?.. А тада — давай проверим!

Старушка не сделала ничего видимого глазом, стояла и насмешливо щурилась, но две вековые сосны по сторонам от Макса вдруг громко треснули у самых комлей и начали быстро заваливаться прямо на него. Лошади, всхрапывая, дружно попятились, но Максим, по счастью твёрдо стоявший на земле, резко развёл руки в стороны, и с его левой чёрной молнией сорвался креговский «Прах», а с правой — похожий на серебристое облако «Заслон» от Лендера. И если правое дерево просто прекратило падение, то левое тут же рассыпалось в мельчайшую труху. Не обращая больше на него внимания, Грей добавил энергии в серебряную «подушку» и плавно выровнял сосну справа. И когда она, покачивая ветвями, утвердилась на месте, запустил ей в комель простенькое растительное «Сращивание», коим пользовал ещё сломанные фиалки Лючии…

В этот момент, из уже почти осевшей тучи трухи послышался истерический чих вперемежку с надсадным перханием, и в искорках пыльной взвеси проявилась запорошенная фигурка бабули. Грозя в сторону Макса крючковатым пальцем, в перерывах между приступами кашля она запричитала:

— Што ж ты супостат делаишь-та? Ап-чхи! Эта ж ты нарочно так! Кехе-кехе… Ох, ужо я тебе всё припомню! Ладно, оглоед, приходи — поквитаемся!.. Ап-ап-чхи!!!

И …старушка исчезла, как будто её и не было — только среди древесной пыли остались темнеть два чётких маленьких следа. А вместе с тем погас и спиральный луч.

— …Макс, кто это был? — подал неуверенный голос Тони.

— Кто? А это не кто иной, как Неистовая Брунхильда собственной персоной — одна из последних Истинных Ведьм. Душевно прошу любить и жаловать! — отряхиваясь от трухи, со смехом ответил Грей.

— Ну и вредная же она!

— Тихо, Тони, тихо, — взбираясь на коня, предостерёг маг, — это её лес, и здесь у неё каждая ветка — и глаза, и уши…

Дальше никаких препятствий уже не было. Очень скоро лес стал расступаться и открылся вид на обширное кочковатое пространство с торчащими тут и там редкими корявыми деревцами: они вышли к тому, что местные называли недоброй славы Гиблым болотом. Дорога тут свернула вдоль опушки и упёрлась в обнесённый плетнём дворик с несколькими крошечными овощными грядками и стоящей в глубине вросшей в землю бревенчатой избушкой с единственным видимым отсюда окном.

Занавески на окошке были раздёрнуты. Ждут, стало быть.

Макс остановил коня у самой калитки и оглядел двор. Всё просто и бесхитростно: под навесом сбоку — почти пустая поленница, у плетня — невысокий колодезный сруб с крышкой, на другой стороне — рядочек ухоженных грядок. Да ещё у самого порога — невысокое сухое дерево с сучками длиной в локоть и парочкой надетых на них горшков.

«И никаких тебе курьих ножек, — подумал Максим, соскакивая с коня, — разве что — поджала их избушка…».

Он громко крикнул в сторону порога:

— Бабушка Брунхильда! В гости к вам можно?

Через несколько секунд скрипнула дверь и на низком порожке появилась уже успевшая переодеться в чистое ведьма:

— Ишь ты, вежливого из себя строит! А што же ты на полянке про политесы-то забыл?..

— Вы уж простите меня великодушно — случайно всё получилось. Там же деревья на меня вдруг начали падать…

— Ой-ё-ёй, можно подумать — испугался он сильно… Ладно уж — вы животинок там, за плетнём оставьте, чтобы грядки не объели, да в дом заходите, чего уж там… А за коняшек своих не бойтесь — у меня тут всё под присмотром.

С этими словами бабка развернулась и, скрывшись в доме, сразу же загрохотала горшками.

Спутники вопросительно посмотрели на Грея. Но он пожал плечами:

— Да вроде бы в норме всё. Пошли.

Они вошли во двор и гуськом неспешно зашагали к порогу. Шедший первым Грей, поравнявшись с сухостоем для сушки горшков, неожиданно остановился: что-то было не так с этим невинным деревенским приспособлением…

Он пригляделся. Ага, вот что: это дерево выросло не здесь, а было где-то в другом месте ровнёхонько срезано у самой земли, так, чтобы расширенная часть комля с разлапистым корневищем выполняла функцию основания, а уже после этого его установили во дворе. И ещё — из-под одной из лап корневища выглядывал уголок тонкой белой ткани с кружевом по краю…

— Зигмунд, — бросил он через плечо, — не сочтите за труд: надо аккуратно наклонить это дерево.

— Да какой это труд, — пробасил Бекк, подступая к этому подобию икебаны и берясь за нижние сучья, — так, разминка, можно даже приподнять…

Но приподнять он ничего не успел — сухостой в его лапищах вдруг ожил и неожиданно превратился в держащую по горшку в каждой руке дико визжащую и брыкающуюся девчонку:

— Сейчас же убери от меня свои лапы, костолом проклятый!..

Оторопевший сотник мигом отпустил её предплечья и, не ожидавшая такой скорой победы крикуха с размаху плюхнулась на попу. При этом она на полуслове замолчала, но по-прежнему продолжала держать на весу свои горшки и зло сверлить взглядом застывшего на месте Зигмунда. Видок был ещё тот, и Тони не сдержавшись, прыснул коротким смешком, за что и сам моментально заработал не менее испепеляющий взгляд. Но тут деваха проследила, куда именно направлен его взор, и снова взвизгнула. Горшки полетели на траву, а её руки начали судорожно одёргивать задравшиеся выше колен юбки.

— Ладно, ладно — не истери, — раздался от порога скрипучий бабкин голос, — Подумаешь, коленки твои увидали… Эка невидаль, было бы што путное. А вот испытание ты провалила — это факт. Придётся на второй год оставлять…

— Баб Хиль, баб Хиль, — живо повернувшись к ведьме, затараторила девушка, — да не почуял он меня ни капельки, он мой платочек обронённый увидел!

И она взмахнула поднятым с земли кружевным платком. Но в ответ бабка вдруг перешла чуть ли не на ультразвук:

— Элли-и-и!!! — и даже ногами затопала, — Какая ещё «баб Хиль»?!! Ну, ты у меня сейчас огребёшь!

Элли как подброшенная вскочила на ноги и, прижав руку с платочком к груди, с испугом в голосе начала извиняться:

— Ой, простите меня, пожалуйста, да у нас дома всегда так на бабушек говорят… Ой, вы только ж на меня, баб Брунь, не сердитесь…

— Что-о?! «Баб Брунь»?!! Нет, ты смерти моей хочешь, поганка!..

Бабкин голос на последних словах сорвался на сип и стал похож на шипение дикой кошки. Она даже подняла над головой свою клюку, то ли намереваясь ею запустить в дерзкую девчонку, то ли просто выражая бессильное негодование…

А «поганка», раздув юбки колоколом, развернулась на одной ноге и, мелькая пятками, скрылась за домом. Наступила звенящая тишина. Бабка вздохнула, снова оперлась на клюку и, заговорщицки подмигнув Грею, со смешинкой в глазах тихо сказала:

— Вот так мы и живём… — потом кивнула на дверь, — ну, что ж, гости дорогие, милости прошу в дом…

И, то ли это было какое-то ведьмино колдовство, то ли Брунхильда каким-либо образом прознала об их приходе, но на обеденном столе снеди было побольше даже, чем на трёх здоровых мужиков требуется. И не просто соленья-квашения из погреба, хотя и грибки-капустка-ягодки тоже присутствовали в изобилии, но — вот что удивительно — посреди стола дымилось ароматным парком ещё и блюдо с изрядной горой жареного мяса! Пока рассаживались, старушка принесла откуда-то из-за печки бутыль с густо-фиолетовым содержимым, и ставя на стол, вроде как поизвинялась:

— Заморских вин у нас нету, а виноград на болоте расти не желает, но вот наливочка из лесной ягоды у нас завсегда — пожалуйста…

Разлив её по толстого стекла лафитникам, чокнулись с бабкой за знакомство, и с жадностью набросились на еду. Брунхильда, отпив наливки, есть не стала, а махнув им — «Вы кушайте, я счас…» — вышла во двор и вскоре притащила за руку упиравшуюся от смущения Элли. И как только та была усажена за стол, тост повторили.

Только сейчас Грею удалось как следует рассмотреть девушку. На вид ей было лет девятнадцать, плюс-минус один годок. Поначалу он принял её за подростка, но просто обманулся хрупкостью сложения — теперь было понятно, что из подростков она давно выросла, и угловатостью тут уже не пахло. А пахло просто-таки замечательной комбинацией атомов, из которых природа сумела сложить великолепное тело: стройное и гибкое, с грацией лесного зверя. Пожалуй, скорее даже хищного, чем травоядного… Тёмная шатенка с отливом в медь, с заметно выдающимися на лице скулами, тонким прямым носом и бровями, напоминающими крылья парящей чайки. Глаза чуть вытянутые, закруглённые у переносицы и острые у висков, с почти чёрной, пересыпанной золотистыми блёстками радужкой. Волосы в разрез со здешней модой короткие, всего лишь в ладонь длиной, почти прямые. А губы… Губы просто будоражили.

Грей спохватился. Что-то он уж очень откровенно изучает эту девушку, она вон даже смутилась. А бабка-то как ехидно смотрит!.. Ч-чёрт, может это наливка всему виной?

— Элька-то — преемница моя… — заметив, на кого направлен его интерес, пояснила старая ведьма, — я ещё пять годков назад «Зов» сотворила, да пустила с ветром по свету гулять, новую Истинную разыскивать… Да ещё год она сопротивлялась, всё пойти не решалась, да ещё три года шла… Трудно шла, ведь за тридевять земель отыскалась. Вон и волосы в пути остригла, чтоб в колтуны не сбивались, а терь другой моды и не признаёт, ток так и ходит, грит — ловчее ей…

Элли опустила глаза и сидела, не шевелясь, а бабка, подперев скулу ладошкой, продолжала:

— Год уже учу эту пострекуху, основное, почитай, всё передать успела… Мне-то уж недолго осталось…

Зигмунд решил проявить галантность, правда, на солдатский манер:

— Да какие ваши годы, бабушка — покоптите ещё небо!..

— Какие годы?.. — старушка вместе с ладошкой повернула к нему голову. — Страшно сказать, касатик — какие годы… Вот те, када пострелёнком ты был, мамка сказки сказывала?

— Сказывала, — немного смутившись от такого факта, прогудел великан.

— А вот кака из них у тя самой любимой была?

— Ну… про эту, как её… про Магдалину-прелестницу…

— Про Магдочку-то? Хе, та ещё была — жертва артельного темперамента… Ну а как тебе, касатик, такой казус, что я однажды косу-то этой героини сказочной вот на этот кулак намотала, — бабуля подняла над столом совершенно не впечатляющий кулачок, — да о дубовую столешницу всю её красу с лица-то и стёрла? Год она потом на люди не показывалась, аж покуда новая кожа на нём не наросла…

— За что же вы её так, бабушка? — подал голос впечатлённый представленной картиной Тони.

— А пущай на чужое не зарится!.. Мужик-то, он чай не железный, вот и неча перед ним телесами трясти! — У старушки от подступивших воспоминаний даже голос зазвенел. Но тут она вздохнула и продолжила уже по-прежнему, чуть нараспев. — Ой, да дело прошлое, што уж теперь… Да и была она по-своему несчастная от голоду-то сваво ненасытного… Вот, а ты говоришь — какии твои годы…

— А мужика того, случаем, не Анри звали? — негромко спросил Грей.

Хильда разом вскинулась, глаза её настороженно сверкнули:

— А ты откель о Лендере знаешь?

— А он мне «крёстным» приходится…

— И что же тебе ещё этот старый болтун понарассказывал? — всерьёз встревожилась старушка.

— Да он вообще ничего о тех временах не рассказывал, — поспешил её успокоить Максим, — так, обмолвился случайно, а я сейчас сопоставил…

Хильда заметно расслабилась:

— Ой, да мне-то стыдиться нечего, просто показалось, што он к старости весь свой рыцарский шарм растерял да лишнего болтать начал… Как он там сейчас?

— Да… — Грей замялся, — уже никак, бабушка.

— Помер, штоль? — всплеснула руками Хильда. — Он же ж настолько моложе меня был!..

— Помер, бабушка, — кивнул Макс, — да не сам, Крег ему помог…

— Ах же ж он разбойник! — искренне расстроилась ведьма. — Эх, не в силе я уже, а так бы я ему бошочку-то оторвала…

— Да я уже оторвал.

— Ты? Врёшь, поди?! — она даже подалась к Грею, вглядываясь в его глаза. — Нет, не врёшь… Хоть и поверить трудно. Как сумел-то?

— Случай помог, да и выбора не было. Снёс ему голову, а он, последним приветом, стал моим вторым «крёстным».

— Во как… То-то в тебе намешано. И как же тебе с этим живётся?

— Нормально живётся. Видать, я и сам изначально чёрно-белым был, вот оно и не помешало.

— А я в те ишшо там, на полянке што-то знакомое уловила-почуяла, а то б, как же, сидел бы ты тут — меды гонял… Ладно, гости дорогие, заболталась я, а вы уж и поесть успели. Элька, а ну-ка подай гостям отвару ягодного, в погребушке он стоит, остужается…

Элли проворно вспорхнула из-за стола и метнулась во двор. Грей неосознанно проводил её взглядом, но старушка упредила готовое сорваться с губ предложение помощи:

— Сама справится! Ты мне лучше скажи, куда вы путь держите?

— Мы… Кхм, — Макс подыскал нужный ответ, — мы к крепости Старк идём, там какой-то артефакт каждое полнолуние нежить плодит, вот и хотим с этим разобраться…

— Артефакт, говоришь… — ведьма задумалась, — Ну, ежели — нежить по полнолуниям, то там такое токо Анехон может вытворять… Сама не видела, но кадысь-то в книгах встречала про него, дескать, лежит издревле в тех краях, в горе заточённое проклятие Древних — Анехоном зовётся. Только вряд ли ты с ним разберёшься — с такого рода магией сейчас никто не справится. Древние-то к нам из тёмных миров пришлые были. А потом, откель пришли — туды и сгинули. Ничего от их науки здесь не осталось, ток следы их побывки, вот Анехон-то — алтарь ихний — как раз и есть такой следочек. А наши Тёмные к темноте Древних вааще никаким боком, всё своё сами выдумали. Хотя, ежели до Анехона доберутся, то делов натворить сумеют…

— Но, думаю, на месте виднее станет, как с ним справиться? Ведь лежал же сколько заточённым, может, ещё настолько же заточить удастся…

— Может быть, может быть… — задумчиво протянула Хильда, а потом хитро на него взглянула, — што-то Элька там застряла, кабы спасать не пришлось — пошел бы, штоль — глянул…

Грей с каменным выражением лица кивнул и выбрался из-за стола. Притворив за собой дверь, он вышел в полутёмные сенцы и, только успел развернуться, как тут же подвергся стремительной атаке. Поджидавшая в полумраке Элька, используя кринку с ягодным отваром как таран, зажала его в угол и торопливо зашептала, обдавая лицо жарким дыханием с оттенком земляники:

— Забери меня отсюда, не могу я больше — сил нету, скоро на луну выть начну! Или мы передерёмся с ней вусмерть — мы же с ней друг друга видеть уже не можем! Забери, заклинаю, я пригожусь, я сильная…

— Тих-хо, тихо, — попытался урезонить её Максим, которого, несмотря на холодящую живот кринку, отчего-то всего кинуло в жар, — услышит она тебя…

— Пусть услышит — я всё равно сбегу, не удержит, я смогу, я уже сильная, — перешла всё-таки на шипящий свист молодая ведьма, — я знахаркой не хочу — с тобой хочу! А то сгину я тут, заплесневею, ржой покроюсь…

— Ладно, — сдался Макс, — давай мы позже поговорим, пока там ещё день до вечера — успеем…

Выровняв дыхание и вернув лицам нейтральное выражение, они чинно вернулись в горницу.

— Дверка разбухла, — на всякий случай сообщил в пространство Грей, но на него даже не обратили внимание. Все были увлечены видеопоказом: Брунхильда гоняла по блюду расписное яйцо, а внутри круга мерцало изображение старого Тиля, наливающего за своей стойкой кружку пива.

«Так вот откуда она про нас знала: „мы все были под колпаком у Мюллера“…»

Гл. 12

Поговорить с Элькой в тот день так и не удалось. Брунхильда, будто что-то почуяв, всё время оказывалась поблизости, и лишь после заката, когда все уже готовились разойтись спать (мужчины решили не тесниться в избушке и заночевать по-походному — на траве за плетнём), Элли улучила момент, чтобы незаметно сунуть Максиму в ладонь свой кружевной платок, и беззвучно, одними губами, сказать: «Спрячь!».

А поутру она к нему даже близко не приблизилась — видать, решила сыграть партию соло.

Позавтракали быстро, не рассиживаясь, и тут же стали прощаться. Девушка всё время держалась чуть позади бабки и не сводила глаз с Грея, будто боясь, что тот вот-вот себя чем-то выдаст. Но всё обошлось, Максим напоследок окинул взглядом дворик ведьмы (собственно, всё на тех же местах, только поленница доверху заполнена свеженаколотыми дровами, это Зиг постарался), и бодро повёл своих товарищей к тракту по уже знакомой лесной дороге. «Охранка» снята не была, поэтому до самой иллюзорной развилки Тони с Зигом держались за ним строго «в кильватер» и сосредоточенно молчали.

А вот после выхода на видимую колею у всех сразу возникло чувство, будто они наконец-то вырвались из какой-то особо опасной зоны и теперь можно с облегчением вздохнуть, расслабиться и поговорить. Хотя Грей, в отличие от друзей, этому обманчивому ощущению не поддался ни на йоту. Он всё ждал, когда и как появится Элька — ведь тайно врученный ему вчера платок, по-видимому, выполнял функцию маяка для её «скачка сквозь сумрак», как у ведьм называлось мгновенное пространственное перемещение. А длина такого скачка во многом зависела от силы и опыта самой ведьмы, и если по поводу невеликого опыта Эльки сомнений не было, то величина её силы всё ещё оставалась под вопросом.

…Она появилась перед самым выходом на гостевой тракт: возникшая вдруг посреди колеи перед Греем склонённая на одно колено и опиравшаяся о землю пальцами рук светлая фигурка стремительно выровнялась — и оказалась насторожено озиравшейся по сторонам Элькой, босой, в белой льняной блузке и серой юбке. Из дорожных вещей у неё была лишь надетая через плечо на манер перевязи тощая матерчатая торба на длинной лямке.

Не ожидавшие ничего подобного спутники Максима резко осадили лошадей, а Зиг даже невнятно чертыхнулся. Но Элька смотрела только на Макса:

— Возьмёшь? — вопросительно кивнула она.

— Возьму, — просто ответил он, — Садись, поехали, — и протянул ей руку.

— Кхе-кхе… — донеслось из лесу, — Стакнулись-таки, голубята…

В сторонке от дороги, под вековым дубом, как и всегда опираясь на клюку, стояла Неистовая Брунхильда и ехидно щурилась.

На несколько мгновений повисла неловкая пауза.

Элька, от отчаяния чуть ли не до крови кусая губу, пришла в себя первой:

— Отпусти, бабушка… — тихо проронила она, — Сил моих больше нету…

Старая ведьма некоторое время молча и не мигая смотрела ей в глаза, потом повернула лицо к Грею и вопросительно подняла правую бровь. Макс кивнул:

— Отпустите. Ведь всё равно сбежит. А я за ней пригляжу…

Старуха, ещё чуть помолчав, укоризненно качнула головой:

— А вы, значь, сбежать думали?.. Эх, молодёжь… Нет бы по-хорошему поговорить, так мол и так… — она повернулась к девушке, — Хоть собралась бы по-людски в дорогу… А я б тя и так не держала — незачем уже. Токмо вот саму отпускать не хотелось. Я ить всё, что хотела, те уже показала, а дальше ток от тя зависит, какой ты ведьмой называться буишь. Дальше тя тока жисть лепить буит. И дорога… — она чуть повысила голос, — Вот и иди по ней. И энтого слушайся, — старуха кивнула на Грея, — чуит моё сердце, потряхает он ишшо здешнее болото. Аж черти взвоют — как потряхает…

Элли разом просветлела лицом и опрометью бросилась к старухе. Склонившись к ней и приобняв за плечи, сбивчиво зачастила:

— Спасибо, бабушка, спасибо, милая…

Та отгородилась ладошкой:

— Да ладно те… Ты, вот что: ты гуляй, шагай по дорожкам, да прислушивайся — как позову, так со всех ног лети, сил не жалей… Ты ведь не Истинная ещё, ты — Ведьма Первого круга. А Истинной станешь только меня заменив. А мне на покой уж скоро… Так что — не подведи, успей.

У Эльки даже слеза выкатилась:

— Успею, бабушка, из себя выпрыгну, но — успею…

— Вот и ладно. И, это… — в голосе Хильды снова заскрипели сварливые нотки, — Ты, что же, босой собралась мир покорять, али как?.. В одной рубашонке?..

— Наживу, бабушка…

— Хе, наживёт она! А пока наживёшь, то плевать те, как «баб Хиля» спать-ворочаться буит? — «баб Хиля» развернулась и вытащила из-за дуба приличного объема суму, — На, вот…

— Ой, баб Бру-унь… — всплеснула ладонями Элька, — ой, какая же ты…

— Крёстная я твоя — и всё тут. Хватай бегом торбу, там сверху одёжка моя дорожная, ей век сносу не было и ишшо стока ж не буит, а те она впору должна прийтись, ты, пострекуха така ж, как я када-та была — и марш живо вон за те кусты, переоденься!..

Казалось, Элька побила все рекорды армейских подъемов по тревоге: только метнулась за куст, как почти тут же и появилась оттуда, уже в бабкиных «обновках». Надо сказать — эффектных. Чёрный кожаный костюм — короткая куртка поверх белой блузки, плотно сидящие на стройных ногах штаны с широким, почти под грудь, поясом и мягкие сапожки — превратил её, на взгляд Максима, если не в воинствующую амазонку, то уж в модель для разворота глянцевого журнала как минимум… Судя по восхищенным взглядам его друзей, ход их мыслей шёл в похожем направлении. Насладившись произведённым впечатлением, девушка снова подошла к Брунхильде, но та, критически её оглядев, вынесла вердикт — «Не… Не всё!» — и отобрав у Эльки суму, выудила оттуда с виду напоминавший басселард, приличной длины узкий кинжал в чеканных ножнах, который тут же был прилажен к поясу — «Вот, теперь — всё!».

— Эх, и делов же я в ём натворила-а… — вздохнула бабуля. — Ну, всё — беги …стрекоза!

Элли лёгкой походкой подошла к Маргусу, секунду задумчиво глядела на протянутую руку Грея, но приняв решение, вместо своей ладони вручила ему суму, а сама, ухватившись за заднюю луку седла, одним движением оказалась на крупе коня позади всадника. Бабка довольно крякнула, а его спутники разом восхищённо выдохнули. Грей пожал плечами, приладил суму, взмахнул на прощанье рукой и тронул поводья:

— Двинули…

Вскоре маленький отряд скрылся за поворотом, а вслед ему ещё долго смотрела слезящимися и выцветшими от времени глазами седая и сгорбленная Неистовая Брунхильда, от былой неистовости которой к этому дню остались только легенды — хотя и жутковатые, но очень красивые …

В ближайшей деревне удалось прикупить для Элли смирную верховую кобылку белой в яблоках масти, и девушка, оседлав коняшку, похоже, почувствовала себя на вершине счастья — куда только и девалась настороженная немногословная бука, на смену ей, откуда ни возьмись, появилась любознательная хохотушка, которой удалось своими расспросами растормошить даже всё ещё неулыбчивого Зига.

А часа через два пополудни густой лес отступил от краёв гостевого тракта и они увидели, что уже почти вплотную приблизились к горам, и вдали, на пределе зрения, можно даже разглядеть господствующую над предгорьем крепость Старк.

— Барон, — почти торжественно произнёс Тони и широким жестом очертил окрестный вид, — а вот это и есть ваши земли!

Макс оглядел открывшийся пейзаж, и кивнул:

— Впечатляет…

— Барон? — вклинилась Элька, — Кто барон? Макс — барон?

— Ха, — дурашливо хохотнул Тони, — самый настоящий, сударыня. Разрешите исправить упущение и представить вам королевского мага барона Максимилиана Грея!

— Тони… — укоризненно качнул головой Максим.

— А что — Тони? Элька ведь с нами? Всё равно узнает. А мы её в курс дел введём, и она никому не проговорится. Сударыня, вы ведь умеете хранить тайны?

— Я? Да! Я — никому! — тут же скроила на лице какое могла послушное выражение любопытная хитрюга, — А Зиг — кто?

— Зиг у нас — Вольный Дракон!

— Бывший… — добродушно прогудел Бекк.

— Драконы бывшими не бывают! — продолжая дурачиться, патетически изрёк парень, но, тем не менее, последние слова пришлись сотнику по душе, и он довольно заулыбался.

— А ты? — продолжала допытываться ведьма.

— А я — младший помощник Великого Мага: «принеси, положь на место — в три притопа, в два присеста!..» — и оба прыснули смехом.

— Врёт он, — ворчливо обронил Макс, когда молодёжь отсмеялась, — Он не помощник, а скорее беда какая-то… А если всерьёз, то перед тобой, Элли, будущий владетель Стинии и Талании, наследный принц Антониони — собственной персоной…

— Кто?.. — с лица Эльки мигом схлынула вся весёлость, — Его Высочество?..

— Ну вот, Макс, вечно ты всё испортишь… — с укором протянул разоблачённый принц.

— А я тебя предупреждал. Ладно, давайте сменим тему. Я вот в памяти роюсь, роюсь, и никак толкового ответа найти не могу: почему все говорят о разрушенной крепости, а я отсюда никаких разрушений не наблюдаю? И стены у неё высокие, и донжон вроде бы посредине возвышается — что же там разрушено-то?

На правах очевидца ему ответил Зигмунд:

— По правде говоря, не очень-то она и разрушена: у донжона вершина снесена, да одна из стен громадным проломом зияет… Если быть точным, она скорее заброшена, чем разрушена. У нас никто к ней не ходит, все обогнуть норовят — страшное место…

— Страшное? Чем же?

— Страшное — и всё. Никто и не знает, почему там становится страшно. Но это так и есть, мне самому как-то раз выпало проходить невдалеке, и я точно знаю, что это не байки: по мере приближения становится вначале неуютно, потом тревожно, а потом страшно… На моей памяти была пара безголовых смельчаков, которые на спор пошли внутрь. Один вообще не вернулся, а другой с тех пор не разговаривает и никого не узнаёт…

Макс повернулся к принцу:

— Тони, а кому она принадлежит?

— Теперь — тебе, — поравнял с ним коня Тони, — а, насколько я помню из истории, более ста лет назад, когда мой прапрадед её взял, ею владел вольный барон Мерц…

— Мерц… Мерц — что-то вертится в голове…

— Он якобы знался с тёмными силами, хотя и не был магом — так было написано. А мой предок более двух месяцев осаждал его крепость, и смог её взять, только построив самый большой в истории камнемёт, с помощью которого провалил, наконец, стену. А дальше — неясная концовка:

«…всех истребили поголовно

и лишь израненный барон,

ушел походкою неровной

влача иззубренный спадон

в подвалы мрачного донжона —

и взвился вихрем аквилона

мертвящий разум

беса стон…»,

— по памяти прочитал Тони.

И заключил:

— Очень поэтично, только вряд ли это сказано ради красного словца: потом говорится, что нападавшие, побросав оружие и раненых, в безумной панике бегут из крепости, с тем чтобы и своим потомкам заказать к ней приближаться более чем на тысячу локтей… Вот так, — он пожал плечами и улыбнулся, — Ну что, шикарный подарок тебе презентовал мой венценосный отец?

— Шикарный… — задумчиво вглядываясь в далёкий силуэт крепости, протянул Грей, — А ведь на самом деле — шикарный! Так, Зигмунд, а есть более короткий путь к крепости?

— Ну… Могу тропами провести, — без особого энтузиазма отозвался наёмник.

— И когда мы у неё окажемся?

— Часа через два.

— Тогда — веди!

…Четыре высоченных бастиона, соединённых куртинами в неправильную трапецию, стояли на небольшом, около двухсот метров в поперечнике, каменном плато с крутыми, почти отвесными скальными краями. За зубчатыми стенами крепости, превышая их раза в два, вздымалась массивная призма донжона, в несколько ярусов окольцованного узкими стрельчатыми бойницами. Его вершина казалась скруглённой, но это не было каким-то архитектурным изыском, а всего лишь следствием безжалостной работы камнемёта когда-то осаждавших прибежище опального барона королевских войск.

Как и предписывала старая летопись, друзья приблизились к Старку не более чем на тысячу локтей, но сделали это не из уважения к историческому предписанию, а лишь потому, что именно на таком расстоянии крепость начала явственно «ощущаться».

Стало как-то не по себе, постоянно хотелось оглянуться, где-то под ложечкой голодным щенком вдруг заскулило чувство подступивших вплотную неприятностей…

— Всё… — сказал Грей, — дальше вам идти нельзя. Я уже отсюда слышу действие магии, причём какой-то чужеродной, совершенно мне не знакомой. Оставайтесь здесь, а ещё лучше — вернитесь немного назад и подождите. В крепость я пойду один.

— Я с тобой, я тоже её чувствую! — упрямо насупилась Элька.

— И ты можешь от неё прикрыться?

— Да — я сильная!

— Ладно, иди, — не стал спорить Макс и повернулся к остальным, — А вы всё-таки оттянитесь подальше, пока спокойней не станет, но всё равно по сторонам поглядывайте, мало ли… И коней наших заберите, мы пешком прогуляемся.

По мере приближения громада крепости становилась всё внушительней, а ощущение опасности всё осязаемей. Хотелось развернуться и, не разбирая дороги, рвануть со всех ног — казалось, вот-вот на тебя должно было обрушиться что-то ужасное и неотвратимое…

Макс, которому уже стало довольно трудно с этим бороться, покосился на шагавшую механической куклой Эльку.

Опочки!.. Бледное как мел лицо, прилипшая к мокрому лбу чёлка, до синевы сжатые губы… И глаза — глаза на грани безумия.

— Стоп! — скомандовал Грей и развернулся к девушке, отрезая её взгляд от наплывающей крепостной глыбы, — Ты же сказала, что сможешь прикрыться?

— Я в норме… — глядя сквозь него и не разжимая зубов, ответила ведьма.

— Кой чёрт — в норме! Ты же сейчас вырубишься! Почему не прикрылась?

— Не действует…

— Тьфу, чёрт! Ну-ка, быстро назад!

— Нет… — она попыталась отодвинуть его в сторону, — Я дойду…

— Ага — до ручки ты дойдёшь. Так, стой смирно.

Максим быстро проговорил довольно длинную формулу «Зеркальной скорлупы», заключив обоих под непроницаемый для внешней магии колпак.

— Думал позже поставить, чтобы на дольше хватило…

С Эльки будто сняли непосильный гнёт: выдохнула, выровнялась и, запрокинув голову, уставилась в небо:

— Хорошо-то как…

— Хорошо-то-хорошо, только от меня дальше, чем на вытянутую руку, не отдаляйся, а то снова накроет. Ладно, пошли.

С равнины на плато вёл пологий коридор в скальной породе, засыпанный множеством крупных валунов, которые защитники, по-видимому, сбрасывали на головы наступавших. Что последних всё же не остановило. Повторяя путь королевских солдат, Максим с Элькой осторожно пробирались где с камня на камень, а где между ними, по поросшей буйным разнотравьем годами наносимой сюда земле. В какой-то момент Элли оступилась и, не думая о предостережении, а только стараясь сохранить равновесие, перепрыгнула на соседний валун. И тут же её будто хватили по голове кувалдой. Сначала на мгновение она впала в полный ступор, потом глаза бешено завращались, лицо перекосило гримасой нечеловеческого ужаса, а рот судорожно оскалился в беззвучном крике …

И это только за короткий промежуток времени, пока Макс делал к ней два шага. Короче, с этого момента ведьма стала Грею чуть ли не сиамским близнецом. Вцепилась мёртвой хваткой в рукав его куртки, и дальше двигалась за ним как нитка за иглой. Чему маг был только рад: во-первых, отпадала необходимость самому постоянно за ней приглядывать, а во-вторых, что душой кривить — близость девчонки была приятна …

Массивные, закованные в железо ворота крепости были закрыты наглухо. Значит, как и ожидалось, надо искать пролом в куртине, о котором раньше упоминал Зиг.

Пройдя сотню шагов вправо от ворот и завернув за бастион, они его обнаружили: начинавшаяся от земли на высоте человеческого роста, громадная дырища в стене, и с обеих её сторон — курган из осыпавшихся, занесённых землёй камней.

— Смотри, — сказала Элька, теснее прижимаясь к его плечу.

У подножья кургана грудой лохмотьев лежали чьи-то останки.

— Это, наверное, тот, который не вернулся. Один из спорщиков. Будь внимательна, насыщенность излучения всё возрастает…

Пройдя сквозь пролом в трёхметровой толще стены, они осмотрелись. Внутри к стенам примыкали зияющие пустыми проёмами невысокие каменные постройки с односкатными крышами — по-видимому, казармы, конюшни и прочие необходимые гарнизону помещения. Весь немаленький двор был усеян множеством камней, среди которых выделялись тёсанные до круглой формы ядра баллисты, весом килограммов в пятьдесят каждое. Тут и там можно было разглядеть изъеденные ржавчиной мечи, шлемы и рваные кольчуги, а между ними густо лежали проломленные черепа и выбеленные временем кости…

— Нам туда, — Максим указал на проём в донжоне.

В цитадели царил полумрак — бойницы были довольно узкими, а первый их ярус находился в тени от крепостных стен. Полы зала завалены разным хламом и опять же останками воинов, но у Макса уже не было времени всё это подробно рассматривать — идущее снизу излучение чуждой магии становилось до того мощным, что уже начали закрадываться сомнения, хватит ли у него сил удерживать «скорлупу». Высмотрев в глубине единственную ведущую вниз лестницу, он, не обращая внимания на хруст и треск под ногами, ринулся к ней. Судя по натянутому рукаву, Элька не отставала.

— Упс, приехали… — дверь в подвалы оказалась не просто цела, а, более того — заперта. Сдав, оттесняя собой Эльку на пару метров назад, он (благо у «скорлупы» была односторонняя проницаемость), саданул в район задвижки чем попроще, лишь бы помощнее — «штонфаустом» из боевого арсенала. Окованная дверь, выломав засов и оборвав завесы, с грохотом укатилась вниз по ступеням. Снизу пахнуло сыростью и абсолютной темнотой.

— Нам, что, туда?.. — дрогнула голосом напарница.

— Не боись, сейчас присветим.

Белый яркий светлячок метнулся вперёд и завис под сводчатым потолком уходящего в глубину подвального коридора.

— Вперёд!

Спуск закончился площадкой с ещё двумя дверями на противоположных стенах. Одной решётчатой, за которой была видна часть коридора с такими же решетками по бокам, а второй — глухой и добротной. По ней и ухнул ещё один «фауст». Дверь снесло, а внутренний «дозиметр» Макса просто взвыл от накала — энергия ужаса уже не текла, она обрушивалась как цунами на убогую хижину папуаса… «Скорлупа» хотя и потрескивала, но ещё держалась, и её приходилось постоянно прокручивать, обращая к фронту новой, менее изношенной стороной.

Светляк нырнул в проём и высветил просторный зал с колоннами и высоким потолком. В магическом зрении было видно, что помещение на уровне пояса пересекает ярчайший, сиреневого оттенка и толщиной в руку луч чистой магической энергии, а под ним в центре зала стоит тренога с небольшой площадкой, с которой-то и бьёт неимоверной силы магическая эманация страха. «Скорлупу» удавалось поддерживать, лишь выжимая последние капли «топлива» из уже почти пустого «бака».

— За мной! — Макс рванулся к треноге.

Быстро приближаясь к подставке, он сумел разглядеть вставленный в паз на её столешнице перстень с чёрным, бликующим в луче чистой энергии гранями то ли ониксом, то ли турмалином, то ли ещё бог знает чем.

Он уже не видел ничего, кроме этого камня, уже потянулся в его направлении рукой… как в двух шагах от треноги лопнула «Скорлупа».

Прежде чем отключиться, периферия сознания отметила тихий шорох мягко осевшей на пол Эльки, и совершенно отстранённо констатировала факт, что теперь он точно знает, каково попавшим в ад грешникам…

Гл. 13

«…Туманный силуэт прощёного меня

потряхивает дрожь щенячьего восторга:

похоже, выпал шанс немного погодя

иначе подойти к итоговому торгу…»

«Так, а это ещё откуда?.. А, это из прошлого… А что у нас в настоящем? В настоящем у нас голова гудит, спасу нет… И лежать неудобно. Лежать? Я лежу? Ч-чёрт, ну-ка глазья открывай… У-у-у…»

Взгляд заскользил вдоль уходящей в темноту серой стены. Стены?

«Дурак. Это — пол. И ты на нём валяешься. Давай, поднимай перископ…»

Серая равнина качнулась и расположилась горизонтально. Что у нас тут? Ага, зал. Луч. Элька… Что с Элькой?! Подъём!

«Ох, качает-то как… „На мо-ре кач-ка…“. Ха, а ты точно дурак: вот же он, лучик-то… Давай его погладим. О-о-о… хорошо…»

В голове просветлело. Макс отступил от луча и присел возле неподвижно лежащей ведьмы. Жива, только без сознания. Ну, это поправимо. Ухватив её под мышки, он подтащил безвольное тело ближе к источнику энергии и, аккуратно опустив на пол, замкнул его через себя на сиреневый поток. Есть такое дело! — задышала, веки дрогнули. Ну, давай, давай, девочка — приходи в себя, у нас ещё куча работы… Так, так, а теперь хватит вливаний, а то пьяная будешь. Ладно, полежи ещё чуток…

Максим выпрямился и оглядел зал. Почти пустой. Вон, кстати, тренога валяется. Похоже, теряя сознание, он по инерции продолжил движение и собственным телом вышиб её из-под луча. Элька вовремя рукав отпустила — это ему тогда лишний импульс добавило. А если бы не вышиб… Нет — лучше и не гадать.

Тренога лежала ножками в его сторону, и что там, на её столешнице, отсюда не было видно, но в магическом зрении ясно просматривался уходящий в дальнюю стену широкоугольный конус всё той же злополучной энергии, только гораздо меньшей интенсивности.

Грей осторожно подошел к подставке, и, стараясь не попасть в зону действия закреплённого на ней артефакта, заглянул за край столешницы. Там, зажатый кольцом в пазу одной из досок, торчал перстень с чёрным камнем: вблизи стало понятно, что это и не оникс, и не турмалин — вообще непонятно что. Максим, аккуратно ухватившись пальцами за ободок крепления камня, попытался вышатать перстень из узкой щели. Тот никак не хотел поддаваться, но, когда Грей невольно усилил нажим, на перстне вдруг со щелчком провернулся ободок. И… тот «погас». И лёг на ладонь совершенно безобидным украшением: квадратный чёрный камень изумрудной огранки, закреплённый на выступающей за него краями площадке, а под ней — сплошь покрытое незнакомыми рунами широкое кольцо…

— Макс… — послышалось за спиной.

Он обернулся:

— Оклемалась? Вот и ладушки. Вставай, уже всё в порядке.

Та довольно легко поднялась на ноги:

— Макс… а кто это там лежит? — и ткнула пальцем в дальний, плохо освещённый угол.

Этот «кто» оказался скелетом, вернее, лежащим на боку мумифицированным трупом в проржавевших латах, без шлема и латных перчаток. Насколько позволял доспех, тело приняло позу эмбриона: ноги подтянуты к животу, а обе руки стискивали прижатую подбородком к груди голову.

— Наверное, это и есть недоброй памяти барон Мерц… Как там в летописи? «…Ушел походкою неровной, влача иззубренный спадон, в подвалы мрачного донжона…». Вон, кстати, под стеной его эспадон и валяется — действительно, весь в зазубринах. Видать, он, когда понял, что уже не выкрутится, решился на крайнюю меру — знал ведь, что живым ему отсюда не выбраться — и, запершись в подвале, активировал вот это колечко… — Макс с ладони показал свою добычу Эльке, — Воткнул его прямиком в поток чистой энергии — и потом ещё целое столетие все шарахались от этого места. Хотя ему самому тоже нелегко умиралось — видишь, как скорчился…

— А что там за надпись на кольце?

— Без понятия, — он пожал плечами, — руны какие-то, совсем незнакомые…

— Ясно. А откуда здесь поток энергии?

— Да сам бы хотел узнать. Кстати, ты его видишь?

— Нет. А должна?

— Н-да, дела… Интересно, чему же тебя Хильда учила? Крестиком, что ли, вышивать?

Элька надулась:

— Многому учила, а крестиком я и до неё умела!

— Ну, а как в таком случае у вас, у кондовых ведьм, называется манипуляция, когда смотришь не простым зрением, а магическим, ну — когда плетения видны?

— Да так и называется — смотреть. Суть смотреть.

— А ты, когда шла, как смотрела?

Ведьма взорвалась:

— Да я, когда мы в подвал сломя голову неслись, кроме твоей спины вообще ничего не видела! А потом — раз — и свет погас! Какая ещё к бесу — суть?

— Тихо-тихо-тихо… — примирительно поднял ладонь Максим, — понял, виноват, исправлюсь. Вот прямо сейчас и исправлюсь. А ну-ка, — он взял её под локоток и развернул к центру зала, — во-он там — суть поищи…

— Ух ты… Красотища какая… — восхищённо пролепетала Элька и как сомнамбула двинулась в сторону луча.

— Ты только того… не балуйся с ним, я тебя и так оттуда под самую завязку накачал…

Девушка резко обернулась:

— Когда это?

— А когда ты без сознания лежала.

— Я… лежала… а ты — чего ты делал?..

Максима неожиданно задели эти подозрения, и он скептически прищурился:

— А я пользовался твоей беззащитностью. Самым циничным образом.

— Ты… ты… — ведьма начала лихорадочно проверять состояние своего костюма.

— Эль, ну ты чего, — понял, что перегнул палку Максим, — пошутил я. И вообще — солдат ребёнка не обидит…

— Что-о? Я — ребёнок?! Да я уже… Да ты… Да…

Макс увидел, как из уголков её глаз выкатились две огромные слезищи, и, набирая скорость, заскользили по щекам. Как заворожённый он проследил за их полётом, пока они не разбились о пол, и снова поднял взгляд на Эльку. Видеть этот подрагивающий подбородок, и то, как набухают две новые слезы, было выше его сил. Сделав шаг и взяв её за плечи, он заглянул в чёрные провалы Элькиных глаз и как можно мягче сказал:

— Эль, ты чудесная девушка. А я неудачно пошутил. Прости, а?

— Ты… ты правда не считаешь меня ребёнком?

— Элли… Да так шутят у меня дома, по поводу и без… И только слепой не увидит, что ты не ребёнок. А я — тем более. Ну, что — мир?

— Мир… — шмыгнула носом девушка. — Ладно. Тогда я пойду на луч посмотрю, ага?..

— Давай. А я попробую разобраться, откуда он такой взялся.

Наряду с магнетическим, в этом куске вселенной существовало и геомагическое поле планеты, окутывающее её всю густой сетью потоков чистой энергии. Эти течения были достаточно широки и обладали сравнительно невысокой плотностью, будучи похожи скорее на ветер, но уж никак не на упругую струю из пожарного брандспойта. А то, что видел сейчас перед собой Макс, больше походило как раз на последнее, что автоматически относило такую вариацию поля к разряду аномальных.

У потока всегда присутствует направление течения, и маги его хорошо ощущают, в любой момент зная, чем — лицом, боком или спиной — они повёрнуты к «ветру». Вот и здесь, когда ещё Грей, восстанавливая силы, зачерпнул энергии из луча, его направленность им определилась без труда, можно сказать — рефлекторно. Поэтому он, не задумываясь, сразу двинулся в сторону его истока, вернее, к той стене, из которой поток вытекал.

А вытекал он не просто из стены: при ближайшем рассмотрении оказалось, что в эту самую стену вмурован очень крупный кристалл горного хрусталя — просто-таки гигантских размеров кристалл, этак в полцентнера весом — из которого и бил через зал узкий и до невозможности плотный луч чистой энергии. Но, чтобы такое количество энергии сконцентрировалось в одной по сути точке, требовалось что-то наподобие собирающей эту энергию линзы, притом размеры такой линзы воображению поддавались с трудом…

Линза, если она существовала, должна была находиться где-то по ту сторону стены, и этот незамысловатый вывод заставил Максима прекратить тупо пялиться на кристалл и обстоятельно исследовать саму стену — и по ходу изысканий обнаружить на дальнем её краю совершенно неприметную дверь, которая даже не была отягощена наличием запоров. Лишь приржавевшие её петли, взвизгнув, оказали ему некоторое сопротивление. Запустив вперёд себя светляка, он с благоразумной осторожностью переступил порог. А за порогом два десятка ступеней вели вниз к основанию ещё большего, чем соседний, зала, и чтобы рассмотреть его в подробностях, пришлось подвесить у потолка ещё несколько светящихся «жуков»…

Ого!.. Отбросив всякие опасения, он сбежал по ступеням. Вот это «линза»! Всю дальнюю стену занимала металлическая решётка, в каждой ячейке которой размещалась довольно приличных габаритов преломляющая призма, выполненная из того же материала, что и кристалл. И всё это хрустальное великолепие собирало по крупицам дуновения магического ветра и перенаправляло их на концентратор в стене напротив!

«Ай да Мерц, ай да Кулибин, — восхитился Грей, осматривая опередивший своё время шедевр прикладной физики, — Сконцентрировать поток магической энергии — это как же его осенило-то? Надо будет потом обязательно порыться в баронской библиотеке, наверняка ведь что-то осталось… Ну, а пока — ладно, экскурсия окончена».

…Вернувшись к Эльке, он застал её за занятием, достойным самого рачительного мага: она заряжала энергией всё, что нашлось при себе подходящего. На столешнице, установленной на прежнее место треноги, были кучкой сложены и бабкин кинжал, и кулон на цепочке, и простенькие девичьи серёжки, и ещё какая-то отысканная по карманам дребедень.

— О! Да ты хозяйственная… — Макс заслужил в ответ благодарную улыбку, — Я, пожалуй, тоже баронский перстень дозаряжу, пускай полнёхонек будет. И давай уже отсюда выбираться, наши парни небось давно заждались …

* * *

Выбравшись на поверхность, оба с наслаждением вдохнули свежего воздуха: как ни крути, но всё-таки проблемы вентиляции у мастеровитого барона оказались решены не самым лучшим образом…

Проторенной дорожкой ходить намного проще, да и бояться теперь уже было нечего, поэтому Макс и Элли довольно скоро добрались до подножия каменного плато. Но тут новому владельцу крепости пришла в голову крайне тревожная мысль: ведь теперь, когда баронское заклятие больше не действует, для окружающего народонаселения уже не будет никаких сдерживающих факторов в естественном для них вопросе «использования бросовых строительных материалов на благо развития собственного хозяйства»! И, потому, они попросту очень быстро растащат по своим дворам добротную, но бесхозную Мерц-Греевскую недвижимость…

Да, похоже, фактору страха надо было искать равноценную альтернативу.

— Элли, а Хильда у тебя все экзамены приняла?

— А кто же её знает, все или не все? Она ведь никогда по-людски не скажет, мол: такие-то и такие сдавать будешь, а такие-то уже приняты. Нет же, ей из всего надо было вселенскую тайну сотворить…

— Эль, а построение иллюзий ты освоила?

— Каких таких — иллюзий?

— Да вот вроде тех дорог, которые от вашего дома уводили всех посторонних?

— А-а, это… Не, ну это я ей сдала — хотя она и ворчала, что молодёжь нынче никудышная и даже простейшего толком не может… Но я-то знаю: если бы я не справилась, она бы с меня не слезла — и долдонила бы, и чихвостила…

— Тогда, может, продемонстрируешь?

— Сейчас?.. А чего надо-то?

— Вход в крепость надо замаскировать. Заклятие ведь больше не действует, вот и полезут сюда всякие…

— Ой, а точно ведь полезут… И поломают всё.

— Тогда давай попробуем вот что: видишь коридор в скале? И дорогу к нему?

— Ну, за кого ты меня принимаешь — вижу, конечно…

— Прости, не обращай внимания. А вот, скажи, ты можешь сделать так, чтобы этот коридор вместе с дорогой оказался локтей на сто в стороне, а здесь не было никаких ни входа, ни дороги, а только цельная скала?

— А-а… Вон, что ты хочешь… Ха! Интересная задачка. Сейчас попробую, отойди только, ты меня отвлекать будешь…

Макс, боясь спугнуть засветившийся в её глазах энтузиазм, поспешно отошел в сторону и уселся на один из придорожных валунов. А ведьма начала волшбу. Застыла на дороге безупречным изваянием Древней Эллады и только губы чуть заметно вздрагивали на замершем лице — да ещё иногда кисти рук лёгкими взмахами посылали что-то в сторону скал. И вот каменная стена в полусотне метров от них вдруг потеряла резкость очертаний, вот она превратилась в серое пятно, а вот уже в скальной породе появился ещё один коридор, брат-близнец соседнего. А вот и соседний вздрогнул, смазался, и затянулся монолитным исконным гранитом. И дорога, будто её кто руками перетащил, изогнулась и упёрлась в новый проход…

— Всё… — выдохнула ведьма, и лицо её сбросило черты мраморной статуи.

Макс, ещё раз оглядев результаты ведьмовского колдовства, искренне восхитился:

— Здорово!.. А меня научишь?

— А то ты сам не умеешь…

— Так — не умею. У меня всё по-иному выглядит. А твои иллюзии — просто загляденье!

— Да? Ну тогда — точно учить не буду!

— Не понял, почему это?

— А потому! Потому, что ты научишься, а потом скажешь: всё — иди себе с миром, ведьмочка, я и без тебя обойдусь! А так, глядишь, ещё когда-нибудь попросишь…

— Эль, ну как ты могла подумать?.. — искренне возмутился Грей. — Да и в мыслях такого не было!

— Не было? Вот и ладно — вот и незачем тебе ведьмовские штучки знать: надо будет, попросишь меня — я и пригожусь…

Макс только вздохнул:

— Ох, Элька, ну и ветер же у тебя в голове…

* * *

— Эй, бродяги!.. — издали закричал обрадованный их возвращением принц. — Мы уже думали, что вы там жить останетесь!

— Ну, нет — там ещё одной уборки лет на двадцать! — подхватила шутку ведьма. — А не погребённых останков воинов — целый гарнизон! Ты представляешь, что там по ночам их призраки вытворяют?..

Они подошли к временному лагерю. Лошади стояли тесным табунком, а Зиг, топчась неподалёку от них, как-то неспокойно вглядывался в далёкую кромку леса. Но Тони беззаботно жёг костерок.

— Ох, наверное, они там хором стенают … — он подбросил в огонь очередную порцию хвороста. — Ну, как у вас там — разобрались?

— Разобрались… — отозвался Грей, — ближе к ночи расскажу. Надо бы ночлег поискать, а то уж и солнышко садится. Зигмунд, а что вы там высматриваете?

— Волки там, господин барон — стая… — не оборачиваясь, ответил тот.

Принц хохотнул:

— Я ему уже битый час втолковываю, что это наши волки, так нет же — не верит!

— А вы что же, Ваше Высочество, — прогудел задетый сотник, — думаете, что если земли ваши, то местные волки вас из одного только уважения есть не станут?

— Ну да, — продолжал дурачиться Тони, — им субординация не позволит!..

— Ладно, ладно, — отмахнулся Зиг, — они ещё и во фрунт перед вами встанут, и «Здравия желаем!» прокричат…

Принц просто зашёлся весельем:

— А спорим — прокричат?!!

— Так, молодой человек, — пряча улыбку, нахмурил брови Грей, — вы себя ведёте кое-как! Поимейте уважение к мнению ветерана: в его время такой бред со здравым смыслом соседствовать не мог. А вы, Зигмунд, расслабьтесь — с местными волками мы справимся без труда, но очень похоже, что это действительно наши волки, а ещё вернее — ваш летучий отряд. Вы ведь не забыли, у кого теперь служите? Вот ничему и не удивляйтесь — сейчас я лошадям пошепчу, чтобы не боялись, а там и с волками договоримся…

«Так, кто там бродит — страх наводит? Глор, Трисса?..»

«Это я здесь, — „послышался“ насмешливый голос Триссы, — неужто испугался, Маг?»

«Я-то нет, но вот кое-кто, кажется, встревожился. Ну, здравствуй, Берегущая Стаю! А сам-то где?»

«…Ух, как хорошо сказал, — после чуть заметной паузы откликнулась волчица, — даже дрожь пробрала… Глор по следу ушел. Мне уже можно подойти?»

«Подходи, ждём».

— Зигмунд, Элли, сейчас к нам пожалует гостья, она волчица, вы уж попробуйте воспринять это как данность: с ней можно общаться на равных, хотя и мысленно. Я потом и вас научу.

От темнеющей полосы леса отделилась и заскользила, мелькая меж высокой травы, стремительная темно-серая тень. Не прошло и минуты, как из-за куста неподалёку вышла крупная грациозная волчица и остановилась, внимательно оглядывая компанию. Потом подошла к Грею, коротко сунула нос ему в ладонь и позволила потрепать себя по холке. Поздоровавшись таким образом с Магом, повторила тот же ритуал и с Тони.

«А эти люди — твои друзья?»

Она внимательно оглядела сначала чуть напрягшегося Зига, а после — с неподдельным интересом на неё глядящую Эльку.

«Да, Трисса, это друзья. Познакомишься?»

«Конечно. Твои друзья — мои друзья. Твои враги — мои враги…» — повторила волчица когда-то внушённую ей формулу дружбы.

— Друзья, — повернулся Грей к девушке и воину, — разрешите представить: это Трисса — верная подруга Глора, который пока отсутствует по очень уважительной причине. Сейчас она с вами познакомится, подайте ей, пожалуйста, открытую ладонь.

Сунув нос каждому в ладонь, и вдохнув запах новых друзей, волчица с достоинством отошла и уселась так, чтобы вся компания находилась в поле её зрения.

«Маг, в этом лесу мы нашли место, где недавно кормился Чужой Зверь. Двое охотников убили лося, а Зверь убил охотников. И съел всех — и их, и лося. Глор с двумя молодыми пошёл по следу, один щен стережёт место, а я с остальными шестью пришла к тебе — говори, что надо делать дальше?»

«Сейчас, погоди».

— Зиг, это по вашей части: в этом лесу убиты два человека. Убиты монстром. Вожак волчьей стаи сейчас эту нечисть преследует, чтобы потом показать нам место её лёжки. В ночь мы не будем пускаться в погоню — только из сил выбьемся. А завтра, с рассветом, мы с вами вдвоём двинемся на охоту. Скажите, поблизости есть место, где можно было бы переночевать под крышей?

— В получасе пути отсюда — мой дом.

— Да? Это просто замечательно…

«Трисса, мы сейчас двинемся на ночёвку, пусть кто-то из твоих волчат проследит, где мы остановимся. А на рассвете, когда мы выступим, ты нас поведёшь к Чужому Зверю, хорошо?»

«Да, Маг, мы вас встретим. До завтра!»

И волчица, уже в прыжке развернувшись, быстро скрылась из виду.

— Зи-иг!.. — окликнул Макс сотника, который с несколько огорошенным видом смотрел ей вслед, — Да не переживайте так, вы скоро к ним привыкнете и, поверьте мне, останетесь очень довольны такими подручными: в охоте на монстров им цены не будет — и найдут, и приведут, и спину прикроют… А сейчас давайте-ка поскорее доберёмся до вашего дома, есть хочу — спасенья нет. Всё — по коням!

* * *

Жилище Бекка — просторный двухэтажный дом в глубине обширного двора — внутри всё ещё хранил следы смертельной битвы хозяина с чудовищем: угадывалась явная нехватка некоторых предметов мебели, на стенах и опорных столбах были видны глубокие задиры и зарубки, а одна стена выделялась свежеотёсанными брёвнами. Но, тем не менее, после ужина каждый нашёл место, где смог удобно расположиться: Зиг в старом, видимо, собственной работы кресле, принц на медвежьей шкуре подле очага, а Максим с Элькой на табуретах за прибранным после еды столом остались перебирать содержимое своих сумок — Макс, готовясь к завтрашней охоте, а Элли так — за компанию.

Эту вечернюю идиллию неожиданно нарушил Максов хрустальный шар: кто-то посылал сигнал, что хочет выйти на связь. Грей выложил шар на стол и перешёл на приём: «кто-то» оказался — давно не виделись! — бабушкой Брунхильдой, которая с места в карьер попыталась прижать их к стенке:

— Так, касатики, а ну-к, быстренько сознались, чего эт вы там творите? Што эт за метаморфозы происходють в окружающей меня житейской сфере? Почему эт вдруг на мине, будто свежим ветром подуло? Што вы тама уже начудить успели?..

— Здравствуйте, бабушка Хильда! — учтиво поздоровался Грей.

— Ты мине зубы не заговаривай — сказывай скорей, што было-то?

Пришлось подробно рассказать старой ведьме о посещении крепости. Когда рассказ окончился, она, ещё немного помолчав, задумчиво протянула:

— Вона оно как… А я, значит, живу тут полстолетья и всё время думаю, што это меня уже старость в гроб загоняит… Та-ак! Ты Эльке передай, штоб хоронить миня не спешила, я кажись, поживу ишшо!

И отключилась.

— Вот, она всегда так, — в Элькином голосе слышалась неподдельная обида, — Скажет какую-нибудь гадость, а в ответ ничего и слушать не желает… И как у меня только терпения на целый год хватило?..

— Н-да, однако же — характерец… — кивнул сочувственно Макс, и, склонившись над сумкой, тихо добавил, — ты только смотри, на старости лет сама такой не стань…

— Что!!! — взвизгнула ведьма и судорожно стала шарить по столу в поисках чего-нибудь, чем можно основательно огреть обидчика…

Гл. 14

Когда ранним утром Грей и сотник выехали за ворота, лежащий в низине Гренц, на окраине которого прилепился к тракту постоялый двор Бекка, всё ещё укрывал густой молочно-белый туман, поэтому посёлок Максиму так и не удалось рассмотреть — ни вчера, из-за темноты, ни сегодня. Туман не только ограничивал видимость, но и гасил звуки, отчего казалось, что во всей вселенной только и осталось, что — короткий кусок грунтовой дороги с двумя плотно закутанными в плащи всадниками — да мерное и вроде бы даже мягкое постукивание копыт их лошадей…

А вскоре картинка вообще превратилась в сплошной сюрр: из тумана, благо лошади были заранее подготовлены к этому магом, вынырнули пять волчьих силуэтов, и стали, не издавая ни звука, сопровождать всадников этаким «конвертом» — по два вдоль краёв дороги и один в центре, между коней.

В центре оказалась, конечно же, Трисса:

«Надо поторопиться, Маг. Чужой Зверь сыт и ещё спит, но когда он проснётся, застать его врасплох не удастся».

«Веди, Трисса — мы готовы…»

«Конверт» сломался, превращаясь в клин, волчица выдвинулась в авангард и начала прибавлять ход. Лошади с шага перешли на рысь, а вскоре и на размашистый галоп. Когда в таком темпе покрыли, по прикидкам Макса, километра два, ведущая начала заметно замедляться, и кони снова перешли на рысь, но оказалось, что это вовсе не конец забега, а просто мудрая Трисса даёт возможность всем бегунам перевести дух. Через километр она снова ускорилась — и так раз пять, пока, наконец, волчица не снизила скорость до шага, а там и вовсе остановилась.

Из уже порядком поредевшего тумана появился силуэт неслышно бегущего Глора. Именно Глора, потому что вряд ли нашёлся бы в этих краях ещё один волк таких устрашающих габаритов.

«Здравствуй, Маг — я рад тебе!»

«Здравствуй, Глор — отлично выглядишь!»

«Твоими стараниями…» — волчище даже осклабился.

«Зверь далеко?»

«Рядом. Спит. Дальше надо идти самим, а то услышит. Это кто?»

«Охотник. Я тебе про него рассказывал: будете вместе Чужих изводить…»

«Ясно. Потом познакомишь — сейчас надо торопиться».

«Пошли».

Спешились и стали бесшумно продвигаться вслед за волком.

«Что там за место, Глор?».

«Открытое — он никого не боится. Сейчас сами увидите».

Волк вывел их на небольшое возвышение над просторной поляной.

«Вон, почти посередине дерево, а под ним тёмный бугор — это он и есть».

«Ты его стоящим видел?»

«Видел — и стоящим, и бегущим…»

«Вспомни и представь — а я „погляжу“».

«Сейчас…»

«Всё — уже увидел. Надо Зигу передать».

Вплотную приблизившись к сотнику, он еле слышно зашептал:

— Зигмунд, не удивляйтесь, сейчас у вас в голове картинка возникнет — портрет вон той нечисти, что посреди поляны под дубом спит. Закройте глаза. …Ну, что скажете?

— Похоже, это родственник того, «моего»… — открывая глаза, так же тихо ответил тот, и сосредоточено начал вглядываться в центр поляны.

— А я вот пока не пойму, как мне его классифицировать: эта тварь ни на что известное не похожа… Давайте-ка, Зиг, обговорим наши действия. Предлагаю такой вариант: мы выходим вдвоём и, по мере приближения к монстру, постепенно расходимся в стороны, локтей на двадцать, не больше. Когда мы с ним сблизимся — не важно, будет ли он ещё спать, либо уже ринется на нас — первые удары наношу я, магией. Это его ослабит. А то, знаете, я что-то начал сомневаться в самой природе этого чудища, и, соответственно, — в действенности вложенного в ваш фламберг заклинания…

— Фламклинг… — укоризненно поправил Бекк.

— А, ну да — фламклинг. Так вот, сейчас важно будет понять, действительно ли это та нечисть, против которой я зарядил ваш меч. Потому что если это не так, то вам самому с ним справиться не удастся. И тогда я буду добивать его магией. Ну, что, пошли?

— Пошли…

«Удачи, Маг».

«Спасибо, Глор. Только, как бы там ни было, ты не вмешивайся, лады?»

«Как скажешь…»

Стараясь не шуметь, они спустились по косогору, и по колено в тумане побрели к центру поляны. Сытый монстр, похоже, всё ещё спал, и это было настоящим подарком для мага. Не доходя до лёжки метров пятидесяти, Макс жестом остановил идущего с уже обнажённым клинком Зига, и дотянулся до монстра сканером.

Волки правильно окрестили его Чужим — монстр был нездешним. И не то что — не с этого континента, нет, вообще — не из этого мира. Этот Анехон, артефакт Древних, оказывается, порождал не просто чудищ, а какую-то экзотику из совершенно другого измерения. Какого именно — пока неясно, но однозначно — Тёмного. И это позволяло надеяться, что наложенное на меч Бекка заклинание окажется вполне эффективным. Правда, у Грея оставался ещё один нерешённый вопрос: какой магией получится нанести пришельцу больший урон — родственной его природе Тёмной или антиподной Белой?

Но пока не попробуешь — не поймёшь.

«Ладно, — решился Максим, вспомнив, какой ливень электрических зарядов изливал с небес один из его крёстных отцов, убирая с пути своего главного конкурента, — пусть сначала будет Тёмная».

И вот над раскидистым дубом, у основания которого экзотический монструозный Зверь всё ещё переваривал во сне ужин из двух охотников и одного лося, завис большой матово светящийся диск: заняв устойчивое горизонтальное положение, он начал, всё ускоряясь, вращаться вокруг своей оси. По мере возрастания скорости он утончался и быстро рос в диаметре. Но вот, когда ускорение закончилось, в центре диска появилось стремительно растущее отверстие, и он превратился уже в отливающее перламутром огромное кольцо. Когда же отверстие стало больше, чем крона дерева, кольцо, не прекращая вращения, чуть качнулось и снизилось до высоты человеческого роста.

«Прости, Горыныч — плевал я на благородство манер: будить не буду…» — мысленно хмыкнул Максим и активировал последнюю составляющую «Грозовой карусели».

Шокер у него получился славным: со всей окружности кольца, плотно, один возле другого, вдруг сорвалось бессчётное количество электрических зарядов, которые, будто былинку срезав на своём пути ствол дуба, устремились к точке, на которую был направлен взгляд Грея — к спине спящего чудовища.

Первые достигшие зверя молнии, как будто пружиной подбросили его тушу на целый метр вверх — зато последующие тут же прибили её обратно: жуткой силы рёв разнёсся над тихой лесной поляной! Ни на миг не прекращая надсадно реветь, чудище в страшных, неестественно выгибающих тело судорогах, корчилось под яростным ливнем молний, и со стороны казалось, будто бы даже трава припадает к земле, пугаясь его утробного, постоянно меняющего тональность рёва…

Так продолжалось около трёх минут, пока кольцо, истончившись в нить, наконец не иссякло…

Но окаянная зверюга за это время издохнуть так и не подумала.

Нет, не то, чтобы она выглядела невредимой, но она, хотя и с большим трудом, всё равно упорно пыталась встать на ноги!

— Зиг, ваша очередь! — крикнул Грей, тут же на всякий случай заготавливая «Штонфауст» помощнее: ведь как говорится — кувалдой в лоб всегда вернее…

Но Зиг и сам догадался, чей сейчас выход: в три секунды очутившись рядом с успевшим подняться только на передние лапы зверем, он, прагматично уйдя от фронтальной атаки и молниеносно переместившись тому за спину, первым делом у самого основания отсёк его мощный шипастый хвост. Зверюга рванулась, где только и силы взялись, через плечо целя в охотника когтистой лапой, но того в месте удара почему-то не оказалось: Зиг в этот момент был уже у отброшенного на несколько метров хвоста и, как колбасу, методично его кромсал. Обозначив своё возмущение отчаянным рыком, монстр попытался прыгнуть. Но воздействие электричества на мышцы оказалось вовсе не целебным: прыжок получился медленным и недостаточно мощным — последний метр до Бекка куцехвостый изверг преодолел юзом на брюхе. За что тут же, не успев даже подняться, поплатился правой передней лапой. Небрежно отбросив её пинком подальше, разгулявшийся Бекк грациозным, почти танцевальным па заступил зверю чуть с тылу, и, сделав широченный замах, с мясницким выдохом — «х-хек!» в мгновение ока снёс его страхолюдную, всю в бородавчатой чешуе, голову. И пока та, разбрызгивая кровь, катилась по земле, один за другим прозвучало ещё четыре мощных «хека»: три на отсечённые лапы и один на перерубленный хребет…

— Зиг, Зиг, оставьте меч в туше! — подбегая к месту побоища, азартно крикнул Макс сотнику, — Надо без остатка выжать из неё всю энергию — тогда эта нечисть превратится в обычный кусок мяса! Колите, колите не сомневаясь — я прослежу…

Бекк, после секундной нерешительности, перехватил фламберг рукоятью вверх, и от всей души вогнал его на пол-лезвия в тушу.

И тут же, заслоняясь рукой, отступил: кристалл в навершии меча буквально взорвался вспышкой фиолетово-красного света! Да — аккумулятор тёмной энергии действовал, и действовал безукоризненно: переключившись, Макс отчётливо видел, как из поверженного тела будто помпой отсасывалась жизнь, а оно, это тело, просто на глазах превращалось в мёртвую плоть обычной падали…

— Теперь — в голову!

Зиг уже без колебаний, упершись ногой в чешуйчатую спину, выдернул меч, и с наслаждением всадил его прямиком в раскрытую пасть отрубленной башки монстра…

А потом, уже без подсказок, повторил эту процедуру с конечностями.

— …Запоминайте, старина: на тушу — почти три минуты, на голову — две, на лапы по одной. Хвост можно, конечно, и шинковать, но, думаю, ему тоже хватило бы минуты…

— Ха, господин барон, когда рядом не будет вас и ваших убойных штучек, я уверен, что шинковать придётся всё подряд! Но, не сомневайтесь, я запомнил: три, две, одна — проще некуда. А что будем делать с останками?

— С останками?.. Ну, я могу развеять, а вы можете сжечь. Хотя, есть ещё одна мыслишка… Сейчас проверю.

«Глор!»

«Слушаю, Маг».

«А как ты думаешь, Чужого можно есть?»

«Чужого?.. Думаю — можно, ведь ел же он здешнее…»

«И я так думаю. Хочешь отведать?»

«О, уже бегу…»

Глор объявился почти мгновенно. Принюхиваясь, дважды обошёл вокруг туши, лизнул кровь на срезе, прислушиваясь к своим ощущениям на секунду замер и — решительно вгрызся в плоть. Вырвав приличный кусок, он, зажав его между лап и улёгшись на брюхо, принялся энергично терзать монстрятину.

«Вкусно, Маг — отличное мясо! Можно, я позову остальных?»

«Зови, Глор, — это общая добыча…»

— …Ну вот, господин Бекк, проблема утилизации отходов производства успешно решена, — глядя, как увлечённо обедает стая, усмехнулся Грей.

— Проблема — чего?

— А… не берите в голову, старина. Главное, что и мы целы, и волки сыты. Но вот когда они наедятся, будьте готовы: я буду учить вас с ними разговаривать… — Макс с наслаждением потянулся, — А пока давайте немного поваляемся на травке — гляньте, как распогодилось: красота…

Урок взаимопонимания занял чуть больше часа, и хотя объевшийся молодняк, невзирая на грозные рыки и лёгкие укусы Триссы, откровенно филонил и упорно притворялся союзом мохнатых даунов, к концу занятия Максу всё же удалось установить прочный мысленный контакт между всеми членами истребительного отряда.

— Всё, господа волки, теперь вы с Зигом — стая единомышленников, — вставая с травы и снова с хрустом потягиваясь, резюмировал Грей, — Отдыхайте, доедайте — и в путь! Схема прежняя: находите Чужака, берёте под наблюдение и извещаете Охотника. И работаете с ним в тесной связке: прикрываете ему спину и отвлекаете на себя Зверя, в общем — артельно, как и в любой групповой драке… А у нас с вами, Зигмунд, есть ещё одно важное дело: очень мне хочется взглянуть на ту злосчастную пещеру, из которой по ночам зверьки выбегают, вернее — на тот камушек, что их плодит. Так что — ведите, будем смотреть…

До пещеры оказалось не так уж и далеко — всего-то какой-то час ходу размеренной рысью. И в горы особо углубляться не пришлось — так, проехали немного по заросшему лесом склону и, поднявшись метров на десять выше уровня равнины, довольно скоро оказались у просторного зева пещеры.

— Вот, — просто сказал Бекк, указывая на поросший кустарником контур входа, — приехали.

Спешились и, оставив коней под охраной защитного контура, пошли внутрь. Впереди, один за другим, освещая метров двадцать маршрута, плыли два «светляка», широкий коридор позволял свободно идти рядом, ход был практически горизонтальным — экскурсия да и только…

Максу даже показалось, что пещера искусственная, но присмотревшись к сглаженной фактуре стен и пола, он понял, что ошибся: похоже когда-то давным-давно здесь проложила себе путь на поверхность очень даже неслабая подземная речка. А потом по каким-то причинам передумала и нашла другое русло.

— До конца кто-нибудь доходил? — спросил он Зига, — Чем она заканчивается?

— Тупиком она заканчивается. Скорее всего — давним обвалом. Там дальше боковые ходы появятся, тоже тупиковые, вот в одном из них и лежит тот камень — скоро уже.

Дошли и до ходов, больше похожих на щели в треснувшей стене. У четвёртого по счёту Зигмунд остановился:

— Сюда.

Отозвав убежавших вперёд «светляков» и направив их по новому курсу, Грей с Бекком продвинулись вслед за ними ещё метров на пятьдесят и тоже упёрлись в тупик — возникший, похоже, в результате не очень давнего обвала. Россыпь разной величины камней под крутым углом уходила к потолку, а из ее поверхности огромным кирпичом торчал частично скрытый в груде камень. Или скорее — каменная плита. Сплошь по боковым граням покрытая замысловатой вязью — то ли рун, то ли просто каких-то очень мудрёных узоров.

Присев перед камнем на корточки и подтянув поближе источники света, Максим смог окончательно убедиться в верности давно возникшего подозрения: узоры на плите представляли собой хотя и увеличенную, но точную копию орнамента, виденного ним на перстне из старой крепости… Выходит, и перстень, и плита были ягодами одного поля. Древнего и Чужого. И можно было с уверенностью утверждать, что перед ним лежит не что-нибудь, а именно Анехон — пресловутое проклятие Древних.

Но как только Грей взглянул на плиту не простым зрением, а, как говорит Элька, «посмотрел в её суть», то многое сразу же стало на свои места: сквозь плиту, переливаясь сиреневым светом, проходил сконцентрированный в плотный жгут — уже хорошо ему знакомый луч чистой энергии! И Максим был готов дать голову на отсечение, что начало этого луча находится не где-нибудь, а в подвале крепости Старк!..

— Так… Интересные дела, сотник. Помните, Брунхильда говорила об Анехоне?

Макс дождался утвердительного кивка и продолжил:

— Ну так вот, это он и есть. Наверное, раньше камень был заточён в горе на каком-то более высоком уровне, но потом взял да и провалился. И, как назло, попал прямёхонько в «струю» чистой энергии. Той, между прочим, что из крепости бьёт. Вот из-за этого и началось нашествие монстров. Это счастье ещё, что он по какому-то капризу только по полнолуниям рожал, а ведь мог бы это дело и на конвейер поставить — и тогда бы нам одно осталось: завернуться в белый саван да на кладбище бежать…

— И что же теперь делать? — Бекк искренне расстроился.

— Да вот — думаю, — Макс на пару секунд замолчал, сканируя пол пещеры, — Нет, вниз его не обрушишь, там монолит локтей на триста… Разве что по проходу оттащить? Так это ж какая прорва работы… И ведь никакой гарантии, что начав его двигать, мы не спровоцируем новый обвал, причём — на наши же головы… Н-да, задачка.

Максим, размышляя, машинально поглаживал проходящий в метре от пола луч. И очень может быть, что как раз это невольное действие и натолкнуло его на новую мысль:

— Вот! Надо убрать отсюда луч! Там же убрать, в подземелье, такой же призмой! Зиг — мы немедленно едем в крепость!..

…Да, денёк выдался на редкость суетливый. И богатый на впечатления. Особенно для Зигмунда.

— Господин барон, мы что, полезем по стене? — с обречённостью в голосе воскликнул он, когда на подъезде к крепости Грей свернул с проторенной дороги и направил коня к неприступной скале.

— Не волнуйтесь, дружище: мы пройдём её насквозь! — со смехом ответил Макс, и на глазах изумлённого Бекка …ушёл в гранит. — Оставайтесь там, я скоро вернусь! — донёсся его голос, как показалось сотнику, прямо из каменной толщи.

Спустившись в подземелье, Максим сразу же прошёл во второй, «линзовый» зал. Осветил заднюю стену и приступил к детальному осмотру.

Так как наибольший угол преломления давали те призмы, что были расположены в крайних точках решётчатого «экрана», то он и занялся сразу нижней в углу ячейкой. Как оказалось, призма в ней была закреплена по тому же принципу, что и камни в ювелирных изделиях: к решётке были во множестве приклёпаны усики-крапаны — и вот они-то, как пальцы, и удерживали хрустальный многогранник. А из-за приличных размеров самих призм — вполне сопоставимых с величиной человеческой головы — толщина крапанов была соответствующей. Так что Грею пришлось изрядно попотеть, прежде чем призма была, наконец, извлечена. А дальше всё было предельно просто: ведь тренога барона Мерца уже стояла под лучом!

И как только на её столешнице оказалась хрустальная призма, луч «сломался»: войдя в одну из её граней, с противоположной стороны он вышел уже под углом градусов в тридцать к горизонту! Конечно, где-то там, далеко за горами, он снова постепенно опустится до прежнего уровня, и, скорее всего, рассеется до прежней плотности, но это будет уже далеко за пределами места нового захоронения проклятия Древних — недоброй памяти Анехона! И именно — захоронения, потому, что Грей уже принял решение ещё сегодня надёжно законсервировать пещеру, а попросту — обвалить её вход.

…При появлении Грея «из стены», лицо сотника мгновенно расслабилось. Хотя до этого на нём играла целая гамма чувств — от скепсиса до отчаяния…

— Заждались? — приветственно взмахнул ладонью Максим.

— Нормально… — проворчал уже успевший взять себя в руки Бекк, — Помру я когда-нибудь от ваших фокусов…

— Привыкнете. Кстати, а как вам сама крепость? В плане оборонительного сооружения?

— Хорошая крепость. О её неприступности даже легенды есть. А то, что её всё-таки взяли, ещё ни о чём не говорит. Надо просто учесть прежние ошибки и постараться не делать новых… Думаете восстановить?

— Думаю. И стену залатать, и внутри обновить, и гарнизон постоянный здесь держать — небольшой, человек в двадцать-тридцать бойцов для мирного времени. Главное — коменданта толкового найти, ведь я же — то во дворце, то в разъездах…

— Да, для того, чтобы крепость всегда в порядке была, толковый комендант — первое дело. Ну, и чтобы в военном деле он не бездарь был, ведь если что — а вас на месте нет — ему же командовать…

— Возьмётесь? — Грей кивнул на стены.

— Я?..

— Вы. Вы, по-моему, вполне соответствуете.

— А как же нечисть?

— Так не сию же минуту. Вы пока нечисть перебьёте, я пока в Лигор схожу… Пока суд да дело — ещё много воды утечёт. Но потом я пришлю сюда людей — и строителей, и солдат. И всё необходимое. Вот тогда мне и понадобится комендант. Так что — согласны?

— Ну… согласен, наверное. После нечисти — согласен! — уже твёрдо повторил Вольный Дракон, так никогда и не ставший «бывшим», — А, между тем и этим, можно мне будет ещё разок наведаться в Альфану?

— К Мари? — улыбнулся Грей.

— К Мари, — твёрдо выдержав его взгляд, очень серьёзно ответил Бекк.

— Я буду даже настаивать на этом, — так же серьёзно успокоил его Максим.

— Значит, договорились?

— Договорились.

— Ну вот и ладушки… А сейчас — во весь опор к пещере: нам сегодня ещё Анехон надо запечатать!

Гл. 15

А следующим утром пожаловал в гости обещанный Зигом контрабандист. Хотя, как предупредил сотник, лучше было бы его так не называть: гость искренне считал себя обычным приграничным торговцем, ну разве что — без патента, а всякие несоответствия с буквой закона — не более чем выдумками чиновных крючкотворов. Элька всё ещё бессовестно дрыхла, поэтому компания образовалась чисто мужская.

— Гофф, Бернар Гофф, торговец, — представился коренастый средних лет крепыш, пожимая руку Грею.

И сразу же взял быка за рога:

— А вот как зовут вас — я и спрашивать не буду, — его глаза при этом пытливо ощупывали лицо собеседника, — Какого-нибудь прозвища мне было бы вполне достаточно, да и вам так будет спокойнее…

— Тогда пусть я буду Грау, — понимающе улыбнулся Максим, — Марк Грау. А этого господина зовут Антонио Джанкарло.

— Вот и хорошо, господин Грау, рад знакомству с вами. Однако лицо господина Джанкарло мне кажется смутно знакомым…

— Вот это вряд ли, — с ходу попытался развеять его сомнения Тони, — я никогда не бывал в этих краях.

— Зато я — где только не бывал… — рука Гоффа машинально легла на рукоять кинжала.

Грей вопросительно взглянул на Бекка. Тот слегка пожал могучими плечами и иерихонской трубой прогудел:

— Я могу поручиться за Бернара, он болтать не будет.

Напряжённо застывший с рукой на кинжале Гофф быстро переводил взгляд с одного на другого. Максим вздохнул:

— Ладно, господин Гофф, я приоткрою карты. Этого молодого человека вы могли видеть в столице…

— Принц! Принц Антониони! — наконец-то озарило Бернара. — А вы?

— А я его товарищ. Расслабьтесь, Гофф, мы же не по вашу душу сюда прибыли, наоборот, нам нужна ваша помощь…

Контрабандист повернулся к Бекку:

— Зиг, согласись, ты всё-таки подложил мне свинью!

— Да ну тебя, сидел бы тогда за печкой, раз уж и от тени шарахаешься…

— Да? От тени? Ну, хорошо, я выслушаю, что могло вдруг понадобиться Его Высочеству от такого закоренелого нарушителя закона, как я. Но потом всё-таки скажу всё, что я о тебе думаю! — Он повернулся к Тони, — Итак, я весь внимание, Ваше Высочество!

Тони хмыкнул:

— Командует здесь вот этот господин, — он кивнул на Грея и демонстративно отошёл к окну.

Бернар растеряно поглядел ему вслед и перевёл взгляд на Макса:

— Вы?

— Я. Бернар, успокойтесь. Присаживайтесь к столу, поговорим. Если вы переживаете, что раскрыта ваша причастность к контрабандным делам, то, как люди деловые, давайте заключим сделку: вы помогаете нам, а мы амнистируем вас по всем ранее имевшим место эпизодам с незаконной торговлей, идёт?

— А по будущим? — опускаясь на табурет, мгновенно отреагировал опытный пройдоха.

— А не попадайтесь…

— Н-да?.. — Гофф мгновение переваривал расклад. — Хорошо. И что от меня требуется?

— Нам надо попасть в Лигор. Скрытно, вашими тропами.

— Вот как?.. — рука Бернара переместилась с кинжала на столешницу, пальцы сыграли на ней нервную дробь, — Хотя, можно было ожидать. Хотя — не от наследного принца… Господа, а вы, по крайней мере, знаете, что там, за горой, вообще происходит?

— В самых общих чертах. И надеемся, что вы нас просветите.

— Вот как… Но для этого мне надо знать, с какой целью вы собираетесь попасть в Лигор, и, исходя из этого — берусь ли я за это дело. Я не слишком наглею?

— Пока — нет. Но не зарывайтесь. — Грей ещё раз оценивающе посмотрел на Гоффа, — Ладно, продолжим открывать карты. Нам надо скрытно проникнуть не просто в Лигор, а непосредственно в Монт.

— В столицу?..

— Да. И там разыскать одного человека. Мы не знаем ни его имени, ни кто он и что он — только как он выглядит и то, что он дворянин.

— Можете описать?

— Только лицо.

— Сделайте одолжение.

— Узкий заостренный книзу овал, черты резкие, будто высеченные, на лбу две глубокие морщины чуть наискось. Взгляд волевой, с прищуром из-под густых бровей. Бородка с проседью узким клином, волосы тёмные, длинные, чуть вьются. Что ещё?.. Голос — резкий, лязгающий. Всё, пожалуй. Не знаете такого?

— Я задам ещё один неделикатный вопрос: зачем он вам?

— А я вам отвечу, но только потому, что у вас уже нет дороги назад: вы узнали и так слишком много. Он нам нужен для дознания, как человек, враждебный Талании. Итак, кого вы узнали из описания?

— Это Блез Моле, граф Лесток, брат узурпаторши.

— Чей брат? Какой узурпаторши?

— Как — какой? Вы, что, ничего не знаете?

— Я уже говорил: только в общих чертах.

— Да… Это даже и не в общих. Ладно, я берусь вас проводить в Лигор. Но только в Лигор, и не далее. А чтобы стало понятно, почему так, я расскажу вам, что там сейчас происходит. Зиг, налил бы, что ли, стаканчик старому другу?

— О, вспомнил теперь, что он старый друг… — пробурчал Бекк, направляясь к погребку.

— Ладно-ладно, не ворчи. Думаешь просто мне быть спокойным, когда все норовят хвост прищемить? А история там — вот какая…

* * *

Ещё пять лет назад подданные княжества Лигор с уверенностью говорили, что им повезло родиться в этой прекрасной стране. Вдовствующий князь Гаспард был спокойным и доброжелательным правителем, ему на смену подрастал вполне достойный сын Патрик, налоги были посильными, в стольном граде Монте проводилось по нескольку ярмарок в год, и вообще — солнце было ласковым, урожаи — дивными, а стада — тучными…

И как-то так получилось, что никто и не придал особого значения появлению в столице двух новых лиц: Блеза Моле — графа Лестока, и его младшей сестры Элодии.

Они прибыли скромно, в сопровождении двух десятков слуг и пары служанок, испросили у бургомистра разрешения на проживание в столице, сняли особняк и некоторое время были совершенно незаметны.

Но пришёл черёд ежегодного городского бала, и бургомистр, как и всем дворянам города, прислал им приглашение. И пара вышла в Свет. Обаятельные и остроумные, а юная Элодия ещё и обворожительно красивая, они очень быстро стали, если можно так сказать, модной парой. И вскорости только провинциальные бирюки не знали их трогательной и одновремённо возмутительной истории, о том, как коварный монарх далёкого Валдора в отместку за отказ Элодии стать его женой безжалостно изгнал их из страны.

А ещё через некоторое время они были представлены и самому князю. И князь… воспылал. То ли запоздалый кризис среднего возраста, то ли пресловутый бес в седобородое ребро — точно неизвестно, но результатом этого «бесовского кризиса» явилось очень скорое бракосочетание князя Гаспарда и пленительной Леди Лесток.

И вот с этой-то поры для подданных князя солнышко стало стремительно закатываться. Вскоре после свадьбы Гаспард занемог. И ни местные, ни заезжие лекари ничем помочь не смогли: после полугода супружеской жизни княгиня Элодия овдовела. Ну и ладно бы, казалось, — все мы смертны, князь умер — да здравствует князь! Но нет же. Как было объявлено на всех площадях, молодой князь Патрик не смог перенести тяжесть потери отца и… тронулся умом. И более того — сбежал в неизвестном направлении. И самоотверженно принявшая на себя все тяготы правления государством вдовствующая княгиня призвала подданных приложить все силы, чтобы найти и вернуть домой несчастного юношу. Но молодой князь, когда в одном из горных селений до него довели это требование мачехи, наотрез отказался его выполнить. И более того, стал говорить подданным вовсе уж несуразные речи: мол, в ночь кончины князя Гаспарда в его спальню стали ломиться вооруженные слуги мачехи. Что-де он обманул их, подвесив за открытым окном верёвочную лестницу и сбив тем самым погоню со следа, а сам ушёл тайным подземным ходом, о котором, к счастью, не знала мачеха…

И беглец нашёл понимание среди своих подданных, и они сплотились вокруг него, и готовы брать приступом Монт, и оружия для этого достаточно, но… Есть одно немаловажное «но». Дело в том, что воины новой княгини заговорённые. Их не берёт ни одно оружие, их не берёт даже сброшенный со скалы валун. Их невозможно осилить, одолеть, повергнуть. И вот уже три года, как трёхтысячная армия княжича готова собраться в единый кулак против тысячной армии княгини Элодии. Но, понимая тщетность такого шага, остаётся рассредоточенной в местах постоянного проживания воинов, то бишь в своих горных деревнях, в то время как солдаты княгини приходят в эти деревни и обирают их подчистую, причем совершенно безнаказанно…

* * *

— А вот с этого места, господин Гофф, будьте добры, более подробно. Что значит — их не берёт оружие?

— А то и значит. И рубящим, и колющим ударом не удаётся достичь цели. Будь то клинок меча или копьё, или даже арбалетный болт — всё скользит мимо. Более того, однажды приверженцы Патрика устроили обвал на горной дороге, прямо на головы воинов отряда княгини: никто не пострадал! Даже те, кого камнепадом снесло в ущелье, остались живы и здоровы. Заговорённые они, что тут ещё гадать…

Контрабандист потянулся к стакану и промочил горло. Грей некоторое время обдумывал услышанное. Потом подвёл итог:

— Ладно. Тогда я внесу изменения в постановку задачи. Теперь нам надо не просто попасть в Лигор, но в процессе проникновения ещё и оказаться поблизости от какой-нибудь казармы правительственных войск. Или поста. Можете так проложить маршрут?

— Вы хотите с ними сразиться? — искренне изумился Гофф.

— Не обязательно. Достаточно будет и просто повидать. Сможете?

— Ну… Можно сделать крюк и зайти в тыл одному из пограничных постов… Но это же против всех правил! Кто же сам лезет зверю в пасть?!!

— Не волнуйтесь, Бернар, вас мы не подвергнем опасности, вы останетесь в стороне.

— Да? А деньги? Если вы по собственной неосторожности попадёте в плен или, того хуже, погибнете — кто мне заплатит за работу?

Грей улыбнулся:

— Ну, а я уж было засомневался в том, что вы такой тёртый калач, каким вас рекомендовал Зигмунд — а здесь, оказывается, всего лишь голая прагматичность… Тогда сделаем так: аванс вы получите прямо сейчас, а на остальную сумму возьмёте чек королевского казначейства за подписью Его Высочества, но — с отсрочкой платежа на один месяц. Если мы погибнем по собственной глупости, вы через месяц получите свои деньги в Альфане, в случае же, если вы нас вздумаете надуть и сбежите, мы аннулируем выплату. Так пойдёт?

— Ха!.. Вы мне не доверяете?

— Не то, чтобы… Скорее, пытаемся уберечь вас от соблазнов. Итак?

— Хорошо, я согласен.

— Вот и ладненько. Тони, будь добр, выпиши нашему проводнику чек, а я пока отсчитаю аванс…

Покончив с финансовой стороной найма и протягивая проводнику чек и кошель с авансом, барон, как бы между прочим, но безапелляционно сообщил:

— Итак, Зигмунд остаётся на хозяйстве, а мы выступаем завтра утром, нас трое, вы — четвёртый.

Гофф, похоже, хотел возразить, но, взглянув на не допускающие иного толкования аргументы своей подчинённости, только кивнул. Однако всё же уточнил:

— А кто третий?

— Девушка.

— О, боги, час от часу не легче! Девушку-то — зачем на такое дело? Ведь там же горы, там же дикие звери, там — жандармы!.. И какую мне теперь искать тропу, чтобы по ней можно было провести девушку? Да нет там таких троп!.. — Гофф и в самом деле выглядел очень расстроенным.

Грей не успел ответить на эту страстную тираду. Со ступенек лестницы донёсся мелодичный, но полный сарказма голос:

— Надо же, страхи какие! А жандармы там тоже дикие, или, бывает, что и ручные встречаются?

Все разом обернулись. Элька, одетая по-домашнему в своё серое платьице, с чуть припухшими ото сна глазами, выглядела до того трогательно и беззащитно, что даже сардоническое выражение её лица нисколько не умаляло этого впечатления.

Ей, смеясь, ответил Тони:

— Нет, Элли, жандармы плохо переносят неволю, поэтому настоящий жандарм — всегда дикий! Знакомься, это наш проводник господин Бернар Гофф. Господин Гофф, это Элли, просто — Элли.

Гофф привстал и угрюмо кивнул, Элька в ответ изобразила подобие книксена и задала вопрос, что называется — в лоб:

— Чем я вас не устраиваю?

Проводник замялся, однако нашел в себе мужество ответить не менее прямо:

— Предстоит очень трудная и опасная дорога, и она не для хрупких девушек. Зря вы насмехаетесь над жандармами, сударыня — если выпадет случай с ними встретиться, то дай нам боги суметь хотя бы себя защитить, а о защите таких… хрупких девушек, как вы, там и думать будет некогда.

— Вот как? Это я, что ли, хрупкая? В смысле — ломаюсь легко?

— Эль, Эль, это был комплимент, — сдерживая ухмылку, замахал руками над головой Тони, — Бернар хотел этим сказать, что ты изящна и грациозна, и что он от тебя, в общем-то, в полном восторге!

— Врёшь, поди… — Элька испытующе вгляделась в его лицо, — Точно, врёшь. Ладно, — она снова перевела взгляд на мрачного проводника, — То есть, вы считаете, что я слабая и беззащитная?.. Хм, это, в общем-то, даже хорошо, пусть и жандармы тоже так думают. Тем хуже будет для них. Ладно, — повторила она, — тогда давайте, что ли, выпьем за знакомство…

Пожалуй, только Грей уловил мгновенное потемнение её глаз, остальные же отвлеклись, среагировав на исходившие с поверхности стола необычные звуки. Шуршащий звук производили стаканы, выстраиваясь на столешнице в почти ровный ряд. Вот они замерли, и теперь пришёл черёд кувшина. Легонько покачиваясь, он приподнялся над столом и на секунду завис. Потом очень медленно наклонился, несколько капель вина упало на доски стола, горлышко чуть сдвинулось в сторону — и вот уже полновесная пенная струя ударила точно в дно стакана… Споро наполнив все четыре, кувшин выровнялся и с негромким стуком утвердился рядом.

— Прошу вас, господа, угощайтесь, — донёсся насмешливый голос с лестницы, — Выпейте за здоровье… э… хрупкой девушки!

Все, кроме остолбеневшего Гоффа, хмыкая, разобрали выпивку, и на столе сиротливо остался только его стакан.

— Ну, господин проводник, что же вы такой нерешительный? — продолжала изгаляться Элька, — Вас ведь девушка угощает! Ну-ка, со знакомством!

Последний стакан не стал дожидаться, пока контрабандист выйдет из ступора, приподнялся над столом сам, плавно переместился и завис у самого носа Гоффа. Тот, не сводя с него глаз, поднял руку, взял за бока кончиками пальцев, механическим движением вылил в рот, да так и замер с пустой посудой в руке.

Но Элька не угомонилась. После её слов:

— А что же вы не закусываете? Наверное, поухаживать некому? — почти полуметровый кинжал Бернара пополз из ножен, развернулся в воздухе и устремился к лежащему посреди стола копчёному окороку. Несколько едва уловимых движений мигом образовали горку аппетитных ломтей мяса, после чего кинжал, дважды кувыркнувшись, с силой вонзился в столешницу.

«Это был контрольный в голову», — удовлетворённо подумал Максим.

Тем временем от лестницы донеслось задорное:

— Вы тут, господа, отдыхайте, а у меня ещё дел по горло! — и вслед за этим завершающим аккордом раздалась дробь Элькиных башмачков.

Грей, видя, что выражение полного аутизма и не пытается покидать лицо видавшего виды контрабандиста, ухватил за горлышко кувшин, шагнул к Гоффу и до краёв наполнил его стакан:

— Пейте!

Тот машинально выполнил команду, и с последним глотком выпитого вина в его глазах проявилась, наконец, осмысленность:

— К-колдунья? — прохрипел он, утирая губы тыльной стороной ладони.

— Вроде того, — утвердительно кивнул Максим, а мгновение спустя с заговорщицким видом добавил, — и это не единственный туз в нашем рукаве. Да что же вы снова с лица-то сошли, господин Гофф? Для тех, кто с нами дружит, и вовсе нет никакой опасности. А Элли — девушка вообще неземной доброты, и если её не сердить, так она просто светлый ангел во плоти… Хотите ещё вина?

— Н-нет. Я, пожалуй, пойду. Дела закончу, к походу подготовлюсь…

— Вот это правильно. Готовьтесь. И маршрут обдумайте. Да вот ещё что: раз уж вы не можете провести нас в Монт, то тогда конечным пунктом наших странствий пусть будет теперешняя резиденция беглого князя Патрика — сдаётся мне, что наш клубок надо разматывать именно с этого конца. Хорошо? И ещё один нюанс: я не беру с вас никаких расписок о неразглашении, но подумайте сами — нужны ли они мне? Ведь вы же не враг Талании, и уж точно не враг самому себе? Поэтому вы и сами понимаете, что залог долгой и счастливой жизни — это молчание… В общем, мой друг, идите и подготовьте всё самым наилучшим образом, выступаем сразу после восхода. Прощайте!..

— Да… До завтра!.. — ответил всё ещё не пришедший в себя контрабандист, и, на ходу нахлобучивая шляпу, поспешно бросился вон.

Хлопнула дверь, на миг настала тишина, и в ней вдруг отчетливо прозвучал всхлип. Оказалось — Зигмунд, мелко тряся могучими плечами, просто-таки давится смехом.

— Что вас так рассмешило, Зигги? — хлопнул его по плечу заразившийся весельем принц.

Бекк еще раз всхлипнув, попытался ответить:

— Эт… Этот… старый прохиндей всегда хвалился, что ему даже сам чёрт не страшен… А тут… А тут девчонка его уела! — и, более не сдерживаясь, он разразился раскатами басовитого хохота.

— Да, — качнул головой Максим, когда Зигмунд, наконец, отсмеялся, — эта девушка ещё и не такого уесть сможет. А что будет, когда она подрастёт?..

Неожиданно от лестницы возмущённо прозвучал полный обиды голос:

— Я не поняла, это кто тут недостаточно вырос? Макс, ты опять за своё?

Грей невольно втянул голову в плечи, но ему на помощь тут же пришёл Тони:

— Элли, ну что ты нервничаешь, я уверен, что Макс имел в виду лишь твой профессиональный рост! Не так ли, господин маг?

— Именно, — Максим с благодарностью взглянул на друга. После имевшей место в крепости Старк Элькиной реакции, он вообще боялся теперь при ней говорить что-либо касательно её возраста, а тут как-то не удержался, — именно о возрасте ведьмы как таковой я и говорил. Ведь, согласись, Элли, до мастерства тётушки Брунхильды ты ещё не доросла, правда?

Уже спустившаяся на первый этаж Элли встала перед ним, воинственно сжав кулачки:

— Выкручиваешься?

— Да и в мыслях не было! — Надо было как-то спасать положение и хоть чем-нибудь срочно отвлечь Эльку от опасной темы, — Ты лучше расскажи нам, кто тебя научил так с предметами обращаться — неужели Брунхильда?

Элька, по правде говоря, возмущавшаяся только для порядку, мигом расслабилась и с готовностью подхватила новую тему:

— Ну, баб Бруня на такие мелочи времени тратить не будет, как же. Она ведь как? Только самую суть расскажет, а потом говорит: «А вот к чему это приложить, ты сама, давай, придумай — а я погляжу…». Ну и придумываешь. Сначала просто предметы двигала туда-сюда, а потом играть ими начала. Что бы руками ни делала, всякий раз задумывалась: «А вот как бы это одной силой проделать?». Ну и пробовала. Только чаще получалось, что руками это всё равно делать выгоднее — меньше мороки. Но, всё равно, то что пробовала, не бросала пока не начнёт с лёгкостью получаться и баб Бруня не похвалит…

— Ну, ты же у нас умница… — сделал Максим попытку подлизаться, чтобы окончательно её задобрить, — Скучаешь по бабке-то?

— Скучаю. Знаешь, сама не ожидала, а, оказывается — привыкла я к ней. Никогда бы раньше не подумала, что мне её ворчания будет не хватать…

— Так может, давай свяжемся — поболтаете?

— Ну, нет! Уж лучше я буду скучать по её ругани, чем снова ругаться! Пусть уж, когда совсем невмоготу станет, тогда и поболтаем. Ладно, пойду-ка я умоюсь, а то уже и полдень скоро…

— О, Эль, а хочешь, я тебе воды магией согрею? В одну секунду готова будет!

На что Элька, ехидно прищурившись, отрезала:

— А это мы и сами можем — хоть и до Брунхильды ещё не доросли!..

Гл. 16

Зря Гофф так прибеднялся — имелись у него в запасе вполне приличные маршруты. И хотя каменистая тропа изобиловала множеством неожиданных поворотов, довольно крутых спусков и подъёмов, но в целом была очень даже пригодна для путешествия верхом. При условии, конечно, что вам в какой-то момент не понадобится пустить коня вскачь. Тогда — да, тогда — пиши пропало…

Но вряд ли такая надобность могла возникнуть: тропа вовсе не походила на торную дорогу, более того, она даже к настоящим тропам имела лишь отдалённое отношение — ведь в поле зрения путника всегда был только небольшой кусок относительно ровного пути, который, как казалось, в паре десятков шагов заканчивался чем-нибудь совершенно непроходимым. Одним словом — ходить по этой дорожке могли лишь посвященные. И любой встреченный на этом на пути мог принадлежать только к одной из двух категорий: либо такой же нарушитель закона, либо этого самого закона представитель.

И если встреча с первыми никого не беспокоила вообще, то вторым Грей был бы только рад — в таком случае отряд разом избавился бы от усилий по поиску «неуязвимых».

Но, желай этого, не желай, а тропа вполне оправдывала статус тайного маршрута, и поэтому постоянно работающий сканер мага выявлял поблизости только птичьи гнёзда да норки-логова мелких зверушек.

Маргус шёл вторым — за неказистой, но своенравной лошадкой Бернара, и та успела уже пару раз хлестнуть красавца хвостом по ноздрям, чем мгновенно научила его держать дистанцию. И вот теперь, стоило только ей замедлить ход, как и он сразу же остановился будто вкопанный. Развернувшись в седле, Гофф качнул головой в сторону маячившей впереди почти отвесной каменной стены:

— Вот за этой горкой — пограничная застава. Вы ещё не передумали их дразнить?

— Нет, Бернар, не передумал. Но вы особо не беспокойтесь, дразнить их я не собираюсь. Хочу лишь подобраться поближе да рассмотреть хорошенько, а там определюсь, каким образом поступить, чтобы обошлось без лишних хлопот. И как же туда добраться?

— Только пёхом, через горку. Все пойдём?

Макс на секунду задумался:

— Нет, не вижу смысла. Смотреть надо мне, а вести меня — вам. А остальные пусть приглядят за лошадьми.

— Как скажете. Тогда сейчас небольшой крюк сделаем, к пещерке одной, там их и оставим.

— Ведите.

«Крюк» ничем не отличался от «тропы», по крайней мере, так показалось Грею — те же кренделя с ограниченной видимостью. Но пещера оказалась вполне подходящей: просторная, не очень глубокая, с широким входом и старым кострищем посредине. Будущие её постояльцы, Тони и Элька, с интересом крутили головами.

— Огонь можно жечь не боясь: дым по щелям уносит, проверено, — пояснял им Гофф, — а валежник обычно вон в том углу припасён.

— А я вам ещё и вход сторожем прикрою, так что ни о чём не беспокойтесь и отдыхайте, — добавил Грей, отводя Маргуса в дальний угол, где виднелось подобие коновязи. — Ну, что, Бернар, двинули?

— Двинули.

Застава представляла собой приземистую каменную казарму с узкими щелями бойниц вместо окон и плоской, поросшей густой травой, земляной крышей. Никакой особой воинской дисциплины в гарнизоне из пяти человек не наблюдалось — разве что под этим подразумевалось ленивое исполнение четырьмя крестьянского вида «погранцами» громких и спесивых окриков разлёгшегося в тени пятого, который больше мешал, чем руководил приготовлением булькающего в закопченном котле варева. Таинством сотворения обеда были увлечены все поголовно, и до охраны вверенного объекта никому не было совершенно никакого дела, что, в общем-то, свойственно всякой удаленной от начальства «точке», независимо от координат мира, в котором она расположена.

Впрочем, Грея, наблюдающего из укрытия за таким вопиющим нарушением устава, это вполне устраивало. Просканировав всё вокруг и не обнаружив никого сверх этих пятерых, он, не желая особо мудрствовать, попросту накрыл всю истекающую слюной братию тривиальным, но надёжным «Здоровым сном». После чего бросил через плечо тревожно сопящему за спиной проводнику:

— Пошли.

— Они умерли? — настороженно спросил Гофф, торопливо семеня следом.

— Нет, уснули. Не дрожите, Бернар…

Уснули «погранцы» вполне удачно: никого не угораздило свалиться в костёр, никто не разбил голову о торчащие повсюду камни. А начальнику заставы вообще не пришлось падать — его выручило «руководящее» положение.

К начальнику Максим и направился — отчего-то он вызывал намного больше антипатии, чем эти явно мобилизованные селяне, и уж если было суждено кого-то сделать козлом отпущения, то, как говорится, тут «двух мнений быть не могло».

Подойдя вплотную и помня рассказ Гоффа, Грей обнажил меч и попытался острием дотянуться до тела. Как бы не так! Меч сначала упёрся в невидимую преграду, а потом и вовсе скользнул мимо. Имитацию рубящего движения постигла та же участь: не дойдя до тела на локоть, лезвие, как ни крепко держал Макс рукоять меча, всё равно, чуть выкрутив ему кисть, так же ушло вскользь по продольной траектории.

«Так, хватит эмпирики, — Грей вернул клинок в ножны, — похоже, пора переходить к буржуазной метафизике…».

Ну да, «неуязвимый» был в примитивном «Колпаке» — защитном от физических воздействий силовом коконе с односторонней проницаемостью: он из него рубить-колоть мог, его же в нём ничего твёрже воздуха достать не могло. Он и кошмы-то, по сути, не касался — если присмотреться, был между ними еле различимый зазор. А генератором «Колпака» служил висящий на его шее грубо сработанный амулет из обычного для этих гор камня — чуть отёсанного до мало-мальски округлой формы и с отверстием для шнурка.

Вот это уже было интересно. Использование гранита вместо драгоценного камня или хотя бы осколка горного хрусталя — минералов, которые очень хорошо держат магический заряд — требовало очень больших затрат энергии, а если вспомнить, что амулетами была снабжена вся армия новоявленной княгини, то затраты эти виделись, что называется, колоссальными. Так откуда же дровишки, спрашивается? Да ещё с такой небрежностью брошенные в топку? Вопрос…

Но одно хорошо: «Колпак» беззащитен перед магией.

«Вот в этом направлении и поедем. Вернее — полевитируем…» — Макс наговорил заклинание левитации и приподнял тело «неуязвимого» над кошмой приблизительно на локоть. Теперь — очередь формулы уже не общего, а точечного воздействия: помогая себе пассами рук, он перевернул тело мирно похрапывающего пограничника вверх тормашками и несколько раз качнул. Ага, ньютоновский закон, он и в Африке — закон: амулет свесился ниже головы владельца, шнурок благополучно миновал его нос и уши — и серый камешек упал на кошму, вернее — завис в паре миллиметров над ней. Вот, теперь его можно и пощупать… Ха, нет, не пощупаешь — силовое поле хоть и уменьшило свои размеры, но никуда не исчезло. Было ощущение, будто в ладони пытаешься зажать мокрый обмылок — камешек ускользал при малейшем нажатии. Так, а за шнурок? Есть контакт! Намотав сыромятный шнурок на палец и «приручив» таким образом своенравный амулет, Макс разогнулся и, бросив ошеломлённо наблюдавшему всю эту эквилибристику Бернару: «Уходим…», зашагал прочь. С некоторой заминкой послышались торопливые шаги проводника, а потом и его запыхавшийся шепот:

— Господин Грау, господин Грау, а как же он — того… проснётся-то?

— А что ему помешает? — Макс остановился, повернулся к Бернару, и, наконец, заметил свою оплошность: «погранец» всё так же головой вниз висел над кошмой! — «Се-мён Се-мёныч…» — хмыкнув, мысленно хлопнул он себя ладонью по лбу, — Спасибо, Бернар, сейчас мы его…

И, качнув зависшее тело в горизонтальное положение, снял заклинание левитации. Звук приземления был весьма внушительным, даже проводник сочувственно охнул.

— А это — чтобы ему служба мёдом не казалась! Всё, пошли домой, Бернар!..

«Дома» они застали такую же предобеденную картину: принц, полулёжа у костра, поддерживал огонь, а ведьма «колдовала» над котлом. Дыма и вправду не было, да и аромат похлёбки чувствовался лишь вблизи.

— Как сходили? — разом перешёл в сидячее положение Тони.

— Удачно, — кивнул в ответ Максим, бросая ему на колени трофейный амулет, — это тебе.

— Мне? — удивился принц, приподняв за шнурок невзрачный камешек, — И в чём подвох?

— Правильно мыслишь, Твоё Высочество, — улыбнулся Грей, усаживаясь обок, — камешек не простой. А ну-ка зажми его в кулак.

— Ого, как живой. И что это значит?

— То, что у тебя в руке секрет неуязвимости воинов княгини. Амулет, который ограждает от воздействия извне. Боец из-под его защиты бить-стрелять может, а в него самого ничего не попадает. По всей видимости, кто-то снабдил такими амулетами всё воинство княгини, и я не удивлюсь, если им окажется искомый маг.

— Интересная штука, — Тони рассматривал качающийся на шнурке невзрачный камешек, — а почему — мне?

— А для надёжности. Места здесь неспокойные, мне часто отвлекаться приходится, вот и носи его на всякий случай.

— Постоянно, что ли?

— Не обязательно, можно только когда я в отлучке. Да и не получится постоянно, ведь и поесть тогда непросто будет: то, что у тебя в руке, он внутрь пропустит, но ложку ко рту уже пустой донесёшь. Хотя есть исключения: лошадь под тобой будет ним отнесена к охраняемой зоне — есть там такое условие, а вот всё остальное ни за что не пропустит… Да ты надень, попробуй как оно.

Но Тони так и сяк вертел невзрачную поделку, и испытывать на себе особо не торопился.

Элька, отложив поварёшку, подошла ближе:

— Если Его Высочество пожелает, я могу на себе попробовать… — ехидство в её голосе было едва заметным, и смотрела она при этом самыми невинными глазами.

— Ещё чего, — сверкнул глазами принц, — его же у тебя потом не отберёшь!

И, более не колеблясь, Тони надел амулет. Зрительно ничего не изменилось. Он развёл руки в стороны, снова опустил, встал, попрыгал на месте…

— Макс, ты не шутишь? Вроде бы — всё так же, как и было…

— Никаких шуток. Сейчас ты неуязвим. Элли, попробуй до него дотронуться.

Ведьма потянулась рукой в направлении плеча принца, но коснуться не смогла: пальцы ощутили невидимую преграду. Элька поднесла туда же вторую руку и начала эту преграду ощупывать. По всему получалось, что амулет ограждал своего владельца цилиндрическим барьером диаметром в два локтя и на локоть выше его головы.

— И что, — она повернула голову к Грею, — вовнутрь этого уже ничто не сможет проникнуть?

— Ничто, что твёрже воздуха, — кивнул он, — Ну а какой силы удар сможет выдержать защита, зависит только от степени заряженности амулета. Этот, кстати, наполовину разряжен, но удар меча или арбалетного болта легко отразит. И даже крупный валун не сможет пробить сейчас эту защиту, его ведь воспримет на себя более значительная площадь «Кокона». А вот Тони до тебя может дотронуться без труда.

Принц не замедлил воспользоваться информацией и, дурачась, крепко ухватил Эльку за запястье. Она машинально попыталась вырваться, но Тони не отпускал и довольно улыбался, по-видимому, мстя ей за ехидство. Элли сжала губы, возмущённо повела подбородком, но больше вырываться не стала. Однако и не сдалась:

— Неуязвимый, да?.. — она поднесла к невидимому барьеру сжатый кулачок второй руки.

Тони ещё более развеселился:

— Ударишь?

— Нет, — узкая полоска крепко сжатых губ Эльки искривилась в коварную улыбку, — Ужалю!

Кулак ведьмы раскрылся, и из него вылетела крупная мохнатая пчела, которая с басовитым жужжанием дважды облетела вокруг барьера, на секунду зависла напротив лица внезапно заволновавшегося принца, и — в мгновение ока оказалась у него на лбу!..

Тони охнул, и, забыв про Эльку, начал обеими руками отмахиваться от нешуточной опасности. Но, сколько ни махал, пчела по-прежнему оставалась на его лбу и продолжала угрожающе гудеть.

— Элька! — наконец сообразил он, — Прекрати!

— А то — что?

— А то — ничего! Просто — убери её!

— Да? А будешь ещё?..

— Не буду, не буду — убирай!

И пчела тут же исчезла. Максим давился еле сдерживаемым смехом, Гофф вообще повернулся спиной, его плечи тоже мелко вздрагивали, а Тони с Элькой стояли как две нахохлившиеся птицы, сверля друг друга взглядом и постепенно остывая. Но вот принц шумно вздохнул и чуть нервным движением снял амулет с шеи:

— Я ведь сразу почувствовал здесь подвох…

— О чём ты, Тони? — сразу посерьёзнел Грей.

— Об амулете «неуязвимости». Это была такая шутка, да?

— Никаких шуток — это действительно амулет с заклинанием «Кокон», делающий воина неуязвимым для предметов твёрже воздуха. Почему ты сомневаешься?

— А пчела? Для меча, значит — неуязвим, а для пчел — пожалуйста? А для чего или кого ещё?

— Ах, вот ты о чём… Тони, здесь не было никакой пчелы.

— Ты, что, продолжаешь?..

— Мой принц, я серьёзен, как никогда. Когда дело касается безопасности моих подопечных, я вообще не шучу. Но пчелы здесь не было. Была какая-то ведьмовская штучка, которую я лично магически воспринимал просто как сгусток энергии. Но ведь «Кокон» и не рассчитан на защиту ни от колдовства, ни от магии. Он настроен на проявления материального мира, всяких там секир, дубин, мечей и булыжников. А для проявлений мира тонкой энергетики нужны совершенно другие амулеты. Так что не сомневайся — я нисколько не шутил. Кстати, Эль, а что это было?

Элька, снова вернувшаяся к котлу с похлёбкой, повернула голову:

— Пчёлка-то? Да просто кусочек силы. Но могущий вполне по-настоящему ужалить…

— А для тебя это сложно? Ну, пчёлку такую сотворить?

— Для меня? Проще простого. Да и не моя это сила была, я её у воздуха попросила, а сама только форму придала. Она, сила-то, потом назад к воздуху и вернулась.

— А сколько ты пчёл за раз создать можешь?

— Хм… Сколько надо, столько и создам.

— Здорово! Но управляла-то ею — ты?

— Управляла? Вот ещё. Думаешь, я ей говорила, как крыльями махать? Ха, ну ты даёшь, маг. Нет, конечно. Даже не знаю, как тебе это объяснить. Я ещё когда из комочка силы пчелу делала, то уже видела и как она летает, и как гудит, и как жалит. И, самое главное, я представила себе как она сядет Его Высочеству на лоб… Но это только рассказывать долго, а происходит всё мгновенно — подумала и всё. Ты, что, сам не знаешь?

— Нет, Элли, у меня другие приёмы. Ну, хорошо, а вот целый рой таких пчёл ты сможешь сделать?

— Рой? Да легко. Нет тут особой разницы: делаешь одну, а потом представляешь, что их целая туча. Только силы надо больше попросить, это чуточку дольше… — она набрала в ложку похлебки, попробовала и объявила:

— Всё, готово. Давайте обедать.

Тони снял котёл с огня и перенёс его на плоский камень, вокруг которого все и расселись. Живо замелькали ложки, но Грей, похоже, действовал своей чисто механически. Наконец, Элли не выдержала:

— Максим, что — невкусно?

Макс непонимающе на неё глянул, потом понял и заизвинялся:

— Прости, Эль, задумался — всё твоя пчела из головы не выходит… Слушай, а ты не могла бы еще одну такую сотворить и пусть она жужжит на одном месте, вон у того камня, а? А я буду есть, на неё поглядывать, и может, удастся мне одну не дающую покоя мысль поймать?

Элька посмотрела на него испытывающе — не заговаривает ли зубы? Потом качнула головой:

— Сначала скажи, что с похлёбкой не так.

— Эль, да клянусь — вкуснейшая похлёбка. Ты — чудо, а не повар, с тобой никто не сравнится, и я лучшей еды ещё не встречал…

Ведьма прищурилась:

— Ну и врун вы, господин королевский маг. Как вас только Его Величество терпит?.. Ты хоть понял, с чем суп-то?

Вопрос застал Максима врасплох: что именно было в котле кроме жидкости, вспомнить сейчас он был не в состоянии.

— Ну, с этим, как его… С мясом, наверное?..

— С мясом… — передразнила его Элли, — Ага, и с водой… Ладно уж, вот тебе пчёлка, играйся.

С её ладони слетела маленькая тихая пчёлка и зависла над камнем чуть в стороне.

— А почему она такая махонькая?

— А чтоб Его Высочество не нервировать…

Тони тут же возмутился:

— И не нервируют меня твои пчёлы — с чего ты взяла? Хоть бы их тут и рой был…

— Вот как? Сделать рой? — Элька прищурилась.

— Нет, ну, рой, наверное, несколько мешал бы нам наслаждаться твоим великолепным супом…

Ведьма только безнадёжно махнула рукой:

— Ох, ну какие же все вокруг льстивые хитрецы… Ладно, ешьте. Но запомните: в другой раз так легко вам с рук не сойдёт. А то ведь стараешься, стараешься, а вы даже и не видите, что едите!..

И хотя, по справедливости сказать, такого упрёка Тони не заслужил, но возражать ему почему-то совершенно не захотелось. Так и доедали в молчании. Бернар — потому что ещё после первой встречи побаивался ведьмы, Тони молчал, чувствуя себя чуточку виноватым, а сама Элька преувеличено обиженно дула губы. Грей же вообще не обращал внимания на все эти страсти: ритмично черпая ложкой, он пялился на зависшую в воздухе пчелу и о чем-то напряженно думал…

— Эль, а как она жалит? — неожиданно спросил он.

Девушка застыла с ложкой у губ и недоуменно на него взглянула:

— Кто жалит?

— Ну — пчела твоя…

— А! — Элька улыбнулась и отправила содержимое ложки в рот.

И продолжила чуть невнятно:

— Ну, ведь она же — сила. Вот и бьёт собой. Правда, форму при этом теряет, но ведь это уже и не нужно больше…

— А летать она далеко может?

— А куда скажу, туда и улетит, чего скажу, то и искать будет, пока не найдёт — хоть бы и вечно, это же сила воздуха, а воздух — он везде, — девушка заинтересованно отложила ложку в сторону, — Ты что-то придумал?

— Кажется, да. Она сейчас тебя послушается?

Элька кивнула.

— Тогда пусть она вылетит из пещеры и ужалит вон тот ближний слева валун.

— Сейчас…

Ведьма повернулась к висящей невдалеке пчеле, на мгновение застыла, и перевела взгляд на камень у входа. Пчелка, будто следуя за её взглядом, с молниеносной скоростью устремилась к цели. И, едва желтая точка коснулась валуна, как тот с громким треском рассыпался в мелкую пыль!

— Ух ты! — восхищенно воскликнул Тони и, вскочив, побежал разглядывать результат вблизи. Присев на корточки, и растирая оставшуюся от камня пыль в пальцах, он обернулся к ведьме, — Эль, ты что, и меня так хотела «ужалить»?

Элька растерянно покачала головой и перевела ошеломлённый взгляд на Грея:

— Максим, так никогда не происходило. Почему так сильно-то?

— Видишь ли, — довольно улыбнулся королевский маг, — я на твою пчёлку наложил боевое заклинание — знакомый тебе «штонфауст» с условием активации в случае изменения заряда носителя. Пчела ужалила, потеряла часть энергии, заклинание сработало… Принц, поздравьте нас — теперь в нашем арсенале появилось новое оружие: рождённый на стыке двух магий, бомбардировщик избирательного действия!

— Эти твои словечки, Макс… Что такое — бом-бар-ди-ровщик?

— А, не важно… Главное — мы теперь можем бить издалека, даже не видя цели, лишь бы только знали сами, во что именно мы хотим ударить! Элька, ты — чудо…

Девушка слегка зарделась, но скоро справившись с чувствами, тут же парировала:

— И ради этого ты пренебрёг моим супом?

Грей слегка опешил, но ответить сумел достойно:

— Не пренебрёг, а потребил с отсрочкой приговора! А теперь, вот тебе приговор: суп великолепен, пчёлы восхитительны, а их творец — бесспорное чудо! Всё, хватит на меня так таращиться — собираемся в путь…

Гл. 17

Прошли ещё около трёх часов кружения горной тропой, прежде чем, наконец, отряд вышел к заселённой части княжества — а именно к одному из его окраинных селений. Но лишь только ветерок донёс запахи жилья, как сканер Грея засёк впереди срытый пост наблюдения: три вооруженных арбалетами человека засели на скале подле начавшей уже расширяться тропы.

— Бернар, — негромко окликнул Макс, — впереди засада.

Проводник натянул поводья:

— Это не засада, господин Грау, это сельчане выставляют посты, чтобы заранее обнаружить сборщиков податей. Мы на таковых совершенно не похожи и поэтому они нам, скорее всего, даже не покажутся.

— Да? Хорошо, если так. Но я всё же накрою нас защитой, а то вдруг кто-то из них сдуру на скобу нажмёт — хлопот не оберёшься… Поехали.

Засадники действительно не пожелали объявляться, видать с дисциплиной тут было получше, чем на пограничной заставе, и вскоре отряд беспрепятственно вошёл в селение. Всего десятка четыре домов было разбросано на разных уровнях по ближайшим склонам, но и такого количества жителей вполне хватало для процветания местной корчмы — к ней-то и привёл Бернар своих спутников. С вышедшим на порог корчмарём Гофф поздоровался как со старым знакомым, и вскоре гости, рассевшись за просторным столом в углу харчевни, с аппетитом грызли жареную баранину и запивали её местным, довольно неплохим пивом.

— Сейчас попробую переговорить со стариной Марко, — проводник ткнул обглоданным бараньим ребром в сторону корчмаря, — может, он подскажет, как пробраться в Монт…

— А он, что, сведущ в таких вопросах? — удивился Грей.

— А то! Ведь он же не просто трактирщик, он и здешний староста.

— Трактирщик — староста? Впервые такое встречаю, — подал голос Тони, отрываясь от пивной кружки.

— А вы не удивляйтесь, Ваше Высо… простите, господин Джанкарло, селение-то горное, пограничное, пахотной земли нет, коз и тех много не прокормишь, вот и живут здешние люди за счет приграничной торговли…

— Вернее, контрабанды, — ввернул Грей.

— И то верно, что греха таить, и за её счёт тоже. Здешние власти всегда на это смотрели сквозь пальцы, ведь если прижмут нашего брата, то прокормиться здесь будет не с чего, и тогда приграничье опустеет. Вот только подати так, как сейчас, раньше не драли. Сейчас-то, глядишь, приграничье опустеет из-за одних только сборщиков налогов — ведь выгребают всё под метёлку, что только на их глаза попадёт, то и волокут. Оттого и посты вокруг селения — чтобы успеть унести в горы всё, что ещё не припрятано, да и коз увести… Ну а в таких условиях предприимчивый корчмарь — чем не староста? Тем более что сельчане его уважают не только за сметку, но и за смелость. Слыхал я краем уха рассказы, как под ногами сборщиков мосты рушились, и его имя в тех рассказах упоминалось. Жаль только, что постоянно этого делать нельзя, а то ведь княгиня и войска может прислать для усмирения… Ладно, пойду переговорю с ним.

Гофф поднялся из-за стола и ушёл к стойке, за которой, картинно облокотившись, флегматично наблюдал за гостями воинствующий староста-корчмарь. После первых же тихих слов их головы плотно сдвинулись, и начался неспешный, обстоятельный разговор коллег-нелегалов. Вот только качал головой корчмарь чаще, чем кивал. Зыркал исподлобья на оставшихся за столом гостей и — качал.

— Пустой номер, похоже, — глядя на эту пантомиму, предположил Тони.

— Пустой номер, — в точности повторил его слова вернувшийся Гофф, — Он и сам в Монт попасть не может, все дела через живущих в городе посредников ведёт. Плотно княгиня обложилась, видать, всё-таки побаивается сбежавшего княжича…

— Что ж, нет, так нет, — философски отнёсся к этому Грей, — Я бы больше встревожился, если бы у нас всё и сразу получилось… Значит, придумаем что-нибудь другое. Но переночевать-то хоть у него можно? Ведь, как я понимаю, ещё одного перехода вы на сегодня уже не планировали?

— Не планировал. Иначе ночевать по-походному пришлось бы. А у Марко, конечно же, можно. И с комфортом. Он говорит, комнаты уже готовы, — похоже, Гоффу было немного неудобно за безрезультатные переговоры, и он пытался хоть как-то сгладить неприятность.

— Вот и ладно… — успокаивающе кивнул ему Максим, хотел добавить что-то ещё, но его отвлёк громкий стук входной двери: в зал влетел мальчишка-подросток и, подбежав к трактирщику, что-то взахлёб зашептал тому на ухо. Лицо Марко разом приняло озабоченное выражение. Выслушав мальчишку, он негромко ему что-то растолковал и направился к будущим постояльцам:

— Господа, боюсь, я не оправдаю ваших надежд и в вопросе ночлега. Только что мне сообщили, что примерно через час к нам пожалует отряд сборщиков податей, а у вас, как я понимаю, вряд ли есть желание с ними повидаться… Предлагаю вам два варианта на выбор: либо вы пополняете ваши запасы и продолжаете ваш вояж в обход отряда сборщиков, либо, если пожелаете, можете, пока они уберутся, пересидеть в укромном месте в горах — я выделю вам провожатого и…

— А отряд большой? — несколько неучтиво перебил его Грей.

— Отряд-то небольшой, всего десяток солдат, — терпеливо, надо отдать ему должное, отвечал корчмарь, — но, может быть, господа не в курсе, что в нашем случае количество совершенно не имеет значения…

— Господа в курсе, — вмешался Гофф, — более того, не далее как сегодня господин Грау без проблем посетил погранзаставу на нашем пути, и поступил с её гарнизоном ну очень пренебрежительно…

— Господин Грау имеет отношение к офицерству княгини? — встревожено вскинул брови трактирщик и глаза его недобро потемнели.

— Господин Грау, — усмехнулся Грей, — имеет отношение к магии. И совершенно никакого отношения к княгине. Честно говоря, с отрядом в десяток человек мы могли бы справиться и своими силами, но было бы справедливо, чтобы сборщиков наказали те, кто терпит от них притеснения. Есть у вас пара десятков серьёзных рубак, а, Марко? Я с радостью предоставлю им возможность расквитаться с обидчиками по полной.

Во взгляде корчмаря явственно загорелся азартный огонёк, но перебороть гнездящееся там же сомнение он пока ещё не сумел.

— Марко, — снова влез как-то враз возбудившийся Бернар, — мы с тобой сколько раз бывали в серьёзнейших переделках, так скажи теперь: ты мне доверяешь?

И, дождавшись ответного кивка, продолжил еще порывистей:

— Тогда поверь мне сейчас на слово и не теряй времени, собери парней, и мы сотрём этот жалкий отряд в порошок!

Трактирщик перевёл взгляд на Грея:

— Вы правда можете побеждать «неуязвимых»?

— Правда, Марко. Я могу сделать так, что солдаты княгини из неуязвимых превратятся в самых обычных — и тогда только мастерство боя решит исход поединка. Что вас ещё беспокоит?

— Э-э-э… А вы точно маг?

Макс не стал отвечать. Вместо него это сделал соседний стол, который вдруг поднялся к самому потолку, пролевитировал в дальний конец зала и совершенно бесшумно там приземлился. Трактирщик подобрал челюсть, встряхнул головой и, бросив: «Выступаем!», опрометью выскочил наружу.

Грей повернулся к проводнику:

— А что это вы так разгорячились, Бернар? Или у вас с «неуязвимыми» свои счёты?

Гофф немного смутился:

— Да было дело… Обобрали как липку, сволочи…

— Ладно, всё в порядке, Бернар. Подозреваю даже, что эта стычка будет нам на руку. По коням, друзья!

* * *

Внешний вид отряда сборщиков подати, у человека, не сведущего в местных реалиях, не мог бы не вызвать улыбку: мало того, что все поголовно солдаты были толсты до безобразия, но они к тому же были ещё и изрядно навеселе. Конвой из семерых конных и трёх возниц на телегах растянулся по дороге на добрых полсотни метров, и при этом все до единого воины участвовали в общем громком и развесёлом разговоре. По всей видимости, посещение предыдущего селения было весьма удачным и прибыльным, о чём ясно свидетельствовало немалое количество поклажи на телегах.

И потому вид сидящего у обочины путника они восприняли с соответствующим настроением. Тем более, что возле потенциальной жертвы громоздился внушительного вида узел с поклажей. Восторженные вопли передних заставили поторопиться задних, и вот уже весь отряд сгрудился вокруг гарантированной поживы, в то время как сидящий на валуне путник лишь молча взирал на них с философским видом истинного фаталиста.

— Эй, болван, ну-ка предъяви стражам закона, что ты там укрываешь от сдачи в княжескую казну! — брызгая слюной, заорал на него самый толстый из конных, по всей видимости — начальник.

Сидя на валуне, Максим — а это был именно он — с невозмутимым видом продолжал держать паузу — не из дерзости, нет: просто нужны были ещё несколько секунд, чтобы закончить отключение всех, без исключения, амулетов. Ещё на заставе он подробно рассмотрел плетение «Кокона», и теперь в спешном порядке «перерезал» нужные нити на амулетах тех, кто подошёл к нему ближе, чем на десять локтей.

Фух! А вот теперь можно и поговорить.

Солдаты были совершенно сбиты с толку, когда путник встал с камня и вместо того, чтобы послушно предъявить содержимое узла, нахально им усмехнулся и заявил:

— Кто сказал «болван»? Здесь нет болванов кроме вас. А с болванами у меня разговор короткий…

И путник, откинув полу плаща, обнажил меч.

Ответом ему было радостное ржание десяти глоток. Привыкшие к безнаказанности солдаты даже не подумали взяться за оружие, предвкушая потеху над залётным придурком, который и не представлял, во что он ввязался. И каково же было их удивление, когда придурок, опустив меч, шагнул к их начальнику, ухватил того снизу за торчащую в стремени подошву, чуть подсел и, резко выпрямившись, в мгновение ока выбросил их шефа из седла!

В наступившей пронзительной тишине отчетливо прозвучал хруст встретившейся с дорогой командирской головы, а затем и зычный голос вконец обнаглевшего придурка:

— Приступайте, друзья, они — ваши!

* * *

Поздно проснувшегося после всеобщего бурного празднования победы над ненавистным врагом Грея ожидал вполне прогнозируемый «сюрприз»: как он и предполагал, трактирщик оповестил о случившейся виктории беглого княжича, и тот незамедлительно отреагировал — прислал с гонцом письмо с настоятельным повелением доблестным путешественникам явиться пред ясны очи Его Светлости князя Патрика.

Что вполне устраивало команду Максима в свете абсолютной неопределённости дальнейших её действий. А потому, плотно позавтракав, погрузив на лошадей огромное количество съестных припасов от благодарных сельчан и наобнимавшись со всеми до полного изнеможения, ведомая княжеским гонцом «диверсионная группа» скорым маршем двинулась навстречу ясным очам беглого княжича.

Князь Патрик оказался привлекательной наружности молодым человеком, с действительно ясным взором, с неожиданно рассудительным взглядом на реалии, неплохо образованным, приятным в общении и начисто лишенным свойственной высокому титулу заносчивости. Последнее, если когда-то и было в наличии, то за три года пребывания «в народе» на нелегальном положении, попросту растерялось и сгладилось.

К таким заключениям Максим пришёл после нескольких часов плотного общения с Его Светлостью — и за общим столом, и с глазу на глаз. Проживал княжич в обычном крестьянском доме, ради чего одна из семей его подданных добровольно пошла на «уплотнение» к родственникам, окружало его пяток слуг из особо преданных и сбежавших в горы вслед за ним, одевался совершенно неотличимо от остальных сельчан, выделяясь из толпы разве что наличием меча да фамильного перстня.

После сытного застолья, сдобрённого неспешной светской беседой, Патрик пожелал поговорить с «господином магом» наедине, а ещё через два часа Грей пришел к выводу, что в их положении князь Патрик, пусть даже беглый и лишённый реальной власти — лучший из возможных союзников, и потому пришла пора раскрыть карты, а проще говоря — назваться.

— Ваша Светлость, — отставив стакан с недопитым молодым вином, почти торжественно начал Грей, — очень прошу выслушать меня внимательно и постараться не принимать поспешных решений: то, что я вам сейчас сообщу, может весьма значительно повлиять на дальнейшие судьбы — как на наши, так и на вашу.

— Я весь внимание, господин Грау, — Патрик с самым серьёзным видом отставил и свой стакан.

— Прежде всего, прошу Вашу Светлость простить меня и моего друга, за то, что нам пришлось назваться вымышленными именами. Поверьте, это было сделано лишь из соображений благоразумия и осторожности, а ни в коем случае не как проявление дерзости.

— Я надеюсь, у вас на то были веские причины?

— Весьма веские. А теперь разрешите представиться: подданный Его Величества короля Фредерика VI, барон Максимилиан Грей, маг Его Королевского Величества.

— Очень рад знакомству с вами, господин барон, но, знаете, я чего-то подобного и ожидал. А кто же на самом деле будет господин Антонио Джанкарло — ведь вы его имели в виду?..

— Его, Ваша Светлость. Этот молодой человек не кто иной, как Его Высочество принц Антониони, наследный принц Стинии и Талании.

— Вот как… — Княжичу удалось сохранить полное хладнокровие, — И что же привело таких непростых людей в мои владения?

— Откровенно говоря — вопросы государственной безопасности королевства. К стыду своему, мы совершенно не представляли реального положения дел по эту сторону гор. Н-да, непростительное упущение нашей канцелярии безопасности, — Максим, обозначая смущение, чуть склонил голову, — Но сейчас не об этом. Дело в следующем: как удалось выяснить, на территории нашего королевства ведётся подрывная работа с целью свержения правящей династии, и руководство этой работой осуществляется отсюда, из Лигора, а точнее — из Монта.

— Ничего себе новости! — княжич был искренне озабочен таким известием, — Кто бы мог подумать, что аппетиты узурпаторши простираются так далеко!..

— Скорее это не её аппетиты, а его. Резидентом в Лигоре является граф Лесток, он же и руководит шпионской сетью в Талании.

— А, простите, чьим резидентом он является в Лигоре?

— Полагаю, он представитель Ордена Бездны. Есть сведения, что Орден поставил своей целью мировое господство — ни много ни мало. Могу предположить, что узурпация власти в Лигоре явилась одним из шагов на этом пути. У нас тоже была попытка смены власти, но нам удалось с этим справиться, хотя о полном подавлении шпионской деятельности пока что речь не идёт. Поэтому мы здесь. А вот потому, что, по сути, мы с вами находимся в одной лодке, я сейчас и счёл возможным открыть вам свои карты.

— Н-да… — протянул княжич и погрузился в размышления, видимо, осмысливая всё происшедшее с ним самим в свете новых фактов. Но на это ему понадобилось не так уж много времени, — И что же вы намерены предпринять?

— Для начала мне хотелось бы услышать ваше отношение к идее объединения усилий, Ваша Светлость.

— Отношение положительное, господин барон, — невесело усмехнулся Патрик, — вот только неясно, какие и куда надо прилагать усилия.

— Ну, общее направление определено. Логика проста: у нас с вами один враг, и убрав его с нашего пути, мы оба достигнем каждый своей цели — вы вернёте законный трон, мы же обезопасим наше королевство. Для этого у вас есть армия, у меня же есть возможность обеспечить этой армии победу в решающем сражении. А вот как это осуществить технически, нам с вами как раз и нужно тщательно продумать. Сколько вам надо времени, чтобы собрать своё войско?

— А собирать тайно или?..

— Давайте оба варианта.

— Три дня, если спешно и не таясь. Неделя, если тайно.

— Ну, вот и есть от чего отталкиваться при построении планов. В общем, давайте поступим так: вы уже сегодня отдайте распоряжение воинам быть в готовности номер один, а точное начало сбора определим, когда полностью обдумаем и проработаем операцию. В данный же момент мне нужно некоторое время, чтобы определиться, каким именно образом я буду лишать солдат княгини их неуязвимости. Всё-таки их будет не менее тысячи и мне тут найдётся, о чем подумать. Кстати, Ваша Светлость, есть такой вопрос: так как амулеты надо периодически, не реже одного раза в неделю заряжать, нет ли по данным вашей разведки, какого-либо действа в войске княгини, которое происходило бы с такой же регулярной частотой?

— Раз в неделю? Хм… Парад, разве что.

— Парад?

— Да. В народе даже смеются по этому поводу. При отце тоже бывали военные парады, но не так часто — раз в году, да и то не каждый год. А при княгине это превратилось в сущий балаган: всеобщее построение на центральной площади каждую неделю и торжественный марш под фанфары через эту самую площадь. И ведь до чего дошло: просто маршировать по площади им мало, надо обязательно пересечь её по диагонали — по специально для этого построенному мосту. По мосту через ровную как стол площадь — каково, а?

— Хм… Похоже, это как раз та странность, которую я искал. Ваша Светлость, вот тут у меня есть карта, она захватывает и Лигор, и Таланию. Мне хотелось бы сейчас проверить одно предположение, и я прошу вашего содействия. Вот обозначен Монт, вот вокруг него всевозможные привязки. Сориентируйтесь, пожалуйста, по карте и укажите, в каком направлении происходит прохождение по этому мосту.

— Пожалуй, вот в этом.

— Превосходно — всё сходится. Дело в том, что до недавнего времени — и никто, кроме Лестока, об этом не знал — вашу столицу пересекал мощнейший луч чистой магической энергии, что и позволяло нашим противникам заряжать все свои амулеты с минимальными затратами. Но три дня тому назад я этот луч перенаправил и рассеял, и теперь, а вернее на следующем параде, господину графу Лестоку придётся очень даже несладко, так как более чем тысячу амулетов он будет вынужден зарядить своей собственной силой. Что нашего главного противника очень и очень ослабит. Вот нам ещё одна отправная точка для нашего плана. Итак, дайте мне времени до конца дня, чтобы мы с моей напарницей смогли определить магическую составляющую наших действий и я надеюсь, что завтра с утра можно будет трубить срочный сбор вашим войскам. А сейчас, если не станете возражать, мне хотелось бы представить вам принца Талании по полной форме и, я думаю, вам с ним найдётся что обсудить, теперь уже на государственном уровне…

— С превеликим моим удовольствием, господин Грей, прошу вас — сделайте такое одолжение.

— Сию минуту, Ваша Светлость.

* * *

— Тони, похоже, тебе выпал случай совершить действие государственного масштаба и, возможно, с историческими последствиями. Есть желание?

— О, ты ещё спрашиваешь! Будем рубиться?

— Будем, но не сейчас. Сейчас надо поработать не клинком, а мозгами и языком. Я только что раскрыл Патрику наше инкогнито, и через минуту представлю ему тебя уже как принца крови. Твоя задача: слепить этого парня тёпленьким, чтобы он всеми потрохами проникся нашим к нему расположением, но в то же время ни на секунду уже не смог забыть, что своим княжеским престолом он будет обязан нам и только нам. Обещай ему любую помощь — военную, экономическую, да хоть стинийских скоморохов на ежегодную ярмарку — всё подряд, в общем. Рисуй ему самые радужные перспективы от союза с Таланией — и постоянно давай понять, что ни с кем другим Лигору не удастся достичь таких высот процветания, как с нами. Готовь его к тому, что сразу же по восшествии на престол ему необходимо будет незамедлительно заключить союзный договор с твоим папенькой, и что от этого зависит — ни много ни мало — вообще само его существование.

— Макс, кхм… а отец это одобрит?

— Тони, дружище, не говори глупостей — твоему отцу просто позарез понадобится буферное и притом дружественное государство между Таланией и Бризаром. Заметь, все вылазки Ордена Бездны происходят со стороны Бризара, и поэтому в будущем Талания уже не избежит с ним военного столкновения. И тогда очень важным станет наличие между Таланией и Бризаром буфера в лице княжества Лигор. И ты, главное, ничего не бойся обещать: между «обещать» и «выполнять» — расстояние как от неба до земли. Ты заручись его принципиальным согласием, а все нужные акценты папа расставит сам, при официальной с ним встрече. Всё, принц крови, отбрось сомнения и помни — Талания прежде всего! Ну, проникся? Пошли.

Гл. 18

Обнесённый десятиметровой гранитной стеной стольный град Монт расположился в просторной живописной долине между двух горных кряжей, надёжно отделяющих княжество от весьма опасных соседей — Бризара и Талании.

В этот рассветный час, когда солнечные лучи ещё едва только касались коньков крыш самых высоких зданий города, дозорные со сторожевых башен юго-восточной стены доложили своим командирам о появившейся словно бы прямо из горы и двигающейся по направлению к городу огромной, тысячи в три воинов, войсковой конной колонне.

Пока играли сбор и спешно закрывали ворота, колонна скорым маршем приблизилась к городской стене, развернулась в боевой порядок и предприняла попытку штурма. Странную попытку, так как штурмовые лестницы нападавших оказались значительно короче высоты городских стен, а потому атака захлебнулась и ограничилась лишь обстрелом города через стену из арбалетов, пращей и лёгких камнемётов. Особого вреда, впрочем, никому не причинившим. После чего нападавшие, оставив негодные лестницы валяться под стеной, и, видимо, поняв тщетность этой попытки овладеть городом, снова в темпе выстроились в походную колонну и резвым аллюром попытались скрыться в горах.

Но! За такую дерзость просто необходимо примерно наказывать! И не успела ещё вражеская колонна втянуться в горное ущелье, как ворота города вновь оказались нараспашку, и в погоню за оплошавшим врагом бросились войска Монтского гарнизона — целая тысяча княжеских «неуязвимых». И пусть их было втрое меньше, чем нападавших, пусть в последнее время в седло они садились только на парадах, а большую часть служебного времени проводили в городских трактирах, но всё равно никто из них не сомневался в скорой победе — ведь они, волею Великой Княгини, были наделены полной неуязвимостью.

Что ж, дело оставалось за малым: догнать врага и вступить с ним в схватку…

* * *

Едва воины армии Патрика углублялись в горловину ущелья, как они сразу же переводили коней в галоп, с тем, чтобы, как можно скорей проскочив узкую часть, тут же растечься на два потока по обширной котловине, которой это ущелье заканчивалось. Середина же котловины ровно посредине была перегорожена множеством препятствий: завалами из древесных стволов, кучами камней, рядами рогаток и множеством под углом закреплённых в каменистом грунте заострённых кольев. Погоня ещё только приближалась ко входу в ущелье, а воины Патрика уже были выстроены в боевые порядки по ту сторону заграждений, причём боковые проходы тут же закрывались так же надёжно, как и середина. Если взглянуть на котловину сверху, то она очень напоминала ладонь с растопыренными пальцами, и сейчас именно эти пальцы-ущелья находились за спинами бойцов мятежного княжича. Выбирая место для встречи с Монтским гарнизоном, отличавшийся неплохим стратегическим мышлением Патрик всё же решил надёжно подстраховаться: в случае, если всё пойдёт наперекосяк и усилия Грея не дадут ожидаемых результатов, у армии княжича оставался неслабый шанс спастись — растечься, уходя от «неуязвимых» по пяти ущельям, вырваться на оперативный простор и тем самым сохранить в относительной целости основные силы.

Сейчас же вся надежда была только на магическое воздействие. Пара бойцов паранормального фронта — маг и ведьма — ещё до прибытия сил «отступающей» армии заняла место на площадке в самой середине заграждений и теперь с нетерпением ожидала объявления своего номера. Грей потратил два дня и половину потенциала заряженных ещё в крепости Старк амулетов, чтобы заготовить более тысячи заклинаний для сегодняшнего представления. После совместного с Элькой мозгового штурма было решено использовать недавно изобретённое ими оружие: симбиоз ведьмовских «пчёл» и магических заклинаний. Только так можно было почти одновремённо воздействовать на такое количество находящихся на разном от них расстоянии амулетов. Но и над процессом наложения заклинаний тоже пришлось поломать голову, хотя и с этим в конце концов удалось справиться. И даже опробовать в тренировочном режиме. В результате титанической работы гигантов мысли — именно так звучала непонятная для Эльки шутка Грея — был создан этакий колдовской улей: рой ведьмовских «пчёл» смирно сидел в дубовом бочонке, в боковом отверстии которого был устроен своеобразный леток с вделанным в него осколком горного хрусталя. В этом осколке и содержалась вся уйма настроенных Максимом заклинаний.

Но вот всё вокруг снова наполнилось лязгом оружия и топотом лошадиных копыт. Монтский гарнизон плотными рядами на полном ходу влетал в котловину и тут же солдатам приходилось экстренно тормозить в виду непреодолимых с ходу заграждений. Пространство перед преградой очень быстро заполнилось застывшими в поисках решения новой проблемы «неуязвимыми», а за ними, в верхней точке пройденного ними ущелья, затрепетало на ветру большое серое полотнище: мальчишка-дозорный сигнализировал, что Монтский гарнизон присутствует здесь в полном составе.

— Выпускай! — скомандовал Грей, и из летка улья в сторону «неуязвимых» протянулась почти непрерывная жёлтая струя, которая по мере приближения к цели расширялась в подобие веера и разбивалась на отдельные брызги.

— Всё! — задорно отрапортовала Элька. — Все до единой!

— Ждём. Вот сейчас и поймём — не дураки ли мы… — бесстрастно ответил Макс, пристально вглядываясь в почти неподвижные ряды неприятельского войска.

— Мы — дураки? — непонимающе взглянула на него ведьма.

— Погоди… Нет, Элька, мы — умницы! Гляди, началось!

В рядах «неуязвимых» происходило что-то непонятное. Ряды в целом сохраняли полную неподвижность, но многие из воинов, продолжая сидеть в сёдлах, вдруг начинали ёрзать и трепыхаться.

— Что тут у вас началось, дайте и нам посмотреть! — раздался сзади голос принца.

— Ну, что там, господин Грей, — у вас получилось? — поддержал его голос княжича.

— Эй, господа принцы с князьями, — возмутился Грей, — а что это вы покинули боевые порядки? А если атака?

— А что, будет атака? — тут же затормозил Патрик.

— Да нет, не похоже, — улыбнулся Максим, — Стойте здесь, а я схожу, проверю.

— Я с тобой! — не допускающим возражений тоном заявила Элька.

— Да иди уж, напарница, — проворчал маг, с осторожностью пробираясь через рогатки…

Увидев приближающихся к ним людей, заволновались и задёргались уже все передние ряды армии княгини. Но никто так и не сдвинулся с места, никто не обнажил никакого оружия — мечи остались в ножнах, арбалеты продолжали висеть у сёдел. И только ладони воинов беспокойно шарили, будто что-то то ли на себе, то ли перед собой ощупывая. Приблизившись и внимательно оглядев всю эту пантомиму, Грей удовлетворённо хмыкнул и призывно махнул рукой Тони и Патрику:

— Полный порядок! Берите ваших офицеров и подходите ближе!

Раздались команды, произошло шевеление в рядах мятежной армии, и вот уже княжич с принцем, в окружении пары десятков старших командиров, приблизились к вышагивающему перед вражеским воинством Грею.

— Господа, — обратился он к подошедшим, — Выслушайте меня внимательно — это очень важно. Взгляните на этих людей, — он указал на ряды вражеских всадников, — как вы видите, ведут себя они очень странно: с места не двигаются, но всё время будто бы что-то ощупывают. А дело здесь вот в чем. На груди у каждого из них вы можете видеть маленький камушек на шнурке — это амулет. Именно он раньше делал этих людей неуязвимыми, то есть прикрывал их защитным колпаком, но при этом изнутри этого колпака можно было и рубить, и колоть, и стрелять. Теперь же этот колпак работает в обратном направлении: внутрь пропускает всё, изнутри не выпускает ничего. Именно этот колпак изнутри все и ощупывают. Итак, с врагами надо поступать следующим образом: снять с лошади, разоружить, связать, и только после этого снять с пленного амулет. Именно в такой последовательности. Всем понятно?

Командиры чуть ли не хором гаркнули:

— Так точно!

— Вот и чудесно. А теперь, господа офицеры, быстро инструктируйте своих солдат и приступайте!

— Выполнять! — негромко продублировал Патрик и работа закипела.

— А с вами, друзья, — повернулся Грей к принцу с княжичем, — мы сейчас ненадолго расстанемся. Мы — это я и Элли. Вы здесь разберитесь с этим воинством, реквизируйте их знамя и знаки различия, оставьте пленных под надёжной охраной, а сами с тысячным отрядом под видом вернувшегося домой гарнизона врывайтесь в город. Остальные пусть подтянутся следом.

— А вас с нами не будет? — удивился Патрик.

— Буду. Просто мы с Элли отправимся туда незамедлительно. Так что — там и увидимся. Всё, у нас очень мало времени, пошли, Элли.

* * *

— Максим, что-то не так? Ты ведь настаивал, что пойдёшь в город один. Нет, я-то с радостью, но скажи, что пошло не так? — Элька с тревогой в глазах еле поспевала за целеустремлённо шагающим Греем. Тот пока отмалчивался. Но как только они углубились в ущелье и солдаты обеих армий скрылись из виду, он остановился и сказал:

— Эль, мне нужна твоя помощь.

Элька сначала слегка растерялась, но ответила всё же без запинки:

— Да сколько угодно! А что надо?

Грей кивнул на ствол поваленного дерева:

— Садись, тут двумя словами не обойтись. В общем, так. Я себе уже всю голову поломал, пытаясь придумать, как мне подступиться к Лестоку, чтобы он до поры ничего не заподозрил — но ничего путного выдумать не смог. А он волк ещё тот: с ним в размене ударами малой кровью не обойдёшься. Потому я и хотел идти сам — чтобы другие под раздачу не попали. Но вот буквально час назад мне пришла в голову шальная идея, только без тебя мне её не провернуть. Хотя и она тоже опасная, но уже по-иному. И ещё тут будет возможность подстраховаться. Короче, слушай: так как любую личину он сразу раскусит, а без личины я и понятия не имею, как до него быстро добраться, то появился ещё один вариант — прийти к нему тем, кого он хорошо знает. А знает он Крега. А Крег сидит во мне. Вместе с Лендером. Но доминирую я, который — Грей. А если сместить приоритеты и позволить наравне с Греем присутствовать Крегу, то я легко смогу трансформироваться в него самого, в самого настоящего Крега, без всяких личин. И тут есть одна, но очень серьёзная опасность: Крег, получив равные права с Греем, может его подавить, загнав на второй план. Навсегда.

— Э-э… — замотала головой Элька. — Не надо Крега — зачем нам Крег?..

— Погоди, погоди. Для дела надо. Главное — хорошо подстраховаться, прописать в заклинании все нужные условия и обеспечить механизм возврата. В общих чертах я уже всё прикинул. Надо, во-первых, обусловить, что Крег не может касаться плетения заклинания, во-вторых, что он не может нанести вред ни в каком виде ни тебе, ни мне — Грею, ни заданию. В-третьих, ключ возврата будет находиться не у нас с ним, и мы не должны его касаться. А находиться он будет у тебя — ты и только ты сможешь решить, когда надо вернуться Грею. Это будет камень, который надо будет потереть пальцем и при этом произнести «Вернись». А в-четвёртых, срок действия заклинания пусть сам по себе истекает, скажем, завтра утром. Вот.

— Макс, а он захочет тебе помогать?

— Ну… Теоретически мы будем с ним наравне. А насколько я его уже понял, он всегда был очень даже не прочь покуролесить по-черному. Так что он будет в своей стихии, и уже одним этим должен быть доволен. Ну и главное, что это только суть его, которая, в свою очередь, принадлежит мне. В общем, думаю, всё у нас получится…

Элька пожала плечами:

— Ладно, как скажешь. Что делать-то?

— Погоди, ещё вопрос. Ты скачок через сумрак в Монт для нас обоих сделать можешь?

— Могу, только мне надо видеть — куда.

— Хорошо. А вот если ещё не так: к человеку, предмет которого у нас есть, перебросить можешь?

— Хм… А если этот человек сейчас по жердочке идёт, то где мы окажемся?

— Не боись, это мы сейчас увидим. У меня грамота на розыск княжича есть, от мытарей трофеем досталась, а на ней собственноручная подпись княгини. Мы сейчас через неё картинку получим, и узнаем, где узурпаторша находится. Вот туда сможешь перенести?

— Ну, наверное. Показывай.

Грей достал измятую грамоту, отнеся её на ровное место, произнёс заклинание и быстро вернулся к Элли. Пространство над бумагой пошло волной, засеребрилось и превратилось в четкую картину: письменный стол, похоже — в кабинете, за столом миловидная женщина в роскошном одеянии склонилась с пером в руке над исписанным листом.

— Хм… — Грей покривил губы, — Красавица княгиня? Да она же под личиной! Ладно, разберёмся. Эль, вот туда, к столу нас можешь доставить?

— Легко. Сейчас настроюсь.

— Давай. А я пока с Крегом договорюсь…

Элька вскинула на него тревожный взгляд, но, взяв себя в руки, лишь пожала плечами и отошла поближе к картинке. Внимательно всё высмотрев и запомнив, кивнула, развернулась и вздрогнула: в трёх шагах от неё, опираясь на посох, стоял зловещего вида старик в золотисто-черном балахоне. Его смоляные, без малейших проблесков седины, волосы были отброшены назад, открывая большой покатый лоб, который даже без намёка на переносицу переходил в крючковатый ястребиный нос. Но больше всего на смуглом, изрезанном морщинами лице, впечатляли глаза: антрацитовые, практически лишённые белков, похожие на провалы в иной мир.

— Макс?.. — пролепетала Элька.

— Вильям Крег, сударыня, — будто раскат грома встряхнул ущелье, — Вон там на брёвнышке лежит симпатичный черный опал, это вам, он должен идеально подойти к вашим изумительным глазам.

Элька зарделась.

— Скаже… те, тоже! — и, метнувшись к месту разговора с Греем, цапнула черный камушек-ключ, и недолго думая сунула его за пазуху: там и ближе к сердцу, и надёжней.

— Вы готовы, драгоценная донна? — вновь зарокотал низкий голос старика, — Тогда — приступайте.

— Э-э… Господин Крег, для переноса лучше присесть на корточки, так устойчивей… — и невольно вздрогнула под взглядом колдуна, — Там качнёт при выходе…

— Вильям Крег ещё ни перед кем не приседал, сударыня. Делайте ваше дело.

— И ещё… — Элька выглядела смущённой донельзя, — Нам надо держаться за руки…

— Ха-ха-ха, так в чём же дело, дорогая?! — даже камни вздрогнули от этого рокота. Старик протянул ей смуглую сухощавую ладонь.

Элька сначала боязливо к ней прикоснулась, потом, зажмурившись, крепко ухватила и…

На каменистой площадке у ствола поваленного дерева остался только измятый лист княжеской грамоты…

* * *

Сказать, что княгиня была изумлена, — ничего не сказать. Когда на ковре перед её письменным столом вдруг возникли двое необычного вида людей, она всем телом вздрогнула, уцепилась руками в подлокотники кресла и побелела, как стопка бумаги на краю её стола.

«Приземление» у наших диверсантов получилось удачным: Крегу опорой послужил посох, а ведьме, как ни странно — крепкая рука Крега. Но едва лишь они утвердились на ногах, эта же рука переместила Эльку чуть назад и сразу же отпустила. Черный маг начал работать. Он незамедлительно выудил из недр балахона золотой медальон в виде небольшой геральдической лилии, заключил украшение в кольцо между большим и указательным пальцем и, направив его на княгиню, произнёс:

— Отныне ты послушна только мне, мессиру Крегу! Ты поняла?

— Да, мессир, — чуть слышно ответила женщина.

— Тогда слушай приказ, — Крег обошёл стол, прижал медальон к её лбу и, склонившись, что-то зашептал ей на ухо.

Потом выровнялся и спросил:

— Всё ясно?

— Да, мессир, — как заводная кукла повторила княгиня.

— Ну а теперь покажись хозяину без личины.

Взмах его руки вызвал лёгкое колебание воздуха, и вот уже в кресле сидит не обольстительная младая красавица, а сорокалетняя женщина с самой заурядной внешностью.

— Ну, конечно, — хмыкнул колдун, — покойный князь на такое и не взглянул бы! Ладно, оставайся красивой.

Ещё одним взмахом он вернул авантюристке прежнюю личину, взял её пальцами за подбородок, приподнял лицо и, злорадно усмехнувшись, процедил сквозь зубы:

— Но я тебя узнал: ты Ульрика, жена моего закадычного врага, чтоб его земля не приняла… О, так может, Лесток и есть Филиппо?

— Да… — послушно прошептала та.

— Надо же, как изменился, — он отпустил её подбородок, — Или ему помогли?

Ответом был покорный кивок.

— Ладно, неважно, — старик повернулся к Эльке, — Драгоценная донна, соблаговолите уйти с линии огня, я чувствую, как сюда уже спешит мой давний недруг. Станьте вон там в уголке и постарайтесь ни во что не вмешиваться.

Ему было бы трудно возражать, даже если бы и хотелось — уж очень много властной силы было в его голосе. Но Эльке, во-первых, не хотелось, а во-вторых, она уже и сама слышала отдалённые торопливые шаги. А потому быстро переместилась в указанный угол, успев, правда, подумать: «Неужели ЭТО постоянно жило внутри Макса? Ужасть какая…»

Дверь с грохотом распахнулась, и в кабинет влетел высокий узколицый мужчина. Влетел и замер, оценивая обстановку.

— Вильям? — недоверчиво прищурился он, — Откуда ты взялся? Я надеялся больше никогда тебя не увидеть…

— Надейся жить, но умирать готовься — тебе ли не знать древней истины, Филиппо? — вкрадчиво спросил его всё ещё стоящий обок княгини Крег, — Но кто не готов, тому ни к чему и надежда… А к чему ты готов сейчас, Филиппо де Верди?

— Я готов тебя убить!

— О! А это значит, что ты надеешься жить. Но также и то, что ты готов умереть… А ведь никогда не знаешь, в какой момент тебя догонит в спину то, что ты когда-то выплюнул вперёд себя. Ты помнишь свой плевок, Филиппо?

— Я всё помню, Вильям. Отойди от неё.

— Это твоя жена, да, Филиппо? И ты её по-прежнему любишь? Даже с другой внешностью? Или наоборот, с другой — особенно?

— Вильям! Будь мужчиной — не прикрывайся ею!

— Ну, что ты, дорогой, как ты мог такое подумать? У Вильяма Крега всегда доставало благородства! Видишь, я отхожу. Что же ты не подойдёшь к ней, что же не успокоишь несчастную женщину?

Элька из своего угла хорошо видела, как полыхнули яростью глаза Филиппо, какое мощное внутреннее борение в них отразилось, и как в конце концов победило чувство к жене.

Де Верди бросился через комнату к потянувшейся ему навстречу Ульрике и крепко прижал её к себе. Женщина, привстав на цыпочки потянулась губами к его лицу, но Филиппо, лишь мимоходом ответив на её поцелуй, сразу же повернул голову к Крегу.

Женщина тоже посмотрела на колдуна.

Прямо ему в глаза.

Старик кивнул.

И она вынула из складок платья нож для разрезания бумаги.

И… по рукоять вонзила его в грудь мужа.

Глядя в угасающие глаза врага, Вильям Крег бесстрастно произнёс:

— Теперь, Филиппо, и ты знаешь цену предательства…

Но всю торжественность момента испортил скандальный Элькин голос:

— Да что же ты делаешь, гад — ты же задание срываешь! А как же шпионская сеть?..

Колдуна перекосило от ярости и он начал разворачиваться в сторону дерзкой девчонки, но та уже исступленно тёрла черный камушек:

— Вернись! Вернись!!!

Тёмный вихрь взвился в том месте, где только что стоял старик. Взвился, разбух и… лопнул. Посреди комнаты стоял несколько ошарашенный Макс и пялился на Эльку.

— Резидент помирает! — ткнула та пальцем в нужную сторону.

Это сработало как ушат воды. Макс кинулся к умирающему, уже на ходу наговаривая заклинание ментального единения. Со стуком опустившись на колени, поймал потускневший взгляд Филиппо, и будто светящиеся нити мгновенно протянулись меж их глаз.

Целую минуту продолжалось экстренное потрошение сознания Лигорского резидента, и всё это время Элька беспрестанно перекатывала с ладони на ладонь перламутровую сферу, будучи готовой запустить сгустком чистой энергии во всякого, кто посмеет переступить порог…

* * *

Максим поднялся на ноги.

— Ну, как? — обеспокоенно спросила ведьма.

— Умер.

— Да и пусть его, — Элли пренебрежительно махнула свободной рукой в сторону бездыханного тела резидента, — ты-то успел?

— Успел… — кивнул Макс, — думаю, что успел. Там такого наворочено было… Но и того, что таки скачал с него, думаю, с лихвой хватит для всеобщего переполоха.

— Но, а сейчас-то — что?

— Сейчас?.. Ах, да. Погоди чуток, надо подумать.

Элька, затаив дыхание, терпеливо ждала.

— Вот, — через минуту повернулся к ней Грей, — придумал. Надо облегчить Патрику захват Монта, и помочь нам в этом должна сама лже-княгиня.

— А как?

— Рассказывать долго, смотри.

Максим, вынув и активировав уже знакомый Эльке амулет послушания, обратился к по-прежнему безучастно стоящей Элодии:

— Теперь ваш хозяин — я. Это понятно?

— Да, хозяин… — всё так же индифферентно, как и перед этим Крегу, ответила та.

— Тогда, — пряча амулет, продолжил Грей, — отвечайте: вон та, ведущая в ваш будуар, дверь — заперта?

— Нет.

— Хорошо. Эль, открой её, я тело там спрячу…

Неожиданно потемневшая лицом Элька, метнулась к двери и рывком её распахнула. Макс, ухватив тело подмышки, затащил его в разукрашенную шелками комнату и свалил подле необъятной кровати с балдахином. Перевёл дух и уже собрался выходить, как неожиданно дорогу ему заступила Элька с прищуренными, будто смотрящими в прорезь прицела, глазами.

— Что случилось, Эль?

— А ты откуда про её будуар знаешь?..

Максим, озадаченный таким вопросом, сначала на секунду застыл, а потом, хмыкнув, улыбнулся:

— Не парься — мне об этом пять минут назад сам резидент «сказал»…

Элькино лицо залила краска, она резко развернулась и выскочила вон, поспешив вновь занять свой пост у входных дверей.

Выйдя следом, Грей обратился к лже-княгине:

— А теперь, Элодия, слушайте внимательно. Во-первых, ответьте, где я сейчас смогу найти Андреоса Гирерро?

— В левом крыле его дверь последняя справа, сейчас он должен быть у себя.

— Ясно. И, во-вторых: мы сейчас от вас уйдём, а вы сразу же вызывайте коменданта и прикажите ему немедленно собрать все амулеты в пределах его досягаемости: у офицеров и стражников во дворце, в городе, и на дозорных башнях. Все, включая его собственный. Пусть их доставят в ваш кабинет, и никому кроме меня не позволяйте к ним прикасаться. Даже себе. И дожидайтесь меня здесь. Всё ясно?

— Да, хозяин.

— Вот и ладушки. Пошли, Элли. Только сначала давай я тебя «переодену»…

Они вышли за дверь, свернули налево и, под руку, неспешно, чтобы не привлечь к себе излишнего внимания, двинулись по длинному дворцовому переходу в левое крыло. По пути навстречу им попалось несколько слуг и придворных, но спокойно идущая парочка ни у кого не вызывала беспокойства. Одни только брошенные вскользь любопытные взгляды.

Видя, что Эльку что-то снова беспокоит — тоже, по всей видимости, любопытство — но она, боясь снова попасть впросак, не решается заговорить, Максим решил прийти подруге на помощь:

— Спрашивай.

— Кто такой Андреос Гирерро? — сразу затараторила та, — И зачем он нам нужен? И…

— Стоп, стоп. Не всё сразу. По порядку: Гирерро — камердинер графа Лестока или как там его ещё, короче — нашего резидента. Но это официальная должность, а на самом деле он был ближайшим помощником и доверенным лицом покойного графа. Тоже маг, хотя и слабенький. Зато мощный аналитик и прожжённый интриган. Ни одна каверза не обходилась без его участия. Поэтому нам надо как можно скорее его нейтрализовать. Ещё вопросы?

— И как мы его будем э… ней-тра-лизовывать? Убьём?

— Без понятия. Придём, увидим и решим. Убить — один из вариантов нейтрализации. Крайний.

— Макс…

— А?

— А ты не мог бы без этих твоих словечек обходиться? Ней-тра-ли… тьфу! Ну, скажи просто — грохнуть, и всё всем сразу понятно…

Макс даже на секунду остановился от неожиданности, внимательно посмотрел на девушку, потом мотнул головой и зашагал дальше, бормоча:

— Ну, ты, ведьмочка, крута!..

Наконец они достигли нужной им двери.

— Эль, постой чуть в стороне. Зайдёшь через минуту — будешь моим отвлекающим фактором.

— Фактором… — проворчала Элька, но послушно притормозила.

Макс подошёл к двери и уже хотел было безо всяких церемоний её толкнуть, как за его спиной вдруг раздался зычный голос:

— Именем пресветлой княгини — стойте! Назовитесь!

Максим обернулся. Оказывается, из бокового коридора только что вышел какой-то бравый офицер, и, увидев незнакомых людей, решил проявить бдительность.

— Барон Грау, гость Её Сиятельства, — без промедления отозвался Грей, и на всякий случай обезвредил на офицере ещё не сданный им амулет. И, порывшись в резидентской памяти, добавил, — а вас, капитан я знаю, вы Тео Керол, княгиня о вас очень хорошо отзывалась.

Капитан после этих слов чуть ли не лопнул от гордости, и сразу же стал намного дружелюбней:

— О, прошу прощения за беспокойство, господин барон…

Но тут его глаза округлились, а Макс услышал за своей спиной два почти слившихся воедино звука: скрип открываемой двери, и сразу за ним — будто удар грома. Его тренированное тело отреагировало мгновенно и единственно правильно — ноги бросили его подальше от грохота, но — в сторону застывшего изваянием офицера, а прямые пальцы правой кисти, надёжно отключая, врезались тому в кадык. На одном дыхании он завершил разворот, и его взору предстало печальное зрелище: сбоку от дверей с растерянным видом стояла его боевая подруга, а в дверном проёме, наполовину из него вывалившись, лежало чьё-то, одетое в парчовую ливрею, тело — с кинжалом в руке и… без головы.

Макс взглянул на ещё не пришедшую в себя ведьму:

— Эль, ты чего творишь? И кто это был?

Та судорожно вздохнула и с трудом выговорила:

— Я не знаю. Он рывком открыл дверь и… занёс над тобой кинжал. А шарик силы у меня уже в руке был. Ну, я и…

— Шарик… — передразнил её Макс, — да это бомба какая-то, а не шарик. В голову-то зачем? Поди теперь узнай, кто это был. Хотя, постой…

Он присел и чуть вывернул левую кисть убитого: на указательном пальце не хватало одной фаланги.

— Хм, поздравляю вас, девушка, вы только что вместе с черепушкой снесли в преисподнюю самые коварные мозги этого княжества. Это и был Гирерро. Ну, что ж, не самое плохое решение проблемы. Хотя, на мой взгляд, излишне радикальное. А теперь надо быстро сматываться куда подальше — сюда уже бегут. Так, магов здесь больше не осталось, поэтому давай-ка мы станем невидимыми…

Четвертью часа позже, тщательно проинструктировав Элодию и прихватив с собой короб со сданными амулетами, Макс с Элькой самым бесстыжим образом покинули поле боя и нашли себе надёжное пристанище в будуаре княгини. Теперь оставалось только ждать — вот они и ждали: Макс, развалившись в мягком кресле, а Элли с восторгом оккупировав огромную кровать под балдахином. Правда, сначала пришлось убрать тело резидента — с глаз долой в платяной шкаф.

А ещё через час началось…

Захлопали двери, забегали люди… Но, так как приказы княгини хотя и вызывали недоумение, но всё же исполнялись беспрекословно, то смена власти в Лигоре прошла почти без кровопролития. А спустя ещё полтора часа Патрик уже полностью подчинил себе и столицу, и сам дворец…

В общем-то, и дальше всё сложилось вполне благополучно.

Команда ещё неделю после взятия княжичем Монта валандалась в Лигоре, дабы отследить всех неохваченных владельцев амулетов, за это время князь Патрик сколотил из старых преданных кадров надёжный кабинет министров, наладил его работу, и только тогда все с лёгким сердцем смогли наконец-то отбыть в Таланию — чтобы ожидать там скорого прибытия Лигорского князя. Патрик должен был приехать для подписания союзного договора, чем наследный принц гордился несказанно. И заслуженно, в общем. Грей позже часто вспоминал, как по-новому король взглянул на сына после его доклада о «вербовке» княжича… А потом, по приезду князя, Фредерик ещё и довольно потирал руки, так как кроме всего прочего, неожиданно был обнаружен дополнительный рычаг давления на и без того уступчивого парня: не устоял-таки влюбчивый Патрик пред великолепием Лючии фон Тауфф…

Но это случилось позже.

А пока тройка друзей отбыла в Гренц, чтобы разузнать как идут дела у тамошнего «истребителя нечисти».

Гл. 19

…Как Бек не прибеднялся, но дела у него шли очень даже неплохо: за это время ему удалось ликвидировать ещё семерых чудищ. Конечно же, если бы не помощь «летучего отряда» волков, таких успехов он бы не достиг, но и волки без него вряд ли имели бы возможность так усиленно питаться:

— Представляете, — возбуждённо говорил сотник, когда все по приезду расположились на отдых вокруг пылающего очага в его доме, — эти лохматые негодники заелись до такой степени, что выедают в туше только самые лакомые куски, да и то не за один раз! Мне теперь остатки туш сжигать приходится! И толстые стали, как шары — скоро даже бегать не смогут. А тогда уж и вовсе катастрофа будет — ведь без них я за монстрами до конца жизни по лесам промотаюсь! И когда же я в таком случае в Альфану смогу попасть, а господин барон?

— Ну так езжайте с нами ненадолго… Никуда эта нечисть без вас не денется, подождёт. — Максим наслаждался отдыхом и пребывал в самом добром расположении духа, — Их же по моим прикидкам где-то около трёх десятков ещё осталось, это как минимум ещё на полгода работы. А в Альфане вас уже заждались поди…

— Да? — обрадовался Бекк, — А когда вы собираетесь ехать?

— А вот денёк у вас погостим и двинемся.

— Ох ты, не успею я… — расстроился сотник, — я ведь тут такую штуку задумал: из головы одной твари чучело набить и королевскому кабинету курьёзов подарить. Я слыхал, что есть такой у короля, правда ведь, Ваше Высочество?

— Правда, Зиг, есть, — отозвался Тони, — и, думаю, король вашему подарку очень бы обрадовался. А что не получается?

— Да чучельник не успеет, у него, говорит, — Зигмунд многозначительно поднял палец, — процесс… Ещё как минимум неделю провозится. Да, жаль, с вами я не успею. А письмо передадите?

— Без проблем, Зиг, хоть бы и целую сотню. А кому это?..

— Кхм… Адресата, Тони, ты отлично знаешь, — махнул ему рукой Грей, — письмецо для Мари будет, верно ведь, Зиг?

Забавно было наблюдать, как краснеет похожий на гору богатырь.

— Верно, господин барон. Я ей обещал, что как смогу — весточку подам.

— Да не смущайтесь так, старина, мы ведь только рады за вас. А вот скажите, Мари вам на прощание случайно ничего не подарила?

— Да нет, не было ничего такого…

— А вот и зря. Была бы у вас от неё вещица какая-нибудь, я смог бы тогда вам хоть сейчас разговор устроить, всё бы и сказали, что нужно.

— Сказать?.. Э-э нет, господин барон, плохой из меня говорун, может оно пока и к лучшему, что нет никакой вещицы… Я как её лицо вижу, так у меня будто язык бы к нёбу присыхает. А в письме я и лучше, и больше смогу сказать. Так что пусть сначала будет письмо, а потом, когда чучельник морду набьёт… тьфу — доделает, и я сам приеду, глядишь, а всё самое главное уже сказано будет, и, притом — так, как надо…

— Ого, — засмеялся Тони, — какой тонкий расчёт, старина, даже не ожидал от вас! Ну, при таком продуманном подходе к делу, за вас можно быть спокойным!

— Вы, главное, не робейте, Зиг, — поддержал его Максим, — Мари ведь тоже к вам неровно дышит…

— Шутите, господин барон?

— Да какие шутки, когда я видел, какими она на вас глазами смотрела! Короче, вы там в письме вокруг да около не ходите, а безо всяких экивоков зовите её замуж, и вот вам моё слово — всё у вас сладится!

— Эх, вашими бы устами… — лицо Зигмунда расплылось в мечтательной улыбке.

— Точно-точно, так и будет. Ладно, господа, — Максим поднялся из уютного кресла и с хрустом потянулся, — вы тут ужинайте, на ночлег устраивайтесь, а меня не ждите, есть тут у меня одно неотложное дельце… В общем, отдыхайте.

Макс подхватил стоящий у стены меч и, на ходу надевая перевязь, вышел из дома. На дворе уже сгустились вечерние сумерки и над горизонтом вовсю помигивала здешняя «вечерняя звезда» Силия, по яркости не уступающая земной Венере, только вот не белая, а сиреневая. Ну, сумерки магу не помеха, а Маргус, тот вообще — не знамо каким чудом, ночью видел не хуже кошки. Не иначе как в своё время Лендер постарался…

В конюшне было темным-темно, и Грею, чтобы ни на что не напороться, пришлось задействовать «ночное зрение». А в его собачьих черно-белых тонах сразу же стала видна неправильность формы одного из подпирающих сволок столбов возле Маргусова стойла. А… боевая подруга соскучилась.

— Не спиться? — бросил он мимоходом и, как ни в чём ни бывало, направился к коню в стойло.

— Вот же филин… А я чуть ногу не сломала, пока пробралась. Ну, и куда это ты на ночь глядя?

— Да есть на уме одна затея…

— Затея? И где она живёт?

Макс поставил у ног уже снятое со стены седло и подошёл к девушке:

— Эль, во-первых, я совершенно не должен перед тобой отчитываться, — даже в этом ущербном свете было видно как сразу надулись ведьмины губки, — ну, а во-вторых, ладно — давай, седлай свою лошадку и поедем вместе «знакомиться» с моей затеей…

Элька секунду стояла неподвижно, а потом блеснула в улыбке зубами и рванулась было в сторону своей коняшки.

— Стой, — ухватил её за рукав Максим, — убьёшься. Тебя, что, Брунхильда не учила в темноте видеть?

— Ой, а точно ведь, а я и забыла!

И четвертью часа позже они уже неспешно удалялись от окраины Гренца. Неспешно, потому что единственной «незрячей» единицей в их компании оказалось как раз-то Элькино до этого мирно дремавшее в стойле непарнокопытное, над которым ещё ни один маг не соизволил достойно потрудиться. Вот и побаивалось теперь темноты ведьмино «средство передвижения», несмотря ни на зрячее руководство хозяйки, ни на авторитет рядом идущего Маргуса…

И лишь когда неясные очертания городка скрылись за небольшим леском и Грей вывесил в трёх метрах перед лошадьми небольшого «светляка», бедное животное наконец-то вздохнуло свободно и смогло перейти на лёгкую рысь. А заодно повеселела и Элька, потому что выбранное Максом направление уже не оставляло иных вариантов: целью их путешествия была крепость Старк.

— Но, почему ночью-то? — всё же не удержалась она от вопроса.

— Потому, что завтра с утра едем в столицу: нас ждёт король. И так задержались без меры… — пожал плечами Макс, и до самой крепости не проронил уже ни слова…

Н-да, днём громада Старка выглядела малость повеселее. А сейчас, в эту довольно тёплую ночь пробираясь через пролом в стене, Элька, хотя и была девицей не самого робкого десятка, всё же время от времени зябко поводила плечами: белеющие в густой тени кости и черепа выглядели сейчас особенно зловеще. А внезапно раздавшееся над головой хлопанье крыльев разбуженной ими птицы и вовсе заставило её присесть на корточки.

— В первый раз ты как-то посмелее была, — ухмыляясь, поддел её Максим.

— Ага — тогда солнце вовсю светило, и эти спокойно лежали, — она ткнула пальцем в сторону ближайшего жутко ощерившегося в темноте черепа, — А сейчас я просто кожей чувствую, как они ворочаются…

— Да ну, Эль, не выдумывай… А хочешь, я всё здесь тебе освещу?

— Думаешь, поможет?

— Ну, свет от детских страхов — первейшее средство!.. — хохотнул Максим, запуская над двором крепости сразу десяток мощных «светляков», и тут же громко чертыхаясь, — Ч-чёрт, по глазам-то как… Надо же было сначала этот «бинокль» снять…

— А это тебе, чтобы не смеялся над беззащитной девушкой! — обрадовалась Элька, хотя и самой пришлось зажмуриться от резкого светового перепада. — Вот! Теперь совсем другое дело… Куда пойдём-то, в донжон?

— В донжон. Если что и сохранилось за столько лет, то только там…

— А давай сначала к нашему лучику зайдём? А то у меня уже ничего заряженного не осталось, всё в Лигоре растратила.

— Хорошо — начнём с луча.

Загнав светляков внутрь башни и распределив половину из них под потолком первого этажа, Макс с Элькой в сопровождении оставшихся спустились в подвал. Элька кинулась к лучу как к старому знакомому и, добежав, начала всячески его оглаживать и даже что-то нашёптывать.

Максим хмыкнул, глядя на такой всплеск эмоций и, бросив ей: «Я осмотрюсь пока…» — начал обход подвального уровня. Первым делом он заглянул в соседнее крыло и остался им разочарован: это были банальные застенки. Конечно, и пыточная с развешанным по стенам неслабым палаческим инвентарём, и два ряда от пола до потолка зарешеченных камер, и даже парочка мумий на истлевшей соломе несомненно вызывали интерес, но не в режиме цейтнота. Поэтому он не стал тратить время и вернулся к Эльке. Но та только отмахнулась: «Да подожди ты!» — и тогда он, прохаживаясь в ожидании завершения процесса по залу, решил ещё раз взглянуть на останки барона Мерца. И не зря.

Рассматривая затейливую резьбу на золочёной кирасе, он заметил на шее барона уходящую под панцирь витую серебряную цепь и, ни мало не смущаясь, потянул её кончиком кинжала наружу. А вот то, что Мерц носил на этой цепи, безмерно его заинтриговало: это был немалых размеров, и, что было ещё более интересным — непонятно из какого металла, ключ. Без затей, прибегнув к примитивной физической силе, Макс разорвал цепь и, «подозвав» один из светляков поближе, внимательно рассмотрел находку: ключ был серый, длиной в ладонь, с очень сложной бородкой. И очень лёгкий, хотя и явно металлический — почему-то сразу возникла аналогия с титановым сплавом, только вот что-то не слыхал Макс, чтобы в этом мире что-либо знали о редкоземельных элементах…

Нестерпимый исследовательский зуд подталкивал его не мешкая броситься на поиски ответной ключу замочной скважины, но Элька всё ещё возилась с зарядкой своих амулетов и горка заряженных пока что ещё даже не переросла горку пустых…

«Ладно, — подумал Максим, не без труда взяв себя в руки, — тогда прибегнем к магии…».

Включив сканер, он начал планомерно просвечивать стены. Слева, за лучом, стена отгораживала зал с линзой. За которым был сплошной монолит. Прямо перед Греем за стенкой были уже знакомые тюремные камеры. Справа — монолит на многие метры. Так, а сзади — за той стеной, под которой принял свою смерть мятежный барон?

Оба-на… За этой стеной были два помещения, но — ни одной двери, кроме проёма между ними! И тут Максима вдруг осенила догадка: ведь барон же куда-то бежал после активации «несущего ужас» перстня?!

Перейдя на обычное зрение, он провёл воображаемую прямую: от места прежней установки треноги к телу Мерца и, дальше — к стене. Бесцеремонно перешагнув через мумию, подошёл к каменной кладке вплотную и присел на корточки: замочная скважина должна быть где-то на уровне пояса…

Есть! Вот она, короткая щель в растворе между камней — как раз такая, чтобы прошла бородка ключа!

Максим медленно, будто боясь спугнуть удачу, выпрямился, вставил ключ в щель, провернул и… квадратный участок стены, размером где-то метра два на два, без малейшего скрипа провернулся вокруг вертикальной оси! Похоже, вечер удался…

Загнав вперёд себя светляка и прощупывая сканером всё вокруг, Макс шагнул внутрь. Бегло осмотревшись, он заключил, что здесь, похоже было что-то вроде кабинета: в этой комнате был большой заваленный книгами стол, шикарное, обитое бархатом кресло, не понять чем уставленные полки вдоль стен, и ещё какое-то громоздкое устройство справа от дверей — «Дыба, что ли?..» …

А слева виднелся проход в соседнюю комнату, а за ним какой-то хлам на полу и развешанное по стенам оружие. И ещё — приличных размеров сундук в дальнем её углу. Чтобы иметь полную ясность, Максим сразу же решил заглянуть под его крышку.

Ого, Грей, да ты стал раз в пять богаче!

Сундук был разделён на несколько отделений: монеты, слитки — отдельно золото, отдельно серебро. Отдельно горка небольших кожаных мешочков, как оказалось — с гранёными камешками… Вынутый на свет крупный изумруд так заиграл гранями, что Макс не стал возвращать его на место и сунул в карман: захотелось порадовать Эльку…

Ладно, это хорошо, но это — потом. Вернувшись в кабинет, он внимательно оглядел громоздящуюся у стены «дыбу». Да нет, это не дыба, дыбу он только перед этим видел в пыточной — там всё по-иному. А здесь, сбоку, на одном из столбов было закреплено на шарнире большое вогнутое зеркало, и больше никаких тебе крючьев, блоков или петель… Максим потянул зеркало и оно, прокрутившись встало ровно промеж столбов, вогнутой частью к стене. Хм, интересно…

Макс выглянул в зал, где всё ещё возилась с амулетами Элька, и прикинул, что же там за стеной напротив зеркала? Упс… Луч! Именно в это место стены раньше упирался луч чистой энергии — до того, как Макс его перенаправил. Ого. Луч концентрировали, а потом зачем-то направляли в центр вогнутого зеркала… Задачка. Ладно, будет ещё время и на эту шараду…

Грей вернулся в тайный кабинет — теперь уже прямиком к рабочему столу. Книги, книги, тетради… Да уж — совсем, совсем не прост был прежний владелец Старка… Открыв наугад несколько книг, Макс с удивлением обнаружил в них множество технических рисунков всяческих непонятных устройств с выносками, описанием, с заметками на полях. Тетради тоже пестрели разнообразными зарисовками между написанного убористым почерком текста…

А это… О, да это же дневник! Тетрадь лежала раскрытой посредине стола с, брошенным на исписанную коричневым текстом страницу, серебряным карандашом. На каждом листе — даты, аккуратно проставленные в начале довольно длинных абзацев даты… Максим отлистал к началу и пробежал глазами несколько записей, пока не наткнулся на одну, бросившуюся в глаза обилием восклицательных знаков:

«…Сегодня мне подробно объяснили мои обязанности и они оказались просты до смешного! Я должен лишь следить, чтобы в районе заточения Анехона никто не проявлял никакой деятельности: не селился, не проводил никаких изысканий и т. п. И в случае, если я сам не смогу с ситуацией справиться, мне надо всего лишь немедленно Их известить и они сами её уладят! И ещё — чтобы я никому не проболтался о своей связи с Хозяевами Алтаря! И всего-то! И за это мне будут платить не только золотом и камнями, но и знаниями! Они, правда, на последнее согласились нехотя, но я был тверд до конца, и всё-таки своего добился!!!»

«Ого… — Максим невольно затаил дыхание, — это с чем же я столкнулся? Он, что, был здешним резидентом Древних? Вот это дела… Нет, здесь эту тетрадь оставлять нельзя — дома изучу». И он затолкал дневник поглубже во внутренний карман куртки. Всё, надо заметать следы…

— Эль, — позвал он, выглянув в зал, и вывешивая светляка над входом в тайник, — иди, покажу, что я здесь отыскал!

Элька, которая, похоже, уже закончила зарядку и как раз рассовывала амулеты по карманам, тут же оказалась рядом и засунула голову в проём:

— Ух ты! А что здесь?

— Тайный кабинет барона, он тут читал, писал и деньги хранил.

— Много? — сразу выхватил самое существенное практичный ум ведьмы, — Покажи!

— Ой, Эль, да что там интересного? Деньги как деньги. А всё остальное — меха разные, ткани — всё в труху превратилось. Зато, смотри какой камешек сохранился!

Макс раскрыл ладонь и покатал на ней изумруд, заставляя его играть всеми гранями.

— Ох… Ой-ё-ёй… Он как называется? А можно подержать?

— Можно, — Грей протянул ей камень, — изумрудом он называется. И не только подержать можно — дарю!

— О-ой… — хотя и растерялась, но всё же засияла глазами Элька, — он же ж, наверное, дорогущий?..

— Ну да, не дешёвый, — снисходительно улыбнулся Максим, — по крайней мере, домик в Альфане на него купить можно.

— Да? Ого… — Элька не могла оторвать от камня взгляда, но именно этого и добивался сейчас Грей.

— Так, всё. Остальное покажу тебе в следующий раз, сейчас поздно уже, надо возвращаться.

— А деньги как же?

— Полежат ещё. Я их сейчас так закупорю — ни один маг не распечатает, а уж о простом смертном и речи не будет. Выходим.

Элькино любопытство было надёжно нейтрализовано лежащим не её ладони зелёным пламенем, и она безропотно позволила себя выдавить из дверного проёма. Макс потянул за ключ, и дверь бесшумно затворилась. Поворот, лёгкий щелчок — и нет больше никакой двери, никакого кабинета.

Полистав память, он отыскал там сложнейшее заклинание «Печать Богов», и ещё пару минут потратил на его наложение.

— Эль, ты, это — спрячь его поглубже, — кивнул он на камешек, — а то споткнёшься и лоб расшибёшь. Ты мне сейчас здоровая нужна будешь.

— Зачем? — Элька отвернулась и ловко сунула камень за пазуху.

— Заклинания будем творить: я запечатывать, а ты морок наводить — чтобы ни сюда, ни в подвал, ни вообще в донжон ни одна живая душа попасть не смогла. Начинай прямо отсюда…

* * *

Месяцем позже.

— …Ну что, Макс, ты доволен своим новым назначением?

— Мой принц, смени я одну должность на другую, вопрос был бы уместен. А когда к должностям личного телохранителя монаршего наследника и штатного королевского мага добавлены ещё и обязанности куратора тайной полиции… Тогда, знаешь ли, твой вопрос попахивает откровенным ехидством…

— Скажешь тоже… Даже намёка на это не было. Просто интересно стало, ведь раньше такой должности и не существовало вовсе: отец её на ходу придумал — чтобы, не снимая Штейна с поста, наказать его за все упущения.

Друзья сидели на уютной террасе Греевского домика. Как ни странно, сейчас они здесь оба были в гостях: около трёх недель назад жилище было отдано в полное распоряжение одной молоденькой ведьмы, к которой друзья теперь ежевечерне забегали на бокал стинийского. Стинийского из Греевского погребка. Но — из рук хозяйки.

— Ну да, его наказал, а отдуваться — мне!

— Брюзжишь?

— Угу, есть маленько…

Хотя, если быть до конца честным, брюзжать особо было не с чего. После обстоятельного доклада Максима о перипетиях Лигорской «командировки» король, что называется, рассвирепел. И самое малое, что светило в тот момент начальнику тайной полиции, так это прозябание в родовом поместье со статусом «опальный». Но такая горячность короля никому бы не принесла пользы, и Макс попытался сгладить монарший гнев, за что и поплатился. Теперь за малейший промах Штейна по первое число всыпят ему, Максиму, но сам Штейн при этом тут же будет низложен навсегда. И Штейн теперь старался. Правда надоел уже хуже осенней мухи: потому, что все операции со всех ног бежал согласовывать с Греем…

— Кстати, Тони, а чем там дело у Лючии с Патриком закончилось? Ему-то уехать срочно пришлось, и я слыхал, что он вроде бы предложение ей успел сделать. Но вот она ему — что?..

— Ха! А она ему — ничего! Ничего ему не ответила, так и укатил в неведении… Это только перед тобой эта твердыня могла почти без боя капитулировать, а остальным вот так просто — не светит!..

В дверях показалась Элька с фруктами и очередной бутылкой стинийского на подносе, и, очень похоже, она успела услышать последние реплики друзей:

— И которая же это Лючия не устояла перед Максом? Та, что приёмная дочь короля?

Максим бросил на принца укоряющий взгляд и хотел было перевести всё в шутку, но Тони, бросившись спасать положение, ввернул:

— Да между ними уже давно ничего нет, они только дружат…

— Вот как, — хотя лицо Элли сохраняло полную безмятежность, но глаза её заметно потемнели, — И что же, эта непревзойдённая красавица Лючия так и не ответила взаимностью нашему доблестному Патрику? Какая несправедливость…

Поднос почти плавно опустился на стол. Чуть слышно звякнули бокалы.

— Элли, не вздумай вмешаться, — бесстрастно, но твёрдо произнёс Грей.

— Кто, я? Да никогда в жизни! — Элькины юбки взвились колоколом, и она скрылась в доме.

— Вот чёрт, что же теперь делать… — искренне расстроился принц.

— Что делать, что делать, — всердцах передразнил его Макс, — к свадьбе готовиться — вот что делать!

— Чьей свадьбе?

— Да сестрицы твоей, чьей же ещё… Всё, окрутит она её — как пить дать окрутит. Угораздило же тебя брякнуть…

— И как же они теперь?..

— Как? Да лучше всех. Любовь до гроба — счастье в дом. Сначала Беккову женитьбу отгуляем, а затем — Патрикову… Ты, главное — молчок, а то только хуже будет.

— Н-да, дела… — наследный принц по-крестьянски почесал затылок, — Но что уж теперь-то? Ну и… ладно. Кстати, Макс, отец что-то отмалчивается, так хоть ты скажи: как там сейчас дела с Бризарским сватовством? А то, глядишь, и меня окрутят, а я и знать не буду.

— Эх, Тони, не до сватовства пока Бризару, затих он — видать, переваривает потерю Лигора. Но чует моё сердце, войны нам не избежать. А не далее как вчера из Бризара дипломатической почтой получено письмо нашего посла, и там, среди всего прочего, говорится об интересной сплетне, имеющей широкую популярность в бризарских низах. А именно: будто Её Высочество принцесса Элизабет, ну, вроде как — раздвоилась, и которая из двух настоящая — никто не знает… Тебе это ничего не напоминает?

— Орден?..

— Очень на то похоже.

— Макс, так надо ведь обязательно с этим разобраться!

— Что, рвёшься в бой?

— Ну не будем же мы здесь отсиживаться?

— Нет, не будем. Вот ещё по бокальчику опрокинем — и пойдём. Баиньки…

Content

Вадим Друзь
Сателлит Его Высочества

ЧАСТЬ I. Талания

Гл. 1

Гл. 2

Гл. 3

Гл. 4

Гл. 5

Гл. 6

Гл. 7

Гл. 8

Гл. 9

Гл. 10

Гл. 11

ЧАСТЬ II. Лигор

Гл. 1

Гл. 2

Гл. 3

Гл. 4

Гл. 5

Гл. 6

Гл. 8

Гл. 8

Гл. 9

Гл. 10

Гл. 11

Гл. 12

Гл. 13

Гл. 14

Гл. 15

Гл. 16

Гл. 17

Гл. 18

Гл. 19