Ошо

Ближе к истине. О «Принципах трансформации ума» Атиши

Медитируйте на Атишу, прислушайтесь к его советам; они обладают огромной ценностью.

Это не философия – это руководство по самоподготовке, руководство по внутренней трансформации.

Это книга, которая может помочь росту вашей мудрости.

ОШО

OSHO является зарегистрированной торговой маркой и используется с разрешения Osho International Foundation.www.osho.com/trademarks

Все права защищены.

Публикуется на основе Соглашения с Osho International Foundation, Banhofstr/52, 8001 Zurich, Switzerland, www.osho.com

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru), 2014

Глава 1

Трижды великий Атиша

Сначала изучи основные положения.

Думай, что все явления подобны снам.

Исследуй природу нерожденного осознания.

Пусть даже сам этот метод уйдет сам собой.

Утвердись в природе основы познания, сущности.

В промежутках между занятиями считай, что явления призрачны.

Практикуйся в соединении, направлении и объединении.

Для этого следуй за своим дыханием.

Три объекта, три яда, три основы добродетели.

Практикуйся в словесном выражении в каждом образе поведения.

Религия не является наукой… Религия не является наукой в том смысле, в каком науками являются физика, математика и химия. Но все же религия – это наука, потому что это предельное знание, а слово «наука» означает осознание. Если религия не наука, что же еще может ею быть? Это величайшее, чистейшее осознание.

Обычная наука – это знание, а не осознание. Религия же – это само осознание. Обычная наука ориентирована на объект – она что-то знает и поэтому является знанием. Религия не ориентирована на объект, у нее нет объекта, она ничего не знает. Знание знает само себя, как зеркало, которое отражает само себя. И поэтому религия – это не знание, но осознание.

Наука – это осознание более низкого качества; религия – более высокого качества. Религия – это Philosophia Ultima: предельное знание. Они различаются не по духу – дух один и тот же – а именно по чистоте.

К науке примешано много грязи. Религия же – чистая сущность, чистый аромат. Грязь исчезает, появляется лотос. А на последней стадии даже лотос исчезает, остается лишь аромат. Таковы три стадии осознания: грязь, лотос и аромат.

Религию нельзя усвоить, потому что в ней нет объекта. И, тем не менее, ее можно постичь. Ее нельзя объяснить, но можно пережить на опыте. Невозможно проинформировать вас о религии, потому что религия не может быть сведена к информации. Но вам можно показать дорогу, путь к ней – пальцы, указывающие на луну. Очевидно, что пальцы – это не луна, но пальцы могут указывать на луну.

Эти «Семь принципов тренировки ума» великого мастера Атиши представляют собой пальцы, семь пальцев, указывающих на луну. Не цепляйтесь за эти пальцы, не становитесь слишком к ним привязанными. Суть не в них, так вы упустите суть. Используйте эти пальцы, а затем забудьте о них и смотрите туда, куда они указывают. Если вы видите луну, то кому нужны пальцы? Кто о них помнит? Они автоматически становятся несущественными, исчезают.

Вот почему для тех, кто получил переживание религии, все статуи становятся совершенно бесполезными, все методы становятся несущественными. Когда цель достигнута, о пути забывают.

Атиша – один из редких мастеров, редкий в том смысле, что сам он учился у трех просветленных мастеров. Такого никогда не случалось ни до него, ни после. Быть учеником трех просветленных мастеров – это просто невероятно, потому что одного просветленного мастера достаточно. Но эта история о том, что его обучали три просветленных мастера, имеет и метафорическое значение. И вместе с тем это правда, это также и исторический факт.

Вот эти три мастера, с которыми Атиша провел многие годы. Первым был Дхармакирти, великий буддийский мистик. Он научил его не-уму, пустоте, тому, как оставаться без мыслей, как очистить ум от содержимого и оставаться пустым. Вторым мастером был Дхармаракшита, другой буддийский мистик. Он научил Атишу любви, состраданию. А третьим был Йогин Майтрейя, еще один буддийский мистик. Он научил его искусству принятия страданий других людей и поглощения их собственным сердцем: любви в действии.

Такое оказалось возможным, потому что все трое этих мастеров были большими друзьями. Они вместе начали свой поиск, вместе следовали по пути и по-прежнему оставались вместе, достигнув цели.

Атиша стал учеником Дхармакирти. Дхармакирти сказал ему: «Я научу тебя первому принципу. За вторым ты пойдешь к Дхармаракшите, а за третьим – к Йогину Майтрейе. Так ты познакомишься со всеми тремя лицами предельной реальности, с тремя лицами Бога – троицы, тримурти. И так ты узнаешь о каждом из этих лиц от человека, который наиболее в этом совершенен».

Люди достигают Предельного этими тремя путями. Если вы приходите к нему через пустоту, вы постигаете также и два остальных принципа, но вашим основным путем остается путь пустоты – о ней вы знаете больше, и поэтому во всем, чему вы учите, будет присутствовать акцент на пустоте.

Именно это произошло с Буддой. Он достиг через пустоту, и поэтому на ней основано все его учение. В учении Будды нет Бога, потому что Бог – это мысль, содержимое ума, объект. Бог – это нечто другое, а Будда достиг, отбросив другое. Будда достиг, полностью опустошив свой ум, и поэтому для Бога не осталось места. Не осталось места вообще ни для чего. Его путь – чистейший via negativa, путь отрицания.

То же самое случилось с Дхармакирти. Он был совершенным мастером пустоты, мастером, работающим в основном с пустотой. И когда Атиша научился быть пустым, мастер сказал: «Будет лучше, если для дальнейшего обучения ты пойдешь к Дхармаракшите, потому что он достиг Предельного совершенно другим путем. Точно так же, как на Эверест можно подняться с различных сторон, он прошел по совершенно другому пути, пути сострадания, сочувствия, однако мне этот путь знаком лишь постольку, поскольку я вижу его с вершины.

Я достиг цели, следуя по пути пустоты. Достигнув вершины, можно увидеть внизу все пути; они все доступны для вашего взгляда. Но следовать по пути во всех его разнообразных измерениях, во всех его подробностях, мельчайших деталях – это совершенно другое». И если смотреть на него с вертолета или с вершины горы, он, несомненно, будет выглядеть по-другому; это будет вид с высоты птичьего полета.

Дхармакирти сказал: «Если бы нам не к кому было обратиться, я научил бы тебя и другому пути. Но поскольку совсем рядом, в пещере по соседству, живет такой человек, как Дхармаракшита, будет лучше, если ты пойдешь к нему».

Сначала нужно стать пустым, совершенно пустым. Но вы не должны цепляться за пустоту, иначе вы в своей жизни никогда не познаете позитивного выражения религии. Ваша жизнь будет лишена поэзии, радости, ощущаемой, когда делишься; вы останетесь пустыми. У вас будет некое качество свободы, но ваша свобода будет лишь свободой от, она не будет свободой для. А пока свобода не станет и тем, и другим – свободой от и свободой для, что-то будет упущено, чего-то будет не хватать; ваша свобода будет скудной. Быть свободным от – это свобода низкого сорта.

Настоящая свобода начинается лишь тогда, когда вы свободны для. Вы можете петь песню, танцевать и праздновать; вы начинаете переполняться.

Человек живет страстью, сильным чувством. Когда ум исчезает, чувство превращается в сочувствие, сострадание. Страсть означает, что вы нищий с чашей для подаяний; у каждого вы просите и просите все больше и больше; вы эксплуатируете других людей. Ваши взаимоотношения с ними – это не что иное, как эксплуатация, замысловатые способы завладеть другим человеком, очень хитрые стратегии, чтобы доминировать. Если вы живете умом, страстью, то вся ваша жизнь – это политика с позиции силы. Даже ваша любовь, даже служение обществу, даже ваша благотворительность есть не что иное, как силовая политика. Глубоко внутри существует стремление властвовать над другими людьми.

Когда ум отброшен, та же энергия становится состраданием. И жизнь принимает совершенно новый оборот. Теперь это больше не нищенство; вы становитесь императором, вы начинаете давать. Теперь у вас кое-что есть – это было у вас всегда, но из-за ума вы об этом не знали. Ум создавал вокруг вас темную пелену, и вы не знали о том, что внутри есть свет. Ум создавал иллюзию того, что вы нищий, хотя все это время вы были императором. Ум создавал сон; в реальности же вы никогда ни в чем не нуждались. Все уже было дано. Все, что вам нужно, все, что вам может понадобиться, уже присутствует.

Бог внутри вас, но из-за ума – а ум означает мечты, желания – вы никогда не смотрите внутрь, вы продолжаете стремиться вовне. Вы оставляете себя на заднем плане, ваши глаза обращены вовне, все их внимание сфокусировано там. Именно это и есть ум: сосредоточение внимания вовне.

Необходимо научиться рассеивать это сосредоточение на внешнем – научиться расслаблять глаза, сделать их менее жесткими, более текучими, с тем чтобы они могли обратиться внутрь. Как только вы увидите, кто вы есть, нищий исчезнет. На самом деле его никогда не существовало; он был лишь сном, представлением.

Все ваши страдания создаются умом. Когда ум исчезает, исчезают и страдания, и внезапно вы наполняетесь энергией. А энергия нуждается в выражении, в разделении себя с другими. Она стремится стать песней, танцем, празднованием. Это – сострадание: вы начинаете делиться с другими.

Атиша научился состраданию у Дхармаракшиты. Но у сострадания есть два лица. Одно – бездеятельное сострадание: медитирующий безмолвно сидит в своей пещере, изливая сострадание на все существующее. Однако такое сострадание очень бездеятельно. Чтобы принять его, вам придется пойти к этому отшельнику. Сам он никогда не сдвинется с места, не предпримет никаких активных действий. Он не потечет навстречу другим людям, не начнет искать тех, с кем он сможет разделить свой танец. Он будет ждать.

Таково сострадание женского типа: женщина точно так же пребывает в ожидании – она никогда не проявляет инициативу, никогда не идет к мужчине. Она может любить мужчину, но никогда первой не скажет: «Я люблю тебя». Она будет ждать, будет надеяться, что когда-нибудь, рано или поздно, этот мужчина сделает ей предложение. Женщина – это бездеятельная, пассивная любовь. Мужчина – это активная любовь, мужчина проявляет инициативу.

И точно так же у сострадания есть два возможных проявления: женское и мужское. У Дхармаракшиты Атиша научился женскому искусству быть влюбленным в Существование. Нужен был еще один шаг. Дхармаракшита сказал ему: «Ступай к Йогину Майтрейе». – Все эти три мастера жили неподалеку друг от друга. – «Ступай к Йогину Майтрейе и научись превращать эту более грубую энергию в деятельную, чтобы сострадание стало деятельным».

Если любовь деятельна, если сострадание деятельно, то вы прошли через все три измерения истины – вы познали все. Вы познали абсолютную пустоту, познали возникающее сострадание, познали изливающееся сострадание. Жизнь становится реализованной лишь тогда, когда происходят все три эти события.

Из-за того, что Атиша учился под руководством трех просветленных мастеров, его называют Трижды великим Атишей. О его обычной жизни ничего не известно – ни где, ни когда точно он родился. Жил он примерно в одиннадцатом столетии. Родился Атиша в Индии, но когда любовь его стала деятельной, он стал перемещаться в направлении Тибета, как будто его тянул туда огромный магнит. Он достиг просветления в Гималаях и с тех пор никогда не возвращался в Индию.

Атиша двигался в сторону Тибета, его любовь пролилась на Тибет. Он полностью трансформировал качество сознания тибетцев. Это был чудотворец; к чему бы он ни прикасался, все превращалось в золото. Это был один из величайших алхимиков, когда-либо известных в мире.

Эти «Семь принципов тренировки ума» Атиши представляют собой фундаментальное учение, переданное им Тибету, – дар Тибету от Индии. Индия преподнесла миру прекрасные подарки. Атиша – один из таких великолепных даров. Подобно тому, как Индия подарила Китаю Бодхидхарму, она подарила Тибету Атишу. Тибет в неоплатном долгу перед этим человеком.

Эти семь принципов, самый краткий научный трактат, который только можно найти, имеют огромную ценность. Вы должны медитировать над каждой фразой. В них содержится вся религия в сжатой форме: вам придется раскрывать каждое утверждение. Они подобны семенам, в них содержится многое. Это может быть неочевидно, но когда вы глубоко войдете в эти высказывания, когда станете размышлять и медитировать, когда начнете экспериментировать с ними, вы удивитесь – потому что окажется, что вы совершаете величайшее в своей жизни путешествие.

Первый принцип:

Сначала изучи основные положения.

Что это за основные положения? Вот они. Первое: истина существует. Истина не есть нечто, что должно быть создано, истина не есть нечто очень далекое. Истина здесь и сейчас, истина окружает вас подобно тому, как океан окружает рыбу. Рыба может не осознавать существования океана – как только рыба осознает, что существует океан, она станет просветленной. Рыба не осознает существования океана, просто не может осознавать, поскольку она рождена в океане, всегда жила в нем, является его частью, точно так же, как каждая волна является частью океана. Рыба – это тоже волна; правда, она немного более плотная, но она рождена в океане, живет в нем и, в конце концов, бесследно в нем исчезает. Рыба, возможно, так никогда и не узнает об океане. Чтобы узнать о чем-то, нужна небольшая дистанция. Чтобы узнать о чем-то, нужна перспектива. А океан находится так близко – именно поэтому рыба может не осознавать его существования.

Точно так же обстоит дело и с истиной, или с богом, если это слово вам нравится больше. Точно так же обстоит дело и с богом. Дело не в том, что он очень далеко, и именно поэтому мы о нем не знаем; причина как раз в том, что он отнюдь не далеко, а, напротив, находится очень близко. Более того, говорить: «он близко» – уже неправильно, потому что вы и есть он. Он внутри вас, и он снаружи: он – это все и вся.

Это первое, чему нужно позволить опуститься глубоко в ваше сердце: истина уже существует, мы все находимся в ней. Это самое важное положение, с которого следует начинать. Вам не нужно открывать его; оно не скрыто. Все, что требуется, – это осознание нового рода, которого вам недостает. Истина здесь, но вы не осознаете, вы не внимательны, не бдительны. Вы не умеете быть начеку, не умеете наблюдать, не умеете смотреть и видеть. У вас есть глаза, но тем не менее вы слепы; у вас есть уши, но вы глухи.

Первое положение таково: истина существует.

Второе положение: ум – это преграда. Ничто другое не является препятствием к постижению истины, лишь ваш собственный ум. Ум окружает вас подобно пленке, вы живете в нем, как внутри кинофильма, который все продолжается и продолжается, всецело поглощая ваше внимание, зачаровывая. Вас окружает иллюзия, непрерывное повествование, которое все продолжается и продолжается. И поскольку вы так зачарованы им, вы продолжаете упускать то, что есть. Ума не существует; это лишь иллюзия, лишь способность грезить.

Ум – это не что иное, как мечты и грезы: грезы о прошлом, грезы о будущем, грезы о том, как все должно быть, грезы о великих стремлениях и достижениях. Мечты и желания – именно из этого хлама состоит ум. Но он окружает вас, как Китайская стена. Из-за него рыба остается в неведении об океане.

Итак, второе положение: ум – это единственная преграда.

И третье: не-ум – это дверь. Атиша называет не-ум бодхичиттой. Это используемое им слово можно перевести также как «ум Будды», «сознание Будды». Или, если угодно, можете употреблять слова «сознание Христа», «сознание Кришны». Не имеет значения, чье имя используется, – главное качество бодхичитты заключается в том, что это не-ум. Это кажется парадоксальным: ум в состоянии не-ума. Однако значение совершенно ясно: подразумевается ум без содержимого, ум без мыслей.

Запомните слово бодхичитта, потому что Атиша говорит, что все усилия религии, вся наука религии есть не что иное, как стремление достичь бодхичитты, сознания Будды: состояния, в котором ум функционирует как не-ум, в котором ум больше не грезит, не думает, в котором ум – это лишь осознание, чистое осознание.

Таковы основные положения.

Вторая сутра:

Думай, что все явления подобны снам…

Работа начинается. Атиша говорит очень сжато, как будто бросает семена. Таково значение слова «сутра»: это лишь нить, лишь намек, а затем вам придется его расшифровать.

Думай, что все явления подобны снам…

Слово «явления» означает все, что вы видите, все, что вы переживаете. «Все явления» – это все то, что может быть пережито на опыте. Запомните: явления и сны – это не только объекты внешнего мира, но также и объекты сознания. Это могут быть объекты внешнего мира, а могут быть и просто объекты сознания. Это могут быть величайшие духовные переживания. Вы можете ощутить, как внутри вас поднимается кундалини: это тоже явление – прекрасный сон, очень сладкий, но все-таки сон. Вы можете увидеть, как ярчайший свет заливает все ваше существо, но этот свет – тоже явление. Вы можете ощутить, как лотосы расцветают у вас внутри и в глубине вашего существа возникает восхитительное благоухание: это тоже явления, потому что вы всегда есть тот, кто видит, и никогда – то, что видят; всегда переживающий, и никогда – переживаемое, всегда свидетель, и никогда – свидетельствуемое.

Все, что можно наблюдать, видеть, свидетельствовать, есть явления. Материальные явления, психологические явления, духовные явления – все это одно и то же. Нет необходимости проводить какое-либо различие. Необходимо запомнить главное: то, что можно увидеть, есть сон.

Думай, что все явления подобны снам…

Это невероятно мощная техника. Начните размышлять подобным образом: если вы идете по улице, думайте, что проходящие мимо вас люди – сон. Магазины с продавцами и покупателями, входящие и выходящие люди – сон. Дома, автобусы, поезд, самолет – все это сон.

И, к вашему удивлению, внутри вас немедленно начнет происходить нечто чрезвычайно важное. В тот момент, когда вы будете думать: «Все есть сон», в ваше сознание неожиданно, подобно вспышке, проникнет еще одна мысль: «Я – тоже сон». Поскольку если все видимое – это сон, то кто такой этот «Я»? Если объект – это сон, то субъект – это тоже сон. Если объект – это ложь, то как субъект может быть истинным? Это невозможно.

Если вы будете смотреть на все как на сон, то неожиданно обнаружите, что из вашего существа кое-что выпадает: идея эго. Это единственный способ отбросить эго, причем самый простой. Просто попробуйте – помедитируйте таким образом. Если снова и снова медитировать этим способом, то однажды случится чудо: вы взглянете вовнутрь и не найдете там эго.

Эго – это побочный продукт, побочный продукт иллюзорного представления о том, что все то, что вы видите, истинно. Если вы думаете, что объекты истинны, то эго может существовать; это побочный продукт. Если вы думаете, что объекты – это сон, эго исчезает. И если вы постоянно думаете, что все есть сон, то однажды ночью, во время сна, вы, к своему удивлению, неожиданно вспомните, что это тоже сон! Как только вы это вспомните, сон мгновенно исчезнет. И тогда вы впервые ощутите себя глубоко спящим, но, тем не менее, бодрствующим – очень парадоксальное, но невероятно ценное переживание.

После того, как вы ощутите, что ваш сон исчез, потому что вы осознали его как сон, качество вашего осознания приобретет новый вкус. Утром вы проснетесь с совершенно новым, до сих пор неизведанным вами качеством. Вы проснетесь в первый раз. Теперь вы будете знать, что до этого утра все прежние пробуждения были фальшивыми, вы не просыпались по-настоящему. Сны продолжались – единственное отличие состояло в том, что ночью вы спали с закрытыми глазами, а днем – с открытыми.

Но если сон исчез, потому что случилось осознание, вы вдруг стали осознающим во сне… Запомните: осознание и сон не могут существовать вместе. Если осознание вырастает, сон исчезает. Если вы станете бодрствующими во сне, то наутро произойдет нечто неизмеримо важное. Ничего подобного никогда не случалось. Ваше зрение станет таким ясным, таким незамутненным, а все вокруг будет выглядеть таким психоделическим, таким разноцветным, таким живым! Вы ощутите, что даже камни дышат, пульсируют; даже у камней будет биться сердце. Если вы пробудились, то все Существование меняет качество.

Мы живем во сне. Мы спим, даже когда думаем, что бодрствуем.

Думай, что все явления подобны снам…

Во-первых, объекты потеряют свое качество объективности. А во-вторых, субъект потеряет качество субъективности. И это приведет вас к трансценденции. Объект больше не важен, субъект больше не важен – что тогда остается? Трансцендентальное сознание, бодхичитта – лишь свидетельствование, при котором отсутствуют понятия «я» и «ты»; лишь чистое зеркало, отражающее то, что есть.

А Бог – это не что иное, как то, что есть.

Третья сутра:

Исследуй природу нерожденного осознания.

Вы уже постигли, что такое осознание. Вы постигли это трансцендентальное осознание, когда объекты и субъекты больше не существуют. Вы впервые познали эту чистоту, это кристально ясное зеркало. Теперь исследуйте сущность этого осознания.

Вглядитесь в него, вглядитесь в него глубоко. Встряхнитесь, чтобы стать как можно более бдительными. Проснитесь и посмотрите! И вы рассмеетесь – потому что увидите, что рождения никогда не было, и смерть никогда не наступит.

Это нерожденное и неумирающее сознание. Оно было здесь всегда. Оно вечно, оно вне времени. А как вы боялись смерти, как боялись старости и как вы боялись тысячи разных вещей! Ничего никогда не происходило: все было сном.

Видя это, вы улыбаетесь, смеетесь. До этого момента вся ваша жизнь была нелепой, абсурдной. Вы напрасно боялись, напрасно жадничали, напрасно страдали. Вы жили в кошмаре, который сами же и создали.

Исследуй природу нерожденного осознания.

Это – освобождение от всех невзгод и страданий, от жизни в аду.

Пусть даже сам этот метод уйдет сам собой.

Не цепляйтесь теперь за метод, за средство. А такое искушение возникает. Это последнее искушение, самая последняя попытка ума выжить. Ум входит с черного хода и делает еще одну попытку. Прежде чем навсегда исчезнуть, он делает еще одно усилие и пытается уцепиться за метод – за представление, что все явления – сны.

Этот метод принес вам такую радость, такое глубокое переживание реальности, что вам, естественно, хочется к нему привязаться. А привязавшись, вы снова возвращаетесь на прежнюю проторенную дорожку: ум снова здесь, в замаскированном виде. Привяжитесь к чему-нибудь, и ум возвратится, потому что привязанность – это ум. Держитесь за что-нибудь, полагайтесь на что-нибудь, и ум возвратится, потому что ум – это зависимость, рабство. Обладайте чем-нибудь – даже если это духовный метод, даже если это метод медитации, – станьте собственником, и он завладеет вами. Неважно, обладаете вы деньгами или неизмеримо ценным методом медитации. Чем бы вы ни обладали, это будет обладать вами, и вы будете бояться потерять это.

Однажды ко мне привели суфийского мистика. Тридцать лет подряд он практиковал суфийский метод зикр и достиг великого переживания. Это было видно с первого взгляда, даже обычные люди понимали, что он живет в совершенно другом мире. Достаточно было взглянуть в его глаза, светившиеся радостью. Само его существо источало вибрации Запредельного.

Ученики этого мистика привели его ко мне и сказали:

– Наш мастер – реализовавшаяся душа. Что вы о нем скажете?

Я ответил:

– Оставьте своего мастера у меня на три дня, а затем вернитесь за ним.

Мастер прожил со мной три дня. На третий день он сильно разозлился и закричал:

– Вы разрушили мою тридцатилетнюю работу!

Дело в том, что я сказал ему одну очень простую вещь – как раз эту самую сутру Атиши: «Пусть даже сам этот метод уйдет…» Я сказал ему:

– В течение тридцати лет вы постоянно помнили об одном: что все божественно. Дерево – это Бог, камень – это Бог, люди – это Бог, все – это Бог. В течение тридцати лет вы постоянно об этом помнили.

А он действительно искренне прилагал к этому все усилия. Он ответил:

– Да.

Я сказал:

– Теперь прекратите об этом помнить. Сколько еще вы собираетесь об этом помнить? Если это случилось, тогда прекратите помнить, и мы посмотрим, что произойдет. Если это действительно случилось, то это останется и после того, как вы прекратите об этом помнить.

Это было настолько логично, что он согласился. Он сказал:

– Это случилось.

Я ответил:

– Тогда попробуйте. В течение трех дней не вспоминайте, просто прекратите об этом помнить.

Он сказал:

– Я не могу прекратить, это стало автоматическим.

Я ответил:

– Просто подождите и попробуйте.

Чтобы прекратить это, ему потребовалось, по меньшей мере, двое суток, сорок восемь часов. Прекратить было трудно, это стало автоматизмом. Сейчас уже не было необходимости помнить, он помнил об этом в течение тридцати лет, это просто стало постоянно присутствующим фоном. Но через сорок восемь часов это прекратилось.

На утро третьего дня он был очень зол. Он сказал:

– Что вы наделали? Вся моя радость исчезла. Я чувствую себя очень обыденно, точно так же, как чувствовал до того, как начал это путешествие тридцать лет назад.

От гнева и печали он заплакал, из глаз у него полились слезы. Он взмолился:

– Верните мне мой метод! Пожалуйста, не забирайте его!

Я ответил:

– Послушайте! Если это настолько сильно зависит от метода, то ничего не произошло. Это лишь иллюзия, которую вы создаете тем, что постоянно помните. Это всего лишь самогипноз.

Так говорят все великие мастера: однажды вам придется отбросить сам метод. И чем быстрее вы его отбросите, тем лучше. Как только вы достигнете реализации, как только ваше осознание обретет свободу, немедленно отбросьте метод.

Посмотрите-ка, это только четвертая сутра. В третьей сутре Атиша говорит:

Исследуй природу нерожденного осознания.

А в четвертой, сразу же:

Пусть даже сам этот метод уйдет…

Теперь больше никаких исследований, никакого внимания к методу, никаких воспоминаний о том, что все есть сон. Едва почувствовав на языке первый вкус осознания, спешите! Ведь ум очень хитер – он может начать говорить вам: «Посмотри, ты больше не заурядный человек, ты исключительная личность. Ты достиг реализации. Ты стал буддой, ты просветленный. Посмотри, это цель всех человеческих существ, и очень редко, лишь один человек из миллиона ее достигает. Ты – этот единственный из миллиона».

Ум будет говорить вам все эти прекрасные милые пустячки, и, конечно же, эго вернется. Вы почувствуете себя прекрасно, более духовным, чем прочие. Вы начнете чувствовать себя особенным, религиозным, святым. И тогда все будет потеряно. Лекарство станет причиной возвращения болезни. Привяжитесь к лекарству, и болезнь вернется.

В том, что касается отбрасывания метода, необходимо быть очень бдительным. Как только вы чего-то достигли, немедленно отбрасывайте метод, иначе ваш ум начнет за него цепляться. Он будет очень логично убеждать вас, говоря: «Метод – вот что важно».

Будда снова и снова рассказывал одну и ту же историю. Пятеро идиотов проходили через деревню. При виде их люди удивлялись, потому что они несли на своих плечах лодку. Лодка была очень большой; идиоты были едва ли не раздавлены ею, они были едва живы под ее тяжестью. И люди спросили: «Что вы делаете?»

Те ответили: «Мы не можем бросить эту лодку. Она помогла нам переправиться с того берега на этот. Разве мы можем ее оставить? Именно благодаря этой лодке мы смогли добраться сюда. Без нее мы бы погибли на том берегу. Приближалась ночь, а на том берегу обитали дикие звери. Никакого сомнения, что к утру мы были бы мертвы. Мы никогда не бросим эту лодку, мы в вечном долгу перед ней. Мы будем нести ее на своих плечах просто из благодарности».

Это может произойти, потому что любой ум – идиот. Ум как таковой идиотичен.

Происхождение слова «идиот» прекрасно и заслуживает того, чтобы его вспомнить. «Идиотизм» (idiocy) означает нечто личное, особенное, принадлежащее лишь вам, эксцентричное[1]. Таково исходное значение слова «идиотизм» – эксцентричный образ действий.

Ум всегда функционирует эксцентричным образом, ум – всегда идиот. У по-настоящему разумного человека ума нет. Разумность возникает из не-ума, идиотизм – из ума. Ум идиотичен, не-ум мудр. Не-ум – это мудрость, разумность.

Ум зависит от знаний, методов, денег, опыта и прочих вещей. Ум всегда нуждается в опоре, поддержке, он не может существовать сам по себе. Сам по себе он пробуксовывает.

Поэтому, когда вы достигнете осознания, ум предпримет последнее усилие, чтобы вернуться. Он скажет: «Послушай-ка, а ведь мы добились успеха!» Если что-то внутри говорит: «Мы добились успеха», – берегитесь! Теперь будьте очень, очень осторожны; требуется величайшая осторожность при каждом шаге.

Пусть даже сам этот метод уйдет сам собой.

Теперь, пожалуйста, не цепляйтесь за средство, за метод. На этом делает акцент Дж. Кришнамурти – но это его первая сутра, а она должна быть четвертой. Именно здесь он ошибается; эта сутра не может быть первой. Как вы можете отбросить метод, который никогда не использовали? Вы можете отбросить лишь тот метод, который использовали.

Атиша гораздо более логичен, гораздо более научен, чем Дж. Кришнамурти. Но я могу понять, почему Кришнамурти делает на этом акцент: он боится, что если вы войдете в первые три сутры, то можете никогда не добраться до четвертой; вы можете затеряться в первых трех. Многие затерялись в основных положениях, многие затерялись в методах. Поэтому он стал слишком осторожным, предельно осторожным.

Пять идиотов несут лодку, а на другом берегу Дж. Кришнамурти учит людей: «Не садитесь в лодку! Ведь если вы сядете в лодку, кто знает, может быть, вы понесете ее на своих плечах. Поэтому, пожалуйста, не садитесь в нее». Он слишком осторожен.

И многие стали бояться сесть в лодку. Но бояться сесть в лодку – это тот же самый идиотизм, нет никакой разницы. Тот, кто боится сесть в лодку, – это тот, кто ее потом понесет, иначе чего ему бояться?

У меня есть старые друзья, которые всю жизнь следовали Дж. Кришнамурти. Они приходят ко мне и говорят: «Нам бы хотелось быть здесь, но мы боимся всех этих методов, которым ты учишь. Методы опасны».

Методы опасны, только если вы неосознанны, в противном случае их прекрасно можно использовать. Вы думаете, лодка опасна? Она опасна, если вы собираетесь всю жизнь из чистой благодарности носить ее на плечах; иначе это просто средство переправы, которое можно использовать, а затем оставить. Все методы – это средства переправы, которые следует использовать и оставить, использовать и бросить, использовать и никогда на них не оглядываться – это ненужно и бесполезно!

Существуют две крайности. На одном полюсе – те пять идиотов, а на другом – последователи Дж. Кришнамурти. Нет необходимости быть ни теми, ни другими. Мой подход таков: используйте лодку, пользуйтесь прекрасными лодками, используйте как можно больше лодок; осознавая, что, когда берег будет достигнут, вы оставите лодку, не цепляясь за нее. Пока вы в лодке, наслаждайтесь ею, будьте ей благодарны. Выйдя из лодки, скажите «спасибо» и двигайтесь дальше.

Пятая сутра:

Утвердись в природе основы познания, сущности.

Отбросив средство, вы автоматически начнете утверждаться в своем существе. Ум цепляется; он никогда не позволяет вам обосноваться в своем существе. Он поддерживает ваш интерес к тому, чем вы не являетесь, – к лодкам.

Если вы ни за что не цепляетесь, идти некуда – все лодки оставлены, вам некуда идти; все пути отброшены, вам некуда идти; все мечты и желания исчезли, двигаться больше некуда. Расслабление происходит само собой. Просто подумайте о слове «расслабиться». Это значит просто быть, обосноваться в своей сущности, вернуться домой.

Утвердись в природе основы познания, сущности.

И когда вы утвердитесь, будет существовать лишь чистое осознание, без усилий, без метода. Если осознание нуждается в методе, это все еще не истинное осознание, не сущностное осознание, не естественное спонтанное осознание. Это все еще побочный продукт метода, который выработан, создан. Это побочный продукт ума, это еще не истина.

Утвердись в природе основы познания, сущности.

Теперь нет необходимости что-то делать. Смотрите, будьте, наслаждайтесь: существует лишь этот момент. Это «сейчас», это «здесь», это карканье ворон… все есть безмолвие.

Познать эту безмятежность означает познать, кто вы есть, познать все это Существование. Гаутама Будда называет это самбодхи. Атиша называет это бодхичиттой.

В промежутках между занятиями считай, что явления призрачны.

Воистину, Атиша очень хорошо понимает, что происходит с учеником. Он знает, что эти мгновения пребывания в своем существе поначалу будут лишь скоротечными. В какой-то момент вы обнаружите, что расслабились в собственном существе, а в следующий момент это уйдет. Поначалу это неизбежно будет происходить так: в какой-то момент вас переполнит неизвестное, таинственное, а в следующий момент оно исчезнет. В какой-то момент все наполнится благоуханием, а в следующий момент вы будете пытаться найти его, но не сможете обнаружить, куда оно подевалось.

Поначалу будут случаться лишь проблески. Постепенно, постепенно они будут становиться все более и более устойчивыми, все более и более постоянными. Постепенно, постепенно, очень постепенно они установятся навсегда. До того, как это произойдет, вам нельзя позволять считать их чем-то само собой разумеющимся; это будет ошибкой. Поэтому Атиша говорит: «В промежутках между занятиями…»

В процессе занятия медитацией, когда вы медитируете, это произойдет – но затем исчезнет. Так что же вам следует делать в промежутках между занятиями?

В промежутках между занятиями считай, что явления призрачны.

В промежутках между занятиями продолжайте использовать этот метод. Отбрасывайте метод, находясь в глубокой медитации. Наступает момент, когда осознание, становясь все яснее и яснее, вдруг оказывается совершенно ясным: тогда отбросьте метод, оставьте его, полностью забудьте о средстве, просто укоренитесь в себе и будьте.

Но поначалу это будет случаться лишь на несколько мгновений. Иногда это происходит здесь, когда вы слушаете меня. Лишь на секунду как будто легкий ветерок переносит вас в другой мир, мир не-ума. И затем вновь надвигается темнота, и ум возвращается со всеми своими грезами, со всеми своими желаниями и со всеми своими глупостями.

Облака на мгновение раздвинулись, и вы увидели солнце. А затем облака снова покрыли небо, все погрузилось в темноту, и солнце исчезло. Теперь трудно даже поверить, что солнце существует. Теперь трудно даже поверить в то, что ваше переживание за мгновение до этого было истинным. Возможно, это была фантазия; ум может сказать, что это было просто игрой воображения.

Кажется настолько невероятным, настолько невозможным, что это случилось именно с вами. Несмотря на всю эту тупость ума, несмотря на все эти облака и темноту, это случилось с вами: какое-то мгновение вы видели солнце. Это кажется неправдоподобным – вы, должно быть, это вообразили; возможно, вы заснули, и вам это приснилось.

В промежутках между занятиями возвращайтесь к этому, будьте в лодке, снова используйте лодку.

…считай, что явления призрачны.

Атиша очень внимателен к ученикам. В противном случае, четвертая сутра была бы последней – или, самое большее, пятая.

Утвердись в природе основы познания, сущности.

Если бы Атиша был человеком, подобным Бодхидхарме, это наставление закончилось бы на пятой сутре или даже на четвертой.

Пусть даже сам этот метод уйдет сам собой.

Тогда расслабление в своем существе случается само собой. Бодхидхарма был большим скрягой, он не дал пятой сутры, но Атиша очень внимателен к ученику. Он сам был учеником и знаком с трудностями ученичества. Более того, он был учеником трех великих мастеров и поэтому познал все трудности, с которыми ученику приходится сталкиваться. Он был странником; он узнал обо всех затруднениях. Он странствовал по трем путям, по каждому из трех возможных путей, и потому познал все проблемы, все трудности, все ловушки и все препятствия, неизбежно возникающие на пути ученика. Отсюда его внимательность. Атиша говорит: «В промежутках между занятиями…»

В промежутках между этими моментами медитативности, моментами абсолютной радости, пустоты и чистоты, моментами бытия, помните, что все есть сон, что любое явление призрачно. Продолжайте использовать этот метод до тех пор, пока пребывание в собственном существе не станет непрерывным.

Практикуйся в соединении, направлении и объединении.

Для этого следуй за своим дыханием.

Теперь он говорит: «Стань сострадательным». А метод заключается в том, что, когда вы вдыхаете – слушайте внимательно, это один из величайших методов – когда вы вдыхаете, думайте, что вы вдыхаете все страдания всех людей мира. Вы вдыхаете всю темноту, всю негативность, весь ад, существующий на Земле. И пусть ваше сердце впитает все это.

Вы, наверное, слышали или читали о приверженцах так называемого позитивного мышления на Западе. Они учат прямо противоположному – они сами не знают, что говорят. Они учат: «Выдыхая, избавляйтесь от всех своих страданий и негативности; а вдыхая, вдыхайте радость, позитивность, счастье, бодрость».

Метод Атиши – это прямая противоположность: вдыхая, вдыхайте все страдания и горести всех живых существ мира – прошлого, настоящего и будущего. А выдыхая, выдыхайте всю радость, которая у вас есть, все блаженство, которое у вас есть, все благословение, которое у вас есть. Выдыхайте, изливайте себя в Существование. Таков этот метод сострадания: вбирать в себя все страдание и изливать вовне блаженство.

И если вы поступите таким образом, то удивитесь. В тот момент, когда вы впускаете к себе вовнутрь все страдания мира, они перестают быть страданиями. Сердце немедленно трансформирует энергию. Сердце – это трансформирующая сила: вы впитываете страдание, и оно трансформируется в блаженство… а затем вы изливаете его вовне.

Когда вы узнаете, что ваше сердце способно совершать это волшебство, это чудо, вам захочется делать это снова и снова. Попробуйте. Это один из самых практических методов – он прост и дает немедленные результаты. Сделайте это сегодня и посмотрите.

Это один из методов Будды и его учеников. Атиша – один из его последователей, он принадлежит к той же традиции, к той же линии. Будда снова и снова говорил своим ученикам: «Ихи пассико: придите и посмотрите!» Это люди с очень научным подходом. Буддизм – это самая научная религия на Земле; именно поэтому буддизм с каждым днем все шире распространяется в мире. По мере того, как мир будет становиться все более разумным, Будда будет приобретать все большую важность. Это неизбежно. По мере того, как люди все больше и больше будут развивать науку, Будда будет становиться все более привлекательным, поскольку он убедителен для научного ума – ведь он говорит: «Все сказанное мною можно применять на практике. И я не говорю вам: „Верьте в это“, я говорю: „Экспериментируйте с этим, испытайте это на своем опыте, и только тогда, когда почувствуете сами, начните этому доверять“. В противном случае нет необходимости в это верить».

Испытайте этот прекрасный метод сострадания: впускайте в себя все страдание и изливайте вовне всю радость.

Практикуйся в соединении, направлении и объединении.

Для этого следуй за своим дыханием.

Три объекта, три яда, три основы добродетели.

Существуют три объекта, которые могут либо действовать как три яда, либо стать тремя основами бесконечной добродетели. Атиша говорит о внутренней алхимии. Яд может стать нектаром, неблагородный металл может быть превращен в золото.

Что это за три объекта? Первый – это неприязнь, второй – привязанность, а третий – безразличие. Именно так функционирует ум. Вы чувствуете неприязнь ко всему тому, что вам не нравится, привязанность ко всему тому, что вам нравится, и безразличие к тому, что вам ни нравится, ни не нравится. Таковы три опоры треножника, называемого умом: неприязнь, привязанность и безразличие. И если вы живете в этих трех качествах как они есть, ваша жизнь пропитывается ядом.

Именно так мы превратили свою жизнь в ад. Одну треть вашего ада создают неприязнь, отвращение, ненависть, антипатия. Вторую треть вашего ада создают привязанность, симпатия, цепляние, собственничество. И третью часть, третью треть вашего ада создает безразличие ко всему тому, что вас ни притягивает, ни отталкивает.

Просто понаблюдайте за своим умом – он функционирует именно так. Он всегда говорит: «Мне нравится то, мне не нравится другое, и я безразличен к третьему». Таковы три пути, по которым постоянно движется ум. Это привычка, проторенная дорожка.

Атиша говорит: «Это три яда, но они могут стать тремя основами добродетели». Как они могут стать тремя основами великой добродетели? Если вы привносите качество сострадания, если вы научились искусству поглощения страдания, как будто все страдание мира поступает к вам внутрь вместе с дыханием, как вы сможете чувствовать неприязнь? Как вам сможет что-то не понравиться, и как вы сможете быть к чему-то безразличными? И как вы сможете к чему-то привязаться? Если вы без всяких условий впускаете внутрь все страдание мира, пьете его, впитываете его своим сердцем, а затем без всяких условий вместо страдания изливаете благословение на все Существование – помните, не на кого-то конкретно; не только на людей, а на всех: на все существа, на деревья, камни, птиц и животных, на все Существование, материальное, нематериальное – если вы без всяких условий изливаете благословение, как вы можете быть привязанными?

Привязанность, неприязнь, безразличие – все эти качества исчезают благодаря этой простой технике. И с их исчезновением яд трансформируется в нектар, рабство становится свободой, ад перестает быть адом и становится небесами.

В такие мгновения вы понимаете: «Этот самый человек – будда, эта самая Земля – лотосовый рай».

И последняя сутра:

Практикуйся в словесном выражении в каждом образе поведения.

Атиша не эскапист. Он не учит эскапизму, не призывает избегать ситуаций, которые вам не нравятся. Он говорит: «Вы должны научиться действовать в состоянии бодхичитты, в состоянии сознания будды в самых разнообразных ситуациях – на рыночной площади, в монастыре, в толпе людей и в уединенной пещере, с врагами и с друзьями, с семьей, со знакомыми и незнакомцами, с людьми и с животными. В самых разнообразных ситуациях, сталкиваясь со всевозможными проблемами, вы должны научиться действовать в состоянии сострадания, в состоянии медитации – поскольку весь этот опыт переживания различных ситуаций позволит вашему состоянию бодхичитты становиться все более и более зрелым.

Не убегайте ни из какой ситуации – если вы убежите, то внутри вас будет чего-то недоставать. В этом случае ваша бодхичитта будет не такой зрелой, не такой богатой. Проживайте жизнь во всей ее многомерности».

И я также учу вас именно этому: проживайте жизнь во всей ее целостности. И, живя в мире, не принадлежите ему. Живите в мире как цветок лотоса в воде: он живет в воде, но вода его не касается. Только тогда внутри вас распустится, расцветет бодхичитта. Только тогда вы познаете предельное сознание, которое есть свобода, радость, вечное блаженство, благословение. Не познать его означает упустить всю суть жизни; познать его – это единственная цель. Запомните: это единственная цель.

Помните, сутры Атиши – это не философия, не умозрительные, абстрактные построения. Они – результат эксперимента, они научны.

Позвольте мне снова повторить: религия – это наука в том смысле, что это самое чистое осознание. И все-таки это не наука в том смысле, в каком науками являются химия и физика. Это не наука о внешнем, это наука о внутреннем. Это не наука о наружном, это наука о скрытом внутри. Это наука, выводящая вас за пределы, в неизвестное и непознаваемое. Это величайшее приключение. Это зов и вызов для всех, кто обладает хоть каким-то мужеством, отвагой, пониманием.

Религия не для трусов, она для людей, которые хотят жить рискованно.

На сегодня достаточно.

Глава 2

Просветление лилии

Первый вопрос:

Ошо,

Кажется, это глупый вопрос. Я не уверен, что хочу стать просветленным. Меня удивляет, что вокруг так много людей, у которых такое желание, похоже, присутствует. Я очень привязан к своей стране и люблю свою работу там. И все-таки я хочу принять саньясу. Это возможно? Нет ли здесь противоречия?

Все вопросы глупые, и все ответы – тоже. Вопросы сыплются из ума, как листья с деревьев. Вопросы – это часть ума, который необходимо отбросить; вопросы питают ум.

На самом деле вопрос – это поиск пищи. Ответ – это пища. Вопрос – это поиск ощупью: ум чувствует голод, он хочет стать сильнее, хочет насытиться, он ищет пищу. Везде, где он может обнаружить что-то, утоляющее голод… пищей служит любой ответ, делающий ум осведомленным, дающий ему ощущение: «Теперь я знаю». И ум может все продолжать и продолжать спрашивать, собирать ответы, становиться знающим.

Чем более осведомленным является ум, тем труднее его отбросить. А его нужно отбросить, потому что, пока внутри вас не перестанут возникать вопросы, вы не станете безмолвными. Пока вопросы полностью не исчезнут, вы не найдете то пространство, ту безмятежность, тот покой, которые позволят вам осознать, кто есть вы и что есть эта реальность.

Запомните: реальность никогда не придет к вам в форме ответа. Такое никогда не случалось и никогда не случится. Такое не может случиться, это не в природе вещей. Реальность появляется, когда у вас больше не осталось вопросов; реальность приходит в состоянии осознания, в котором вопросы отсутствуют.

Поэтому главное, о чем следует помнить: все вопросы глупые, равно как и все ответы. Это слегка вас озадачит – зачем тогда я продолжаю отвечать на ваши вопросы? Если вы глубоко вглядитесь в мои ответы, то увидите, что это не ответы. Они не питают ваш ум, они его разрушают, они сотрясают вас. Эти ответы – удары. Цель моих ответов – наносить удары по вашему уму; это стук, а не ответы.

Сначала, когда вы приходите сюда в первый раз и не понимаете ни меня, ни моей цели, вы можете думать, что я вам отвечаю. Чем больше вы здесь находитесь, чем больше сонастраиваетесь со мной, тем больше вы понимаете, что я откликаюсь на ваши вопросы не для того, чтобы дать вам на них ответы. Я отвечаю не для того, чтобы сделать вас более знающими – как раз наоборот. Я отвечаю, чтобы убрать ваше знание, сделать вас незнающими, сделать вас невежественными – снова невежественными и снова невинными – с тем чтобы вопросы исчезли.

Когда же вопросы исчезают, ваше сознание приобретает совершенно новое качество. Это качество называется изумлением. Изумление – это не желание задавать вопросы, это ощущение таинственности Существования. Вопросы – это попытка лишить Существование таинственности; это стремление не принимать тайну жизни. Поэтому мы сводим любую тайну к вопросу. Вопрос означает, что тайна – это всего лишь задача, которую нужно решить; и, будучи решенной, она перестанет быть тайной.

Отвечая вам, я стараюсь не только не лишать Существование таинственности, но, напротив, сделать его еще более таинственным. Отсюда мои противоречия. Я не могу быть последовательным, я не отвечаю вам. Я не могу быть последовательным, потому что я здесь не для того, чтобы делать вас более знающими. Если я буду последовательным, у вас появится система знаний – очень приятная для ума, питающая, усиливающая, удовлетворяющая ум.

Я непоследователен и противоречив намеренно, чтобы вы не смогли построить из меня никакую систему знаний. Поэтому, если в один прекрасный день вы начинаете что-то собирать, на следующий день я это отбираю. Я не позволяю вам ничего накапливать. Рано или поздно вы неизбежно осознаете тот факт, что здесь происходит нечто совсем иное. Я отнюдь не излагаю вам некие догмы, в которые необходимо верить, некую философию, в соответствии с которой следует жить, – вовсе нет! Я абсолютно деструктивен, я отбираю у вас все.

Постепенно, постепенно ваш ум перестанет задавать вопросы. Какой смысл? Если ответы не отвечают, то тогда какой смысл? И день, когда вы прекратите задавать вопросы, станет днем великой радости, потому что тогда придет изумление. Вы переместились в совершенное новое измерение; вы снова стали ребенком.

Иисус говорит: «Пока не станете подобны маленьким детям, не войдете в мое царство Божье». Он, несомненно, имеет в виду, что вы должны снова стать невежественными, невинными, не задающими вопросов, изумляющимися.

Существует различие между вопросами, задаваемыми ребенком и взрослым, и это различие – качественное. Ребенок спрашивает не для того, чтобы получить ответ; он просто выражает вслух изумление. Поэтому, если вы не отвечаете ребенку, тот забывает свой вопрос и задает другой. Его цель не в том, чтобы получить ответ; он просто разговаривает сам с собой. Он просто выражает вслух изумление, он пытается постичь, что это за чудо, что это за тайна. Он не стремится получить ответ, и ни один ответ его не удовлетворит. Если вы ему ответите, он задаст другой вопрос о вашем ответе. Он будет продолжать изумляться.

Когда вопрос задает взрослый – образованный, опытный, начитанный, информированный, он спрашивает из своего знания, чтобы приобрести еще больше знания. Ум всегда стремится получить все больше и больше. Если у вас есть деньги, он жаждет еще больше денег; если у вас есть престиж, он стремится к еще большему престижу; если у вас есть знания, он желает еще больше знаний. Ум живет в этом «еще».

И именно так вы все продолжаете и продолжаете избегать реальности. Реальность – это тайна, это не вопрос, который нужно задать. Это тайна, которую следует проживать, тайна, которую нужно пережить на опыте, тайна, которую необходимо полюбить, в которой следует раствориться, утонуть.

Я отвечаю вам не для того, чтобы дать ответ, а для того, чтобы просто уничтожить сам вопрос. Я не учитель. Учитель учит вас; мастер же не учит – он помогает вам разучиться.

Горан Стрэндберг, ты говоришь: «Кажется, это глупый вопрос». Тебе не кажется, он на самом деле таков. Все вопросы таковы – что я могу поделать? Что ты можешь поделать?

Ты говоришь: «Я не уверен, что хочу стать просветленным».

Это показывает, как функционирует ум: он никогда ни в чем не уверен. Ум всегда неуверен, он живет в неуверенности. Ум живет в замешательстве, у него никогда не бывает ясности. Ясность никогда не является частью ума; ясность – это отсутствие ума, путаница – это присутствие ума. Путаница и ум – синонимы.

У вас не может быть ясного ума. Если у вас есть ясность, то у вас не может быть ума; если у вас есть ум, у вас не может быть ясности. Ум как таковой расщеплен, он живет в конфликте. Расщепление – его природа. Поэтому те, кто живут в уме, никогда не становятся индивидуальностями[2], неделимыми существами. Они остаются расщепленными: одна часть хочет того, другая часть хочет этого.

Ум – это толпа со многими желаниями; это не какое-то одно желание. Ум мультипсихичен, и все его фрагменты рассыпаются в разные стороны. Просто чудо, что мы удерживаемся в собранном состоянии. Каким-то образом нам это удается, но эта собранность остается лишь поверхностной. Глубоко внутри царит хаос.

Вы влюбляетесь в женщину; вы уверены, что вы влюблены? Действительно уверены? Мне никогда не встречался влюбленный, который действительно в этом уверен. Вы могли даже вступить в брак, но были ли вы уверены? У вас могли появиться дети, но были ли вы уверены, что действительно хотите завести детей?

Именно так вы живете: ни в чем нельзя быть уверенным. Но ведь нужно чем-то занять себя, и вы продолжаете находить себе занятия. Однако уверенность – это не свойство ума, она не может быть его свойством. И та же самая проблема возникает на каждом уровне. Вы снова сталкиваетесь с той же самой проблемой.

Ты говоришь: «Я не уверен, что хочу стать просветленным».

Но это желание, должно быть, присутствует хотя бы отчасти, иначе откуда этот вопрос? Какая-то часть твоего ума, должно быть, говорит: «Стрэндберг, становись просветленным», – лишь одна часть. Другая часть, наверное, говорит: «Ты с ума сошел? Ты тронулся? У тебя дома жена, дети, работа, ты любишь свою страну – и ты пытаешься стать просветленным? Ты, должно быть, стал жертвой массового гипноза: столько людей в оранжевом; жить среди этих сумасшедших просто опасно. Столько безумцев, которые радуются, смеются, любят и выглядят такими счастливыми! Стрэндберг, не забывай, что у тебя жена, дети, работа. Будь бдителен!»

Но это желание будет появляться снова и снова. Раз просветлением интересуются столько людей, должно быть, в этом что-то есть. Можно обмануть одного, двух, но как можно обмануть так много людей? Тысячи людей интересуются просветлением? Это не может быть полной ерундой. И тогда возникает желание: чуть-чуть попробовать, что это такое. И страх тоже присутствует.

Ситуация именно такова; она всегда такова, всегда и во всем. Вы хотите купить автомобиль, и здесь все то же самое: купить «шевроле», «форд» или «мерседес»? Если с вами нет жены, которая вам поможет, вы никогда не купите машину! Женщины более решительные; они пока в меньшей степени, чем мужчины, пребывают в уме. Они следуют велению сердца, их чувствующая сторона все еще жива. К счастью, женщины пока еще не так цивилизованы; они все еще немного первобытные, немного дикие, они опираются на интуицию, а не на интеллект. Женщины все еще умеют действовать решительно, действовать интуитивно, нелогично; им хватает для этого отваги.

Все решения приходят из сердца. Ум не может решать, он на это не способен. Если вы захотите решить что-то умом, вам это не удастся. И я даже не говорю о таких возвышенных предметах, как просветление, существование Бога или существование жизни после смерти. Я говорю не о великих вещах, а лишь о пустяках: купить мыло этой марки или другой, или как выбрать зубную пасту – вы столкнетесь с теми же трудностями. Ум фрагментарен, разделен. Поэтому я постоянно настаиваю на том, чтобы вы вышли за пределы ума и начали жить. Ум только думает, но никогда не живет. Он думает прекрасные мысли, однако это всего лишь мысли, одни лишь грезы.

Если вы хотите жить, выходите за пределы ума. Выходите за пределы ума, если вы хотите жить сейчас, в этом мгновении. Ум не может жить в этом мгновении, поскольку сначала он должен принять соответствующее решение, и в процессе размышления мгновение упускается. К тому времени, когда ум примет решение, – если он его вообще примет, – мгновение уже пройдет. Вы всегда тащитесь позади. Ум всегда бежит за жизнью, постоянно отставая и упуская ее.

Наверное, многим из вас снилось нечто подобное: Ананду Майтрейе постоянно снится, что он пытается успеть на поезд, но во сне каждый раз на него опаздывает. Я думаю, что такого рода сны бывают у многих, почти у каждого – что вы вот-вот это сделаете, вот-вот это сделаете… и не успеваете. К тому времени, как вы выбегаете на платформу, поезд уже отправился. Вы видите, как он отъезжает, но уже поздно, вам на него не сесть.

Сон Ананда Майтрейи – это очень важный и всем знакомый сон. Именно так функционирует ум; этот сон символизирует ум, который всегда опаздывает на поезд. И это неизбежно должно быть так, потому что уму требуется время, чтобы подумать, а время не может остановиться для вас; оно все идет и идет, выскальзывая у вас из рук.

У вас в руках никогда не бывает двух мгновений сразу, лишь одно-единственное. Это такое крошечное мгновение, что в нем нет пространства ни для раздумий, ни для мыслей. Либо вы проживаете его, либо вы думаете. Проживать его означает быть просветленным, думать означает упускать.

Просветление – это не цель, относительно которой вы должны решить, достигать ее или нет. Это не цель. Просветление – это осознание того, что для жизни у нас есть лишь настоящее мгновение. В следующем мгновении нет уверенности – оно может наступить, а может и не наступить.

На самом деле, завтра никогда не настает. Оно все собирается и собирается, но никогда не настает. А ум всегда живет в завтрашнем дне… в то время как жизнь возможна только в настоящем.

Иисус говорит своим ученикам: «Посмотрите на полевые лилии, как они прекрасны! Даже великий Соломон во всей своей славе не одевался так, как эти простые цветы лилии». В чем же секрет? В том, что они не думают о завтрашнем дне. Они живут сейчас, они живут здесь.

Жить сейчас означает быть просветленным, жить здесь означает быть просветленным, быть лилией означает быть просветленным в это самое мгновение! Не обдумывайте то, что я говорю. Не думайте об этом, просто будьте здесь. Это – вкус просветления. И, ощутив его, вы захотите чувствовать этот вкус снова и снова.

Не делайте из этого цели; это не цель, это самое обычное состояние сознания. В нем нет ничего экстраординарного, в нем нет ничего особенного. Деревья – просветленные, птицы – просветленные, камни – просветленные, солнце и луна – просветленные. Лишь человек непросветленный, потому что только человек думает и продолжает упускать.

Как только вы понимаете, что упускаете жизнь, поскольку слишком много размышляете, начинают случаться маленькие проблески. Небольшие промежутки в непрерывном движении мыслей, маленькие пропуски, когда движения нет: это и есть мгновения медитации. Они могут происходить где угодно…

Да, и у вас в стране тоже! Поэтому не нужно беспокоиться – вам нет необходимости жить в Индии. Индия не обладает авторскими правами на просветление; оно еще не запатентовано, его нельзя запатентовать. Вы можете быть просветленным где угодно. Вы можете быть просветленным, оставаясь мужем, отцом, матерью, женой. Вы можете быть просветленным инженером, врачом, плотником, бездельником, даже хиппи. Вы можете быть просветленным везде.

Просветление не является чем-то, для чего вы должны работать, прикладывать усилия. Это нечто такое, для чего вы должны расслабиться, – не прикладывать усилия, а расслабиться. Расслабьтесь – и в этот же миг вы станете просветленными. Вы будете становиться просветленными много раз, и много раз вы снова будете становиться непросветленными, просто в силу старой привычки.

Ты говоришь: «Меня удивляет, что вокруг так много людей, у которых такое желание, похоже, присутствует».

Если у них есть такое желание, то они никогда не станут просветленными. У вас может быть либо это желание, либо просветление; и то, и другое одновременно быть не может. И Богу свечка, и черту кочерга – так не получится; невозможно осуществить и то, и другое вместе. Если у вас есть желание просветления, то просветление никогда не случится с вами – никогда. Просветления невозможно желать, это будет противоречием в терминах, потому что именно желание ему препятствует.

Все очень просто: вы либо просветленный, либо нет. И просветление не может быть вызвано ничем – это ваша природа. Поэтому вопрос не в том, чтобы сделать огромное усилие. Это не предприятие, для него не нужен план. Это то, что уже есть!

Это первое основное положение Атиши: истина существует.

Просветление существует – точно так же, как солнечный свет заливает все вокруг. Но вы можете оставаться с закрытыми глазами, и у вас будет темная ночь, хотя везде светит солнце. Откройте глаза, и ночь исчезнет, темноты больше не будет. Темноты не было и тогда, когда вы думали, что она есть. Это было вашим глубоко личным делом, вашим идиотизмом; неким совершаемым вами эксцентричным действием.

Ваше непросветление есть нечто, что вы заработали; в него были вложены огромные усилия. И вы должны постоянно прилагать усилия, чтобы оставаться непросветленными. Просто прекратите прилагать усилия к тому, чтобы оставаться непросветленными, и вы станете просветленными. Просветление – это ваше естественное состояние; это то, чем вы являетесь.

Поэтому, пожалуйста, не впадай в заблуждение относительно моих людей. Новички, конечно же, полны желаний; желание, поиск чего-то, привели их сюда. Но у тех, кто пробыл со мной немного дольше, никаких желаний нет. Они живут от мгновения к мгновению, наслаждаясь необычайной обычностью жизни. Повседневные мелочи – глоток горячего чая утром: вы можете потягивать чай, как это делают просветленные, или вы можете пить его, как это делают непросветленные. Если, отхлебнув рано утром глоток горячего чая, вы находитесь не в текущем мгновении, а думаете о чем-нибудь еще – о том, что вам нужно идти на утреннюю беседу, – то вы непросветленный. Вы упустили просветленную чашку чая. И помните: если у вас есть такая привычка, то вы упустите и эту беседу – потому что, опять-таки, это не что иное, как чашка чая. Тогда во время беседы вы будете думать: «Мне нужно сделать суфийскую медитацию; нужно быстренько сделать то и это, а затем вернуться сюда».

Это не вопрос одного мгновения, это вопрос вашего стереотипа, вашего гештальта. Если ваш гештальт таков, что вы всегда опережаете время, думая о следующем моменте, вы останетесь непросветленным. А ведь это – усилия, которые вы прикладываете, это то, что вы делаете.

Для просветления нет необходимости что-то делать, необходимо лишь понимание… «Почему я продолжаю оставаться непросветленным?»

Именно так я решил в один прекрасный день: «Все, хватит! Я столько жизней прожил непросветленным образом!» И с тех пор я стал жить просветленным образом. Это просто понимание, это не желание.

Ты говоришь: «Я очень привязан к своей стране и люблю свою работу там».

Замечательно! Люби свою страну, люби свою работу, возвращайся туда – но просто живи там от мгновения к мгновению, чтобы оставаться просветленным. Не отставай и не забегай вперед. Где бы ты ни находился, что бы ты ни делал – просто будь здесь и сейчас.

«И все-таки, – заявляешь ты, – я хочу принять саньясу. Это возможно? Нет ли здесь противоречия?»

Здесь есть противоречие. Но вы живете в противоречиях, и это противоречие – последнее. Прежде, чем вы сможете выйти из вашей полной противоречий и конфликтов жизни, вам необходимо закрыть двери этой жизни. Саньяса – это не что иное, как закрытие дверей – заключительное действие. Это просто заявление: «Я столько времени жил в уме и не испытал ничего, кроме страданий. Теперь я совершаю прыжок из ума в неизвестность. Я отправляюсь в абсолютно другую жизнь».

Быть рядом с мастером, быть связанным с мастером, быть в близости с мастером есть не что иное, как приближение к своему собственному пониманию, к своему собственному просветлению. Ваш ум внушит вам сильнейший страх перед неизвестностью, он будет тянуть вас назад. Жить с известным всегда безопаснее; оно знакомо, вы хорошо подготовлены к такой жизни. Чтобы двигаться в неизвестное, вам понадобится наставник – не для каких-то наставлений, а лишь для того, чтобы вы могли вкусить дух неизвестного, радость неизвестного, празднование неизвестного.

Едва лишь пригубив вкус мастера, вы больше не вернетесь на прежние пути ума. Именно это и есть саньяса.

Да, ты можешь принять саньясу. Поначалу неизбежно возникает тот же самый конфликт: принимать или нет, идти в это или нет. Это естественно, потому что именно так ты функционировал в течение многих жизней. Это стало твоей второй натурой.

Я убеждаю вас, я соблазняю вас в саньясу. Необходима большая убедительность, сильнейшее обольщение. Именно поэтому я создал саньясу. В противном случае в этом не было бы необходимости; вы могли бы приходить сюда, слушать меня и уходить. Вы бы меня слушали, но не приблизились бы ко мне. Это мост. Вы бы меня слышали, но не ощутили бы вкус моего безмолвия. Вы бы послушали, как я говорю о любви, но моей любви вы не познали бы.

Саньяса дает такую возможность. Это энергетическое поле, это поле будды. Это общение: без слов, от сердца к сердцу и, в один прекрасный день, от существа к существу.

Второй вопрос:

Ошо,

Сегодня я услышала и увидела вас во плоти, и оказалось, что я настолько согласна с вами, настолько тронута и воодушевлена, что чувствую необходимость задать вам два вопроса, имеющих к этому непосредственное отношение, и еще один вопрос, не связанный с этим напрямую.

Почему вы так настроены против ума? Ведь не вызывает сомнений, что мы все пользуемся им и нуждаемся в нем, и мне кажется, что мы имеем право критиковать ум лишь тогда, когда обращаемся с ним неправильно – то есть используем его как защиту от слишком глубоких чувств и от выхода за его собственные пределы.

Другой вопрос больше относится к моей проблеме, хотя, несомненно, есть и другие люди, разделяющие мои чувства.

Почему вы считаете, что для саньясинов так необходимо и так важно носить оранжевые одежды и вашу фотографию – по сути, своего рода униформу и икону? Если я покину это место с чувством любви и глубокого уважения к мудрому человеку, целителю, у меня не будет нужды в том, чтобы повсюду носить с собой его фото. Его образ будет слишком глубоко запечатлен в моем внутреннем существе, и если мне понадобится мысленно спросить у него совета, то, вызвав его в своем воображении, я увижу его значительно более живым, чем глядя на фотографию. Мне очень хотелось бы получить саньясу, но, возможно, из-за этого последнего вопроса вы меня не примете.

Моя дорогая леди, пожалуйста, извините меня. Конечно, это просто совпадение – то, что вы оказались со мной согласны. Это может быть только совпадением, потому что чувствовать себя в согласии со мной невозможно.

И не решайте так поспешно. Вы слышали меня только один раз; просто побудьте здесь немного дольше, и вы увидите столько противоречий! Подождите немного, дайте мне немного больше времени, и вы совершенно перестанете чувствовать себя в согласии со мной. На самом деле, и сегодня не вы почувствовали себя со мной в согласии, а я каким-то образом оказался с вами в согласии.

Вы очень умны, у вас уже имеются великие идеи. Ваш вопрос исходит не из невинности, он – от знания.

Здесь так много людей; поэтому то, что я говорю, не может разрушить ум у всех сразу. Если я говорю что-то, что раскалывает ум одного человека, то может оказаться, что ум кого-то другого с этим согласен. С ним я буду работать завтра или послезавтра. Но рано или поздно молот падет на голову каждому – и тогда вы не будете чувствовать себя настолько воодушевленной. На самом деле, отвечая на ваш вопрос, я сделаю вас очень невоодушевленной. Подождите!

Что вы подразумеваете под «воодушевлением»? Похоже, вы уже что-то знаете, иначе что вы подразумеваете под «воодушевлением»? Что вы подразумеваете под «согласием»? Вы уже что-то знаете и заявляете: «Да, этот человек говорит разумные вещи», – разумные, поскольку это то, во что вы всегда верили.

Я здесь не для того, чтобы поддерживать вашу веру: я должен отобрать у вас ваши верования. Я здесь не для того, чтобы вас воодушевлять, потому что любое воодушевление создает рабство. Если вы мною воодушевитесь, то станете моим рабом; вы попадете в зависимость от меня. Я вас не воодушевляю, я просто продолжаю вас колотить и сотрясать. Рано или поздно окажется, что я – здесь, вы – здесь, и между нами – огромнейшая связь, но при этом нет ни рабства, ни зависимости. Мы связаны, но без всякого воодушевления, потому что тот, кто вас воодушевляет, автоматически становится для вас важным – настолько, что вы начинаете чувствовать себя зависимыми.

Вы ищете отцовскую фигуру, которая могла бы воодушевить вас, которая могла бы привнести немного огня в вашу скучную и мертвую жизнь. Но если огонь в вашу жизнь привносит кто-то другой, то он получает власть над вами.

Я здесь не для того, чтобы вкладывать в вас огонь; я здесь лишь для того, чтобы помочь вам увидеть ваш собственный огонь. Будьте светом сами для себя. Воодушевление означает, что вы будете следовать за кем-то другим, будете имитировать его; вы станете христианами, индусами или мусульманами. Саньяса – это заявление о том, что вы больше не индус, не христианин, не мусульманин, что вы не принадлежите ни к какому вероучению, ни к какой догме. У меня нет вероучения, нет догмы. Принятие саньясы означает просто, что вы провозгласили свою свободу.

Но, конечно, возникает вопрос: зачем оранжевый цвет, мала[3] и фотография? Зачем?

Моя дорогая леди, это средство, чтобы держать нежелательных людей поодаль. Саньяса существует не для толпы, не для масс; она лишь для немногих избранных. Предельное – назовите это Богом, просветлением – лишь для тех, кто действительно обладает смелостью, огромной смелостью, потому что предельное открывается только тем, кто может отбросить ум и перейти в текущее мгновение. Текущее мгновение – это дверь в предельное. А чтобы отбросить ум, нужна огромная храбрость – это не для всех.

Это всего лишь средство. Оранжевый цвет так же хорош, как и любой другой или никакой. В нем нет ничего особенного. Я мог выбрать любой – зеленый, черный, они бы подошли. Но цель цвета состоит в том, что это средство. Оно для людей, которые готовы совершить несколько безумных поступков, – потому что дальше их ожидают все более и более безумные вещи. Если вы не способны сделать такую простую, глупую вещь, какой является ношение оранжевой одежды, медальона и малы, если вы не можете собрать достаточно храбрости, чтобы повсюду выглядеть по-дурацки, чувствовать себя посмешищем, чувствовать себя глупыми и нелепыми – если вы даже на такое не способны, то это место не для вас, потому что впоследствии придется совершать все более и более безумные поступки.

По мере того, как вы будете двигаться во все более глубокую близость со мной, я буду требовать все более и более нелогичных вещей, потому что только благодаря этим требованиям может исчезнуть ум; другого пути нет. Эти требования подобны ударам электрическим током. Только так ваш развитый ум, совершенствовавшийся веками, может быть потрясен до самых основ.

Это всего лишь простое средство, помогающее отпугивать тех, кто попал сюда по ошибке. Такие люди просто убегают. Увидев эту безумную толпу, увидев людей в оранжевом, они пугаются и убегают.

Это сделано умышленно. Я мог бы сделать ваше пребывание здесь более легким, чтобы вы могли собрать больше знаний, воодушевиться и тому подобное. Но это не Христианская Наука. Я не Билли Грем, я здесь не для того, чтобы вас воодушевлять. Это совершенно другое явление. На самом деле я даже не религиозен; я вообще не духовен. Все эти ярлычки абсолютно не относятся к делу. Это просто средство, чтобы отобрать тех, кто готов идти со мной, кто готов двигаться со мной до пределов абсурда.

Но вы умнее. Вы говорите: «Я могу хранить вас в своем сердце, глубоко запечатленным в моем существе», – как будто вы знаете, что такое существо и что такое глубина. Вы хитрая и умная. Вы говорите: «Я могу вызвать вас в своем воображении». Но все, что вы вызовете в своем воображении, будет лишь вашим собственным умом, вымыслом вашего собственного ума, это не буду я, это не может быть мной.

Вы можете заполучить меня только в том случае, если вы движетесь со мной безоговорочно. Никакие условия с вашей стороны не могут быть приняты. А иногда я требую от вас очевидно нелепых вещей, и я знаю, что они нелепы.

Мало-помалу мои люди начинают понимать, что, когда вы способны делать что-то нелепое, это помогает вам стать немного раскованнее, отойти от вашего ума. Если вы безоговорочно со мной, то когда я говорю: «Идите, пройдитесь по улицам голыми», вы отвечаете: «Хорошо!»… Если вы можете сказать это, просто и невинно, то мне не надо будет посылать вас гулять по улицам голыми; цель уже достигнута. Если же вы пребываете в нерешительности, если вы говорите: «Что ты имеешь в виду?» – то тогда вам придется пойти.

Это маленькие хитрости. Иногда маленькие хитрости работают очень глубоко, поскольку вы их не замечаете. Вы замечаете большие хитрости – они такие большие, что их видит любой дурак.

Как раз недавно Кришна Прем прислал мне письмо, в котором написал, что помнит, как в течение многих, многих прошлых жизней он был связан с Дивьянандой, в которую он влюблен. В прошлой жизни Кришна Прем был матерью, а Дивьянанда была его сыном. И в той жизни он не смог выполнить все свои материнские обязанности, и именно поэтому сейчас он влюблен в Дивьянанду. «Но теперь, похоже, все долги оплачены, и Дивьянанда всевозможными способами ранит меня, так что, не следует ли мне прекратить эти отношения?»

Я написал ему: «Пойди и поговори с Тиртхой». Естественно, он ужасно обиделся. Он написал о таких великих вещах; должно быть, он ожидал, что я скажу: «Кришна Прем, ты достиг предельного. Вспомнить свои прошлые жизни – это потрясающе! Кришна Прем, это твое первое сатори». Глубоко внутри он, должно быть, ожидал именно этого.

И вместо того, чтобы как-то прокомментировать его великое переживание, я послал его поговорить с Тиртхой. Конечно, это глубоко ранило его: ведь я не ответил ему непосредственно, я послал его к Тиртхе. И потом, кто такой этот Тиртха? Кришну Прем посылают к Тиртхе? Но Кришна Прем такой же высокоразвитый, как и Тиртха, – а раз так, то почему? Или, возможно, он даже более продвинутый и духовный. Почему? Почему к Тиртхе?

Два дня он провел в большом огорчении. Такая вот мелочь, и он ее не заметил. Чтобы ее заметить, ему потребовалось сорок восемь часов, а затем он понял: «Это просто удар по моему эго». С этим пониманием все огорчение немедленно исчезло. С этим пониманием в то же самое мгновение вся темнота ушла, ему стало легко и радостно, и он снова вернулся к своему естественному состоянию. Но чтобы обнаружить это, ему потребовалось двое суток.

Теперь в этом больше нет нужды. Кришна Прем, тебе не нужно идти к Тиртхе. Теперь я придумаю что-нибудь еще!

Крошечные, очень маленькие штучки заметить труднее, просто потому, что они маленькие. Большие вещи вы видите. Когда перед вами возникают горы, вы их видите, но различить одну лишь маленькую песчинку невозможно.

Если вы хотите быть здесь, если вы действительно хотите установить со мной связь, вам придется научиться совершенно другим взаимоотношениям. Я не учитель, и если вы здесь лишь учащийся, который ищет воодушевления и всего такого… Я также и не миссионер, я здесь не для того, чтобы обращать вас в какую-то философию.

Если вы действительно хотите установить связь с мастером – с тем, у кого нет знаний, но кто осознает, у кого есть осознание, но нет знаний, – то вам придется немного расслабиться. Вам придется отбросить свои идеи о том, как все должно быть. Всегда помните, это происходит постоянно: вы хотите стать саньясином, но забываете, кто мастер, а кто ученик, и глубоко внутри ждете, что мастер будет соответствовать вашим ожиданиям. Он должен быть в согласии с вами, тогда он прав.

Ни один мастер, заслуживающий этого имени, никогда не будет с вами в согласии. Люди, которые пребывают с вами в согласии, – это политики. Они знают, что вы последуете за ними, только если они будут с вами в согласии: это взаимная договоренность. Чтобы превратить вас в своих последователей, они должны следовать за вами: это взаимная эксплуатация. Вот кто такие политические лидеры – это последователи своих последователей. Они постоянно смотрят на вас, на то, каковы ваши ожидания, и постоянно им следуют.

Я всевозможными способами оскорбляю вас. Я не могу соответствовать вашим ожиданиям. Если я начну соответствовать вашим ожиданиям, то от меня вам не будет никакой пользы. Тогда в действительности вы будете мастером, а я – учеником.

Кто у кого принимает саньясу? Сначала нужно решить этот вопрос. Я принимаю саньясу у вас, или вы принимаете саньясу у меня? Давайте внесем полную ясность. Часто бывает так, что вы принимаете саньясу, и этой ясности нет, и вы хотите, чтобы я был таким или этаким, жил так или этак. И если я не в согласии с вами, вы разочаровываетесь.

Настоящий мастер всегда будет вас разочаровывать. Он должен вас разочаровывать. Именно так, постепенно, постепенно, куски вашего ума будут откалываться и отваливаться. Мне приходится постоянно наносить вам удары, и я хочу, чтобы это было совершенно ясно с самого начала. Оранжевый цвет, ма «ла, портрет служат лишь этой цели. Цель в том, чтобы заставить вас ясно понимать, что именно вы должны быть в безоговорочном согласии со мной и отбросить все ожидания относительно того, что я буду в согласии с вами. Только тогда работа сможет начаться. Саньяса лишь для тех, кто к этому готов. Тем же, кто к этому не готов, саньяса помогает сбежать, исчезнуть отсюда.

Вы спрашиваете: «Почему вы так настроены против ума?»

Я не против ума, я просто констатирую факт – чем является ум. Если вы увидите, чем является ум, вы непременно его отбросите. Когда я говорю: «Отбросьте ум», я не выступаю против ума, а просто разъясняю вам, что такое ум, что он с вами сделал, как он закабалил вас.

И дело не в том, правильно или неправильно его используют. Проблемой является ум как таковой, а не правильное или неправильное его использование. И запомните: вы не сможете использовать ум, пока не узнаете, как обходиться без ума. Только люди, которые знают, как существовать без ума, способны его использовать; в противном же случае ум использует их. Именно ум использует вас. Но ум очень хитрый, он постоянно вас обманывает. Он продолжает повторять: «Ты меня используешь».

Именно ум использует вас. Вас используют; ум стал вашим хозяином, вы – его раб. Но ум очень хитер, он продолжает поддерживать вас. Он говорит: «Я всего лишь инструмент, ты – хозяин». Но посмотрите, вглядитесь в механизм ума, в то, как он непрерывно вас использует. Вы думаете, что используете его. Вы можете его использовать лишь тогда, когда знаете, что вы от него отделены; в противном случае, как вы будете его использовать? Вы отождествлены с ним.

Если вы говорите: «Я христианин», вы отождествлены с христианским умом. Если вы говорите: «Я индус», вы отождествлены с индусским умом. Если вы говорите: «Я немец», вы отождествлены с немецким умом. Это отождествление должно быть разрушено. Вы должны узнать, что вы не ум. И лишь в те моменты, когда ум не функционирует – когда вы не заняты, когда наступает промежуток, покой, безмолвие, когда ум останавливается – вы можете познать, кто вы есть, познать себя как сознание. Тогда вы можете использовать ум.

Вы не используете ум, я же его использую. Так как же я могу быть настроен против ума? Я не против ума. Может показаться, что это так; но все мои усилия направлены на то, чтобы отсоединить вас от ума, дать вам возможность осознать вашу отдельность от него, вашу свободу. Осознав свою свободу, вы можете использовать ум. Это замечательный инструмент, один из самых прекрасных инструментов. Пока человечество не смогло создать ничего лучше. Даже самый большой, самый эффективный компьютер пока не способен делать то, что в состоянии делать ум. Ум одного человека может заключать в себе все библиотеки мира.

Возможности ума потрясают. Но поскольку эти возможности огромны, существует также и опасность: они могут взять над вами верх. Так и случилось: поскольку ум оказался таким прекрасным, мощным инструментом, он овладел вами. Вы больше не можете его использовать. Ум использует вас, управляет вами, задает вам программы. Он постоянно подталкивает вас в том направлении, куда он решил двигаться. Он не дает вам никакой свободы, не оставляет никакого выбора. Если он в чем-то убежден, то не позволит вам отойти от этого ни на дюйм.

Так кто является хозяином? Вы не сможете быть хозяином, пока не осознаете, что вы не тождественны с умом.

Человек, который отождествляется со своей машиной, не может ее водить; машина сама будет водить его, и тогда неизбежно произойдет авария. Вы должны быть отдельными от машины; вы должны знать, что вы отделены от нее, что машина – это прекрасный, замечательный механизм, который можно использовать, и что она может выполнять многие действия. Но вы должны быть отдельными.

Вы говорите: «Почему вы так настроены против ума? Ведь не вызывает сомнений, что мы все пользуемся им…»

Нет. Им пользуются не все. Крайне редко появляется человек, который пользуется умом: Будда, Иисус, Атиша, Тилопа – такие люди встречаются лишь изредка. А во всех остальных случаях ум использует вас. Нет, ум используют не все; если бы это было так, то чем бы вы отличались от Будды? Не было бы никакой разницы. Вы используете ум, и Будда использует ум: в чем различие? Будда использует ум, ум использует вас – разница именно в этом. Будда может использовать ум, потому что он осознает, что полностью от него отделен.

И запомните: дело не в неправильном обращении. Если вы вообще не можете использовать ум, как вы можете обращаться с ним неправильно? Это все тот же ум: он либо использует вас, либо злоупотребляет вами, но сами вы не можете им злоупотреблять.

Как вы думаете, когда ученые открывали атомную энергию, они использовали свой ум или злоупотребили им? Когда на Хиросиму и Нагасаки были сброшены атомные бомбы, Альберт Эйнштейн перестал спать по ночам; несколько суток он не мог заснуть. Он не мог спать, не мог успокоиться, он действительно был потрясен. В создании атомной бомбы Эйнштейн сыграл важную роль. Именно он написал американскому президенту письмо, в котором заявил, что может быть создана атомная бомба.

Возникает вопрос: использовал ли Эйнштейн свой ум сознательно, когда писал письмо президенту США и передавал эту важнейшую информацию в руки политиков? Осознавал ли он последствия? Думал ли он о Хиросиме и Нагасаки – о том, что тысячи людей, ни в чем неповинных мирных жителей, сгорят за несколько секунд? Нет, он об этом не думал, не осознавал этого. На самом деле, он даже не задавался вопросом, какое применение может быть найдено для атомных бомб. Незадолго до смерти его спросили: «Если бы вы родились снова, кем бы вы захотели стать? Снова великим математиком, великим физиком, великим ученым?»

Говорят, что Эйнштейн ответил: «Нет, никогда! Я бы хотел стать водопроводчиком. Но теперь уже слишком поздно».

Эйнштейн обладал одним из самых замечательных умов. Злоупотреблял ли он им? Как вы думаете, те ученые, которые создали величайшие технические достижения и разрушили на Земле всю экологию, – использовали они свои умы или злоупотребляли ими?

Если когда-нибудь наша планета погибнет, причиной этого станут великие умы двадцатого столетия – потому что из каждых ста ученых, существовавших за всю историю человечества, девяносто девять жили в двадцатом веке. Фактически, семьдесят пять процентов величайших ученых всех времен все еще живы.

Ум набрал огромную энергию. За последние сто и, в особенности, за последние десять лет мы создали величайшую технологию, но эта технология разрушит Землю. Кто будет за это в ответе? И что вы на это скажете? Используют ученые свой ум или злоупотребляют им?

Если вы спросите меня, я отвечу, что они не являются хозяевами своего ума. Нельзя сказать ни что они его используют, ни что они им злоупотребляют. Это ум использует их, злоупотребляет ими.

Сейчас науке нужны люди, всерьез занимающиеся медитацией; в противном случае наша Земля обречена. Науке нужны люди, которые могут использовать свой ум, люди, владеющие своим собственным существом и способные применять науку осознанно. В противном случае мы окажемся на грани всеобщего самоубийства.

Если не будут осуществлены радикальные перемены, то при том образе жизни, который мы вели до сих пор, человечество сможет прожить не более двадцати пяти лет. И, возможно, самое важное, что окажется полезным, что поможет человечеству выжить и сохранить на Земле жизнь… А наша планета прекрасна. По сравнению с Землей миллионы и миллионы звезд просто мертвы: на них не распускаются цветы, не текут реки, нет птиц, животных, людей. Наша вселенная почти подобна огромной пустыне. А наша Земля живая! Здесь произошло нечто чрезвычайно важное – сознание. Но это сознание все еще не является хозяином, оно – в рабстве. Его необходимо освободить.

Именно в этом состоит моя работа здесь, самая суть моей работы: помочь вам освободиться от ума, чтобы вы получили способность его использовать. Когда вы хозяин, вы не можете им злоупотребить, это невозможно. Когда вы бдительны, осознаны, медитативны, злоупотребление невозможно.

Если бы Эйнштейн был также и буддой, то атомная энергия существовала бы, но не было бы атомных бомб, и атомная энергия стала бы благословением – величайшим благословением. Земля превратилась бы в рай. Но Альберт Эйнштейн не будда; к несчастью, он ничего не знает о медитации – великолепный ум, лишенный, однако, хозяина; великолепный механизм, великолепный самолет без пилота.

Я слышал, что был сконструирован самолет, способный летать на большие расстояния без помощи летчика – автоматический, беспилотный. По этому поводу было много радости и энтузиазма, и в первом полете автоматический механизм обратился к пассажирам: «Мы летим на такой-то высоте, с такой-то скоростью, температура за бортом такая-то. Пожалуйста, не волнуйтесь. Ничего не может сломаться, ничего не может сломаться, ничего не может сломаться, ничего не может сломаться…» и так далее! Он уже сломался. Подумайте об этих пассажирах, о том, что должно было с ними произойти! Итак, что делать?

В результате работы ума была создана великолепная наука, но она находится в руках рабов. Нужно, чтобы в человеческом мире возобладали будды – причем одного или двух будд недостаточно. В каждой области, в каждом направлении, в каждом измерении жизни нужно множество, множество будд, чтобы можно было использовать ум. В противном случае возникает опасность, потому что ум никогда не был настолько эффективен, как в наши дни. Ум никогда не был таким изощренным, таким могущественным, как теперь.

Мы отдали атомные бомбы в руки детей. Если катастрофы не произойдет, это будет чудом. Все шансы за то, что катастрофа неизбежно случится. С атомными бомбами играют дети.

Политики – это самые незрелые умы в мире. Только третьесортные умы начинают интересоваться политикой; политиками становятся посредственности и люди, страдающие комплексом неполноценности. И в руках у этих людей атомные бомбы, водородные бомбы, лазерные лучи и прочее, и прочее.

В любой момент вы можете погибнуть! – возможно, я не успею закончить свою беседу. В любой момент… Мы сидим на куче водородных бомб, и их столько… просто невероятно, насколько глупым может быть человек. У нас столько водородных бомб, что мы можем уничтожить каждого человека семьсот раз. Какая глупость! Для чего? Человек умирает только один раз. Если вы хотите проявить предусмотрительность, можно убить его дважды – но какой смысл делать это семьсот раз?

И они непрерывно производят все больше и больше. Вся Земля заполнена водородными бомбами, мы можем разрушить семьсот таких планет, как наша. И, тем не менее, семьдесят процентов своей энергии мы вкладываем в военные программы. Кажется, вся наша планета превратилась в сумасшедший дом.

Вы говорите: «Ведь не вызывает сомнений, что мы все пользуемся им и нуждаемся в нем, и мне кажется, что мы имеем право критиковать ум лишь тогда, когда обращаемся с ним неправильно – то есть используем его как защиту от слишком глубоких чувств и от выхода за его собственные пределы».

Я не критикую ум. На самом деле, если вы поймете, о чем я говорю, вы сможете ценить его еще больше, пользоваться им еще лучше. Если вы выйдете за пределы ума, станете его свидетелем и познаете, что вы отделены от него, что ум больше не властен над вами, что он больше не гипнотизирует вас, вы начнете ценить его по-настоящему. Я высоко ценю ум. И вы также начнете его использовать и никогда не сможете злоупотребить им. Осознающий человек не может злоупотребить ничем.

Последний вопрос:

Ошо,

Я обнаружил, что, когда я вижу особенно привлекательную женщину и погружаюсь в сладостное безмолвие, я совершенно забываю о философии или религии, теряя и находя себя в текущем мгновении. Думаю, что животные мудры потому, что Бог не обременяет их метафизикой. Я хочу выкинуть свои книги… Но все-таки они мне нравятся…

Женщина – это метафизика, философия, поэзия. Равно как и мужчина. Конечно, столкнувшись с живой метафизикой, с живой философией, с живой поэзией, вы забудете о метафизике и философии. Способность понимать красоту, пьянеть от нее и тонуть в ней, невероятно ценна.

Если бы, глядя на прекрасную женщину, ты продолжал бы вспоминать Ветхий Завет, Бхагавадгиту или Коран, то с тобой что-то было бы не в порядке. Это значило бы, что с тобой что-то не так. Твой вопрос показывает, что ты естественен, человечен.

Позволь этой чувствительности расти, и постепенно, постепенно, по мере того, как ты будешь становиться все более чувствительным, все более чувственным, ты начнешь видеть вокруг все больше прекрасного. Чем глубже будет становиться твоя восприимчивость, тем больше будет красоты. И когда ты увидишь все Существование как огромный танец, празднование, это сделает тебя свободным.

Празднование, любовь, красота – освобождают именно они, а не метафизика или философия.

Но я не призываю тебя выбросить книги – потому что есть книги, которые так же прекрасны, которые возникли в результате великих переживаний. Не следует терять себя в них, но прочитать что-нибудь из Шекспира или Калидаса, что-нибудь из Будды или Атиши означает войти в тот же самый мир красоты через другую дверь.

В храм Бога ведут много дверей. Одна из них – красота, другая – мудрость, еще одна – любовь, и так далее, и тому подобное. Это могут быть музыка, поэзия, литература. Цветы на деревьях прекрасны – а как насчет великих поэм? Это цветы осознания.

Тебе не нужно выбрасывать свои книги. Фактически, выбрасывая свои книги, ты просто покажешь, что все еще привязан к ним. Ненависть – это не что иное, как любовь, перевернутая с ног на голову, любовь, выполняющая сиршасану, стойку на голове. Любовь и ненависть нераздельны, они одно. На самом деле, нам следует перестать использовать эти два слова по отдельности, мы должны составить из них одно слово: любовьненависть. Между ними не нужен даже дефис, это просто одна и та же энергия, так же, как тепло и холод, зима и лето, жизнь и смерть, темнота и свет.

Нет необходимости выбрасывать книги; наслаждайся ими! Не нужно также отказывать себе в удовольствии наслаждаться прекрасными формами женщины, потому что и они тоже божественны. Наслаждайся жизнью во всех ее измерениях. Откуда это непрерывное навязчивое стремление к одномерности: либо то, либо это? Почему не то и другое вместе? Зачем жить в «или-или»? Почему не жить в «и то, и это»? Вот мой метод: живи в «и то, и это» и прекрати жить в «или-или».

Серен Кьеркегор написал книгу под названием «Или-или». Всю свою жизнь он прожил в «или-или». Он не мог решить, жениться ли ему на женщине, которую он любит – и любит страстно; он не смог принять решение. Это «или-или» продолжалось так долго, что, в конце концов, женщина выбрала кого-то другого. Он не мог сделать выбор в течение нескольких лет.

Его книга получила такую известность, а сам он стал настолько знаменитым, что, когда он гулял по Копенгагену, детвора и взрослые кричали ему вслед: «Или-или! Или-или! Вот идет Или-или!» Даже дети узнали о том, как он, стоя на перекрестке, думал: «Куда идти? Или-или – той или этой дорогой двигаться? Оба пути ведут к одной и той же цели, обе дороги ведут к станции, но по какой из них следовать?» И, погрузившись в эти мысли, он простаивал на перекрестках часами.

Кьеркегор жил только в мыслях, он действительно был метафизиком. Отец оставил ему наследство; у него было достаточно денег, поэтому можно было не работать. И сутками напролет, двадцать четыре часа, он думал. А в тот день, когда он забрал из банка последние деньги, по дороге домой он упал и умер. И хорошо сделал – иначе он оказался бы в трудном положении.

У меня такое ощущение, что он подумал: «Быть или не быть? Или-или». Потому что денег больше не было. Должно быть, в промежутке между этими «или-или» у него случился сердечный приступ. Так он прожил всю свою жизнь.

Нет необходимости выбирать. Почему бы ни жить без выбора? Почему бы ни проживать все, что предоставляет тебе жизнь? Не будь спиритуалистом и не будь материалистом: будь и тем, и другим. Не будь зорбой и не будь буддой: будь и тем, и другим: зорбой-буддой. Наслаждайся всем, чем одарил тебя Бог.

Таково мое послание к моим саньясинам. Ты еще не стал саньясином, но если ты начинаешь жить в целостности, принимая все, отдавая должное каждому мгновению, относясь с уважением ко всему, испытывая трепет, когда мимо вдруг проходит прекрасная женщина, то это означает, что ты живой, что ты еще не умер.

Но это не должно быть лишь сексуальным всплеском внутри тебя – это очень скудно. Это должно быть чем-то большим; это может быть и духовным всплеском. Я не против секса, но жить одной лишь сексуальной жизнью означает проживать жизнь по минимуму. Почему бы ни проживать жизнь во всем ее диапазоне, от секса до самадхи?

Когда мимо проходит действительно прекрасная женщина, и это затрагивает лишь твою сексуальность, то живет животное, но не ты. Но если твоя духовность также затронута, тогда ты жив во всей своей целостности. А быть живым во всей целостности – это путь к Богу.

На сегодня достаточно.

Глава 3

Адитналта и семнадцать чакр

Первый вопрос:

Ошо,

Почему я тебе не доверяю?

Доверие возможно, только если ты, прежде всего, доверяешь самому себе. Сначала это самое существенное событие должно произойти внутри тебя. Если ты доверяешь самому себе, ты можешь доверять мне, ты можешь доверять людям, ты можешь доверять Существованию. Но если ты не доверяешь себе, никакое другое доверие невозможно.

Общество разрушает доверие до самых корней. Оно не позволяет вам доверять себе. Оно учит всем прочим видам доверия – доверию к родителям, вере в церковь, вере в государство, вере в Бога и так до бесконечности. Но основа доверия полностью разрушена. Поэтому все остальные формы доверия фальшивы; они неизбежно оказываются фальшивыми. Поэтому все остальные формы доверия – это лишь пластиковые цветы. У вас нет настоящих корней, и настоящие цветы просто не могут вырасти.

Общество делает это намеренно, нарочно, потому что человек, доверяющий самому себе, опасен для общества – ведь общество основано на рабстве; оно слишком много инвестировало в рабство.

Человек, доверяющий самому себе, – это независимый человек. Его действия невозможно предсказать, он будет двигаться по собственному пути. Его жизнью будет свобода. Он станет доверять, основываясь на чувствах, исходя из любви, и тогда его доверие будет нести в себе огромную интенсивность и истину. Тогда его доверие будет живым и подлинным. Ради своего доверия он будет готов рискнуть всем, но лишь тогда, когда он его чувствует, когда оно истинно, когда оно затрагивает его сердце, разумность и любовь, – но никак иначе. Его невозможно силой втиснуть в какую-либо веру.

А наше общество зависит от веры. Вся его структура основывается на самогипнозе. Вся его структура основывается на создании вместо людей роботов и машин. Общество нуждается в зависимых людях – зависимых настолько, что им постоянно нужна тирания, что они все время ищут себе деспотов, своих собственных Адольфов Гитлеров, своих собственных Муссолини, Иосифов Сталиных и Мао Цзедунов.

Землю, нашу прекрасную планету, мы сделали огромной тюрьмой. Горстка людей, одержимых жаждой власти, превратила все человечество в толпу. Человеку позволено существовать, только если он идет на компромисс со всевозможной ерундой.

Например, полная ерунда, абсурд – заставлять ребенка верить в Бога; не потому, что Бога не существует, а потому, что ребенок еще не чувствует этой жажды, желания, стремления. Он еще не готов отправиться на поиски истины, предельной истины жизни. Он еще недостаточно зрелый, чтобы выяснять, реален ли Бог. Однажды это любовное приключение должно будет начаться, но начаться оно сможет лишь в том случае, если ребенку не была навязана никакая вера. Если ребенок был обращен до того, как в нем возникла эта жажда исследования и познания, он всю свою жизнь будет следовать по фальшивому пути, будет жить ложной жизнью.

Да, он будет рассуждать о Боге, потому что ему сказали, что Бог есть. Ему заявили это очень авторитетно, и заявили люди, обладавшие в годы его детства огромной властью, – родители, священники, учителя. Ребенку сказали, и ему пришлось согласиться, потому что для него это было вопросом выживания. Он не мог сказать «нет» своим родителям, потому что без них он вообще не мог жить. Сказать «нет» было слишком рискованно, он был вынужден сказать «да». Но его «да» не могло быть подлинным.

Как оно может быть подлинным? «Да», которое произносит ребенок, – это лишь политический ход, необходимый для того, чтобы выжить. Вы не превратили его в религиозного человека, вы сделали его дипломатом, вы создали политика. Вы помешали его потенциалу вырасти в подлинное существо. Вы отравили ребенка. Вы разрушили саму возможность проявления его разумности, потому что разумность вырастает лишь тогда, когда возникает стремление познать.

Теперь это стремление никогда не возникнет, потому что еще до того, как вопрос овладел его душой, ребенка уже снабдили ответом. Еще до того, как он почувствовал голод, его существо набили пищей. Теперь, когда голод отсутствует, эта насильно вложенная пища не может быть переварена; нет голода, чтобы ее переварить. Вот почему люди напоминают трубы, через которые жизнь проходит, как непереваренная пища.

С детьми нужно быть очень терпеливыми, очень бдительными, очень осознанными, чтобы не сказать чего-то такого, что может воспрепятствовать появлению их собственной разумности, чтобы не обратить их в христиан, индусов и мусульман. Для этого требуется бесконечное терпение.

Однажды это чудо происходит, и ребенок сам начинает спрашивать. Но и тогда не снабжайте его готовыми ответами. Готовые ответы никому не помогают, они тупы и безжизненны. Помогите ребенку стать разумнее. Вместо того, чтобы снабжать его ответами, предлагайте ему ситуации и задачи, которые станут вызовом, с тем чтобы его разумность оттачивалась, а вопрос становился бы все более глубоким – чтобы вопрос проникал до самого его центра, чтобы вопрос этот становился вопросом жизни и смерти.

Но такое не дозволено. Родители и общество очень боятся: если детям позволить оставаться свободными, кто знает? Возможно, они никогда не присоединятся к пастве, к которой принадлежат родители; возможно, они никогда не будут ходить в церковь – в католическую, протестантскую, ту или иную. Кто знает, что произойдет, если они сами по себе станут разумными? Вы не сможете их контролировать. А наше общество все углубляет и углубляет свою политическую деятельность, чтобы контролировать всех, чтобы овладеть душой каждого человека.

Вот почему первое, что им нужно сделать, – это разрушить доверие: доверие ребенка к самому себе, его уверенность в себе. Им нужно сделать его трусливым и неуверенным. Если ребенок дрожит от страха, им можно управлять. Если он уверен в себе, он неуправляем. Если он уверен в себе, он будет отстаивать себя, он будет пытаться делать вещи по-своему. Он никогда не захочет заниматься не своим делом. Он будет продолжать собственное путешествие и не будет следовать по маршруту, предписанному ему кем-то другим. Он никогда не станет подражателем, никогда не будет тусклой и безжизненной личностью. Он будет настолько живым, настолько пульсирующим жизнью, что никто не сможет его контролировать.

Разрушьте его доверие, и он окажется кастрирован. Вы отобрали у него силу: теперь он всегда будет бессильным, ему всегда будет нужен кто-то, кто бы над ним властвовал, направлял бы его и командовал бы им. Теперь из него получится хороший солдат, отличный гражданин, замечательный националист, добрый христианин, верный мусульманин, прекрасный индус. Да, он будет всем этим, но никогда не станет настоящей индивидуальностью. У него не будет корней; на всю свою жизнь он останется неукорененным. Он будет жить без корней – а жить без корней означает жить в страдании, жить в аду. Точно так же, как деревьям нужны корни в земле, человеку, который тоже является деревом, нужны корни в Существовании; в противном случае он будет жить очень неразумной жизнью. Он может преуспеть в обществе, он может стать очень знаменитым…

Как раз на днях я читал одну историю.

Трое старых друзей-хирургов проводили отпуск вместе. Лежа на залитом солнцем пляже, они стали хвастаться своими достижениями. Первый сказал:

– Мне попался мужчина, потерявший на войне обе ноги. Я сделал ему искусственные, и результат был поистине чудесным. Он стал одним из лучших бегунов мира! У него есть все шансы стать чемпионом на следующих Олимпийских играх.

Второй заметил:

– Ну, это что! Мне попалась женщина, упавшая с тридцатого этажа. Ее лицо было разбито буквально в лепешку. Я провел потрясающую пластическую операцию. И как раз вчера я узнал из газет, что она победила на всемирном конкурсе красоты.

Третий хирург был скромным человеком. Взглянув на него, двое друзей спросили:

– Ну, а чем занимался ты? Что у тебя новенького?

– Ничего особенного, – ответил тот. – Кроме того, мне запрещено об этом рассказывать.

Обоих его коллег охватило любопытство. Они сказали:

– Послушай, мы же друзья, мы сохраним это в тайне. Не беспокойся, мы не проболтаемся.

– Ну, хорошо, если вы обещаете молчать, я расскажу. Ко мне принесли человека, потерявшего в автомобильной катастрофе голову. Я совершенно растерялся и не знал, что делать. Просто чтобы обдумать ситуацию, я бросился в сад и неожиданно наткнулся там на кочан капусты. Не придумав ничего лучше, я трансплантировал кочан капусты на место головы. И знаете, что? Этот человек стал премьер-министром Индии.

Вы можете сокрушить ребенка; тем не менее, он может стать премьер-министром Индии. Нет ничего невозможного в том, чтобы, будучи лишенным разумности, стать успешным. На самом деле, гораздо сложнее стать успешным, обладая разумностью, потому что разумный человек самобытен. Он всегда опережает свою эпоху; для того, чтобы его понять, требуется время.

Понять неразумного человека легко. Он соответствует гештальту общества, тем ценностям и критериям, которыми общество руководствуется, вынося суждение. Но для того, чтобы общество оценило гения, требуются годы.

Я не говорю, что человек, лишенный разумности, не может добиться успеха, стать знаменитостью, – однако и в этом случае он останется фальшивым. А это страдание: вы можете стать знаменитым, но если вы фальшивы, вы живете в страдании. Вы не знаете, какими благодеяниями осыпает вас жизнь, и никогда не узнаете. У вас недостает разумности, чтобы узнать это. Вам никогда не разглядеть красоты Существования, поскольку у вас недостает чувствительности, чтобы познать ее. Вы никогда не увидите то необыкновенное чудо, которое окружает вас, которое каждый день встречается вам на пути в миллионах разнообразных форм. Вам никогда его не увидеть, потому что для того, чтобы его видеть, требуется огромная способность понимать, чувствовать, быть.

Наше общество ориентировано на власть. Оно до сих пор является в высшей степени первобытным, варварским. Горстка людей – политики, священники, религиозные лидеры – господствуют над миллионами. Наше общество устроено таким образом, что ни одному ребенку не позволено быть разумным. И лишь по чистой случайности на Земле время от времени появляется будда – лишь по чистой случайности.

Время от времени кому-то каким-то образом удается избежать хватки общества. Время от времени кто-то остается неотравленным. Наверное, это происходит в результате какой-то ошибки, недосмотра со стороны общества. Во всех остальных случаях обществу удается разрушить ваши корни, разрушить ваше доверие к самому себе. И в результате вы никогда больше не можете никому доверять.

Если вы не способны любить себя, вы никогда не сможете любить другого человека. Это абсолютная истина, исключений не бывает. Вы можете любить других, только если вы способны любить себя.

Но общество осуждает любовь к самому себе. Оно говорит, что это эгоизм, самолюбование, нарциссизм. Да, любовь к себе может стать нарциссизмом, но это необязательно. Любовь может стать нарциссизмом, если она не выходит за пределы самой себя, она может стать своего рода эгоизмом, если ограничивается только вами. В противном случае, любовь к себе – это начало любви ко всем.

Рано или поздно человек, любящий самого себя, начнет переполняться любовью. Человек, доверяющий самому себе, не может испытывать недоверия ни к кому, даже к тем, кто собирается его обмануть, даже к тем, кто уже его обманул. Да, он не может испытывать недоверия даже к ним, поскольку теперь он знает, что доверие обладает значительно большей ценностью, чем что бы то ни было.

Вы можете обмануть человека – но что он потеряет в результате? Вы можете выманить у него деньги или что-то еще. Но человек, познавший красоту доверия, не будет отвлекаться на эти мелочи. Он по-прежнему будет любить вас, по-прежнему будет доверять вам. И тогда произойдет чудо: если человек действительно вам доверяет, обмануть его станет невозможно, почти невозможно.

Такое постоянно происходит и в вашей жизни тоже. Всякий раз, когда вы кому-то доверяете, для него становится невозможно обмануть, провести вас. Сидя на платформе железнодорожной станции, вы говорите человеку, сидящему рядом с вами и совершенно вам незнакомому: «Пожалуйста, присмотрите за моим багажом; мне нужно сходить за билетом». И вы уходите. Вы доверяете абсолютно незнакомому человеку. Но почти никогда не случается так, что этот незнакомец вас обманывает. Он мог бы вас обмануть, если бы вы не доверяли ему.

В доверии заключена некая магия. Как может он обмануть вас после того, как вы ему доверились? Как может он пасть так низко? Если он вас обманет, он никогда себе этого не простит.

Доверять и оправдывать доверие – свойство, неотъемлемо присущее человеческому сознанию. Каждому нравится, когда ему доверяют: это выражение уважения со стороны другого человека, и особенно – когда вы доверяете незнакомцу. Нет никаких причин доверять ему, и все же вы доверяете. Вы поднимаете этого человека на такой высокий пьедестал, вы оцениваете его так высоко, что с такой высоты для него почти невозможно пасть. И если он все же падет, то никогда не сможет себе этого простить, ему придется нести груз вины всю свою жизнь.

Человек, доверяющий самому себе, познает красоту этого; он приходит к пониманию того, что чем больше вы себе доверяете, тем больше вы расцветаете; чем больше вы пребываете в состоянии отпускания и расслабления, тем более вы уравновешены и безмятежны, тем вы спокойнее, невозмутимее и безмолвнее.

И это так прекрасно, что вы все больше и больше начинаете доверять людям, поскольку, чем больше вы доверяете, тем глубже становится ваш покой; ваша безмятежность проникает все глубже и глубже, до самой сердцевины вашего существа. И чем больше вы доверяете, тем стремительнее растете. Человек, умеющий доверять, рано или поздно познает логику доверия. И тогда в один прекрасный день он обязательно попробует довериться неизвестному.

Вы сможете доверять мастеру лишь тогда, когда вы будете в состоянии довериться неизвестному, и не раньше, потому что мастер олицетворяет собой не что иное, как неизвестное. Он олицетворяет собой нечто непознанное, бесконечное, безграничное. Он олицетворяет собой нечто океаническое, неистовое; он олицетворяет собой Бога.

Ты спрашиваешь: «Почему я тебе не доверяю?»

Все очень просто: ты не доверяешь самому себе. Начни доверять себе – это первый и главный урок. Начни любить себя. Если ты сам себя не любишь, кто еще тебя полюбит? Но помни: если ты любишь только себя, то любовь твоя будет очень скудной.

Великий еврейский мистик Хиллель сказал: «Если вы не за себя, кто тогда будет за вас?» И еще: «Если вы только за себя, то какой тогда смысл может быть в вашей жизни?» – высказывание огромной важности. Запомните: любите себя, потому что если вы не любите себя, то никто другой никогда не сможет вас любить. Невозможно любить человека, который себя ненавидит.

А на нашей несчастной планете ненавидит и осуждает себя практически каждый. Как любить человека, который относится к себе осуждающе? Он вам не поверит. Он сам себя не любит – как на это осмелились вы? Он себя не любит – как можете любить его вы? Он заподозрит какую-то игру, какой-то подвох, трюк. Он будет подозревать, что под видом любви вы пытаетесь его обмануть. Он будет очень осторожен, бдителен, и его подозрительность отравит ваше существо.

Если вы любите человека, который себя ненавидит, то тем самым вы пытаетесь разрушить его представление о себе. Но со своим представлением о себе не так-то просто расстаться, ведь это его личность. Он будет бороться с вами, будет доказывать, что он прав, а вы ошибаетесь.

Именно это происходит в любых любовных взаимоотношениях – или, лучше сказать, в любых так называемых любовных взаимоотношениях. Это происходит между каждым мужем и женой, каждым влюбленным и возлюбленной, каждым мужчиной и каждой женщиной. Но как вам удастся разрушить представление человека о самом себе? Это его личность, его эго, то, каким он себя знает. Если вы это отберете, он не будет знать, кто он есть. Это слишком рискованно; так просто он не откажется от своего представления. Он будет доказывать вам, что недостоин любви, а достоин лишь ненависти.

Точно так же дело обстоит и с вами. Вы тоже ненавидите себя и не можете допустить, чтобы кто-то вас любил. Всякий раз, когда рядом с вами оказывается кто-то, от кого исходит энергия любви, вы сжимаетесь, пугаетесь и хотите убежать. Вам отлично известно, что вы недостойны любви; вы знаете, что лишь на поверхности вы выглядите таким хорошим и замечательным, а глубоко внутри вы уродливы. И если вы позволите этому человеку любить вас, то рано или поздно – причем, скорее рано, чем поздно – он обнаружит, кто вы есть на самом деле.

Как долго вы сможете притворяться перед человеком, с которым вам приходится жить в любовной связи? Вы можете притворяться на базаре, вы можете притворяться в Лайонз-клубе и Ротари-клубе – улыбки, сплошные улыбки. Вы можете прекрасно играть и актерствовать. Но если вы живете с мужчиной или женщиной двадцать четыре часа в сутки, то улыбаться, улыбаться и улыбаться становится весьма утомительно. Тогда улыбка начинает вас утомлять, поскольку она фальшива. Это лишь упражнение для губ, и губы устают.

Как долго вам удастся оставаться милыми? Ваша горечь выйдет на поверхность. Поэтому с окончанием медового месяца заканчивается и все прочее. Оба партнера узнали, каков другой в реальности, оба познали фальшь другого, его неподлинность.

Близость пугает. Быть в близости означает, что вам придется отбросить свою роль. А вы знаете, кто вы есть: ничтожество, одна лишь грязь. Именно это вам говорили с самого детства. Ваши родители, учителя, священники, политики – все они говорили, что вы грязь, ничтожество. Никто никогда вас не принимал. Никто не позволял вам чувствовать, что вы любимы и уважаемы, что вы нужны – что Существование нуждается в вас, что без вас оно не будет тем же самым, что без вас останется прореха. Без вас эта вселенная потеряет некую поэзию, некую красоту; будет не хватать какой-то песни, какой-то ноты, возникнет пробел – но этого вам никто никогда не говорил.

Именно в этом состоит моя работа: разрушить то недоверие, что было создано внутри вас по отношению к самим себе, разрушить все осуждение, которое было вам навязано, отобрать его и дать вам чувство, что вы любимы и уважаемы, любимы Существованием. Бог создал вас, потому что любит вас. Он настолько любит вас, что не смог противостоять искушению создать вас.

Когда художник рисует, он рисует, потому что любит. Винсент Ван Гог всю свою жизнь постоянно рисовал солнце; он очень его любил. На самом деле, именно солнце свело его с ума. В течение целого года он постоянно рисовал, стоя под жарким солнцем. Вся жизнь Ван Гога вращалась вокруг солнца. А в тот день, когда он остался доволен нарисованной им картиной… Это была картина, которую он всегда мечтал написать, и, чтобы нарисовать ее, он нарисовал множество других картин, но остался ими неудовлетворен. И в тот день, когда он остался ею доволен, когда он, наконец, смог сказать: «Да, это именно то, что я хотел нарисовать», Ван Гог совершил самоубийство, потому что решил: «Моя работа завершена. Я сделал то, для чего пришел сюда. Мое предназначение исполнено; жить теперь не имеет смысла».

Целая жизнь, посвященная одной картине? Несомненно, он был безумно влюблен в солнце. Он смотрел на солнце так долго, что это разрушило его глаза, зрение, свело его с ума.

Когда поэт сочиняет песню, он делает это, потому что любит ее. Бог нарисовал вас, спел, станцевал. Бог вас любит! Если слово «бог» для вас ничего не значит, не беспокойтесь, назовите это Существованием, назовите это Целым. Существование любит вас, иначе вас бы здесь не было.

Расслабьтесь в своем существе: Целое заботится о вас. Именно поэтому Целое продолжает дышать, пульсировать внутри вас. Как только вы почувствуете внутри себя это огромное уважение, любовь и доверие Целого, ваши корни начнут прорастать в ваше существо. Вы начнете доверять себе. И лишь тогда вы сможете доверять мне. Лишь тогда вы сможете доверять своим друзьям, детям, мужу, жене. Лишь тогда вы сможете доверять деревьям, животным, звездам и луне. Тогда вся жизнь просто становится доверием. Это больше не вопрос доверия тому или этому, человек просто доверяет. А доверять и значит быть религиозным.

Именно в этом заключается смысл саньясы. Саньяса уничтожит все, что сделало общество. Недаром против меня настроены священники, политики, родители и все государственные структуры – это совсем не случайно. Я вижу в этом совершенно ясную логику. Я пытаюсь разрушить то, что они сделали. Я подрываю всю структуру этого рабского общества.

Моя работа заключается в создании бунтарей, а бунтарь начинается с доверия к самому себе. Если я смог помочь вам доверять самим себе, то я помог вам. Ничего больше не требуется, все остальное происходит само собой.

Второй вопрос:

Ошо,

Джон Лилли сказал: «То, во что верит ум, является истиной или становится ею».

Не будешь ли ты так любезен прокомментировать это?

Именно это происходило многие века. Так работает самогипноз. Джон Лилли совершенно неправ. «То, во что верит ум, – говорит он, – является истиной…» Это не так. Это только кажется истиной.

И он говорит: «…или становится ею». В результате веры ничто никогда не становится истиной, но начинает казаться истиной. Да, для верующего это становится истиной, хотя истиной не является, потому что вера происходит из невежества. Вера не может создать истину; истина уже есть.

Вспомните первое основное положение Атиши: истина существует. Для того чтобы она существовала, вам не нужно в нее верить. Ваша вера или ваше неверие для истины безразличны. Истина есть истина, верите вы в нее или нет.

Но если вы во что-то верите, то, по крайней мере, вам это начинает казаться истиной. Именно таков смысл веры; вера означает, что вы верите в то, что нечто является истиной, – вы знаете, что вы не знаете, вы знаете, что истина вам неизвестна, но в своем невежестве вы начинаете верить, потому что вера стоит дешево.

Познать истину трудно, это требует долгого паломничества. Это требует интенсивного опустошения ума, интенсивного очищения сердца. Для этого вы должны обладать определенной невинностью, вы должны родиться заново, снова стать ребенком.

Лишь очень немногие люди решились познать истину. К тому же это рискованно, потому что может статься, что истина вас не утешит; она не обязана вас утешать. Это рискованно, поскольку в результате может разрушиться все, что вы знали раньше, и вам придется перестроить всю свою жизнь. Это опасно, поскольку истина может разбить все ваши иллюзии, уничтожить все ваши сны. Это в прямом смысле испытание огнем; он сожжет вас, такого, какой вы есть, он убьет вас, такого, какой вы есть. И кто знает, что случится потом?

Откуда семя может знать, что, умерев в почве, оно станет огромным деревом? Его при этом не будет; оно не сможет стать очевидцем происходящего. Откуда семя может знать, что, если оно умрет, то однажды появятся густая крона, зеленые листья, могучие ветви, цветы и плоды? Откуда семя может знать? Семени там не будет. Прежде, чем это случится, семя должно исчезнуть. Семя никогда не встречалось с деревом. Семя должно исчезнуть и умереть.

Лишь очень немногие люди обладают достаточной храбростью. Для того чтобы познать истину, требуется настоящее мужество. Такой, какой вы есть, вы умрете. Конечно, вы родитесь вновь, но как вы можете быть в этом уверены? Где гарантия? Гарантии нет.

Поэтому, если рядом с вами нет мастера, который умер и возродился, сам себя распял и воскрес – пока вы не встретились с человеком, подобным Христу, Будде или Атише, – вы не сможете в достаточной степени набраться храбрости.

При виде Атиши что-то, возможно, всколыхнется у вас в сердце, какая-то струна окажется затронутой, что-то включится, синхронизируется. Присутствие состоявшегося человека может пробудить у вас внутри огромное стремление, может стать началом интенсивного и страстного поиска истины.

Вера не может дать вам истину, она лишь притворяется, что может. Это дешево, это пластиковый цветок. Вам не нужно возиться и выращивать розовый куст, вы просто идете на рынок и покупаете пластиковые цветы – к тому же они долговечнее, они практически вечные. Время от времени вы их моете, и они снова свежие. Вас им не обмануть, но они, по крайней мере, могут обмануть соседей, а смысл заключается именно в этом. Вы сами все время будете знать, что эти цветы пластиковые. Разве вы можете об этом забыть? Вы сами их купили! Соседи могут быть обмануты, но как можете быть обмануты вы?

Я, кстати, думаю, что соседи тоже не будут обмануты, поскольку они тоже купили пластиковые цветы. Они знают, что они обманывают вас, и знают, что вы обманываете их. Все прекрасно понимают, что все вокруг обманывают. «Просто такова жизнь», – говорят люди. На самом деле никто не обманывается. Люди лишь притворяются обманутыми. Вы притворяетесь, что у вас настоящие цветы, а другие люди притворяются, что они обмануты. Просто посмотрите, понаблюдайте, и вы убедитесь в том, что так оно и есть. Это просто факт, я не занимаюсь философскими рассуждениями, а просто констатирую факты.

То, что заявляет Джон Лилли, – это полнейшая чушь. Он говорит: «То, во что верит ум, является истиной». Это никогда не является истиной, потому что вера не имеет ничего общего с истиной. Вы можете верить, что сейчас ночь, но день не станет ночью в результате одной лишь вашей веры. Но вы можете верить, и вы можете закрыть глаза, и для вас наступит ночь – но только для вас, запомните, не в действительности. Вы живете в своего рода галлюцинации.

Именно этим опасна вера: она создает ощущение, что вы знаете истину. И то, что она создает такое ощущение, становится величайшей преградой в поиске. Верите вы или не верите – но вы застреваете, потому что неверие – это не что иное, как та же самая вера, но в негативной форме.

Католик верит в Бога, коммунист верит в то, что Бога нет: оба они верующие. Отправляйтесь к Каабе или в Коминтерн, идите к Кайласу или в Кремль, нет никакой разницы. Верующий верит, что это так; неверующий верит, что это не так. А поскольку оба уже утвердились в своем мнении, не потрудившись пойти и узнать истину, то чем глубже, чем сильнее их вера, тем больше вырастает преграда. Они никогда не отправятся в паломничество, им незачем. Они будут жить в окружении собственной иллюзии, которую они сами создали и сами поддерживают. Эта иллюзия может быть утешительной, но она не освобождает. Миллионы людей впустую тратят свои жизни, продолжая верить или не верить.

Исследование истины начинается лишь тогда, когда вы отбрасываете все верования. Вы говорите: «Я бы хотел встретиться с истиной сам. Я не буду верить в Христа и не буду верить в Будду. Мне бы хотелось самому стать христом или буддой, мне бы хотелось быть светом для самого себя».

Зачем быть христианином? Это уродливо. Будьте христом, если можете, но не будьте христианином. Будьте буддой, если вы хоть сколько-нибудь себя уважаете, но не будьте буддистами. Буддист верит. Будда знает.

Зачем останавливаться на вере, если вы можете знать, если возможно знание? Но, опять-таки, обществу хочется, чтобы вы верили, потому что верующие – это хорошие ребята: покорные, законопослушные. Они соблюдают все формальности и этикет, никогда не создают проблем. Они просто следуют за любой толпой, внутри которой они оказались; они просто идут вместе с толпой. Это не настоящие люди, это овцы. Человечество еще не прибыло в пункт назначения.

Однажды кто-то спросил у Джоржа Бернарда Шоу: «Что вы думаете о цивилизации?»

Тот ответил: «Отличная идея. Кто-нибудь должен это попробовать».

Ее еще не пробовали. Человечество все еще в пути, мы все еще бредем ощупью между животным и человеческим. Мы в преддверии: человек еще только должен родиться; мы должны подготовить почву для появления человека.

И самое значительное событие, способствующее приходу этого человека, произойдет, если мы сможем отбросить веру – если мы сможем перестать быть христианами, индусами, мусульманами, джайнами, буддистами, коммунистами. Если вы сможете отбросить веру, ваша энергия немедленно выйдет на новый круг: она начнет исследование. А исследовать – прекрасно. Ваша жизнь станет паломничеством к истине, и в процессе самого паломничества вы будете расти.

Рост – это побочный результат поиска истины. Верующие никогда не растут, они остаются инфантильными. Запомните: быть подобным ребенку и быть инфантильным – совершенно разные вещи, это не одно и то же. Быть подобным ребенку прекрасно. Человек доверия подобен ребенку, а человек веры инфантилен. Стать подобным ребенку – это вершина роста, самая его кульминация: сознание пришло к наивысшему пику. Быть подобным ребенку означает быть мудрецом, а быть инфантильным означает остаться неповзрослевшим.

Сегодня средний ментальный возраст людей на Земле не превышает двенадцати лет. Когда это впервые обнаружили, люди были потрясены. Никто никогда об этом не думал, это открытие было сделано случайно. Во время Первой мировой войны впервые в истории человечества было проведено исследование людей, желавших вступить в армию. Исследовался ментальный возраст кандидатов, определялся коэффициент их интеллекта. Это было огромным откровением – то, что им оказалось не более двенадцати лет; средний возраст составил всего лишь двенадцать лет.

Это инфантильность. Тело продолжает расти, а ум остановился в своем развитии в возрасте двенадцати лет. Что же за человечество мы создали на нашей планете? Почему в двенадцать лет ум прекращает развитие? Дело в том, что к моменту своего двенадцатилетия человек уже собрал все возможные верования; он уже верующий, он уже «знает», что есть истина. Один – христианин, другой – коммунист; кто-то верит в Бога, кто-то не верит в Бога; один верит в Библию, а другой – в «Капитал», один верит в Бхагавадгиту, а другой – в «Красную книгу» Мао Цзедуна.

В невинные умы несчастных детей мы внедрили всевозможные концепции и идеологии. Дети уже становятся знатоками. Знаете ли вы, что к семи годам ребенок уже собирает пятьдесят процентов всех своих знаний? А к тому времени, когда ему исполняется четырнадцать, он уже почти прибыл в конечный пункт; теперь ему больше некуда двигаться, ему остается лишь жить растительной жизнью. Теперь он будет существовать как капуста. Если он пойдет в университет, то, говорят, из него может получиться цветная капуста. Цветная капуста – это капуста с университетским образованием. Но разница невелика, меняются лишь ярлычки. Капуста становится магистром искусств, доктором философии, тем и этим, и, просто чтобы выразить уважение, мы называем ее цветной капустой. Но ментальный возраст составляет двенадцать лет.

Настоящий человек растет до самого конца. Даже умирая, он растет. Поиск, исследование, обучение будут продолжаться даже в последнее мгновение жизни. Он по-прежнему будет исследовать – на этот раз исследовать смерть. Он будет очарован: смерть – это такое неизвестное явление, такая тайна, гораздо более таинственная, чем сама жизнь, – разве разумный человек может бояться? Если в течение жизни он не боялся идти в неизвестное и непознанное, то в момент смерти его охватит волнение, восторг. Наступило последнее мгновение: сейчас он войдет в темноту, в темный тоннель смерти. Это величайшее из приключений, которое только можно предпринять. Он будет учиться.

Настоящий человек никогда не верит; он учится. Настоящий человек никогда не становится знающим, он всегда остается открытым, открытым для истины. Он всегда помнит: «Истина вовсе не обязана подстраиваться под меня, дело обстоит как раз наоборот: я должен привести себя в соответствие с истиной». Верующий пытается приспособить истину к себе, искатель приводит себя в соответствие с истиной. Запомните это различие; оно огромно. Тот, кто верит, говорит: «Истина должна быть такой-то; такова моя вера».

Представьте себе христианина… Если Бог предстанет перед ним не в образе Иисуса Христа, а в образе Кришны, не на кресте, а с флейтой и танцующими вокруг подружками, христианин зажмурится. Он скажет: «Мне это не по нутру». Подружки? Вы можете представить себе Иисуса с подружками? Крест и подружки несовместимы. Иисус висит на кресте, а вокруг танцуют его подружки? Так не подобает. Это слишком уж эксцентрично. Христианин ждал, что появится Христос, а вместо Христа появляется этот парень, Кришна, который, похоже, распутник. А флейта? Весь мир страдает, люди голодают и нуждаются в хлебе – а этот человек играет на флейте? Кажется, он абсолютно лишен сострадания, он во всем себе потакает. Христианин не может верить в Кришну: если Бог предстанет в образе Кришны, христианин скажет: «Это не Бог».

То же самое произойдет с индусом, который ждет Кришну: если появится Христос, это не будет соответствовать его представлению о Боге – такой грустный, печальный, угрюмый, с таким страданием на лице.

Христиане утверждают, что Иисус никогда не смеялся. Я не думаю, что они правы и что они представляют себе реального Христа, но именно это представление им удалось распространить. Индус не может принять апокалипсис; он, скорее всего, подумает, что это какой-то ночной кошмар. Иисус не будет для него привлекателен.

Верующий не может даже доверять своему собственному опыту. Пусть даже ему откроется истина; но если она ему не подойдет, он ее отвергнет. Он важнее, чем сама истина: истина обязана ему соответствовать. Он сам является критерием, решающим фактором. Такой человек никогда не сможет познать истину; он уже предубежден, отравлен.

Человек, желающий познать истину, должен быть способен отбросить все представления об истине. Все, что относится к истине, должно быть отброшено. Только тогда вы сможете познать истину. Поймите: знать об истине не означает знать истину. Все ваши знания могут оказаться полнейшей чушью; скорее всего, они и есть полнейшая чушь. На самом деле, людей можно уговорить поверить в любой вздор; их можно убедить в чем угодно.

Однажды я выступал на конференции теософов. Теософы – это люди, которые способны поверить в любую ерунду – в любую! Чем она ерундовее, тем правдоподобнее. Так что я просто сыграл с ними шутку. Я просто кое-что придумал; я придумал общество, называемое «Адитналта». До этого они дремали, но теперь проснулись. «Адитналта»? Я создал это слово, просто прочитав задом наперед слово «Атлантида». Затем я объявил им: «Это знание происходит с Атлантиды, континента, затонувшего в Атлантическом океане».

Потом я сказал: «На самом деле существует не семь чакр, а семнадцать. Это великое эзотерическое знание утеряно, но общество просветленных мастеров по-прежнему существует и функционирует. Это очень, очень эзотерическое общество, лишь очень немногим людям открыт туда вход; их знание хранится в строжайшем секрете».

Я пересказал им всю чушь, которую только смог придумать. А затем президент этого общества сказал: «Я слышал об этом обществе». Теперь настал мой черед удивляться. А относительно всего мною сказанного он заявил, что впервые знания этого секретного общества были раскрыты с такой точностью.

Позже я стал получать письма. Один человек даже написал: «Я очень вам благодарен за презентацию теософам этого закрытого эзотерического сообщества, поскольку сам являюсь его членом и могу засвидетельствовать, что все вами сказанное есть абсолютная истина».

Есть такие люди, которые, подобно этим теософам, только и ждут, чтобы во что-нибудь поверить, потому что чем бессмысленнее верование, тем более важным оно кажется. Чем оно более абсурдно, тем правдоподобнее – потому что, когда что-то выглядит логичным, даже не возникает вопроса о том, верить ли в это.

Вы не верите в солнце, вы не верите в луну. Вы не верите в теорию относительности: вы либо понимаете ее, либо не понимаете; вопрос о вере не возникает. Вы не верите в гравитацию, в этом нет необходимости. Никто не верит в научную теорию – она логична. Вера нужна только тогда, когда предлагается что-то нелогичное, что-то в высшей степени абсурдное.

Тертуллиан заявил: «Я верю в Бога, потому что это абсурдно: credo quia absurdum, мой символ веры – абсурд».

Все верования абсурдны. Если вера очень логична, она не создаст внутри вас веры. Поэтому люди продолжают придумывать разные вещи.

Люди, в большинстве своем, трусы; они не хотят исследовать. И вместе с тем им не хочется говорить: «Я не знаю».

Тот президент теософского собрания, заявивший: «Я слышал об этом обществе», – не может сказать, что он не знает, у него не хватает храбрости даже на это. Чтобы признать свое невежество, нужна храбрость. Признать, что вы не знаете, – это начало подлинного знания. Но вы продолжаете верить, потому что эти дыры в вашей жизни должны быть заполнены, а вера легкодоступна.

На земле триста религий. Одна истина и триста религий? Один Бог и триста религий? Одно Существование и триста религий? И я не говорю о сектах – потому что в каждой религии имеются десятки сект, а в них – подсекты сект, и так далее. Если подсчитать все секты и все подсекты, то их будет три тысячи или даже больше.

Как могут продолжать существовать столько противоречащих друг другу верований? У людей есть определенная потребность – потребность не выглядеть невежественными. Как удовлетворить эту потребность? Собрать некоторое количество верований. И чем более абсурдно ваше верование, тем более знающими вы кажетесь, потому что никто, кроме вас, этого не знает.

Есть люди, которые верят, что Земля полая и что внутри нее существует некая цивилизация. Ну что же, если кто-то будет это утверждать, вы не сможете ни опровергнуть это, ни признать; по крайней мере, вам придется внимательно это выслушать. А это служит определенной цели: каждому хочется, чтобы его слушали внимательно. Кроме того, очевидно, что этот человек знает больше вас. Вы не знаете, полая Земля или нет, а он знает. И как знать? Может быть, он прав. Он может собрать тысячу и одно доказательство; он может спорить, он может преподносить это таким образом, что, даже если вы не согласны, вам, по меньшей мере, придется молчать.

Верующие, верующие и верующие – но где же истина? Вокруг так много верующих, но где же истина? Если Джон Лилли прав, то мир наполнился бы истиной, вы бы встречались с нею повсюду. Истиной обладал бы каждый, потому что каждый является верующим. Нет, все это – чушь.

Лилли говорит: «То, во что верит ум, является истиной или становится ею». Нет. То, во что верит ум, никогда не является истиной, потому что для истины требуется отсутствие веры. Вера – это преграда на пути к истине. То, во что верит ум, никогда не становится истиной, потому что истина – не результат «становления», истина – это бытие; она – то, что уже есть. Вы должны ее увидеть – или же вы можете продолжать уклоняться от того, чтобы ее увидеть, но она существует. К ней нечего добавить, она существует извечно.

Самый лучший способ избежать истины – верить. Тогда вам не нужно на нее смотреть. Ваши глаза наполняются верой; вера функционирует как пыль на глазах. Вы закрываетесь в самом себе, вера становится тюрьмой вокруг вас. Вера запирает вас: теперь вы живете внутри самих себя, жизнью, в которой нет окон, и можете продолжать верить во что угодно. Но помните: это вера, а вера – это ложь.

Позвольте дать вам совет: даже когда вам говорят правду, не верьте в нее! Исследуйте, ищите, экспериментируйте, испытывайте – не верьте в нее. Даже если вам сообщают истину, поверив в нее, вы превратите истину в ложь. Истина, в которую верят, есть ложь; вера превращает истину в ложь.

Поверьте в Будду, и вы будете верить в ложь. Поверьте в Христа, и вы будете верить в ложь. Не верьте в Христа, не верьте в Будду, не верьте в меня. Внимательно и разумно слушайте, что я говорю вам; экспериментируйте, проверяйте на опыте. А когда у вас появится собственный опыт, нужно ли вам будет верить? Сомнений больше не будет, так зачем тогда верить? Вера – это способ подавления сомнений: вы сомневаетесь, следовательно, вам нужна вера. Камень веры сдерживает родник сомнений.

Когда вы знаете, вы знаете! Вы знаете, что это так; никаких сомнений не осталось. Ваш личный опыт развеял всю темноту и все сомнения. Истина существует: вы наполнены ею. Истина никогда не порождает веру.

Как достичь истины? Отбросив все возможные верования. И запомните, я говорю: все верования – в том числе и веру в меня. Испытайте меня, пойдите со мной, позвольте мне разделить с вами то, что я видел, но не верьте, не торопитесь. Не говорите: «Теперь какой смысл? Ошо это увидел, мне осталось лишь в это поверить».

То, что увидел я, не может стать вашим переживанием, пока вы сами это не увидите. Именно это переживание истины освобождает вас от невежества, кабалы, страдания. Освобождает не вера, а истина.

Иисус говорит: «Истина освобождает». Но как достичь истины? Это не вопрос веры, это вопрос медитативности. А что такое медитация? Медитация – это полное очищение вашего ума от всех верований, идеологий, концепций, мыслей. Лишь в пустом уме, когда на зеркале не осталось пыли, отражается истина. Это отражение есть благословение.

Последний вопрос:

Ошо,

Большое тебе спасибо за жизнь. Все прекрасные методы стали бесполезны. Мое «Я» позволит уму отпасть и всем методам – тоже. Я боюсь, что ты пошлешь меня обратно в ад.

От методов никогда нет никакой пользы. Методы никогда ничего не стоили, но все-таки они служат определенной цели. Эта цель отрицательная. Если у вас в ноге шип, то, чтобы его вытащить, вам понадобится другой шип. После того, как первый шип будет извлечен с помощью второго, не втыкайте второй обратно в рану просто из благодарности. Выбросьте оба! Второй шип – это такой же шип, что и первый; их свойства не отличаются.

Из-за того, что ваш ум полон всякого хлама, нужно что-то, чтобы его извлечь. Но все то, что поможет его извлечь, в свою очередь является точно таким же хламом. Чтобы нейтрализовать яд, нужен яд. Не привязывайтесь ко второму яду, думая, что это лекарство; не впадайте в зависимость от второго яда.

Хорошо, что ты говоришь: «Все прекрасные методы стали бесполезны».

Они всегда были бесполезны. Но все-таки они служат определенной цели, потому что люди живут в такой глупости, что их приходится из нее вытаскивать. И запомните: ваша ложь, ваши верования, ваше невежество каким-то образом должны быть отброшены; необходимо придумать для этого какие-то способы и средства. После того, как ваш ум будет отброшен, вы увидите всю нелепость этих методов. Тогда вы поймете, что они вообще не были нужны.

Но только не рассказывайте об этом другим людям, потому что среди них много таких, кто готов отбросить методы с самого начала, рассуждая таким образом: раз они не нужны, зачем беспокоиться? Они нужны, хотя в какой-то момент они должны быть отброшены. Используйте их, а затем отбросьте. Все методы подобны лестницам: после того, как вы поднялись по лестнице на верхний этаж, вам больше не нужно о ней беспокоиться, ее можно выбросить.

На самом деле, ее нужно выбросить. Тот факт, что вы продолжаете ее хранить, говорит о том, что у вас внутри, возможно, есть подсознательное желание вернуться; вы хотите оставить лестницу на тот случай, если решите вернуться к своему старому хламу. Лестница может помочь и в этом. Лестница нейтральна – она может привести вас на верхний этаж и может вернуть вас обратно вниз в прежнюю ситуацию. Однако лестница не может задать вам направление.

По сути, как только вы поднялись по лестнице, использовали ее и достигли нового уровня жизни, нового уровня понимания, вы в то же мгновение должны ее отбросить, пока вы не начали за нее цепляться.

Поэтому хорошо, что ты думаешь, что методы стали бесполезны.

«Мое „Я“ позволит уму отпасть, и всем методам – тоже».

Если методы стали бесполезны, то где ум? А раз ум все еще присутствует и его требуется отбросить, тогда, пожалуйста, не спеши: методы все еще должны выполнить одну небольшую задачу.

Ты не сможешь позволить уму отпасть. Кто ты, если не ум? Кто будет отбрасывать ум, кто позволит уму отпасть? Тебя еще нет, ты познаешь себя лишь тогда, когда ум будет отброшен. Ты узнаешь, кто ты, когда ум исчезнет. До этого ты не знаешь. Это всего лишь ум, который размышляет об отбрасывании ума. Ум очень искусен, очень хитер; он постоянно находит все новые игры. Он может сказать: «Да, это так прекрасно – отбросить ум». И это по-прежнему ум! Еще ум может сказать: «Никакие методы не нужны. Ты можешь легко отбросить меня – когда захочешь».

Ум очень ловко хитрит. Сначала он помогает тебе отбросить методы, а затем думает: «Посмотрим… посмотрим, сможешь ли ты отбросить меня!»

Если действительно пришло такое понимание – что методы стали бесполезны, то это синонимично пониманию того, что ум отброшен. И то, и другое означает одно и то же: знать, что методы больше не нужны и стали бесполезны, означает видеть, что ума больше нет. Ум – это метод, ум – это техника. Ум не может существовать без методов, методы не могут существовать без ума; они дополняют друг друга. Это два аспекта одной и той же энергии.

И ты говоришь: «Я боюсь, что ты пошлешь меня обратно в ад».

Если методы действительно отброшены, то попасть обратно в ад невозможно. Даже если я захочу послать тебя туда, я не смогу. Для того чтобы отправиться в ад, нужны методы. Методы нужны, чтобы выбраться из ада, методы нужны, чтобы отправиться в ад; но чтобы отправиться на небеса, методы не нужны. Выбравшись из ада, вы оказываетесь на небесах.

Поэтому вопрос заключается лишь в том, как выбраться из ада. За пределами ада небеса. Небеса – это не какое-то место, куда вы должны добраться; если бы это было так, то были бы нужны методы, были бы нужны пути и дороги. Не нужны ни пути, ни дороги. Все пути, все дороги ведут в ад. Но если вы находитесь в аду, то чтобы вернуться, вы должны использовать те же самые пути и те же самые дороги.

Позвольте мне рассказать вам самую прекрасную притчу из когда-либо созданных человечеством, притчу о том, как Адам и Ева вкусили плод с Древа Познания. Едва вкусив плод с Древа Познания, они пали – совершили первородный грех. Теперь они больше не в раю, больше не бессмертны, больше не в вечности; они утратили связь. Что же произошло? Возник ум.

Таково значение этой притчи. Вкушение плода с Древа Познания создает ум. В тот момент, когда они съели плод с Древа Познания, появился ум. Адам и Ева по-прежнему находятся в том же самом месте, в том же пространстве; они никуда не ушли. Но возник ум – а как только появляется ум, рай оказывается потерян, забыт. Человек засыпает и начинает видеть сны про ад, смерть и так далее, и тому подобное. Теперь вас должно стошнить этим плодом познания.

Вам придется вытошнить ум из своей системы. Как только вы извергнете из своей системы знание, вы неожиданно проснетесь и осознаете тот факт, что вы в раю. И вы рассмеетесь всей нелепости этого, потому что узнаете, с полной ясностью осознаете, что вы никогда не были где-либо еще. Вы всегда были здесь, всегда и всегда: вы просто заснули и увидели кошмарный сон. Теперь яд покинул вашу систему, кошмар закончился.

Мы находимся в саду Эдема прямо сейчас, в этот самый момент. Никто не может послать тебя в ад, кроме знания, кроме методов, кроме ума.

Постарайся понять. Вместо того, чтобы поспешно что-то отбрасывать, постарайся понять. Стань более осознанным, стань более бдительным, более наблюдательным, более внимательным, и в то же самое мгновение и методы, и ум исчезнут. Исчезнет также и ад – на самом деле его никогда и не было, ты просто воображал его. Мы все в раю и всегда в нем были. Мы уже пребываем в Боге, мы – боги.

На сегодня достаточно.

Глава 4

Последний шанс для бунта

Первый вопрос:

Ошо,

Некоторое время назад ночью мне приснилось, что я сижу на лекции. Утром я не мог вспомнить ничего из того, что ты говорил, кроме фразы: «Поэзия – это сдача». С тех пор я пытаюсь понять, какое отношение поэзия имеет к сдаче и наоборот, и как поэзия может превратиться в духовный путь, подобно любви, молитве и медитации.

Поэзия содержит в себе все; она содержит в себе любовь, молитву, медитацию и еще очень многое. Все, что божественно, все, что прекрасно, все, что может привести вас к необыкновенному, содержится в поэзии.

Поэзия – это не просто поэзия; поэзия – это сущность религии. Поэзия означает состояние бытия, когда ум больше не становится барьером между вами и Существованием; когда между вами и Существованием происходит общение – прямое, непосредственное; когда Целое неожиданно овладевает вами, когда вы исчезаете как отдельная сущность, и Целое начинает говорить через вас, танцевать через вас; когда вы становитесь полым бамбуком и Целое превращает вас во флейту.

Поэзия – это Целое, опускающееся в свою часть, океан, исчезающий в капле росы. Поэзия – это чудо.

И когда я использую слово «поэзия», мой палец указывает не на шекспиров и калидасов; они – поэты лишь отчасти. Да, они знавали некие мгновения поэзии, но они не поэты. У них было несколько проблесков, когда им открывались двери неведомого, у них были моменты доступа к глубочайшим источникам жизни, но эти мгновения были лишь подарками из неизвестного. Они ничего не знали о том, как достичь этих моментов, они ничего не знали о том, как Целое приходит к ним. Это было почти бессознательным состоянием. Это происходило во сне, точно так же, как это произошло во сне с тобой. Они были сновидящими.

Все так называемые великие поэты мира, великие художники, музыканты, скульпторы, все они были сновидящими. Да, в своих снах они испытали несколько проблесков: нечто незаметно внедрилось, тут и там лучу света удалось проникнуть в пределы сна, и даже одного этого луча было достаточно, чтобы создать Шекспира или Калидаса. Но я говорю не о них.

Говоря «поэзия», я имею в виду то, что струилось через будд. Это истинная поэзия. Будда – не сновидящий, Атиша – не сновидящий; только их и можно назвать бодрствующими людьми. Сны исчезли, улетучились. Теперь это не один лишь проблеск истины, который застает их врасплох, овладевает ими, а затем оставляет пустыми, выдохшимися, истощенными…

Обычный поэт просто подпрыгивает; на мгновение он отрывается от земли, но лишь на мгновение, а затем он снова оказывается на земле.

У будды есть крылья – он не подпрыгивает. Он знает, как долететь до самой далекой звезды. Ему известен путь в неизвестное, у него есть ключи, отпирающие двери в таинственное. Он – мастер. И через него начинает струиться нечто такое, что не является его собственным. Он лишь посредник, он не принадлежит себе. В этом случае все, что он говорит, – поэзия; и даже если он хранит молчание, его молчание – поэзия. Его безмолвие пронизано невообразимой музыкой; и не имеет значения, говорит он или нет. Если он говорит, его речь – поэзия; если он молчит, он продолжает быть поэзией. Поэзия окружает его: в поэзии он ходит, в поэзии он спит; поэзия – это сама его душа, сама его сущность.

Как случается поэзия? Она случается в результате сдачи, она случается, когда часть набирается достаточно храбрости, чтобы сдаться Целому, когда капля росы соскальзывает в океан и становится океаном.

Сдача – это очень парадоксальное состояние: с одной стороны, вы исчезаете, с другой стороны, вы впервые появляетесь во всей своей бесконечной славе, во всем своем многомерном великолепии. Да, капля росы исчезла, и исчезла навсегда; ее уже не вернуть, не восстановить. Капля росы умерла как капля, но в действительности капля стала океаном, стала океанической. Она по-прежнему существует, но теперь уже не как ограниченная сущность, а как нечто бесконечное, безбрежное, безграничное.

Таков смысл мифа о Фениксе. Он умирает, полностью сгорает, превращается в пепел, а затем неожиданно возрождается из пепла – воскресает. Феникс символизирует собой Христа: распятие и воскрешение. Феникс символизирует Будду: смерть эго и новое рождение абсолютного отсутствия эго. Он символизирует всех тех, кто познал; познать значит стать фениксом. Умрите такими, какие вы есть, с тем чтобы вы могли стать такими, какими вы являетесь в действительности! Умрите во всей своей неподлинности, фальши, отделенности от Существования.

Мы продолжаем верить, что мы отделены. Это не так; мы не отделяемся даже на одно мгновение. Независимо от вашей веры, вы едины с Целым. Однако ваша вера может сотворить для вас кошмары; она неизбежно их создаст. Верить, что «я отделен», означает создать страх.

Если вы отделены от Целого, вы никогда не сможете избавиться от страха, потому что Целое такое огромное, а вы такой маленький, такой крошечный, такой атомарный, и вам постоянно приходится сражаться с Целым, чтобы оно вас не поглотило. Вам постоянно приходится быть начеку, настороже, чтобы океан попросту не вобрал вас. Вам приходится защищать себя стенами, стенами и стенами. Все эти усилия – не что иное, как страх. И тогда вы постоянно помните, что смерть тянется к вам и что она разрушит вашу отделенность. Смерть означает именно это: смерть – это Целое, призывающее свою часть вернуться. И вы боитесь, что придет смерть и вы умрете. Как прожить подольше? Как обрести бессмертие хоть в какой-то форме? Люди пытаются достичь его многими способами. Один из способов – завести детей; отсюда постоянное желание иметь детей. В своей основе это желание иметь детей никак не связано с детьми; оно связано со смертью.

Вы знаете, что не сможете быть здесь всегда; как бы вы ни пытались, вы потерпите поражение; вы знаете это, потому что миллионы потерпели поражение, и ни один человек не добился успеха. Вы надеетесь вопреки надежде. И тогда вы ищете другие пути. Один из простейших путей и самый древний – это завести детей: вас не будет, но что-то от вас, ваша частичка, ваша клеточка, будет продолжать жить. Это способ стать бессмертным через заместителя.

Сейчас наука находит гораздо более сложные способы – поскольку ваш ребенок, возможно, будет лишь немного походить на вас, а может быть, окажется и совсем на вас непохожим. И похож он будет лишь немножко; нет никакой настоятельной необходимости в том, чтобы он выглядел в точности как вы. Поэтому сейчас наука нашла способы копировать вас. Некоторые из ваших клеток могут быть сохранены, и, когда вы умрете, из этих клеток может быть создан дубликат. Этот дубликат будет вашей точной копией; даже близнецы не настолько похожи. Встретив свой дубликат, вы удивитесь: он будет в точности таким же, как вы, абсолютно таким же.

Сейчас ученые говорят, что для большей безопасности дубликат может быть создан при вашей жизни; его можно хранить в глубоко замороженном состоянии, с тем чтобы в случае какого-то несчастья, если вы погибнете в автомобильной катастрофе, вас можно было бы немедленно заменить. Ваша жена никогда не сможет обнаружить подмену, ваши дети никогда не узнают, что их папа – лишь имитация, потому что он будет в точности таким же, как вы.

Люди пробовали применять и другие способы, гораздо более изощренные, чем этот. Пишите книги, рисуйте картины, сочиняйте великие симфонии: вас не будет, но останется музыка; вас не будет, но на книге будет стоять ваше имя; вас не будет, но созданная вами скульптура останется. Она будет напоминать людям о вас, вы продолжите существование в их памяти. Вы не сможете разгуливать по земле, зато сможете разгуливать в памяти людей. Это лучше, чем ничего. Станьте знаменитым, оставьте какой-нибудь след в книгах по истории – конечно, это будут лишь сноски, но все-таки это лучше, чем ничего.

В течение тысячелетий человек тем или иным способом пытался заполучить хоть какое-то бессмертие. Страх смерти очень велик, он преследует вас всю жизнь.

Страх смерти исчезает, как только вы отбрасываете это представление об отдельности. Поэтому я называю это состояние сдачи самым парадоксальным. Вы умираете по своей собственной воле, после чего вы вообще не можете умереть, поскольку Целое никогда не умирает, происходит лишь замена его частей. Если вы станете едиными с Целым, вы будете жить вечно: вы выйдете за пределы рождения и смерти.

Это поиск нирваны, просветления, мокши, царства Божьего – состояния бессмертия. Однако условие, которое должно быть выполнено, очень пугает. Это условие таково: сначала вы должны умереть как отдельное существо. Именно это и есть сдача: умереть как отдельное существо, умереть как эго. В действительности, беспокоиться не о чем, потому что вы не отделены, это лишь убеждение. Умирают лишь убеждения, а не вы. Это лишь точка зрения, представление.

Это как если бы вы увидели в темноте веревку и решили бы, что это змея. Вы в ужасе бежите от этой змеи, дрожа и покрываясь испариной. А затем кто-нибудь приходит к вам и говорит: «Не бойся. Я видел ее при свете дня и отлично знаю, что это всего лишь веревка. Если ты мне не веришь, ихи пассико, пойдем со мною! Я покажу тебе, что это просто веревка!»

Именно это во все века делали будды: «Ихи пассико, пойдем со мной! Иди и посмотри!» Они брали веревку в руки и показывали вам, что это всего лишь веревка; змеи, прежде всего, никогда не было. Весь страх исчезает, вы начинаете смеяться. Вы начинаете смеяться над самим собой, над тем, как глупо вы себя вели. Вы убегали от того, что просто никогда не существовало. Однако, существовало это или нет, те капли пота были реальными; страх, дрожь, усиленное биение сердца, кровяное давление – все эти вещи были реальными.

Запомните: нечто нереальное может привести в действие реальные вещи. Если вы думаете, что оно реально, оно будет функционировать для вас как реальное – но только для вас. Это реальность сна, но она может воздействовать на вас, она может оказывать влияние на всю вашу жизнь, на весь ваш образ жизни.

Эго не существует. Как только вы станете немного более бдительными, осознающими, сознательными, вы вообще не сможете обнаружить эго. Оно окажется веревкой, которую вы ошибочно приняли за змею; вы нигде не найдете змеи.

Смерти нет, смерть нереальна. Но вы ее создаете: вы создаете ее, создавая отделенность. Сдача означает отбрасывание идеи отделенности: смерть исчезает автоматически, страха больше нет, меняется весь аромат вашей жизни. Теперь каждое мгновение проникнуто кристальной чистотой, чистотой наслаждения, радости, блаженства. Теперь каждое мгновение есть вечность. А такая жизнь – это поэзия; жизнь без эго, от мгновения к мгновению – это поэзия. Жизнь без эго – это благословение, музыка; жить без эго означает жить, действительно жить. Такую жизнь, жизнь человека, сдавшегося Существованию, я называю поэзией.

Позвольте мне повторить это снова: помните, что, сдаваясь Существованию, вы не отказываетесь от чего-то реального. Вы просто отказываетесь от ложного понимания, от иллюзии, майи. Вы отказываетесь от того, чего у вас, прежде всего, никогда не было. И, отказавшись от того, чего у вас нет, вы приобретаете то, что у вас есть.

Знать, что «я дома, я всегда был и всегда буду дома», – это момент величайшего расслабления. Когда вы знаете, что «я не посторонний и не чужой, у меня есть корни», что «я принадлежу Существованию, а Существование принадлежит мне», все успокаивается и затихает. Эта тишина и есть сдача.

Слово «сдача» вызывает у вас совершенно неправильное представление, будто бы вы что-то отдаете. Вы ничего не отдаете, вы просто отбрасываете сон, вы просто отбрасываете нечто условное, что было создано обществом.

Эго нужно, в обществе у него есть определенные функции. Даже сдавшись Богу, человек продолжает использовать слово «Я», но теперь это лишь нечто утилитарное, в этом слове нет ничего экзистенциального. Такой человек знает, что его нет; он использует это слово, потому что его неиспользование создаст ненужные проблемы для окружающих, сделает общение невозможным. Оно уже невозможно! Общаться с людьми станет труднее. Поэтому слово «Я» – лишь условное средство. Если вы знаете, что это – средство, произвольное, утилитарное, полезное, но совершенно не экзистенциальное, у вас никогда не возникнет с этим проблем.

Твой сон дал тебе проблеск, позволил тебе увидеть нечто такое, чего ты, возможно, не позволял себе видеть в бодрствующем состоянии. Иногда такое случается. Сознательный ум, несомненно, более эгоистичен; эго никогда не проникает в подсознание. Общество обучает лишь сознание. Общество может обучать лишь сознание, оно не может обучать подсознание, по крайней мере, пока не может – хотя старается изо всех сил.

Особенно серьезные усилия, чтобы обучать подсознание, прилагаются в Советской России. И, к несчастью, им это удается. Людей там обучают во сне. Когда вы спите, ваше сознание больше не функционирует; функционирует ваше подсознание. И сейчас, особенно в России, проводятся важнейшие эксперименты по обучению людей во сне. Это может быть сделано, это уже делается.

Это одна из тех серьезных опасностей, с которыми придется столкнуться будущим поколениям. Если у политиков появятся устройства, способные обучать людей во сне, для бунта не останется никакой возможности.

Пока человек спит, вы можете сделать из него коммуниста, католика, индуса, христианина, мусульманина, а поскольку это окажется у него в подсознании, он никоим образом не сможет из этого выйти. Он не сможет от этого избавиться, потому что подсознание в девять раз сильнее сознания. Сознание – это лишь верхушка айсберга: одна десятая вашего ума присутствует в сознании, а девять десятых не осознаются. Если политик сможет добраться до подсознания, человечество будет обречено. Тогда детей будут обучать во сне. Даже сон не останется вашим собственным и частным, даже сон не останется вашим личным делом, его присвоит себе государство. Вам не позволят даже видеть свои личные сны; то, какие сны вам смотреть, будет решать государство – потому что вам могут присниться какие-нибудь антигосударственные сны, а государство не может этого допустить. Вашими снами можно манипулировать, вашим подсознанием можно манипулировать, но, к счастью, этого до сих пор не случилось.

Возможно, вы – последнее поколение, у которого есть возможность для бунта. И если не взбунтуетесь вы, то других шансов может не оказаться: человечество может быть доведено до роботоподобной жизни. Поэтому бунтуйте, пока еще не поздно! Я думаю, что осталось не так уж много времени, возможно, лишь эта последняя часть столетия, эти ближайшие двадцать или двадцать пять лет. Если человечество сможет восстать в эти следующие двадцать пять лет, это будет последним благоприятным шансом; в противном случае, люди окажутся абсолютно на это не способными – их подсознание возобладает над ними. До сих пор общество могло загрязнять лишь ваш сознательный ум – посредством образования, церкви, пропаганды – но только ваш сознательный ум; ваше подсознание оставалось свободным.

Все чаще случается так, что во время глубокого сна вы оказываетесь ближе к истине, ближе к реальности. Это очень странно, и должно быть по-другому; ближе к реальности вы должны быть в состоянии бодрствования. Но ваше бодрствование уже не ваше; оно индусское, христианское, мусульманское. Оно больше не ваше: общество уже повлияло на него, вмешалось и исказило его. Однако подсознание все еще принадлежит вам.

Именно поэтому психоанализ так интересуется вашими снами: в них вы более подлинные. В своих снах вы менее фальшивые, вся цензура общества в них исчезает. В своих снах вы говорите все как есть, видите вещи такими, какие они есть, видите самого себя таким, какой вы есть. Проснувшись, вы в тот же миг начинаете притворяться. Ваше бодрствование – это долгое, долгое притворство.

Именно поэтому сон так расслабляет – потому что очень и очень утомительно постоянно быть начеку, говорить то, что от вас ожидают, и делать то, что требует общество. Чтобы избавиться от всего этого, чтобы снова стать естественным, забыть общество и весь созданный им ад и кошмар, человеку каждые сутки нужно на восемь часов погружаться в глубокий сон.

Чем более бдительными, чем более внимательными вы станете, тем больше освободитесь от кабалы общества и его хватки. И тогда сон будет нужен лишь вашему телу, и даже во сне будет продолжаться некий глубинный поток осознания. Ваш ум больше не будет нуждаться во сне; эта потребность не была присуща ему изначально, она была создана.

Если ваш ум станет ясным, не стесненным границами, свободным, то его потребность во сне будет все уменьшаться и уменьшаться. А затем произойдет чудо: если вы будете способны оставаться бдительными, даже когда тело спит, то впервые узнаете, что вы отдельны от тела. Тело спит, а вы бодрствуете; но тогда как вы с ним можете быть идентичны, как вы с ним можете быть едины? Вы увидите это различие; оно просто огромно.

Тело принадлежит земле, вы принадлежите небу. Тело относится к материи, вы принадлежите Богу. Тело плотное, а вы – нет. У тела есть свои пределы, оно родилось и умрет; вы же никогда не рождались и никогда не умрете. Это становится не верованием, а вашим собственным переживанием.

Вера ориентирована на страх. Вам хотелось бы верить, что вы бессмертны, но вера – это лишь вера, нечто фальшивое, нарисованное снаружи. Переживание – это нечто совершенно другое: оно проистекает изнутри вас, оно ваше собственное. И когда вы знаете, ваше знание уже не может быть поколеблено, его уже невозможно разрушить. Весь мир может быть против, но вы, тем не менее, будете знать, что вы отделены. Весь мир может утверждать, что души нет, но вы будете знать, что она есть. Весь мир может говорить, что Бога нет, но вы лишь улыбнетесь – потому что ваше переживание подтверждает само себя, оно самоочевидно.

Твой сон может быть очень значительным. Во сне в твоем сознании возникло нечто, чему ты не позволял войти в бодрствующее сознание. В тебя проник луч света.

До Фрейда на Западе, в отличие от Востока, считали, что бодрствующее сознание – это единственное сознание. И даже после Фрейда, несмотря на то, что ценность сознания, видящего сны, была признана, один шаг так и не был сделан: сон без сновидений по-прежнему игнорировался. На Востоке к этому относятся по-другому. На Востоке бодрствующее сознание всегда считалось наиболее поверхностным, сознание, видящее сны, – гораздо более глубоким и важным, а сознание, спящее без сновидений, – еще более глубоким, еще более важным, чем сознание, видящее сны. Западу нужен еще один Фрейд, который объяснил бы, что сон без сновидений наиболее значителен.

Однако на Востоке знают и нечто большее. Существует некая точка, четвертое состояние сознания. Оно называется турия, просто «четвертое»; у него нет другого названия. Турия означает «четвертое». Когда бодрствование, сновидения и сон без сновидений исчезают, человек становится просто свидетелем. Это нельзя назвать бодрствованием, потому что свидетель никогда не спит; это нельзя назвать сновидением, потому что у этого свидетеля никогда не бывает снов; это нельзя назвать сном без сновидений, потому что этот свидетель никогда не спит. Это вечная осознанность. Это бодхичитта Атиши, это сознание Христа, буддовость, просветление.

Поэтому всегда будьте внимательны. Будьте более внимательны к своим снам, нежели к бодрствованию, и, опять же, будьте более внимательны к сну без сновидений, нежели к сновидениям. Помните, что вам нужно найти четвертое состояние, потому что лишь четвертое является предельным. С этим четвертым вы оказываетесь дома. Теперь идти больше некуда.

Ты говоришь, что забыл весь этот сон, но запомнил одну лишь фразу: «Поэзия – это сдача». Это самая суть моего учения. Самое главное в моем послании миру заключается в том, что поэзия – это сдача; и наоборот: сдача – это поэзия.

Я бы хотел, чтобы мои саньясины, все мои саньясины были творческими людьми – поэтами, музыкантами, художниками, скульпторами и так далее, и тому подобное. В прошлом саньясины всех религий жили очень нетворческой жизнью. Их уважали за их нетворчество, и из-за этого нетворчества они не принесли в мир никакой красоты. Они были обузой; они не привнесли на землю ничего от рая. На самом деле, они были разрушающими – потому что вы можете либо быть творческим человеком, либо вы неизбежно становитесь разрушающим. Оставаться нейтральным невозможно; вы либо должны утверждать жизнь со всеми ее радостями, либо вы начинаете осуждать жизнь.

Прошлое было долгим, затянувшимся кошмаром разрушительных настроений, жизнеотрицающих принципов. Я учу вас жизнеутверждению! Я учу вас почитанию жизни. Я учу вас не отречению, а наслаждению. Станьте поэтами! И когда я говорю: «Станьте поэтами», я не имею в виду, что вы все должны стать шекспирами, мильтонами и теннисонами. Если мне повстречаются Шекспир, Мильтон и Теннисон, то и тогда я скажу им: «Пожалуйста, станьте поэтами», потому что они лишь видят сны о поэзии.

Настоящая поэзия случается в четвертом состоянии сознания. Все так называемые великие поэты были лишь сновидящими; они были ограничены вторым состоянием сознания. Проза остается ограниченной первым состоянием – бодрствующим сознанием, а ваша поэзия ограничивается вторым.

Та поэзия, о которой я говорю, возможна лишь в четвертом состоянии. Когда вы станете полностью бдительными, приобретете ясность, когда ум, наконец, исчезнет, любое ваше действие станет поэзией, любое ваше действие станет музыкой. И даже если вы не будете делать ничего, поэзия будет окружать вас, она станет вашим ароматом, она станет самим вашим присутствием.

Ты говоришь: «С тех пор я пытаюсь понять, какое отношение поэзия имеет к сдаче и наоборот, и как поэзия может превратиться в духовный путь, подобно любви, молитве и медитации».

Любовь – это путь, молитва – это путь, медитация – это путь, потому что все это – пути к поэзии. Все, что ведет вас к Богу, неизбежно приведет вас к поэзии. Человек Бога не может быть никем иным, как поэтом. Он будет петь песню; конечно, уже не свою собственную – он будет петь песню Бога. Он станет выражать безмолвие Бога, станет устами Целого.

Я учу вас медитации, молитве, любви лишь потому, что все это приводит вас в центр. А центр – это поэзия. Все это – пути к поэзии. Раствориться в поэзии означает раствориться в Боге – и, конечно же, это невозможно без сдачи. Бог не сможет случиться, если вас останется слишком много. Чтобы он стал присутствием внутри вас, вы сами должны отсутствовать.

Умрите, чтобы вы могли быть.

Второй вопрос:

Ошо,

Я в полном замешательстве. Хорошее и плохое перестали существовать. Я не горжусь и не стыжусь, и вместе с тем чувствую и то, и другое. Кажется, что все мои достижения исчезли в тумане, растворившись вместе с моими неудачами. Я чувствую себя дымом, но в этом дыму подобно острой скале, покрытой бархатом, возникает огромная грусть. Ошо, я не могу ощутить, где это кончается, – или конца этому нет? Может быть, это восторг, несущий в себе тяжесть загрязнения? Пожалуйста, Ошо, дай мне саньясу.

Замешательство – это великолепная возможность. С людьми, которые не в замешательстве, существует огромная проблема: хотя они не знают, они думают, что знают. Люди, полагающие, что обладают ясностью, на самом деле находятся в большой беде; их ясность очень поверхностна. В действительности, они ничего не знают о ясности; то, что они называют ясностью, – это лишь глупость.

Идиотам всегда все очень, очень ясно – ясно в том смысле, что у них недостает разумности почувствовать замешательство. Чтобы чувствовать замешательство, нужна огромная разумность. Только разумные люди чувствуют замешательство; посредственности же продолжают двигаться по жизни, улыбаясь, смеясь, накапливая деньги, продолжая бороться за все большую власть и известность. Глядя на них, вы почувствуете некоторую зависть; они выглядят такими уверенными, они даже выглядят счастливыми.

Если посредственности преуспевают, если у них становится больше денег и больше власти, а их известность растет, то вы будете немного завидовать. Вы в таком замешательстве, а у них полная ясность относительно своей жизни; у них есть направление, есть цель, они знают, как ее добиться, и делают это, они уже достигают, они поднимаются по лестнице. А вы просто стоите в замешательстве, не понимая, что делать, чего не делать, что правильно и что неправильно. Но ведь так было всегда: посредственность сохраняет уверенность. Лишь более разумный человек может чувствовать замешательство, хаос.

Замешательство – это великолепная возможность. Оно просто показывает, что пути через ум нет. Если вы действительно в замешательстве – как ты говоришь: «Я в полном замешательстве», – если вы действительно в замешательстве, вы благословенны. Теперь что-то становится возможным, что-то, имеющее огромную ценность; вы находитесь на грани. Если вы в полном замешательстве, это означает, что ум потерпел поражение; теперь ум больше не может придавать вам уверенность. Все ближе и ближе вы подходите к смерти ума.

И это – величайшее в жизни событие, которое может случиться с человеком, величайшее благословение – поскольку, когда вы видите, что ум – это замешательство и с его помощью выбраться невозможно, как долго вы сможете продолжать за него цепляться? Рано или поздно вам придется отбросить ум; и даже если вы его не отбросите, он отпадет сам по себе. Замешательство станет таким сильным, таким тяжким, что он отпадет просто под собственной тяжестью. А когда ум отпадает, замешательство исчезает.

Я не могу сказать, что вы приобретете уверенность, нет, поскольку это также слово, применимое только к уму и к миру ума. Если существует замешательство, то может существовать и уверенность; когда замешательство исчезает, уверенность тоже исчезает. Вы просто есть – в состоянии ясности, ни в замешательстве, ни в уверенности; есть лишь ясность, прозрачность. И эта прозрачность прекрасна, она грациозна, совершенна.

Это самый прекрасный момент в жизни человека – когда нет ни замешательства, ни уверенности. Он просто есть, зеркало, отражающее то, что есть; без направления, без движения куда-либо, без представления о каких-либо действиях, без будущего, просто полностью в моменте, всецело в моменте.

Когда ум отсутствует, не может быть ни будущего, ни программы на будущее. Тогда это мгновение есть все, абсолютно все; в этом мгновении – все ваше существование. Все существование начинает сходиться в это мгновение, и мгновение становится невообразимо важным. В нем есть глубина, в нем есть высота, в нем есть тайна, в нем есть интенсивность, в нем есть огонь, в нем есть безотлагательность, оно охватывает вас, овладевает вами, трансформирует вас.

Но я не могу дать вам уверенность; уверенность дается идеологией. Уверенность – это не что иное, как латание вашего замешательства. Вы в замешательстве. Кто-то говорит: «Не беспокойся», – и говорит это очень авторитетно, убеждает вас с помощью аргументов, священных писаний и латает ваше замешательство, набрасывает на него прекрасный покров – Библию, Коран, Гиту. И вам становится хорошо; но только на какое-то время, потому что внутри кипит замешательство. Вы не избавились от него, оно лишь было подавлено.

Именно поэтому люди цепляются за верования, церкви, писания, доктрины, системы мышления. Почему люди придают так много значения системам мышления? Зачем кому-то быть христианином или индусом? Зачем кому-то быть коммунистом – для чего? Причина существует, причем очень важная. Все пребывают в замешательстве, и поэтому кто-то должен удовлетворить вашу потребность в уверенности. Это может быть папа римский, или Мао Цзедун, или Карл Маркс, или Ману, или Моисей – подойдет кто угодно. И всякий раз, когда наступают времена великого кризиса, любой глупец, у которого хватает упрямства, чтобы кричать и спорить, и который может изображать уверенность, может стать вашим лидером. Именно так важными персонами стали Адольфы Гитлеры, Иосифы Сталины и Муссолини.

Люди всегда удивлялись, как Адольф Гитлер смог получить власть над такой великой интеллектуальной нацией, как немцы. Почему? Кажется парадоксом, что такой человек, как Мартин Хайдеггер, один из величайших мыслителей нашего времени, был приверженцем Адольфа Гитлера. Знаменитые профессоры знаменитых германских университетов поддерживали Адольфа Гитлера. Почему? Как это было возможно?

Ведь Адольф Гитлер – это всего лишь глупец, необразованный, простой человек. Однако в нем было нечто, чего не хватало профессорам, чего не хватало интеллигентным людям, чего не хватало мартинам хайдеггерам. У него было то, чего не может быть у разумного человека: абсолютная уверенность. Он идиот – но он может говорить без «если» и без «но»; он может делать заявления, как будто он знает. Он безумен, но его безумие произвело сильнейшее действие. Оно изменило весь ход человеческой истории.

Неудивительно, что он так заинтересовал немцев и произвел на них такое впечатление. Они были интеллектуальными людьми, одними из самых интеллектуальных на Земле, а интеллектуальность всегда ведет к замешательству. Таков секрет успеха Адольфа Гитлера. Интеллектуальность всегда ведет к замешательству, а замешательство вызывает страх, трепет; человек не знает, куда идти, что делать, и начинает искать лидера. Человек начинает искать кого-то, кто может высказываться с безусловностью и категоричностью.

То же самое произошло в Индии, причем произошло только что. Это одна из древнейших стран в мире, с древнейшей традицией размышлений и рассуждений, древнейшей традицией философствования. Ни в одной стране не философствовали так много. И вот эта страна выбирает премьер-министром Морарджи Десаи[4] – кочан капусты! Но в нем кое-что есть – упрямство посредственного ума, безусловность тупости. В нем есть нечто важное, что удовлетворяет определенную потребность.

Всякий раз, когда люди оказываются в замешательстве, они становятся добычей третьесортных умов. Первоклассные умы становятся жертвой третьесортных умов, поскольку третьесортный ум не приходит в замешательство. Третьесортный ум знает, что для исцеления от всех болезней достаточно пить собственную мочу – даже рак можно вылечить, если пить собственную мочу. Такое заявление возможно, только если вы действительно абсолютно неразумны.

Разумный человек сомневается, взвешивает, колеблется. Неразумный никогда не колеблется и никогда не сомневается. Там, где мудрый прошепчет, дурак просто прокричит с крыши.

Лао-цзы говорит: «Я, наверное, единственный тупица в мире. Все, кроме меня, кажутся такими уверенными». Он прав; он обладает такой огромной разумностью, что не может быть уверен ни в чем.

Я не могу обещать тебе уверенности, если ты отбросишь ум. Я могу обещать тебе лишь одно: что у тебя будет ясность. Появится ясность, прозрачность, ты сможешь видеть вещи такими, какие они есть. Ты не будешь пребывать ни в замешательстве, ни в уверенности. Замешательство и уверенность – это две стороны одной монеты.

Но ты сейчас переживаешь прекрасный момент, и мир тоже переживает прекрасный момент. Всякий раз, когда происходит кризис личности, всякий раз, когда люди не знают, кто они есть, когда минувшее теряет свою хватку, когда люди отрываются от традиции, когда прошлое кажется неуместным, возникает этот кризис, великий кризис личности – кто мы есть? Что нам делать?

Эта благоприятная возможность может превратиться и в проклятие, если вы станете жертвой какого-нибудь Адольфа Гитлера; но это же проклятие может стать великой дверью в неизвестное, если вам повезет оказаться поблизости от будды. Если вам посчастливится влюбиться в будду, ваша жизнь может трансформироваться.

Люди, которые все еще укоренены в традиции и которые думают, что знают, что правильно и что неправильно, никогда не придут к будде. Они будут продолжать жить своей жизнью – рутинной, скучной, мертвой жизнью. Они будут продолжать выполнять свои обязанности так же, как это делали их предки. Они шли по этому пути веками и будут продолжать следовать по протоптанной дорожке. Конечно, двигаясь по протоптанной дорожке, вы уверены – столько людей прошло по ней! Но когда вы приходите к будде и начинаете двигаться в неизвестное, там не оказывается ни шоссе, ни проторенной дорожки. Вам придется проложить свой собственный путь, вы не найдете готовой дороги.

Я хочу, чтобы каждый из моих саньясинов понял это. Вы здесь не для того, чтобы зависеть от меня, не для того, чтобы следовать за мной, не для того, чтобы просто соглашаться со мной и верить в меня. Вы здесь для того, чтобы экспериментировать; вам придется двигаться самостоятельно. Я могу побудить вас двигаться самостоятельно, могу запустить внутри вас процесс исследования, но не дам вам систему мышления, не дам никакой уверенности. Я дам вам лишь паломничество – паломничество опасное, с миллионами и миллионами ловушек, паломничество, в котором вам каждый день придется сталкиваться со все большим и большим числом опасностей, паломничество, которое приведет вас к вершине человеческого сознания, к четвертому состоянию. Но чем выше вы поднимаетесь, тем больше опасность падения.

Я могу обещать вам лишь великое приключение, рискованное, опасное, без гарантии достижения цели – потому что неизвестное не подлежит гарантии.

Поэтому, если вы пришли ко мне в поисках какого-нибудь лекарства от вашего замешательства, то вы попали не по адресу; я не тот человек, с которым стоит находиться. Но если вы пришли, чтобы отбросить замешательство вместе с уверенностью и освободиться от ума, который может дать вам либо замешательство, либо уверенность, если вы пришли ко мне, чтобы отправиться в предельное путешествие в поисках Бога, рискнуть и принять вызов неведомого моря, ревущих волн, за которыми невозможно разглядеть другой берег, то вы попали к нужному человеку. Тогда возможно многое. Я говорю лишь «возможно» – я не могу сказать, что это абсолютно неизбежно. Это всегда остается возможностью; может быть, вам удастся это сделать, может быть, нет – гарантии не существует. Это не товар, на который может быть гарантия; это азартная игра.

Если вы готовы рискнуть, войдите в это поле будды. Нет необходимости ждать дальше – вы уже ждали достаточно, в течение многих, многих жизней.

Ты просишь меня: «Пожалуйста, Ошо, дай мне саньясу». Вопрос не в том, чтобы я дал тебе саньясу, вопрос в том, чтобы ты ее взял. Открой свое сердце! Я всегда ее даю. Вопрос в том, чтобы ты ее принял, радушно встретил.

Ты говоришь: «Хорошее и плохое перестали существовать». Это хорошо, это прекрасно. Все это хорошее и плохое придумано человеком, все святые и грешники придуманы человеком. И между ними совсем нет разницы; различие лишь поверхностное, очень поверхностное, меньше, чем на глубину кожи. Чуть-чуть царапните, и в вашем святом вы обнаружите грешника.

Один такой парень пришел к папе римскому и сказал: «Эй, папа, пошел в задницу!»

Папа не поверил своим ушам. Он воскликнул: «Я? Глава Римской католической церкви? Я, духовный пастырь миллионов и миллионов? Я, прямой преемник Иисуса Христа? Я, единственный представитель Бога на Земле? Я – в задницу? Пошел ты в задницу!»

Разница невелика. Лишь немного царапните, и вы обнаружите грешников в святых и святых – в грешниках. Все хорошее, все плохое – это просто условность, все это придумано человеком.

Пространство, в которое ты входишь, прекрасно. Если хорошее и плохое перестали существовать, то пока все идет хорошо! Теперь войди в другое, не придуманное человеком измерение, где все различия не имеют значения, где ничто не хорошо и ничто не плохо, где все, что есть, просто есть, а того, чего нет, просто нет. Вопрос о хорошем и плохом не возникает; что-то либо есть, либо его нет. Хорошее и плохое – это не что иное, как альтернативы для выбора; выбери либо то, либо это. Они удерживают тебя в разделении «или-или».

Как только вы увидите все надувательство, заключенное в «плохом и хорошем», вы начнете понимать, что это общественное изобретение… Конечно, эти вещи обладают утилитарной ценностью, и я не призываю идти на рыночную площадь и вести себя так, как будто ничто не является плохим или хорошим. Я не призываю ходить посередине дороги и говорить, что неважно, движется человек по правой или по левой стороне.

Находясь среди людей, помните, что для них хорошее и плохое по-прежнему существует. Сохраняйте уважение к ним и их снам. Не ваше дело нарушать чужой сон. Кто вы такие? Не ваше дело вмешиваться. Будьте вежливы к людям и их глупостям, будьте вежливы к ним и их играм. Но все время помните, что глубоко внутри ничто не является плохим, ничто не является хорошим.

Существование просто есть; выбирать не из чего. И запомните: когда выбирать не из чего, вы становитесь целым. Когда есть из чего выбирать, это разделяет и вас. Разделение – это обоюдоострый меч: снаружи он разделяет реальность, а внутри разделяет вас. Выбирая, вы выбираете разделение, выбираете быть расщепленным, выбираете шизофрению. Если же вы не выбираете, если вам известно, что ничто не является плохим, ничто не является хорошим, то вы выбираете душевное здоровье.

Не выбирать ничего означает выбрать психическое здоровье, не выбирать означает быть в здравом уме, потому что, если нет разделения снаружи, как можете вы быть разделенными изнутри? Внутреннее и внешнее соответствуют друг другу. Вы становитесь неделимым, индивидуальностью. Таков процесс индивидуализации. Ничто не плохо, ничто не хорошо. Когда это озаряет ваше сознание, вы неожиданно оказываетесь соединенным; все фрагменты исчезают, составив единое целое. Вы кристаллизованы, вы центрированы.

Это один из величайших даров, которые принесло миру восточное сознание. Западные религии по-прежнему бродят вокруг идеи добра и зла. Именно поэтому христианам так трудно понять Упанишады, Лао-цзы, Чжуань-цзы; им просто невозможно понять их. Они всегда смотрят с точки зрения христианского ума: «Где заповеди?» А заповедей нет! Упанишады никогда не говорят, что хорошо и что плохо, никогда не говорят, что делать и чего не делать; они не предписывают. Упанишады – это поэтические утверждения, это поэзия. Они ликуют в Существовании, переполняются восторгом; это просто экстатические восклицания.

Упанишады провозглашают: «Бог есть, и ты есть это: тат твам аси». Упанишады говорят: «Бог есть, и я – Бог». Это утверждения, порожденные восторгом. В них нет ни этики, ни нравственности – они даже не упоминаются. Христианский, мусульманский, иудейский умы не могут понять, почему эти книги считаются религиозными. Возможно, это хорошая литература, но почему она считается религиозной?

А если вы спросите человека, достигшего того же состояния экстаза, что и видящие – авторы Упанишад, то он скажет, что Библия, Талмуд, Коран посвящены этике, нравственности, но какое отношение эти книги имеют к религии? Они полезны, поскольку способствуют гладкому функционированию общества, но в них нет ничего религиозного – кроме, может быть, нескольких редко встречающихся утверждений. Основная часть посвящена этике; часть, относящаяся к религии, кажется настолько незначительной, что ею можно пренебречь, не обращать на нее внимания. И на нее действительно не обращали внимания.

Прийти к пониманию того, что ничто не плохо, ничто не хорошо, – это поворотная точка; это трансформация. Вы начинаете смотреть внутрь; внешняя реальность перестает что-либо значить. Общественная реальность – это беллетристика, красивая драма; вы можете участвовать в ней, но в этом случае вы не воспринимаете ее всерьез. Это всего лишь роль, которую нужно сыграть; играйте настолько прекрасно, настолько эффективно, насколько это возможно. Но не воспринимайте ее всерьез, в ней нет ничего от Предельного.

Предельное – внутри; неделимая душа знает это. И это хорошая точка поворота, чтобы прийти к этой душе.

Ты говоришь: «Хорошее и плохое перестали существовать». Это правильный момент, чтобы принять саньясу; именно это и есть саньяса. Сейчас не нужно ждать, не нужно даже просить у меня разрешения. Саньяса уже происходит. Войди в это поле будды. Ты и так уже долго ждал – на самом деле, даже слишком долго.

Я слышал… Старая супружеская пара явилась в суд, чтобы развестись. Супруги были действительно старыми, каждому было по девяносто пять лет, и семьдесят пять лет они были женаты. Судья не мог поверить своим глазам. Он сказал: «Вы хотите развестись сейчас, после семидесяти пяти лет супружеской жизни? Почему сейчас?»

Они посмотрели друг на друга, а затем муж сказал: «Ну, мы дожидались, пока умрут все дети».

Люди все продолжают ждать, ждать и ждать… Ну а сейчас появилась надежда! Ждать больше нет необходимости. Добро пожаловать, ты готов. Я приглашаю даже тех, кто не готов, – потому что те, кто не готов сегодня, могут оказаться готовыми завтра. Те, кто не готовы в тот момент, когда они получают саньясу, могут стать готовыми после того, как ее получили. И кто я такой, чтобы вам отказывать, если Бог вас принимает? Я никто, чтобы вам отказывать.

Именно поэтому никто не получает отказа, не ставятся никакие условия, никто не считается недостойным. Если Бог считает, что вы достойны быть живыми, это достаточное доказательство того, что вы достойны также и стать саньясинами.

Ты говоришь: «Я не горжусь и не стыжусь, и вместе с тем чувствую и то, и другое». Это состояние замешательства. Ты обнаружишь нечто подобное во всем – ни то, ни другое, и вместе с тем – оба сразу.

«Кажется, что все мои достижения исчезли в тумане, – поистине, ты благословен, – растворившись вместе с моими неудачами».

Многие должны тебе позавидовать. Понимать, что все потерпело неудачу, – это начало нового путешествия. Знать, что «все мои достижения исчезли», – это начало нового поиска чего-то такого, что не может исчезнуть. Лишь тогда, когда человек полностью разочаровывается в мире и всех его успехах, он становится духовным.

«Я чувствую себя дымом, но в этом дыму, подобно острой скале, покрытой бархатом, возникает огромная грусть». Это неизбежно. Если человек проживал жизнь в плену иллюзий, а затем однажды почувствовал, что все было бессмысленно, бесполезно: «Я гонялся за тенями», – то возникает великая грусть.

Но я вижу твою восприимчивость. Грусть существует, но она «покрыта бархатом». Да, существует грусть из-за прошлого, а бархатное покрывало – это то, что возможно; это становится возможным только сейчас. Грусть возникает из всего этого замешательства; но благодаря этому замешательству и его крайности глубоко внутри происходит какое-то новое движение. Возможно, пока ты об этом не знаешь, но что-то движется, под покровом грусти вырастает новая радость – радость нового поиска, нового приключения, новой жизни, нового способа существовать.

«Ошо, я не могу ощутить, где это кончается, – или конца этому нет?» Есть начало и конец у ума, есть начало и конец у эго, но у тебя нет ни начала, ни конца. Ни у тайны Существования нет начала, ни у тебя нет конца. Это продолжающийся процесс. Тайны за тайнами ждут тебя – отсюда эти дрожь и восторг.

Почувствуй восторг от того, что жизни нет конца, что, как только ты достигаешь одной вершины, неожиданно тебе бросает вызов другая – более высокая, более трудная и опасная для подъема. И когда ты поднимешься на другую вершину, впереди окажется еще одна; вершины за вершинами. Это вечные Гималаи жизни.

Просто представь, что ты достиг такой точки, где не осталось больше ничего. В этом случае ты будешь ужасно скучать; единственным твоим уделом станет скука! А жизнь – это не скука, это танец. Жизнь – не скука, это ликование, изобилие.

Многое и многое еще случится, и всегда будет оставаться многое и многое, чему еще предстоит случиться. Эта тайна никогда не заканчивается, она не может закончиться. Именно поэтому она называется тайной: ее нельзя даже познать. Она никогда не станет знанием, именно поэтому она называется тайной; что-то вечно ускользает. И в этом – вся радость жизни. Невыразимое великолепие жизни состоит в том, что она вечно увлекает вас, заставляя искать, исследовать. Жизнь – это исследование, жизнь – это приключение.

Ты спрашиваешь: «Ошо, я не могу ощутить, где это кончается, – или конца этому нет?» Есть конец у тебя, но нет конца настоящему тебе.

«Может быть, это восторг, несущий в себе тяжесть загрязнения?» Загрязнения не существует. Все является чистым. Загрязнение – это лишь тень замешательства, которое ты сейчас ощущаешь. Когда и замешательство, и приводящий в замешательство ум будут отброшены, тени исчезнут сами собой.

Твое внутреннее ядро всегда было чистым; чистота – твое неотъемлемое качество, его невозможно отобрать. Твоя девственная чистота вечна, ты не можешь ее потерять, ее невозможно потерять. Ты можешь лишь забыть о ней или вспомнить. Если ты о ней забываешь, то живешь в замешательстве; если ты о ней вспоминаешь, то все приобретает ясность. И снова я использую не слово «уверенность», а всего лишь «ясность». Все становится прозрачным. Эта прозрачность есть свобода, эта прозрачность есть мудрость. Эта прозрачность принадлежит тебе по праву рождения; если ты не заявляешь на нее свои права, то лишь ты за это в ответе. Возьми ее! Она твоя. Тебе стоит лишь потребовать.

Саньяса – это попытка вернуть себе то, что принадлежит вам, и отбросить то, что не ваше. Саньяса – это попытка отбросить то, чего у вас на самом деле нет, и забрать то, что все время было с вами.

Экстаз – это сама наша природа; не быть в экстазе просто незачем. Быть экстатичным естественно, это случается самопроизвольно. Для экстаза не требуются усилия; огромные усилия нужны, чтобы быть несчастным. Именно поэтому вы выглядите такими усталыми: ведь страдание – это поистине тяжкий труд, поддерживать его действительно трудно, поскольку вы делаете это вопреки природе. Вы движетесь против течения – вот что такое страдание.

А что такое блаженство? Движение вместе с рекой – настолько, что различие между рекой и вами просто исчезает. Вы и есть река. Как это может быть трудным? Чтобы двигаться вместе с рекой, не нужно быть пловцом; она просто поддерживает вас и несет к океану. Река всегда движется к океану.

Жизнь – это река. Не подталкивайте ее, и вы не будете несчастными. Искусство не подталкивать реку жизни – это саньяса.

Ты готов. Этот момент замешательства, этот момент хаоса в твоей жизни может открыть новую дверь, новую страницу. Не жди больше.

На сегодня достаточно.

Глава 5

Сея белые семена

Начни развивать принятие с самого себя.

Когда зло наполняет неодушевленные и одушевленные вселенные, преврати неблагоприятные условия в путь бодхи.

Сведи все обвинения в одно.

Будь благодарен каждому.

Непревзойденная защита пустоты в том, чтобы видеть проявления замешательства как четыре кайи.

Превосходное средство – иметь четыре положения.

Чтобы любая ситуация стала частью Пути, сразу же, как только она возникла, соедини ее с медитацией.

Краткое указание для сердца: работай с «пятью силами».

Указания по передаче в Махаяне – это «пять сил».

Поведение важно. Цель всей дхармы содержится в одном пункте.

Медитация – это источник; сострадание – переполнение этого источника. У немедитирующего человека нет энергии для любви, сострадания, празднования. Немедитирующий человек отсоединен от собственного источника энергии, он не в контакте с океаном. У него есть лишь немножко энергии, созданной пищей, воздухом, материей, – он живет за счет физической энергии.

У физической энергии есть ограничения. Она рождается в определенный момент времени, а в какой-то другой момент умирает. Она существует между рождением и смертью. Она подобна лампе, которая горит, потому что в ней есть масло, – как только масло заканчивается, пламя исчезает.

Медитирующий человек познает нечто от бесконечности, соединяется с неиссякаемым источником энергии. Его пламя все горит и горит, не потухая. Оно не может исчезнуть, потому что оно, прежде всего, никогда не появлялось. Оно не может умереть, потому что никогда не рождалось.

Как соединиться с этим неиссякаемым источником жизни, изобилия, богатства? Вы можете называть этот неиссякаемый источник Богом, или истиной, или любым словом, которым вам угодно его называть. Но несомненно одно: человек – это волна чего-то бесконечного.

Если волна посмотрит внутрь, она обнаружит бесконечность. Если она будет постоянно наружу, она останется отделенной – отделенной от своего собственного царства, от своей собственной сущности. Иисус называет эту сущность Царством Божьим. Он снова и снова повторяет: «Царство Божье внутри вас. Двигайтесь внутрь».

Медитация – это не что иное, как мост, чтобы идти внутрь. После того, как случилась медитация, единственное, чему осталось случиться, – это сострадание.

Будда, мастер, с которого началась линия Атиши, говорил, что не следует оставаться удовлетворенным самой медитацией, пока не случится сострадание. Вы прошли лишь полпути, вам нужно пойти немного дальше. Медитация, если она подлинная, неизбежно переполнится и станет состраданием. Лампа, будучи зажженной, немедленно начинает излучать свет и рассеивать темноту. Точно так же, когда зажжен внутренний свет, его излучением является сострадание.

Сострадание – это доказательство того, что медитация случилась. Любовь – это аромат, подтверждающий, что тысячелепестковый лотос в сокровенной сердцевине вашего существа распустился, что весна пришла, – что вы больше не прежний человек, что личность закончилась и родилась индивидуальность, что вы больше не живете в темноте, что вы стали светом.

Помните: эти сутры представляют собой практические указания. Атиша не философ; ни один мудрый человек не бывает философом. Он не мыслитель; мышление существует лишь для посредственностей, глупцов. Мудрец не думает – он знает. Мышление – это попытка узнать; это догадки, блуждание ощупью в темноте, пускание стрел во тьму.

Мудрость – это знание. А когда вы знаете, вам нет нужды строить предположения. Вы не предполагаете, что сейчас утро, что поют птицы и деревья залиты солнечным светом. Вы не предполагаете это, вы не думаете, что это так. Если кто-то это предполагает, то он, должно быть, слеп или, по меньшей мере, пьян. Это переживание, а каждое переживание подтверждает само себя.

Атиша не спекулятивный мыслитель. То, что он говорит, не является философией или системой мышления. Это то, как он достиг; он показывает вам путь. Будды могут только показать путь – вы должны будете по нему пройти, никто другой не может пройти по нему за вас. Никто другой не может сделать это за вас; в Существовании не бывает заместителей.

Да, другие люди могут рассказать, как они достигли, каких ловушек следует избегать, как определять, в правильном направлении вы движетесь или нет, какие энергии можно использовать, а от каких стоит отказаться, что помогает и что препятствует. Они могут дать вам маленькие подсказки касательно этого пути – именно «маленькие подсказки»; как бы то ни было, они не смогут дать вам исчерпывающий маршрут, потому что каждой индивидуальности придется пройти по немного отличающемуся пути и встретиться с уникальными переживаниями, с которыми никто не встречался до них и, возможно, никто не встретится после.

Каждая индивидуальность настолько уникальна, что невозможно дать всеобъемлющую карту – лишь подсказки, расплывчатые намеки, указатели.

Вы не должны цепляться за эти указания. Просто поймите их, впитайте, но не становитесь фанатиками. Не говорите: «Это непременно должно быть так. Если это не так, значит, что-то неправильно, и я не буду этому следовать». Будет нечто подобное этим указаниям, но очень смутно, неуловимо. Ваш путь будет обладать сходным ароматом, но не будет в точности таким же; похожим – да, но не таким же. Это необходимо знать. Не зная этого, человек становится фанатиком – а фанатики никогда не достигают Предельного, сам их фанатизм становится препятствием.

Это – маленькие подсказки. Это не математика, это не так, что «два плюс два равно четырем». В мире тайн иногда два плюс два равно трем, а иногда два плюс два равно пяти. Очень редко бывает так, что два плюс два равно четырем, очень редко; это исключение, а не правило. Это не математика, это музыка. Это не логика, это поэзия.

Когда вы читаете логичный научный трактат, вы читаете его в другом состоянии ума. Если вы читаете стихи, вам нужен совершенно иной подход. В логике существует четкий процесс, процесс силлогизма: вы знаете, что это так, а вот это – так; следовательно, это непременно должно быть так. Существует понятие «следовательно».

В поэзии нет «следовательно». Поэзия совершает квантовые скачки. Поэзия – это ви «дение, а не логический процесс; песня, а не силлогизм. Да, даже в песне есть некая внутренняя логика, но она не лежит на поверхности. И она существует не для тех, кто в пути, она лишь для тех, кто прибыл.

После того, как вы прибудете, вы увидите всю логичность каждого сделанного вами шага; но не раньше. Вы поймете, почему вам приходилось прыгать, почему вы должны были сделать определенный шаг. Когда вы делали этот шаг, ни в чем не было ясности, ни в чем не было уверенности, не было никакой гарантии. Вы делали этот шаг, руководствуясь своим чувством, а не мышлением. Но позднее, подводя итоги, глядя назад, можно будет возобновить мышление. Теперь вы сможете искать скрытую логику.

Те, кто прибыл, очень логичны. Но если логичными попытаются быть те, кто в пути, они просто не выживут. Это один из тех парадоксов, которые необходимо понять. Таким образом, утверждения Будды, Тилопы, Сарахи и Атиши на самом деле очень логичны – но только для тех, кто прибыл. Эту логику можно ощутить, лишь обернувшись назад. Когда же вы продвигаетесь к цели, к Предельному, все кажется смутным, окутанным дымкой. Это как туман ранним утром. Днем, в самый полдень, туман исчезнет. Но этому полуденному времени еще предстоит наступить.

Поэтому думайте, медитируйте, чувствуйте эти указания, но не принимайте их с полной серьезностью. Обязательно должны быть некоторые отличия. На вашем пути с вами случится что-то такое, чего не случалось на пути Атиши. На вашем пути с вами случится что-то такое, чего не случалось на моем пути. Сколько в мире людей, столько и путей. Никто не может оказаться на вашем месте; даже те, кто стоят совсем рядом с вами, не находятся в точности на том же месте. Ваш угол зрения неизбежно будет немного отличаться от угла зрения того, кто стоит рядом и держит вас за руку. Никакие два человека не видят мир в точности одинаково, это невозможно. И каждый должен двигаться со своего собственного места, из своего собственного пространства.

И потом, Атиша жил тысячу лет назад. Он, несомненно, видел совсем другой мир, передвигался в совершенно другом мире, с языком другого типа – где преобладал другой тип понимания, где все еще действовали другие взгляды, другие подходы. Они больше не работают, они потеряли актуальность, тот мир исчез. Мир Атиши больше не существует.

Тем не менее, его указания, если их принимать без фанатизма, имеют огромную важность. Восприняв их фанатично, вы упустите всю суть. Нужно быть очень, очень расслабленными и гибкими. Думая о буддах прошлого, необходимо быть доступными и открытыми для них, но при этом не цепляться и оставаться отстраненными, прекрасно сознавая, что прошли столетия, что «я не Атиша и поэтому не могу следовать этим указаниям абсолютно точно».

Но Атиша и не призывает вас следовать его указаниям абсолютно точно. Он просто показывает проблески своего ви «дения и того, как он к нему пришел. Он просто делится с вами своей поэзией, своим состраданием.

Помните об этом – в противном случае очень легко стать фанатиком. Почему в мире миллионы людей становятся фанатиками? По той простой причине, что, становясь фанатиком, вы избегаете любых экспериментов; становясь фанатиком, вы уклоняетесь от того, чтобы думать самостоятельно, чувствовать самостоятельно. Становясь фанатиком, вы перекладываете всю ответственность на чужие плечи – на плечи Иисуса, Будды, Кришны, Атиши.

Помните, что эта ответственность – ваша; ее нельзя никому передать, ее нельзя переложить на кого-то другого. Ваша ответственность полностью ваша. Вам придется думать, вам придется чувствовать, вам придется медитировать, вам придется идти самим. И позвольте мне снова вам напомнить: вам могут встретиться такие места, которые никогда не встречались Атише.

Если вы отправляетесь в Гималаи и хотите взойти на Эверест, существует много способов забраться на него, много сторон. С одной стороны вам могут встретиться прекрасные долины, реки и деревья. С другой стороны может не оказаться никаких рек, вам могут вообще не встретиться деревья, а только скалы и скалы. С третьей стороны вы можете обнаружить ледники, девственный снег, который никогда не тает. И все вы достигнете вершины.

Те, кто достиг вершины, всегда будут свободны от предрассудков и внимательны к другим. Они не могут быть упрямыми и говорить: «Это единственный путь», поскольку с вершины им видно, что существует много путей. Они видят, что множество странников приходят по разным маршрутам. И на каждом маршруте существует свой собственный мир. Атиша следовал по определенному маршруту. Однако ему очень повезло, что у него было три просветленных мастера; он взошел на Эверест, по меньшей мере, по трем маршрутам. Его видение всеобъемлюще, у него широкое поле зрения, отнюдь не узкое.

Иисус говорит: «Мой путь узок, но прям». Он следовал лишь за одним мастером. Естественно, что его путь очень узок и прям. С Атишей дело обстоит по-другому, его путь очень извилист и очень широк. В нем содержится множество путей, это великий синтез.

Первая сутра:

Начни развивать принятие с самого себя.

Позвольте вам напомнить: в последней сутре Атиша говорил, что, когда вы вдыхаете, пусть вашей медитацией будет то, что вместе с вдохом к вам в сердце входят все страдания всех существ в мире. Впустите к себе в сердце все эти страдания, боль и несчастье и наблюдайте, как происходит чудо.

Всякий раз, когда вы впускаете внутрь чье-то несчастье, боль и страдание, как только вы принимаете их, они трансформируются. Естественная склонность – избегать этого; естественная склонность – защищать себя от страдания. Естественная склонность – держаться в стороне, не сочувствовать, не сопереживать. Даже когда люди сочувствуют, они делают это лишь формально. Они делают это лишь на словах, неискренне. Если бы они были искренны, то могли бы помочь другому человеку. Они могли бы впитать его страдание, выпить его боль.

Иногда это происходит, и вам это известно: существуют люди, встретившись с которыми, вы чувствуете облегчение. После встречи с ними вы чувствуете себя более текучими, встрепенувшимися, живыми – как если бы они сняли с вашей головы, с вашей груди огромный груз, как если бы они влили нектар в ваше существо. После встречи с такими людьми вы чувствуете, что у вас в сердце остался танец. Вы снова и снова ждете, что они к вам придут, вы ищете их компании, вы наслаждаетесь ими, потому что их присутствие питает вас.

Существует и противоположный тип людей. После встречи с ними вы остаетесь с еще большей тяжестью, чем прежде. Они оставляют вас в состоянии безысходности, отвращения. Вы чувствуете себя высосанными, ваша энергия истощается. Они забрали часть вашей энергии и ничего вам не дали. Это случается постоянно.

Помните, что, если люди вас избегают, это не их вина. Что-то у вас внутри заставляет их обходить вас. Если люди не хотят с вами встречаться, если они ищут повод, чтобы ускользнуть от вас, то, помните, это не их вина. Должно быть, вы негативным образом влияете на их энергию.

Если люди стремятся к вам, если у них сразу же возникает к вам дружеское расположение, если они чувствуют некое влечение – если даже незнакомым людям хотелось бы подойти к вам поближе и сесть рядом, взять вас за руку, если им просто нравится быть с вами, – то это безусловно означает, что вы сознательно или бессознательно помогаете им. Каждый человек несет груз огромного несчастья, каждый человек сильно страдает, в сердце любого человека есть раны. В мире много боли.

Атиша говорит, что прежде, чем вы сможете делать это со всем Существованием, вы должны начать с самих себя. Это один из фундаментальных секретов внутреннего роста. Вы не можете делать с другими того, чего вы, в первую очередь, не сделали с самими собой. Вы можете причинять боль другим людям, если причиняете боль себе, вы будете докучать другим, если докучаете себе, вы можете быть благом для других людей в том лишь случае, если являетесь благом для самого себя.

Все то, что вы можете сделать с другими, вы прежде должны сделать с самим собой, потому что это единственное, чем вы можете поделиться. Вы можете делиться только тем, что у вас есть; вы не можете делиться тем, чего у вас нет.

Атиша говорит:

Начни развивать принятие с самого себя.

Вместо того, чтобы начать с принятия всех страданий мира и их поглощения сердцем, начните со своего собственного страдания. Не стремитесь так поспешно в открытое море; научитесь прежде плавать на мелководье. Если вы сразу начнете вбирать страдания всего Существования, это останется просто упражнением в теоретизировании. Это не будет чем-то реальным; невозможно, чтобы это было реально. Это не пойдет дальше слов.

Вы можете сказать себе: «Да, я вбираю в себя страдания всего мира», – но что вы знаете о страданиях всего мира? Вы не ощутили даже своего собственного страдания.

Мы продолжаем избегать своего собственного страдания. Почувствовав себя несчастным, вы включаете радио и телевизор, чтобы отвлечься. Чтобы забыть о своем страдании, вы начинаете читать газету, идете в кино, к своей женщине или к своему мужчине. Вы идете в клуб или на рынок за покупками, чтобы хоть как-то спрятаться от самого себя, чтобы не нужно было видеть эту рану, чтобы не нужно было смотреть на то, насколько больно вам внутри.

Люди постоянно избегают себя. Что они знают о страдании? Как они могут думать о страдании всего Существования? Прежде всего, вы должны начать с себя. Если вы чувствуете себя несчастным, пусть это станет медитацией. Закройте двери, сядьте в молчании. Почувствуйте сначала свое несчастье так глубоко, как это только возможно. Чувствуйте боль. Кто-то вас обидел. Что ж, самый лучший способ избежать боли – это пойти и обидеть его, чтобы отвлечься. Это не медитация.

Если вас кто-то обидел, будьте благодарны ему за то, что он дал вам возможность почувствовать глубокую рану. Он открыл внутри вас рану. Эту рану создали многие, многие обиды, которые вы терпели всю свою жизнь; возможно, не он причинил вам все эти страдания, он лишь запустил процесс.

Просто закройтесь в комнате, сядьте в молчании, без злости на того человека, но с полным осознанием возникающего внутри вас чувства – боли, что вас отвергли, обидели. И вы удивитесь тому, что вскоре у вас в памяти появится не только тот человек, но и все мужчины и женщины, которые когда-либо вас обидели.

Вы начнете не только вспоминать эти обиды, но и заново проживать их. Быть может, вы соприкоснетесь со своими переживаниями раннего детства. Чувствуйте обиду, чувствуйте боль, не избегайте их. Именно поэтому во многих видах психотерапии пациенту говорят, чтобы тот перед началом терапии не принимал никаких наркотиков, – по той простой причине, что наркотики – это способ убежать от своих внутренних страданий. Наркотики не позволяют вам видеть свои раны, они их подавляют. Они не позволяют вам идти в свое страдание, а пока вы не войдете в свое страдание, вы не сможете выйти из той тюрьмы, в которую оно вас заключает.

Это абсолютно научно – перед тем, как пойти на терапевтическую группу, отказаться от любых наркотиков – если возможно, даже от таких наркотиков, как кофе, чай, курение, потому что это тоже способы убежать.

Вы замечали? Всякий раз, когда вы нервничаете, вы немедленно начинаете курить. Это способ уйти от нервозности; вы занимаете себя курением. На самом деле, это регрессия. Курение помогает вам снова почувствовать себя младенцем: беззаботным, не обремененным ответственностью, потому что курение – это не что иное, как символическая грудь. Поступающий внутрь горячий дым просто уносит вас в те дни, когда вы питались от материнской груди и внутрь попадало теплое молоко; сосок теперь стал сигаретой. Сигарета – это символический сосок.

Посредством регрессии вы избегаете обязанностей и страданий, присущих взрослому состоянию. Именно ради этого применяются самые разные наркотики. Современное человечество больше, чем когда-либо прежде, пребывает под воздействием наркотиков, потому что живет в великих страданиях. Без наркотиков жить в таких тяжких страданиях было бы невозможно. Наркотики создают преграду; они непрерывно вас одурманивают, не позволяя вам стать достаточно чувствительными, чтобы ощутить свою боль.

Первое, что следует сделать, это закрыть все двери и прекратить все занятия – просмотр телевизора, слушание радио, чтение книги. Прекратите все занятия, потому что это тоже своего рода изощренный наркотик. Просто оставайтесь в молчании, в полном одиночестве. Даже не молитесь, потому что это, опять же, наркотик; вы находите себе занятие, начинаете разговаривать с Богом, начинаете молиться и убегаете от самих себя.

Атиша говорит: «Просто будьте самим собой». Как бы больно это ни было, и какие бы страдания ни причиняло, позвольте этому быть. Сначала ощутите это в полную силу. Это будет непросто, это будет душераздирающе. Возможно, вы начнете плакать как ребенок, начнете кататься по полу, ваше тело начнет извиваться в конвульсиях. Возможно, вы неожиданно осознаете, что боль существует не только в сердце, но и во всем теле – что все тело болит, страдает, что все ваше тело – это не что иное, как боль.

Если вы сможете почувствовать эту боль – что чрезвычайно важно – то тогда начинайте поглощать ее. Не выбрасывайте ее. Это такая ценная энергия, не выбрасывайте ее. Поглощайте ее, пейте, принимайте, приветствуйте, чувствуйте к ней благодарность. Скажите самому себе: «На этот раз я не буду ее избегать, не буду отвергать, не буду выбрасывать. На этот раз я ее выпью и приму как гостя. На этот раз я ее переварю».

Возможно, пройдет несколько дней, прежде чем вы окажетесь в состоянии ее переварить, но как только это произойдет, вы обнаружите для себя дверь, через которую сможете отправиться в по-настоящему далекий путь. В вашей жизни начинается новое путешествие, вы движетесь в новое качество бытия – потому что в то самое мгновение, как вы принимаете эту боль без какого-либо отвержения, ее энергия немедленно меняется. Это больше не боль. На самом деле, это просто удивительно, в это невозможно поверить, настолько это невероятно. Невозможно поверить, что страдание может быть трансформировано в экстаз, что боль может стать радостью.

Однако в повседневной жизни вы знаете, что противоположности всегда объединяются, что это не противоположности, а взаимные дополнения. Вы отлично знаете, что ваша любовь в любой момент может обернуться ненавистью, а ваша ненависть в любой момент может стать любовью. В действительности, если вы ненавидите слишком сильно, интенсивно и тотально, ваша ненависть неизбежно превратится в любовь.

Именно это произошло с человеком по имени Савл, который позднее стал Павлом и основал это уродливое явление – христианскую церковь. Христос не является основателем христианской церкви, ее основатель – святой Павел. И эта история стоит того, чтобы ее вспомнить.

При рождении его назвали Савлом. И он был так сильно настроен против Христа, что всю свою жизнь посвятил истреблению христиан и христианства. Со всей своей самоотверженностью Савл преследовал христиан, разрушая любую возможность для существования христианства и искореняя само имя Христа. Несомненно, он ненавидел с огромной силой, его ненависть не могла быть чем-то заурядным. Если вы посвящаете объекту своей ненависти всю жизнь, это обязательно будет чем-то действительно тотальным. В противном случае, кому какое дело? Если вы что-то ненавидите, вы не посвящаете этому всю свою жизнь. Но если вы ненавидите тотально, тогда это становится вопросом жизни и смерти.

Он преследовал, искоренял христиан, разрушал их влияние, спорил с ними, убеждал их в том, что все это вздор, что этот парень, Христос, был сумасшедшим, невротиком, симулянтом, лицемером. И однажды с ним что-то случилось; произошло чудо. Он отправился в другой город, чтобы подвергнуть гонениям тамошних христиан. В пути Савл был один, и неожиданно он увидел, как из ничего перед ним возник Христос и обратился к нему с вопросом: «Почему ты меня преследуешь?»

От потрясения, от ужаса Савл упал на землю, моля о прощении, проливая слезы раскаяния. Видение исчезло, и с его исчезновением исчез и прежний Савл. Чтобы запомнить этот момент, он взял себе новое имя, Павел; прежний человек умер, и родился новый. И он стал основателем христианской церкви. Он стал страстным приверженцем Иисуса – величайшим из приверженцев, когда-либо известных миру.

Ненависть превратилась в любовь. Иисус не появлялся; он был спроецирован одной лишь интенсивностью его ненависти. Вопрос: «Почему ты меня преследуешь?» был задан не Иисусом. Он исходил от его собственного бессознательного, страдавшего от этой ненависти к Иисусу. Его собственное бессознательное спросило: «Почему ты меня преследуешь?» Его собственное бессознательное персонифицировалось в образе Иисуса. Чудо случилось, потому что ненависть была тотальной.

Все, что становится тотальным, превращается в свою противоположность. Это великий секрет, о котором нужно помнить. Все, что становится тотальным, превращается в свою противоположность, потому что дальнейшее движение невозможно; это тупик.

Понаблюдайте за старинными часами с маятником. Маятник движется влево до предела, затем оказывается в точке, дальше которой движение невозможно; и тогда он начинает двигаться вправо, – и так до бесконечности.

Противоположности – это взаимные дополнения. Если вы сможете выстрадать свое страдание тотально, с огромной интенсивностью, то удивитесь: Савл станет Павлом. Когда это случится в первый раз, вы не сможете в это поверить – в то, что ваше страдание, принятое добровольно, радушно, становится величайшим благословением. Та же энергия, что становилась ненавистью, превращается в любовь; та же энергия, что становилась болью, превращается в удовольствие; та же энергия, что становилась страданием, превращается в блаженство.

Но только начинайте с самих себя.

Проделайте небольшой эксперимент со своими собственными болями, страданиями и несчастьями. И, обнаружив этот ключ, вы сможете поделиться им со всем Существованием. Тогда вы сможете вбирать в себя все страдания всего мира или всех миров.

Следуйте за вдохом, и если вы знаете, какие чудеса способно совершать ваше маленькое сердце, оно окажется больше, чем целая вселенная. А затем излейте ваши благословения. Та же самая энергия, проходя через ваше сердце, становится блаженством, благословением. Позвольте благословениям вместе с выдохом двигаться во все уголки и закоулки Существования.

Атиша говорит: «Это сострадание». Сострадание состоит в том, чтобы стать реальной трансформирующей силой – превращая безобразное в прекрасное, целуя лягушку и превращая ее в принцессу, превращая темноту в свет. Стать таким проводником трансформации и есть сострадание.

Начни развивать принятие с самого себя.

Когда зло наполняет неодушевленные и одушевленные вселенные, преврати неблагоприятные условия в путь бодхи.

Это буддистская алхимия: все зло может быть трансформировано в путь бодхи, в путь становления буддой. Зло не настроено против вас; вы просто не знаете, как его использовать. Яд не является вашим врагом; вы просто не знаете, как изготовить из него лекарство. В мудрых руках яд становится целебным, в глупых руках лекарство может стать ядом. Все зависит от вас, от вашей ловкости.

Вы когда-нибудь смотрели на слово «evil» («зло»)? Если его прочитать задом наперед, получится «live» («живой»). Жизнь может стать злом, зло может стать жизнью; все зависит от того, как вы это прочитаете.

Существуют три вещи, которые необходимо понять в связи с этой сутрой, с тем чтобы вы превратили неблагоприятные условия в путь бодхи и смогли бы достигнуть бодхичитты, ума или не-ума будды. Первое: не сопротивляйтесь злу. Это слова Иисуса; почти не вызывает сомнений, что Иисус взял их из буддистских источников. Он совершил путешествие в Индию и жил там, прежде чем начал свою миссию в Иудее.

Именно поэтому в Библии почти не описана его жизнь. Только однажды упомянуто, что Иисус со своими родителями пришел в большой храм и спорил там с раввинами. В то время ему должно было быть около двенадцати лет. В Библии нет его жизнеописания после этого случая. На восемнадцать лет Иисус просто исчезает из Иудеи, а затем в возрасте тридцати лет неожиданно появляется снова. Его проповедничество продолжалось лишь три года; когда Иисусу исполнилось тридцать три, он был распят.

Где он был в течение восемнадцати лет? Это длительный период. И почему в Библии об этом ничего не говорится?

В Тибете все еще можно найти книги, в которых описано все, что связано с этими восемнадцатью годами. Иисус был на Востоке. В действительности, это было одной из причин, по которой он не мог быть принят евреями, поскольку принес им нечто весьма чуждое и странное. Хотя Иисус и цитировал пророков из Ветхого Завета, он придавал этим старинным и древним изречениям новый смысл, о котором никто никогда прежде не слышал. Он привносил в иудейский мир нечто инородное.

Например, это утверждение: «Не противься злу». Это очень не по-иудейски. Иудейский Бог очень сильно настроен против зла, настолько сильно, что существуют истории о том, как он уничтожал целые города, например, Содом и Гоморру. Он полностью разрушил города, потому что те погрязли в пороке. Там были и хорошие люди, но, чтобы истребить плохих людей, были уничтожены даже эти хорошие люди.

Иудейский Бог говорит: «Я очень ревнивый Бог; если вы не повинуетесь мне, то будете уничтожены». Он очень властный. И в Ветхом Завете сказано: «Зло должно быть наказано, око за око».

Иисус снова и снова повторяет: «Вам говорили, что если кто бросит в вас кирпич, бросьте в него камень или булыжник. Я же говорю вам: „Если кто ударит тебя по щеке, подставь ему и другую“».

Для иудейского мышления это странно, чуждо. Однако это не чуждо для буддистского образа мыслей; это чистый буддизм. Не сопротивляйтесь злу. Это первое, что нужно сделать, если вы хотите впустить зло в свое сердце и трансформировать его. Если вы сопротивляетесь, как вы сможете его трансформировать? Примите его.

Иисус говорит: «Любите врагов ваших». Иудейский Бог не может любить своих врагов, так почему это должен делать человек? Если Бог не способен любить своих врагов, то как можно ожидать этого от слабого человека? «Возлюбите врагов ваших, – говорит Иисус, – как самих себя». Опять же, он почерпнул это из неких странных, неизвестных иудеям источников. Это буддистский подход, это дар, принесенный в мир Буддой, – один из величайших даров, поскольку он являет собой внутреннюю алхимию. Примите зло. Не сопротивляйтесь ему, не боритесь с ним, не злитесь на него; поглотите его, потому что зло может быть трансформировано в добро.

Искусство трансформирования страдания, боли, зла во что-то хорошее – это искусство понимания необходимости противоположного. Свет может существовать, только если существует темнота. А тогда зачем ненавидеть темноту? Без темноты не будет света, и поэтому те, кто любят свет и ненавидят тьму, оказываются в трудном положении; они не знают, что делают.

Жизнь не может существовать без смерти. А тогда зачем ненавидеть смерть? Ведь именно смерть создает пространство для существования жизни. Это замечательно – понимать, что смерть – это контраст, фон, черная школьная доска, на которой жизнь пишет белым мелом. Смерть – это темнота ночи, в которой жизнь начинает мерцать подобно звездам. Если вы рассеете темноту ночи, звезды исчезнут. Именно это происходит днем. Звезды по-прежнему на своем месте – вы думаете, они исчезли? Они остались на том же месте, но, поскольку света слишком много, их не видно. Их можно увидеть лишь при наличии контраста.

Святой может существовать только из-за того, что есть грешник. Поэтому Будда говорит, что не следует ненавидеть грешника; он создает возможность для существования святого. Они – две стороны одной монеты.

Понимая это, вы перестаете как привязываться к хорошему, так и отстраняться от плохого. И то, и другое принимается как неотъемлемая часть жизни. В таком приятии вы можете что-то трансформировать. Лишь благодаря этому приятию трансформация становится возможной.

Прежде, чем вы сможете трансформировать страдание, вы должны стать свидетелем; это третий пункт. Первое: не противьтесь злу. Второе: знайте, что противоположности – это не противоположности, а взаимные дополнения, которые неизбежно объединяются между собой, вследствие чего выбора не существует – оставайтесь невыбирающими. И третье: будьте свидетелем, потому что, став свидетелем своего страдания, вы сможете впустить его внутрь. Идентифицировавшись со страданием, вы окажетесь не в состоянии его поглотить.

Идентифицировавшись со своим страданием, вы сразу же захотите его отвергнуть, избавиться от него – настолько оно болезненно. Но если вы – свидетель, страдание теряет все шипы, всю ядовитость. Тогда существует страдание, а вы – его свидетель. Вы всего лишь зеркало; это никак вас не затрагивает. Счастье приходит и уходит, несчастье приходит и уходит, все это – развертывающийся перед вами спектакль; вы просто есть – отражающее его зеркало. Жизнь приходит и уходит, смерть приходит и уходит; ни то, ни другое не затрагивает зеркало. Зеркало отражает, но остается незатронутым; ни то, ни другое не оставляет на нем следов.

Когда вы свидетельствуете, возникает огромная дистанция. И только в этом свидетельствовании вы обретаете способность преобразовывать обычный металл в золото. Только в этом свидетельствовании вы становитесь ученым, изучающим внутренний мир, отстраненным наблюдателем. Теперь вы знаете, что противоположности – это не противоположности, а потому их можно превращать друг в друга. Вопрос не в том, чтобы уничтожить в мире зло, но в том, чтобы трансформировать его во что-то полезное, превратить яд в нектар.

Сведи все обвинения в одно.

Третья сутра. Заурядный ум всегда перекладывает ответственность на кого-то другого. Именно другой человек всегда причиняет вам страдание. Вам причиняет страдание ваша жена, вас заставляют страдать ваш муж, ваши родители, ваши дети, или финансовая система общества, капитализм, коммунизм, фашизм, господствующая политическая идеология, социальная структура, или судьба, карма, Бог… на ваш выбор.

У людей есть миллионы способов, чтобы увиливать от ответственности. Но если вы говорите, что вам причиняет страдание кто-то другой – X, Y, Z, – то вы не в состоянии ничего с этим поделать. Что вы можете сделать? Когда это общество изменится, наступит коммунизм, и весь мир станет бесклассовым, тогда только все будут счастливы. До тех пор это невозможно. Как вы можете быть счастливы в обществе, где существует бедность? Как вы можете быть счастливы в обществе, управляемом капиталистами? Как вы можете быть счастливы в обществе, которое является бюрократическим? Как вы можете быть счастливы в обществе, которое не позволяет вам быть свободным?

Оправдания, оправдания и оправдания – с одной лишь целью избежать простого понимания: «Я несу ответственность за самого себя. Никто другой не несет за меня ответственность; эта ответственность целиком и полностью лежит на мне. Каким бы я ни был, я сам создал себя таким». Таково значение третьей сутры:

Сведи все обвинения в одно.

И это одно есть вы. Если это понимание укореняется: «Я ответственен за свою жизнь – за все мои страдания, за мою боль, за все, что со мной происходило и происходит, – я сделал этот выбор; эти семена посеял я сам и теперь пожинаю плоды; ответственность лежит на мне», – если это озарение становится внутри вас естественным пониманием, то дальше все просто. Тогда жизнь получает новое направление, начинает двигаться в новое измерение. Это измерение – преобразование, революция, мутация – потому что если я знаю, что я ответственен, то я также знаю и то, что я в любой момент могу это отбросить. Никто не может помешать мне это отбросить.

Может ли кто-нибудь помешать вам отбросить ваше страдание, трансформировать ваше страдание в блаженство? Никто. Даже если вы находитесь в тюрьме, в оковах, в заключении, никто не может лишить вас свободы; ваша душа по-прежнему остается свободной.

Конечно, такая ситуация создает для вас ограничения, но, даже находясь в ситуации ограничения, вы можете петь песню. Вы можете либо проливать слезы беспомощности, либо петь песню. Даже с оковами на ногах вы можете танцевать; и тогда даже звук ваших цепей будет нести в себе некую мелодию.

Четвертая сутра:

Будь благодарен каждому.

Атиша действительно очень, очень научен. Сначала он говорит: «Возьми всю ответственность на себя». Затем он говорит: «Будь благодарен каждому». Если никто, кроме вас, не ответственен за ваше страдание, если все это – ваше собственное творение, то что остается?

Будь благодарен каждому.

Потому что все создают условия для вашей трансформации – даже те, кто думают, что препятствуют вам, даже те, кого вы считаете врагами. Ваши друзья, ваши враги, хорошие люди и плохие люди, благоприятные обстоятельства, неблагоприятные обстоятельства – все вместе они создают ту обстановку, в которой вы можете трансформироваться и стать буддой. Будьте благодарны всем.

Однажды какой-то человек подошел к Будде и плюнул ему в лицо. Конечно, его ученики пришли в ярость. Ближайший ученик Будды, Ананда, сказал:

– Это уж слишком!

Покраснев от гнева, он обратился к Будде:

– Позволь, я покажу ему, что он натворил.

Будда вытер лицо и сказал человеку:

– Спасибо, сэр. Вы создали ситуацию, позволившую мне увидеть, по-прежнему ли я способен сердиться, или нет. Оказывается, что нет, и я невообразимо счастлив. Кроме того, вы создали ситуацию для Ананды: теперь ему известно, что он все еще способен злиться. Огромное спасибо, мы очень вам благодарны! Пожалуйста, заходите к нам время от времени. В любой момент, когда вам захочется на кого-нибудь плюнуть, вы можете прийти сюда.

Это было таким шоком для того человека; он не мог поверить своим ушам, не мог поверить в то, что это происходит. Он ожидал, что разозлит Будду. Он потерпел неудачу. Всю ночь он не мог уснуть; он метался, ворочался и не мог спать. Это воспоминание непрерывно преследовало его: он плюет в Будду, совершая одно из самых оскорбительных действий, а тот остается таким же тихим и спокойным, как будто ничего не произошло, вытирает лицо и говорит: «Спасибо, сэр. В любой момент, когда вам захочется на кого-нибудь плюнуть, пожалуйста, приходите к нам».

Он вспоминал это снова и снова. Это лицо, тихое и спокойное, эти сочувствующие глаза. И когда Будда благодарил, это не было лишь формальностью, он действительно был благодарен. Все его существо говорило, что он благодарен, само его состояние было благодарностью. В то время как Ананда, очевидно, был просто раскален от гнева, Будда был таким спокойным, таким любящим, таким сострадательным. И теперь этот человек не мог простить себе – что он наделал? Плюнуть на него – на такого человека, как Будда!

Едва настало утро, он бросился назад, упал к ногам Будды и сказал:

– Простите меня, сэр! Всю ночь я не мог заснуть.

Будда ответил:

– Забудь об этом. Нет необходимости просить прощения за то, что уже прошло. Так много воды Ганга уже утекло вниз по течению.

Будда сидел под деревом на берегу Ганга. Он сказал человеку:

– Смотри, каждое мгновение утекает столько воды! Прошло двадцать четыре часа – зачем ты несешь то, что больше не существует? Забудь об этом. И я не могу тебя простить, в первую очередь потому, что не сердился на тебя. Если бы я рассердился, то смог бы тебя простить. Если тебе действительно нужно прощение, попроси его у Ананды. Упади к его ногам – ему это понравится!

Будь благодарен каждому.

Тем, кто помогал, тем, кто препятствовал, тем, кто был равнодушен. Будьте благодарны всем, потому что все вместе они создают обстоятельства, при которых рождаются будды, при которых вы можете стать буддой.

Непревзойденная защита пустоты в том, чтобы видеть проявления замешательства как четыре кайи.

Атиша говорит о четырех телах. Эти четыре тела важны для понимания. Первое тело называется дхармакайя – тело предельного закона. А что такое предельный закон? Предельный закон – это пустота: все является пустым.

Если вы действительно хотите расти, то должны позволить себе пропитаться этим пониманием: все является пустым. Жизнь пуста, смерть пуста, все явления пусты – потому что ничто не является неизменным, все проходит, все подобно сну. Если это понимание пришло, оно станет вашей защитой. Как вы можете быть оскорбленными, если все пусто? Как вы можете быть несчастными, если все пусто? Как может существовать боль, если все пусто? Вы пусты, другой человек пуст, поэтому вам, должно быть, приснилось, что он оскорблял вас, плевал на вас.

Если вы действительно хотите защитить свое понимание, то первым вокруг вас должно вырасти это тело – тело пустоты, атмосфера пустоты. Все является пустым.

Будда посылал своих учеников медитировать на то место, где устраивались погребальные костры. Новички сначала должны были находиться там в течение трех месяцев. Изо дня в день они просто сидели там и смотрели, как сжигают тела умерших. Людей приносили, сжигали; затем их друзья расходились. Что такое эта жизнь? В чем ее суть?

Лишь вчера этот человек был таким надменным, таким гордым, таким эгоистичным, что, если бы вы сказали что-то плохое, он набросился бы на вас. А где он сейчас? Исчез в пламени. Именно это и есть жизнь. «Рано или поздно я тоже окажусь на погребальном костре, и все будет сожжено. А тогда зачем беспокоиться, зачем так суетиться? Это лишь сон длиной в несколько дней. И эти несколько дней – лишь небольшая часть вечности времени, лишь краткое мгновение».

Пусть это тело пустоты растет вокруг вас; оно вас защитит.

Второе тело – это нирманкайя, первое проявление сострадания. Когда становится ясно, что все пусто, что каждый находится на погребальном костре, возникает сострадание. Запомните: его не требуется вырабатывать в себе, оно возникает из первого тела. Если вы его вырабатываете, значит, вы все еще верите в эго. Если вы воспитываете его, значит, вы все еще верите в добродетель. А если «Я» не существует, то что такое добродетель? Если «Я» не существует, что такое характер? Если «Я» не существует, что такое добро?

Прежде всего, укоренитесь в состоянии пустоты, и тогда второе тело возникнет само собой. Нирманкайя означает «тело созидания». Это странно: первое тело является телом пустоты, а второе тело – телом созидания. Но таково понимание всех будд: если вы становитесь никем, внутри вас вырастает безмерное созидание. Целое начинает течь через вас; вы становитесь проводником, каналом, медиумом, голосом Целого.

С возникновением второго тела появится и первое переживание великого сострадания. Конечно, поначалу оно будет частичным, обусловленным, вызванным страданиями других людей. Вы видите старика, умирающего на дороге, и возникает сострадание; вы видите, что кто-то голодает, и возникает сострадание – у него есть внешняя причина. Если никто не умирает и никто не голодает, то сострадания не будет. Во втором теле сострадание приходит и уходит; оно возникает в некоторых ситуациях и исчезает в каких-то других ситуациях.

Из второго тела кристаллизуется третье. Третье тело называется самбхогкайя – «тело блаженства». В третьем теле сострадание безусловно. Оно не возникает и не исчезает; оно остается, присутствует постоянно. Вопрос не в том, страдает кто-нибудь или нет; в третьем теле человек просто является состраданием. Во втором теле сострадание – это взаимоотношения; оно случается, когда в нем есть необходимость. В третьем теле сострадание становится состоянием самого вашего бытия: есть в нем потребность или нет, оно существует. Это подобно свету, горящему ночью: он продолжает сиять, независимо от того, есть кто-нибудь в помещении или нет. Нужен свет кому-нибудь или нет, это неважно; свет продолжает гореть.

В третьем теле, теле блаженства, сострадание – естественное явление. Точно так же, как вы продолжаете дышать, даже когда спите, будда остается сострадательным даже во сне. Будда просто сострадателен. Сострадание не возникает подобно волне, чтобы затем исчезнуть. Теперь оно стало океаническим.

Наконец, четвертое тело называется свабхавакайя – тело предельной природы, спонтанности, вашего глубочайшего внутреннего существа как оно есть. В четвертом теле все различия исчезают, двойственности трансцендированы. Хорошее/плохое, «я»/«не-я», ум/не-ум, сансара/нирвана, бог/дьявол – все двойственности трансцендированы. Человек просто есть, без различий, без категорий, без классификаций. Это тело существования; это то, чего действительно стоит достигать.

Каждый искатель истины проходит через эти четыре тела.

Превосходное средство – иметь четыре положения.

Как достичь этих четырех тел? Существуют четыре положения. Первое: наблюдайте. Наблюдайте, не оценивая, наблюдайте все, не упускайте ни одной возможности наблюдать, – потому что дело не в том, что именно вы наблюдаете, а в том, что растет способность к наблюдению. Наблюдайте все – деревья, птиц, людей, движение транспорта, свой собственный ум и его движение, собственные реакции, реакции других людей. Используйте для наблюдения любую ситуацию, с тем чтобы эта способность к наблюдению глубоко укоренилась внутри вас.

Второе: анализируйте, но лишь после того, как вы завершили наблюдение, – не смешивайте эти действия. Сначала наблюдение должно быть просто наблюдением, без анализа, без суждения, без оценки. Лишь завершив наблюдение, вы можете анализировать, вдаваться в детали, разбирать. Тогда можно рассматривать части явления, то, как оно устроено, поскольку каждое переживание является очень сложным. Если вы действительно хотите понять его, то должны разобрать его на составные части.

И тогда третье: выберите то, что приносит вам все больше и больше блаженства, тишины, безмятежности и покоя.

И четвертое: отбросьте все, что вызывает у вас напряжение, беспокойство, страдание и муки ада.

Таковы эти четыре положения. Если вы будете им следовать, внутри вас возникнут четыре тела.

Чтобы любая ситуация стала частью Пути, сразу же, как только она возникла, соедини ее с медитацией.

Помните, что каждая ситуация должна стать возможностью для медитации. Что такое медитация? Осознание того, что вы делаете, осознание того, что с вами происходит.

Кто-то вас оскорбляет – осознавайте. Что с вами происходит, когда вас достигает это оскорбление? Медитируйте над этим; это изменяет весь гештальт. Когда кто-то вас оскорбляет, вы концентрируетесь на этом человеке: «Почему он меня оскорбляет? Что он о себе возомнил? Как я могу отомстить?» Если он очень сильный, вы сдаетесь, начинаете вилять хвостом. Если он не очень силен и вы видите, что он слаб, вы на него набрасываетесь. Но во всем этом вы совершенно забываете о себе, центром внимания становится другой человек. Так упускается возможность для медитации. Когда кто-нибудь вас оскорбляет, медитируйте.

Гурджиев рассказывал: «Когда умирал мой отец, мне было всего девять лет. Он подозвал меня к своей кровати и прошептал на ухо: „Сын мой, я не оставил тебе какого-либо имущества, но есть одна вещь, которую я хочу тебе сказать и которую перед смертью сказал мне мой отец. Она невероятно помогла мне и была моим богатством. Ты еще не совсем взрослый и можешь не понять то, что я говорю, однако сохрани это и запомни. Однажды ты вырастешь и сможешь это понять. Это ключ; он открывает двери к бесценным сокровищам“».

Конечно, в тот момент Гурджиев не мог этого понять, но именно эта вещь изменила всю его жизнь. То, что сказал ему отец, было очень просто. Он сказал: «Сын мой, когда бы тебя ни оскорбили, скажи своему обидчику, что ты помедитируешь над этим в течение двадцати четырех часов, а затем вернешься и ответишь ему».

Гурджиев не мог поверить в то, что это такой важный ключ. Он не мог поверить, что «это настолько ценная вещь, что я должен ее запомнить». И для девятилетнего ребенка это простительно. Но поскольку эти слова были сказаны умирающим отцом, безмерно любившим его и сразу же после этого испустившим последний вздох, они запечатлелись у него в памяти; он не мог их позабыть. Всякий раз, когда Гурджиев вспоминал об отце, он вспоминал и эти слова.

Не совсем понимая их смысл, он начал это практиковать. Если кто-нибудь оскорблял его, Гурджиев говорил: «Сэр, в течение двадцати четырех часов я должен помедитировать над этим – так велел мне отец. Его больше нет, и я не могу нарушить волю покойного. Он очень любил меня, а я очень любил его, и теперь для меня невозможно его ослушаться. Отца можно не слушаться, когда он жив, но когда отец мертв, разве можно ему не повиноваться? Поэтому, пожалуйста, простите меня; я вернусь через двадцать четыре часа и отвечу вам».

И Гурджиев рассказывал: «Двадцатичетырехчасовая медитация над этим давала мне проблески величайшего понимания своего существа. Иногда я обнаруживал, что оскорбление было справедливым; оно отражало то, каков я есть. И тогда я возвращался к тому человеку и говорил: „Благодарю вас, сэр, вы были правы. Это не было оскорблением, это было просто констатацией факта. Вы назвали меня глупцом; так оно и есть“.

А иногда после двадцати четырех часов медитации я приходил к выводу, что это абсолютная ложь. Но если что-то является ложью, то зачем на это обижаться? И тогда я даже не возвращался, чтобы заявить тому человеку, что это ложь. Ложь есть ложь; что о ней беспокоиться?»

Так, наблюдая, медитируя, Гурджиев постепенно начал все больше и больше осознавать не действия других людей, а свои реакции.

Именно об этом говорит Атиша:

Чтобы любая ситуация стала частью Пути, сразу же, как только она возникла, соедини ее с медитацией.

Что бы ни случилось: хорошее, плохое, успех, неудача, – немедленно начните осознавать, что происходит. Не упускайте ни единого мгновения. Не теряйте времени – присутствуйте в этом, и вы удивитесь: ошибки начнут исчезать из вашей жизни. И тогда все то, что вы будете делать, окажется правильным.

Люди спрашивают меня, что правильно и что неправильно, и мой ответ таков: «Если что-то возникает из осознания, это правильно. Если что-то возникает из неосознанности, это неправильно. Правильное и неправильное – это не вопрос того, что именно вы делаете, но вопрос того, как вы это делаете. Это не о том, что, но о том, как – медитативно или не медитативно, будучи бдительными, пробужденными, или же действуя, как лунатик.

Краткое указание для сердца: работай с «пятью силами».

Вот эти пять сил. Первая сила – это интенсивность, тотальность. Если вы действительно хотите, чтобы ваша жизнь была трансформирована, если вы действительно хотите стать светом для самих себя, если вы действительно хотите познать предельную тайну Существования и предельный экстаз от ощущения себя живыми, то тогда первая сила – это интенсивность, тотальность. Что бы вы ни делали, делайте это интенсивно, по максимуму. Не будьте расхлябанными, не будьте ленивыми, не будьте фрагментарными. Идите в это от всего сердца; пусть это полностью поглотит вас.

Если вы танцуете, танцуйте так тотально, чтобы танцор исчез и остался лишь танец, и это будет трансформацией. Если вы любите, любите тотально, настолько тотально, чтобы невозможно было найти любящего. Любящий обнаруживается лишь тогда, когда вы что-то сдерживаете. То, что вы сдерживаете, становится любящим. Если вы что-то сдерживаете, тогда то, что вы прячете, становится танцором, певцом. Если вы полностью пребываете в танце, в песне, в любви, то кто тогда остается, чтобы сказать: «Я любящий, я танцор»? Не остается никого.

Тотальность трансформирует.

Лишь при интенсивности в сто градусов человек испаряется, перемещаясь из материального в духовное, с земли в небо, из обыденного в экстраординарное.

Вторая сила – это освоение: делайте то, что вы действительно хотите делать, будьте таким, каким вы действительно хотите быть. Жизнь проживается в соответствии с гештальтами, которые вы создали вокруг себя. Если вы действительно хотите быть каким-то другим, осваивайте это. Если вы хотите играть на гитаре, обучайтесь. Если вы хотите танцевать, обучайтесь. Если вы хотите, чтобы в вашей жизни что-то произошло, все больше и больше впитывайте это в себя и отбрасывайте все, что против этого. А чтобы отбросить это, достаточно просто этим не пользоваться, потому что, пользуясь, вы создаете условия для возвращения этого явления.

Третья сила – это сила белых семян. «Белые семена» – это метафора. Атиша подразумевает отбрасывание всего, что черно. Перестаньте взращивать черные семена гнева, зависти, ненависти, стяжательства, господства. Отбросьте все черные семена. Даже если они появляются, наблюдайте, впускайте их в сердце, и они станут белыми семенами. А что такое белые семена? Любовь, сострадание, служение, искренность, чувствительность, осознанность – вот белые семена. Если вы хотите, чтобы в вашей жизни когда-нибудь расцвели белые цветы, вы должны сеять белые семена.

Четвертая сила – это отвращение: полный отказ от мыслей, связанных с эго. Наблюдайте: как только обнаруживается нечто, возникающее из эго, некая игра эго, немедленно отсоединяйтесь от нее. Опасно оставаться с ней даже на короткое время, потому что промедление даст ей энергию. Едва распознав уловку эго, немедленно отсоединяйтесь от нее.

Каждый человек знает, когда он занимается игрой эго. Это не какое-то искусство, которому нужно научиться; каждый рождается с этим знанием. Вы знаете об этом; другой вопрос, что вы можете продолжать это делать, несмотря на свое знание, – однако вы об этом знаете. Всякий раз, когда возникает гордость, всякий раз, когда эго поднимает голову, вы об этом знаете. Срубите эту голову немедленно, одним ударом.

И пятая сила – это сила посвящения всех добродетелей благополучию других. Чего бы с вами ни случилось хорошего, сразу же поделитесь этим. Это одна из наиболее фундаментальных вещей в буддизме. Не прячьте это, не будьте скрягами. Если возникла любовь, поделитесь ею, излейте ее. Если вы не находите людей, пролейте ее на деревья, на камни, но обязательно пролейте. Не прячьте ее, потому что, если вы ее прячете, она превращается в яд, становится скисшей и горькой. Делитесь ею.

И чем больше вы будете делиться, тем больше вы будете получать из каких-то неведомых источников. Постепенно, постепенно вы сможете понять, как работает внутренняя экономика. Согласно внешней экономике, если вы хотите что-то иметь, вы должны это накапливать. Внутренняя же экономика – это нечто прямо противоположное: накапливайте, и у вас этого не будет. Отдавайте, и у вас это будет; отдавайте больше, и у вас станет этого еще больше.

Сутра:

Указания по передаче в Махаяне – это «пять сил».

Поведение важно.

Все эти пять сил имеют значение лишь тогда, когда вы действуете, ведете себя в соответствие с ними. Если вы просто размышляете о них, они не имеют смысла, они остаются бессильными. Реализуйте их в своей жизни.

Цель всей дхармы содержится в одном пункте.

Этот пункт – эго. Эго – это ложь, фальшь. Если вы будете жить в соответствии с ложным эго, вся ваша жизнь останется фальшивой. Если вы будете жить без эго, вся ваша жизнь будет обладать вкусом реальности, истины и подлинности.

Думайте, медитируйте, практикуйте.

На сегодня достаточно.

Глава 6

Саньяса – это для львов

Первый вопрос:

Ошо,

Можешь ли ты объяснить нам разницу между опустошением себя и стиранием себя? И какова роль индивидуальности в растворении?

Процесс опустошения себя и процесс стирания себя не имеют ничего общего. Они не только различаются, они диаметрально противоположны.

Опустошение себя приносит индивидуальность, все больше и больше индивидуальности. Опустошение себя означает выбрасывание всего того, что присуще личности.

Личность – это фарс, личность – это фальшивка, личность – это то, что дано вам обществом. Личность навязана вам извне; это маска. Индивидуальность же – это само ваше существо. Индивидуальность – это то, что вы принесли в мир, индивидуальность – это божий дар.

Личность уродлива, потому что фальшива. И чем больше у вас личности, тем меньше возможности для роста у вашей индивидуальности. Личность начинает оккупировать все ваше пространство. Это похоже на рост раковой опухоли. Она продолжает расти, она полностью овладевает вами. Она не оставляет места для индивидуальности, не позволяет той иметь хотя бы небольшой уголок для себя. Чтобы индивидуальность могла существовать, личность должна быть отброшена.

Индивидуальность – это неэгоистичное явление; это чистое присутствие, в котором нет «Я». Личность – это одно лишь «Я»: в ней нет присутствия. Личность агрессивна, насильственна, склонна к доминированию и политике. Индивидуальность тиха, сострадательна и полна любви; индивидуальность религиозна.

Опустошение себя означает освобождение от всего содержания – точно так же, как вы освобождаете комнату от всего того барахла, что накапливалось в ней годами. Освободив помещение от всей мебели и всех вещей, вы не уничтожили его, вовсе нет; вы придали ему больше вместительности, больше пространства. С исчезновением мебели комната заявляет о себе, она проявляется как комната.

Стирание себя означает разрушение самой комнаты – разрушение самого пространства вашего существа, уничтожение самой уникальности вашего существования, уничтожение божьего дара. Стирание себя означает, что вы становитесь рабом.

Индивидуальность делает вас хозяином; она позволяет вам стать очень подлинным, заземленным, укорененным. Она придает вам материальность; вы больше не иллюзия. Индивидуальность придает вам прочность; она дает вам ясность, прозрачность, ви «дение. Она дает вам способность ощущать красоту Существования, осознавать красоту всего. Стирание себя разрушает вас; оно самоубийственно. Вы отбрасываете не личность, вы отбрасываете саму свою уникальность. Вместо того, чтобы становиться все более и более осязаемыми, вы становитесь все больше и больше похожими на призрак. Вы становитесь рабом.

И вся ирония заключается в том, что, если вы сотрете себя, эго останется. В этом случае эго станет очень тонким, настолько тонким, что его будет почти невозможно обнаружить. Теперь эго будет притязать на кротость, скромность, смирение. Однако притязание останется. Оно скажет: «Посмотрите, я стерло себя. Меня больше нет».

Но если вы говорите: «Меня больше нет», то вы есть – в противном случае, кто именно заявляет: «Меня больше нет»?

Некоего так называемого святого однажды спросили:

– Вы Бог?

Тот ответил:

– Нет, – но тут же добавил: – Утром восходит солнце, однако оно не заявляет: «Я солнце».

Непрямым способом он говорит: «Я Бог. Но я подобен солнцу, которое восходит каждое утро, но не заявляет: „Я солнце“».

Я предложил человеку, рассказавшему мне об этом случае: «Вернитесь к этому так называемому святому и скажите ему, что солнце также не говорит: „Я не солнце“». Солнце не заявляет ни: «Я солнце», ни: «Я не солнце» – не потому, что солнце просветленное, но просто потому, что оно не умеет разговаривать! Если бы солнце умело разговаривать, оно заявляло бы о себе на тысячу и один лад. На самом деле, оно и так на тысячу и один лад заявляет: «Я здесь!» Оно заявляет это через цветы, через птиц; оно повсюду провозглашает: «Я здесь!»

Однажды у Кришнамурти спросили:

– Почему вы продолжаете говорить?

Он ответил:

– Просто такова моя природа – говорить. Я говорю точно так же, как цветок испускает свой аромат.

Цветок не может говорить, но у него есть свой собственный язык; его язык – аромат. Солнце не может говорить, но свет, который оно испускает, – это его способ сообщить: «Я здесь, я пришло».

В Японии существует пословица: «Цветы не разговаривают». Эта пословица абсолютно ошибочна – они разговаривают. Конечно, они разговаривают на своем языке. Тибетцы говорят на своем языке; скажете ли вы, что они не разговаривают? Китайцы говорят на своем языке; скажете ли вы, что они не разговаривают? Скажете ли вы, что они не разговаривают, только потому, что вы их не понимаете? У китайцев свой язык, так же, как и у солнца, цветов, животных, птиц, камней. Мир заявляет о себе на миллионах языков.

Кроткий человек начинает говорить: «Меня нет. Я не эго, я стер себя». Но тогда кто говорит все эти вещи? Человек, который опустошил себя, не будет произносить таких вещей. Он скажет: «Я существую, впервые в жизни я существую. Но теперь в моих словах „я существую“ слово „я“ имеет лишь лингвистический смысл, как оборот речи. В экзистенциальном смысле есть только существование».

И пусть это станет критерием того, опустошаете вы себя или стираете. Если вы опустошаете себя, то будете становиться все более и более блаженными, потому что будете становиться все более и более просторными. Вы будете становиться все более и более доступными для Бога и божественного празднования. Вы станете открытыми для Существования, для всех его радостей и благословений.

Но если вы стираете себя, то будете становиться все более и более грустными и обремененными, вы будете становиться все более и более безжизненными и омертвелыми, потому что стирание себя – это не что иное, как медленное самоубийство. Опасайтесь этого. И вы должны быть очень, очень осознанными, потому что эти две вещи выглядят похоже.

Реальная опасность в процессе духовного роста исходит от вещей, которые, являясь диаметрально противоположными, выглядят очень похоже. Настоящая проблема создается не теми вещами, противоположность которых несомненна. Настоящая проблема создается вещами, противоположность которых не так очевидна, но которые все же являются противоположными.

Настоящая противоположность ненависти – не любовь, настоящая противоположность любви – не ненависть. Ненависть настолько заметна – разве она кого-то обманет? Настоящая противоположность любви – псевдолюбовь: любовь, которая притворяется любовью, но ею не является. Здесь нужно быть бдительным.

Настоящая противоположность сострадания – не гнев. Настоящая противоположность сострадания – воспитанное сострадание, сострадание, которое присутствует не внутри вас, а лишь в вашем характере; сострадание, которое вы нарисовали у себя на периферии.

Настоящая противоположность ваших улыбок – не слезы, а улыбки, которые были нарисованы, улыбки, затрагивающие только губы и представляющие собой лишь физическое упражнение для губ. В этих улыбках не участвует сердце; за ними не стоят чувства. За такой улыбкой нет никого, она – лишь заученный трюк. Слезы не противоположны улыбкам; они только дополняют их. Настоящая же противоположность – фальшивая улыбка.

Всегда помните о том, что фальшивое – враг истинного. Если ваша улыбка подлинна и ваши слезы подлинны, то они – друзья, они будут помогать друг другу, поскольку вместе будут усиливать истинность вашего существа. Если ваши слезы фальшивы и ваши улыбки фальшивы, то они – также друзья; они будут усиливать вашу ложность, вашу личность, вашу маску.

Конфликт существует между настоящим и ненастоящим или притворным. Опустошение себя имеет огромную ценность, в то время как стирание себя опасно. Стирание себя – это тонкий маневр эго, которое возвращается с черного хода.

И естественно, что это будет делать вас все более и более серьезными. Вот почему ваши так называемые святые выглядят такими серьезными. Для их серьезности имеется причина. Эта причина в том, что они постоянно поддерживают кротость, которой на самом деле нет. А поддерживать что-то, чего на самом деле нет, трудно, тяжело. Нужно постоянно быть настороже. Небольшой промах тут или там, и реальность заявит о себе и разрушит все, что вы так долго поддерживали. Она разрушит вашу респектабельность.

Все, что необходимо постоянно поддерживать, будет делать вас серьезными и грустными, опасающимися глубоко внутри, что вас застанут с поличным, застанут в вашей фальшивости. Если вы несете в себе что-то фальшивое, то вы будете избегать людей. Вы никому не позволите стать вам другом, стать близким человеком, поскольку близость опасна тем, что другой человек, возможно, увидит что-то такое, чего не видят посторонние. Вы будете удерживать людей на расстоянии, будете шарахаться от них. У вас будут лишь формальные взаимоотношения, потому что быть в настоящих отношениях означает раскрывать себя.

Поэтому ваши так называемые святые укрылись в монастырях. Это произошло из-за страха. Если бы они оставались на рыночной площади, их бы уличили; тогда открылось бы, что они обманывают, жульничают, лицемерят. В монастырях они могут сохранять свое притворство, и никто не сможет его обнаружить. Более того, там есть и другие лицемеры; вместе им легче поддерживать соблюдение своей тайны, чем каждому лицемеру по отдельности.

Монастыри возникли для эскапистов. Но даже в миру вы можете жить по-монашески, всегда держа людей на расстоянии, никогда никому не позволяя проникнуть в ваше внутреннее существо, никогда не открываясь, никогда никому не позволяя мельком заглянуть к вам внутрь, чтобы посмотреть, кто вы есть, никогда не глядя людям в глаза, избегая людских взглядов, отводя глаза в сторону. И всегда торопясь, чтобы все знали, что вы так заняты, что у вас нет времени даже на то, чтобы сказать: «Привет!», пожать чью-то руку, посидеть с кем-нибудь запросто. Вы всегда так заняты, у вас так много дел.

Вы не допустите близости даже с теми, кто вам близок: с мужьями, женами, детьми, – и с ними у вас тоже будут формальные, официальные взаимоотношения.

Поэтому брак превратился в официальное учреждение. Поистине отвратительно наблюдать, как нечто невообразимо прекрасное превращается в учреждение. Не удивительно, что люди выглядят такими несчастными. Если вы живете в учреждениях, вы будете несчастными.

Ты спрашиваешь меня: «Можешь ли ты объяснить нам разницу между опустошением себя и стиранием себя?»

Стирание себя – это путь эго; опустошение себя – это путь понимания. Опустошая себя, вы просто понимаете пути эго, – и с этим пониманием эго исчезает само по себе. Вы не отбрасываете его, вам не нужно его отбрасывать. Вы не боретесь с ним. Оно просто не обнаруживается.

Если вы посмотрите внутрь со вниманием, используя свет осознания, то не сможете найти там никакого эго. Поэтому даже не возникает вопроса о том, зачем и как следует себя стирать. Стирать нечего! То, что есть, есть и не может быть стерто. А того, чего нет, нет, и потому нет необходимости это стирать.

Опустошение себя означает просто ви´дение себя. И тогда многие вещи начинают отпадать, поскольку вы несли их без всякой на то необходимости. Прежде всего, они не существуют. Это призраки, кошмары; на свету они рассеиваются. Опустошение себя – это медитативный процесс. Просто смотрите внутрь, глубоко, без предубеждения, без заранее заготовленной стандартной идеологии, не будьте ни за, ни против; просто смотрите внутрь, и опустошение начнет происходить.

И когда вы опустошите себя от всего содержимого – от мыслей, желаний, воспоминаний, проекций, надежд, – когда все это уйдет, вы впервые обнаружите себя, потому что вы – не что иное, как это чистое пространство, это девственное пространство внутри. Это ничем не обремененное сознание без содержимого – именно оно и есть вы! Увидев это, осознав это, вы освободитесь. Вы станете свободой, радостью, блаженством.

Стирание себя опасно. Оно означает, что вы уже согласились с тем, что эго существует и что оно должно быть стерто. Вы согласились с иллюзией и теперь хотите ее уничтожить. Вы упустили самую суть. Вы согласились, что веревка – это змея, и теперь пытаетесь убить эту змею. Вы окажетесь в большом затруднении. Вы никогда не сможете убить змею, прежде всего потому, что ее нет. Вы можете продолжать колошматить по веревке, но как насчет змеи? Змея останется.

Змея существует в вашей иллюзии и не существует вовне, иначе вы бы давно ее убили. Но как можно убить змею, которой нет? Вы сражаетесь с тенью и потому обречены на поражение.

Пусть этот основной принцип навсегда останется у вас в памяти: если вы сражаетесь с чем-то ложным, вы потерпите поражение. Ложное невозможно победить, потому что оно ложно. Как можно победить то, что не существует? Это невозможно. Единственное средство – принести свет и посмотреть.

Ихи пассико, придите и посмотрите! Посмотрите, и вы не сможете обнаружить змею. Веревка есть, а змея исчезла. И теперь нет необходимости стирать себя, нет необходимости сражаться.

Есть миллионы людей, которые стараются стать кроткими, но все их усилия бессмысленны и представляют собой полнейшую глупость.

Однажды кто-то спросил меня:

– Вы эгоист или кроткий человек?

Я ответил:

– Ни тот, ни другой. Нети, нети. Я не могу быть ни тем, ни другим.

Он воскликнул:

– О чем вы говорите? Человек непременно должен быть либо эгоистом, либо кроткой личностью.

Я сказал:

– Вы не понимаете. Вы ничего не знаете; вы никогда не заглядывали внутрь себя. Если вы человек кроткий, то вы эгоист, вставший на голову. Кротость – это проявление эго. Я ни то, ни другое. Я просто тот, кто я есть, ни кроткий, ни эгоистичный, потому что я увидел, что эго не существует. Откуда тогда возьмется кротость?

Кротость – это разбавленное эго. Но если эго не существует, как его можно разбавить? Если змеи не существует, как можно вырвать у нее ядовитые зубы? Именно это и есть кротость. У змеи были вырваны ядовитые зубы; теперь змея не может ранить, не может укусить, не может причинить никакого вреда – но эта змея здесь.

Эти зубы были ложью, потому что сама змея – ложь.

Будда ни эгоистичен, ни скромен. Ни то, ни другое невозможно для человека понимания. Невежественный человек может быть эгоистичным, может быть кротким – и то, и другое представляют собой аспекты невежества. И невежественный человек может попытаться стереть эго, потому что это так респектабельно – не иметь эго. Посредством стирания эго человек становится святым, добивается большого престижа и влияния. Однако это та же самая игра; она не изменилась.

Вот мое послание к вам: пожалуйста, не стирайте себя. Будьте самими собой, смотрите внутрь себя, и в процессе самого этого наблюдения эго исчезнет. Неправильно даже само слово «исчезнет»: эго не обнаружится, его никогда там не было. Его существование определялось тем, что вы не смотрели внутрь себя. Если посмотреть, то его больше там не окажется, – его никогда там не было.

И тогда вы становитесь индивидуальностью, уникальностью, уникальным выражением божественного. И тогда приходит невообразимое наслаждение. Вы начинаете цвести, потому что наступила весна. Вы начинаете танцевать, петь. Внутри вас возникает огромная благодарность за то, что Бог создал вас как уникальную индивидуальность.

Такого человека, как вы, никогда не было прежде, нет во всем мире сейчас и никогда не будет в будущем. Просто посмотрите, сколько уважения проявил к вам Бог. Вы являетесь шедевром – неповторимым, несравнимым, совершенно уникальным. Даже самое твердое в мире сердце, сердце, подобное камню, начнет таять от благодарности. Польются слезы – слезы блаженства и радости, слезы, выступающие от смеха.

Но, пожалуйста, помните: опустошайте себя, не стирайте себя.

Второй вопрос:

Ошо,

Как насчет тех, кто принимает саньясу в Пуне лишь для того, чтобы, вернувшись домой, ее отбросить?

Они – задницы. И задницы не потому, что отбросили саньясу, а потому, что ее приняли. Они решили, что, приняв здесь саньясу, они что-то выиграют, а затем, вернувшись домой, смогут ее отбросить.

Но если у вас с самого начала присутствует мысль: «Я отброшу ее, когда вернусь домой», – то саньяса не станет для вас благословением. Она не может быть благословением для такого хитрого ума. Вы станете саньясином, и все же вы им не станете.

Я знаю, что такие люди есть; их, по меньшей мере, десять процентов… Я сразу же узнаю их, когда они приходят принимать саньясу, – об этом говорят их глаза, их вибрация; все их существо смердит хитростью. Но я уважаю людей, я не могу сказать «нет». А потом я думаю: «Какой от этого вред? Пускай они поиграют в саньясинов». И кто знает? Время от времени некоторые попадаются в ловушку. Поначалу, принимая саньясу, они делают это, чтобы посмотреть, что это такое. Но в какой-то момент они оказываются пойманными в нее, как в капкан.

Пробыв здесь саньясинами три или четыре месяца, эти люди могут обнаружить, что отбросить саньясу, вернувшись домой, почти невозможно. Но даже если они и отбросят ее, это их дело. Они просто глупцы. Они пытаются достичь близости со мной, потому что эта близость может вас трансформировать, может дать вам новое рождение. Но такая близость возможна только тогда, когда между вами и мною нет стены хитрости. А эта стена существует.

Я даю им саньясу, видя эту стену, Великую Китайскую стену между мною и ими. Я знаю, что они не входят в саньясу по-настоящему; они просто умничают. Они не умные, они просто умничают, потому что по-настоящему умный человек не станет сам себя обманывать. И существуют такие вещи, которые могут принести вам огромную пользу, но только если вы не играете в игры.

К примеру, любовь может стать в вашей жизни трансформирующей силой. Но если вы лишь играете роль, актерствуете, она не обогатит вас. В действительности, она может, наоборот, сделать вас еще более бедными. Если вы любите мужчину или женщину без подлинной любви, просто притворяясь, то вы кое-что узнаете, а именно – что любовь тщетна. Это может отравить всю вашу жизнь. Всякий раз, когда вы влюбитесь, ваша хитрость окажется с вами; она будет циркулировать у вас в крови, в вашем существе. И вы с самого начала будете знать, что все это игра. Вы никогда не достигнете близости ни с одним человеком; а близость – это раскрытие себя. Саньяса – это предельная близость. Вы не можете быть хитрыми. Продолжая хитрить, вы обманываете лишь себя.

Но почему, Ананд Лайонел, этот вопрос возник у тебя? Ты принял саньясу лишь несколько дней назад. Должно быть, это прячется где-то в твоем подсознании. Это твой вопрос, возможно, это твоя мысль; возможно, ты не совсем осознаешь ее. Возможно, ты думаешь, что задаешь вопрос для других людей, но другие могут задавать вопросы самостоятельно; тебе нет необходимости о них беспокоиться. Кто ты такой, чтобы о них беспокоиться? У тебя что, нет собственных забот? Но этот вопрос, должно быть, существует где-то глубоко в твоем подсознании; несомненно, что это твоя стратегия. И я повторяю: ты можешь этого не осознавать, но в этом вопросе бессознательное прорвалось наружу.

Но в этом нет ничего необыкновенного. Мир полон задниц – поэтому, если нескольким задницам удалось оказаться здесь, это неудивительно. Это естественно. Я ввожу для них десятипроцентный коэффициент запаса; десять процентов людей неизбежно окажутся обманщиками. На самом деле, это чудо, что их только десять процентов.

Люди забыли язык сопричастности, вовлеченности. Люди не знают прелести сопричастности, им не знакомы радости преданности. Они не знают, что означает быть всецело чему-то преданными. Быть всецело чему-то преданным означает позволить родиться душе у себя внутри. Это делает вас целостными, дает вам внутренний стержень. В противном же случае люди, у которых отсутствует какой-либо опыт сопричастности – в любви, в доверии, – живут жизнью без внутренней опоры; они бесхребетны, они похожи на прокисший кисель. По сути, они не люди; они еще не заслужили этого почетного звания – «человек».

Быть человеком означает быть сопричастным, быть вовлеченным, быть готовым идти в своем опыте до самого предела. Если этот опыт вас привлекает, убеждает, преобразует, то вы должны быть готовы следовать за ним, куда бы он вас ни вел, – в неизвестное, в непознанное. Да, существует множество страхов, и придется встретиться со многими проблемами, принять множество вызовов, но именно так человек растет, именно так он становится зрелым.

Миллионы людей в мире остаются незрелыми, инфантильными по той простой причине, что не знают, как им вовлечься. Они просто остаются лишенными корней. Вы можете догадаться, что произойдет с деревом, у которого нет корней. Постепенно, постепенно дерево потеряет весь сок, поскольку оно больше не соединено ни с каким его источником. Оно будет засыхать, потеряет свою зеленую листву, оно больше не будет молодым и полным жизни. Оно утратит свои блеск, пышность, великолепие, потеряет всю яркость, перестанет цвести. Весна за весной будут приходить и уходить, а оно просто останется стоять, сухое и мертвое.

Именно это произошло с миллионами людей. Они потеряли почву. Посредством саньясы я пытаюсь дать вам почву, которая сможет питать вас, с тем чтобы ваша система снова наполнилась соком, чтобы сок снова начал свое движение внутри вас, чтобы вы снова стали сочными, молодыми, энергичными, свежими.

Человечество утратило одно качество – качество вкуса к жизни. А что такое жизнь без этого вкуса? Простое ожидание смерти? Ничто другое невозможно. Лишь тогда, когда этот вкус есть, вы живете; в противном случае вы прозябаете.

Саньяса – это не самоотречение, это способ проживать жизнь во всей ее полноте и интенсивности. Это искусство проживать жизнь во всех ее измерениях, это способ проживать жизнь во всем ее богатстве. Это не прежнее представление о саньясе. Я не создаю монахов и монахинь – вовсе нет. Я создаю живых людей, вибрирующих, пульсирующих людей, обладающих вкусом к жизни, молодых и свежих, готовых отправиться в любое приключение в поисках истины, любви, Бога.

Как можно отбросить саньясу? Вот почему я называю этих людей задницами – не потому, что они отбросили саньясу. Они – задницы, потому что ее приняли. Они не понимают, что делают. Они не осознают, куда движутся. Эти люди не в сознании; они просто сомнамбулы, роботы, зомби. Когда они видят, что так много людей приняли саньясу, их стадная психология, их массовый овечий ум немедленно подает им мысль: «Значит, и мне тоже нужно стать саньясином».

Зачем? К чему беспокоиться, если это решение не возникло у вас в самой сокровенной сердцевине? К чему беспокоиться, если у вас не началась любовная связь со мной? Зачем беспокоиться, если я не затронул в вашем сердце какую-то струнку, если внутри вас не зазвучала благодаря мне какая-то музыка?

Но эти люди получают саньясу не у меня; они получают ее у вас, других саньясинов. Видя так много людей в оранжевом и видя так много людей, которые веселы и счастливы, они начинают завидовать. Ими овладевает чувство соперничества; они начинают ощущать, что упускают что-то. У них возникает мысль: «Я тоже должен узнать, что такое саньяса». Конечно, эти люди знают, что они не смогут следовать ей во всем, но внутри они рассуждают, убеждают себя: «По крайней мере, пока я здесь, почему бы мне не побыть саньясином и не ощутить вкус этого? А затем, когда я вернусь домой, я просто полностью забуду об этом, так что никто ничего не узнает, а я смогу снова стать частью моего прежнего привычного порядка».

Именно так функционирует стадный ум. А саньяса – не для стадного ума, не для овечьего ума. Она – для львов.

На самом деле, я удивлен, Ананд Лайонел… Похоже, я дал тебе неправильное имя[5]. Лев, задающий подобный вопрос? Этот вопрос возник из очень трусливого, очень хитрого ума. И я повторяю, что ты, тем не менее, можешь не осознавать этого – но тогда это еще опаснее. Если ты это осознаешь, то есть возможность что-нибудь предпринять.

Именно поэтому я отвечаю тебе – чтобы ты смог это осознать. Это один из трансформирующих процессов жизни: если вы что-то осознали, то очень легко можете от этого избавиться. Если вы чего-то не осознаете, то нет и вопроса о том, чтобы от этого избавиться.

Поэтому иногда мне приходится даже проявлять по отношению к вам жесткость, временами мне приходится быть с вами по-настоящему жестоким, поскольку это очень непростое дело – выдергивать истины из подсознания. Это хирургия, это причиняет боль. И эти свои хирургические операции я провожу без наркоза, потому что бессознательное должно быть сделано осознаваемым. Поэтому у меня нет возможности усыпить вас на то время, пока я говорю с вами и вывожу некую подсознательную правду к вам в сознание. Если вы будете спать, бессознательное никогда не станет осознаваемым.

Так что эта психологическая хирургия должна проводиться без какой-либо анестезии. Боль приходится принимать. И те, кто понимают, будут ее приветствовать. Они не только будут ее приветствовать, но и почувствуют благодарность, признательность за то, что я вывел в сознательную часть их ума нечто, скрывавшееся в темной глубине. Теперь это может быть отброшено.

Это чудо осознания. Все, что становится осознаваемым, очень легко может быть отброшено. В этом заключен весь секрет психоанализа и всех других развившихся из него видов психотерапии: выведение разных вещей из подсознания в сознание. Вся функция психоаналитика состоит именно в этом. Осознав эти вещи, вы сами оказываетесь в состоянии их отбросить – кому захочется тащить эти уродливые вещи, когда он знает, что они здесь? Но эти же уродливые вещи можно нести с собой многие жизни, если вы их не осознаете.

И помните, что подсознание само хочет избавиться от многих вещей, но вы не позволяете ему высказаться. Поэтому ему приходится искать непрямые способы. Например, оно может сообщить вам что-то во сне, однако утром вы, скорее всего, это забудете.

Лишь очень немногие люди запоминают свои сны. Почему? Это такое красочное переживание, к тому же сны снятся вам всю ночь. Сны снятся вам, по меньшей мере, шесть часов из восьми. Я говорю это об обычных людях, которых не существует. Что уж говорить о ненормальных? Они как-то ухитряются видеть сны шестнадцать часов из восьми! Они могут видеть множество снов одновременно; один сон накладывается на другой, сон в другом сне, а тот – в третьем. У них могут быть такие сны… например, вам может присниться, что вы идете в кино, а в кино вы видите на экране себя, которого клонит в сон, затем он засыпает, и ему начинает сниться, что он идет в кино! Это может все продолжаться, продолжаться и продолжаться – сны внутри снов внутри снов.

Я не говорю о ненормальных людях; даже нормальные, очень нормальные люди видят сны в течение шести часов за ночь. На самом деле, это самая интенсивная деятельность из всего, чем вы занимаетесь. Нет больше ничего такого, что бы вы делали по шесть часов каждые сутки. Шесть часов непрерывных сновидений! И утром все забывается; или же, проснувшись, вы помните некоторые вещи, немногие фрагменты, но лишь в течение нескольких секунд, в течение четырех или пяти секунд. Очень скоро, к тому времени, как вы выпиваете свой чай в постели, они тоже исчезают.

По шесть часов каждую ночь подсознание изо всех сил старается рассказать вам, что вы делаете со своей жизнью. Но вы не слушаете. Оно пытается сделать это и другими способами.

Например, этот вопрос представляет собой попытку подсознания сообщить вам то, что существует в виде семени. Подсознание всегда стремится установить связь с сознанием. Почему? Потому что подсознание настолько обременено, настолько перегружено, что хочет облегчить свою ношу. А как оно может сбросить эту тяжесть? Есть только один способ – связаться с сознанием.

Поэтому Фрейд разработал метод свободных ассоциаций. Ему пришлось изобрести кушетку, потому что, когда пациент сидит, ему трудно связаться с подсознанием. Наш привычный способ контакта с подсознанием – лежать в постели; это стало привычкой, вы должны принять горизонтальное положение. Кушетка Фрейда имеет важное значение: она помогает вашему подсознанию установить связь с сознанием.

Кроме того, Фрейд прятался позади кушетки, за занавеской – потому что в чьем-либо присутствии подсознание может начать стесняться, смущаться, а сознание может начать искажать сообщения, подвергать их цензуре. Поэтому Фрейд скрывался за ширмой. Пациент, расслабившись, лежал на кушетке, а Фрейд говорил: «Просто начните говорить все, что приходит вам на ум. Не редактируйте ваши слова, не исправляйте, не пытайтесь придать им красоту, сложность, логику, смысл. Просто позвольте им быть такими, как есть, необработанными. Просто позвольте им выходить такими, как есть».

Первые несколько сеансов не имеют особого значения. Но постепенно, постепенно пациент расслабляется, начинает свободно ассоциировать, и подсознание получает возможность высказать все, что накопилось.

Психоанализ не делает ничего, кроме этого; он просто позволяет вам разгрузить свое подсознание. Он позволяет осознать вещи, которые долгое время оставались неосознаваемыми. И в самом этом процессе вещи эти начинают меняться. Один или два года психоанализа, и человек претерпевает огромные изменения, становится совершенно другим – более расслабленным; он больше чувствует себя как дома. Что произошло? Ведь психоаналитик ничего не делал; он не давал никаких лекарств, не проводил психиатрического лечения.

На самом деле, психоаналитик даже не комментирует, потому что комментарии могут нарушить процесс. Он просто слушает, он – это одни лишь уши и ничего больше. Это пассивный безмолвный слушатель, и поэтому вы можете высказаться полностью, без помех.

У подсознания есть свой собственный язык. Оно говорит метафорами, образами. Его язык не понятийный, а иллюстративный. И он полностью отличается от того языка, который вы знаете.

Вот таким способом действует подсознание. Лайонел спрашивает так, как будто этот вопрос о ком-то другом, – но это не так.

Я слышал… Друг приходит в гости к негритянской паре. Отец очень гордится своим единственным ребенком, полуторагодовалой девочкой. Он так ею хвастается, что друг проявляет интерес и хочет посмотреть на младенца. Девочку приносят, и отец начинает рассказывать о том, какая она умная, одаренная, то да се… В этот момент девочка говорит: «Mother…» В полном восторге отец говорит другу: «Ты слышишь? Она уже говорит половину слова!»[6]

Дошло до вас?..

…Вот, теперь дошло – потребовалось некоторое время! Видите, ребенок просто говорит: «Мама», но у отца свои собственные представления, он интерпретирует по-своему.

Отбросьте интерпретации. По крайней мере, со мной; выражайтесь предельно ясно. Почему бы тебе не спросить: «Ошо, если я поеду домой и там отброшу саньясу, что тогда?..» Это было бы так прекрасно, так искренне. Но ты изменил вопрос.

Ты спрашиваешь: «Как насчет тех, кто принимает саньясу в Пуне лишь для того, чтобы, вернувшись домой, ее отбросить?»

Они никогда не принимали саньясу. Если вы приняли саньясу, ее невозможно отбросить. Это не то, что может быть отброшено. Это пространство, в котором вы существуете, переживание, проникающее к вам внутрь так глубоко, что оно становится самим вашим сердцем. Оно пропитывает вас насквозь.

Саньяса – это не одна лишь оранжевая одежда и ма´ла; все это лишь символы. Саньяса – это нечто совершенно другое, проникающее гораздо глубже. Она заключается не в одежде. Если вы приняли саньясу, ее невозможно отбросить – но на самом деле вопрос состоит в том, действительно ли вы ее приняли. Если вы можете отбросить саньясу, это просто показывает, что вы, прежде всего, никогда ее не принимали. А если вы ее не принимали, то она не принесет вам пользы. И тогда, естественно, ум скажет: «Какой смысл? Три месяца ты был саньясином, и ничего не произошло. Почему бы не бросить это дело?»

А ничего не произошло потому, что вы с самого начала не участвовали в этом. Вы не были участниками, вы ловчили, вы вели себя дипломатично.

Пожалуйста, не ведите себя здесь как дипломаты. Это близкие взаимоотношения; пожалуйста, не привносите в них никакую хитрость, не ставьте ее между нами. Будьте со мною простыми, невинными, и тогда чудеса станут возможными. Вы имеете право на чудеса. Но без вашего позволения они не произойдут. Они смогут произойти только при вашем содействии.

Третий вопрос:

Ошо,

Почему несаньясины должны сидеть за зеленой линией? Мне было очень трудно разглядеть тебя, а тому, кто только начинает узнавать тебя, это совсем не помогает тебя почувствовать. Фактически, у меня возникает легкое чувство, что я гражданин второго сорта.

Правда заключается в том, что ты и есть гражданин второго сорта. Я ничего не могу с этим поделать; я не могу тебе лгать. Саньясины находятся в совершенно других взаимоотношениях со мной; они пользуются всеми возможными привилегиями. Несаньясины должны быть благодарны уже за то, что их допускают до этой зеленой линии.

Если ты хочешь стать гражданином первого сорта, стань саньясином. Ты не можешь стать гражданином первого сорта, ничего за это не заплатив. В жизни за все приходится платить. Даже если ты сможешь получить что-то бесплатно, оно не будет иметь для тебя никакой ценности. Ценность возникает лишь тогда, когда ты за это платишь: чем больше ты платишь, тем более ценным оно становится. Чтобы приблизиться ко мне, тебе придется кое-что сделать.

И в таком размещении – когда саньясины сидят поблизости от меня, а несаньясины располагаются немного дальше – есть и еще кое-что. Если передо мной будут сидеть несаньясины, я не смогу говорить так, как я говорю, потому что мои беседы – это не что-то, заготовленное заранее, это отклик. Если я вижу своих людей, безмолвно сидящих, внимательных, впитывающих каждое слово, сосредоточенных, медитативных, то я могу говорить о гораздо более высоких вещах; им можно объяснить гораздо более сложные вещи.

Но если передо мной сидят несаньясины, мне всякий раз приходится начинать с азбуки. В этом случае самолет никогда не сможет взлететь; в этом случае самолету приходится функционировать в качестве автобуса. Самолет можно использовать как автобус. Он может взлететь только тогда, когда наберет скорость; для того, чтобы он набрал скорость, необходима определенная ситуация.

В Индии я разговаривал с миллионами людей; затем мне пришлось прекратить это. Я разговаривал с тысячами людей – с пятьюдесятью тысячами людей за одну встречу. За пятнадцать лет я исколесил всю страну, от края до края. Я просто устал от всего этого, потому что каждый день мне приходилось начинать с азбуки. Это всегда была азбука, азбука, азбука, и стало абсолютно ясно, что я никогда не доберусь до высшей математики. Мне пришлось прекратить поездки.

Теперь я не выхожу даже за ворота этого ашрама, потому что там я опять встречу людей, которые живут азбукой. Они меня больше не интересуют. Если я интересую их, им придется прийти сюда, придется преодолеть преграды, и тогда постепенно, постепенно они должны будут стать участниками. Им придется стать саньясинами.

Я не разговариваю со студентами, я беседую только с учениками. Студентам пока позволено приходить, но довольно скоро это будет прекращено. Так что, Сантош, пока не поздно, пересеки зеленую линию! Потому что мне бы хотелось разговаривать только с моими людьми, – тогда я смог бы рассказать все, что мне хочется рассказать; тогда я смог бы положиться на них и быть уверенным, что все сказанное будет воспринято с доверием и с любовью; тогда я бы с самого начала знал, что перед ними можно раскрывать все, и что все будет понято правильно.

Как раз на днях я читал статью в «Индиан Экспресс». Журналист из этой газеты приезжал сюда всего лишь на два или три дня. В своей статье он пишет, что тысячи людей сидели так тихо, что было слышно, как на деревьях щебечут птицы. Люди были так безмолвны, как будто их вообще нет.

И какой же он делает вывод? Журналист решил, что это все было подстроено, что это был спектакль. Он подумал, что это было представление с целью произвести впечатление на несчастного журналиста из «Индиан Экспресс»! Он не смог в это поверить, потому что знает индийцев и знает, что такое индийские собрания.

Я тоже их знаю. Однажды на каком-то собрании я рассказывал о Кришне, а люди сидели, повернувшись ко мне спиной, и разговаривали друг с другом, сплетничали – спиной ко мне! Это был последний день. Я оборвал выступление на полуслове и ушел. Председатель собрания спросил: «Что вы делаете?» Я ответил: «Я ухожу навсегда! Я покончил с этими глупцами. Я говорю о Кришне, они пригласили меня, чтобы я побеседовал с ними, но, похоже, никто не слушает».

Этот индийский журналист, конечно же, наблюдал множество таких собраний. Поэтому, когда он увидел, что три тысячи человек сидят здесь в безмолвии, никто не шевелится, никто не разговаривает друг с другом, для него естественно было заключить, что это было сделано лишь для того, чтобы произвести на него впечатление.

Прощаясь с вами вчера, я заметил среди вас двоих человек, которые были здесь абсолютно не к месту. Когда я поклонился вам, они не отреагировали. И если вокруг меня окажется много подобных людей, от которых нет отклика, то я буду не в состоянии излить свое сердце; это будет невозможно.

Поэтому существует эта зеленая линия. Если ты хочешь ее пересечь, двери не заперты. Но не проси чего-то, пока ты действительно будешь не готов за это заплатить. А по мере того, как будут прибывать все больше и больше новых саньясинов, сидеть поблизости от меня смогут лишь те, кто по-настоящему устремлен и предан.

Я понимаю твою проблему. В том, чтобы сидеть поблизости, рядом со мной, есть особое благо. Контакт становится глубже, вибрация пронизывает вас полнее, потому что дело заключается не только в вопросах, на которые я отвечаю, или в словах, которые я использую. Самое главное – мое присутствие; вы должны испить его, и вы должны его переварить.

Но, к сожалению, я ничего не могу здесь поделать. Несаньясины обречены оставаться гражданами второго сорта.

Последний вопрос:

Ошо,

Еще одна беседа, а значит, еще один глупый вопрос. Почему ты говоришь о своих саньясинах как о «немногих избранных», когда каждая заблудшая душа, которая в состоянии добраться до Пуны и готова принять участие в каких-нибудь модных гештальт-ориентированных психотерапевтических группах и немного помедитировать, очевидно, может принять саньясу? Было ли кому-то отказано в саньясе и на каких основаниях?

P. S.: Боб Дилан говорит: «Я никогда не попадался на удочку всяких там гуру. Я никогда не чувствовал себя настолько потерянным!»

Дик Блэкберн, никому никогда не было отказано, ни Тому, ни Гарри, ни Дику[7]. Но это не означает, что всех принимают. Никому не отказывают, это правда, но это не означает, что всех принимают. Принимают лишь тех, кто сдается. Принимают лишь тех, кто полностью устремлен, кто влюбился в меня, кто может доверять, и чье доверие безусловно и абсолютно. Их принимают.

Саньяса не запретна ни для кого, потому что саньяса – это благоприятная возможность. Некоторые люди сдаются даже до того, как принимают саньясу, некоторые сдаются после ее принятия, а некоторые – после того, как пробыли саньясинами несколько месяцев или лет. Поэтому саньяса не запретна; она создает пространство, ситуацию для сдачи.

Но что касается тех, кто действительно принят, то с ними дело обстоит совершенно по-другому. Это не объявляется открыто; это остается тайной. Знаю один лишь я. И постепенно, постепенно человек, который был принят, начинает об этом узнавать – но очень медленно. Иногда человеку требуются годы, чтобы понять, что он был принят. Это никогда не говорится вслух; даже самому этому человеку не говорится, что он был принят. Человек должен сам это понять; в этом заключается вся красота. Лишь тогда это становится чем-то существенным.

Но это начинает происходить. Если я принимаю человека, то постепенно, постепенно его энергия начинает посылать ему сообщения о том, что он был принят. Однажды это превращается в такую абсолютную уверенность, становится настолько очевидным, что отпадает всякая необходимость в каком бы то ни было объявлении, подтверждении или сертификате.

Саньясу я даю всем. Но принимаются лишь те, кто действительно принимает саньясу. Именно поэтому я называю саньясинов «немногими избранными». Мое сострадание не позволяет мне отвергать кого бы то ни было. Самые недостойные тоже нуждаются в уважении, любви, приятии, радушии. И кто знает? Эти недостойные могут измениться. Человек непредсказуем; неблагородный металл в любой момент может превратиться в золото.

И насчет этого постскриптума: «Боб Дилан говорит: „Я никогда не попадался на удочку всяких там гуру. Я никогда не чувствовал себя настолько потерянным!“»

Поиск мастера не для тех, кто чувствует себя потерянным. Он для тех, кто начинает чувствовать, что есть какой-то путь и какой-то проблеск, что они не потерялись, что они могут найти человека, способного им помочь, способного сделать все более ясным и прозрачным.

На сегодня достаточно.

Глава 7

Приобретение навыка

Первый вопрос:

Ошо,

Моему уму трудно постичь существование безначальности. Не мог бы ты рассказать об этом?

Реальность неопределима. Реальность просто есть; нет способа сказать, чем именно она является. Она не «что», она даже не «то», она «это». Она есть «это-вость»: вы можете получить переживание реальности, но ее невозможно истолковать.

Реальность безначальна и бесконечна. Ум же имеет начало и конец, поэтому ум и реальность не могут встретиться. Ум не может постичь вечное. Ум существует во времени; на самом деле, ум и есть время; он существует в прошлом и в будущем. Запомните: время состоит лишь из двух грамматических времен – прошлого и будущего. Настоящее – не часть времени, настоящее – это часть вечности.

Поэтому ум никогда нельзя обнаружить в настоящем. Он всегда совершает прыжки между прошлым и будущим. Он движется либо в то, чего уже нет, либо в то, чего еще нет. Все, что он умеет, – это мечтать. Ум укоренен в несуществующем, а потому не может постичь само существование. Это как темнота. Как темнота может постичь свет? Как смерть может постичь жизнь? Чтобы постичь жизнь, смерть должна будет стать жизнью. Чтобы постичь свет, темноте придется стать светом.

Точно так же дело обстоит с умом. Чтобы постичь реальность, он должен будет покинуть прошлое и будущее. Но, оставив прошлое и будущее, ум вообще перестанет быть умом. Именно поэтому все великие мастера мира настаивали на том, что дверью в реальность является не-ум.

Выскользни из ума, и ты узнаешь, что это такое: безначальность, бесконечность. Оставайся в границах ума, и ты окажешься в тупике; реальность останется непостижимой.

Я не могу тебе это объяснить, потому что в процессе объяснения мне придется использовать ум. Чтобы попытаться понять это, тебе придется использовать ум. Я могу пребывать в безмолвии в твоем присутствии, и если ты тоже способен пребывать вместе со мной в безмолвии, возникает понимание. Понимание, которое никак не связано с умом. Тогда возникает великое прозрение, великое постижение. Неожиданно оказывается, что ты знаешь, и знаешь из совершенно другого центра своего существа; ты знаешь из сердца. Твое знание обладает качеством трансцендентности. Это больше не научное знание, сводимое к концепциям. Это поэтическое ви «дение, мистическое переживание.

Если ты действительно хочешь понять это, тебе придется потерять ум. Цена, которую тебе придется заплатить, – потеря ума. Но если ты настаиваешь: «Я должен понять это через ум», то тогда может произойти лишь одно. Ум постепенно, постепенно убедит тебя в том, что нет ничего безначального, ничего бесконечного, ничего неопределимого, ничего непознаваемого.

Ум сведет твой опыт к измеримому, постижимому, познаваемому – а познаваемое обыденно, заурядно. Непознаваемое же священно. И лишь в присутствии непознаваемого жизнь становится благословением, лишь в присутствии непознаваемого вас охватывает дрожь от ощущения чуда жизни и Существования. Неожиданно у вас в сердце рождается песня – песня, которую невозможно удержать внутри, песня, которая начинает переполнять вас и доноситься до других людей. Внутри вас рождается танец – танец, которым необходимо поделиться, танец, который невозможно припрятать для себя, танец, который делает вас щедрыми. Внутри вас рождается любовь – любовь, которая так безбрежна, что начинает наполнять все бесконечное Существование. Это подлинное понимание. Но оно возникает лишь тогда, когда ум отброшен.

Не пытайтесь сделать невозможное. Пытаться понять реальность умом – это то же самое, что пытаться подняться в воздух, дергая себя за шнурки ботинок. Возможно, вы и сможете чуть-чуть подпрыгнуть, но эти прыжки не помогут; вы снова и снова будете опускаться на землю, и все это будет весьма утомительно. Дергая себя за шнурки, вы не сможете взлететь в небо; это не даст вам крыльев.

Постепенно, постепенно учитесь искусству прикосновения к реальности без вмешательства ума. Однажды, во время заката, просто сидите, глядя на солнце, не думая о нем, – наблюдайте, не оценивая, не говоря даже: «Как это прекрасно!». В тот момент, когда вы что-нибудь говорите, вмешивается ум.

Ум состоит из языка. Не используйте язык. Разве нельзя просто смотреть на закат и его красоту? Разве нельзя переполниться его великолепием? Разве нельзя стать очарованными его грандиозностью? Зачем привносить язык? Никто не просит вас говорить. Солнце не понимает вашего языка; облака, ставшие такими прекрасными и светящимися в лучах заходящего солнца, не в состоянии понять ваш язык. Зачем привносить его? Отложите его, будьте в непосредственном контакте, ощутите волнение. Если у вас на глазах появятся слезы, отлично. Если вы начнете танцевать, отлично. И если вы просто останетесь неподвижными, замершими при виде красоты солнца, опьяненными ею, то и тогда вы приобретете небольшой опыт – небольшое переживание, которое может увести вас очень далеко, небольшой проблеск не-ума.

И каждый день возникают тысяча и одна ситуация. Если у вас в руке рука вашей женщины или вашего мужчины, нет необходимости разговаривать. Люди постоянно разговаривают – тары-бары, тары-бары. А причина того, что они постоянно разговаривают, состоит в том, что они боятся быть безмолвными, боятся увидеть правду, боятся обнаружить свою совершенную пустоту, боятся раскрыться, боятся глубоко всмотреться в другого человека. Постоянная болтовня удерживает их на поверхности, давая им занятие, отвлекая.

Если у вас в руке рука вашей женщины или вашего мужчины, почему бы не посидеть молча? Почему бы не закрыть глаза и не почувствовать? Ощутите присутствие другого человека, войдите в присутствие другого, позвольте присутствию другого войти в вас; вибрируйте вместе, мягко раскачивайтесь вместе; а если неожиданно вами овладевает огромная энергия, танцуйте вместе – и вы достигнете таких оргазмических пиков радости, каких никогда прежде не знали. Эти оргазмические пики не имеют ничего общего с сексом; на самом деле, они очень связаны с безмолвием.

А если вы сможете стать медитативными и в своей сексуальной жизни, если вы сможете оставаться безмолвными, занимаясь любовью, двигаясь как будто в танце, то вы удивитесь. У вас есть собственный процесс, способный унести вас на самый дальний берег.

Люди занимаются любовью таким уродливым способом, что, случайно застав своих родителей за этим занятием, дети думают, что те борются, сражаются – что папа хочет убить маму! Со стонами, с отвратительным пыхтением, насильственно, без изящества в движениях. Это не танец; несомненно, это не танец.

И пока секс не станет танцем, он останется очень, очень физиологическим процессом; в нем не будет никакой духовности. Но это невозможно. Пока вся ваша жизнь не наполнится теми мгновениями, что приходят, когда ум останавливается, ваша любовная жизнь не сможет двигаться в безмолвие.

Ночь полна звезд. Лягте на землю, исчезните в земле. Мы вышли из земли и однажды вернемся в нее, чтобы успокоиться навсегда. Как-нибудь ночью, лежа на траве, исчезните в земле. Смотрите на звезды – просто смотрите, ничего больше. Не начинайте думать о названиях звезд и созвездий. Забудьте все, что вы знаете о звездах, отложите в сторону все свои знания, просто смотрите на звезды. И неожиданно произойдет единение: звезды начнут проливать свой свет внутрь вас, и вы ощутите расширение сознания. Такого не сможет сделать ни один наркотик.

Наркотики – это очень искусственный, случайный и вредный метод познания того, что доступно естественным путем, доступно легко и с пользой для здоровья. Просто наблюдая за звездами, вы начнете чувствовать душевный подъем, вы начнете воспарять ввысь.

Извлекайте как можно больше из всех благоприятных возможностей, предоставляемых вам жизнью и Существованием. Никогда не упускайте ни единого удобного случая, чтобы отбросить ум, и постепенно, постепенно вы приобретете этот навык. Это навык – это, конечно же, не наука, потому что здесь не существует жестко заданных методов.

Кто-то может оказаться захваченным видом звезд, а кто-то – нет. Кого-то могут взволновать цветы, а кого-то другого они не трогают совершенно. Люди такие разные, что нет способа определить это научно; это не наука. Это даже не искусство, потому что искусству можно научиться.

Поэтому я настаиваю на слове «навык». Это действительно навык. Чтобы приобрести его, вы должны проделать несколько экспериментов с самим собой. И когда у вас появится навык… а он может появиться у каждого, потому что любой ребенок с ним рождается. Каждый ребенок появляется на свет с удивленными глазами. Довольно скоро мы забрасываем его глаза пылью; мы покрываем пылью его чистое зеркало. Рано или поздно ребенок становится знающим – и чем раньше это происходит, тем счастливее мы себя чувствуем. На самом деле, наше счастье заключается в отравлении ребенка.

Если ребенок видит, что родители очень радуются, когда он становится знающим, он начинает собирать все больше и больше знаний. Он начинает забывать свой врожденный навык, принесенный им в этот мир. К тому времени, как он оканчивает университет, он совершенно забывает об одном из самых прекрасных качеств, дарованных ему Богом, – способности удивляться, способности видеть без размышления, способности соприкасаться с реальностью без постоянного искажающего вмешательства ума.

Вам придется вернуть себе эту способность.

Мудрец – это человек, вернувший себе свое детство; именно поэтому его называют «дважды рожденным». Иисус говорит: «Не родившись заново, не войдете в мое царство Божье». И это царство Божье здесь; но вы должны заново родиться – заново родиться как не-ум.

Я не утверждаю, что, когда вы родитесь заново как не-ум, вы не сможете использовать ум. У ума есть свое ограниченное применение. Используйте его. Я не призываю вас быть не-умом, когда вы работаете у себя в офисе. Я не призываю вас быть не-умом, когда вы работаете у себя в мастерской или на заводе. Я говорю: «Отлично, будьте умом. Используйте ум, но не носите его с собой постоянно, двадцать четыре часа в сутки, изо дня в день. Не таскайте его все время. Используйте его, как вы используете стул. Вы же не носите стул с собой повсюду, куда бы вы ни пошли, лишь потому, что он может вам понадобиться».

Ум – это прекрасный инструмент, если вы также умеете быть и не-умом.

Ум бессилен, не способен постичь безначальное и бесконечное. Ум существует между рождением и смертью; он ничего не знает о том, что находится за пределами рождения и за пределами смерти.

Вы были здесь до того, как родились, и будете здесь после того, как умрете. Существование ума очень ограниченно, очень кратковременно – однажды он появляется, а через какое-то время исчезает. Вы же существуете всегда. Получите опыт переживания своей вечности.

Но это возможно лишь через посредство не-ума. Не-ум – это еще одно имя медитации.

Второй вопрос:

Ошо,

Да!

Это простое слово «да» содержит в себе все религии мира. В нем – доверие, в нем – любовь, в нем – сдача. В нем содержатся все молитвы, которые звучали когда-то, звучат сейчас и прозвучат когда-нибудь в будущем. Если вы говорите «да» со всей полнотой своего сердца, этим сказано все, что только может быть сказано. Говорить Существованию «да» означает быть религиозным; говорить «нет» означает быть нерелигиозным.

Таково мое определение атеиста и теиста. Атеист – это не тот, кто отрицает существование Бога, а теист – это не тот, кто в него верит. Это совсем необязательно, потому что мы знаем о великих теистах, никогда не веривших ни в какого Бога. Нам известны Будда, Махавира, Адинатха: нам известны люди потрясающего просветления, никогда не говорившие о Боге. Но и они говорили о слове «да»; они должны были говорить о слове «да».

Бог может быть отброшен, как ненужная гипотеза, но невозможно отбросить «да». «Да» – это самый дух Бога. Причем «да» может существовать и без Бога, в то время как Бог не может существовать без «да». Бог – это лишь тело, «да» – это душа.

Есть люди, которые верят в Бога, но которых я, тем не менее, назову атеистами, поскольку их вера не основывается на «да». Их вера фиктивна, формальна, их вера получена от других людей, заимствована. Тому, что Бог есть, их научили родители, учителя и священники; они так запугали этих людей, что те не могут даже усомниться в существовании Бога. Кроме того, за то, что они верят в Бога, им обещаны разные замечательные вещи. Если вы верите, вас ждет великая награда на небесах, а если не верите – ужасное наказание в аду.

Священники использовали в своих интересах и страх, и жадность. Священник поступил с вами почти так же, как психолог поступает с крысами, на которых он ставит эксперименты. В психологических экспериментах крысами управляют с помощью наказания и поощрения. Поощряйте их, и они начнут учиться тем вещам, за которые их награждают; наказывайте их, и они начнут отучаться делать то, за что их наказывают.

Священники вели себя с людьми так, как будто люди – это крысы. Психологи не были первыми, кто обесчеловечил человечество; первыми были священники. Сначала священники вели себя с людьми так, как будто те были крысами, а теперь психологи ведут себя с крысами так, как будто крысы – это люди. Однако это тот же самый процесс, точно такой же метод.

Есть люди, которые являются теистами: они верят в Бога, посещают церковь, совершают богослужения, – и, тем не менее, в их сердцах не живет «да», в их сердцах обитает сомнение. На поверхности они ведут себя религиозно, глубоко внутри они сомневаются. А ведь именно эта глубина определяет вас. Решающее значение имеет не то, что вы делаете. Вас определяет и формирует именно то, что вы чувствуете в глубочайшей сердцевине своего существа. И есть атеисты, продолжающие утверждать, что Бога нет, но при этом никоим образом не отличающиеся от верующих. Их неверие несет в себе столько же сомнения, сколько и вера верующих.

В Советской России, в Китае и в других «красных» странах неверие является верой; не верить означает быть конформистом, а верить означает быть революционером. Государство продолжает учить, что Бога нет. Если людей непрерывно обучают, непрерывно обусловливают, то они соглашаются со всем, что им внушают. Это своего рода массовый гипноз.

И теисты, и атеисты являются жертвами. Подлинно религиозный человек не имеет ничего общего с Библией, Кораном или Бхагавадгитой. Подлинно религиозный человек находится в глубоком единении с Существованием. Он может сказать «да» цветку розы, может сказать «да» звездам, может сказать «да» людям. Он может сказать «да» собственному существу, собственным желаниям. Он может сказать «да» всему тому, что приносит ему жизнь; он всегда говорит «да».

И в этом «да» содержится самая сущность молитвы.

Последними словами Иисуса на земле были слова: «Да придет царствие твое, да будет воля твоя. Аминь».

Знаете ли вы, что это за слово «аминь», что оно означает? Оно означает просто: «Да, Господи, да. Да будет воля твоя. Не слушай того, что я говорю, я невежествен. Не слушай того, что я хочу; мои желания глупы – это неизбежно. Продолжай делать то, что считаешь правильным, – продолжай делать это, не взирая на меня». Таково значение слова «аминь».

Мусульмане тоже заканчивают свою молитву словом «амин» – это то же самое слово.

Твой вопрос имеет огромное значение. Прежде всего, это не вопрос, и потому он значим. Это заявление, это посвящение себя, это сдача, это доверие.

Ты говоришь: «Возлюбленный Ошо, ДА!»

Это начало подлинной саньясы. Если ты способен сказать «да» со всей полнотой, без каких-то условий, без стремления получить какую-нибудь награду, если ты можешь просто наслаждаться словом «да», если это твой танец, твоя песня, то тогда это молитва. А все молитвы достигают Бога – независимо от того, упомянут он в них или нет, веришь ты в Бога или нет. Все молитвы достигают Бога. Чтобы достичь его, молитва всего лишь должна быть подлинной.

Но мне хотелось бы сказать тебе, что твое «да» должно стать не только молитвой. Оно должно стать твоим образом жизни, оно должно стать твоим ароматом, благоуханием. В течение столетий религии учили людей отрицанию, осуждению жизни. В течение столетий религии говорили вам, что вы грешники, что ваши тела – обиталища греха, что во славу Господа вы должны разрушить свою жизнь, что вы должны отречься от мира, чтобы Господь вас принял. Все это – навоз священной коровы, полнейшая чушь.

Религия – это утверждение жизни, а не ее отрицание, потому что Бог – это жизнь, и другого Бога не существует. Бог – это зелень деревьев, багрянец деревьев и золото деревьев. Бог повсюду. Есть лишь Бог. Отрицать жизнь означает отрицать Бога, осуждать жизнь означает осуждать Бога, отречение от жизни означает, что вы считаете себя более мудрыми, чем Бог.

Бог дал вам эту жизнь, этот невероятно ценный дар, а вы не можете даже оценить его. Вы не можете его приветствовать, не можете почувствовать себя благодарными за него. Напротив, вы все время жалуетесь, жалуетесь и жалуетесь. Ваше сердце полно недовольства, а не признательности.

Но именно этому вас веками учили священники. Они этим жили, такова была их основная стратегия эксплуатации людей.

Если жизнь проживается во всей полноте, священник становится совершенно ненужным. Если с вами, какие вы есть, уже все в порядке, если жизнь, как она есть, прекрасна, то зачем нужен священник? Какая нужда в посреднике между вами и Богом? Вы находитесь в прямом контакте с Богом: вы живете в Боге, дышите в Боге, Бог пульсирует внутри вас. Священник будет совершенно бесполезен, точно так же, как и все его странные обряды, его религия и священные писания. Он сможет стать важным лишь в том случае, если создаст разрыв между вами и Богом. Сначала должен быть создан разрыв, а затем священник может прийти и сказать вам: «Ну, вот и я; я могу устранить этот разрыв». Но сначала разрыв должен появиться; лишь потом его можно будет ликвидировать.

И, конечно, вы должны будете за это заплатить. Раз священник делает такую огромную работу по устранению разрыва, вы должны за это заплатить. А на самом деле, глубоко внутри он не заинтересован в его устранении. Он лишь притворяется, что его ликвидирует; разрыв остается. В действительности, священник делает его все более и более неустранимым; чем неустранимее разрыв, тем важнее роль священника. Его важность заключается в отрицании жизни, ее разрушении, в том, чтобы заставить вас отречься от нее.

Я учу вас огромному тотальному «да» по отношению к жизни. Я учу вас не отречению, а наслаждению. Наслаждайтесь! Наслаждайтесь! Снова и снова я говорю вам: «Наслаждайтесь!» – потому что в своем наслаждении вы максимально приблизитесь к Богу.

Когда танцор исчезает в своем танце, он божественен. Когда певец исчезает в своей песне, он божественен. Наслаждайтесь так глубоко, так полно, чтобы исчезнуть в своем наслаждении: наслаждение есть, но нет того, кто наслаждается. Когда достигается самый пик, происходит трансформация, революция. Вы больше не прежнее темное безобразное «Я». На вас дождем проливаются благословения. Впервые вы познаете свое величие, великолепие своего существа. Скажите жизни «да», скажите жизни абсолютное «да». Именно это и есть саньяса. Я не даю вам концепций, догм, вероучений. Я даю вам лишь жизнеутверждающий стиль жизни, философию почитания жизни.

Третий вопрос:

Ошо,

Ты сказал нам, что истина не может быть сообщена или передана, что ее можно испытать только на личном опыте. Много лет назад, когда меня обратили в католицизм и я принял «святое причастие», у меня возникло искреннее, чистое чувство любви к Иисусу и ощущение, что я достиг «истины».

Как я вижу это сегодня, я просто пал жертвой вредного заблуждения, вызванного священниками с помощью своего рода самогипноза, поклоняясь простому кусочку хлеба. Мне приходится признать тот факт, что на личном опыте я достиг неправильной истины.

Как отличить такие случаи неосознаваемого самообмана от «сто´ящей вещи»? Как избежать заблуждения?

Фарид, истина не может быть передана, истина не может быть вручена тебе кем-то еще, потому что это не товар. Это не вещь, это переживание. На самом деле, слово «опыт» не совсем правильное слово. Правильнее будет сказать, что это переживание; это первое, что следует понять.

Мне приходится пользоваться уже существующим языком, создававшимся веками, и очевидно, что этому языку присущи всевозможные ошибки. Язык создавался для повседневного использования, для мирской жизни; в том, что касается этого применения, он хорош. Он прекрасно подходит для рыночной площади, но по мере того, как вы начинаете двигаться глубже, он становится все более и более неадекватным – и не только неадекватным: он становится совершенно ошибочным.

Подумайте, например, об этих двух словах: «опыт» и «переживание». Когда вы используете слово «опыт», оно дает вам ощущение завершенности, как будто что-то подошло к завершению, как будто дело дошло до точки. В жизни не бывает точек. Жизнь не знает точек; это продолжающийся процесс, вечная река. Цель никогда не достигается; процесс ее достижения постоянен, но цель никогда не достигается. Поэтому слово «опыт» выбрано неправильно. Оно дает ложное представление о завершении, совершенстве; оно заставляет вас чувствовать, что вы будто бы чего-то достигли. Слово «переживание» гораздо точнее.

В том, что касается реальной жизни, все существительные неправильны; правильны лишь глаголы. Сказав: «Это дерево», вы делаете экзистенциально неправильное утверждение. Ваше утверждение неправильно не с точки зрения лингвистики или грамматики; оно неправильно экзистенциально, потому что дерево не является чем-то статичным, оно растет. Оно никогда не пребывает в состоянии «есть-ности», оно всегда становится. На самом деле, называть его деревом неправильно: это процесс «деревения». Река – это процесс «речения».

Если глубоко вглядеться в жизнь, существительные начинают исчезать, и остаются только глаголы. Но на рыночной площади это будет создавать проблемы. Вы не можете сказать людям: «Я ходил к речению», или: «Этим утром я видел прекрасное деревение». Они решат, что вы сошли с ума. В жизни ничто не является статичным, ничто не остается в покое.

Известный ученый Эддингтон утверждал, что слову «покой» в реальности ничего не соответствует, поскольку ничто никогда не находится в покое, все пребывает в движении. Все постоянно движется.

Поэтому позвольте мне сказать, что истина – это переживание, под которым подразумевается процесс переживания. Вы никогда не можете объявить, провозгласить: «Я ею обладаю». Об истине вы можете лишь смиренно сказать: «Это происходит», и тогда вы не обманетесь. Заблуждение возникает потому, что вы начинаете заявлять: «Я ею обладаю». Тогда появляется эго, которое говорит: «Я, и никто другой, обладаю истиной. Я достиг цели». Эго поднимает голову.

Истина – это процесс переживания. Вы не можете заявить на нее свои права, она очень живая и подвижная – как ртуть. Если вы захотите схватить ее, она уйдет сквозь ваши пальцы. Вы можете удержать истину лишь на открытой ладони, не в кулаке. Делая из нее существительное, вы пытаетесь сжать ее в кулаке; она исчезнет. Позвольте ей оставаться глаголом. Не говорите: «Я достиг цели». Скажите просто: «Паломничество началось. Я паломник, я пребываю в движении».

Если не возникает эго, никто не может вас обмануть. Это второе, что следует запомнить. Именно эго всегда обманывает и обманывается. Если у вас нет никакого эго, вы никогда не будете обмануты. Но если у вас есть эго, то другие люди вас обманут. Да что там другие? – вы сами себя обманете.

Эго – это основное заблуждение; не помогайте ему расти внутри вас, не питайте его. А больше всего эго питают переживания, особенно духовные переживания. Вам явился Христос, вам явился Будда; вы ощутили, как кундалини поднимается у вас по позвоночнику, как змея разворачивает свои кольца; вы видели ярчайший свет, открывшуюся сердечную чакру и всяческую прочую ерунду – прекрасно звучащие слова, обманывающие, однако, лишь дураков.

Если из мира исчезнут дураки, исчезнет и вся эзотерика. Останется великая поэзия, но без эзотерики. Останется огромная тайна, но без эзотерики.

Третий пункт. Всякий раз, когда у вас случается некое переживание – духовное или какое-то другое, мудрое или мудреное, – всякий раз, когда у вас случается некое переживание, помните: вы – не это. Это лишь содержимое, присутствующее в сознании, – а все содержимое должно быть отброшено. Лишь тогда ум исчезает. Ум – это не что иное, как все содержимое в совокупности; скопление содержимого и есть ум.

Просто смотрите, наблюдайте. Что такое ваш ум? Что подразумевается под словом «ум»? Из чего конкретно он состоит? Все ваши накопившиеся переживания, знания, прошлое – это ум. У вас может быть материалистический ум, у вас может быть духовный ум, это не имеет ни малейшего значения; ум есть ум. Духовный ум – это такой же ум, как и материалистический. Мы же должны выйти за пределы ума.

Не доверяйте содержимому – наблюдайте его и позволяйте ему уйти. Да, иногда это содержимое так сильно чарует, так гипнотизирует, что вам хочется за него уцепиться. Когда начинают случаться духовные, так называемые духовные, переживания, это действительно становится сильным искушением – более сильным, чем что бы то ни было. Когда вы видите внутри ярчайший свет, возникает большое искушение привязаться к этому, заявить: «Я достиг», – или, по крайней мере, глубоко внутри начать верить, что: «Я достиг. Ко мне пришел свет, в то время как все остальные ощупью блуждают в темноте».

Это всего лишь новая разновидность темноты, потому что вы снова оказались пойманными в ловушку содержимого. Необходимо помнить, что есть две вещи: содержимое и сознание. Сознание никогда не становится содержимым, а содержимое никогда не становится сознанием. Сознание – это чистое зеркало, оно только отражает.

Поэтому, какая зеркалу разница, прекрасна или безобразна стоящая перед ним женщина? Думаете, это имеет значение? Думаете, зеркало начинает мечтать о том, чтобы привязаться к отражению прекрасной женщины – Софи Лорен? «Не отпускай ее, держи». Или вы думаете, что зеркало чувствует отвращение, если перед ним стоит безобразная женщина? Это не имеет значения. Какое зеркалу дело?

Зеркало остается незатронутым, оно просто продолжает отражать что бы то ни было. Если темно, оно отражает темноту, если наступает утро, оно отражает утро. Если кто-то умер, оно отражает смерть. Если ребенок начинает хихикать, хохотать и прыгать, оно отражает это. Цветок розы отражается им с тем же качеством, что и шип; без каких-либо различий.

Это состояние подлинной духовности.

Ты спрашиваешь меня: «Как отличить такие случаи неосознаваемого самообмана от „стоящей вещи“?»

Стоящая вещь никогда не выглядит как вещь. Стоящая вещь – это не вещь, стоящая вещь – это подобное зеркалу сознание.

Всегда помните, всегда и всегда: «Я свидетель». Не отождествляйтесь ни с каким содержимым, иначе вы впадете в заблуждение. Если вы отождествились с каким бы то ни было содержимым, то, каким бы прекрасным и духовным оно ни выглядело, вы ошиблись, вы сбились с пути.

Несомненно, искушение велико. Что тут скажешь, когда вы слышите, как внутри возникает восхитительная мелодия – анахат, беззвучный звук, звук хлопка одной ладони? Это такое прекрасное переживание, в нем можно утонуть навсегда. Или когда изнутри неожиданно начинает исходить благоухание…

Помните: все то, что может происходить снаружи, также может происходить и внутри, потому что к каждому ощущению ведут две двери, и для каждого ощущения имеются две потенциальные возможности. Одна для внешнего, другая для внутреннего. Ваши глаза могут видеть свет, краски, радуги в облаках и звезды снаружи; но у ваших глаз есть и другой аспект, другая их сторона.

Если вы закроете глаза и научитесь смотреть внутрь, то удивитесь. Гораздо более прекрасное небо раскрывает для вас свои двери. Невообразимо красивый мир радушно приветствует вас; его великолепие непередаваемо. Вы просто не могли себе представить, что все может быть таким прекрасным. Камни превращаются в алмазы. Естественно, что к этому захочется привязаться. Обнаружены огромные сокровища; хочется их сохранить. И нет никого, кто мог бы с вами соперничать; вы здесь одни, и все это царство – ваше.

И точно так же, как ваш нос обладает способностью ощущать запах прекрасных цветов, он обладает и внутренней способностью. Обратившись внутрь, вы начнете ощущать ароматы, подобных которым в мире не существует, – и вполне естественно, что они вас захватят.

Однако все эти переживания являются помехами, препятствиями. Подлинный искатель в своем путешествии внутрь должен быть бдительным даже в большей степени, чем он был снаружи. Он должен быть по-настоящему бдительным, чтобы не оказаться в ловушке.

И я не утверждаю, что вы не должны наслаждаться. Наслаждайтесь – но помните, что вы не являетесь этим. Наслаждайтесь; наслаждаться – это ваше право, но помните: «Я свидетель всего этого». Если вы помните о свидетельствовании, вас никогда не одурачат, никогда не обманут. В противном же случае вас можно будет обманывать снова и снова.

Чтобы подвести итог: духовное переживание – это не опыт, но процесс переживания. Далее, процесс переживания является содержимым; вы же не являетесь содержимым, вы лишь зеркало. Если об этом помнить, то для вас не будет ловушек. Тогда ваш путь будет прямым.

Четвертый вопрос:

Ошо,

В чем секрет твоей способности находить правильное имя для каждого из тысяч твоих саньясинов?

По правде говоря, никакого секрета нет. Помедитируйте над этой историей…

Однажды три мудреца следовали за звездой, захватив с собой дары для подношения своему господину. Они совершили долгий путь и, в конце концов, подъехали к какому-то хлеву; звезда же, за которой они следовали, сияла теперь прямо над ними. Они сошли со своих ослов, и первый из мудрецов вошел в хлев и положил свой дар к стойке яслей. За ним последовал второй и тоже положил свой дар у стойки яслей.

Случилось так, что третий мудрец ростом оказался значительно выше, чем первые двое, и, входя в хлев, ударился головой о балку. От сильной боли он воскликнул: «Господи Иисусе!»

Улыбнувшись, Мария взглянула на него и сказала: «Какое прекрасное имя! А я-то хотела назвать его Фрэдом».

Пятый вопрос:

Ошо,

Я просто не в состоянии понять твои обобщения о мужском и женском типах. Иногда ты определяешь мужской и женский принципы независимо от пола. Но большую часть времени ты говоришь о том, что женщина является «первобытной» и видит в мужчине «волка». Как насчет женщины, которая естественным образом оказывается инициатором и видит в своем мужчине не волка, а кошку? Некоторые мужчины действительно страстно желают быть пассивными. Некоторым женщинам, возможно, требуется самоутверждение, чтобы расти. Разве может дело заключаться лишь в том, что движение за освобождение женщин делает их «неестественными» и сверхрациональными?

Джеки Ангус, мое утверждение, что женщины более первобытные, чем мужчины, не содержит в себе осуждения женщин; оно осуждает мужчин. Под словом «первобытные» я подразумеваю «более естественные, более сонастроенные с Существованием». Цивилизация – это фальсификация, цивилизация – это тупиковое ответвление от природы. Чем более цивилизованным становится человек, тем больше он зависает в голове. Он теряет контакт с сердцем.

Сердце по-прежнему остается первобытным. И хорошо, что в университетах еще не обнаружен способ обучать сердце и делать его цивилизованным. Это единственная надежда человечества на выживание. Женщина – это единственная надежда человечества на выживание. До сих пор мужчина доминировал, причем доминировал по очень странной причине. Дело в том, что глубоко внутри мужчина чувствует себя неполноценным. Из-за этой неполноценности, просто чтобы ее компенсировать, он начал господствовать над женщиной.

Лишь в одном смысле мужчина оказывается сильнее, чем женщина, – когда речь идет о силе мышц. Во всех других отношениях женщина значительно превосходит мужчину. Женщина живет на пять-семь лет дольше, чем мужчина. Она меньше, чем мужчина, страдает от заболеваний, болезней.

На каждую сотню девочек рождаются сто десять мальчиков. Однако к тому времени, как они достигают сексуальной зрелости, их количество выравнивается – десять мальчишек пропадают зря.

Во всех возможных отношениях, за исключением физической силы, женщины значительно превосходят мужчин. Однако обладание мышечной силой не является чем-то таким уж замечательным; это животное качество. В этом смысле волк существенно превосходит человека, тигр превосходит его еще больше, не говоря уж о льве.

Несомненно, мужчина осознал свою неполноценность еще миллионы лет назад. А один из психологических механизмов состоит в том, что, осознав свою неполноценность в какой-то сфере, вы стремитесь ее компенсировать. Уродливый человек старается выглядеть красивым, всеми возможными способами притворяется красивым. Для этого он будет использовать одежду, косметику, пойдет к косметологам, к пластическим хирургам. Это сверхкомпенсация; он почему-то чувствует, что некрасив, и что он должен быть красивым. Человек, чувствующий себя неполноценным, пытается ощутить превосходство. Благодаря своей физической силе мужчина смог занять положение господина и веками властвовал над женщиной.

Однако сейчас пришло время великих перемен. Будущее принадлежит женщинам, а не мужчинам, потому что все, что сделали за эти века мужчины, было очень уродливым. Войны, войны и войны – из них состоит вся история. Все великое, что создал мужчина… Чингисхан, Тамерлан, Надиршах, Александр Македонский, Наполеон, Адольф Гитлер, Мао Цзедун – и подобные им люди.

Да, было несколько человек, таких как Гаутама Будда, Иисус Христос, Кришна, – но замечали ли вы одну особенность? Все они выглядят женственными. На самом деле, одним из критических замечаний Ницше относительно Будды и Иисуса было то, что они выглядят женственными, что они женоподобны.

Будда, несомненно, выглядит женственным. Всегда, когда мужчина движется в сердце, в нем появляется что-то женственное. Он становится более округлым, более мягким, более уязвимым.

Фридрих Ницше не в состоянии понять Гаутаму Будду… поскольку, как рассказывает сам Ницше, самое замечательное, что с ним произошло в жизни, самое прекрасное, что он видел, были не звезды, не закат и не восход, не красивая женщина, не розы и лотосы – нет, ничего подобного… Вы не можете представить себе, что стало для него самым прекрасным зрелищем. Он говорит, что это были солдаты, марширующие на параде с обнаженными саблями, сверкающими на солнце, – вот что стало для него самым чудесным переживанием. Грохот их сапог был самым музыкальным из всех когда-либо слышанных им звуков – не Моцарт, не Вагнер, нет, – грохот сапог. Полк, марширующий с обнаженными саблями, блестящими на солнце, стал для него самой прекрасной вещью из всего виденного.

Конечно, он не может понять Будду. Именно Фридрих Ницше стал отцом нашего века, а наш век – один из самых уродливых. Ницше стал отцом двух мировых войн, и он, возможно, ожидает третью, вынашивает третью. Он говорит, что война – это самое прекрасное явление в мире, потому что она проявляет в человеке все самое великое.

Сам Ницше сошел с ума, и это кажется очень логичным; такой человек должен был сойти с ума. А сойдя с ума, он стал подписывать свои письма как «Анти-Христос Фридрих Ницше». Даже в своем безумии он не мог забыть об одной вещи, о том, что он – анти-Христос. Все остальное было забыто: он не узнавал друзей, не смог узнать даже свою сестру, которая ухаживала за ним всю жизнь. Но при этом не смог забыть, что он – анти-Христос.

Да, было несколько будд. Но если присмотреться к ним повнимательнее, то можно заметить, что в них больше женственности, чем мужественности. Во всем мире все выдающиеся творческие личности постепенно, постепенно начинают взращивать в себе качество женственности, изящество, элегантность, утонченность. Их окружает некий аромат мягкости, расслабленности, спокойствия и невозмутимости. Они перестали быть беспокойными.

Здесь я учу вас именно этому: как сделать весь мир женственным.

Но Джеки Ангус, должно быть, явилась из этого уродливого движения, называемого «Освобождение женщин». Освободить нужно не только женщин; мужчины тоже должны быть освобождены. Женщин необходимо освободить от их прошлого, и мужчин тоже необходимо освободить от их прошлого. Нам нужно освобождение, нам нужен свободный человек. И запомните, что всякий раз, когда я использую слово «человек», женщина тоже включена в это понятие. Но женщины стали очень обидчивыми в этом вопросе.

Как-то раз я выступал в одном очень продвинутом женском клубе в Калькутте. По ходу выступления я произнес фразу: «Все люди – братья». И какая-то женщина, которая, наверное, была похожа на Джеки Ангус, вскочила, пылая от гнева и ярости. Она сказала: «Почему вы все время говорите только о мужчинах? Все люди – братья; а как насчет женщин? Почему вы не скажете, что все женщины – сестры, и что связь между сестрами очень сильна?»

Я ответил ей: «Леди, простите меня. Я предлагаю компромисс. Я скажу, что все люди – сестры. Что еще я могу сделать? Если я скажу, что все женщины – сестры, то на меня могут рассердиться некоторые мужчины».

Не будьте бестолковыми. Когда я говорю, постарайтесь ощутить немного больше сочувствия. Вы не найдете более сочувствующего человека, чем я. Я не делаю различия между мужчинами и женщинами; и те, и другие страдали. На самом деле, страдание всегда возникает подобным образом, это обоюдоострый меч. Если вы причиняете кому-то страдания, то вам самим приходится страдать. Если вы делаете кого-то рабом, то вам тоже приходится стать рабом; это обоюдный процесс.

День, когда женщины будут освобождены, станет великим днем освобождения также и для мужчин. Но не делайте все это уродливым. В противном случае очень вероятно – я боюсь, что такая вероятность существует, и что она очень велика, – что в борьбе с мужчинами женщины могут утратить нечто ценное. Нечто такое, что еще не разрушено и не уничтожено мужчинами, может быть разрушено самими женщинами в ходе их борьбы с мужчинами. Яростно сражаясь, вы теряете красоту женственности, вы становитесь такими же уродливыми, как мужчины.

Решение должно быть найдено не посредством сражения, его нужно найти посредством понимания. Распространяйте понимание все шире и шире. Отбросьте эти идеи о том, что вы мужчины и женщины! Мы все – человеческие существа. Быть мужчиной или женщиной – это просто поверхностное явление. Не поднимайте вокруг этого столько шума, это не так уж важно, не придавайте этому такого большого значения.

Иногда то, что я говорю, может выглядеть как обобщения, потому что я не могу всякий раз описывать все обстоятельства; в противном случае моя беседа с вами стала бы слишком перегружена подстрочными примечаниями. А я ненавижу книги с подстрочными примечаниями! Я их просто не читаю. Как только я вижу сноску, я отбрасываю книгу прочь, – она была написана каким-нибудь пандитом, каким-нибудь грамотеем, каким-нибудь глупцом.

Ты говоришь: «Я просто не в состоянии понять твои обобщения о мужском и женском типах…»

Я всегда говорю о типах; я не имею в виду пол. Говоря «мужчина», я всякий раз имею в виду мужской тип, а говоря «женщина», всегда подразумеваю женский тип. Но я не могу каждый раз говорить «мужской тип», «женский тип». И ты права в том, что есть женщины, которые являются не женщинами, а волками; и есть мужчины, которые являются не волками, а кошками. Но тогда все то, что я говорю о мужском типе, будет применимо к женщинам-волкам, а все то, что я говорю о женщинах, будет применимо к мужчинам-кошкам.

Я говорю не о биологическом различии между мужчинами и женщинами. Я говорю о различии психологическом. Да, существуют мужчины, которые гораздо более женоподобны, чем любая женщина, и существуют женщины, которые значительно более мужеподобны, чем любой мужчина. Но такое состояние некрасиво; оно безобразно, потому что внутри вас создается двойственность. Если у вас тело мужчины и ум женщины, то внутри вас возникнет конфликт, социальная борьба, гражданская война. Вы будете постоянно пребывать в состоянии перетягивания каната, напряжения, раздора.

Если физиологически вы – женщина, но у вас ум мужчины, то много энергии в вашей жизни будет растрачиваться на ненужный конфликт. Гораздо лучше быть в гармонии. Если тело мужское, то и ум мужской; если тело женское, то и ум женский.

Движение «Освобождение женщин» создает ненужные проблемы. Оно превращает женщин в волков, учит их сражаться. Мужчина – это враг; разве можно любить врага? Как можно быть в близких отношениях с врагом?

Мужчина не является врагом. Женщина, чтобы быть подлинной женщиной, должна становиться все более и более женственной, должна прикасаться к высотам мягкости и уязвимости. А мужчина, чтобы быть подлинным мужчиной, должен как можно глубже двигаться в свою мужественность. Когда настоящий мужчина встречается с настоящей женщиной, они представляют собой полярные противоположности, крайности. Но только крайности могут влюбиться, и только крайности могут наслаждаться близостью. Только крайности привлекают друг друга.

То, что происходит сейчас, это какая-то однополость: мужчины становятся все более и более женственными, женщины становятся все более и более мужеподобными. Рано или поздно все различия исчезнут. Общество станет совершенно бесцветным, скучным.

Мне бы хотелось, чтобы женщина становилась настолько женственной, насколько это возможно; лишь тогда она сможет расцвести. Мужчине же нужно стать сколь возможно мужественным; только тогда сможет расцвести он. Когда мужчина и женщина становятся полярными противоположностями, между ними возникает сильнейшее притяжение, величайший магнетизм. Тогда они сближаются, встречаются в близости, принося с собой два разных мира, два разных измерения, два разных сокровища, и их встреча становится величайшим блаженством, благословением.

На сегодня достаточно.

Глава 8

Одинокая флейта Кришнамурти

Первый вопрос:

Ошо,

Когда лодка достигает другого берега?

Другого берега не существует, этот берег – единственный. Вопрос заключается не в том, чтобы достигнуть какого-то другого места, вопрос в том, чтобы пробудиться здесь и сейчас. Это не «где-то», это всегда здесь; это не «когда-нибудь», это всегда сейчас. Данное мгновение содержит в себе всю реальность целиком.

Лодка, о которой я говорю, на самом деле лодкой не является. Я говорю об осознании. Человечество заснуло – ведь оно уже находится там, где должно быть, в предназначенном для него месте. Человечество уже сейчас пребывает в раю. Оно никогда не покидало садов Эдема; никто не может вас оттуда изгнать. Но вы можете заснуть, и вам начнет сниться тысяча и одна вещь. Тогда вашей реальностью станут эти сны; реальность же поблекнет и исчезнет, станет нереальной.

Вам нет необходимости куда-либо двигаться. Медитация не является ни путешествием в пространстве, ни путешествием во времени; медитация – это мгновенное пробуждение. Если вы можете оставаться безмолвными сейчас, то именно это и есть другой берег. Если вы можете позволить уму остановиться, прекратить работу, то это и есть другой берег.

Однако ум очень хитер и изворотлив; он искажает любое важное учение. Ум набрасывается на слова, хватается за них и начинает придавать им значения, не имеющие ничего общего с их действительным смыслом.

Да, я говорил о другом береге. И твой ум, должно быть, уловил слова «другой берег, лодка». «Где этот другой берег, где эта лодка? И как мне добраться до этой лодки? Как мне в нее сесть, и когда я достигну другого берега?»

Ты все понял неправильно. Пробудись, и тогда этот берег станет другим берегом, а это самое мгновение станет вечностью. Это самое существо – будда, это самое место – лотосовый рай.

Для пробуждения не нужно времени; чтобы оно произошло, не требуется даже доли секунды. Это лишь вопрос возникновения у вас внутри огромного желания, настолько интенсивного, что оно вас зажигает. В этом огне все старое исчезает, и приходит новое. Прежде всего, это старое никогда не существовало; вы просто в него верили. Реальностью же всегда было это новое; вы просто об этом забыли.

Я заявляю вам, что этот мир – единственный, эта жизнь – единственная. Не начинайте размышлять о какой-то другой жизни где-нибудь в загробном мире, за семью небесами, в раю. Все это лишь грезы ума, его игры, новые способы, чтобы снова погрузиться в сон.

Поэтому я настаиваю на том, что саньясины не должны оставлять мир, поскольку уход от мира – это часть программы, часть мечты о достижении иного мира. А поскольку его не существует, все ваши усилия будут напрасными. Вам не нужно уходить в монастыри или в Гималаи, не нужно покидать это место. Вы должны стать пробужденными здесь.

На самом деле, пробудиться здесь проще, чем в какой-нибудь гималайской пещере. Вы не замечали? Если вы страдаете от кошмара, пробудиться проще. Если вам снится сладкий сон, пробудиться труднее. Если вам снится медовый месяц с вашей возлюбленной, кому захочется просыпаться? Фактически, человек, пытающийся вас разбудить, будет воспринят как враг. Но если вас преследует тигр, если это вопрос жизни и смерти, и вы все бежите и бежите, а тигр все ближе и ближе, и вы спиной чувствуете его дыхание, то внезапно вы просыпаетесь. Это невозможно вытерпеть, это невыносимо.

В гималайской пещере вам будут сниться сладкие сны. Именно этим занимаются люди в монастырях – наслаждаются прекрасными снами о Боге, ангелах, небесах, вечном мире и радости. В миру люди страдают от кошмаров – от кошмаров фондовой биржи, от кошмаров жесткой силовой политики. Здесь проще проснуться. Если вы не можете проснуться здесь, то не сможете проснуться ни в каком другом месте.

Позвольте мне повторить снова: другой реальности не существует, существует лишь одна реальность; запомните это. Однако эту единственную реальность можно видеть двумя способами. Вы можете видеть ее глазами спящего, неясным взором, глазами, полными пыли; и тогда все, что вы видите, будет искажено. И ту же самую реальность можно наблюдать без сна, без замутнения зрения, без пыли. Тогда все увиденное вами – истина. А истина освобождает.

Второй вопрос:

Ошо,

Сегодня, указывая пальцем на луну, ты сказал: «Мужчины должны стать более мужественными». Что это за мужественность?

У мужественности могут быть два направления, и точно так же два направления могут быть у женственности. Мужской ум может быть агрессивным, насильственным, разрушительным – это одна из возможностей. Мужчины ее опробовали, и человечество немало от этого пострадало. Кроме того, когда мужчины погружаются в этот негативный аспект мужественности, женщины естественным образом начинают двигаться в негативный аспект женственности, чтобы не отдаляться от мужчин. В противном случае разрыв станет слишком большим, непреодолимым. Негативная сторона женственности – это бездеятельность, апатия, безразличие. Мужчина в негативном состоянии может установить связь лишь с женщиной, также пребывающей в негативном состоянии.

Но существует и позитивный аспект. Ничто не бывает только негативным; у любой негативности существует и позитивный аспект. После любого ненастья появляется солнце; после любой ночи наступает рассвет.

Позитивная сторона мужественности – предприимчивость, творчество, жажда приключений. Это те же самые качества, но проявляемые в другой плоскости. Негативный мужской ум становится разрушительным, позитивный мужской ум становится творческим. Способность разрушать и способность творить – это не два разных качества, а два аспекта одной энергии. Одна и та же энергия может проявиться и как агрессия, и как предприимчивость.

Когда агрессия становится предприимчивостью, у нее появляется собственная красота. Когда насильственность превращается в стремление к приключениям, когда она становится исследованием нового, неизвестного, она приносит огромную пользу.

То же самое происходит и с женственностью. Бездеятельность негативна, восприимчивость позитивна. Обе они выглядят одинаково, очень похоже. Лишь очень зоркие глаза способны заметить различие между бездеятельностью и восприимчивостью. Восприимчивость – это радушное приглашение, ожидание; в ней присутствует молитва. Восприимчивость – это воплощение радостного ожидания и приветливости, восприимчивость – это лоно. Бездеятельность же – это просто вялость, смерть, безнадежность. Нечего ждать, не на что надеяться, ничто никогда не произойдет. Это погружение в апатию, безразличие. А безразличие и апатия – это яды.

Но то же качество, что становится безразличием, может стать отрешенностью, и тогда у него появляется совершенно иной вкус. Кажется, что безразличие похоже на отрешенность, но это не так; безразличие – это просто отсутствие интереса. Отрешенность же – это не отсутствие интереса; отрешенность – это огромный интерес, полная заинтересованность, в которой, однако, присутствует качество непривязанности. Наслаждайтесь мгновением, пока оно длится, а когда оно начинает уходить, поскольку все неизбежно должно исчезнуть, отпустите его. Это и есть отрешенность.

Апатия – негативное состояние. Человек становится похож на ком грязи; он просто лежит – нет никакой возможности для роста, изобилия, цветения. Но та же самая энергия может стать резервуаром, огромным резервуаром энергии – человек никуда не движется, ничего не делает, но энергия все накапливается, накапливается и накапливается.

Ученые утверждают, что в некоторой точке количественные изменения становятся качественными изменениями. При нагревании до ста градусов вода испаряется. При девяноста девяти градусах она еще не испаряется, при девяноста девяти и девяти десятых градуса она все еще не испаряется. Но всего одной десятой градуса больше – и вода совершит квантовый скачок.

Позитивная женственность не имеет сходства с апатией, она похожа на огромный резервуар энергии. И по мере того, как энергия собирается и накапливается, она проходит через многие качественные изменения.

Мужчина, чтобы быть действительно мужественным, должен быть предприимчивым, должен быть творческим, должен обладать способностью брать на себя инициативу везде, где это возможно. Женщина же, чтобы быть настоящей женщиной, должна быть резервуаром энергии за спиной мужчины, чтобы задуманное им предприятие могло получить всю возможную энергию. Потребуется энергия, чтобы это предприятие могло обрести некое вдохновение, чтобы в этом приключении появилась некая поэзия, чтобы отважная душа могла обрести в женщине расслабление и снова наполниться жизнью, омолодиться.

Когда мужчина и женщина вместе двигаются в позитивном направлении, они являются единым целым. Настоящая пара – а среди реальных пар таких очень немного – это такая пара, в которой связь между партнерами позитивна. Однако у девяноста девяти пар из ста эта связь негативна. Именно поэтому в мире так много страданий.

Повторю снова: мужчина должен быть мужественным, а женщина должна быть женственной, но позитивным образом. В этом случае пребывание вместе становится медитацией, великим приключением. В этом случае пребывание вместе каждый день приносит сюрпризы. В этом случае жизнь становится танцем между этими двумя полярностями, которые помогают друг другу, питают одна другую.

В одиночку мужчина не сможет уйти далеко. Оставаясь одна, женщина будет лишь резервуаром энергии без какой-либо возможности динамичного движения. Вместе же они взаимно дополняют друг друга. Ни один из них не выше, чем другой; взаимные дополнения никогда не бывают выше или ниже друг друга, они равны. Ни мужчина, ни женщина не выше, они – взаимные дополнения. Вместе они составляют целое; вместе они могут создать нечто священное, недостижимое для каждого из них по отдельности.

Именно поэтому Иисус или Будда кажутся немного менее богатыми, чем Кришна; причина заключается в том, что они одиноки. Кришна более целостный. Поэтому в Индии Кришну считают совершенным аватаром, совершенным воплощением Бога. Будда считается частичным воплощением, Махавира тоже является лишь частичным проявлением Бога, равно как и Иисус. В Кришне же есть нечто целостное.

И еще одно. Если бы дело заключалось лишь во внешней встрече мужчины и женщины, то все это было бы не так уж важно. Но это также и вопрос внутренней встречи в глубине существа каждого мужчины и женщины, потому что каждый мужчина внутри является также и женщиной, а каждая женщина внутри является также и мужчиной. В действительности, встреча и слияние с другим человеком на внешнем уровне представляют собой урок, эксперимент, который готовит вас к этой внутренней встрече.

Каждый человек рождается от мужчины и женщины. Наполовину вы происходите от вашего отца и наполовину – от матери. Вы – это встреча полярных противоположностей.

Современная психология, особенно юнгианская психологическая школа, признает, что и мужчина, и женщина бисексуальны; это положение для них является основополагающим. Если ваш сознательный ум – это ум мужчины, то ваше подсознание будет подсознанием женщины, и наоборот.

Но поначалу осуществить эту внутреннюю встречу трудно, потому что внутреннее невидимо. Сначала вы должны научиться этому, используя видимое. Встречайтесь с женщиной снаружи, встречайтесь с мужчиной снаружи, с тем чтобы у вас появился некоторый опыт того, что представляет собой эта встреча. Затем постепенно, постепенно вы сможете направить свой поиск вовнутрь и обнаружить там те же самые полярности.

В тот день, когда ваши внутренние мужчина и женщина встретятся, вы станете просветленным. Этот день станет днем великого празднования не только для вас, но и для всего Существования. Кто-то снова вернулся домой. Один человек из миллионов и миллионов вернулся.

Говорят, что, когда Будда стал просветленным, с неба дождем посыпались цветы. Это не описание исторического факта, это поэтическое выражение, которое, однако, имеет огромное значение. Должно быть, все Существование танцевало, пело, разбрасывало миллионы цветов – потому что такое случается очень редко. Ищущая душа неожиданно обрела целостность, душа, ранее состоявшая из фрагментов, кристаллизовалась. Один человек стал Богом – это должно быть отпраздновано. Это момент блаженства для всего Существования.

Но помните, что первый урок вы должны выучить вовне. Пока вы не узнали женщину на внешнем плане, во всем ее богатстве, со всей ее сладостью и горечью; пока вы не узнали мужчину вовне, во всей его красоте и во всем его безобразии, вы будете не в состоянии двинуться во внутреннее измерение. Вы не сможете согласиться на то, чтобы инь и ян, Шива и Шакти встретились у вас внутри.

А эта встреча чрезвычайно, крайне важна, поскольку вы станете богом лишь после того, как она случится, – не раньше.

Третий вопрос:

Ошо,

Хотя я не был на последних беседах Кришнамурти в Бомбее, я слышал, что он выступал в них против саньясы. Мне кажется, что такая позиция – это просто метод, помогающий как его работе, так и твоей, что он не всерьез говорит это. Пожалуйста, прокомментируй.

Дж. Кришнамурти – просветленный человек; тебе нет необходимости его защищать. Он говорит это всерьез, он действительно против саньясы. Таков его подход к жизни; конечно, это очень ограниченный подход. Его видение подобно очень узкому тоннелю. Несомненно, если исходить из этого тоннельного видения, то все, что он говорит, правильно. Однако его видение очень ограничено.

Он может говорить, что саньяса – это неправильно, он может говорить, что я неправ. Тем не менее, я не могу сказать, что он ошибается, поскольку я обладаю более широким видением, которое включает в себя очень многое. Если я могу сказать, что прав Будда, прав Заратустра, прав Лао-цзы, правы Тилопа, Атиша и многие, многие другие, то я могу также сказать, что Кришнамурти тоже прав.

Да, существуют люди, которым его видение поможет, но таких людей будет очень немного. На самом деле, людям, для которых видение Кришнамурти правильно, его помощь может оказаться вообще не нужна, потому что потребность в помощи мастера – это и есть саньяса, потребность в помощи мастера – это основа ученичества. И неважно, называете вы это ученичеством или нет.

Кришнамурти очень сильно настроен против слов «ученик» и «мастер». Но это то, чем он занимается уже пятьдесят лет. Он – мастер, который говорит, что он не мастер. И люди, которые слушают его и следуют за ним, являются его учениками, думающими, что они не ученики.

Не имеет значения, что вы думаете. Значение имеет, кем вы являетесь. Кришнамурти – мастер, и у него есть ученики. Он отрицает, что он мастер. Это часть его метода. В нашем эгоистичном мире людям очень трудно сдаться, отбросить свое эго. Кришнамурти открывает дверь эгоистам, не способным отбросить эго. Он говорит: «Вы можете сохранить свое эго, вам не нужно быть учеником, вам не нужно быть саньясином». Эгоисты чувствуют сильное облегчение от того, что им не надо ни перед кем склоняться. Но по мере того, как они все продолжают и продолжают его слушать, глубоко внутри у них начинает зарождаться этот поклон, начинается сдача.

Кришнамурти не объявляет себя мастером. Однако он требует от своих слушателей того, чего требует любой мастер. Мастер говорит: «Слушайте без размышлений, слушайте тотально, без какого бы то ни было вмешательства мыслей». И именно этого Кришнамурти требует от своих учеников, которых он не называет учениками. Это очень изощренная игра. Он говорит, что саньяса – это неправильно; и он вынужден так говорить.

И всякий раз, когда он оказывается в Индии, на каждой из своих встреч он обнаруживает моих саньясинов – и скоро это будет происходить повсюду, куда бы он ни приехал. Это очень сильно его раздражает, и, должно быть, еще больше его раздражает то, что во время его выступлений против саньясы и саньясинов мои саньясины смеются и наслаждаются этой ситуацией.

Он спрашивал у них: «Зачем вы приходите ко мне? Если у вас уже есть мастер, то нет необходимости приходить сюда». Так он сказал одному из моих саньясинов в частной беседе: «Если у вас есть мастер, нет необходимости приходить сюда».

Мой саньясин ответил: «Но мой мастер говорит: „Ходите повсюду. Если где-нибудь вы обнаруживаете нечто, чему можно научиться, идите туда!“ Так учит наш мастер, и мы следуем за ним; мы здесь не для того, чтобы следовать за вами!»

Естественно, его это очень раздражает. Но тебе не нужно его защищать. И в том-то вся и прелесть, что он не может принять меня, но зато я могу принять его. Для меня в этом нет проблемы. Я принимаю всевозможных людей и всевозможные философии; мое видение достаточно широко.

Ведь почему Кришнамурти так сильно настроен против мастеров и учеников? Это зажившая рана, от которой все же остался шрам. Его насильно заставили стать учеником. Еще ребенком его взяли на воспитание Анни Безант и теософы; тогда ему было только девять лет, и он совершенно не осознавал, что с ним делают. Его заставили соблюдать очень жесткий режим.

Его готовили по двадцать четыре часа в сутки, потому что у одного из теософских лидеров, Лидбитера, была идея, ви´дение, что этот мальчик станет учителем для всего мира – джагатгуру, мастером всего мира – что он станет вместилищем Господа Майтрейи, и что его необходимо подготовить таким образом, чтобы он смог принять в свое тело новую инкарнацию Будды. Поэтому его подвергали самым разным мучениям.

Ему не позволяли есть так, как едят другие дети, ему не разрешали играть с другими детьми. Его охраняли. Ему не позволяли ходить в обычную школу, он находился практически в заключении. Кроме того, ему приходилось вставать в три часа утра, совершать ритуальное омовение и еще многие, многие ритуалы – тибетские, китайские, индийские, египетские… несомненно, он был изнурен.

И последняя рана была нанесена, когда умер его брат Нитьянанда. Их было двое братьев, Кришнамурти и Нитьянанда, и готовили их обоих, поскольку оставалось небольшое сомнение относительно того, кто в действительности станет мастером. Нитьянанда умер, не вынеся этой жесткой дисциплины, этого почти сумасшедшего давления. Его смерть стала травмой для Кришнамурти, очень сильно любившего брата. Только на него он мог изливать свою любовь. Братьев забрали из семьи, их мать умерла, а отец был не в состоянии о них позаботиться; он был лишь скромным клерком. Анни Безант усыновила обоих детей, и тем пришлось ездить по всему миру, изучая различные эзотерические дисциплины. Для них это было очень тяжело. Почти не вызывает сомнений, что Нитьянанда умер просто из-за чрезмерной интенсивности подготовки.

Кроме того, это были не мастера, которых Кришнамурти выбрал по зову любви… братья были подобны узникам, а мастера были тюремщиками. У Кришнамурти осталось очень неправильное представление о мастерах; ему было очень трудно вырваться из созданной ими ловушки. В конце концов он из нее освободился – как долго вы можете удерживать человека? Став юношей, достаточно сильным, чтобы освободиться из этой западни, он просто вырвался из нее, заявив: «Я не являюсь ничьим мастером, я не собираюсь становиться учителем всего мира, и все это чушь!»

С тех пор остался шрам. С тех пор, говоря о таких предметах, как мастера, ученики, медитации, ученичество, он выступал против всего этого. Это естественно. На самом деле, он никогда не знал, кто такой мастер и что такое ученичество, – потому что мастера и ученичество никому нельзя навязать насильно; вы принимаете их радостно и по зову любви.

Вы гораздо счастливее, чем Кришнамурти. Вы выбрали меня радостно и по зову любви, и в любую минуту вы свободны меня покинуть. У него же не было свободы, чтобы уйти. Он не выбирал этих людей. Кроме того, очень вероятно, что в детстве Кришнамурти стал жертвой многих злоупотреблений.

Это почти установленный факт, что Лидбитер был гомосексуалистом. Вопрос о том, что он сексуально использовал детей, даже рассматривался в суде. Просто представьте, что девятилетний мальчик подвергся сексуальным домогательствам – это оставит у него глубокую рану; ему будет очень трудно избавиться от этого шрама.

Можете спросить об этом у психологов: если ребенок каким-то образом подвергался сексуальному использованию, то будет нарушен весь ход его дальнейшей жизни. Если девочка была каким-то образом сексуально использована против своей воли, она никогда не сможет расслабиться в сексуальном плане, никогда. Снова и снова будет возвращаться страх.

Почти не вызывает сомнений, что нечто подобное имело место. Кришнамурти никогда не говорит об этих вещах, говорить о них нет смысла, все эти старые пердуны давно мертвы. Но где-то остался шрам. Отсюда его антагонизм к мастерам, ученичеству, саньясе, всевозможным методам. В нем проявляется что-то из его прошлого, но это никак не связано с мастерами и учениками.

Что он знает о Будде и его учениках? Что он знает об Атише и о мастерах Дхармакирти, Дхармаракшите и Йогине Майтрейе – что он знает об этих людях?

Кроме того, произошла еще одна беда. Анни Безант и Лидбитер никогда не позволяли Кришнамурти читать древние писания, поскольку боялись, что он утратит свою оригинальность. Поэтому его держали в полном невежестве относительно всех великих традиций мира.

Но если вы не знаете об Атише и Дхармакирти, вы кое-что упустите. Дхармакирти был мастером, пославшим Атишу к другому мастеру, Дхармаракшите, сказав: «Я дал тебе все, что знал. Я могу дать тебе и остальное, но это не было моим путем. Иди к Дхармаракшите, он двигался по другому маршруту. Он даст тебе еще кое-что, еще кое-что подлинное. Я лишь слышал об этом или только видел это с вершины горы. Я даю тебе пустоту. А теперь, чтобы научиться состраданию, иди к Дхармаракшите».

Какие же это были замечательные люди! В свою очередь, Дхармаракшита сказал ему: «Мне известно лишь женское качество сострадания, пассивное качество. За активным ты должен отправиться к другому мастеру, Йогину Майтрейе; он научит тебя».

Этим людям не свойственны собственничество, ревность, желание доминировать. Эти люди дают свободу! Кришнамурти совершенно ничего не знает обо всех великих мировых традициях – он знаком лишь с теософами.

Это было одной из самых уродливых вещей, происходивших в этом столетии. Под знаменем теософии собрались самые разнообразные глупцы; это была сборная солянка. Это была попытка создать синтез из всего хорошего, что содержится во всех религиях. Но дело заключается в том, что такой синтез невозможен. Даже если вы осуществите его, то в ваших руках окажется лишь труп, а не живое тело, дышащее и пульсирующее.

Это подобно тому, как если бы вы любили многих женщин: у одной женщины прекрасные глаза, и вы вынимаете эти глаза; у другой женщины красивый нос, и вы отрезаете у нее нос – и так далее, и тому подобное. Сложите все эти части вместе, соберите их, и вы получите труп. Чтобы изготовить этот труп, вы убили двадцать прекрасных женщин, а конечный результат представляет собой лишь совершеннейшую глупость.

Именно этим занималась теософия. Есть нечто прекрасное в индуизме, есть нечто прекрасное в даосизме, в мусульманстве, иудаизме и так далее, и тому подобное. Соберите все это, сложите вместе, положите в миксер и перемешайте, и то, что у вас получится, будет лишь трупом.

К несчастью, Кришнамурти пришлось жить с этими людьми. Однако он обладал огромной разумностью. Любой другой человек, оказавшись на его месте, пропал бы, любой другой в этой ситуации не смог бы выбраться из этой клетки. А клетка была такой прекрасной, такой соблазнительной – уже были тысячи последователей. Но он обладал мужеством, у него было достаточно храбрости и разумности, чтобы все это отвергнуть и просто выйти из этой западни.

Для него это было трудно, очень трудно; даже остаться в живых было непросто. Я отношусь к этому человеку с огромным уважением. И я понимаю, почему он настроен против мастеров, учеников, саньясы.

Ты говоришь: «Хотя я не был на последних беседах Кришнамурти в Бомбее, я слышал, что он выступал в них против саньясы. Мне кажется, что такая позиция – это просто метод, помогающий как его работе, так и твоей, что он не всерьез говорит это».

Он говорит то, что думает, и говорит всерьез. Его ограниченное видение очень ясно. Это одно из самых прекрасных свойств ограниченного видения – оно обладает ясностью. Чем шире небо, тем меньше ясности; чем больше охват видения, тем меньше ясности.

Мое видение охватывает все. Видение Кришнамурти очень многое исключает, мое видение очень многое включает. Его видение – это лишь его видение. Мое же видение включает в себя видение Будды, Заратустры, Моисея, Махавиры, Мухаммеда и еще миллионов людей. И запомните: я не пытаюсь создать синтез. Я не пытаюсь выбирать то, что прекрасно в одном из них, и то, что прекрасно где-то еще. Нет, я принимаю любую традицию такой, какая она есть, – даже несмотря на то, что иногда она идет вразрез со мной, что иногда там есть нежелательные для меня вещи. Но кто я такой? Почему я должен привносить в это свой выбор?

Я принимаю любую традицию такой, какая она есть, не вмешиваясь в нее. Такого не делалось никогда прежде, и, возможно, не будет проделано снова в течение еще нескольких веков, потому что обладание таким всеохватывающим видением вызывает сильное замешательство. Рядом со мной вы никогда не можете быть ни в чем уверены. Чем дольше вы будете находиться со мной, тем в большей и большей степени будет исчезать почва у вас под ногами. Чем дольше вы будете находиться здесь со мной, тем больше и больше будет исчезать ваш ум, а вместе с ним – и вся уверенность.

Да, у вас будет прозрачность, но не будет уверенности.

В случае с Кришнамурти, во всем есть уверенность, полная уверенность. Он один из самых последовательных людей, когда-либо ступавших по земле, поскольку он обладает таким ограниченным видением. Если ваше видение очень ограниченно, вы непременно будете очень последовательным.

Вам не найти более непоследовательного человека, чем я, поскольку мне приходится предоставлять пространство для такого множества противоречивых точек зрения. Нет ничего общего между Бахауддином и Атишей, нет ничего общего между Ринзаем и Мухаммедом, между Махавирой и Христом. И, тем не менее, во мне все они встретились, во мне все они стали единым целым. И я не выбирал, я не вмешивался; я просто их всех переварил и усвоил.

Здесь возникает симфония совершенно нового типа. И я называю это симфонией, а не синтезом. В результате синтеза образуется нечто мертвое. При исполнении же симфонии все инструменты в оркестре играют вместе, в потрясающей гармонии.

Кришнамурти – музыкант, исполняющий соло на флейте. Я – оркестр; флейта принимается. Конечно, Кришнамурти не примет мой оркестр; он играет соло на флейте. И он играет прекрасно, я высоко ценю его. Я могу оценить его по достоинству, однако он не способен оценить по достоинству меня. Что он знает об оркестре? Мне известно о флейте все, потому что флейта – это часть моего оркестра, всего лишь маленькая часть. Но для Кришнамурти флейта – это все.

Не пытайся его защищать, в этом нет необходимости. Кришнамурти может защитить себя сам, он вполне в состоянии это сделать. Я могу понять его критическое отношение к саньясе. Удивительно было бы, если бы он ее не критиковал. Если Кришнамурти хочет меня действительно удивить, ему нужно прекратить критиковать моих саньясинов – это было бы нечто невероятное; для меня это стало бы настоящим шоком!

Но пусть старик продолжает, а вы, пожалуйста, продолжайте к нему ходить. Провоцируйте его. Просто садитесь в первом ряду и всякий раз, когда он будет критиковать саньясу, аплодируйте, смейтесь. И тогда он по-настоящему придет в ярость. Он – единственный в мире просветленный человек, который способен рассердиться. И это прекрасно. Я люблю и уважаю его – причем люблю и уважаю таким, каков он есть. Но он не может любить и уважать меня; и это я также могу понять.

Четвертый вопрос:

Ошо,

Так же, как и у Кришны, Будды, Нанака и Иисуса, твое послание – любовь. Как твои саньясины, которых никто не понимает правильно, передают послание любви миру?

Кришна говорил о любви, равно как и Будда, Иисус, Нанак и Кабир – все они говорили о любви. Однако никто не говорил о любви так, как я. Их любовь очень бесплотна, абстрактна; их любовь совершенно не от мира сего. Их любовь – философская категория. То, как определяют свою любовь они, и то, как определяю свою любовь я, полностью различается. Я принимаю любовь во всем ее спектре, все ее цвета, всю ее радугу. Они же выбирают, они говорят: «Только голубой цвет является любовью, все остальные цвета – это не любовь». Или кто-нибудь говорит: «Только зеленый цвет – любовь, все остальные цвета – не любовь».

Они осуждают земную любовь, осуждают чувственную любовь, осуждают тело. И именно в этом состоит различие. Для меня любовь – это лестница. Одна часть лестницы опирается на землю – причем не только опирается, но по-настоящему укоренена в земле, – а другой ее конец прикасается к небесам.

Эти люди говорят только о другом конце. А поскольку они говорят лишь о другом конце, человек теряет возможность до него добраться, потому что нижняя часть лестницы отвергается, а добраться до верхней части можно, только используя нижнюю. Вы должны будете пройти по нижним ступенькам лестницы; в противном случае как вы достигнете верхней части?

Были также люди, подобные Чарваке в Индии и Эпикуру в Греции, которые верили только в нижнюю часть лестницы и отрицали ее верхнюю часть.

Я принимаю эту лестницу во всей ее целостности. Я принимаю грязь, принимаю лотос и принимаю все, что находится в промежутке. Поэтому я обречен на то, что все будут понимать меня неправильно. Духовные люди поймут меня неправильно, потому что будут думать, что я материалист – что я не верю в душу, что моя проповедь любви есть не что иное, как проповедь секса, что под именем любви я учу людей одной лишь сексуальности. Очевидно и то, что материалисты, эпикурейцы, чарваки тоже поймут меня неправильно. Они скажут, что мои разговоры о сексе и земной любви – это всего лишь ловушка, чтобы привлечь вас к несуществующим абстракциям – экстазу, самадхи, Богу.

Я буду понят неправильно и материалистами, и приверженцами духовности. И то же самое произойдет с моими саньясинами. Вы будете поняты неправильно везде – в любой культуре, в любом обществе, любой религией, любой идеологией. Находиться рядом со мной опасно; вас обязательно поймут неправильно. Вам придется принять это как факт вашего существования.

И причина ясна; это происходит потому, что никто в прошлом не принимал весь спектр. Я принимаю весь спектр, потому что для меня низшее и высшее не разделены, а представляют собой единое целое. Низшее содержит в себе высшее, а высшее содержит в себе низшее. Грязь – это непроявленный лотос, а лотос – это проявленная грязь. Я не осуждаю грязь, потому что осуждать грязь значит осуждать лотос. И я не осуждаю лотос, потому что, если вы осуждаете лотос, то грязь теряет все свое значение; тогда это просто грязь и ничего больше.

Я принимаю землю и принимаю небеса. Я принимаю и тело, и душу, и внешнее, и внутреннее. Мое учение – это учение тотального приятия.

Вы будете поняты неправильно. И дело не только в том, что неправильно поймут вас, – почти не вызывает сомнений, что вы сами также поймете меня неправильно, поскольку многие из вас решат, что секс – это все. И вы легко можете найти в моих книгах цитаты, подкрепляющие вашу точку зрения. А многие из вас неправильно поймут меня в том смысле, что секс должен быть трансцендирован, что только самадхи является истиной, а секс – это нечто, что следует обойти, трансцендировать и превзойти. Произойдет и то, и другое. Те, кто действительно меня понимают, увидят, в чем тут дело, и что я здесь делаю. Я создаю материалистическую духовность или духовный материализм. Это никогда не делалось прежде. И естественно, что всякий раз, когда что-то делается впервые, это понимают неправильно.

Американская леди средних лет, недавно потерявшая мужа и поэтому томящаяся одиночеством, отправилась к спиритуалисту, чтобы войти в контакт с усопшим. Контакт был установлен, и она обратилась к покойному:

– Привет, милый! Как твои дела?

– Хорошо. По правде говоря, гораздо лучше, чем раньше.

– Как ты проводишь время, милый?

– Ну, я просыпаюсь, занимаюсь любовью, завтракаю, занимаюсь любовью, обедаю, занимаюсь любовью, ужинаю, занимаюсь любовью, сплю, занимаюсь любовью, просыпаюсь, занимаюсь любовью – и так изо дня в день.

– Где же ты находишься, милый? На небесах?

– Нет, я бык в Корегаон-парке[8], город Пуна.

Такая вероятность существует, если вы понимаете меня неправильно. А есть и другие люди, впавшие в противоположную крайность. Тот, кто выбирает одну из сторон моего учения, неизбежно понимает меня неправильно.

Вы должны принять меня целиком, во всей моей целостности. Конечно, целостность приводит в сильное замешательство, поскольку содержит в себе полярные противоположности. Легче выбрать одну из сторон – материализм или духовность; так проще, вы ощущаете себя последовательным. Для того, чтобы выбрать меня во всей целостности, вам придется вести очень непоследовательную жизнь: в одно мгновение – это, в другое мгновение – то. Однако таково мое послание в целом.

Если человек хочет проживать жизнь во всем ее богатстве, он должен научиться быть непоследовательным, быть последовательно непоследовательным, уметь двигаться от одной крайности к другой – временами глубоко укореняясь в земле, а временами воспаряя в небеса, временами занимаясь любовью, а временами медитируя.

И тогда ваши небеса и ваша земля постепенно, постепенно начнут сближаться, а вы станете тем горизонтом, где они встретятся.

Пятый вопрос:

Ошо,

Почему ты называешь людей кочанами капусты и задницами? Мне кажется, это очень невежливо.

Кочаны капусты – это тоже люди, причем очень невинные. Что ты имеешь в виду, говоря: «Мне кажется, это очень невежливо»? Невежливо по отношению к кому? К кочанам капусты? На самом деле, сравнивать кочаны капусты с людьми в большей степени невежливо по отношению к кочанам капусты. Что они такого сделали?

Просто взгляни на историю человечества и на историю капусты. Ты не найдешь более невинных людей, чем кочаны капусты, они все будды – такие безмолвные, такие счастливые, такие медитативные. А ты говоришь: «Мне кажется, это очень невежливо». По отношению к человечеству?

И что я могу поделать, если кто-то является задницей? Я не осуждаю его, я просто констатирую факт. Ты хочешь, чтобы я лгал? Задница – это задница, простая и незамысловатая. И запомни: быть задницей совершенно нормально.

Но почему ты беспокоишься? Ты – кочан капусты или…?

Последний вопрос:

Ошо,

Не рассказываешь ли ты нам каждый день об Адитналте?

Да, все, о чем я рассказываю, – это Адитналта, за исключением шуток. Но на этот раз в этой серии бесед с шутками существует проблема. Атиша настроен против шуток. Поэтому я рассказываю их не слишком много. Мне очень трудно это делать – соблазн очень велик, но тогда я вспоминаю старика Атишу, к которому отношусь с огромным уважением.

У него есть сутра, до которой мы скоро дойдем. В ней говорится: «Не рассказывай скверных шуток». Поэтому… поначалу я подумывал о том, чтобы выбросить эту сутру, но потом решил, что это будет неправильно.

На сегодня достаточно.

Глава 9

Наблюдая наблюдателя

Постигни принцип двух свидетелей.

Всегда опирайся лишь на счастливый настрой ума.

Если ты можешь делать это, даже будучи расстроенным,

то и тогда это тренирует ум.

Всегда соблюдай три главных правила.

Измени свою предрасположенность, а затем сохраняй ее.

Не обсуждай недостатки.

Никогда не думай о том, что касается других людей.

Научись прежде справляться с самым главным осквернением.

Оставь всякую надежду на результат.

Первая сутра:

Постигни принцип двух свидетелей.

Это одна из наиболее важных сутр, одна из самых основ внутренней алхимии. Позвольте ей опуститься в глубину вашего сердца. Она может трансформировать вас, дать вам новое рождение, новое видение, новую вселенную. У этой сутры есть два значения; вы должны понять их оба.

Первое значение: есть два типа свидетелей. Первый тип – это окружающие вас люди. Вы постоянно осознаете, что за вами наблюдают, следят. Это вызывает у вас внутри стеснение. Отсюда – страх, когда вы стоите на сцене перед большой толпой. Его чувствуют актеры, поэты, ораторы – и не только начинающие, но даже те, кто всю свою жизнь провел, актерствуя. Когда они выходят на сцену, у них внутри возникает сильная дрожь, сильнейший страх – смогут ли они добиться успеха?

Когда на вас смотрит столько глаз, вы становитесь всего лишь объектом. Вы больше не субъективность, вы стали вещью. И вы боитесь, потому что вас могут не оценить по достоинству. Люди могут отказаться питать ваше эго, вы можете им не понравиться, они могут вас отвергнуть. Сейчас вы у них в руках. Вы стали зависимым рабом. И вы должны работать так, чтобы вас оценили. Вам придется поддерживать их эго, с тем чтобы можно было надеяться на то, что в ответ они поддержат ваше.

Находясь среди друзей, вы боитесь не так сильно. Вы их знаете, они предсказуемы, вы полагаетесь друг на друга. Но когда вы сталкиваетесь с толпой неизвестных людей, страх усиливается. Дрожь охватывает все ваше существо, все ваше эго оказывается поставленным на карту – вы можете потерпеть неудачу. Кто знает? Успех вам не гарантирован.

Это первый тип свидетеля. Другие люди свидетельствуют, наблюдают за вами, а вы – всего лишь нищий. Такова ситуация, в которой живут миллионы людей. Они живут для других, и поэтому только кажется, что они живут; фактически они не живут. Они всегда приспосабливаются к другим людям, потому что они счастливы лишь тогда, когда другие ими довольны. Они постоянно идут на компромиссы, они продают свои души просто потому, что это может усилить их эго, и тогда они могут стать знаменитыми, широко известными.

Приходилось ли вам замечать один очень важный факт – что всякий раз, когда писатель или ученый получает Нобелевскую премию, сразу же после этого в его творчестве начинается спад? Ни один нобелевский лауреат не оказался в состоянии создать что-либо настолько же ценное, что и те вещи, которые он создал до получения премии. Что происходит? Теперь, когда вы достигли поставленной эго цели, вам больше некуда идти, и поэтому больше нет необходимости приспосабливаться к людям. Как только книга становится знаменитой, автор умирает.

Именно это случилось с «Пророком» Халила Джебрана. Именно это произошло с «Гитанджали» Рабиндраната. И это не исключение, а почти правило. Как только вы становитесь знаменитым, вы прекращаете идти на компромиссы. Для чего? Вы уже знамениты. А когда вы прекращаете идти на компромиссы, люди начинают пренебрегать вами, игнорировать вас. Все ваше творчество произрастало из желаний эго; теперь же, когда эго успокоилось, все творчество исчезает.

Такова ситуация, в которой живут девяносто девять и девять десятых процента людей. Вам знаком лишь один тип свидетеля – другой человек. А другой человек – это всегда источник беспокойства.

Жан-Поль Сартр справедливо говорит: «Ад – это другие». Другие люди не позволяют вам расслабиться. Почему вы чувствуете такое расслабление в своей ванной комнате, лежа в ванной? – потому что там нет других людей. Однако если, расслабляясь у себя в ванной, вы вдруг заметите, что кто-то подглядывает за вами через замочную скважину, то расслабление тут же исчезнет. Вы снова напряжены. За вами наблюдают.

Чтобы заставить людей бояться, священники веками говорили им, что Бог все время наблюдает за ними – все время наблюдает, день за днем. Вы можете заснуть; он же никогда не спит, он сидит у кровати и смотрит. Он наблюдает не только за вами – но и за вашими снами и мыслями. Поэтому вы будете наказаны не только за свои действия, но также и за свои сны, за свои мысли, желания и чувства.

Священники создали внутри людей огромный страх. Лишь подумайте о том, что Бог непрерывно наблюдает. Ни мгновения, ни единого мгновения вам не позволено быть самим собой. Это была мощная стратегия, направленная на то, чтобы низвести человека до вещи.

Почему мы жаждем внимания других людей? – потому что сами по себе мы пусты. Сами по себе мы отсутствуем. Сами по себе мы лишены центра существа. Мы всего лишь шум, толпа, дом, полный слуг, которые спорят между собой, потому что хозяин отсутствует или крепко спит. Мы жаждем внимания других, чтобы можно было создать хотя бы псевдоцентр. Если настоящий центр отсутствует, то мы можем опереться хотя бы на псевдоцентр. Он даст вам видимость общности, он сделает вас личностью. Вы не индивидуальность; индивидуальность – это аромат по-настоящему центрированного существа, человека, который знает, кто он.

Но если вы не индивидуальность, то вы можете хотя бы стать личностью, вы можете приобрести себе личность. А личность нужно выпрашивать. Индивидуальность – это ваш внутренний рост. Это рост, вам не нужно его ни у кого выпрашивать, и никто не может его вам дать. Индивидуальность – это ваше раскрытие. Но личность можно выпросить, ее могут дать вам люди – на самом деле, ее могут дать вам только другие люди.

Если вы один в лесу, у вас не будет никакой личности – запомните это. У вас будет индивидуальность, но вовсе не будет личности. Если вы один в Гималаях, кто вы – святой или грешник? Нет никого, чтобы вас похвалить или осудить, нет никого, чтобы сделать вас знаменитым или известным, нет никого, кроме вас самих. В своем полном уединении – кто вы? Святой или грешник? Очень, очень знаменитая персона, VVIP[9], или просто никто?

Вы ни то, ни другое. Вы ни очень, очень важная персона, ни никто, потому что и для того, и для другого обязательно нужен другой человек. Чтобы отражать вашу личность, нужны глаза других людей. Вы ни то, ни другое. Вы есть, но вы существуете в собственной реальности, вы не созданы другими. Вы такие, какие есть, в своей абсолютной наготе, подлинности.

Это одна из тех причин, по которым многие люди считали, что благоразумнее покинуть общество. Дело заключалось не в том, чтобы действительно покинуть общество, на самом деле это не было направлено против общества, это была лишь попытка отказаться от личности.

Будда покинул свой дворец. Он не был трусом и не был эскапистом – так почему же он оставил дворец? Рабиндранат написал об этом прекрасную поэму. Будда покинул дворец, двенадцать лет он скитался в лесах, выполнял практики и медитировал. И вот настал день величайшего празднования – он стал просветленным. Естественно, прежде всего он вспомнил о том, что ему нужно вернуться во дворец и сообщить эту прекрасную весть женщине, которую он любил, ребенку, которого он оставил, и старику-отцу, который все еще надеялся, что сын вернется.

Это так по-человечески, это трогает сердце. Через двенадцать лет Будда вернулся. Его отец был зол – как и все отцы. Отец не смог заметить, кто он, не смог увидеть, кем он стал, не смог распознать индивидуальность Будды, такую яркую и очевидную. О ней становилось известно всему миру, однако отец был не способен ее увидеть. Он по-прежнему думал о Будде как о личности, которой больше не было, поскольку тот отбросил ее в тот самый день, когда покинул дворец.

На самом деле Будде пришлось оставить дворец именно для того, чтобы отбросить свою личность. Он стремился познать себя таким, каков он есть на самом деле, а не таким, каким его представляют другие люди. Однако сейчас отец вглядывался в его лицо глазами двенадцатилетней давности. Он снова сказал Будде:

– Я твой отец, и я люблю тебя – хоть ты и причинил мне огромную боль и глубоко меня ранил. Я старый человек, и эти двенадцать лет были для меня пыткой. Ты мой единственный сын, и я каким-то образом старался дожить до твоего возвращения. И теперь, когда ты вернулся, вступай во владение империей, будь королем! Дай мне отдохнуть – мне пора на покой. Ты согрешил против меня, ты чуть меня не убил, но я прощаю тебя, и мои двери по-прежнему открыты.

Будда рассмеялся и ответил:

– Сэр, попытайтесь чуть больше осознавать, с кем вы разговариваете. Человека, который покинул этот дворец, больше нет; он давно умер. Я – это кто-то другой; взгляните на меня!

Отец рассердился еще сильнее. Он сказал:

– Ты хочешь меня обмануть? Это я-то не знаю тебя? Да я знаю тебе лучше, чем ты знаешь себя сам! Я твой отец, я дал тебе жизнь, в твоем теле течет моя кровь – и ты говоришь, что я тебя не знаю?

Будда ответил:

– И все-таки я прошу вас, сэр… Несомненно, вы дали мне жизнь. Я появился на свет благодаря вам, это правда, но вы были лишь средством. И когда кто-то едет верхом на коне, из одного лишь этого факта не следует, что конь знает всадника. Я пришел через дверь вашего тела, но это не означает, что вы меня знаете. На самом деле, двенадцать лет назад даже я не знал, кто я есть. Теперь я это знаю! Взгляните в мои глаза. Пожалуйста, забудьте прошлое – будьте здесь и сейчас!

Но отец не был на это способен. Своими состарившимися глазами, полными слез гнева и радости, он не мог увидеть, что произошло с Буддой. «Что за ерунду он несет о том, что он умер и родился заново, что он совершенно другая индивидуальность? Что он больше не личность, что он – индивидуальность?»

В словарях слова «личность» и «индивидуальность» – синонимы. В жизни они синонимами не являются. Личность – это ложь, притворство, видимость. Индивидуальность – это ваша истина.

Почему мы хотим, чтобы нам уделяли внимание многие, многие люди? Почему мы этого жаждем? Чтобы создать личность. И чем больше личности вы создаете вокруг себя, тем меньше возможность познать свою индивидуальность.

И когда Будда пошел, чтобы встретиться со своей женой, та была еще более рассерженной. Она задала ему лишь один вопрос, очень значительный. Она сказала:

– У меня к тебе только один вопрос. Это очень простой вопрос, но только будь искренним! – Она все еще думает, что Будда может быть неискренним! – Будь искренним, будь честным и скажи мне одну лишь вещь. Чем бы ни было то, чего ты достиг в лесу, неужели невозможно было достичь этого во дворце? Неужели Бог есть только в лесу, и его нет здесь, на рыночной площади?

Этот ее вопрос невероятно важен.

Будда ответил:

– Да, истина присутствует здесь в той же мере, что и там. Но мне было бы очень трудно познать ее здесь, поскольку я потерял себя в личности – в личности принца, личности мужа, отца, сына. Личности было слишком много. На самом деле, я покинул не дворец, я покинул лишь свою личность, с тем чтобы никто не напоминал мне, кто я, и я мог бы ответить на вопрос «Кто я?» сам. Я хотел встретиться с самим собой. Меня не интересовали чужие ответы.

Но все прочие люди интересуются чужими ответами. Как вам нравится, когда кто-нибудь говорит: «Ты такой красивый!»

Сарвеш сказал Мукте: «Я чувствую себя немного потерянным». Естественно. Он один из лучших чревовещателей в мире, он жил жизнью шоумена – всегда на сцене, в лучах прожекторов; тысячи людей не сводят с него глаз, с восхищением наблюдая за тем, что он делает. У него есть талант, одаренность, и он жил, заливаемый потоками людского внимания.

Теперь, конечно, в этом сообществе никто не подходит к нему, чтобы сказать: «Сарвеш, ты великолепен. Сарвеш, ты такой, ты этакий». Естественно, он чувствует себя немного потерянным. Для людей, которые являются публичными фигурами, это проблема – им очень трудно отбросить свою личность.

Но он старается, и я уверен, что у него получится. Это случится. С одной стороны, он жаждет внимания окружающих, но рано или поздно от этого тоже устаешь, потому что это лишь искусственная пища. Возможно, она хороша на вкус, возможно, у нее приятный запах, но она не питает, она не дает вам жизненную силу.

Личность – это экспонат. Она может обмануть других, но не может обманывать вас – по крайней мере, в течение долгого времени. Именно поэтому Сарвеш приехал сюда, усталый, истощенный всем этим вниманием. Однако прежняя привычка какое-то время еще сохраняется. Рано или поздно, он начнет наслаждаться собой, рано или поздно, он начнет наслаждаться своей индивидуальностью.

А как только вы начинаете наслаждаться своей индивидуальностью, вы становитесь свободными – свободными от зависимости от других людей. Если вы просите их внимания, то должны с ними за это расплачиваться. Это рабство. Чем больше вы просите у людей внимания к себе, тем больше вы становитесь вещью, товаром, который можно продавать и покупать.

Именно это происходит со всеми публичными фигурами – с политиками, с людьми из шоу-бизнеса. Это один тип свидетельствования – вы хотите, чтобы за вами наблюдали. Это придает вам респектабельность, а чтобы обзавестись респектабельностью, вам придется создать характер и мораль. Но весь этот характер и вся эта мораль – лишь лицемерие. Вы создаете их с некой мотивацией, с тем чтобы привлекать к себе других людей.

Если вы стремитесь к респектабельности, вам придется стать конформистом, вам придется подчиниться обществу и его требованиям. Вам придется жить в согласии с ложными ценностями, потому что общество состоит из людей, которые крепко спят, – их ценности не могут быть истинными.

Есть, впрочем, еще один вариант: вы можете стать святым. Именно таковы тысячи ваших святых. На алтарь респектабельности они принесли в жертву все. Они сами себя пытали, сами себя убивали, но в результате кое-что приобрели. Они стали святыми; люди им поклоняются.

Если вам хочется такого поклонения, такой респектабельности и святости, вы будете становиться все более и более фальшивыми, все более и более поддельными, все более и более пластиковыми. Вы никогда не станете настоящим цветком розы. И это величайшее из бедствий, которое только может случиться с человеком: быть пластиковым цветком розы и не быть настоящим.

Второй тип свидетельствования совершенно иной, прямо-таки полярно противоположный. В этом случае вы не жаждете внимания других людей; напротив, вы начинаете обращать внимание на самого себя. Вы становитесь свидетелем своего собственного существа. Вы начинаете наблюдать свои мысли, желания, мечты, мотивы, жадность и зависть. Вы создаете у себя внутри новое качество осознания. Вы становитесь центром, безмолвным центром, который постоянно наблюдает все, что происходит.

Вы злитесь и наблюдаете это. Вы не просто злитесь – в это состояние вводится новый элемент: вы наблюдаете это. И чудо состоит в том, что если вы способны наблюдать гнев, то он исчезает без подавления.

Святому первого типа придется подавлять гнев. Ему придется подавлять свою сексуальность, придется подавлять свою жадность. А чем больше вы подавляете что-либо, тем глубже оно проникает к вам в подсознание. Оно становится частью вашего фундамента и оттуда начинает оказывать влияние на вашу жизнь. Это как рана, которая сочится гноем, но вы ее заклеили. От того лишь, что вы ее заклеили, рана не заживет, вы не исцелитесь. На самом деле, заклеив ее, вы способствуете тому, что рана все больше и больше увеличивается. От ваших святых смердит, смердит всеми видами подавления.

Второй тип свидетельствования способствует появлению совершенно иной разновидности человека. Он создает мудреца. Мудрец – это тот, кто проживает жизнь в согласии со своей собственной природой, а не в соответствии с чужими ценностями. У него есть собственное видение и смелость, чтобы жить с ним в согласии.

Мудрец мятежен. Святой покорен, ортодоксален, обусловлен, традиционен; это конформист. Мудрец же – это диссидент; он нетрадиционен, необусловлен, мятежен. Бунт – это самый вкус его существа. Он не зависим от других. Он знает, что такое свобода, и знает радости, приносимые свободой. За святым будет следовать огромная толпа. У мудреца же будет лишь несколько избранных, способных его понять.

Мудрец будет неправильно понят массами, а святому будут поклоняться. Мудреца массы осудят; возможно, даже убьют. Христа распяли, а римскому папе поклоняются. Иисус – мудрец, а папа – святой.

У святого есть характер, а у мудреца есть сознание. И между ними существует громадное различие. Они различаются как небо и земля. Характер налагается ради неких скрытых мотивов – обрести респектабельность в этом мире и как можно больше наслаждений на небесах. У сознания нет ни будущего, ни мотивации – это чистая радость.

Быть рядом со святым значит быть с подражателем. Быть рядом с мудрецом означает быть с чем-то истинным и подлинным. Быть со святым – это, самое большее, быть с учителем. Быть с мудрецом – это быть с мастером. Таковы эти два свидетеля.

Атиша говорит:

Постигни принцип двух свидетелей.

Избегайте первого из них и погружайтесь во второго. У этой сутры есть и другое значение. Другое значение таково: «В качестве первого шага свидетельствуй объекты ума». Это значение выше, чем первое. Свидетельствуйте объекты ума.

Патанджали называет это дхьяной, медитацией – от этого же слова происходят слова Дзен и Чань[10]. Свидетельствуйте объекты, содержимое ума. Что бы ни появлялось перед вами, наблюдайте это, не оценивая, не делая выводов и не осуждая. Не будьте «за» или «против»; просто наблюдайте, и будет создана дхьяна, медитация.

А в качестве второго шага свидетельствуйте самого свидетеля – и будет создано самадхи, будет создано сатори, предельный экстаз. Первый шаг ведет ко второму. Начните наблюдать свои мысли, но не останавливайтесь на этом. Когда мысли исчезнут, не думайте, что вы пришли к цели. Нужно сделать еще одну вещь, еще один шаг. Теперь наблюдайте наблюдателя. Теперь просто свидетельствуйте свидетеля. Ничего больше не осталось – лишь вы сами. Просто осознайте вдруг само осознание, и тогда дхьяна трансформируется в самадхи. В результате наблюдения ума ум исчезает. В результате наблюдения свидетеля свидетель расширяется и становится всеобъемлющим.

Первый шаг – негативный, он нужен, чтобы избавиться от ума. Второй шаг – позитивный, он позволяет укорениться в предельном сознании – назовите его Богом, или нирваной, или как вам угодно.

Вторая сутра:

Всегда опирайся лишь на счастливый настрой ума.

Если вы несчастны, это означает лишь то, что вы просто научились неким трюкам, чтобы быть несчастными, – и ничего больше. Несчастье зависит от состояния вашего ума. Есть люди, которые несчастны при любой ситуации. Их ум обладает определенным качеством, которое все что угодно преобразует в несчастье. Если вы говорите им о красоте цветка розы, они немедленно начинают пересчитывать шипы. Если вы скажете им: «Какое прекрасное утро, какой чудесный солнечный день!» – они посмотрят на вас так, как будто ваши слова их удивили. Они ответят: «Ну и что! Один день между двумя темными ночами! Это всего лишь один день между двумя темными ночами, так что же тут такого? Чему тут радоваться?»

То же самое можно увидеть с позитивной стороны; и тогда каждая ночь вдруг оказывается окруженной двумя днями. И тогда неожиданно случается чудо – то, что цветок розы возможен; что среди такого множества шипов возможен такой хрупкий цветок.

Ничего не изменилось. Все зависит от того, какой настрой вы несете у себя в голове. Миллионы людей несут кресты; естественно, очевидно, что им тяжело. Для них жизнь – это бремя. Их настрой таков, что они немедленно сосредотачиваются на всем негативном. Это усиливает негативное; это нездоровый, патологический подход к жизни. Но они продолжают думать: «Ничего не поделаешь! Таков мир».

Нет, мир не таков! Мир абсолютно нейтрален. В нем есть шипы, в нем есть розы, в нем есть ночи, в нем есть дни. Мир совершенно нейтрален, уравновешен; в нем есть все. Только от вас зависит, что вы выберете. Если вы решили выбирать только плохое, то будете жить в плохом мире, потому что будете жить в своем собственном, выбранном вами мире.

Именно так люди создают ад и небеса на одной и той же земле. Кажется совершенно невероятным, что Будда жил на этой земле с точно такими же людьми и при этом жил в раю. Вы тоже живете на этой земле с точно такими же людьми и живете в аду.

Итак, существуют две возможности. Политически настроенный ум говорит: «Измени этот мир». Религиозный ум говорит: «Измени настрой своего ума».

Религия и политика диаметрально противоположны. Существует вероятность, что наука и религия однажды встретятся. Рано или поздно наука и религия неизбежно встретятся, потому их методы очень похожи. Возможно, различается направление: наука исследует внешнее, а религия – внутреннее. Но сам поиск, качество поиска одинаковы. Дух поиска один и тот же.

Однако я не вижу никакой возможности для встречи политики и религии. Политика всегда считает, что мир устроен неправильно; измените общество, экономическую структуру, то и это, и все будет в порядке. А религия утверждает, что мир всегда был и всегда останется тем же самым; вы можете изменить лишь одно – содержимое своего ума, пространство своего ума.

Всегда опирайся лишь на счастливый настрой ума.

Пусть это станет одним из главных правил вашей жизни. Даже столкнувшись с чем-то негативным, найдите в нем нечто позитивное. Вы всегда сможете что-нибудь обнаружить. И когда вы овладеете искусством нахождения позитивного в негативном, вы начнете танцевать от радости.

Попробуйте, попробуйте это новое ви «дение жизни. Думайте в оптимистическом ключе, не будьте пессимистами. Пессимист создает вокруг себя ад и живет в нем – вы живете в мире, который создаете сами.

Помните: существует не один-единственный мир, миров столько же, сколько в мире умов. Я живу в своем мире, вы живете в вашем собственном мире. Они не только отличаются друг от друга, они никогда не пересекаются. Они совершенно разные, они существуют на разных уровнях.

Атиша делает это основным правилом для своих учеников – жить в счастливом настрое ума. В этом случае все, что с вами происходит, вы начинаете превращать в ситуацию для роста. Например, кто-нибудь вас оскорбляет. И теперь, когда совершенно ясно, что вам нанесли оскорбление, как сможете вы практиковать счастливый настрой ума? И все-таки это возможно. Оскорбите будду, и вы в этом убедитесь.

Однажды оскорбление было нанесено Гаутаме Будде. Он проходил через деревню, жители которой были очень сильно настроены против него. Для них было невозможно понять то, чему он учил. По сравнению с буддами, весь мир всегда очень примитивный, очень простой, очень глупый. Люди собрались толпой и начали выкрикивать множество оскорблений.

Будда выслушал их в полном молчании, а затем сказал:

– Если вы закончили, могу ли я вас покинуть, поскольку мне нужно добраться до другой деревни, где меня, должно быть, ждут. Если же вы не закончили, то завтра утром, когда я буду возвращаться, вы можете прийти сюда снова и закончить свою работу.

Один человек из толпы спросил:

– Ты что, нас не слышал? Мы тебя оскорбляли, ругали. Мы использовали все возможные ругательства, которые только смогли вспомнить.

Рассмеявшись, Будда ответил:

– Вы немного опоздали – вам следовало прийти десять лет назад. Тогда у меня был тот же настрой ума, что и у вас; тогда я бы вам ответил, и ответил бы как следует. Но теперь для меня это просто возможность быть сострадательным, медитативным. Я благодарен вам за то, что вы мне ее предоставили. Это всего лишь проверка – не таится ли где-то в моем бессознательном уме что-то негативное. И я счастлив объявить вам, друзья, что через мой ум не промелькнуло ни тени негативного. Я пребывал в абсолютном блаженстве; вы никак не смогли меня задеть. И я невероятно счастлив, что вы предоставили мне такую замечательную возможность. Лишь очень немногие люди сравнятся с вами по доброте.

Именно так следует использовать ситуации, именно так саньясин должен использовать негативные случаи для внутреннего роста, для внутреннего понимания, для медитативности, любви, сострадания. И когда вы научитесь этому счастливому настрою ума, этому позитивному видению жизни, вы удивитесь тому, что все Существование начнет функционировать совершенно по-другому. Оно начнет по-матерински о вас заботиться. Оно начнет помогать вам всеми возможными способами, оно станет вашим лучшим другом.

Познать это – значит познать Бога. Познать это – то, что Существование по-матерински о вас заботится, – означает познать Бога. Другого Бога не существует – лишь это чувство, потрясающее, пронизывающее чувство, что Существование любит вас, защищает вас, помогает вам и проливает на вас множество, множество благословений; что Существование милостиво к вам, что вас не отвергли, что вы не чужие, что это ваш дом.

Чувствовать, что «это Существование – мой дом», значит познать Бога.

Третья сутра:

Если ты можешь делать это, даже будучи расстроенным, то и тогда это тренирует ум.

Да, временами вы будете расстроены. Вы еще не совсем будды – будут моменты, когда вы расстроитесь, будут моменты, когда негативное потащит вас за собой вниз, когда старая привычка вновь засосет вас. И к тому времени, как вы это обнаружите, это уже случится; вы уже будете несчастны. На вас опустилась тень; залитая солнцем вершина исчезла, вы свалились в темную долину.

Что делать в такие моменты? Атиша говорит:

Если ты можешь делать это, даже будучи расстроенным, то и тогда это тренирует ум.

Что он имеет в виду, говоря: «Если ты можешь делать это?» Это очень важно. Если вы сможете быть внимательными к своей невнимательности, если вы сможете осознавать, что попались в ловушку негативного, то это все еще медитация, это все еще тренирует ум; вы все еще продолжаете расти.

Да, много раз вы будете падать, это естественно. И много раз вы будете забывать, это естественно. И много раз вы будете попадаться в ловушку, и вам потребуется некоторое время, чтобы вспомнить. Но как только вы вспомните, вспоминайте тотально. Пробудитесь полностью и скажите: «Я упал».

И почувствуйте разницу. Если вы спросите приверженца обычной религии, тот скажет: «Покайтесь – накажите себя». Но Атиша говорит: «Если вы внимательны, этого достаточно». Будьте внимательны к своей невнимательности, осознавайте, что были неосознанны, этого хватит. Не нужно никакого раскаяния. Не чувствуйте себя виноватыми – это естественно, это по-человечески. Многократные падения – это не повод, чтобы чувствовать себя виноватыми. Совершать ошибки, терпеть неудачу – это часть нашего человеческого несовершенства и наших ограничений. Поэтому нет необходимости раскаиваться.

Раскаяние уродливо. Вы как будто теребите свою рану, ковыряете ее пальцем. В этом нет необходимости; более того, это вредно – вы можете занести в рану инфекцию, и ковыряние уж точно не поможет ей исцелиться.

Если вы упали, просто осознайте, что вы упали, без чувства вины и без раскаяния. Нет необходимости идти куда-то, чтобы в этом исповедоваться, одного лишь понимания достаточно. Это понимание помогает расти вашему осознанию. И вы будете падать все реже и реже, потому что понимание внутри вас будет усиливаться все больше и больше.

Четвертая сутра:

Всегда соблюдай три главных правила.

Что это за три главных правила? Первое – это регулярность медитативного состояния. Помните, что создать состояние медитации очень трудно, а потерять его – очень легко. Для создания чего-то высшего требуется много энергичных усилий, исчезнуть же оно может в одно мгновение. Очень легко потерять с ним контакт.

Таково одно из качеств высшего. Это подобно выращиванию цветка розы – один лишь резкий порыв ветра, и роза завяла, лепестки ее облетели; или какое-нибудь животное пробралось в сад, и роза съедена. Очень легко потерять это; а ведь, чтобы это создать, потребовалось такое долгое путешествие!

И всякий раз, когда возникает конфликт между высшим и низшим, помните: низшее легко побеждает. Если вы ударите цветком розы о скалу, то погибнет цветок, а не скала. Скала, возможно, даже не заметит, что по ней ударили, что она погубила нечто прекрасное.

Все ваше прошлое наполнено скалами, и когда вы начинаете выращивать у себя внутри розу осознания, существует тысяча и одна возможность, что она будет разрушена вашими старыми скалами – привычками, механическими привычками. Вам придется быть очень внимательными и осторожными. Вам придется передвигаться, как передвигается беременная женщина. И потому человек осознания идет осторожно, живет осторожно.

И это должно стать регулярным. Не так, что один день вы немного медитируете, затем на несколько дней полностью об этом забываете, а потом однажды делаете это снова. Это должно стать таким же регулярным, как сон, еда, упражнения, дыхание. Только тогда бесконечное великолепие Божье раскроет для вас свои двери.

Поэтому первое главное правило – регулярность.

Второе главное правило: не тратьте свое время на несущественное. Не валяйте дурака. Миллионы людей тратят время на несущественное, и ирония состоит в том, что они знают, что это несущественно. Но они говорят: «А что еще делать?» Им неизвестно что-либо более значимое.

Люди играют в карты, и, если спросить у них: «Что вы делаете?» – они ответят, что просто убивают время. Убивать время? Время – это жизнь! Таким образом, вы на самом деле убиваете жизнь. И убитое вами время невозможно получить обратно; если оно ушло, то ушло навсегда.

Тот, кто хочет стать буддой, должен все больше и больше отбрасывать несущественное, с тем чтобы у него была энергия для существенного. Посмотрите на свою жизнь: сколько несущественных действий вы совершаете – и для чего? И как долго вы их делали – и что вы получили? Вы собираетесь всю жизнь снова и снова повторять один и тот же глупый шаблон? Хватит, так хватит! Посмотрите, помедитируйте над этим. Говорите лишь то, что существенно, делайте лишь то, что существенно, читайте лишь то, что существенно. Будет сэкономлено столько времени и столько энергии! И вся эта энергия и время могут легко быть направлены на медитацию, внутренний рост, свидетельствование.

Я никогда не видел человека, который настолько беден, что не может медитировать. Однако люди занимаются дурацкими вещами, абсолютно дурацкими. Они не выглядят дурацкими потому лишь, что все остальные тоже занимаются тем же самым.

Но искатель должен быть бдительным. Обращайте больше внимания на то, что вы делаете, что вы делаете со своей жизнью, – поскольку для того, чтобы вырастить розы осознания, понадобится много энергии, потребуется резервуар энергии. Все великое появляется только тогда, когда у вас есть дополнительная энергия. Если вся ваша энергия тратится на мирское, то связь с духовным никогда не будет установлена.

И третье главное правило: не давайте рациональных объяснений своим ошибкам и оплошностям. Ум склонен рационализировать. Если вы совершаете некую ошибку, ум говорит: «Это должно было случиться, для этого были причины. Я не ответственен, сама ситуация привела к тому, что это случилось». Ум очень искусен в том, чтобы все рационализировать.

Избегайте давать рациональные объяснения собственным ошибкам и оплошностям, потому что, рационализируя, вы их защищаете. И тогда они будут повторяться. Избегайте рациональных объяснений своих ошибок. Полностью прекратите рационализирование. Способность рассуждать – это одно, рационализирование – совершенно другое. Способность рассуждать может быть использована в каких-нибудь позитивных целях, рационализирование же никогда не может быть использовано для позитивной цели.

И когда вы будете рационализировать, вы сможете это заметить; вы можете обманывать других, но не можете обмануть самих себя. Вы знаете, что оступились. Вместо того, чтобы тратить время на рациональные объяснения и убеждение себя в том, что все в порядке, направьте всю энергию на осознание.

Все эти главные правила имеют целью помочь вам перекрыть места утечки вашей энергии. Ведь хотя Бог и продолжает вливать в вас энергию, у вас так много мест утечки, что вы никогда не наполняетесь. Энергия поступает, однако вытекает наружу.

Пятая сутра:

Измени свою предрасположенность, а затем сохраняй ее.

Измените свою предрасположенность от ума к сердцу. Это первое изменение. Меньше думайте, больше чувствуйте. Меньше интеллектуализируйте, больше используйте интуицию. Мышление – очень обманчивый процесс, оно заставляет вас считать, что вы совершаете великие дела. Однако вы просто строите воздушные замки. Мысли – это не что иное, как воздушные замки.

Чувства более материальны, более реальны. Они вас трансформируют. Если вы думаете о любви, это вряд ли поможет, однако если вы ее чувствуете, это обязательно вас изменит. Мышление очень нравится вашему эго, потому что эго питается фантазиями. Эго не способно переварить реальность, а мышление – это процесс фантазирования. Это как сон, усложненный сон. Сны больше связаны с образами, а мышление – с концепциями, однако процесс один и тот же. Сны – это первобытная разновидность мышления, а мышление – это цивилизованная разновидность сна.

Перейдите от ума к сердцу, от мышления к чувствованию, от логики к любви.

Второе изменение – от сердца к бытию, потому что внутри вас есть более глубокий слой, куда не могут проникнуть даже чувства. Запомните эти три слова: ум, сердце, бытие. Бытие – ваша чистая природа. Бытие окружено чувствованием, а чувствование окружено мышлением. Мышление очень далеко от бытия, чувствование же немного ближе; в нем отражается нечто от сияния бытия. Это подобно тому, как во время заката солнце отражается в облаках, и они окрашиваются в прекрасные цвета. Сами по себе облака – не солнце, но они отражают его свет.

Чувства близки к бытию, поэтому они отражают нечто от бытия. Однако необходимо выйти также и за пределы чувств. Но что же такое бытие? Это ни мышление, ни чувствование, это чистая «есть-ность». Это когда вы просто есть.

Мышление очень эгоистично и себялюбиво. Чувствование более альтруистично и менее эгоистично. Бытие – это «не-эго», «безэговость» – ни эгоизм, ни альтруизм, а спонтанность, отзывчивость, существующая от момента к моменту. Человек живет не в согласии с самим собой, он живет в согласии с Богом, в согласии с целым.

Чувствование – это половина, а половина никогда вас не удовлетворит. И мышление, и чувствование – это половинки, и вы останетесь разделенными. Бытие целостно, и только целостное может принести удовлетворенность.

И последнее, четвертое изменение: от бытия к не-бытию. Это нирвана, просветление; человек просто исчезает, его просто нет. Есть Бог, есть просветление. Есть свет, есть наслаждение, но нет того, кто наслаждается. Нети-нети: ни то, ни другое; ни существование, ни не-существование – это предельное состояние. Атиша постепенно, постепенно подводит к нему своих учеников.

Позвольте мне повторить: от мышления к чувствованию, от чувствования к бытию, от бытия к не-бытию – и цель достигнута. Вы исчезаете и достигаете цели. В первый раз вас больше нет. И в первый раз вы по-настоящему существуете.

Шестая сутра:

Не обсуждай недостатки.

Ум склонен обсуждать недостатки других людей. Это помогает эго хорошо себя чувствовать. Все вокруг – грешники; когда все – грешники, по сравнению с ними вы чувствуете себя святым. Когда все вокруг поступают плохо, очень приятно чувствовать, что «Я, по крайней мере, веду себя не настолько плохо».

И поэтому люди рассуждают о недостатках других; и не только рассуждают, но и постоянно их преувеличивают. Вот почему обсуждение сплетен доставляет так много удовольствия. Переходя из уст в уста, сплетня становится еще сочнее. И когда она вернется обратно, к ней уже будет что-то добавлено. Если вечером вам доведется услышать сплетню, запущенную вами утром, вы удивитесь. Утром это была лишь муха, а сейчас это целый слон. Люди – очень творческие существа, поистине творческие и изобретательные.

Почему люди так интересуются сплетнями о других, их недостатками, слабостями и изъянами? Почему люди все время пытаются подглядывать за другими в замочные скважины? Причина в том, что это позволяет им чувствовать себя лучше. Они становятся Любопытными Варва «рами, просто чтобы ощутить это приятное чувство: «Я гораздо лучше». Существует мотивация. Дело не в том, чтобы просто помочь другим людям, – вовсе нет, что бы они ни говорили, независимо от того, что они говорят. Основная причина такова: «Если другие уродливы, значит, я прекрасен». Они следуют теории относительности Альберта Эйнштейна.

Вот что я слышал…

Мулла Насреддин остановился в гостинице. Неожиданно он получил телеграмму: его срочно вызывали домой. Наскоро собравшись, Мулла помчался на поезд, но внизу вдруг обнаружил, что забыл свой зонтик. Насреддин поспешил подняться к себе в номер, однако к тому времени, как он добрался до пятнадцатого этажа, комната уже была сдана паре молодоженов.

Несмотря на то, что Мулла очень торопился и мог опоздать на поезд, искушение было слишком велико. Он приник к замочной скважине, чтобы увидеть, что происходит в номере.

Молодожены – они тоже очень спешили, поскольку и так ждали слишком долго: вся эта церемония бракосочетания, церковь, гости и все такое – наконец-то они от всех избавились и теперь голые лежали в постели и щебетали всякие милые пустячки. Мужчина говорил женщине: «У тебя такие красивые глаза. Я никогда не видел таких прекрасных глаз! Кому принадлежат эти глазки?»

И женщина отвечала: «Тебе! Тебе, и только тебе!»

И так далее; перечисление продолжалось: «Эти прелестные ручки, эти восхитительные грудки», и то, и се – это все продолжалось и продолжалось. Мулла совершенно забыл о поезде и о том, что внизу ждет такси. Но вдруг он вспомнил о зонтике. И когда список почти подошел к концу, Насреддин воскликнул: «Постойте! Когда дойдете до желтого зонтика, имейте в виду: он принадлежит мне!»

Очень многие вещи люди делают неосознанно. Если они станут осознающими, эти вещи отпадут. Атиша говорит: «Не размышляйте о чужих недостатках, это не ваше дело. Не вмешивайтесь в чужую жизнь, это не ваше дело».

Однако существуют великие моралисты, вся работа которых заключается в том, чтобы смотреть, кто и что делает неправильно. Вся их жизнь проходит впустую, они подобны полицейским псам, вынюхивающим тут и там. Вся их жизнь состоит в том, чтобы узнать, кто поступает неправильно.

Атиша говорит: «Это уродливое свойство и просто пустая трата времени и энергии». К тому же это усиливает и ублажает эго. А чем большее удовлетворение ощущает эго, тем большим барьером оно становится.

И запомните: дело не только в том, чтобы не обсуждать чужие недостатки. Не беспокойтесь слишком сильно и о своих недостатках тоже. Примите к сведению, будьте осознанными, и пусть этот вопрос решится тотчас же, на месте. А то некоторые люди просто хвастаются собственными недостатками…

Психологи подозревают, что автобиография Святого Августина, его исповедь, не является правдивой. Он хвастался своими недостатками. Он не был настолько плохим человеком. Однако человек – поистине невероятное существо. Начав хвастаться своими достоинствами, вы впадаете в крайность. Если же вы начинаете хвастаться прегрешениями, то и тогда вы впадаете в крайность. Но в обоих случаях вы делаете одно и то же.

Святой Августин делал очень простую вещь. Хвастаясь своими недостатками, грехами и всевозможными уродливыми поступками, он подготавливал контекст. Он поднялся из такого ада и стал великим святым. Теперь его святость выглядит гораздо более значимой, чем она выглядела бы, если бы он с самого начала был просто хорошим человеком.

То же самое произошло в случае с Махатмой Ганди в Индии. В своей автобиографии он просто преувеличивает свои недостатки и постоянно о них рассуждает. И это очень косвенным образом ему помогает. Он пал так низко, пребывал чуть ли не в седьмом круге ада, и оттуда он начал подниматься и стал великим махатмой, великим святым. Путешествие было очень трудным. Это очень питает эго.

Не обсуждайте чужие недостатки, не обсуждайте свои собственные недостатки. Принимайте их к сведению – и все. Атиша утверждает, что осознания достаточно; ничего больше не требуется. Если вы полностью осознаете что-либо, то огонь осознания сжигает это. Нет необходимости ни в каком другом средстве.

Никогда не думай о том, что касается других людей.

Но именно об этом вы постоянно думаете. Девяносто девять процентов ваших мыслей касаются других людей. Отбросьте их – отбросьте немедленно!

Жизнь коротка, она утекает сквозь ваши пальцы. С каждым мгновением, с каждым днем вас становится все меньше; и с каждым днем вы становитесь все менее живыми и все более мертвыми! Каждый день рождения – это день смерти: еще один год ускользнул из ваших рук. Будьте немного более разумными.

Никогда не думай о том, что касается других людей.

Научись прежде справляться с самым главным осквернением.

Гурджиев часто повторял своим ученикам – самое первое, самое, самое первое, что нужно сделать: «Определите, что является вашей важнейшей чертой, вашим самым гибельным свойством, вашей центральной характеристикой бессознательности». У всех это по-разному.

Кто-то одержим сексом. В такой стране, как Индия, где секс подавлялся веками, это стало почти всеобщим свойством – все одержимы сексом. Кто-то одержим гневом, а кто-то другой одержим жадностью. Вам придется понаблюдать, в чем состоит ваша главная одержимость.

Поэтому, прежде всего, найдите главную характеристику, на которой покоится вся структура вашего эго. А затем все время осознавайте ее, поскольку она может существовать лишь тогда, когда вы неосознанны. В огне осознания она сгорает автоматически.

И помните, всегда помните о том, что вы не должны воспитывать ее противоположность. Иначе происходит следующее. Человек начинает понимать: «Моя одержимость – гнев; что я должен делать? Я должен воспитывать в себе сострадание». «Моя одержимость – секс; что я должен делать? Я должен практиковать брахмачарью, целибат».

Люди движутся от одной вещи к ее противоположности. Это не способ трансформации. Это то же самое, что маятник, движущийся слева направо, справа налево. Именно так ваша жизнь двигалась веками, это тот же самый маятник.

Маятник должен быть остановлен посередине. Именно в этом состоит чудо осознания. Просто осознавайте: «Это моя главная ловушка, это то место, где я снова и снова спотыкаюсь, это корень моей неосознанности». Не пытайтесь воспитывать в себе качество, противоположное данному, а привнесите в него все осознание. Создайте огромный костер осознания, и оно будет сожжено. И тогда маятник остановится посередине.

А вместе с остановкой маятника останавливается время. Неожиданно вы попадаете в мир безвременности, бессмертности, вечности.

И последняя сутра:

Оставь всякую надежду на результат.

Эго ориентировано на результат, ум всегда жаждет результатов. Ум никогда не интересуется самим действием, его интересует результат: «Что это мне даст?» Если ум догадается, как получить выгоду, не предпринимая никаких действий, он выберет этот сокращенный путь.

Именно поэтому образованные люди становятся очень хитрыми – потому что они умеют находить короткие пути. Если вы зарабатываете деньги законным путем, на это может уйти вся жизнь. Однако если вы зарабатываете их контрабандой, азартными играми или чем-то еще – тем, что становитесь политическим лидером, премьер-министром, президентом, – то перед вами открываются все короткие пути. Образованный человек становится хитрым. Он не становится мудрым, он просто становится ловким. Он становится настолько хитрым, что хочет получить все, ничего для этого не делая.

И ум, и эго ориентированы на результат. Бытие не ориентировано на результат. И как может быть ориентировано на результат не-бытие? Прежде всего, оно вообще не существует.

Медитация случается лишь с теми, кто не ориентирован на результат.

Есть одна древняя история.

Некий человек очень интересовался самопознанием, самореализацией. Весь его поиск был направлен на то, чтобы найти мастера, который научил бы его медитации. Он переходил от одного мастера к другому, но ничего не происходило.

Миновали годы; он устал, обессилел. И тогда кто-то сказал ему: «Если ты действительно хочешь найти мастера, тебе придется отправиться в Гималаи. Он живет в неких неизвестных местах Гималайских гор, и ты должен будешь разыскать его. Одно несомненно: он там. Никто точно не знает, где именно, потому что всякий раз, когда кто-нибудь узнает о его местоположении, он уходит оттуда и перебирается еще глубже в горы».

Человек этот уже состарился, однако он собрался с духом. Два года ему пришлось трудиться, чтобы заработать деньги на это путешествие, а затем он отправился в путь. Это старая история. Он должен был ехать на верблюдах и лошадях, а потом идти пешком, но в конце концов он достиг Гималаев. Люди сказали: «Да, мы слышали о старике; он очень древний; никто не может сказать, сколько ему лет – может быть, триста или даже пятьсот, никто этого не знает. Никто не может сказать точно, где он живет. Никому неизвестно, где именно ты сможешь его найти, но он там. Если ты будешь искать усердно, то непременно его найдешь».

Человек искал, искал, искал… Два года он скитался в Гималаях – усталый, изможденный, смертельно изможденный, питаясь только дикими плодами, листьями и травой. Он очень исхудал. Но он был полон решимости найти этого старца; даже ценой того, что на это уйдет вся жизнь.

И можете вы себе представить? Однажды он набрел на маленькую хижину, построенную из травы и веток. Он так устал, что даже не мог идти, и поэтому он пополз. Двери не было; он заглянул внутрь – там никого не было. Более того, по всем признакам, уже несколько лет в хижину никто не заходил.

Подумайте, что произошло с этим человеком. Он упал на землю. Полностью изможденный, он прошептал: «Я сдаюсь». Он лежал там под лучами солнца, овеваемый прохладным ветерком Гималаев, и впервые начал ощущать такое блаженство, какого не испытывал никогда! Неожиданно он начал чувствовать, что его наполняет свет. Все мысли вдруг исчезли, он переполнился радостью – причем без всякой причины, поскольку он ничего не сделал.

А затем он почувствовал, что кто-то наклонился над ним. Он открыл глаза. Рядом с ним стоял очень древний старик. Улыбаясь, старик сказал:

– Ну, вот ты и пришел. Хочешь спросить меня о чем-нибудь?

И человек ответил:

– Нет.

Старик рассмеялся громким раскатистым смехом, который эхом отозвался в долинах. Он спросил:

– Итак, теперь ты знаешь, что такое медитация?

И человек ответил:

– Да.

Что же произошло? Это утверждение, пришедшее из глубочайшей сердцевины его существа: «Я сдаюсь». В самой этой сдаче исчезли все усилия и стремления ориентированного на цель ума. «Я сдаюсь». В это мгновение он больше не был тем же самым. И блаженство пролилось на него. Он был безмолвным, он был никем и прикоснулся к последнему слою не-бытия. Тогда он узнал, что такое медитация.

Медитация – это состояние ума, не ориентированное на цель.

Эта последняя сутра имеет огромное значение.

Оставь всякую надежду на результат.

И тогда нет необходимости никуда идти; Бог придет к вам сам. В самой глубине скажите: «Я сдаюсь». И нисходит безмолвие, проливается благословение.

Медитируйте над этими сутрами, они предназначены только для медитирующих. Атиша не философ, он сиддха, будда. То, что он говорит, – это не просто какие-то рассуждения. Это четкие инструкции, даваемые лишь тем, кто готов отправиться в путешествие, продолжать паломничество в неведомое.

На сегодня достаточно.

Глава 10

Чудеса – ваше право по рождению

Первый вопрос:

Ошо,

Почему потери так притягательны?

Они обладают огромной притягательностью, потому что эго может выжить только благодаря потерям. Эго существует лишь в процессе поиска, стремления, желания; оно существует в напряжении между тем, что есть, и тем, что должно быть.

В то мгновение, когда это «должно» исчезает, эго терпит крах. Поэтому все этические системы, разнообразные виды морали – это питание для эго. Нравственный человек – это самый эгоистичный человек в мире. Механизм очень прост. Пребывая в поиске, стремлении, вы живете в будущем, которого нет; а эго может существовать только с тем, чего нет, поскольку его самого нет.

Если вы пребываете в моменте, в настоящем, то эго не может выдержать не единого мгновения. Настоящее есть, а эго нет, подобно тому, как есть свет, а темноты нет. Вы вносите свет, и темнота исчезает. Неправильно даже говорить, что она исчезает, потому что, прежде всего, ее не было – так как она может исчезнуть? Это было чистое отсутствие. Отсутствие света – вот что такое темнота.

Отсутствие настоящего – вот что такое эго. Не быть здесь-и-сейчас – вот что такое эго; не быть здесь-и-сейчас, быть где-то еще, искать и стремиться к отдаленной цели, вглядываться в далекую звезду. Чем дальше находится цель, тем больше эго.

Поэтому у людей, презревших мирское, эго больше, чем у так называемых несчастных мирян. Естественно, что у духовных людей эго больше – их цель очень далека; она находится на огромном расстоянии, за пределами смерти, выше семи небес. Их цель – Бог, или мокша, или нирвана – цели, которые выглядят почти недостижимыми.

Достижимая цель может дать вам лишь маленькое эго, и то только на некоторое время. Как только цель будет достигнута, вы начнете чувствовать разочарование. Именно это происходит каждый день. Вы мечтали о прекрасном доме; теперь он у вас есть, и неожиданно наступает разочарование. Чтобы выжить, эго нуждается в новой цели; теперь оно начинает фантазировать о еще большем дворце.

Вы искали и разыскивали женщину; и вот она у вас есть, и в то же мгновение, как вы ее заполучили, у вас с нею все закончилось. Другое дело, что прежде, чем вы это поймете, может пройти несколько дней, но у вас с нею все закончилось. Теперь вашему эго нужна другая женщина, чтобы это путешествие могло продолжаться.

Эго постоянно путешествует из настоящего в некое несуществующее будущее. С моей точки зрения, именно таково определение самсары, мира. Эго, путешествующее из настоящего в будущее, – это мир. А эго, которое вообще не путешествует, просто оставаясь здесь-и-сейчас, – это прекращение самсары: вы в нирване, в самадхи, в просветлении. Поэтому просветление не может быть сведено к цели. Если вы сделали его целью, то вы упустили всю суть.

Все будды во все времена говорили одну очень простую вещь: «Будьте – не пытайтесь становиться». Между этими двумя словами – «быть» и «становиться» – заключена вся ваша жизнь. Быть – это просветление, становиться – это невежество. Но вас научили становиться этим, становиться тем. К тому же ум настолько хитер, а эго использует настолько тонкие способы, что оно превращает в цели даже Бога, нирвану, просветление, истину; оно начинает спрашивать, как их достичь. Их не нужно достигать, их нельзя достигнуть; достигающий ум – это единственная преграда. Они уже здесь. Вы должны отбросить достигающий ум, вы должны забыть о путешествиях из одного пункта в другой, вам нужно просто расслабиться и быть, и все оказывается достигнутым.

Лао-цзы называет это ву-вей, действием без действия. Вы не сдвинулись ни на дюйм, и вы прибыли; это ву-вей. Вы никуда не ушли, вы даже не думали о том, чтобы куда-то пойти, – и вы уже там. Неожиданно приходит осознание: «Я никогда не терял своего дома, я просто заснул и увидел сон о достижении».

Те, кто задают вам цели, – это ваши враги. Те, кто говорит вам, чем и как становиться, – отравители. Настоящий мастер просто говорит: «Нет ничего, чем нужно было бы становиться. Вы уже это, это уже так. Прекратите бегать за тенями. Сидите в безмолвии и будьте. Вы сидите безмолвно, ничего не делаете, весна приходит, и трава вырастает сама собой».

Второй вопрос:

Ошо,

Поскольку я лишь новичок в поиске реальности, не мог бы ты определить для меня четыре термина: истина, Бог, духовное, факт?

Если ты лишь новичок в этом поиске, пожалуйста, вернись, не иди дальше. Не становись больше похожим на эксперта в духовном поиске, потому что эксперты – это проигравшие. Не становись более знающим, становись более невинным. Отбрось все, что ты знаешь, забудь все, что ты знаешь. Оставайся изумленным и любопытным, но не превращай свое изумление в вопросы, потому что, когда изумление превращается в вопрос, рано или поздно этот вопрос принесет знание. А знание – это фальшивая монета.

Из состояния изумления есть два пути. Один – это путь вопросов; неправильный путь, который ведет вас ко все большему и большему знанию. Другой – это путь не вопросов, а наслаждения. Наслаждайся своим изумлением, ощущением чуда, потому что жизнь – это чудо, Существование – это чудо, чудо солнца, солнечного света и деревьев, омываемых его золотыми лучами. Ощути это. Не вставляй сюда знак вопроса, позволь этому быть таким, как оно есть.

Оставайся невежественным, если хочешь стать просветленным. Оставайся невинным, подобным ребенку, если хочешь обрести единство с Существованием и реальностью. Оставайся в состоянии изумления, если хочешь, чтобы тайны раскрылись перед тобой. Тайны никогда не раскрываются перед теми, кто продолжает задавать вопросы. Рано или поздно вопрошающие окажутся в библиотеке. Рано или поздно вопрошающие доберутся до священных писаний, потому что писания полны ответов.

Между тем, ответы опасны; они убивают ваше изумление. Они опасны, потому что дают вам ощущение, что вы знаете, хотя вы не знаете. Они дают вам неверное представление о себе – представление, что теперь все вопросы решены. «Я знаю, что говорится в Библии, я знаю, что написано в Коране, я знаю, что сказано в Гите. Я достиг цели». Вы станете попугаем, будете повторять разные вещи, но ничего не осознаете. Это не способ осознания; знание – это не способ осознания.

Каков же тогда способ осознания? Изумление. Позвольте своему сердцу танцевать в изумлении. Наполнитесь изумлением, пусть оно пульсирует у вас внутри, вдыхайте и выдыхайте его. Зачем нужна такая спешка в стремлении к ответам? Разве нельзя позволить тайне оставаться тайной? Я знаю, что существует сильнейшее искушение не позволить ей оставаться тайной, свести ее к знанию. Почему существует это искушение? – потому что, только когда вы наполнены знаниями, вы можете контролировать ситуацию.

Тайна будет управлять вами; знание сделает вас тем, кто управляет. Тайна завладеет вами. Вы не можете завладеть таинственным; оно такое огромное, а ваши ладони такие маленькие. Оно такое бесконечное, вы не можете удержать его, вам придется стать одержимыми им, – а это страшно. Знанием вы можете обладать, это так банально; знание вы можете контролировать.

Искушение ума свести любое чудо, любую тайну к вопросу происходит, в основном, из страха. Мы боимся, боимся безграничности жизни, этого невообразимого Существования. Мы боимся. Из страха мы создаем вокруг себя маленькое знание – как защиту, как панцирь, как оборону.

Только трусы сводят невероятно ценную способность удивляться к вопросам. По-настоящему отважный, храбрый человек оставляет ее такой, как есть. Вместо того чтобы превратить тайну в вопрос, он прыгает в нее. Вместо того чтобы попытаться управлять тайной, он позволяет ей завладеть им.

Радость от того, что она вами завладела, и благословение одержимости ею неизмеримы. Вы не можете представить, что это такое, вы даже не мечтали об этом – потому что быть одержимым тайной означает быть одержимым Богом.

Ты говоришь: «Поскольку я лишь новичок…»

Тебе повезло, что ты лишь новичок. Есть многие, кто стал экспертами; им придется вернуться домой, и это будет очень долгим и тяжелым путешествием. Они накопили столько знаний, что отбросить их будет трудной задачей. Если ты действительно новичок, радуйся. Ты ушел недалеко, ты только начинаешь. Возвращайся.

Нет необходимости определять эти прекрасные слова, потому что это не просто слова. Ты хочешь, чтобы я определил истину. Кто-нибудь когда-нибудь определил истину? Можно ли ее вообще определить? Что такое определение? Определение означает тавтологию – вы располагаете те же самые слова в другом порядке. Что такое на самом деле эти ваши определения? Синонимы.

Просто взгляните на ваши определения, и вы обнаружите, что вы парафразировали. Но как может парафраза что-либо определить? То, что вы считаете определением, в свою очередь требует еще одного определения. Определения – это либо тавтология, либо просто глупость.

Спросите, например, что такое разум, и знатоки, сведущие люди ответят: «Это не материя». А затем спросите у них: «Что такое материя?» И они ответят: «Это не разум». Ну, и что это за определения? Разум – это не материя; это становится определением. Материя – это не разум; это становится определением. И то, и другое остается неопределимым; вы ничего не определили, вы просто переместили проблему из одного места в другое.

Вы можете дурачить только глупцов.

Истина означает «целое, все, что есть». Все, что есть, – как вы сможете это определить? Она безгранична, бесконечна. Определить – означает обвести чертой, установить местонахождение, сказать: «Вон оно». Но не существует способа определить истину, поскольку не существует способа провести вокруг нее линию. Она бесконечна, она вечна, у нее нет ни начала, ни конца.

Люди, пытающиеся определить истину, говорят: «Истина – это то, что есть». Но это тавтология. Вопрос остается тем же самым, тайна остается нераскрытой. «Истина – это то, что есть», – что вы добавили? Стало ли вам чуть-чуть проще, чем было до того? Вы можете называть это «тем, что есть», или вы можете называть это истиной, или вы можете называть это Богом, однако вы просто используете названия, слова, ярлычки для того, что в основе своей неопределимо.

Истину нельзя определить, хотя, несомненно, можно получить ее переживание. Но переживание – это не определение. Определение создается умом, а переживание приходит в результате участия. Если кто-то спрашивает: «Что такое танец?» – как вы сможете его определить? Но вы можете танцевать, и вы можете почувствовать внутреннее ощущение от этого.

Бог – это предельный танец. Чтобы получить переживание Бога, вам придется научиться экстатическому танцу. Бог – это танец, в котором танцор исчезает. Тогда переживание приходит, проливается на вас, и вы осознаете. Но это осознание не является знанием, это осознание есть мудрость.

Истину нельзя определить. Лао-цзы говорит, что если вы ее определили, то вы уже сделали ее ложью. Он прожил долгую жизнь; она, несомненно, была по-настоящему долгой, потому что существует история о том, что Лао-цзы провел в утробе матери восемьдесят два года, так что, когда он родился, ему уже было восемьдесят два года. И поскольку потом он прожил, по меньшей мере, еще восемьдесят два года, то это была действительно очень долгая жизнь. Но он не написал ни единого слова.

В течение всей его жизни ученики снова и снова просили, требовали: «Напишите что-нибудь. Вы становитесь все старше и старше, и однажды вам придется оставить это тело. Оставьте ваше последнее завещание». Но он лишь смеялся, не говоря ни слова, или хранил молчание, как будто ничего не слышал.

Затем, когда Лао-цзы совсем состарился, он начал перемещаться в направлении Гималаев. Он сказал своим ученикам: «Теперь я ухожу в Гималаи и уже не вернусь обратно. Всю свою жизнь я был странником, а Гималаи – это лучшее место, чтобы умереть. Я прожил прекрасную жизнь, самую экстатичную жизнь, какая только возможна. Мне бы хотелось и умереть самой экстатичной, самой эстетичной смертью. Я бы хотел умереть в безмолвии Гималаев, в этих прекрасных горах».

Однако когда Лао-цзы пересекал пределы Китая, на границе его остановил страж. Он сказал: «Я не позволю вам покинуть страну, пока вы что-нибудь не напишете». Несомненно, это был очень проницательный человек, этот страж. Весь мир у него в долгу за одно из величайших из когда-либо написанных произведений – Дао Де Цзин. Нет ни одной книги, которая могла бы с ней сравниться.

Не найдя способа избежать этого, поскольку страж не позволял ему пройти, а он хотел покинуть страну как можно скорее – смерть приближалась, и он хотел умереть в безмолвии Гималаев – и вынужденный писать, Лао-цзы трое суток просидел в комнате у стражника и в результате создал эту книгу, Дао Де Цзин.

Но первое, что он написал, было: «Дао не может быть выражено. Будучи выражено, оно перестает быть Дао».

Вы можете понять, что он имеет в виду. Он говорит, что если вы прочитали первое предложение, то нет необходимости идти дальше. «Истина не может быть выражена. Будучи выражена, она перестает быть истиной», – так он заявляет. Теперь, если вы это поняли, то книга закончена. Что можно сказать об истине? Да, ее можно прожить, можно получить ее переживание. Вы можете любить, жить, быть – но дать определение невозможно. Если вам нужны определения, вам придется пойти в университет. Профессоры определяют, что такое истина, и каждый профессор философии определяет ее по-своему, и существуют миллионы определений, и все они ложные. Никакое определение не может быть истинным.

Что говорить об истине – невозможно определить даже незначительные жизненные переживания. Что такое любовь? Или что такое вкус сахара у вас на языке? Как его определить? Что такое красота, которую вы видите в цветке лотоса?

Один из величайших современных философов, Дж. Э. Мур написал книгу «Принципы этики», в которой он пытается определить, что такое добро. Конечно, в мире этики это первый вопрос: что такое добро? И на протяжении двухсот или двухсот пятидесяти страниц он изо всех сил пытается и так, и сяк, но не может определить, что это такое. А он был одним из самых прозорливых людей нашего столетия.

Побежденный, усталый, изможденный, в конце он заявляет, что добро неопределимо. Оно так же неопределимо, как желтый цвет. Если кто-то спрашивает: «Что такое желтый цвет?» – вот ноготки, и кто-то спрашивает: «Ты говоришь, что они желтые? Что такое желтый?» – как вы собираетесь определить это? Что еще вы можете сказать? Желтый цвет – это желтый цвет, добро – это добро, красота – это красота. Но все это тавтология, вы ничего не определяете, вы просто повторяете слова.

Что такое истина? Ее невозможно определить.

Я не учу вас философии, я делюсь с вами своей истиной. Не проси определений. Если у тебя есть храбрость, ныряй в переживание, которое здесь доступно: прыгай в медитацию, и ты узнаешь. Но даже когда ты узнаешь, то и тогда ты не сможешь дать ей определение.

И еще ты спрашиваешь: «Что такое Бог?»

Это другое имя для истины – имя, данное влюбленным человеком. «Истина» – это имя, данное Целому медитирующим человеком. «Бог» – имя, данное Целому, истине человеком влюбленным, преданным. Обе стрелки указывают на одно и то же явление, но влюбленный не может мыслить в терминах абстрактных слов. «Истина» – это очень абстрактно: вы не можете обнять истину, не так ли? Вы не можете поцеловать истину – или можете? Вы не можете сказать истине: «Привет!», не можете поздороваться с ней за руку. «Истина» безличностна; это слово предложено медитирующим человеком, который не хочет привносить какое бы то ни было личное отношение.

«Бог» – это имя, данное вследствие любви, вследствие личных взаимоотношений с Существованием. Любящий хочет сказать: «Ты», любящий хочет сказать: «Привет!», хочет общаться, вести диалог. Это то же самое Целое, но любящий делает его личностным. И тогда истина становится Богом.

И еще ты спрашиваешь: «Что такое духовное?»

Быть духовным означает быть во взаимоотношениях с истиной или Богом. Запомни: быть во взаимоотношениях – не говорить о духовности, не следовать определенному вероучению, догме, церкви, а быть в непосредственных близких взаимоотношениях с Существованием – это духовность. Быть сонастроенным с Целым, чувствовать гармонию, радость от своего пребывания здесь и праздновать его – это духовность. Это не имеет ничего общего с посещением церкви или храма, с цитированием Корана, Библии или Гиты. Это не имеет ничего общего с какими бы то ни было ритуалами поклонения; это больше связано с общением – общением с деревьями, со звездами, с реками, со всем, что есть. Это общение со всем этим многомерным проявлением Бога, это состояние диалога с Целым. Необходимо качество безумной любви – и тогда вы духовны. Духовность – это не игра, в которую играет голова: это диалог от сердца к сердцу, а в конечном счете, диалог от бытия к бытию.

И, в-четвертых, ты спрашиваешь: «Что такое факт?»

Факт – это истина, как ее видят из состояния неосознанности, из слепоты, как ее видят с закрытыми глазами, из состояния неразумности, немедитативности. В этом случае истина становится фактом.

Например, вы встретили Будду. Если вы смотрите на него неосознанно, то он – просто факт, исторический факт; в определенный день он родился, а в какой-то день он умрет. Он – тело, которое вы видите своими глазами, он – некий человек, личность. О нем можно упомянуть в исторических хрониках, вы можете нарисовать его портрет.

Но если вы смотрите не бессознательно, а с величайшей осознанностью, с осознанием, с большой ясностью, с безмолвием, то факта больше нет – есть истина. Тогда Будда – это не кто-то, кто родился в определенный день, он – тот, кто никогда не рождался и никогда не умрет. Тогда Будда – это не тело; тело – это всего лишь его жилище. Тогда Будда – это не ограниченное существо, каким он вам видится; он представляет Целое, Абсолютное. Тогда Будда – это луч бесконечного, дар планете Земля, пришедший свыше. Тогда неожиданно факт исчезает; остается истина.

Но истину нельзя зафиксировать в исторических хрониках; история состоит из фактов. У нас в Индии есть две системы. Одну мы называем историей; история фиксирует факты. Другую мы называем пураной, мифологией; в ней внимание направлено на истину. Мы не писали исторических хроник о Будде, Махавире или Кришне – нет. Это просто затащило бы нечто невообразимо прекрасное в мутную бессознательность человечества. Об этих людях мы не писали исторических хроник – мы писали мифы. Что такое миф? Миф – это иносказание, притча, которая лишь указывает на луну, но ничего о ней не говорит – палец, указывающий на луну, указатель, стрелка, не говорящая ничего.

Загляните в храм джайнов, и вы удивитесь. Вы найдете двадцать четыре статуи двадцати четырех просветленных мастеров, двадцати четырех тиртханкар. И самым поразительным будет то, что все они выглядят абсолютно одинаково. Это невозможно – в мире нет даже двух абсолютно похожих людей; даже близнецы не бывают абсолютно одинаковыми. Так как же такое возможно – причем, в такой большой промежуток времени из тысяч лет, – что двадцать четыре тиртханкары оказались абсолютно одинаковыми?

Это не история. Эти статуи изображают не реальных людей – вовсе нет. Это не художественное изображение. Тогда что же это? Статуи изображают нечто внутреннее, нечто от медитативности, от внутреннего спокойствия, нечто от бытия. Эти двадцать четыре статуи – просто образы, видимые образы чего-то незримого.

Если, сидя перед этими статуями, вы будете оставаться в состоянии безмолвного наблюдения, то вы удивитесь. Внутри вас что-то начнет происходить. Такая статуя – это форма объективного искусства, она согласована с внутренней формой вашего существа. Поза статуи согласована с вашей позой. Если вы сядете в той же самой позе – с выпрямленным позвоночником, полуприкрытыми глазами, глядя лишь на кончик своего носа, ничего не делая, как будто вы тоже мраморная статуя, целиком белая, внутри и снаружи, – то тогда вы поймете, что перед вами не обычные статуи, что вы встретились с великими символами. Это мифология.

Мифология непременно должна быть поэтичной, потому что только поэзия может дать несколько проблесков неведомого.

О Будде рассказывают, что, куда бы тот ни шел, деревья рядом с ним начинали расцветать, независимо от времени года. Ну что же, это поэзия, чистая поэзия; в действительности этого не происходило. Однако это кое-что показывает; другого способа сказать это не существует. Здесь говорится, что всякий раз, когда устанавливается связь с Буддой, даже деревья начинают расцветать не по сезону – что уж тогда говорить о человеке?

Говорят, что, когда Магомет путешествовал под жарким солнцем пустыни, и все вокруг было раскалено, небольшое облачко подобно зонтику перемещалось над ним, чтобы дать ему тень. Это поэзия, прекрасная поэзия, но это не исторический факт. Человека, подобного Магомету, защищает Существование; о человеке, подобном Магомету, Существование заботится всеми возможными способами. Если человек сдался Существованию, оно непременно будет о нем заботиться. Если человек полностью доверился, как Существование может о нем не позаботиться? Эта метафора об облаке, висящем над его головой, куда бы он ни шел, как раз и служит тому, чтобы это выразить.

Иисус умирает на кресте, а затем через три дня воскресает. Это поэзия, не история. Это не факт, это – истина. Здесь просто говорится, что тот, кто умирает в Боге и за Бога, достигает вечной жизни. Те, кто готовы умереть за Бога, воскресают в другом измерении бытия, они теряют физическое тело, но приобретают тело света. Они прекращают быть частью земного, но становятся частью небесного; они исчезают из времени, но появляются в вечности.

А между тем, все религии старались доказать, что все это – факты. Однако, пытаясь доказать, что это факты, они доказали лишь то, что они глупцы. Это не факты, это – символические истины.

Все, что вы видите вокруг, – это факт. Вы видите дерево, зеленое дерево, полное сока и покрытое цветами, – это факт. Но если вы медитируете, и однажды ваши глаза вдруг открываются, открываются к действительности, то дерево перестает быть лишь деревом: его зелень – это не что иное, как Бог, зеленеющий в нем, а струящийся в нем сок – это больше не физическое явление, а нечто духовное. Если в какой-то момент вы смогли увидеть бытие дерева, Бога дерева, то, что дерево – это лишь проявление божественного, то вы увидели истину.

Для истины нужны медитативные глаза. Если у вас нет медитативных глаз, то все в жизни – это всего лишь скучные мертвые факты, не связанные друг с другом, беспорядочные, бессмысленные, несущественные, просто случайные явления. Если вы видите истину, то все согласуется, все гармонично сочетается, все начинает иметь значение.

Всегда помните, что значение – это тень истины. И те, кто проживают жизнь лишь среди фактов, живут в высшей степени бессмысленной жизнью.

Третий вопрос:

Ошо,

Ты сказал, что просветление всегда бывает целостным и никогда не бывает частичным. Тем не менее, ты сравниваешь свое состояние не-ума с оркестром, а то же состояние Кришнамурти – с одинокой флейтой. Разве просветленный не получает доступ ко всем знаниям? Почему же тогда у Кришнамурти тоннельное ви´дение?

Просветление всегда бывает целостным. Если оно – оркестр, то это целостный оркестр; если оно – соло на флейте, то это абсолютно целостное соло на флейте. Существование всегда целостно, поэтому и просветление всегда целостно. Маленький цветок такой же целостный, что и солнце. Целостность – это явление, которое никак не связано с количеством; оно связано с качеством.

Соло на флейте Кришнамурти такое же целостное, что и мой оркестр; мой оркестр не является более целостным. Целостность не может быть большей или меньшей. Ты мыслишь в терминах количества – вот почему возник этот вопрос. Я говорю о качестве. Каждое действие просветленного человека целостно. Пьет ли он чай или рисует прекрасную картину, исполняет ли музыку или просто безмолвно сидит, ничего не делая, каждое его действие целостно. Кришнамурти – музыкант, исполняющий соло на флейте, – и несколько флейтистов, играющих соло, нужны настолько же, насколько нужны оркестры. Они делают Существование еще прекраснее, они делают жизнь богаче.

Отбрось свой ум, который продолжает сравнивать в терминах количества. Подними уровень своего сознания немного выше и начни мыслить о качестве – и тогда проблем не будет.

Кришнамурти делает то, что он умеет делать лучше всего. Мне бы не хотелось, чтобы он стал оркестром, нет. В результате мир стал бы беднее. Пусть он продолжает делать то, что делает; это придает жизни колорит, разнообразие.

Я не могу стать флейтистом, исполняющим соло, – не потому, что это не прекрасно; просто это не мой путь. Мне нравится быть оркестром. Мне бы хотелось, чтобы вместе со мной играли Атиша, Бахуддин, Кабир, Нанак, Лао-цзы, Заратустра и еще многие, многие другие. Мне бы хотелось играть с ними всеми и стать частью этого оркестра.

Таков мой путь. Нет ни более высокого, ни более низкого. После того, как вы просветлели, нет ни более высокого, ни более низкого; просто не может быть. Если цветок лотоса станет просветленным, он будет цветком лотоса. Если роза станет просветленной, она будет розой. У них обоих будет одно и то же качество просветления, но роза останется розой, а лотос останется лотосом.

Ты спрашиваешь у меня: «Ты сказал, что просветление всегда бывает целостным и никогда не бывает частичным».

Да, оно никогда не бывает частичным. И Кришнамурти – не частичный игрок на флейте. Он целостный флейтист, он полностью, целиком присутствует в своем действии. Кришнамурти утверждает, что ему повезло, что он не читал Веды, Библию, Коран, Упанишады, Дао Де Цзин. Почему? – потому что они могли бы что-то нарушить в нем, могли бы оставить после себя какие-то следы, могли бы стать частью его существа. Он хочет быть просто самим собой, в абсолютной чистоте.

Мой подход совершенно иной. Мне бы хотелось принять у себя настолько большую компанию просветленных людей, насколько это возможно. Это непростая компания, потому что все они очень разные люди; быть для них радушным хозяином – беспокойное занятие. Но мне это нравится. Чем беспокойнее, тем больше мне это нравится. Это замечательный вызов. Вы не можете понять, насколько это трудно, когда вместе с вами живут Будда, Махавира, Магомет и Моисей. Махавира стоит обнаженный, а Будде это совершенно не нравится. А Махавира недоволен тем, что Будда не обнажен. Позволить всем этим людям жить вместе с вами – это великий вызов.

Кришнамурти живет один. У него есть свой собственный вызов, но это не мой выбор. Я не утверждаю, что мой выбор должен быть его выбором; я не говорю, что он должен делать то, что делаю я. Я полностью счастлив, делая свое дело, и полностью счастлив, что он делает свое.

Многие люди задавали мне вопросы, говоря, что раз я так много рассказываю об умерших мастерах, то почему бы мне иногда не высказываться о живом мастере?

Пусть Кришнамурти умрет; тогда я буду говорить о нем. Этому есть причина. Я знаю, насколько трудно удержать вместе такое множество даже умерших мастеров; однако, имея дело с умершими мастерами, справиться можно – если я скажу Махавире, чтобы он отошел в этот угол, ему придется оставаться в этом углу. Но живой мастер не будет вас слушать; он начнет вмешиваться, начнет спорить. А мне иногда тоже нужно немного поспать.

Ты спрашиваешь: «Разве просветленный не получает доступ ко всем знаниям?»

Просветление не имеет абсолютно ничего общего со знаниями. У просветленного нет доступа к знаниям. Да, у него есть полный доступ к невинности – и Кришнамурти играет на своей флейте так же невинно, как и я вместе со своим оркестром. Это не вопрос знаний, это вопрос мудрости. Мудрость – это совершенно другое явление: мудрость – это невинность. Вы можете даже назвать ее невежеством, это подойдет; но, пожалуйста, не называйте ее знаниями. Она ближе к невежеству, чем к знаниям.

О Сократе рассказывают, что незадолго до смерти тот сказал: «Я знаю лишь одно – то, что я ничего не знаю». Это просветление – знать лишь одно, то, что «Я ничего не знаю». В тот момент, когда исчезают все знания, исчезает эго, исчезает личность, разделение между вами и Существованием тоже исчезает. Вы снова становитесь чистыми, незагрязненными, едиными с Целым.

И ты также спрашиваешь: «Почему же тогда у Кришнамурти тоннельное ви «дение?»

Об этом ты должен спросить у Кришнамурти, не у меня. Это не мое дело. Ему это нравится, это то, как он вырос. В течение столетий, многие, многие жизни он двигался к тоннельному видению. И в тоннельном видении есть своя собственная красота, поскольку, что бы вы ни видели, вы видите это очень ясно, так как ваши глаза сфокусированы.

Отсюда эта ясность, присущая Кришнамурти. Никто никогда не был настолько ясным, настолько кристально ясным. Никто никогда не был настолько логичным, настолько рациональным; никто никогда не был настолько аналитичным. Глубина, с которой он проникает в вещи и их подробности, просто невероятна. Но это часть его тоннельного видения. Вы не можете обладать всем, запомните это. Если вы хотите ясности, вам понадобится тоннельное видение; вам придется все больше и больше сосредотачиваться на все меньшем и меньшем.

Именно таково определение науки: «Знание все большего и большего о все меньшем и меньшем». И если наука когда-нибудь достигнет своей конечной цели, мы должны будем сказать: «Знание всего ни о чем». Лишь таким может быть логическое заключение о знании все большего и большего о все меньшем и меньшем. Куда это ведет? Это ведет к точке, в которой вы знаете все ни о чем.

Наука – это тоннельное видение. Кришнамурти – это научная индивидуальность, очень научная. Именно поэтому он привлекает тех, кто любит анализ, анатомирование, кто любит входить в мельчайшие подробности. Он – точная противоположность Лао-цзы. Лао-цзы говорит: «Всем все кажется таким ясным; один лишь я в замешательстве».

Так скажет человек, обладающий качеством Лао-цзы, человек предельного просветления: «Всем все кажется таким ясным – кроме меня. Я в таком замешательстве, в моей голове такая путаница, что я не знаю, что есть что. Все идут с такой уверенностью, а я колеблюсь на каждом шагу. Все идут так прямо, не глядя по сторонам. А я иду подобно человеку, зимой переходящему через поток с ледяной водой».

Лао-цзы – точная противоположность Кришнамурти. У него нет тоннельного видения. Его видение настолько широко, настолько развернуто, что не может быть очень ясным. Оно неизбежно будет смутным, туманным, но и в этом есть своя собственная красота. В том, что говорит Кришнамурти, есть логика. В том, что говорит Лао-цзы, есть поэзия.

Мое видение даже еще шире, чем у Лао-цзы. Во мне содержатся и Лао-цзы, и многие другие. Очевидно, что Лао-цзы не мог содержать в себе меня. Прошло двадцать пять веков, за эти двадцать пять веков на Земле появились великие просветленные. Я заявляю свои права на все это наследство; до меня этих прав никто никогда не заявлял.

Лао-цзы никогда не слышал о Кришне, Лао-цзы никогда не слышал о Патанджали. Патанджали никогда не слышал о Лао-цзы, Чжуан-цзы или Ли-цзы. Будда ничего не знал о Заратустре или Моисее.

Теперь мир стал маленькой деревней, всемирной деревней, и вся история человечества стала нашей. Я нахожусь в совершенно иной ситуации. Мне известно все о Лао-цзы, Чжуан-цзы, Ли-цзы, Конфуции, Менции, Миларепе, Марпе, Тилопе, Наропе, Бодхидхарме, Махакашьяпе, Сарипутре, Махавире, Адинатхе, Моисее, Аврааме, Иисусе, Франциске, Кабире, Нанаке, Даду, Мире, Рабии – обо всех. Мне доступен весь мир.

Я вижу все небо, все звезды, все созвездия; мое ви «дение неизбежно будет самым поэтичным. Но чем глубже вы движетесь в поэзию, тем менее и менее логичным это становится. Чем глубже вы движетесь в поэзию, тем больше и больше это становится похоже на любовь и тем меньше и меньше это начинает походить на логику. В самой глубинной точке поэзии ясность исчезает полностью. Ничего не ясно, но все прекрасно и таинственно. Ничего не ясно, но все просто чудесно.

У Кришнамурти свой собственный путь, и я счастлив, что он есть в этом мире. Он – другая крайность. Если Кришнамурти исчезнет, мне будет его не хватать больше, чем кого бы то ни было в целом мире.

Но я могу понять твой вопрос. Это не единственный вопрос; ты уже много раз спрашивал о том же самом. Кажется, то, что я критиковал Кришнамурти, тебя глубоко ранило. Пока еще ты меня не понимаешь. Это мой способ выразить ему свое уважение. Это мой способ объявить, что в мире существует еще один просветленный человек.

Если мой оркестр тебе не подходит, тогда единственно возможная альтернатива – это соло на флейте, исполняемое Кришнамурти. Другого человека, третьего человека, который мог бы тебе чем-то помочь, просто не существует. Либо Кришнамурти, либо я – другой альтернативы нет. Прямо сейчас другой альтернативы нет.

Кришнамурти неизбежно должен меня критиковать; я могу это понять. Его точка зрения проста и ясна, моя же точка зрения немного более неясная. Временами я буду отзываться о нем с величайшей похвалой, потому что мне бы хотелось, чтобы он тоже стал частью моего оркестра. А временами я буду его критиковать, поскольку мои собственные симпатии не на стороне флейт соло.

Последний вопрос:

Ошо,

У меня есть ощущение, что ты обсуждаешь множество эзотерических тем с людьми, которые не в состоянии воспринять то, что ты говоришь. Какое значение сведения о шестом или шестнадцатом джайнском тиртханкаре, или другая эзотерическая информация, могут иметь для человека в Ошкоше или Бруклине, который каждый день едет на работу в переполненном автобусе или метро? Насколько важно то, что Иисус однажды побывал в Индии, или что некая секта Розенкрейцеров-спиритов работала на стороне одержимого Гитлера?

Дураки есть везде – в Ошкоше и Бруклине их так же много, как в Бомбее и Пуне. Ни одна страна не обладает исключительными правами на дураков. А дураки всегда ищут что-то эзотерическое – их привлекает одна только чушь. И иногда я говорю чушь, поскольку моя задача состоит не только в том, чтобы помочь лишь тем, кто дураками не является. Я забрасываю свою сеть все шире и шире; в нее должны попасться также и несколько дураков. Они прекрасные ребята!

Кстати, а сам-то ты откуда? Сам-то ты как попался? Эти глупые теории о шестом или шестнадцатом тиртханкарах, или о тайных мастерах-розенкрейцерах, Кутхуми, К. Х.[11], направлявшем Адольфа Гитлера и все нацистское движение…

В человеке заложено глубокое стремление узнавать вещи, которые бесполезны, узнавать вещи, которые позволяют чувствовать себя особенным – потому что только вы знаете эти вещи, а никто другой их не знает. Человек хочет быть особенным, и ничто другое не делает вас особенным в большей степени, чем так называемое эзотерическое знание. Именно поэтому эзотерическое знание остается важным. Под именем эзотерического знания продолжает существовать всякий вздор – что Земля полая, что внутри Земли живут великие цивилизации. Есть люди, которые все еще верят и в это, и во множество других подобных историй.

Человек живет настолько серой и скучной жизнью, что ему хочется каких-нибудь ощущений. Те, кто немного мудрее, читают научную фантастику или детективы. Те, кто не настолько умен, читают духовную фантастику.

Эти вещи были сказаны мною, когда я находился в окружении некой группы дураков. Ничто другое их не интересовало. А мне приходится вам соответствовать; по мере того, как вы будете расти, уровень моих ответов будет становиться все выше и выше. В тот день, когда вы поймете всю глупость человеческого ума, мне уже не нужно будет с вами разговаривать; простого безмолвного сидения будет больше чем достаточно.

Эти вещи были сказаны мною некой группе людей, которых интересовало лишь это. Говорить с этими людьми о чем-то другом было бы совершенно бесполезно. Теперь, когда они почти полностью исчезли, а здесь появилось совершенно новое качество, я могу глубже погрузиться в мир истины. Но мне по-прежнему приходится использовать слова, а слова вносят искажения.

Лишь безмолвие передает истину такой, какая она есть. Пожалуйста, как можно скорее подготовьте себя, чтобы мы могли просто быть вместе, сливая воедино наши энергии, теряя себя друг в друге. Чудеса возможны. То, что я не в состоянии выразить за годы разговоров, может быть передано за одно мгновение безмолвия. То, что не может быть сказано, сможет просочиться, когда между мной и вами не будет преграды мыслей – когда мое безмолвие и ваше безмолвие будут просто присутствовать друг для друга, отражая друг друга, как отражают друг друга два зеркала.

Моя настоящая работа еще не началась. Я лишь готовлю почву, готовлю людей, которые будут в состоянии принять участие в этой настоящей работе. Это лишь подготовительная стадия. Поэтому не теряйте времени, готовьтесь к великим делам; великие дела ожидают вас. Но единственной формой готовности с вашей стороны будет глубочайшее безмолвие – и тогда в разговорах больше вообще не возникнет необходимости.

Для меня говорить с вами – настоящая пытка. Вы не можете представить, с каким трудом я постоянно заставляю себя говорить. Это в точности как хождение по канату. Слова внутри меня исчезли; мне приходится снова и снова воскрешать их в памяти. Это трудно, утомительно. Но это нельзя прекратить, пока вы не скажете: «Я сдаюсь».

Как только вы будете в состоянии сказать: «Теперь я готов быть безмолвным. Я ни на что не надеюсь, я готов отказаться от надежды. Я готов отказаться от всех идей о духовности, Боге, истине, нирване, просветлении. Мне бы хотелось лишь наслаждаться близостью с тобой, в это мгновение, здесь, сейчас», – с этого момента начнут происходить чудеса.

Да, вы расцветете независимо от времени года.

И запомните: вы имеете право на все эти чудеса, они – ваше право по рождению.

На сегодня достаточно.

Глава 11

Изгнанный из Вселенной

Первый вопрос:

Ошо,

Я не понимаю. Ты сказал, что страстное стремление само по себе божественно. Вместе с тем, ты часто говоришь, что все желания, даже желание познать Бога, являются мирскими и недуховными.

Страстное стремление в своей чистоте – божественно; стремление, не устремленное ни к чему, божественно. Но как только возникает объект стремления, оно становится мирским. Страстное стремление – это чистый огонь, который очищает; это бездымный огонь, бездымное пламя. Но как только оно становится привязанным к какому бы то ни было объекту: мирскому, духовному, деньгам, медитации, Богу, нирване – неважно, к любому объекту, – стремление теряет свою чистоту, загрязняется объектом. В этом случае объект становится более важным, чем само стремление. Теперь стремление – это лишь средство, оно перестает быть самоценным.

Вся задача саньясы состоит в том, чтобы помочь вам отбросить все объекты стремления. Стремление не исчезнет – на самом деле, чем больше объектов будет отброшено, тем более интенсивным, более тотальным оно будет становиться, поскольку будет высвобождена связанная с объектами энергия. И тогда наступает момент, когда человек становится просто жаждущим – но не чего-то конкретного, а просто жаждущим. Страстно желающим – но не чего-то конкретного; лишь чистое пламя страстного стремления. И это чистейшее пламя сжигает вас, превращает в пепел. И из этого рождается нечто новое.

Таково значение притчи о фениксе, таков ее смысл. Эта птица умирает в огне, который зажигается в ее собственном существе, сгорает, исчезает в нем, а затем воскресает.

И таково также значение воскресения Иисуса, его смерти на кресте и возрождения. Снова и снова Иисус говорит: «Не родившись заново, не войдете в мое царство Божье».

Но как можно родиться заново, если вы прежде не умрете? Прежде, чем произойдет окончательное рождение, ему должна предшествовать окончательная смерть.

Я могу понять твое замешательство – потому что, с одной стороны, я говорю: «Страстное стремление само по себе божественно…» Я снова повторяю: это так. И когда я говорю, что все желания, даже желание познать Бога, являются мирскими и недуховными, здесь нет противоречия. Страстное стремление действительно божественно. Стремитесь к чему-то – и вы пали. Это первородное грехопадение. Вы утратили чистоту, девственность стремления; оно стало грязным, оно упало на землю, его крылья подрезаны.

В этих двух утверждениях нет противоречия. Всякий раз, когда ты обнаружишь в моих словах противоречие, возьми себе за правило медитировать над ними, потому что в их сути противоречия быть не может. Может показаться, что оно есть, но теперь тебе придется начать делать и кое-какие домашние задания.

Помедитируй, рассмотри все возможные аспекты, все возможные значения, и ты удивишься. Когда ты будешь в состоянии увидеть согласованность, изначальную непротиворечивость, когда ты сможешь выйти за пределы этого противоречия, это будет мгновением величайшего прозрения. Оно наполнит тебя светом, приведет в восторг, потому что это будет открытием, а каждое открытие способствует росту.

Второй вопрос:

Ошо,

У меня часто возникает ощущение, что я не делаю чего-то, что мне следовало бы делать, или делаю что-то, чего делать не следовало бы; что что-то необходимо изменить, причем быстро – беспокойство школьника о том, что я не добьюсь успеха, что меня могут выгнать.

Именно так воспитывали нас всех. Все наше воспитание – в семье, обществе, школе, колледже, университете – создает внутри нас напряжение. И главное напряжение – это то, что вы не делаете того, что следует.

Потом это напряжение продолжает существовать в течение всей вашей жизни; оно преследует вас как ночной кошмар, продолжает за вами охотиться. Оно никогда не оставит вас в покое, никогда не позволит вам расслабиться. Если вы расслабитесь, оно скажет: «Что ты делаешь? Ты не должен расслабляться, ты должен что-нибудь делать». Если вы что-нибудь делаете, оно скажет: «Что ты делаешь? Тебе нужно немного отдохнуть, это необходимо; иначе ты сведешь себя с ума – ты уже на грани».

Если вы делаете что-то хорошее, это напряжение скажет: «Ты глупец. Доброе дело не окупится, люди тебя обманут». Если вы делаете что-то плохое, оно скажет: «Что ты делаешь? Ты прокладываешь себе дорогу в ад, тебе придется понести наказание за это». Оно никогда не оставит вас в покое; что бы вы ни делали, оно будет стойко держаться и осуждать вас.

Этот судья был в вас имплантирован. Это величайшее бедствие, случившееся с человечеством. И пока мы не избавимся от этого судьи внутри нас, мы не сможем стать подлинными человеческими существами, не сможем стать по-настоящему счастливыми и принять участие в том празднике, каким является Существование.

И теперь никто, кроме тебя самого, не может его отбросить. И это не только твоя проблема, это проблема почти каждого человека. В какой бы стране вы ни родились, к какой бы религии ни принадлежали, это не имеет значения – будь вы католиком, коммунистом, индусом, мусульманином, джайном, буддистом – не важно, к какой идеологии вы принадлежите; суть остается той же самой. Суть в том, чтобы создать внутри вас разделение, с тем чтобы одна часть всегда осуждала другую. Если вы следуете за первой частью, то вторая начинает вас осуждать. Вы пребываете в состоянии внутреннего конфликта, гражданской войны.

Эту гражданскую войну необходимо прекратить, иначе вы упустите всю красоту, благословение жизни. Вы никогда не сможете смеяться от всего сердца, никогда не будете способны любить, никогда не сможете быть целостными в чем бы то ни было. А только благодаря целостности человек расцветает, приходит весна, и в вашей жизни появляются краски, музыка и поэзия.

Только благодаря целостности вы неожиданно начинаете чувствовать повсюду присутствие Бога. Однако ирония заключается в том, что разделение было создано вашими так называемыми святыми, священниками и церковью. В действительности, священники были и остаются самыми большими противниками Бога на земле.

Мы должны избавиться от всех священников; они – коренная причина человеческой патологии. Они лишили человечество способности расслабиться, вызвали эпидемию невроза. Невроз стал настолько распространенным явлением, что мы принимаем его как должное. Мы думаем, что жизнь именно такова, что так она устроена – страдание, долгое, долгое, медленное страдание; мучительное существование; автобиография, описывающая много шума из ничего.

И если мы посмотрим на нашу так называемую жизнь, то именно такой она и покажется, поскольку в ней нет ни единого цветка, ни единой песни в сердце, не единого лучика божественной радости.

Не удивительно, что во всем мире разумные люди спрашивают, в чем смысл жизни. «Почему мы должны продолжать жить? Почему мы настолько трусливы, что продолжаем жить? Почему мы не можем набраться немного храбрости и положить конец всей этой бессмыслице? Почему мы не можем совершить самоубийство?»

Никогда прежде в мире не было так много людей, считающих, что жизнь полностью лишена смысла. Почему это произошло в наше время? Это не имеет ничего общего именно с нашим временем. Священники причиняли вред веками, в течение, по меньшей мере, пяти тысяч лет. Сейчас это достигло максимума.

Это не наших рук дело; мы – жертвы. Мы – жертвы истории. Если человечество станет немного более осознанным, то первое, что нужно будет сделать, – это сжечь все книги по истории. Забудьте прошлое, оно было кошмарным. Начните заново, с азбуки, как будто Адам родился снова. Начните, как будто мы снова оказались в саду Эдема, невинные, не загрязненные, не зараженные злонамеренными священниками.

Священники были очень злонамеренными, поскольку они открыли для себя нечто чрезвычайно важное: разделите человека, сделайте его шизофреничным в своей основе, и вы всегда будете оставаться у власти. Разделенный человек – это слабый человек. Неразделенный человек, индивидуум[12], обладает силой – силой соглашаться на любое приключение, принимать любой вызов.

Один человек искал для себя подходящую церковь, которую он мог бы посещать. И вот однажды он зашел в небольшой храм, где прихожане вместе со священником читали вслух такой текст: «Мы не делали то, что нам следовало делать, и делали то, что делать не следовало».

Человек опустился на скамейку и со вздохом облегчения пробормотал: «Слава Богу, наконец-то я нашел свою компанию!»

Зайдите в любую церковь, и вы найдете свою компанию, обнаружите свои точные копии. Возможно, немного другим будет язык, немного другим будет ритуал, но основные принципы останутся теми же самыми. Основной принцип таков: человек должен быть доведен до гражданской войны.

День, когда вы осознаете, какой вред причинили вам священники, станет днем величайшего прозрения. А день, когда вы отбросите всю эту чушь, станет днем начала освобождения.

Делайте то, что хочет делать ваше естество, делайте то, к чему страстно стремятся ваши внутренние качества. Не слушайте то, что написано в священных писаниях, слушайте собственное сердце; это единственное писание, которое я предписываю. Да, слушайте очень внимательно, очень осознанно – и вы никогда не ошибетесь. И, слушая собственное сердце, вы никогда не окажетесь разделенными. Слушая собственное сердце, вы начнете двигаться в правильном направлении, даже не думая о том, что правильно, а что неправильно.

Весь секрет для нового человечества будет состоять в умении слушать свое сердце – осознанно, бдительно, внимательно. И следовать ему, чего бы это ни стоило, и идти за ним, куда оно зовет. Да, временами оно будет вовлекать вас в опасные ситуации – но тогда вспомните, что эти опасности нужны, чтобы сделать вас зрелыми. А иногда оно заставит вас сбиться с пути – и снова вы должны вспомнить, что моменты, когда вы теряетесь, – это тоже часть роста. Много раз вы будете падать. Вставайте, потому что именно так человек набирает силу – падая и вновь поднимаясь. Именно так человек становится целостным.

Только не следуйте правилам, навязанным извне. Ни одно навязанное правило никогда не может оказаться верным, потому что правила изобретены людьми, которые хотят вами править. Да, время от времени в мире появлялись также и великие просветленные – Будда, Иисус, Кришна, Магомет. Они давали миру не правила, они давали свою любовь. Однако рано или поздно ученики собираются вместе и начинают создавать кодексы поведения. После ухода мастера, когда свет гаснет и ученики оказываются в глубокой темноте, они начинают ощупью искать какие-нибудь правила, которым можно было бы следовать, поскольку больше нет света, позволявшего им видеть. Теперь им придется зависеть от правил.

Иисус делал то, что шептало ему собственное сердце, христиане же продолжают не делать то, что шепчет их сердце. Они – подражатели; а подражая, вы оскорбляете собственную человеческую природу, оскорбляете своего Бога.

Никогда не становитесь подражателями; всегда оставайтесь подлинными. Не становитесь чьей-то копией. Однако именно это происходит по всему миру – копии и копии.

Если вы подлинные, то жизнь поистине становится танцем; к тому же быть подлинными – это ваше предназначение. В мире нет двух одинаковых людей, и поэтому мой образ жизни никогда не сможет стать вашим образом жизни.

Впитывайте дух, впитывайте безмолвие мастера, познавайте его благодать. Насколько возможно, пейте от его существа, но не пытайтесь его имитировать. Впитывая его дух, вбирая его любовь, принимая его сострадание, вы научитесь слушать шепот собственного сердца. И это именно шёпот. Сердце говорит очень тихим, негромким голосом; оно не кричит.

Вслушивайтесь в безмолвие мастера, с тем чтобы однажды вы смогли вслушаться в свою собственную глубочайшую сердцевину. И тогда эта проблема больше не возникнет: «Я делаю что-то, чего делать не следует, и не делаю чего-то, что мне следовало бы делать». Эта проблема возникает лишь потому, что над вами господствуют внешние правила; вы – подражатели.

То, что правильно для Будды, не является правильным для вас. Лишь взгляните, насколько Кришна отличается от Будды. Если бы Кришна стал последователем Будды, мы бы лишились одного из самых прекрасных людей на нашей планете. Или если бы Будда стал последователем Кришны, то он оказался бы просто несчастным чудаком. Только представьте себе Будду играющим на флейте – он бы просто помешал людям спать; он не флейтист. Только представьте себе Будду танцующим – это выглядит так нелепо, просто абсурдно.

Но то же самое верно и для Кришны. Если бы он сел под деревом, без флейты, без короны из павлиньих перьев, без прекрасного одеяния; если бы он, как нищий, просто сидел под деревом с закрытыми глазами – и вокруг него никто бы не танцевал, не было бы никакого танца, никакой песни – то Кришна выглядел бы таким невзрачным, таким оскудевшим.

Будда – это Будда, Кришна – это Кришна, а вы – это вы. И вы ни в коей мере не меньше, чем кто-либо другой. Уважайте себя, уважайте собственный внутренний голос и следуйте ему.

И помните: я не гарантирую, что этот голос всегда приведет вас к тому, что правильно. Много раз он будет приводить вас к неправильному, поскольку, чтобы добраться до правильной двери, прежде приходится стучаться во множество неправильных дверей. Именно так обстоит дело. Если вы вдруг натолкнетесь на правильную дверь, то не сможете распознать, что она правильная.

Многие люди пришли сюда сразу; они не были ни у кого другого. С ними почти невозможно войти в контакт. Они не понимают, что здесь происходит, у них нет для этого предварительной подготовки, нет контекста. Они не узнали, что неправильно; так как же они могут понять, что правильно?

Однако когда сюда приходят люди, которые уже были со многими, многими так называемыми мастерами и со многими, многими искателями, состояли во многих школах, то по приходу сюда у них в сердце сразу же что-то зажигается. Они видели так много, что теперь могут распознать истинное.

Поэтому запомните, что, в конечном счете, усилия никогда не бывают напрасными; все усилия вносят вклад в высшую точку вашего роста. Так что отбросьте колебания, не беспокойтесь слишком уж сильно о том, что вы что-то сделаете не так. Это одна из проблем: людей научили никогда не делать ничего неправильного, и теперь они становятся такими нерешительными, такими испуганными, так боятся сделать что-то не так, что впадают в оцепенение. Они не могут двигаться, ведь может случиться что-то неправильное. Поэтому они становятся подобны скалам, утрачивают всю подвижность.

Я учу вас: «Совершайте как можно больше ошибок, помня лишь об одном: не совершайте одну и ту же ошибку снова». И вы будете расти. Сбиваться с пути – это часть вашей свободы. Идти наперекор даже самому Богу – это часть вашего достоинства. Иногда это прекрасно – идти наперекор самому Богу. Именно так у вас начнет появляться спинной хребет – в отличие от миллионов бесхребетных людей.

Многих раздражает то, что я говорю такие вещи. Лишь недавно сюда приезжал один журналист. Он прибыл, чтобы дать материал о том, что происходит у нас в ашраме, и хотел услышать оба мнения – от людей, которые это поддерживают, и от тех, кто выступает против. Поэтому он обошел весь город. Он разговаривал с офицерами полиции, встретился с мэром Пуны. И то, что сказал мэр, было поистине прекрасно; мне очень это понравилось.

Он сказал: «Этот человек настолько опасен, что его следует изгнать из Пуны – даже не из Пуны, а из Индии; даже не из Индии, а из целой вселенной!»

Мне очень это понравилось. И я стал размышлять об этом. Куда они изгонят меня из вселенной? Это поистине фантастическая идея! Если они смогут это устроить, я согласен туда отправиться.

Откуда так много гнева? У него есть причина, есть разумное объяснение. Причина в том, что я стараюсь дать вам совершенно новое представление о религиозной жизни – и если это новое представление утвердится, все старые представления должны будут умереть.

Забудьте все, что вам говорили: «Это правильно, а это неправильно». Жизнь не настолько непреложна. То, что правильно сегодня, может оказаться неправильным завтра; то, что неправильно сейчас, в следующее мгновение может оказаться правильным. Жизнь не поддается классификации, не так-то просто наклеить на нее ярлычки: «Это правильно, а это неправильно». Жизнь – это не аптека, где на каждой бутылочке есть этикетка, и вы знаете, что есть что. Жизнь – это тайна; в какое-то мгновение что-то подходит, и тогда это правильно. В другое мгновение уже столько воды утекло вниз по Гангу, что это больше не подходит и стало неправильным.

Каково мое определение правильного? То, что гармонично с Существованием, правильно, а то, что дисгармонично с Существованием, неправильно. Каждую секунду вам придется быть очень бдительными, потому что каждую секунду это приходится решать заново. В том, что правильно и что неправильно, вы не можете полагаться на готовые ответы. Только глупые люди полагаются на готовые ответы, потому что в этом случае им не нужно быть разумными. Нет необходимости: вы уже знаете, что правильно и что неправильно; вы можете вызубрить этот список, он не очень большой.

У иудеев есть десять заповедей – это так просто, вы знаете, что правильно, а что неправильно. Но жизнь все время меняется. Если Моисей вернется, то я не думаю, что он даст вам те же самые десять заповедей – это невозможно. Прошло три тысячи лет – как он может дать вам те же самые заповеди? Ему придется придумать что-нибудь новое.

Однако мое собственное понимание таково, что всякий раз, когда провозглашаются заповеди, они создают для людей трудности, поскольку к моменту их провозглашения они уже устаревают. Жизнь движется очень быстро; это динамизм, а не статика. Это не стоячий пруд, это Ганг; она все время течет. Она никогда не остается той же самой, даже в течение двух следующих друг за другом мгновений. Поэтому что-то может быть правильным в данное мгновение и неправильным в следующее.

Как же тогда быть? Единственное, что возможно, – это сделать людей настолько осознанными, чтобы они сами могли решать, как реагировать на переменчивую жизнь.

Старая история Дзен. Было два соперничающих храма. Оба мастера – наверное, это были так называемые мастера; наверное, на самом деле это были священники – настолько сильно враждовали друг с другом, что запретили своим последователям даже смотреть на другой храм.

У каждого из священников был мальчик, который ему прислуживал: выполнял поручения, бегал за покупками. Священник из первого храма приказал своему мальчику-служке: «Никогда не разговаривай с другим мальчиком. Эти люди опасны».

Но мальчишки есть мальчишки. Однажды они встретились на дороге, и мальчик из первого храма спросил у другого:

– Куда ты идешь?

Второй ответил:

– Туда, куда несет меня ветер.

Он, очевидно, наслушался в храме разных возвышенных дзенских фраз; он ответил: «Туда, куда несет меня ветер». Замечательное утверждение, чистое Дао.

Но первый мальчик был очень смущен и уязвлен; он не нашелся, что ответить. Он был недоволен, зол, а еще чувствовал себя виноватым: «Мой мастер приказал не разговаривать с этими людьми. Эти люди действительно опасны. Ну что это за ответ? Он меня унизил».

Мальчишка пошел к своему мастеру и рассказал ему о том, что случилось:

– Я сожалею, что заговорил с ним. Вы были правы: это странные люди. Ну что это за ответ? Я спросил у него: «Куда ты идешь?» – простой формальный вопрос – я знал, что он, так же как и я, идет на рынок. Но он ответил: «Туда, куда несет меня ветер».

Мастер сказал:

– Я предупреждал тебя, но ты не слушал. А теперь вот что ты должен сделать: завтра снова пойди на то же место. Когда мальчишка появится, спроси у него: «Куда ты идешь?» – и когда он ответит: «Туда, куда несет меня ветер», ты тоже будь немного более философичным. Спроси у него: «А если бы у тебя не было ног, что тогда? Душа ведь бесплотна, и ветер не может унести душу!» Ну, как?

Чтобы быть в полной готовности, мальчишка всю ночь снова и снова повторял эту фразу. На следующее утро он встал очень рано, пошел на прежнее место и дождался второго служку. Он очень обрадовался: сейчас он покажет ему, что такое настоящая философия. И вот он спросил второго мальчишку:

– Куда ты идешь?

И стал ждать ответа…

Но тот ответил:

– На рынок за овощами.

Ну, и что он теперь будет делать с этой философией, которой он научился?

Жизнь – такая. Вы не можете к ней подготовиться, вы не можете быть к ней готовыми. В этом ее красота, ее чудо – в том, что она всегда застает вас врасплох, всегда преподносит сюрпризы. Если у вас есть глаза, вы увидите, что каждое мгновение – это сюрприз, и ни один готовый ответ никогда не годится.

Но все старые религии снабжали вас готовыми ответами. Свои заповеди дал Ману, свои заповеди дал Моисей, и так далее, и тому подобное.

Я не даю вам никаких заповедей. На самом деле само слово «заповедь»[13] уродливо. Командовать кем-то означает низводить его до раба. Я не даю вам никаких приказов; вы не должны слушаться ни меня, ни кого бы то ни было. Я просто учу вас подлинному закону жизни. Будьте послушны самим себе, будьте светом сами себе, следуйте за этим светом, и тогда эта проблема никогда не возникнет. Тогда все то, что вы делаете, будет тем, что следует делать, а все то, чего вы не делаете, окажется тем, что делать не следует.

И запомните вот что: перестаньте снова и снова оглядываться назад, потому что жизнь продолжает изменяться. Завтра вы можете начать думать, что то, что вы делали вчера, было неправильно. Вчера это не было неправильно; это может выглядеть неправильным завтра. Нет необходимости оглядываться назад; жизнь движется вперед. Однако есть такие водители, которые все время смотрят в зеркало заднего вида. Они едут вперед, но смотрят назад; их жизнь станет катастрофой.

Смотрите вперед. Тот путь, который вы прошли, вы уже прошли. С ним покончено, не несите его с собой дальше. Не обременяйте себя ненужным прошлым. Продолжайте закрывать прочитанные вами главы, нет необходимости снова и снова возвращаться назад. И никогда не осуждайте ничего из прошлого, когда видите его в новой изменившейся перспективе, поскольку новое – это новое, несопоставимо новое. Старое было правильным в своем собственном контексте, а новое правильно в своем контексте, и они несопоставимы.

Вот что я пытаюсь вам растолковать: отбросьте чувство вины! – потому что быть виноватым означает жить в аду. Без чувства вины вам будет присуща свежесть лепестков лотоса на глади озера, свежесть звезд в ночи. Как только чувство вины исчезнет, у вас начнется совершенно другая жизнь, сияющая и лучезарная. Ваши ноги пустятся в пляс, а сердце будет петь тысячу и одну песню.

Жить в таком наслаждении означает быть саньясином, жить в такой радости означает жить божественной жизнью. Жить под бременем вины означает просто подвергаться эксплуатации священников.

Выбирайтесь из ваших тюрем – индусской, христианской, мусульманской, джайнской, буддистской, коммунистической. Выбирайтесь из всех ваших тюрем, выбирайтесь из всех ваших идеологий, потому что идеологии снабжают вас готовыми ответами. Если вы зададите вопрос коммунисту, ему придется заглянуть в «Капитал». Точно так же, если вы зададите вопрос индусу, тот начнет перелистывать страницы Гиты.

Когда вы начнете использовать собственное сознание? Когда? Как долго вы собираетесь оставаться привязанными к мертвому прошлому? Гита родилась пять тысяч лет назад; с тех пор жизнь так изменилась! Если вы хотите читать Гиту, читайте ее как прекрасное литературное произведение – но только так и не более того. Это прекрасное литературное произведение, прекрасная поэзия, но в ней нет авторитетных указаний и заповедей, которым нужно следовать. Наслаждайтесь Гитой как даром из прошлого, как подарком великого поэта, Вьясы. Но не делайте из нее дисциплину, управляющую вашей жизнью; это совершенно неуместно.

Неуместным становится все, потому что жизнь никогда не остается в заданных границах. Она все продолжается и продолжается; она пересекает все границы и все пределы, это бесконечный процесс. В какой-то момент доходит до точки Гита, в какой-то момент доходит до точки Коран, но жизнь никогда не доходит до точки, помните это. Напоминайте себе об этом.

И единственный способ быть в контакте с жизнью, единственный способ не тащиться позади жизни – это иметь сердце, не отягощенное виной, невинное сердце. Забудьте все, что вам говорили, – что следует делать и что не следует, – никто не может решить это за вас.

Избегайте этих притворщиков, которые решают за вас; возьмите поводья в свои руки. Решать должны вы. На самом деле, в самом этом процессе принятия решений рождается ваша душа. Когда за вас решают другие, ваша душа остается сонной и безжизненной. Когда вы начинаете принимать решения самостоятельно, появляется острота. Решать означает рисковать, решать означает, что, возможно, вы поступаете неправильно – кто знает; в этом есть риск. Кто знает, что произойдет? В этом есть риск; гарантия отсутствует.

В том, что касается старого, существует гарантия. Миллионы и миллионы людей следовали этому; разве столько людей могут быть неправыми? Это гарантия. Если столько людей говорят, что это правильно, то это должно быть правильно.

В действительности, логика жизни в точности противоположна. Если столько людей следуют некой вещи, то будьте уверены, что она неправильная, потому что люди в большинстве своем не настолько просветленные и не могут быть настолько просветленными. Большинство состоит из глупцов, абсолютных глупцов. Берегитесь большинства. Если так много людей чему-то следуют, то это достаточное доказательство того, что это неправильно.

Истина случается с индивидуальностями, а не с толпами. Вы когда-нибудь слышали о толпе, ставшей просветленной? Истина случается с индивидуальностями – с Тилопой, Атишей, Нанаком, Кабиром, Фаридом.

Истина случается с индивидуальностями.

Будьте индивидуальностью, если вы действительно хотите, чтобы с вами случилась истина.

Подвергайте себя всем рискам, которые нужны для того, чтобы быть индивидуальностью, и принимайте вызовы, с тем чтобы они могли заострить вас, придать вам блеск и разумность.

Истина – это не верование, это полнейшая разумность. Это вспышка скрытых источников вашей жизни, это просветляющее переживание вашего сознания. Но, чтобы оно случилось, вам придется подготовить правильное пространство. А правильное пространство – это принятие себя таким, какой вы есть. Не отрицайте ничего, не становитесь расщепленными, не чувствуйте себя виноватыми.

Наслаждайтесь! И я снова говорю вам: наслаждайтесь такими, какие вы есть.

Третий вопрос:

Ошо,

Почему вокруг тебя и твоего ашрама столько полемики?

Если бы это было не так, это было бы поистине удивительно, это было бы чудо, нечто невероятное. Это естественный ход событий. Именно это происходило с Сократом. А в чем была его ошибка? Его ошибка состояла в том, что он пытался говорить правду, как она есть. Его ошибка, единственная ошибка, заключалась в том, что он не был готов к компромиссу с глупостями толпы. Его жизнь была окружена непрерывной полемикой, спорами; из-за этих споров он и умер.

Ты думаешь, что Иисус жил жизнью, не вызывавшей полемики? Тогда почему его распяли? Награда за жизнь, свободную от споров? Он постоянно был окружен полемикой, это было неизбежно. То же самое было в случае с Буддой, то же самое было в случае с Бодхидхармой; так было всегда, и, похоже, так всегда будет.

Истина вызывает полемику, поскольку она шокирует людей, разбивает их иллюзии. А люди хотят сохранять верность своим иллюзиям; ведь эти иллюзии такие утешительные, удобные, уютные и комфортные. Люди не хотят оставлять свои мечты, они не готовы отказаться от своих вложений во всевозможные глупые проекты – а именно этого требует от них истина. Люди злятся, они хотят отомстить.

Это совершенно естественно. Я буду жить в окружении полемики – и это лишь начало. Дождитесь того дня, когда они станут изгонять меня из вселенной! Я поистине заинтригован: куда они меня пошлют? Это будет того стоить, будет стоить всех трудностей, связанных с тем, чтобы отправиться туда и жить вне вселенной.

Это лишь начало, лишь искра. Скоро весь лес будет охвачен огнем, и этот пожар распространится по всей планете… потому что я не борюсь ни против индусского фанатизма, ни против мусульманского фанатизма; я выступаю против любых видов фанатизма.

Сократ выступал лишь против той лжи, что преобладала в небольшом городе Афины; это было совсем небольшое поселение. Будда был против индусских верований, Иисус боролся с иудейским наследием. Моя же борьба многомерна. Я выступаю против иудеев, индусов, буддистов, мусульман. Моя борьба не направлена на кого-то конкретного. Поэтому я неизбежно буду приобретать очень много врагов, больше, чем кто бы то ни было.

Но, конечно же, я буду приобретать и столько же друзей, больше, чем кто бы то ни было, потому что жизнь поддерживает равновесие. Если у вас очень много врагов, то у вас будет столько же друзей; если у вас очень много друзей, то у вас будет столько же врагов. Жизнь всегда поддерживает равновесие, она никогда не теряет равновесия. Поэтому, чем больше у вас врагов, тем больше будет друзей.

Все это кажется очень интригующим, очень интересным. И запомните: всем не угодишь – это невозможно, да меня это и не интересует.

Две с половиной тысячи лет назад Эзоп рассказал такую историю.

Дело происходило ярким солнечным утром в одной горной деревушке. Старик и его внук собрались пойти в большой город, расположенный в долине, чтобы продать там на рынке осла. Они тщательно вычистили осла и начали спускаться под гору по крутой дорожке. Через некоторое время они миновали группу людей, отдыхавших на обочине.

– Посмотрите на эту пару глупцов! – сказал один из отдыхавших. – Спотыкаясь, они плетутся вниз по дороге, хотя могли бы спокойно ехать на спине этого крепконогого животного.

Услышав такие слова, старик решил, что этот человек прав. Поэтому они с мальчиком сели на осла верхом и продолжили спуск.

Вскоре они прошли мимо другой кучки людей, сплетничавших у дороги.

– Посмотрите на этих лентяев, которые вот-вот сломают спину бедному ослику!

Старик подумал, что зеваки правы, и, поскольку он был тяжелее, решил, что сам он пойдет пешком, а внук поедет верхом.

Какое-то время спустя они услышали еще один комментарий.

– Посмотрите на этого непочтительного отрока: он едет верхом, в то время как старик идет пешком!

Старик подумал, что это верное замечание и что будет правильно, если он поедет верхом, а внук пойдет пешком.

И конечно, вскоре они услышали такой отзыв:

– Что за жестокий старик! Едет себе спокойно на осле, а бедному ребенку приходится идти.

По мере того, как это происходило, старика и мальчика все больше и больше одолевало замешательство. Когда они, наконец, услышали, что после такого долгого пути до рынка осел будет полностью изнурен и никто не захочет его купить, старик с мальчиком в удрученном настроении сели у края дороги.

После того, как осел немного отдохнул, они продолжили путешествие, но совершенно по-другому. И вот, к концу дня народ мог наблюдать, как старик с мальчиком, едва дыша, появились на рыночной площади. На плечах они несли шест, на котором висел привязанный за ноги ослик!

Эзоп говорит: «Вы не можете угодить всем. Пытаясь сделать это, вы теряете себя».

Я не могу угодить всем, да и не интересуюсь тем, чтобы угодить всем. Я не политик; это политики стараются угодить всем. Я здесь лишь для того, чтобы помочь тем, кто действительно хочет, чтобы им помогли. Меня не интересует толпа, масса. Меня интересуют лишь те искренние искатели, кто готов рискнуть всем – всем – чтобы прийти к себе.

Это многих разозлит, это вызовет большую полемику, потому что я очень бескомпромиссный человек. Я буду говорить лишь то, что для меня истинно, какими бы ни были последствия. Если за это меня осудят или убьют – отлично. Но я не пойду на компромисс, ни на йоту.

Мне нечего терять, так что зачем мне компромиссы? Мне нечего приобретать, так что зачем мне компромиссы? Все, что могло случиться, случилось. У меня ничего нельзя отобрать, потому что мое сокровище – внутреннее. И к нему ничего нельзя добавить, потому что мое сокровище – внутреннее.

Поэтому я буду жить так, как я хочу. Я буду жить в своей собственной непосредственности и подлинности. Я здесь не для того, чтобы соответствовать чьим-то ожиданиям. Меня не интересует, будут меня называть духовным человеком или святым. Мне не нужны ничьи похвалы, я не хочу, чтобы меня почитала толпа. Со всеми этими глупыми играми покончено.

Я пребываю в таком состоянии, когда больше ничего не может произойти; оно за пределами всего, что происходит. Поэтому я буду продолжать говорить вещи, которые оскорбляют людей. Не то чтобы я хотел их оскорбить, но что я могу поделать? Если истина их оскорбляет, то она их оскорбляет. Я буду проживать жизнь так, как она со мной случается. Если это не соответствует их ожиданиям, то люди могут либо изменить свои ожидания, либо злиться, чувствовать себя несчастными и продолжать за эти ожидания цепляться.

Я полностью независим от их точки зрения, для меня она не имеет никакого значения.

Полемика будет разгораться все больше и больше. А поскольку я противоречив, то и мои люди неизбежно станут противоречивыми. Поскольку я противоречив, вы тоже станете оскорбителями, вам тоже придется страдать. Вам тоже придется быть готовыми к тому, что вас будут подвергать всяческим гонениям.

Однако запомните одну вещь. Жить жизнью, полной компромиссов, это хуже, чем смерть. А жить жизнью истины, даже если она длится одно лишь мгновение, это гораздо ценнее, чем вечная жизнь во лжи. Умереть за истину – это гораздо ценнее, чем жить во лжи.

Последний вопрос:

Ошо,

Как ты представляешь себе рай?

Не существует никакого рая и никакого ада. Это не географические понятия, а часть вашей психологии. Это психологические понятия. Проживать жизнь, полную непосредственности, истины, любви и красоты, означает жить на небесах. Проживать жизнь, наполненную лицемерием, ложью и компромиссами, жить так, как того требуют другие, означает жить в аду. Свободная жизнь – это рай, а жизнь в рабстве – ад.

Вы можете украсить свою тюремную камеру самым замечательным образом, но это ничего не изменит, она по-прежнему останется тюремной камерой. А люди занимаются именно этим: они продолжают украшать свою камеру. Они присваивают ей прекрасные названия, продолжают разрисовывать ее, вешают на стены новые картины, переставляют мебель, приобретают все больше и больше вещей – но они по-прежнему живут в тюрьмах.

Ваш брак – это тюрьма, ваша церковь – это тюрьма, ваша национальность – это тюрьма. Сколько тюрем вы создали! Вы живете не в одной тюрьме; ваши тюрьмы как китайские шкатулки: шкатулка внутри шкатулки внутри шкатулки внутри шкатулки – и так без конца. Вы похожи на луковицу: очистив ее, обнаруживаете еще слой, очистив его, обнаруживаете еще слой. Разрушьте одну тюрьму, и внутри нее вы найдете другую. Вот что такое ад.

Добраться до самой сердцевины луковицы, когда все слои отброшены, а у вас в руках остается лишь Ничто, – это свобода, нирвана, бодхичитта. Сознание будды, чистое сознание будды – это рай.

Я думаю, что небеса – это не что-то далекое, высоко в небе, где живут лишь ангелы… Знаете ли вы, что ангелы не потеют? Им не нужны дезодоранты. А знаете ли вы, что на небесах нет пивных, потому что пивные там не нужны. Там текут реки вина, так что вы можете прыгнуть в реку и напиться вволю. И еще там есть прекрасные женщины, которые никогда не стареют, которым всегда восемнадцать лет. Века проходят вслед за веками, но им все время восемнадцать. У них золотые тела. Только подумайте! Это больше похоже на ночной кошмар. Золотые тела? Сапфировые глаза?

Нет, это не мое представление о небесах. В этом смысле я – старый еврей…

Священник-христианин говорит своему другу-раввину:

– Представляете, рабби, сегодня ночью мне приснился еврейский рай. Сон был очень ярким, и мне кажется, что он в точности соответствует иудейскому идеалу. Это был городской квартал, вплотную застроенный многоквартирными домами, и везде были толпы евреев. Перед каждым окном на веревках висело белье, на каждом крыльце толпились женщины, на каждом углу стояли разносчики с ручными тележками, на каждой улице дети играли в лапту. Стоял такой шум и гам, что я проснулся.

Раввин отвечает:

– Странное совпадение, отец Уильямс, но сегодня ночью мне приснился протестантский рай. Сон был очень ярким, и мне кажется, что он как раз соответствует протестантскому идеалу. Это был аккуратный пригород с расположенными поодаль друг от друга английскими замками и усадьбами, с прекрасными лужайками и цветочными клумбами, с чистыми и широкими аллеями; и все было залито теплым солнечным светом.

Священник улыбнулся:

– А люди?

– Ах, – пробормотал раввин. – Людей там не было.

В моем представлении рай – это не что-то неземное. Рай здесь – вам нужно лишь узнать, как его проживать. И ад тоже здесь – и вам отлично известно, как его проживать. Это только вопрос изменения вашей точки зрения, вашего отношения к жизни.

Земля прекрасна. Если вы начинаете проживать ее красоту, наслаждаться ее радостями без чувства вины в сердце, то вы – в раю. Если вы осуждаете все вокруг, малейшую радость, если вы становитесь осуждающим, отравляющим, то та же самая земля превращается в ад – но лишь для вас. От вас зависит, где вы будете жить, это вопрос вашей собственной внутренней трансформации. Это не перемена места, это изменение внутреннего пространства.

Живите радостно, безвинно, живите тотально, живите интенсивно. И тогда рай перестанет быть метафизической концепцией, он станет вашим собственным переживанием.

На сегодня достаточно.

F

Глава 12

Будда в супермаркете

Первый вопрос:

Ошо,

Похоже, одним из непреложных законов природы являются связи, взаимозависимость. Я наблюдал, как летели две птицы – в близости друг с другом и с ветром, очень легко и без разлада, в совершенной гармонии. В чем секрет этого, и почему это так трудно для людей? Пожалуйста, Ошо, расскажи что-нибудь об отношениях.

Самое главное, о чем следует помнить, это то, что жизнь диалектична. Она существует благодаря двойственности, это ритм между противоположностями. Вы не можете всегда быть счастливы, поскольку тогда счастье потеряет все свое значение. Вы не можете всегда быть в гармонии, поскольку тогда вы не будете знать, что такое гармония. За гармонией снова и снова должен следовать диссонанс, а за счастьем должно следовать несчастье. У каждого наслаждения есть собственная боль, а у каждой боли есть собственное наслаждение.

Пока человек не постигнет эту двойственность Существования, он будет пребывать в напрасном страдании. Примите Целое со всеми его агониями и экстазами. Не стремитесь к невозможному, не требуйте, чтобы был один лишь экстаз и не было агонии.

Экстаз не может существовать сам по себе, ему нужен контраст. Агония превращается в тот фон, на котором экстаз становится очень ясным и звучным, подобно тому, как в темноте ночи ярко сияют звезды. Чем темнее ночь, тем ярче звезды. Днем звезды не исчезают, они просто становятся невидимыми; их нельзя увидеть, потому что отсутствует контраст.

Представьте себе жизнь без смерти, и она будет невыносимой болью, невыносимым существованием. Без смерти жизнь окажется невозможной. Смерть определяет жизнь, придает ей особую интенсивность; поскольку жизнь скоротечна, каждое мгновение становится ценным. Если бы жизнь была вечной, то кто бы беспокоился? Можно было бы вечно ждать завтрашнего дня – кто бы тогда стал жить здесь и сейчас? То, что в будущем существует смерть, заставляет вас жить здесь и сейчас. Вам приходится нырять в настоящее мгновение, приходится погружаться в него на максимальную глубину, поскольку – кто знает? – следующее мгновение может наступить, а может и не наступить.

Наблюдая этот ритм, человек обретает легкость в отношении к обеим противоположностям. Он приветствует несчастье, когда оно приходит; он приветствует счастье, когда оно приходит, поскольку знает, что и то, и другое – партнеры в одной и той же игре.

Это то, о чем нужно постоянно помнить. Если это воспоминание укоренится внутри вас, то ваша жизнь приобретет совершенно новый аромат – аромат свободы, аромат непривязанности, аромат неудерживания. Что бы ни пришло, вы останетесь спокойным, безмолвным, принимающим.

Человек, который способен, принимая боль, разочарование и страдание, оставаться спокойным и безмолвным, трансформирует само качество страдания. Для него страдание тоже становится сокровищем, для него даже боль придает остроту. Для него даже темнота обладает своей собственной красотой, глубиной, бесконечностью. Для него даже смерть – это не конец, а лишь начало чего-то неведомого.

Ты говоришь: «Похоже, одним из непреложных законов природы являются связи, взаимозависимость».

Это не синонимы. Связь – это одно, взаимозависимость – это нечто совершенно другое. Связь означает, что вы отдельны; вы независимы, так же как и другой человек, и вы решили быть в отношениях. Связь – это не взаимозависимость, это договор между двумя независимыми людьми. Все связи ложны, поскольку в своей основе независимость – это ложь. Никто не является независимым – а если вы не независимы, то как вы можете быть в связи? С кем вы будете в связи?

Жизнь – это взаимозависимость. Никто не является независимым, вы ни единого мгновения не можете существовать в одиночестве. Вы нуждаетесь в целом Существовании, чтобы оно поддерживало вас всякий раз, когда вы его вдыхаете и выдыхаете. Это не связь, это полная взаимозависимость. Запомните: я не говорю, что это зависимость, поскольку идея зависимости опять-таки допускает, что мы независимы. Если мы независимы, то тогда возможна зависимость. Однако невозможно ни то, ни другое; это взаимозависимость.

Что такое ты говоришь? Зависят ли волны от океана, или они от него независимы? Неправильно ни то, ни другое. Они и есть океан, не являясь ни зависимыми, ни независимыми. Океан не может существовать без волн, волны не могут существовать без океана. Они – абсолютно одно и то же; это единое целое.

И то же самое происходит со всей нашей жизнью. Мы – волны космического океана сознания. Это означает, что у любви могут быть три измерения. Одно – измерение зависимости; именно это происходит с большинством людей. Муж зависим от жены, жена зависима от мужа; они эксплуатируют, контролируют друг друга, обладают друг другом, низводят друг друга до предмета потребления. В девяноста девяти процентах случаев в мире происходит именно это. Вот почему любовь, которая может открыть врата рая, открывает лишь врата ада.

Вторая возможность – это любовь между двумя независимыми личностями. Время от времени такое тоже случается. Однако и это приносит страдание, поскольку существует постоянный конфликт. Его разрешение невозможно: оба партнера настолько независимы, что никто не готов пойти на компромисс, согласиться с другим.

Поэты, художники, мыслители, ученые, те, кто живут в определенной независимости – по крайней мере, в том, что касается их умов, – это люди, жить с которыми просто невозможно; они слишком эксцентричны для этого. Они предоставляют партнеру свободу, но эта свобода больше похожа на безразличие, чем на свободу, больше похожа на то, что им наплевать, что для них это неважно. Очевидно, что такие отношения лишь поверхностны; эти люди боятся двигаться друг в друга глубже, поскольку они больше привязаны к своей свободе, чем к любви, и не хотят идти на компромисс.

И третья возможность – это взаимозависимость. Это случается очень редко, но всякий раз, когда это происходит, на землю опускается часть рая. Два человека пребывают не в зависимости и не в независимости, а в необычайной синхронности, как будто дышат друг для друга, – единая душа в двух телах. Всякий раз, когда такое происходит, – случилась любовь. Только это может называться любовью. В двух других случаях любви на самом деле нет, есть лишь договоренности – социальные, психологические, биологические, но договоренности. Третий же случай – это нечто духовное.

Ты также говоришь: «Я наблюдал, как летели две птицы – в близости друг с другом и с ветром, очень легко и без разлада, в совершенной гармонии».

Да, это вызывает зависть. Однако птицы не осознают, не обладают сознанием, они существуют ниже сознания. Их гармония выглядит гармонией для тебя, но не для них самих. И их радость полета – это твоя интерпретация, а не их. Запомни: это твоя интерпретация. Птицы не могут интерпретировать; у них еще не развилось сознание, способное интерпретировать, способное смотреть назад, смотреть вперед, наблюдать и всматриваться. Их поведение механическое.

Человек – высшее существо; он обладает способностью сознавать. И вместе с осознанием начинаются неприятности. Чем выше вы поднимаетесь, тем опаснее становится каждый шаг. Если вы упадете, это будет падение с такой высоты, что вы исчезнете где-то в долине. В долине вы можете идти неосознанно – бояться нечего. Но когда вы движетесь к вершине, стремясь добраться до высшей точки, вы должны становиться все более и более осознающими.

Человек очень близок к Богу – ближе всех. Отсюда – ответственность и опасность, риск, приключение. Вы можете упасть. Что же представляет собой это падение?

Поскольку вы обладаете способностью сознавать, существуют две возможности. Вы можете стать эго-осознающим – это падение. Если эго берет верх над вашим осознанием, вы упали. Если осознание не позволяет эго взять над собой верх, если вы просто осознаете, и в этом нет эго – осознание, в котором нет центра, нет того, кто осознает, – то тогда вы поднимаетесь, поднимаетесь и поднимаетесь, и вершина уже недалеко. Может быть, еще несколько шагов – и вы окажетесь дома. Тогда вы узнаете, что такое гармония. Вы познаете вечную гармонию Существования, безмолвие, которое никогда не нарушалось, которое пребывает в неизменности от безначального начала до бесконечного конца. Тогда вы познаете девственную чистоту Существования, которая никогда не осквернялась.

Что могут знать об этом бедные птицы и животные?

Но я могу понять: иногда это вызывает огромную зависть. Две птицы в полете в такой гармонии, в такой любви и близости, не только между собой, но и с ветром, солнцем, дождем – и человек начинает думать: «Почему я не могу быть таким же счастливым? Почему я не могу быть в таких же красивых отношениях? Почему я не могу наслаждаться ветром, дождем и солнцем так же расслабленно?»

Это происходит не потому, что вы ниже, чем птицы, а потому, что вы выше них, и от вас требуется гораздо больше. Именно потому, что вы выше, Бог оценивает вас по более высоким критериям. Да, пьяница выглядит пропащим, беззаботным и свободным от тревог, и Будда тоже выглядит беззаботным и свободным от тревог; Будда тоже выглядит пьяным. Но неужели вы думаете, что они существуют на одном и том же уровне? Пьяница выпал из осознания, а Будда поднялся над эго.

Эго-осознание – это человеческое качество. Если вы упадете ниже сознания, то у вас будет определенное состояние забвения беспокойства. Если вы подниметесь над эго, то это будет не забвение беспокойства; беспокойство просто испарится, перестанет существовать.

Вы можете стать буддами. У вас есть эта способность, потенциал, чтобы стать буддами. Птицам можно посочувствовать. Однако человек пал так низко, что начинает завидовать даже бедным птицам.

Ты спрашиваешь: «В чем секрет этого, и почему это так трудно для людей?»

Секрет – в осознании. Осознание приносит свободу. Свобода не означает только свободу поступать правильно; если бы смысл свободы был в этом, то что бы это была за свобода? Если вы обладаете свободой поступать только правильно, то вы не свободны. Свобода подразумевает обе альтернативы – поступать правильно, поступать неправильно. Свобода подразумевает и право сказать «да», и право сказать «нет».

Здесь есть одна тонкость, которую необходимо понимать. В ответе «нет» ощущается больше свободы, чем в ответе «да». И я не философствую; это простой факт, который вы можете наблюдать самостоятельно. Всякий раз, говоря «нет», вы чувствуете себя более свободными. Всякий раз, говоря «да», вы не чувствуете себя свободными, поскольку «да» означает, что вы подчинились, «да» означает, что вы сдались, – где же свобода? «Нет» означает, что вы упрямы и непреклонны; «нет» означает, что вы отстояли свои права, что вы готовы сражаться. «Нет» характеризует вас яснее, чем «да». «Да» размыто, оно подобно облаку. «Нет» очень твердо и ощутимо, оно подобно скале.

Вот почему психологи говорят, что в возрасте от семи до четырнадцати лет каждый ребенок начинает учиться все чаще и чаще говорить «нет». Говоря «нет», он в психологическом смысле выходит из утробы матери. Он будет говорить «нет», даже когда в этом нет необходимости. Он скажет «нет» даже в том случае, когда ответить «да» было бы в его интересах.

Ставка очень высока; ребенок должен учиться все чаще и чаще говорить «нет». К тому времени, когда ему исполнится четырнадцать и наступит сексуальная зрелость, он скажет матери окончательное «нет»; он влюбится в женщину. Это его окончательное «нет» матери; он поворачивается к ней спиной. Ребенок говорит: «Между нами все кончено, я выбрал свою женщину. Я стал индивидуальностью, независимым; теперь я в своем собственном праве. Я хочу жить своей жизнью, хочу заниматься своим делом».

И если родители будут настаивать: «Подстригись коротко», то подросток отпустит длинные волосы. Если родители скажут: «Ходи с длинными волосами», он подстрижется коротко. Просто понаблюдайте немного подольше. Когда хиппи станут родителями, они увидят, что у их детей будут короткие стрижки, – потому что дети должны научиться говорить «нет».

Если родители будут настаивать: «Чистота – залог здоровья», то дети начнут жить в самой невообразимой грязи. Они будут грязнулями. Они не будут принимать ванну, не будут мыться, не будут пользоваться мылом. И дети найдут рационалистические обоснования: что мыло опасно для кожи, что оно неестественно, что ни одно животное не пользуется мылом. Они найдут сколько угодно рационалистических объяснений, но глубоко внутри все эти обоснования – просто прикрытие. Действительная причина состоит в том, что они хотят сказать «нет». И, конечно, когда вам хочется сказать «нет», вы должны найти причины.

Таким образом, «нет» дает вам ощущение свободы; более того, оно также дает вам ощущение разумности. Для того, чтобы сказать «да», разумность не требуется. Когда вы говорите «да», никто не спрашивает вас о причинах. Если вы уже сказали «да», то какой смысл интересоваться причинами? Нет нужды ни в аргументации, ни в разъяснениях – вы уже сказали «да». Если вы говорите «нет», вас непременно спросят, почему. Это оттачивает вашу разумность, придает вам определенность, стиль, свободу. Понаблюдайте за психологией слова «нет».

Это из-за сознания людям так трудно быть в гармонии. Сознание дает свободу, свобода дает способность говорить «нет», и возможностей для того, чтобы говорить «нет», больше, чем для «да». А без «да» гармонии не существует. Гармония – это «да». Однако нужно время, чтобы вырасти, созреть, достичь такой степени зрелости, когда вы можете говорить «да» и тем не менее оставаться свободными, когда вы можете говорить «да» и тем не менее оставаться уникальными, когда вы можете говорить «да» и все-таки не становиться рабами.

Свобода, приносимая словом «нет», – это очень инфантильная свобода. Она хороша для детей от семи до четырнадцати лет. Но если человек в ней застревает и вся его жизнь становится ответом «нет», то его рост прекращается.

Высшая точка роста в том, чтобы говорить «да» с такой же радостью, с какой ребенок говорит «нет». Это второе детство. Человек, способный сказать «да» с огромной свободой и радостью, без промедления, без каких-либо оговорок, без условий, – простая и чистая радость, простое и чистое «да», – человек этот становится мудрецом. Такой человек снова живет в гармонии. И эта гармония существует в совершенно другом измерении, нежели гармония деревьев, животных и птиц. Те живут в гармонии, поскольку не могут сказать «нет»; мудрец же живет в гармонии, потому что он не говорит «нет». Между ними, между птицами и буддами, располагаются все люди – неповзрослевшие, незрелые, инфантильные, застрявшие в какой-то точке, все еще стремящиеся говорить «нет», чтобы обрести хоть какое-то ощущение свободы.

Я не призываю к тому, чтобы вы не учились говорить «нет». Я говорю: учитесь отвечать «нет», когда для этого наступает правильное время, но не застревайте на этом. Постепенно, постепенно узнавайте, что существует высшая свобода, которая приходит вместе с «да»; что существует более полная гармония. Покой, который превосходит понимание[14].

Второй вопрос:

Ошо,

Связь существует, потому что нет любви?

Да. Любовь – это не связь. Любовь создает отношения, но это не связь. Связь – это нечто законченное. Связь – это существительное; точка поставлена, медовый месяц завершился. И теперь нет ни радости, ни энтузиазма; все закончено.

Вы можете продолжать связь, просто чтобы сдержать свои обещания. Вы можете продолжать ее, потому что это комфортно, удобно, уютно. Вы можете продолжать ее, потому что вам больше нечем заняться. Вы можете продолжать ее, потому что, если вы ее разорвете, это грозит вам большими неприятностями.

Связь означает нечто завершенное, законченное, закрытое. Любовь – это не связь; любовь – это процесс отношений. Это всегда река, текущая, нескончаемая. Любовь не знает точки; медовый месяц начинается, но никогда не кончается. Это не книга, которая начинается в определенном месте и в определенном месте заканчивается. Это продолжающееся явление. Любящие заканчиваются, любовь продолжается. Это континуум. Это глагол, а не существительное. И почему мы низводим красоту отношений до связи? Почему мы так спешим? – потому что быть в процессе отношений небезопасно, а связь – это безопасность, связь несет в себе определенность. Отношения – это всего лишь встреча двух незнакомцев, возможно, просто проведенная вместе ночь, а на утро мы прощаемся. Кто знает, что произойдет завтра? И мы так сильно боимся, что хотим надежности, предсказуемости. Нам бы хотелось, чтобы завтра соответствовало нашим представлениям; мы не позволяем ему иметь свой собственный голос. И поэтому мы немедленно превращаем любой глагол в существительное.

Вы влюбляетесь в женщину или мужчину и немедленно начинаете думать о браке, делаете из этого юридическое соглашение. Почему? Каким образом закон вторгается в любовь? Закон вторгается в любовь, потому что любви нет. Это лишь фантазия, и вы знаете, что эта фантазия исчезнет. И прежде, чем она исчезнет, нужно что-нибудь предпринять, сделать что-нибудь такое, чтобы расстаться было невозможно.

В более совершенном мире, в котором будет больше медитирующих людей и по земле распространится немного больше просветления, люди будут любить, любить с невероятной силой, но любовь их будет оставаться лишь процессом отношений, а не связью. И я не утверждаю, что их любовь обязательно будет скоротечной. По всей вероятности, их любовь будет глубже, чем ваша, будет обладать бо «льшим качеством близости, будет заключать в себе больше поэзии и больше Бога. И по всей вероятности, их любовь будет длиться дольше, чем ваша так называемая связь. Но она не будет гарантирована ни законом, ни судом, ни полицией.

Гарантия будет внутренней. Это будет соглашением, идущим из сердца, это будет безмолвным единением. Если вам доставляет удовольствие быть с кем-то, то вы захотите наслаждаться этим все больше и больше. Если вы наслаждаетесь близостью, то вам захочется исследовать близость все больше и больше.

Кроме того, некоторые цветы любви расцветают лишь после долгой близости. Бывают также и цветы-однолетники; шесть недель они греются на солнышке, а потом исчезают навсегда. Но бывают цветы, для появления которых требуются годы, и цветы, для появления которых требуется много лет. Чем больше требуется времени, тем глубже это проникает.

Но это должно быть соглашением, заключенным между двумя сердцами. Оно даже не должно быть выражено словами, поскольку обратить это соглашение в слова означает профанировать его. Это должно быть безмолвным соглашением – с глазу на глаз, от сердца к сердцу, от существа к существу. Это должно быть понято, а не сказано.

Это выглядит так уродливо, когда люди идут в церковь или в суд, чтобы вступить в брак. Это так безобразно, так не по-человечески. Это просто показывает, что они не способны себе доверять, что они доверяют полицейскому больше, чем собственному внутреннему голосу. Это показывает, что они не способны доверять своей любви, что они доверяют закону.

Забудьте о связях и научитесь быть в отношениях. Когда между вами есть связь, вы начинаете воспринимать друг друга как нечто само собой разумеющееся. Именно это разрушает все любовные романы. Женщина думает, что она знает этого мужчину; мужчина думает, что он знает эту женщину. Никто не знает. Знать другого человека невозможно; другой человек всегда остается тайной. И воспринимать другого человека как нечто само собой разумеющееся – это оскорбительно, неуважительно.

Считать, что вы знаете свою жену, это очень, очень неблагодарно. Разве вы можете знать эту женщину? Разве вы можете знать этого мужчину? Они – процессы, они – не вещи. Женщины, которую вы знали вчера, сегодня больше нет. Столько воды утекло вниз по Гангу; она – уже кто-то другой, совершенно иной человек. Устанавливайте отношения заново, начинайте сначала, не воспринимайте ее как нечто само собой разумеющееся.

И этот мужчина, с которым вы провели минувшую ночь, – утром еще раз посмотрите на его лицо. Он больше не тот же самый человек; столь многое изменилось. Столь многое, неисчислимо многое, изменилось. В этом состоит различие между вещью и человеком. Мебель в комнате та же самая, но мужчина и женщина больше не те же самые. Исследуйте заново, начните сначала. Именно это я называю процессом отношений.

Отношения означают, что вы всегда начинаете, вы все время стараетесь познакомиться. Снова и снова вы представляете себя друг другу. Вы стараетесь увидеть многие грани личности другого человека. Вы стараетесь все глубже и глубже проникнуть в мир его внутренних чувств, в бездонные тайники его бытия. Вы стараетесь разгадать тайну, которую невозможно разгадать.

Вот в чем радость любви – в исследовании сознания. И если между вами существует процесс отношений, и вы не сводите его к связи, то другой человек становится для вас зеркалом. Неожиданно оказывается, что, исследуя его, вы исследуете также и себя. Все глубже проникая в другого человека, познавая его чувства, мысли, глубинные процессы, вы будете познавать также и свои глубинные процессы. Влюбленные становятся друг для друга зеркалами, и тогда любовь превращается в медитацию. Связь уродлива, процесс отношений прекрасен.

Если имеет место связь, то в том, что касается друг друга, оба ее участника становятся слепыми. Просто подумайте, как давно вы со своей женой смотрели друг другу в глаза? Как давно вы смотрели на своего мужа? Возможно, это было несколько лет назад. Кто смотрит на собственную жену? Вы уже приняли как само собой разумеющееся, что вы ее знаете. На что там еще смотреть? Вас больше интересуют незнакомцы, чем люди, которых вы знаете, – ведь вы знаете всю топографию их тела, знаете, как они реагируют, знаете, что все, что уже произошло, будет происходить снова и снова. Это бесконечно повторяющийся круг.

Это не так; в действительности это не так. Ничто никогда не повторяется, все каждый день становится новым. Стареют лишь ваши глаза, стареют ваши исходные предпосылки, на вашем зеркале собирается пыль, и вы становитесь не способными отражать другого человека.

Поэтому я говорю: будьте в процессе отношений. Под этим я подразумеваю, что вы должны все время оставаться в состоянии медового месяца. Продолжайте искать и разыскивать друг друга, находить новые способы любить друг друга, находить новые способы быть друг с другом. Каждый человек – это такая бесконечная тайна, неистощимая и непостижимая, что вам никогда не удастся сказать: «Я познал ее» или «Я познала его». Максимум, что вы сможете сказать: «Я пытался, как только мог, но тайна остается тайной».

В действительности, чем больше вы знаете, тем более таинственным становится другой человек. И тогда любовь становится непрерывным приключением.

Третий вопрос:

Ошо,

Я чувствую себя лягушонком из сказки, который, после того как его поцеловали, стал расти и превратился в прекрасного принца. Однако я все еще ношу лягушачье облачение, которое мне тесно; к тому же, принцесса мною не интересуется. Не лучше ли мне снова стать лягушкой? Помоги!

Похоже, ты слишком старомоден. С тех пор, как были написаны эти истории, мир очень изменился. Сейчас все как раз наоборот. Вы прикасаетесь к принцу, и он превращается в лягушку; вы целуете принца, и он тут же становится лягушкой.

Этот миф больше не пригоден для использования. Однако будет полезно немного в него углубиться. Почему были придуманы такие истории? – В чем главная причина? В чем их психология? Психология в том, чтобы скрыть некое уродливое качество, присущее людям. Реальность такова, что в то самое мгновение, как вы целуете женщину или мужчину, в то самое мгновение, как вы влюбляетесь в женщину или мужчину, немедленно начинается процесс превращения: мужчина начинает превращаться в лягушку, женщина начинает превращаться в лягушку.

Это факт, и все вы о нем знаете. И все эти мифы были созданы, чтобы спрятать эту реальность. Эти мифы были созданы, чтобы обмануть вас, убедить, что это не так, что в действительности вы можете поцеловать лягушонка, и тот превратится в принца. Чтобы ввести вас в заблуждение относительно реальности жизни, и были созданы эти истории. Маленькие дети читают эти истории и верят в них, а впоследствии оказываются очень сильно разочарованы.

Эти истории – фантазии, «воплощение желаний». Люди хотели бы, чтобы все обстояло именно так. Вы целуете лягушонка, и лягушонок превращается в прекрасного принца. Это «воплощение желаний»; этого не происходит, происходит как раз обратное. Но как это скрыть? Как этого не видеть? Создайте вокруг этого прекрасные выдумки.

Девяносто девять процентов нашей религии и сто процентов нашей литературы представляют собой иллюзии. В них вещи представляются такими, какими они не являются, никогда не были и никогда не будут.

Однако человек – это животное, которое живет в иллюзиях. Он не может жить в реальности; реальность – это чересчур, она причиняет боль. Разве вы не замечали этого в собственной жизни? Вы влюбились в женщину; будучи недоступной, она была так прекрасна; будучи вне пределов досягаемости, она была подобна Клеопатре. Однако, едва на ней женившись, вы тут же ею пресыщаетесь; вам становится смертельно скучно. Теперь вы не можете понять, как вы умудрялись видеть в этой женщине Клеопатру; во всех отношениях она выглядит в высшей степени безобразной.

То же самое происходит и с ее стороны. Женщина думала, что вы – прекрасный принц, как те принцы в сказках, которые приезжают на красивых конях. Она думала, что нашла своего прекрасного принца. А в реальности оказывается, что ночью он храпит, от него дурно пахнет и у него такие отвратительные привычки – он курит; она не может даже поцеловать его, поскольку от него так сильно воняет табаком. И неожиданно женщина понимает, что в действительности никакого прекрасного принца никогда не существовало; он был проекцией; она его спроецировала.

С каждым днем человек становится все более и более обыденным. Реальность такова: вы целуете принца, и он превращается в лягушку. Но как же тогда жить?

Если все эти реальности окажутся познанными, жизнь станет невыносимой. Поэтому мы сочиняем фантазии, мифы, вымыслы, чтобы получить некоторое утешение, чтобы создать уютную и милую обстановку. Если это и не реальность, то вы, по крайней мере, можете мечтать, можете фантазировать, можете верить, что если это нереально сегодня, то станет реальностью завтра. Продолжайте целовать лягушонка, и рано или поздно он станет принцем. Все это выдумки.

Люди верят в бессмертие души, поскольку знают о смерти, – верят не потому, что знают, что душа бессмертна, но как раз потому, что видят, что все умирают, знают о несомненности смерти. Как, как избежать этой несомненности? – Создать вымысел.

Запомните: я не утверждаю, что душа не вечна; я просто говорю, что людская вера в то, что душа вечна, есть вымысел. Вера – это вымысел.

Люди верят в заботливого Бога потому, что чувствуют себя очень заброшенными. Никто о них не заботится; они чувствуют себя предоставленными самим себе; кажется, что никто ими не интересуется; никому нет дела, живы они или умерли. Им приходится придумывать фигуру отца высоко на небесах, который о них заботится. Даже если никому нет дела, то Бог заботится. Это огромное утешение.

Под именем религии, под именем литературы, под именем поэзии, музыки мы создали вымыслы – мы создаем вокруг себя буфера, чтобы защититься от ударов реальности.

Вы, наверное, видели буфера на железнодорожных поездах. Между двумя вагонами располагаются буфера, чтобы в случае какой-то аварии вагоны не врезались бы друг в друга, а удар от столкновения был бы поглощен буферами. В автомобилях имеются амортизаторы, чтобы вы не чувствовали толчков на плохих дорогах. Эти амортизаторы поглощают толчки, удары, амортизируют их.

Человек создал вокруг себя множество психологических амортизаторов. И вот что я хочу вам сказать: пока вы не отбросите все амортизаторы, вы никогда не станете свободными.

Только правда освобождает. И поначалу правда вызывает сильнейший шок – но это то, что есть, это то, как обстоят дела, это то, как устроена природа. Вам придется открыться, вам придется стать уязвимыми ко всем ударам жизни. Это будет причинять боль, будет вас ранить; вы будете кричать, будете плакать, будете приходить в ярость, злиться на жизнь. Но постепенно, постепенно вы начнете видеть, что правда есть правда и что злиться на нее бессмысленно. И после того, как ярость утихнет, окажется, что правда обладает собственной красотой. Правда освобождает.

Подлинная работа мастера состоит в том, чтобы разрушить амортизаторы у своих учеников. И это поистине очень трудная работа – трудная в том смысле, что ученики сопротивляются всеми возможными способами. Они защищают свои амортизаторы, и если они чувствуют, что существует некая опасность, то создают вокруг себя еще больше амортизаторов. Если они видят, что кто-то хочет сорвать их амортизаторы, они начинают очень активно обороняться, защищаться и создают вокруг себе еще больше брони.

Настоящий мастер не может дать вам утешения, он может дать только свободу. Он может дать вам блаженство, но не может дать утешения. И ему придется разрушить внутри вас много такого, что вы так долго лелеяли, так долго питали. Ему придется отобрать всю одежду, которая вас защищает; ему придется оставить вас в реальности нагими.

Это пугает, ужасает, но для вас это единственный способ расти. Рост должен происходить в согласии с реальностью, а не наперекор реальности. И, ощутив однажды вкус реальности как она есть, вы больше никогда не будете собирать вокруг себя буфера и амортизаторы.

Ты говоришь: «Я чувствую себя лягушонком из сказки, который, после того как его поцеловали, стал расти и превратился в прекрасного принца».

Тебе, должно быть, это снится. Так здесь дела не делаются. Ты приехал сюда прекрасным принцем. Тебя поцеловали, и теперь ты – лягушонок. Но в том, чтобы быть лягушкой, нет ничего плохого; лягушки – такие симпатяги.

Ты говоришь: «Однако я все еще ношу лягушачье облачение…» Конечно! Ты по-прежнему – лягушонок.

«…Которое мне тесно, – так тебе кажется. – К тому же, принцесса мною не интересуется. Не лучше ли мне снова стать лягушкой?»

О чем ты говоришь? Тебе не нужна никакая помощь, ты уже ею стал! Прими свою лягушачесть и забудь о принцессе. На самом деле, мне никогда не доводилось видеть, чтобы лягушата интересовались принцессами, – дурацкая идея! Интересуйся другими лягушками! И в этом я могу тебе помочь. У меня здесь очень много лягушек.

Четвертый вопрос:

Ошо,

Ты сказал, что Кришнамурти способен сердиться. Как это возможно, если после просветления не остается никого, кто мог бы сердиться?

После просветления не остается никого, кто мог бы сердиться, а также никого, кто мог бы не сердиться. Поэтому все, что происходит, просто происходит. Кришнамурти сердится не так, как сердитесь вы. У просветленного человека все происходит на совершенно другом уровне. Его гнев происходит из сострадания. Ваш гнев происходит из ненависти, агрессии, жестокости. Он сердится – иногда он даже начинает рвать на себе волосы, бьет себя по лбу – но делает это из сострадания.

Только подумайте: пятьдесят лет, или больше, он учит мир некоей истине, но никто его не понимает. Каждый год послушать его собираются одни и те же люди – одни и те же люди.

Однажды он проводил беседу в Бомбее… Мне рассказали об этом, и человеком, рассказавшим мне об этом, была пожилая леди, возрастом старше, чем Кришнамурти. Она знала Кришнамурти, когда тот был ребенком, она смотрела на него и слушала его в течение пятидесяти лет. И поскольку эта леди очень пожилая и немного глуховата, она сидела на стуле в первом ряду. И в течение пятидесяти лет Кришнамурти говорил, что для медитации не существует методов, что медитация вообще не нужна. Просто присутствовать в настоящем мгновении и проживать свою жизнь – этой медитации достаточно; никакая другая техника не нужна…

В течение полутора часов он изливал свое сердце, а в конце беседы леди встала и спросила: «Как медитировать?» Ну, как вы думаете, что ему было делать? Он ударил себя по голове.

Это не ваш гнев. Это невообразимо! Он устал от этой леди, однако леди не устала от него. Она приходит на каждую его беседу и задает одни и те же глупые вопросы.

Когда я говорю, что Кришнамурти способен сердиться, я не имею в виду, что он способен сердиться так, как сердитесь вы. Его гнев происходит из сострадания. Это невообразимая ситуация! Он хочет помочь этой леди, но чувствует себя таким беспомощным. Он пытается и так, и этак. Его послание очень простое, односложное, одномерное. В течение пятидесяти лет он произносил лишь одно-единственное слово. В сущности, все его учение может быть изложено на одной стороне почтовой открытки. Он излагал его столькими способами, сколько только возможно было изобрести, однако это все та же крепость, которую он атакует с севера, юга, запада, востока. И все-таки люди продолжают его слушать и продолжают задавать одни и те же старые и глупые вопросы.

Конечно, он сердится. А когда такой человек, как Кришнамурти, сердится, он становится чистым гневом. Многие люди в Индии сильно разочаровались в Кришнамурти из-за того, что тот сердится. У них есть определенная концепция, согласно которой будда не должен сердиться. Они приходят с неким предвзятым мнением. И когда они видят, что Кришнамурти может сердиться, они разочаровываются: «Так значит этот человек – не будда, он еще не стал просветленным».

Я заявляю вам, что он один из самых просветленных людей, которые только ходили по этой земле. И, тем не менее, он может сердиться, однако его гнев происходит из сострадания; это сконденсированное сострадание. Он настолько вас любит, что начинает сердиться. Это совершенно другое качество гнева.

И когда он сердится, он становится подлинным гневом. Ваш гнев частичный, вялый. Ваш гнев похож на собаку, которая еще не определилась, как ей вести себя с незнакомцем. Возможно, это друг хозяина, и поэтому она виляет хвостом; а возможно, это враг, и поэтому она лает. Собака делает и то, и другое одновременно. С одной стороны, она продолжает лаять, а с другой стороны, продолжает вилять хвостом. Она ведет себя как дипломат, и поэтому, как бы дело ни обернулось, она всегда может чувствовать свою правоту. Если придет хозяин, и собака увидит, что тот настроен дружественно, то лай прекратится, и вся энергия перейдет в хвост. Если же хозяин будет сердиться на нарушителя, то хвост полностью остановится, и вся энергия перейдет в лай.

Так и ваш гнев. Вы взвешиваете, насколько далеко можно зайти, каково будет возмездие; вы не переходите определенного предела, не провоцируете другого человека слишком сильно.

Но когда сердится такой человек, как Кришнамурти, он становится чистым гневом. А чистый гнев обладает красотой из-за своей целостности. Он – один лишь гнев. Он как маленький ребенок: раскрасневшееся лицо, есть только гнев, и он готов разрушить весь мир.

Именно это произошло с Иисусом. Войдя в огромный храм и увидев внутри менял с их столами, он впал в ярость. Он рассердился – тот же самый гнев, происходящий из сострадания и любви. В одиночку он выгнал из храма всех менял и перевернул их прилавки. Несомненно, он действительно был очень рассержен, потому что в одиночку выгнать всех менял из храма – это непростое дело.

Есть свидетельства – не знаю, насколько это соответствует истине, но есть свидетельства, что Иисус не был очень сильным человеком. Говорят, что он вообще был невысокого роста; вы удивитесь, его рост был всего четыре фута шесть дюймов. И это еще не все! Вдобавок ко всему, он был горбуном. Я не знаю, насколько все это соответствует истине, поскольку не хочу, чтобы меня вызвали в суд! Однако именно так написано в книгах, в древних, очень древних книгах.

Так как же этот горбун ростом в четыре фута и шесть дюймов в одиночку выгнал всех этих менял? Несомненно, он являл собой чистый гнев!

Индийцев этот факт очень раздражает. Они не могут поверить в то, что Иисус был просветленным, – как раз из-за этого случая.

У людей есть свои предубеждения, свои представления. Вместо того, чтобы вникнуть в действительность, вместо того, чтобы присмотреться к просветленному человеку, они приходят с множеством заранее заготовленных концепций, и если человек им не соответствует, то он не просветленный. Позвольте мне вам сказать: никакой просветленный человек не будет соответствовать вашим непросветленным предубеждениям; это невозможно.

Как-то раз ко мне пришла одна леди. В течение многих лет она была последовательницей Кришнамурти, а затем все рухнуло – одна единственная мелочь расстроила весь сложившийся порядок. Я был удивлен тем, насколько незначительной была эта мелочь. В Нидерландах у Кришнамурти проходил ежегодный выездной семинар, и эта женщина приехала туда из Индии. Послушать Кришнамурти собрались примерно две тысячи человек со всего мира. Поскольку лекции должны были начаться утром следующего дня, женщина отправилась за покупками. И, к своему удивлению, она увидела, что Кришнамурти тоже делает покупки. Просветленный человек делает покупки? Можете ли вы в это поверить? Будда в супермаркете? Более того – весь прилавок был завален галстуками, и Кришнамурти перебирал их и так, и этак, и ни один из них его не удовлетворил.

Наблюдая за этой сценой, женщина прямо-таки рухнула с небес на землю. Она подумала: «Я приехала из Индии ради обычного человека, который покупает себе галстуки. Более того, из тысяч галстуков всевозможных цветов и материй ему не подошло ничего. Это ли отрешенность? Это ли осознанность?»

Она развернулась. Она не пошла на семинар, а немедленно отправилась домой. И первое, что она сделала, это прибежала ко мне и заявила:

– Вы были правы.

Я спросил:

– Что вы имеете в виду?

Она ответила:

– Вы были правы, говоря, что я напрасно трачу время с Кришнамурти. Теперь я хочу стать вашей саньясинкой.

Я сказал:

– Пожалуйста, извините меня, но я не могу вас принять. Если вы не можете принять Кришнамурти, то как я могу принять вас? Убирайтесь!.. Ведь здесь вы увидите еще более разочаровывающие вещи. Что вы будете делать с моим «мерседесом-бенц»? Так что, пока этого не случилось, лучше не утруждать себя. Что вы будете делать с кондиционером у меня в комнате? Пока этого не случилось, лучше бы вам пойти и найти какого-нибудь Муктананду или кого-то подобного. Вы не смогли понять Кришнамурти, вы не сможете понять меня.

Люди, подобные Кришнамурти, живут на совершенно другом уровне. Их гнев – это не ваш гнев. И кто может гарантировать, что он не играл с этими галстуками специально для этой глупой старухи? Мастера, как известно, могут придумывать подобные приемы. Он с легкостью избавился от этой глупой старухи.

Последний вопрос:

Ошо,

В Италии, этой несчастной стране, у нас есть лишь три вещи – папа римский, пицца и сплетни. Приехав в Индию, мы остались без пиццы, и поскольку теперь ты – наш папа римский, то позволь нам хотя бы посплетничать!

Я не против сплетен. На самом деле я люблю посплетничать. Но что нам делать с этим стариком, Атишей? Каждый день я собираюсь немного посплетничать, а он говорит: «Нет». Мне же приходится проявлять к нему немного уважения. Причем проблема заключается не столько в Атише, сколько в сутре, которая будет следующей. Я найду какую-нибудь лазейку, чтобы выкрутиться из этого сложного положения. Но посплетничать будет затруднительно – и все-таки, если вы пообещаете мне никому об этом не рассказывать, я это сделаю…

Человек прогуливается по улице, глазея на витрины магазинов. В какой-то момент его взгляд останавливается на маленьком бритвенном несессере. Внимание привлекает цена – запредельные триста долларов.

Не в силах сдержать любопытства, человек заходит в магазин и спрашивает:

– Почему эта маленькая сумочка стоит так дорого?

Хозяин магазина отвечает:

– Она сделана из очень особенной кожи.

– Даже если бы она была сделана из кожи аллигатора или из меха норки, она все равно не была бы такой дорогой, – возражает прохожий.

Хозяин объясняет:

– С этой сумочкой связана особая история. Дядя скорняка – раввин, и этот несессер целиком сделан из крайней плоти.

– Да, я понимаю, что это уникальная вещь, – не сдается прохожий. – Но все равно три сотни долларов – это слишком высокая цена!

Тогда хозяин магазина говорит:

– Это очень удобная вещь. Если ее потереть, она превращается в большой чемодан.

На сегодня достаточно.

Глава 13

Не отпускай скверных шуток

Откажись от отравленной пищи.

Не будь последовательным.

Не отпускай скверных шуток.

Не жди удобного случая.

Не наноси удар в сердце.

Не перекладывай коровью ношу на быка.

Не ставь на фаворита.

Не придерживайся дурных взглядов.

Не попадайся на удочку небесного демона.

Первая сутра:

Откажись от отравленной пищи.

Согласно мистическим традициям Востока, все, что вы, по вашему мнению, собой представляете, есть не что иное, как пища. Ваше тело – пища, ваш ум – пища, ваша душа – пища. За пределами души, несомненно, существует нечто такое, что пищей не является. Это нечто известно как анатта, не-я. Это абсолютная пустота. Будда использует слово шунья, Ничто. Это чистое пространство. Оно не содержит ничего, кроме самого себя. Это сознание без содержимого.

Пока продолжает существовать содержимое, продолжает существовать и пища. Под «пищей» подразумевается то, что усваивается извне. Тело нуждается в физической пище; без нее оно начнет чахнуть. Именно так в нем поддерживается жизнь; оно содержит в себе одну лишь физическую пищу.

Ваш ум содержит в себе воспоминания, мысли, желания, разные формы зависти и наслаждения властью, а также тысячи других вещей. Все это тоже пища; на немного более тонком уровне это – пища. Мысль – пища. Поэтому, когда у вас появляются питающие мысли, ваша грудь расширяется. Когда у вас возникают мысли, придающие вам энергию, вы чувствуете себя хорошо. Кто-то говорит о вас что-то хорошее, какой-нибудь комплимент, и посмотрите, что с вами тогда происходит – вас подпитали. А кто-то говорит о вас что-то плохое, и понаблюдайте – это выглядит так, как будто у вас что-то отобрали; вы становитесь слабее, чем были до этого.

Ум – это пища в тонкой форме. Ум – это не что иное, как внутренняя сторона тела; поэтому все, что вы едите, воздействует на ваш ум. Если вы едите невегетарианскую пищу, у вас будет определенный склад ума; если вы едите вегетарианскую пищу, то склад вашего ума, конечно же, будет иным.

Известен ли вам один чрезвычайно важный факт, относящийся к истории Индии? За всю свою историю Индия никогда не нападала ни на одну страну – никогда, ни одного акта агрессии за десять тысяч лет. Как такое было возможно? Почему? Здесь живут такие же люди, как и везде, однако это как раз тот случай, когда другой тип тела создал другой ум.

Вы можете наблюдать это сами. Съешьте что-нибудь и наблюдайте, съешьте что-то еще и наблюдайте. Ведите записи, и вы, к своему удивлению, обнаружите, что любая пища, которую вы перевариваете, является не только физической; в ней есть и психологическая часть. Она делает ваш ум уязвимым для определенных идей, для определенных желаний.

Поэтому веками люди ищут такую пищу, которая не усиливала бы ум, а помогала бы ему в конце концов раствориться, пищи, которая, вместо того, чтобы усиливать ум, усиливала бы медитацию, не-ум. Однако дать жесткие и определенные правила невозможно, поскольку все люди разные и каждый должен решить это сам для себя.

И следите за тем, что вы допускаете в свой ум. Люди совершенно бессознательны; они продолжают читать все подряд, продолжают смотреть телевизор, всякую бессмыслицу. Они продолжают слушать радио, продолжают болтать и пустословить друг с другом, наполняя друг другу головы разным мусором. Мусор – это все, что у них есть.

Избегайте таких ситуаций, в которых вас без необходимости обременяют мусором. У вас его и так уже слишком много, вам нужно от него избавляться. А вы продолжаете его накапливать, как будто это какая-то ценность.

Говорите меньше, слушайте только существенное, говорите и слушайте кратко, как телеграф. Если вы будете меньше говорить, если вы будете меньше слушать, то постепенно, постепенно вы обнаружите, что внутри у вас начинает появляться свежесть, ощущение чистоты, как будто вы только что приняли ванну. Это становится необходимой почвой для возникновения медитации. Не читайте больше всякую чушь.

Однажды я жил в доме, где по соседству обитал один сумасшедший, очень интересовавшийся газетами. Каждый день он приходил, чтобы забрать у меня все газеты. Если случалось, что он был болен или меня не было дома, он приходил позднее.

Как-то раз меня не было дома десять дней, и когда я вернулся, он снова появился, чтобы забрать все газеты. Я сказал ему:

– Но ведь это же старые газеты – десятидневной давности.

Он ответил:

– Какая разница? Это один и тот же вздор! Меняются только даты.

Должно быть, в жизни безумца это был момент полнейшего здравомыслия. Да, бывает, что в жизни так называемых нормальных людей случаются моменты безумия, а бывает и наоборот. То, что он говорил, было правдой:

– Это одна и та же старая чепуха. Какая разница? У меня есть время, и мне нужно оставаться занятым.

Я спросил у него:

– Чем же вы занимались эти десять дней?

Он ответил:

– Я перечитывал старые газеты – перечитывал их снова, снова и снова.

Пусть в вашем уме иногда остаются незанятые промежутки. Такие мгновения ничем не занятого сознания – это первые проблески медитации, первые проникновения в Запредельное, первые вспышки не-ума. А затем, если у вас это получится, то следующее, что нужно сделать, это выбирать физическую пищу, которая не способствует агрессии и насилию, которая не ядовита.

Сейчас даже ученые соглашаются с тем, что, когда вы убиваете животное, от ужаса оно выделяет самые разнообразные яды. Смерть – нелегкое дело. Когда вы убиваете животное, от ужаса у него внутри возникает сильнейшая дрожь. Животное хочет остаться в живых; выделяются самые разнообразные яды.

Когда вы боитесь, у вас в теле тоже выделяются яды. Эти яды полезны, они помогают вам либо начать сражаться, либо убежать. Иногда случается так, что в гневе вы делаете такие вещи, которых никак не могли бы от себя ожидать. Вы можете передвинуть камень, который при обычных обстоятельствах не могли бы даже покачнуть; но появляется гнев и выделяется яд. В страхе люди могут бежать так быстро, что обгонят даже бегунов-олимпийцев. Лишь представьте, как вы побежите, если за вами гонятся с кинжалом, чтобы вас убить. Вы сделаете все, что можете, все ваше тело начнет функционировать в оптимальном режиме.

Когда вы убиваете животное, в нем возникает гнев, беспокойство, страх. Ему грозит смерть; все железы животного выделяют многочисленные яды. Отсюда современное представление о том, что перед убийством животного нужно привести его в бессознательное состояние, дать ему анестезию. На современных бойнях используется анестезия. Однако это не слишком-то меняет дело, а если меняет, то весьма поверхностно, поскольку в самой глубине существа, куда не может проникнуть никакая анестезия, со смертью все равно придется столкнуться. Это может не осознаваться, животное может не знать о том, что происходит, однако это происходит как будто во сне. Оно переживает кошмарный сон.

Поэтому есть мясо – означает есть отравленную пищу.

Избегайте всего, что отравлено на физическом плане; избегайте всего, что отравлено на ментальном плане. А на ментальном плане всё ещё сложнее. Если вы думаете, что вы индус, вы отравлены; если вы думаете, что вы мусульманин, вы отравлены. Если вы думаете, что вы христианин, джайн, буддист, вы отравлены. И вас отравляли медленно – так медленно, что вы к этому приспособились. Вы к этому пристрастились.

Вас кормили этим с самого дня рождения, вы впитали это с молоком матери. Все виды обусловленностей являются ядами. Считать себя индусом означает противопоставлять себя человечеству. Считать себя немцем, китайцем означает противопоставлять себя человечеству, означает думать на языке вражды, а не дружбы.

Считайте себя только человеческим существом. Если у вас есть хоть какая-то разумность, думайте о себе только как о простом человеческом существе. А когда ваша разумность немного вырастет, вы отбросите даже прилагательное «человеческий», вы будете думать о себе лишь как о существе. А существо содержит в себе все – и деревья, и горы, и реки, и звезды, и птиц, и животных.

Станьте больше, станьте огромными. Зачем вы живете в туннелях? Зачем забиваетесь в тёмные чёрные норки? Но вы думаете, что живете в великих идеологических системах. Вы не живете в великих идеологических системах, поскольку великих идеологических систем нет. Никакая идея не бывает достаточно велика, чтобы охватить человеческое существо; существование не может быть заключено ни в какую концепцию. Все концепции калечат и парализуют.

Не будьте католиком, не будьте коммунистом, будьте просто человеческим существом. Все это яды, все это предубеждения. И вас веками гипнотизировали этими предубеждениями. Они стали частью вашей крови, ваших костей, самим вашим костным мозгом. Вам придется быть очень бдительными, чтобы избавиться от всех этих ядов.

Ваше тело отравлено не настолько сильно, как ваш ум. Тело – это простое явление, его легко можно очистить. Если вы ели невегетарианскую пищу, это можно прекратить, это не так уж сложно. И если вы прекратите есть мясо, то в течение трех месяцев ваше тело полностью освободится от всех ядов, созданных невегетарианской пищей. Это просто. Физиология не очень сложна.

Однако проблема возникает с психологией. Джайнский монах никогда не ест никакой отравленной пищи, никогда не ест ничего невегетарианского. Однако его ум, как ничей другой, загрязнен и отравлен джайнизмом.

Подлинная свобода – это свобода от любой идеологии. Разве вы не можете просто жить без всякой идеологии? Разве идеология нужна? Почему идеология так нужна? Она нужна, потому что помогает вам оставаться глупыми, нужна, потому что помогает вам оставаться неразумными. Она нужна, потому что снабжает вас готовыми ответами, и вам не нужно искать их самостоятельно.

Подлинно разумный человек не будет цепляться ни за какую идеологию – для чего? Он не понесет груз готовых ответов. Он знает, что у него достаточно разумности, и поэтому, какая бы ни возникла ситуация, он сможет на нее откликнуться. Зачем нести ненужный груз из прошлого? Какой смысл его нести?

На самом деле, чем больше вы несете из прошлого, тем меньше вы можете откликаться на настоящее, потому что настоящее – это не повторение прошлого, оно всегда новое, всегда, всегда новое. Оно никогда не бывает старым. Временами оно может казаться старым, но между ним и старым есть существенная разница. Жизнь никогда не повторяет себя. Она всегда свежая, всегда новая, она всегда растет, всегда исследует, всегда устремляется в новые приключения. Ваши старые готовые ответы вам не помогут. На самом деле они будут вам мешать; они не позволят вам увидеть новую ситуацию. Ситуация будет новой, а ответ – старым.

Вот почему в жизни вы выглядите так глупо. Однако кажется, что оставаться глупым обходится дешевле. Для того чтобы быть разумным, нужны усилия; быть разумным – означает, что вам придется расти. А рост причиняет боль. Быть разумным означает, что придется постоянно быть бдительным и осознанным; вам нельзя заснуть, нельзя жить в полусне.

В том, чтобы быть разумным, есть и другие опасности. Быть разумным очень трудно, поскольку вам придется жить с глупой толпой. Жить со слепыми и быть зрячим – опасная ситуация; они непременно лишат вас зрения. Они вас не потерпят, для них вы – оскорбление.

Поэтому был распят Иисус, отравлен Сократ, убит Аль-Хилладж, обезглавлен Сармад. Они были самыми разумными людьми из всех, кто ступал по Земле. И что мы с ними сделали? Почему человека с разумностью Сократа нужно было убить? Он стал невыносим. Его присутствие стало сильнейшим оскорблением. Смотреть в его глаза означало смотреть в зеркало. А мы настолько уродливы, что вместо того, чтобы принять факт своего уродства, нам легче разбить зеркало, забыть о своей уродливости и снова начать жить старыми мечтами о том, что вы прекраснейший человек в мире.

Мы уничтожили Сократа, потому что он был зеркалом. Получается, люди решили, что лучше оставаться посредственностями, лучше оставаться неразумными.

Как раз на днях я читал один научный отчет. Несколько психологов в Англии обнаружили, что к тому времени, как знаменитые политики достигают наивысших постов, их разумность уже увядает. Только представьте себе человека, который в возрасте восьмидесяти четырех лет становится премьер-министром! Эти психологи предупреждают весь мир о том, что это опасно. Люди, чей возраст превысил шестьдесят, семьдесят, восемьдесят лет, становятся премьер-министрами и президентами. Это опасно для мира, поскольку власти у них очень много, а разумности уже очень мало.

Однако скажу вам кое-что, чего не знают эти психологи. В действительности, люди выбирают их премьер-министрами и президентами как раз потому, что те больше не обладают разумностью. Люди не любят разумных людей. Людям нравятся люди, похожие на них самих, такие же, как они сами; люди чувствуют, что они не чужие. Разумные люди будут чужаками.

Я не могу представить себе страну, в которой бы премьер-министром выбрали Сократа – это невозможно. Он слишком необычен, у него слишком непохожий взгляд на жизнь, его понимание сути слишком глубоко. Ни одна страна не может себе позволить, ни одна страна не может быть настолько храброй, чтобы сделать его премьер-министром, потому что он создал бы хаос. Он начал бы менять все подряд, поскольку все подряд нуждается в изменении.

Это прогнившее общество должно быть полностью разрушено; только тогда может быть создано новое общество. Реставрация не поможет. Мы веками реставрировали одни и те же старые развалины. Хватит ставить подпорки, хватит реставрировать, хватит замазывать! Все, что требуется – уничтожить это общество, и давайте создадим новое. Давайте создадим нового человека, homo novus. Пусть родится нечто новое, новый ум, новое сознание.

Люди наделяют властью тупых мертвых людей, потому что с ними можно чувствовать себя в безопасности. Вот сейчас Индия в безопасности с Морарджи Десаи – он не будет вообще ничего делать. Он оставит все в неприкосновенности, он сохранит эту уродливую бюрократию в стране такой, какая она есть. Он ничего не изменит; все его усилия будут направлены на прекращение изменений. Джайпракаш Нараян[15] собирался совершить полную революцию, а то, что произошло, – это полный крах.

Страны наделяют властью посредственностей, поскольку те будут сохранять их традиции, их обычаи, их предубеждения. Они будут защищать их яды. Вместо того чтобы их уничтожить, посредственности будут их укреплять и усиливать.

Несомненно, опасно, когда неразумные люди занимают влиятельные должности. И это становится все опаснее и опаснее, потому что у них появляется все больше и больше власти и остается все меньше и меньше разума. Но почему это происходит? В этом есть своя тонкая логика. Люди не хотят меняться. Перемены трудны, перемены требуют усилий.

Если вы откажетесь от своей отравленной пищи, то будете удивлены: внутри вас откроется новая разумность. И эта новая разумность позволит вам не набивать себя больше всякой ерундой. Эта новая разумность даст вам возможность отбросить прошлое с его воспоминаниями, отбросить ненужные мечты и желания, отбросить зависть, гнев, травмы и всевозможные психологические раны. Поскольку вы неспособны отбросить психологические травмы, вы становитесь жертвами психомошенников. В мире полным-полно психоаналитиков всех мастей. Мир полон всевозможных видов психотерапии. Но для чего нужно столько видов психотерапии? Они нужны потому, что вы недостаточно разумны, чтобы исцелить собственные раны. Вместо того чтобы исцелить их, вместо того чтобы открыть их ветру и солнцу, вы продолжаете их скрывать. Вам нужны психотерапевты, которые помогут вам открыть ваши раны солнцу, чтобы дать им исцелиться.

Однако найти настоящего психотерапевта очень трудно. Из сотни психотерапевтов девяносто девять – психомошенники, а не психотерапевты.

Вы удивитесь, когда узнаете, что психотерапевты и психоаналитики совершают самоубийства чаще, чем люди любых других профессий. Число самоубийств среди них больше почти вдвое. Ну, и что же это за люди? И как они собирались помогать другим? Чем они занимались, всю свою жизнь помогая людям?

Психоаналитики чаще, чем люди любых других профессий, сходят с ума, теряют рассудок. Почти вдвое чаще. Почему?.. И, находясь не в здравом уме, они помогали другим людям обрести душевное здоровье. Не вызывает сомнений, что они заинтересовались психотерапией из-за собственной невменяемости. Это была попытка вылечиться.

И вы удивитесь, когда узнаете, что психотерапевты одного вида приходят на психотерапию к психотерапевтам другого вида. Фрейдисты приходят к юнгианцам, юнгианцы приходят к фрейдистам и так далее. Это очень странная ситуация.

Если ваша внутренняя разумность освободится, то все, что нужно, вы сможете сделать сами. Вы сможете исцелить свои раны, вы сможете увидеть свои травмы; вам не нужно идти к специалисту по первичной психотерапии.

Я разрешаю применять в нашей коммуне самые разнообразные виды психотерапии. На самом деле ни в одном другом месте в мире нет стольких видов психотерапии – шестьдесят в общей сложности. Почему я разрешаю эти терапии? Только из-за вас, поскольку вы еще не готовы освободить свою разумность.

По мере того как коммуна будет все глубже и глубже погружаться во внутреннее осознание, психотерапии можно будет отбрасывать. Когда коммуна действительно расцветет, не будет необходимости ни в какой терапии. Тогда терапией будет любовь, терапией будет разумность. Тогда терапией будет осознанное и бдительное проживание дня за днем, мгновения за мгновением. Тогда что бы вы ни делали в течение дня – уборка, приготовление пищи и стирка – все это будет терапией.

Это только пока у нас есть психотерапия. Как только я удостоверюсь, что большинство вас вышло за пределы терапий, терапии исчезнут, поскольку тогда большинство будет в состоянии вовлечь в разумность также и меньшую часть.

Мы стараемся создать разумный образ жизни. Я не очень религиозный человек, я не святой, я не имею никакого отношения к духовности. Все эти категории ко мне неприменимы. Меня нельзя классифицировать, на меня нельзя наклеить ярлык. Обо мне можно сказать лишь одно: что все мои усилия направлены на то, чтобы помочь вам высвободить энергию, называемую любовь-разумность. Если любовь-разумность высвобождена, то вы исцелены.

И третий вид отравленной пищи – духовный. Именно это и есть эго. Эго нуждается в постоянном внимании. Оно питается вниманием, внимание – его пища. Не одни только политики жаждут внимания, все больше и больше внимания все большего и большего числа людей. Ваши так называемые святые делают то же самое.

Святые не отличаются от политиков и актеров – совершенно не отличаются. Их основная потребность одна и та же – внимание. «На меня должны обращать внимание больше людей, меня должны уважать больше людей». Это становится пищей для эго, и это самый коварный вид отравленной пищи.

В первой сутре подразумеваются эти три вида. Атиша говорит:

Откажись от отравленной пищи.

От физической, психологической, духовной. Пусть ваше физиологическое тело очистится от всех ядов и токсинов, а ваш ум избавится от всевозможного хлама и мусора. И пусть ваша душа освободится от идеи «Я». Когда душа становится свободной от представления о «Я», вы достигаете того внутреннего пространства, что называется «не-я», анатта. Это свобода, это нирвана, это просветление. Вы вернулись домой. Теперь идти больше некуда; теперь вы можете успокоиться, отдохнуть и расслабиться. Теперь вы можете наслаждаться миллионами радостей, которые изливает на вас Существование.

Отбросив эти три вида отравленной пищи, вы становитесь пустыми. Но эта пустота не негативна. Вы пусты в том смысле, что все яды, все содержимое исчезли. Однако вы полны, полны чем-то таким, что не может быть названо, полны тем, что преданные называют Богом.

Атиша не может использовать это слово, он не преданный, не бхакта. Он не может назвать это никаким словом, он хранит относительно этого полное молчание. Атиша говорит: отбрось это, отбрось это, отбрось это, и тогда все то, что останется, – это ты, подлинный ты.

Вторая сутра – это очень, очень важная сутра.

Не будь последовательным.

Вы когда-нибудь слышали что-либо подобное: «Не будь последовательным»? Услышав или прочитав это в первый раз, вы подумаете, что здесь какая-то ошибка: может, в корректуре или еще в чем. Потому что ваши так называемые святые говорили и говорят вам прямо противоположное. «Не будьте непоследовательными, – говорят они. – Будьте последовательными».

И вот тут Атиша просто великолепен. Он говорит:

Не будь последовательным.

Почему? Что такое последовательность? Последовательность означает жизнь в соответствии с прошлым. И чему тогда вы последуете? Если вы хотите быть последовательными, то у вас может быть лишь один эталон, и это – прошлое. Быть последовательным означает жить в соответствии с прошлым, а жить в соответствии с прошлым – это не жить вообще. Жить в соответствии с прошлым означает быть мертвым. В этом случае ваша жизнь будет лишь повторением.

Быть последовательным означает, что вы уже решили, что теперь больше нечего проживать, что вы уже дошли до конца; вы не допускаете, что жизнь может дать вам что-то новое, вы закрыли свои двери. Взойдет солнце, но вы не позволите его лучам проникнуть к вам в комнату. И цветы расцветут, но вы так и не ощутите их аромата. Снова и снова луна будет появляться и исчезать, но вы останетесь стоячей водой. Вы перестали быть рекой.

Река не может быть последовательным явлением. Только пруд может быть последовательным, поскольку он не проточный. Поток по самой своей природе должен быть непоследовательным, поскольку ему приходится сталкиваться с новыми ситуациями, с новыми трудностями. Перед ним постоянно появляются новые пространства; он должен реагировать непосредственно, а не в соответствии с прошлым.

Последовательный человек – это логичный человек, его жизнь одномерна. Он живет арифметикой, он следует логике. А того, что происходит вопреки логике, он просто старается не замечать; он притворяется, что ничего не случилось – чтобы не раздражать свою логику. Логичный человек – это самый бедный человек в мире, поскольку жизнь состоит не только из логики, но и из любви. А любовь нелогична. Логична лишь очень небольшая часть жизни – ее поверхностная часть. Чем глубже вы понимаете жизнь, тем нелогичней, а точнее, надлогичной, она предстает.

Логика хороша на рыночной площади, но не в храме, не в мечети, не в церкви. Логика хороша в офисе, в магазине, на фабрике. Логика не хороша, когда вы с друзьями, когда вы со своей возлюбленной или возлюбленным, со своими детьми. Логика хороша, когда вы ведете себя по-деловому. Но жизнь – это не один лишь бизнес; в жизни есть нечто гораздо более ценное, чем любой бизнес. Примите во внимание и это тоже.

Профессор философии приходит к врачу и просит совета относительно того, как ему улучшить свою сексуальную жизнь.

Осмотрев его, врач заявляет:

– Вы, вроде бы, в хорошей физической форме. В течение недели пробегайте каждый день по десять миль, а потом позвоните мне.

Через неделю профессор звонит врачу.

– Ну, как, – спрашивает врач, – улучшилась ли благодаря бегу ваша сексуальная жизнь?

– Не знаю, – отвечает профессор. – Сейчас я в семидесяти милях от дома.

Именно так функционирует логический ум. Он одномерный. Жизнь же многомерна. Не ограничивайте ее, не делайте ее линейной, не живите как линия. Проживайте ее многомерность, ее многофазность, и тогда вы не сможете быть последовательными, поскольку жизнь парадоксальна – в какое-то мгновение это радость, в другое мгновение это печаль. Если вы очень последовательны, то тогда вам придется продолжать улыбаться; не важно, плачет ли ваше сердце или улыбается – вы должны быть последовательными. Вы должны быть Джимми Картером и продолжать улыбаться.

Я слышал, что жене Картера приходится каждый вечер закрывать ему рот, потому что он и ночью продолжает улыбаться. Если целый день этим заниматься, то, естественно, как же вечером расслабиться? Это становится устойчивым стереотипом.

Жизнь состоит и из печали тоже. И печаль тоже прекрасна; в ней есть своя глубина, своя тонкость, своя прелесть, свой вкус. Человек, не познавший печаль, будет беднее; он много теряет, очень много теряет. Его смех будет поверхностным, в его смехе не будет глубины, потому что глубина появляется только благодаря печали. Если смеется человек, познавший печаль, то в его смехе будет глубина. В его смехе будет нечто и от печали тоже, в его смехе будет больше красок.

Человек, проживающий жизнь в ее целостности, подобен радуге; он проживает весь ее спектр. Он не может быть последовательным, он должен быть непоследовательным.

Атиша дает вам нечто невероятно ценное. Проживайте все настроения жизни; они ваши, и все они чем-то помогают вам расти. Не запирайтесь в небольшом пространстве. Каким бы удобным и уютным оно не выглядело, не запирайтесь в небольшом пространстве. Будьте искателем приключений. Ищите и разыскивайте все грани жизни, все аспекты жизни.

Говорят, что о хорошем человеке роман не напишешь. И это правда; у хорошего человека, в действительности, нет жизни. Какой роман можно о нем написать? Самое большее, вы можете написать его характеристику, в которой сказано, что он хороший – и это вся его жизнь. У него не так много жизни, поскольку у него нет многомерности.

Живите, и позвольте себе все, что только возможно. Пойте, танцуйте, плачьте, рыдайте, смейтесь, любите, медитируйте, вступайте в отношения, будьте в одиночестве. Будьте на рыночной площади, а временами будьте в горах.

Жизнь коротка. Проживайте ее настолько полно, насколько возможно, и не пытайтесь быть последовательными. Последовательный человек – это очень бедный человек. Конечно, общество его уважает, поскольку последовательный человек предсказуем. Известно, что он будет делать завтра, известно, как он будет реагировать. Он управляем, им легко можно манипулировать. Известно, какие кнопки нужно нажимать, и как он себя поведет. Такой человек – это машина; на самом деле он не человек. Его можно включать и выключать, и он будет действовать, как вам хочется; он в ваших руках.

Общество уважает последовательного человека; общество называет последовательность «характером». А у настоящего человека характера нет. Настоящий человек бесхарактерен, или не ограничен характером. Настоящий человек не может позволить себе иметь характер, поскольку позволить себе иметь характер можно лишь ценой жизни. Если вы отвергаете жизнь, то вы можете иметь характер. Если вы не отвергаете жизнь, то у вас будет много характеров, но не будет характера. Если вы не отвергаете жизнь, как вы можете иметь характер? Жизнь обновляется каждое мгновение, и вы – тоже.

Общество не будет вас уважать, вы не станете уважаемым гражданином – но кого это волнует? Только заурядные люди беспокоятся об уважении общества. Настоящего человека заботит лишь одно: «Проживаю ли я свою собственную жизнь, живу ли я в соответствии со своим собственным видением? Это моя жизнь, и я ответственен перед самим собой».

Самая важная ответственность – не перед нацией, церковью или кем-то еще. Подлинная ответственность – перед самим собой. И состоит она в том, что вы должны проживать свою жизнь в соответствии с собственным светом и всегда двигаться туда, куда ведет жизнь, без каких бы то ни было компромиссов.

Человек с характером идет на компромисс. Его характер – это не что иное, как стремление заверить общество: «Я не опасен» – и объявить обществу: «Я буду соблюдать правила игры, я полностью в вашем распоряжении».

У святого есть характер, поэтому он пользуется уважением. У мудреца характера нет, поэтому его очень трудно распознать. Сократ – мудрец, Иисус – мудрец, Лао-цзы – мудрец, однако их очень трудно, почти невозможно распознать, поскольку они не оставляют за собой никаких следов. Они не соответствуют никакому шаблону, они – чистая свобода. Они подобны птицам, парящим в небе, они не оставляют следов.

Лишь очень немногим чувствительным душам суждено обрести мудреца как своего мастера, потому что посредственности следуют за святыми. Лишь очень, очень разумные люди сонастраиваются с мудрецом, потому что у мудреца нет характера и он не соответствует никаким вашим ожиданиям. Он неизбежно оскорбит вас, неизбежно разочарует, неизбежно потрясет и во многих, многих отношениях расстроит.

Постепенно, постепенно он сделает вас таким же свободным, как и он сам.

А теперь третья сутра, самая опасная. Она меня по-настоящему обеспокоила.

Не отпускай скверных шуток.

Что такое скверная шутка? Для начала мне придется рассказать вам три таких шутки, просто чтобы объяснить это. Три, потому что это очень эзотерическое число.

Первая:

На Землю с жужжанием, писком и свистом опускается странный космический аппарат, из которого появляются два причудливых существа. Это молодая марсианская пара – ученые, прилетевшие с исследовательской миссией. Они решают, что лучший способ изучать Землю – это вступить в контакт с некоторыми из ее обитателей, и устремляются на поиски подходящих кандидатов. Таинственным, как это принято у марсиан, способом они проникают в какой-то многоквартирный дом и останавливают свой выбор на недавно поженившейся паре – Эверете и Глэдис Спринкл.

Конечно, Эверет и Глэдис крайне удивлены, но, как это принято у молодоженов, быстро приходят в себя после ошеломляющего сюрприза. Слово за слово, разговор заходит о размножении. Марсианин-мужчина ошеломляет Спринклов предложением продемонстрировать способ, каким размножаются на его планете. Прежде, чем они успевают смущенно запротестовать, он хватает марсианку и кладет восемь пухлых пальцев своей единственной руки ей на лоб. Он тут же начинает искрить, она начинает мигать, и в боку у нее появляется отверстие, откуда выпрыгивает крошечный малышка-марсианин, который тут же принимается бегать и скакать по квартире Эверета и Глэдис.

Затем марсианин спрашивает, как это делают на Земле. Немного похмыкав и помямлив, земляне, в конце концов, решают, что описать это на словах будет слишком сложно. Поэтому, в интересах межпланетного сотрудничества, они раздеваются и устраивают демонстрацию.

Марсиане увлеченно наблюдают за представлением. Когда все заканчивается, марсианка спрашивает: «А когда появится земной ребенок?» Покачав головой, Глэдис отвечает, что для этого требуется девять месяцев. Изумленные марсиане некоторое время чешут в затылке, а затем мужчина-марсианин спрашивает: «Но если он не появляется сразу же, почему же в конце вы так разволновались?»

Вторая:

Мужчина приходит к врачу и жалуется на плохое самочувствие. Врач задает обычные вопросы, например, не слишком ли много тот пьет или ест.

– Нет, – отвечает мужчина.

– Хорошо. Может быть, вы слишком поздно ложитесь спать? – допытывается врач.

– Нет, – следует ответ.

Некоторое время врач размышляет, а затем спрашивает:

– Много занимаетесь сексом?

– Знаете ли, у нас с женой некоторые трения, – отвечает пациент.

– Да-да, как часто у вас с ней трения?

И третья:

Женщина заходит в супермаркет, чтобы купить брокколи. Она подходит к продавцу в овощном отделе и спрашивает:

– Сэр, у вас есть брокколи?

Продавец отвечает:

– Нет, мэм, сегодня нет. Зайдите завтра.

Через несколько часов женщина возвращается и спрашивает у продавца:

– Сэр, у вас есть брокколи?

– Послушайте, леди, я уже сказал вам, что сегодня брокколи нет.

Леди уходит, но через какое-то время появляется снова. К этому времени продавец, уже доведенный до белого каления, спрашивает:

– Скажите, какое слово составляют буквы «т-о-м» в слове «томаты»?

Женщина отвечает:

– Том.

– А какое слово составляют буквы «б-л-о-к» в слове «яблоко»?

– Блок, – отвечает покупательница.

Тогда продавец спрашивает:

– А какое слово составляют буквы «х-р-е-н» в слове «брокколи»?

Леди озадаченно смотрит на продавца и говорит:

– В брокколи хрена нет!

Продавец глубоко вздыхает и восклицает:

– Леди, именно это я пытаюсь вам объяснить с самого утра: «Брокколи ни хрена нет!»

Я не знаю, являются ли эти шутки скверными, однако несомненно одно: Атише они понравились бы.

На самом деле, под «скверными шутками» он имеет в виду нечто совершенно иное. Он имеет в виду: «Не говорите ничего против других людей, не обижайте людей в их отсутствии, не задевайте людей у них за спиной».

Этот перевод неточен. Полное значение слов Атиши таково: «Не сплетничайте о людях, имея намерение причинить им боль, поскольку на самом деле это не смешно, это не развлечение, это не юмор». Атиша не может выступать против чувства юмора, это невозможно. Никто из людей, подобных ему по разумности и осознанности, не может выступать против чувства юмора. Собственно говоря, именно люди, подобные Атише, подарили миру самый лучший религиозный юмор. Атиша происходит из традиции Гаутамы Будды – по той же линии, что и люди Дзен. А Дзен – единственная религия, принявшая юмор как молитву. Невозможно, совершенно невозможно, чтобы у Атиши не было чувства юмора.

Поэтому эта сутра не может быть на самом деле направлена против шуток. Она против того, чтобы ранить людей. То, что он говорит, глубже проникает в психологию шутки, в подоплеку шутки. Это то, что через тысячу лет стал делать Зигмунд Фрейд. Зигмунд Фрейд считает, что когда вы над кем-то шутите, вы, по всей вероятности, агрессивны, злитесь, притворяетесь веселым в качестве замещения, хотя на самом деле хотите оскорбить.

Однако никто снаружи не может это определить; только вы можете об этом судить. Если в вашем уме присутствует умышленное стремление кого-то оскорбить, если это замаскированное под юмор насилие, избегайте этого. Если же это не насилие, а просто чистое чувство юмора, чувство веселья – чувство несерьезного отношения к жизни, не слишком серьезного к ней отношения, то тогда нет проблем.

Если я когда-нибудь встречусь с Атишей, то расскажу ему несколько шуток. И у меня есть ощущение, что они ему понравятся.

Шутки могут быть просто чистым юмором, без какого бы то ни было насилия. Иногда, при поверхностном взгляде, кто-то может подумать, что насилие присутствует, но главное не то, что думают другие, главное, какое у вас намерение. Это вопрос намерения. Вы можете улыбаться с намерением оскорбить, и тогда улыбка становится грехом. Все что угодно может стать грехом, если глубоко внутри присутствует желание совершить насилие. И все что угодно может стать добродетелью, если глубоко внутри присутствует желание привнести в жизнь больше радости, больше смеха.

Мое собственное понимание таково, что нет ничего более ценного, чем смех. Смех максимально близко подводит вас к молитве. На самом деле, когда вы становитесь целым, у вас внутри остается только смех. Во всем остальном вы остаетесь частичными; даже во время занятия любовью вы остаетесь частичными. Однако когда вы хохочете действительно от души, все части вашего существа – физиологическая, психологическая и духовная – вибрируют в одном едином тоне, вибрируют в гармонии.

Поэтому смех расслабляет. А расслабление – духовно. Смех возвращает вас на землю, приземляет вас, выводя из ваших глупых представлений о духовной «продвинутости». Смех возращает вас к реальности, какая она есть. Мир – это игра Бога, космическая шутка. И пока вы не познаете его как космическую шутку, вы никогда не сможете познать главную тайну.

Я всецело за шутки, я всецело за смех.

Атишу неправильно перевели. На самом деле он имеет в виду: «Не будьте насильственным, даже в своих словах». Даже когда вы шутите, не будьте насильственными, поскольку насилие порождает еще больше насилия, гнев порождает еще больше гнева, и это создает порочный круг, которому нет конца.

Четвертая сутра:

Не жди удобного случая.

Потому что удобный случай – сейчас, удобный случай – здесь. И поэтому те, кто говорит: «Мы ждем удобного случая», обманывают – причем лишь самих себя.

Удобный случай не представится завтра. Он уже наступил, он всегда был. Он был даже тогда, когда вас не было. Существование – это удобный случай; быть – это и есть удобный случай.

Не жди удобного случая.

Не говорите: «Завтра я буду медитировать, завтра я буду любить, завтра я буду танцевать с Существованием». Почему завтра? Завтра никогда не наступает. Почему не сейчас? Зачем откладывать? Откладывание – это уловка ума; оно заставляет вас постоянно надеяться, а тем временем удобный случай ускользает. И в конце вы приходите в тупик – к смерти – и удобных случаев больше не будет.

В прошлом это происходило уже много раз. Вы здесь не новички, вы рождались и умирали много-много раз. И всякий раз ум проделывал с вами один и тот же трюк, а вы по-прежнему ничему не научились.

Атиша говорит:

Не жди удобного случая.

Не наноси удар в сердце.

Он учит: «Критикуйте умы людей, критикуйте их идеологии, критикуйте их системы мышления, критикуйте все – но никогда не критикуйте чью-то любовь, никогда не критикуйте чье-то доверие». Почему? Потому что любовь очень ценна, потому что доверие обладает огромной ценностью. Разрушать их, критиковать их, каким-то образом подорвать их – это величайший вред, который только может быть нанесен человеку.

Вы можете критиковать ум – его следует критиковать – но не должны критиковать сердце. Всякий раз, когда вы видите нечто, идущее от сердца, поборите искушение критиковать это.

Однако люди делают прямо противоположное. Они могут быть терпимыми к идеологии, к уму человека, но как только они видят его любовь, его доверие, они тут же на него набрасываются. Люди не могут терпимо относиться к доверию – это чересчур! Они скажут, что это гипноз, что вас загипнотизировали, обманули, что вы живете в иллюзиях, что любовь – это безумие, что любовь слепа; у логики есть глаза, а любовь слепа.

Истинно как раз противоположное. Слепа логика – критикуйте ее! У любви есть глаза; только у любви и есть глаза, потому что только любовь видит Бога. Критикуйте верования, поскольку верования – это не что иное, как сомнения, спрятанные за прекрасными словами. Критикуйте верования, но не критикуйте чье-то доверие.

А в чем различие? В доверии есть качество любви. Вера – это всего лишь рациональный подход. Если кто-то утверждает: «Я верю в Бога, поскольку у меня есть доказательства в пользу Бога», критикуйте его, поскольку доказательства могут доказать лишь его веру. Но не критикуйте человека, говорящего: «Я люблю Бога. Не знаю почему, но я просто люблю Бога. Я влюблен. Доказательств нет; на самом деле, есть все доказательства против него, но я все-таки люблю Бога».

Вспомните это знаменитое утверждение Тертуллиана, великого христианского мистика: «Credo quia absurdum»… Кто-то спросил у него: «Почему ты веришь в Бога?» Он ответил: «Потому что Бог – это абсурд. Потому что поверить в Бога невозможно – вот почему я верю в Бога».

Можно поверить во все остальное, нельзя поверить лишь в Бога. Но, веря в то, во что поверить невозможно, человек растет. Это стремление к невозможному.

Поэтому всякий раз, когда вы видите человека, который влюблен, который доверяет, поборите искушение его критиковать. Критиковать легко, подбрасывать яд в чью-то любовную связь – легко. Однако вы не понимаете, что становитесь деструктивными, не понимаете, что разрушаете нечто невероятно прекрасное. Вы швыряете камень в цветок розы.

Не перекладывай коровью ношу на быка.

Люди всегда находят козлов отпущения. Не будучи в состоянии ответить сильному, они отыгрываются на слабом.

Есть одна история о Мулле Насреддине. Он состоял при дворе великого короля, был придворным шутом. Однажды Насреддин сказал что-то очень забавное, но король почувствовал себя задетым и дал ему оплеуху. Мулла хотел было ответить королю тем же, но это было рискованно, это было опасно, и поэтому он ударил человека, стоявшего рядом.

Человек этот был ошеломлен; он воскликнул:

– Что ты делаешь? Я ничего тебе не сделал.

А Мулла ответил:

– Зачем ты со мной споришь? Ты можешь дать оплеуху тому, кто стоит рядом с тобой. Мир большой; к тому времени, как она вернется обратно, мы придумаем, что с этим делать. Просто отпусти ее – передай дальше!

Именно так поступают люди, на самом деле так. Это не просто история. Муж, которого унизил начальник, возвращается домой и без всякого повода злится на жену. Или, может быть, он находит какой-нибудь повод; повод всегда можно найти, это так просто. Овощи пересолены, или чаппати подгорели, или что-то еще – все, что угодно! Муж найдет причину и убедит себя, что он злится по этой причине. Реальность такова, что он злится на своего начальника. Однако начальник обладает властью, ответить ему могло оказаться опасным, можно было потерять работу. Поэтому когда начальник его оскорблял, он улыбался и продолжал вилять хвостом. Теперь же он проецирует начальника на жену.

Когда подобное происходит на Западе, жена тоже может наброситься на мужа. Однако когда это происходит на Востоке, жена ничего не может поделать. На Востоке мужья говорили и говорят своим женам, что к мужу нужно относиться как к богу. Жена ничего не может ответить; она вынуждена ждать, пока из школы вернется ребенок, и тогда она сделает с ребенком все то, что хотела сделать с мужем. Она побьет ребенка. Ребенок вернулся поздно, его одежда снова порвана, он снова делал то и это, снова играл с плохими мальчишками.

А что может сделать ребенок? Он отправится к себе в комнату и будет бить или ломать свои игрушки. Так это все время передается от одного к другому.

Атиша говорит: «Пожалуйста, ничего не передавайте; в противном случае всю свою жизнь вы будете лишь передавать и передавать дальше». Возьмите на себя ответственность, рискните. Откликайтесь на ситуацию, чего бы это ни стоило.

Не перекладывай коровью ношу на быка.

Не ставь на фаворита.

Не будьте подвержены пристрастиям и предубеждениям. Будьте честными, справедливыми, не принимайте решений, руководствуясь своими предубеждениями, своими симпатиями и антипатиями. Решайте вопросы лишь по существу, и ваша жизнь приобретет красоту истины, ваша жизнь приобретет силу истины.

Не придерживайся дурных взглядов.

Все взгляды – дурные. Жизнь следует проживать без взглядов, жизнь следует проживать в непосредственном контакте с реальностью. Но если это невозможно, то, по крайней мере, не придерживайтесь дурных взглядов. Что такое дурные взгляды? Взгляды, которые основываются на предубеждении, ненависти, гневе, жадности, амбиции, насилии.

Самое главное: не имейте никаких взглядов. Проживайте жизнь без опоры на некую философию. Чтобы проживать жизнь, философия не нужна; на самом деле самая лучшая и самая восхитительная жизнь – это жизнь, проживаемая без всякой философии – простая, невинная, непосредственная.

Но если прямо сейчас это невозможно, то начните хотя бы с отказа от дурных взглядов. Не живите предубеждениями, не живите гневом, не живите ненавистью, не живите жадностью и амбициями, не живите мечтами. Будьте более настоящими, более реалистичными. Будьте немного более бдительными и наблюдательными, внимательно наблюдая каждое свое действие, поскольку каждое действие создает цепь поступков. Все, что вы делаете, останется в этом мире даже когда вас уже не будет, поскольку эта цепь будет продолжаться. Если вы не можете сделать в мире ничего прекрасного, то, по крайней мере, не делайте ничего уродливого.

Величайшая возможность – жить без каких-либо взглядов, просто жить, просто быть. Второй сорт – это, по крайней мере, отбросить негативную часть и следовать позитивной. И постепенно, постепенно вы увидите, что если вы способны отбросить негативное, то позитивное также может быть отброшено. На самом деле, отбросить негативное труднее, чем отбросить позитивное.

Человек, способный отбросить «нет», легко может отбросить «да», поскольку «нет» больше укрепляет эго, чем «да». Человек, способный отбросить гнев, ненависть и жадность, легко может отбросить позитивные чувства. А остаться трансцендентальным по отношению ко всем двойственностям – это главная цель Атиши и всех великих мастеров.

И последняя сутра:

Не попадайся на удочку небесного демона.

Небесным демоном называют эго. Постоянно помните – каждое мгновение вашей жизни должно стать постоянным напоминанием о том, что эго очень хитро и использует очень тонкие способы, чтобы снова и снова возвращаться обратно. Оно до самого конца следует за вами, до самого конца надеется заманить вас в ловушку. Берегитесь его.

В христианских, мусульманских и иудейских писаниях эго называют дьяволом. Это ваш собственный ум, самый центр вашего собственного ума.

В начале попытайтесь в течение лишь нескольких мгновений жить без всякого «Я». Вы роете яму в саду – просто копайте яму, просто станьте копанием и забудьте, что «я это делаю». Позвольте деятелю испариться. Вы будете потеть на солнце, а деятеля не будет, и копание будет продолжаться. И вы удивитесь тому, какой божественной становится жизнь, когда эго исчезает хотя бы на одно мгновение.

Принимая душ, просто позвольте воде литься на вас, но не присутствуйте как «Я». Расслабьтесь, забудьте о «Я», и вы удивитесь. Душ освежает не только ваше тело, он освежает и вашу самую сокровенную сущность. Если вы поищете, то каждый день будете находить в повседневной жизни множество моментов, когда эго может быть отодвинуто в сторону. И радость так велика, что, однажды попробовав, вы можете делать это снова и снова. И постепенно, постепенно вы становитесь способными откладывать эго в сторону, используя его лишь в тех случаях, когда оно совершенно необходимо.

А затем наступает и тот благословенный день, когда вы понимаете, что эго вообще не нужно. Вы говорите ему последнее «прощай». В тот день, когда эго умирает, вы достигаете точки «не-я». Это ваше подлинное бытие. Не-бытие – ваше подлинное бытие. «Не быть» означает впервые в жизни «быть».

На сегодня достаточно.

Глава 14

Другие гуру и прочие разноананды

Первый вопрос:

Ошо,

Не мог бы ты сказать что-нибудь о смерти и об искусстве умирать?

Первое, что должно быть понято относительно смерти, – это то, что смерть – ложь. Смерти не существует; это одна из самых иллюзорных вещей. Смерть – это тень другой лжи – той, что носит имя «эго». Смерть – это тень эго. Из-за того что существует эго, кажется, что существует смерть.

Секрет постижения смерти, понимания смерти, заключен не в самой смерти. Вам придется исследовать существование эго. Вам придется смотреть, наблюдать, следить, осознавать, что такое это эго. И когда вы обнаружите, что эго не существует, что его никогда не существовало – оно появилось лишь потому, что вы не осознавали, оно появилось лишь потому, что вы хранили свое собственное существование в темноте – когда придет понимание того, что эго – создание бессознательного ума, оно исчезнет и одновременно с ним исчезнет смерть.

Настоящие вы – вечны. Жизнь не рождается и не умирает. Этот океан остается; волны приходят и уходят – но что такое волны? Лишь формы; ветер, играющий с океаном. У волн нет вещественного существования. Таковы и мы: волны, игрушки.

Но если глубоко всмотреться в волну, в ней существует океан, его вечная глубина и его непостижимая тайна. Всмотритесь глубоко в собственное существо, и вы обнаружите океан. И этот океан есть; океан есть всегда. Вы не можете сказать: «Он был», вы не можете сказать: «Он будет». Вы можете использовать для него лишь одно время – настоящее: «Он есть».

В этом – весь религиозный поиск. Поиск состоит в том, чтобы найти то, что действительно существует. Мы признаем существование вещей, которых на самом деле нет, и величайшей и центральной из них является эго. И, конечно же, оно отбрасывает огромную тень. Эта тень – смерть.

Те, кто пытается постичь смерть напрямую, никогда не смогут проникнуть в ее тайну. Они будут сражаться с темнотой. У темноты нет собственной сущности, с ней невозможно бороться. Принесите свет, и темнота исчезнет.

Как можно познать эго? Привнесите в свое существование немного больше осознанности. Каждое действие должно выполняться с меньшим, чем до сих пор, автоматизмом – и это ваш ключ. Если вы идете пешком, не идите как робот. Не продолжайте идти так, как вы ходили всегда, не делайте это механически. Привнесите в ходьбу немного осознанности, замедлитесь; пусть каждый шаг выполняется в полном осознании.

Будда советовал своим ученикам, чтобы те, поднимая левую ногу, про себя говорили: «Левая». А поднимая правую ногу, про себя говорили: «Правая». Сначала говорите, чтобы вы могли познакомиться с этим новым процессом. Затем постепенно, постепенно позвольте словам исчезнуть; просто помните: «Левая, правая, левая, правая».

Попробуйте это с незначительными действиями. От вас не ожидают великих дел. Когда вы едите, принимаете ванну, плаваете, ходите, говорите, слушаете, готовите пищу, стираете одежду – деавтоматизируйте эти процессы. Запомните слово «деавтоматизация»; в нем заключен весь секрет развития осознанности.

Ум – это робот. У робота есть полезная функция; именно так работает ум. Вы чему-то учитесь; когда вы учитесь, вы поначалу осознаете. Например, если вы учитесь плавать, то в начале вы очень бдительны, поскольку ваша жизнь – в опасности. Или, например, если вы учитесь водить машину, то вы тоже очень бдительны. Вам приходится быть бдительным. Вы должны обращать внимание на многие вещи – на руль, дорогу, проходящих мимо людей, педали акселератора, тормоза, сцепление. Вы должны все это осознавать. Нужно помнить об очень многих вещах, вы нервничаете, а ошибка грозит опасностью. Это очень опасно – именно поэтому вам приходится оставаться осознавающими. Но как только вы выучитесь вождению, эта осознанность больше не будет нужна. Тогда роботоподобная часть вашего ума возьмет это на себя.

Именно это называется обучением. Научиться – значит передать что-то из сознания роботу. Вот что такое обучение. Как только вы чему-то научились, это перестает быть частью сознания и передается в подсознание. Теперь этим может заниматься подсознание; теперь ваше сознание освободилось, чтобы научиться еще чему-нибудь.

Само по себе это чрезвычайно важно. Иначе вы бы всю жизнь учились одному и тому же. Ум – это великолепный слуга, великолепный компьютер. Пользуйтесь им, но помните, что он не должен брать над вами верх. Помните, что вы должны сохранить способность осознавать, что ум не должен овладеть вами целиком, что он не должен стать всем и вся, что необходимо оставить открытой дверь, через которую вы сможете выйти из этого робота.

Открытие этой двери называется медитацией. Но помните: этот робот настолько искусен, что может взять под контроль даже медитацию. Как только вы ей научились, ум говорит: «Теперь ты можешь об этом не беспокоиться; этим могу заниматься я. Я буду ее делать, оставь это мне».

Ум искусен, это прекраснейшая машина, она отлично функционирует. Собственно говоря, вся наша наука вместе со всем нашим так называемым прогрессом в познании, до сих пор не способны создать что-либо настолько же сложное, как человеческий ум. По сравнению с ним величайшие в мире компьютеры все еще пребывают в зачаточном состоянии.

Ум – это просто чудо.

Но когда что-то обладает таким могуществом, в нем таится опасность. Вы можете оказаться настолько сильно загипнотизированными им и его мощью, что можете потерять свою душу. Если вы полностью забываете, как быть осознающими, то возникает эго.

Эго – это состояние абсолютной неосознанности. Ум завладел всем вашим существом; он распространился по вам как рак, не упустив ничего. Эго – это рак внутреннего, рак души.

И единственное лекарство – я повторяю: единственное лекарство – это медитация. Тогда вы начнете отбирать обратно у ума некоторые территории. И процесс этот труден, но он радует, процесс труден, но вызывает восторг, процесс труден, но возбуждает и захватывает. Он привнесет в вашу жизнь новую радость. Когда вы вернете себе территорию, отобрав ее у робота, вы удивитесь тому, что стали совершенно новым человеком, что ваше существо обновилось, что это стало новым рождением.

И еще вы удивитесь тому, что ваши глаза больше видят, ваши уши больше слышат, ваши руки больше ощущают, ваше тело больше чувствует, ваше сердце больше любит – всего становится больше. Причем больше не только в смысле количества, но и в смысле качества. Вы не только видите больше деревьев, вы видите деревья глубже. Зелень деревьев становится зеленее; но не только – она начинает светиться. Более того: дерево обретает собственную индивидуальность. Более того: теперь вы можете ощутить общность с Существованием.

И чем больше территорий вы возвращаете, тем более и более психоделической и красочной становится ваша жизнь. Вы становитесь радугой – всем спектром; всеми музыкальными нотами – полной октавой. Ваша жизнь становится богаче, многомерней, приобретает глубину, высоту; в ней появляются невообразимо прекрасные долины и неописуемо прекрасные сияющие вершины. Вы начинаете расширяться. По мере того как вы отбираете у робота и возвращаете себе различные территории, вы начинаете оживать. Впервые вы наполняетесь энергией.

Это – чудо медитации; это то, что нельзя упускать. Люди, которые это упустили, вообще не жили. Постичь жизнь в такой интенсивности, в таком экстазе, означает постичь, что смерти не существует. Смерть создается незнанием жизни; смерть создается невежеством в отношении жизни.

Постичь жизнь означает постичь, что смерти нет и никогда не было. Я заявляю вам: никто никогда не умирал и никто никогда не умрет. Смерть невозможна по самой природе вещей – есть только жизнь. Да, жизнь постоянно меняет формы, сегодня вы это, завтра вы что-то еще. Где тот ребенок, которым вы когда-то были? Умер ли он? Можете ли вы сказать, что этот ребенок умер? Ребенок не умер, но тогда где он? Изменилась форма. В своей сущности ребенок по-прежнему здесь, но теперь вы стали юношей или девушкой. Ребенок остается во всей своей красоте; теперь на этот образ наложились новые богатства.

А потом однажды вы состаритесь. И где теперь ваша юность? Умерла? Нет, опять что-то произошло. Преклонные годы принесли собственные плоды, принесли собственную мудрость, собственные красоты.

Ребенок невинен; это его суть. Юноша переполнен энергией; это его суть. А старик все видел, все прожил, все познал; появилась мудрость – это его суть. Однако в его мудрости содержится нечто от его юности – она такая же переполняющая, светящаяся, вибрирующая, пульсирующая, живая. В ней есть также и нечто от ребенка: она невинна.

Если старый человек не является одновременно и молодым, то тогда ему просто много лет; он не старый. Он вырос во времени, в годах, но не стал взрослым. Он упустил свой шанс. Если старый человек не стал невинным подобно ребенку, если в его глазах не светится эта кристальная чистота невинности, то он еще не жил.

Если вы живете тотально, то хитрость и ловкость исчезают, и возникает доверие. Таковы критерии, по которым можно узнать, жил человек или нет. Ребенок никогда не умирает, а только претерпевает метаморфозу. Юноша никогда не умирает, с ним происходит лишь перемена. И вы думаете, старый человек умирает? Да, тело исчезает, потому что оно выполнило свое назначение, но сознание продолжает путешествие.

Если бы смерть была реальностью, то Существование было бы полным абсурдом, Существование было бы безумием. Если Будда умирает, это означает, что такая прекрасная музыка, такое великолепие, такая благодать, такая красота, такая поэзия исчезают из Существования. Тогда Существование очень глупое. Тогда в чем смысл? Как тогда возможен рост? Как тогда возможна эволюция?

Будда – редкая драгоценность, он случается лишь изредка. Миллионы людей прилагают усилия, а затем один человек становится буддой – а потом он умирает, и все кончено; в чем тогда смысл?

Нет, Будда не может умереть. Он впитан; он поглощен Целым. Он продолжает существовать. Теперь это существование бестелесно, поскольку он расширился настолько, что его не может вместить ни одно тело, за исключением тела самой вселенной. Он стал настолько необъятным, что для него невозможны мелкие проявления. Теперь он может существовать только как сущность. Он может существовать только как аромат, но не как цветок. Он не может обладать формой, а может существовать лишь как бесформенная разумность Существования.

Мир становится все более и более разумным. До Будды он был не таким разумным, чего-то недоставало. До Иисуса он был не таким разумным, до Магомета он был не таким разумным. Они все внесли свой вклад. Если понимать правильно, то Бог – не что-то произошедшее; Бог – это происходящее.

Бог происходит каждый день. Что-то было создано Буддой, что-то было создано Махавирой, что-то было создано Патанджали, Лао-цзы, Заратустрой, Атишей, Тилопой – они все внесли свой вклад.

Бог продолжает создаваться. Пусть ваше сердца трепещут от того, что вы можете стать создателями Бога! А ведь вам снова и снова говорили, что Бог создал мир.

Мне бы хотелось сказать вам: каждый день мы создаем Бога.

И вы видите перемены. Если вы заглянете в Ветхий Завет, то увидите, что слова, которые произносит ветхозаветный Бог, безобразны. Что-то в них кажется очень примитивным. Бог из Ветхого Завета говорит: «Я очень ревнивый Бог». В состоянии ли вы представить, что Бог может быть ревнивым? «Те, кто не следует за мной, должны быть уничтожены и брошены в геенну огненную. Тех, кто мне не повинуется, ожидает жестокая месть».

Можете ли вы представить, чтобы эти слова произнес Будда? Нет, представление о Боге непрерывно шлифуется. Бог Моисея недоразвит, Бог Иисуса гораздо более утонченный, гораздо более культурный. По мере того, как развивается человеческий род, развивается и его Бог. По мере того, как у человечества появляется все больше понимания, все больше понимающим становится и Бог, поскольку ваш Бог символизирует вас самих.

Бог Моисея – закон, Бог Иисуса – любовь. Бог Будды – сострадание, Бог Атиши – абсолютная пустота и безмолвие.

Мы ищем новые измерения Бога, мы добавляем Богу новые измерения, Бог продолжает создаваться. Ты не просто искатель, ты также и творец. И в будущем появятся гораздо лучшие представления о Боге.

Будда не умирает, он исчезает в нашем представлении о Боге. Иисус растворяется в океане нашего Бога. И те люди, которые еще не стали пробужденными, тоже не умирают. Им приходится снова и снова возвращаться к некой форме, поскольку только форма дает возможность стать пробужденными.

Наш мир – это среда для пробуждения, благоприятный случай.

Вспомни Атишу. Он говорит: «Не жди удобного случая» – потому что наш мир – это и есть удобный случай, мы уже в нем. Мир – это удобный случай, чтобы учиться. Это выглядит парадоксальным; время – это удобный случай, чтобы научиться вечному, тело – удобный случай, чтобы научиться бестелесности, материя – удобный случай, чтобы научиться сознанию, секс – удобный случай, чтобы научиться самадхи. Все Существование – удобный случай. Гнев – удобный случай, чтобы научиться состраданию, жадность – чтобы научиться щедрости, а смерть – чтобы углубиться в эго и посмотреть, «есть ли я или меня нет. Если я есть, то, вероятно, смерть возможна». Но если ты обнаружишь для себя, что «меня нет», что внутри чистая пустота, что не существует никого – если ты сможешь почувствовать у себя внутри это отсутствие кого-либо, то где же смерть? Что такое смерть? Кто может умереть?

Твой вопрос очень значителен. Ты спрашиваешь: «Не мог бы ты сказать что-нибудь о смерти?» Только одно – смерти нет.

И ты просишь: «…и об искусстве умирать?» Если смерти нет, как ты собираешься научиться искусству умирать? Ты должен будешь проживать искусство жизни. Если ты познаешь, как жить, то ты познаешь все и о жизни, и о смерти. Но тебе придется обратиться к позитивному.

Никогда не делай объектом своего исследования негативное, поскольку негативного не существует. Ты можешь двигаться все дальше и дальше, но никогда никуда не придешь. Постарайся постичь, что такое свет, а не что такое темнота. Постарайся постичь, что такое жизнь, а не что такое смерть. Постарайся постичь, что такое любовь, а не что такое ненависть.

Если ты будешь двигаться в ненависть, то никогда ее не постигнешь, поскольку ненависть – это лишь отсутствие любви. Точно так же темнота – это отсутствие света. Как можно постичь отсутствие? Если ты хочешь постичь меня, ты должен постигать меня, а не мое отсутствие. Если ты хочешь изучить это кресло, нужно изучать это кресло – а не так, что когда Ашиш его унесет, ты начнешь изучать его отсутствие. Что ты будешь изучать?

Всегда оставайся бдительным, никогда не попадайся на удочку негативного. Многие люди продолжают изучать негативные вещи; их энергия просто тратится впустую. Искусства умирать не существует. Или можно сказать, что искусство жить и есть искусство умирать. Живи!

Однако ваши так называемые религиозные люди учили и учат вас не жить. Они – создатели смерти. Очень косвенным образом они создали смерть, поскольку заставили вас так сильно бояться жизни. Все плохо. Жизнь – это плохо, мир – это плохо, тело – это плохо, любовь – это плохо, отношения – это плохо, наслаждаться чем-либо – плохо. Они привили вам такое сильное чувство вины по отношению ко всему, такое осуждение всего, что вы не можете жить. А если вы не можете жить, что остается? Отсутствие, отсутствие жизни, – а это и есть смерть. И тогда вы трепещете, трепещете перед чем-то, чего не существует, что является вашим собственным творением. А поскольку вы начинаете трепетать в глубоком страхе смерти, священник становится очень могущественным. Он говорит: «Не волнуйтесь, я здесь, чтобы помочь вам. Следуйте за мной. Я спасу вас от ада и отведу на небеса. И те, кто принадлежит к моей пастве, будут спасены, а все прочие спасены не будут».

Христиане все продолжают говорить людям одно и то же: «Вы не можете быть спасены, если вы не христианин. Только Иисус вас спасет. Близится день Страшного суда, а в день Страшного суда Иисус узнает тех, кто с ним, и отсортирует их. А остальные, миллионы и миллионы, просто будут навечно брошены в ад. Помните, что избежать этого невозможно; они будут брошены в ад навечно».

И точно такой же подход у прочих религий. Но из страха люди начинают цепляться за что угодно – за все, что находится в непосредственной близости. Если вы по случайности рождаетесь в индусской семье, или в семье джайнов, или в семье иудеев, вы становитесь иудеем, или джайном, или индусом – просто по совпадению. Что бы ни оказалось поблизости, ребенок начинает за это цепляться.

У меня совершенно иной подход. Я не призываю бояться – это стратегия священника, его коммерческая тайна. Я говорю, что бояться нечего, поскольку Бог внутри вас. Бояться нечего. Проживайте жизнь бесстрашно, проживайте каждое мгновение настолько интенсивно, насколько это возможно. Нужно помнить об интенсивности. А что происходит, если вы не проживаете каждое мгновение интенсивно? Ваш ум жаждет повторения.

Вы любите женщину, и ваш ум жаждет повторения. Почему? Почему вы снова и снова страстно стремитесь к одному и тому же переживанию? Вы едите определенную пищу, она вам нравится, и теперь вы снова и снова страстно желаете той же самой пищи. Почему? Причина в том, что чем бы вы ни занимались, вы никогда не делаете это тотально. И поэтому что-то внутри вас остается неудовлетворенным. Если вы будете делать это тотально, то стремления к повторению не будет, и вы будете искать что-то новое, исследовать неизвестное. Вы не будете двигаться внутри порочного круга, ваша жизнь станет ростом. Обычно люди просто снова и снова ходят по кругу. Кажется, что они движутся, но это только кажется.

Рост означает, что вы не движетесь по кругу, а что-то новое случается каждый день – а вообще-то каждое мгновение. А когда это становится возможным? Как только вы начинаете жить интенсивно.

Мне бы хотелось научить вас тому, как интенсивно и тотально принимать пищу, как интенсивно и тотально любить, как делать всякие мелочи с таким предельным экстазом, чтобы без внимания не оставалось ничего. Если вы смеетесь, пусть смех потрясет вас до самого основания. Если вы плачете, станьте слезами; пусть слезами прольется само ваше сердце. Если вы кого-то обнимаете, станьте объятием. Если вы кого-то целуете, станьте одними лишь губами, станьте одним лишь поцелуем. И вы удивитесь тому, как много вы упускали, как много вы упустили, тому, какой вялой жизнью вы жили до сих пор.

Я могу научить вас искусству жизни; искусство умирать в него входит, вам не нужно учиться ему отдельно. Человек, умеющий жить, знает, как умирать. Человек, умеющий влюбляться, знает, когда наступает момент выйти из влюбленности. Он выходит из нее красиво, с прощанием, с благодарностью – но только тот человек, который умеет любить.

Люди не умеют любить, а потом они не знают, как сказать «прощай!», когда для этого приходит время. Если вы любите, то узнаете, что все имеет свое начало и свой конец, и что существует время начинать и время заканчивать, и что в этом нет оскорбления. Человек не обижается, он просто знает, что время закончилось. Он не погружается в отчаяние, он просто понимает и благодарит партнера: «Ты подарил мне так много прекрасных подарков. Ты дал мне новое видение жизни, ты распахнул окна, которые я, возможно, никогда не открыл бы сам. Теперь для нас наступило время расставания, и наши пути расходятся». Не в гневе, не в ярости, не с недовольством, не с жалобами, а с огромной благодарностью, с большой любовью, с признательностью в сердце.

Если вы умеете любить, то сумеете и расстаться. В вашем расставании также будет красота и изящество. То же самое относится и к жизни: если вы умеете жить, то сумеете и умереть. Ваша смерть будет невообразимо прекрасна.

Смерть Сократа невероятно прекрасна; смерть Будды невообразимо прекрасна. В день своей смерти Будда с самого утра собрал всех своих учеников, всех своих саньясинов и сказал им: «Наступил последний день, моя лодка достигла берега и я должен уйти. Это было прекрасное путешествие, прекрасное единство душ. Если у вас есть вопросы, можете задать их, поскольку я больше не буду для вас доступен в своем физическом теле».

Среди учеников воцарилось глубокое молчание, глубокая грусть. А Будда рассмеялся и сказал: «Не грустите, ведь именно этому я учил вас снова и снова – все, что имеет начало, имеет и конец. Теперь позвольте мне учить вас и своей смертью. Точно так же, как я учил вас своей жизнью, позвольте мне учить вас и своей смертью».

Никто из учеников не мог набраться храбрости, чтобы задать вопрос. Всю свою жизнь они задавали тысячи и тысячи вопросов, но этот момент был неподходящим для того, чтобы о чем-то спрашивать; они были не в том настроении, они плакали и рыдали.

Тогда Будда сказал: «Прощайте. Если у вас нет вопросов, я уйду». Он уселся под деревом, закрыл глаза и исчез из тела. В буддийской традиции это называется «первой медитацией» – исчезнуть из тела. Это означает разотождествиться со своим телом, познать полностью и абсолютно, что «я не есть тело».

У вас неизбежно должен возникнуть вопрос: «Разве Будда не познал это раньше?» Он познал это раньше, но человек, подобный Будде, должен найти какой-то способ, чтобы хотя бы небольшая его часть оставалась соединенной с телом. В противном случае он бы давно уже умер – еще сорок два года назад. Он бы умер в день своего просветления. Из сострадания он создал желание, желание помочь людям. Это желание привязывает к телу.

Он создал желание помочь людям: «Я должен поделиться всем тем, что я познал». Если вы хотите поделиться, вам придется использовать свой ум и тело. Эта небольшая часть остается соединенной с телом.

Теперь же он перерезает даже эту маленькую связь с телом; он становится разотождествленным с телом. Первая медитация завершена, тело оставлено. Затем следует вторая медитация: ум отброшен. Будда давным-давно отбросил ум; отбросил его как хозяина, но по-прежнему использовал как слугу. Теперь же ум не нужен даже в качестве слуги, он отброшен – полностью, тотально.

А затем наступает третья медитация: Будда отбрасывает свое сердце. До сих пор оно было нужно, он функционировал через сердце; в противном случае сострадание не было бы возможным. Он был сердцем; но сейчас он прекращает связь с сердцем.

Когда завершаются эти три медитации, происходит четвертая. Он больше не личность, не форма, не волна. Он исчез в океане. Будда становится тем, чем был всегда, он становится тем, что он познал сорок два года назад, но что каким-то образом смог приостановить, чтобы помочь людям.

Смерть Будды – это потрясающий эксперимент в медитации. И говорят, что многие из тех, кто там присутствовал, кто просто наблюдал, как он уходит, постепенно, постепенно… Сначала они заметили, что тело перестало быть тем же самым; что-то произошло, из тела исчезло ощущение жизни. Тело осталось, но выглядело как статуя. Те из присутствующих, кто обладали большей восприимчивостью, большей медитативностью, немедленно заметили, что был отброшен ум, и что его уже нет в теле. Еще более восприимчивые смогли заметить, что завершилась связь с сердцем. А те, которые действительно пребывали на грани буддовости, наблюдая, как Будда исчезает, исчезли сами.

В день смерти Будды многие из его учеников стали просветленными – просто наблюдая за тем, как он умирает. Они видели, как он жил, наблюдали за его жизнью, но теперь наступило крещендо, кульминация. Они видели, что он умирает такой прекрасной смертью, так красиво, с такой медитативностью… Наблюдая за его смертью, многие пробудились.

Быть вместе с буддой, жить с буддой, когда на вас проливается его любовь, – это благословение. Однако величайшее благословение – присутствовать, когда будда умирает. Вы можете просто позволить этой энергии нести вас; с ее помощью вы можете просто совершить квантовый скачок – поскольку будда исчезает, это неизбежно должно будет случиться, если велика ваша любовь и глубока ваша с ним связь.

Это произойдет со многими из моих саньясинов. В тот день, когда я исчезну, многие из вас исчезнут вместе со мной.

Вивек снова и снова говорит мне: «Я не хочу жить ни единого мгновения после того, как ты уйдешь». А я ей отвечаю: «Не беспокойся. Даже если ты и захочешь жить, ты не сможешь». Как раз на днях Дикша сказала Вивек: «Когда Ошо уйдет, уйду и я». Это правда. Но это истинно не только в отношении Вивек и Дикши, это истинно в отношении многих из вас. И это не что-то такое, что вы должны сделать, это просто случится само собой. Это просто произойдет. Однако это возможно лишь в том случае, если вы позволите, чтобы случилось полное доверие.

Если вы позволите полному доверию случиться еще при моей жизни, вы сможете двигаться вместе со мной и в мою смерть. Однако если возникнет легкое сомнение, вы подумаете: «Но я еще многого не сделал, и мне нужно проживать свою жизнь. Я знаю, что уход мастера – это печально, и что было бы гораздо лучше, если бы он был жив, но мне нужно многое сделать, я должен проживать свою жизнь»… и еще тысяча и одно желание. Если возникнет легкое сомнение, оно создаст тысячу и одно желание. Однако если сомнений нет, то смерть мастера – это самое освобождающее переживание из всех, что когда-либо происходили на этой земле.

Будде очень повезло: у него были прекрасные ученики. Иисусу повезло меньше: его ученики оказались трусами. Когда он умирал, они сбежали. Когда он был на кресте, они убежали за несколько миль от того места, опасаясь, что их схватят. И когда через три дня от входа в гробницу, где лежало тело, отодвинули камень, ни один из апостолов там не присутствовал; на это хватило храбрости лишь у Марии Магдалины, проститутки, и у другой Марии – у двух женщин.

Ученики боялись, что если они придут посмотреть, что стало с телом их мастера, или попытаются снять его с креста, их могут схватить. Только у двух женщин хватило любви. Когда тело Иисуса снимали с креста, это сделали две или три женщины. Никого из этих великих апостолов там не было.

Иисусу не слишком повезло. И причина этого очевидна: он начинал нечто новое. На Востоке будды существовали миллионы лет. На Западе существует неправильное представление о времени; западное представление о времени очень мелкое – и мелкое оно именно из-за христианства. Христианские теологи даже вычислили, когда был создан мир – двадцать третьего марта. Мне было любопытно: почему не двадцать первого? Бог промахнулся всего на два дня! Двадцать третьего марта, за четыре тысячи и четыре года до рождения Христа был создан мир. Совсем скромное представление о времени.

Мир существовал миллионы лет. Сейчас наука все больше приближается к восточному представлению о времени. На Востоке будды существовали в течение тысяч и тысяч лет, поэтому мы знаем, как себя вести в присутствии будды – как жить с ним, как доверять ему, как оставаться с буддой, когда тот умирает, и как умирать вместе с ним.

Многое из этого было забыто по милости христианства и западного образования. Современный индиец – это вовсе не индиец. В Индии очень трудно, почти невозможно найти индийцев. Лишь изредка мне встречаются индийцы. Иногда случается, что люди, приехавшие издалека, в значительно большей степени индийцы, чем так называемые индийцы. Триста лет западного господства и западного образования полностью сбили с толку индийский ум.

Западный ум все ближе и ближе подходит к пониманию будд, даже в большей степени, чем восточный. А причина в том, что Запад начинает пресыщаться наукой и технологией, все больше и больше отчаивается, поскольку понял, что наука не смогла исполнить все то, что обещала. Фактически, Запад понял, что все революции потерпели поражение. И теперь осталась лишь одна революция – внутренняя, революция индивидуальности, революция, которую приносит внутренняя трансформация.

Индийцы все еще надеются, что если технологии, правительство и производство будут более развитыми, а денег будет больше, все будет отлично. Индийский ум надеется, он очень материалистичен. Современные индийцы более материалистичны, чем жители любой другой страны. Материалистические страны пресытились материализмом. Он потерпел поражение; наступило разочарование и крушение иллюзий.

Поэтому позвольте мне сказать вам, что мои саньясины в большей степени индийцы. Возможно, они немцы, возможно – норвежцы, возможно – датчане, итальянцы, французы, англичане, американцы, русские, чехи, японцы, китайцы, но они в значительно большей степени индийцы.

Приезжающие журналисты снова и снова спрашивают: «Почему здесь так мало индийцев?» И я отвечаю: «Они все индийцы! Есть лишь несколько иностранцев – как раз те, кого вы считаете индийцами, как раз те несколько иностранцев; а все остальные – индийцы».

Быть индийцем – это никак не связано с географией; это связано с внутренним отношением к реальности. Современная Индия забыла пути Будды, забыла она и как жить с буддами.

Я стараюсь вновь раскрыть для вас это богатство. Пусть оно глубоко западёт вам в душу. Первый принцип – это искусство жить. Будьте жизнеутверждающими. Жизнь синонимична Богу. Вы можете отбросить слово «бог» – жизнь и есть Бог. Живите с благоговением, с огромным уважением и благодарностью. Вы не заслужили эту жизнь, она была просто подарком свыше. Почувствуйте благодарность, почувствуйте молитвенное состояние и кусайте от жизни как можно больше: как следует жуйте и как следует переваривайте.

Пусть ваша жизнь станет эстетическим переживанием. Для того чтобы сделать ее эстетическим переживанием, требуется не так уж много; нужно лишь эстетическое сознание, чувствительная душа. Становитесь более чувствительными, более чувственными, и вы станете более духовными.

Священники отравили ваше тело почти до состояния смерти. Вы тащитесь с парализованными телами, с парализованными умами и парализованными душами – вы передвигаетесь на костылях. Отбросьте все эти костыли! Даже если вам придется упасть и ползти по земле, это лучше, чем цепляться за костыли.

И получайте в жизни все возможные переживания – хорошо-плохо, горечь-сладость, темнота-свет, лето-зима. Переживайте на опыте все эти двойственности. Не бойтесь переживаний, поскольку, чем больше вы пережили, тем более зрелым вы становитесь. Ищите все возможные альтернативы, двигайтесь во всех направлениях, станьте странником, бродягой в мире жизни и Существования. И не упускайте ни малейшей возможности жить.

Не оглядывайтесь назад. Только дураки думают о прошлом – дураки, у которых недостает разумности жить настоящим. И только дураки мечтают о будущем, поскольку у них недостает храбрости жить настоящим. Забудьте о прошлом, забудьте о будущем, «сейчас» – это все, что есть. «Сейчас» должно стать вашей молитвой, вашей любовью, жизнью, смертью, вашим всем. Вот так!

И живите отважно, не будьте трусами. Не думайте о последствиях, только трусы думают о последствиях. Не будьте слишком ориентированными на результат; люди, которые ориентированы на результат, упускают жизнь. Не думайте о целях, потому что цели всегда находятся далеко в будущем, а жизнь – здесь-и-сейчас, близко.

И не будьте слишком одержимы целями. Позвольте мне повторить: не будьте слишком одержимы целями. Не надо вечно задаваться мыслью: «Для чего?», – поскольку это и есть стратегия, созданная вашими врагами, врагами человечества, чтобы отравить самый источник вашей жизни. Задайте вопрос: «Для чего все это?» – и все становится бессмысленным.

Раннее утро, восходит солнце, восток алеет, поют птицы, просыпаются деревья, и все наполнено радостью. Это праздник: снова случился новый день. А вы стоите там и задаете вопрос: «Для чего все это?» Вы упускаете, вы полностью все упускаете. Вы просто отрезали себя от всего.

Цветок розы танцует на ветру, такой хрупкий и все же такой сильный, такой нежный и все же борющийся с крепким ветром, такой преходящий и все же такой уверенный в себе. Посмотрите на цветок розы. Вы когда-нибудь видели, чтобы цветок розы нервничал? Такой уверенный, абсолютно уверенный, как будто собирается остаться здесь вечно. Лишь миг существования – и такая вера в вечность. Он танцует на ветру, шепчется с ветром, дышит ароматом – а вы стоите рядом и задаете вопрос: «Для чего все это?»

Вы влюбляетесь в женщину и задаете вопрос: «Для чего все это?» Вы держите за руку свою возлюбленную или своего друга и спрашиваете: «Для чего все это?» И, возможно, вы по-прежнему держитесь за руки, но теперь жизнь исчезла, ваша ладонь мертва.

Задайте вопрос: «Для чего это?» – и все будет разрушено. Позвольте мне сказать вам, что в жизни нет цели. Жизнь – сама по себе цель; это не средство достижения какого-то результата, она сама по себе результат. Птица в полете, роза на ветру, восход солнца утром, звезды в ночи, мужчина, влюбляющийся в женщину, ребенок, играющий на улице… цели нет. Жизнь просто наслаждается сама собой, получает удовольствие от самой себя. Энергия выплескивается через край, танцует без какой-либо цели. Это не представление, это не бизнес. Жизнь – это любовное приключение, поэзия, музыка. Не задавайте уродливых вопросов вроде: «Для чего это?», потому что, задавая их, вы немедленно разрываете связь между собой и жизнью. Свою дорогу в жизни нельзя замостить философскими вопросами. Философию придется отставить.

Будьте поэтами жизни, певцами, музыкантами, танцорами, влюбленными, и вы познаете подлинную философию жизни: Philosophia Perennis[16].

И если вы знаете, как жить… а это очень простое искусство. Деревья живут, хотя никто их этому не учит. На самом деле, они, должно быть, смеются, что вы задаете такие вопросы. Они, наверное, вообще смеются, что вы задали такой вопрос. Хихикают – а вы, может, и не слышите.

Все Существование нефилософично. Если вы философичны, то между вами и Существованием возникает разрыв. Существование просто есть, без какой-либо цели. И человеку, который действительно хочет жить, придется избавиться от этой идеи цели. Если вы начнете жить без всякой цели, с интенсивностью, полнотой, любовью и доверием, то когда придет смерть, вы будете знать, как умирать, – потому что смерть не конец жизни, а всего лишь ее эпизод.

Если вы познали все остальное, если вы прожили все остальное, вы сможете прожить и смерть. По-настоящему понимающий человек проживает свою смерть в той же степени, что и жизнь, – с такой же интенсивностью, с таким же радостным волнением.

Когда Сократу должны были дать яд, тот был в таком радостном нетерпении. Яд готовили во дворе. Собрались ученики Сократа, а сам он лежал на кровати, приготовившись, поскольку назначенное время близилось. В шесть часов, точно в момент заката солнца, ему должны были дать яд. Люди едва могли дышать: время постепенно приближалось к шести часам, и тогда этот прекрасный человек должен был навсегда исчезнуть. А он не совершил никакого проступка. Единственный его проступок состоял в том, что он говорил людям правду, был учителем истины, не шел на компромисс, не склонялся перед глупыми политиками. Таково было его единственное преступление; он не причинил никому никакого вреда. И Афинам суждено было вечно жить с этой утратой.

Собственно говоря, со смертью Сократа умерли и Афины. С тех пор к ним никогда не возвращалась их прежняя слава, никогда. Убийство Сократа было таким огромным преступлением, что Афины тем самым совершили самоубийство. С тех пор греческая культура никогда больше не достигала прежних высот. В течение нескольких лет что-то еще продолжалось – лишь как отзвук Сократа, поскольку Платон был его учеником, лишь отзвуком. А Аристотель был учеником Платона, отзвуком отзвука. Постепенно, постепенно, по мере того как затихли отзвуки Сократа, греческая культура исчезла из мира. Она знавала славные дни, но совершила самоубийство, убив Сократа.

Ученики были очень сильно обеспокоены, однако сам Сократ дрожал в предвкушении, совсем как ребенок, которого взяли на выставку и который сгорает от любопытства – ведь все кажется ему таким невероятно интересным. Он снова и снова вставал с постели, подходил к окну и спрашивал человека, готовившего яд:

– Почему ты медлишь? Уже шесть часов!

Тот ответил:

– Сократ, ты что, с ума сошел? Я медлю лишь для того, чтобы такой прекрасный человек как ты мог прожить чуть дольше. Я не могу тянуть вечно, но могу промедлить хотя бы столько. Чуть дольше, задержись чуть дольше! Почему ты так спешишь умереть?

Сократ сказал:

– Я познал жизнь, я прожил жизнь, я знаю вкус жизни. Теперь мне интересна смерть! Вот почему я так тороплюсь. Во мне пульсирует огромная радость – сама мысль, что сейчас я умру и смогу увидеть, что такое смерть. Я хочу узнать вкус смерти. Я испробовал все остальное – лишь одно остается неизвестным. Я прожил жизнь и познал все, что она может дать. Это последний дар жизни, и я очень заинтригован.

Человек, который жил, действительно жил, будет знать, как умирать.

Искусства смерти не существует. Искусство жизни – это и есть искусство смерти, поскольку смерть не есть нечто отдельное от жизни. Смерть – это высочайшая вершина жизни, Эверест, покрытый девственными снегами и залитый солнечным светом. Это прекраснейший момент в Существовании.

Однако познать красоту смерти можно лишь, познав красоту жизни. Жизнь подготавливает вас к смерти. Но люди вообще не живут; им всеми возможными способами мешают жить. Поэтому они не знают, что такое жизнь, и, соответственно, не знают, что такое смерть.

Смерть – это ложь. С нею вы не заканчиваетесь, вы лишь совершаете поворот. Вы движетесь по другой дороге; вы исчезаете с этой дороги и появляетесь на другой. Если вы еще не пробужденный, еще не просветленный, то здесь вы умираете, а там – рождаетесь. Вы исчезаете из одного тела и немедленно появляетесь в чьей-то утробе, поскольку повсюду в мире совокупляются миллионы глупцов – они только вас и ждут! И на самом деле их так много, что это даже хорошо, что вы умираете бессознательными и выбираете новую утробу бессознательно. Если бы это был сознательный выбор, вы сошли бы с ума. Как выбрать? Кого выбрать?

Бессознательно вы умираете и бессознательно рождаетесь в ближайшей утробе, которая вам подходит. Одно тело исчезает, и сразу же формируется другое.

Но если вы просветленный… А что я имею в виду, говоря «просветленный»? Я имею в виду, что если вы прожили жизнь с осознанием и достигли той точки осознанности, когда внутри вас не осталось темных пятен бессознательности, то тогда для вас больше не существует утробы. Тогда вы входите в утробу Бога – самого Существования. Это освобождение, мокша, нирвана.

Последний вопрос:

Ошо,

Морарджи Десаи как-то раз сказал, что если бы он назначил комиссию по расследованию нашей деятельности, то результаты ее работы нам бы не понравились. Если правительство действительно создаст комиссию, есть ли хоть какая-то надежда, что она будет действительно открытой, действительно непредвзятой?

Кришна Прем,

Политика никогда не может быть непредвзятой, политика и есть предвзятость. Политика никоим образом не может быть беспристрастной, она происходит из пристрастия. Поэтому не надейся на многое. Это будет забавно, вот и все; мы насладимся общением с людьми, которые приедут в составе комиссии. Так что наслаждайтесь – если он назначит комиссию и сюда прибудут люди, наслаждайтесь этим. Позвольте им ощутить вкус вашей жизни, которая здесь протекает. Кто знает, может быть, кого-то из них это затронет!

Но не доверяйте политикам. Игра с политиками – это опасная игра. С ними опасно дружить, с ними опасно враждовать. Однако избежать этого нельзя. То, что здесь происходит, так колоссально, что политики не смогут долго оставаться в стороне.

Как раз на днях в индийском парламенте снова обсуждали нас – шло долгое обсуждение. Из Дели позвонили и сказали: «Пришлите Кришну Прем, Мадхуру и других представителей прессы, поскольку сейчас это единственная горячая тема, о которой говорят люди».

Ни политики, ни политика нас совершенно не интересуют. Но и избежать их мы не можем. Политика – это как погода: нравится она вам или нет, она все равно на вас повлияет.

Стало известно, почему Насер неожиданно скончался от сердечного приступа… Ему позвонила Голда Меир и сказала: «Давайте займемся любовью, а не войной»[17].

Ну что же, занимаетесь вы любовью или войной, с политиками это будет очень сложной, тяжелой работой.

Поэтому не стоит на что-то надеяться. Прежде всего, по многим причинам я полагаю, что он не назначит комиссию. Одна из причин состоит в том, что недавно в парламенте кто-то задал вопрос: «Почему комиссия – только для Ошо?» И весь парламент содрогнулся.

В газетах сообщают, что этот человек предложил назначить комиссию по расследованию деятельности Сатья Саи Бабы, Гуру Махарадж-джи, Махариши Махеш Йоги, Муктананды и прочих Разноананд. Они были бы очень счастливы, если бы комиссия проводила расследование у меня в резиденции, у меня в коммуне, но теперь они испугались. И это выглядит логичным – если вы хотите проводить расследование в одной коммуне, то тогда почему не во всех? Это первая из проблем, с которыми им придется столкнуться.

Во-вторых, он будет стараться избежать назначения комиссии, уйти от этого – поскольку, кто знает, что случится, если эта комиссия приедет? Люди, которые приедут, а затем вернутся, могут заявить, что все, что появляется в газетах, ложь, что это не истинная картина. Столько народу посетило ашрам, столько членов парламента приезжало, и все, кто приезжал, сообщали ему: «Вы излишне предубеждены. Там происходит нечто прекрасное, происходит встреча Востока и Запада».

Поэтому в глубине души он тоже боится. Кто знает, комиссия может сделать благоприятные выводы – что ему делать тогда? Если комиссия сделает благоприятные выводы, для него это станет огромной проблемой. Поэтому он нашел юридическую лазейку, чтобы избежать назначения комиссии. Он заявил, что я должен написать ему личное письмо с просьбой о назначении комиссии для изучения меня и моей работы. Он прекрасно знает, что я перестал писать личные письма пять лет назад.

И почему я должен писать личное письмо? Если правительство хочет знать, что происходит, то это их задача выяснить это. Если они приняли решение без расследования, то они недемократичны. Если они говорят миру: «Мы не позволим телевизионным компаниям из Голландии, Англии, Японии или Австралии освещать работу коммуны, поскольку она не отражает подлинный индийский дух и истинный образ Индии», если они приняли это решение без какого бы то ни было расследования, тогда назначить комиссию – их обязанность. Почему я должен просить их назначить комиссию? Однако это просто юридическая уловка. Он знает, что я не пишу личных писем. Я не занимался этим пять лет и не собираюсь делать это теперь.

Кроме того, он беспокоится о том, что он недавно сказал в парламенте. Он сказал, что не получал от меня никаких личных писем и что их всегда пишет Йога Лакшми, мое доверенное лицо. А она пишет: «Ошо в коммуне является лишь гостем, поэтому как мы можем расследовать деятельность гостя?»

И Лакшми права, я просто ваш гость. И я не делаю ничего; так что же они собираются расследовать? Они могут прийти и двадцать четыре часа сидеть вместе со мной у меня в комнате; я не делаю ничего, расследовать нечего! Вопрос заключается в коммуне, в той работе, которая протекает в коммуне: вот что нужно расследовать.

Однако коммуна его не интересует. Его интересует главным образом то, как создать ловушку, в которую он сможет меня поймать, – поскольку знает, что, если меня схватят или посадят в тюрьму, вся работа легко может быть разрушена. Недавно он заявил об этом в парламенте – несомненно, это вырвалось у него бессознательно: «Ашрам – это Ошо, коммуна – это Ошо. Поэтому мы не можем вести расследование в коммуне, пока он нам не напишет». А я не собираюсь им писать. Я не думаю, что политики хоть чего-нибудь стоят, и не считаю их достойными вести расследование в религиозной коммуне.

На самом деле, это нам когда-нибудь нужно будет подумать о назначении комиссии для расследования деятельности политиков…

Три премьер-министра трех великих государств сидят за столом на званом ужине. В какой-то момент с места, где сидит хозяйка, доносится громкое пуканье. Леди готова провалиться сквозь землю, но в это время премьер-министр Франции быстро встает и громким уверенным голосом объявляет: «Мадам, мсье, прошу меня извинить, но я срочно должен вас покинуть. Я неважно себя чувствую».

C благодарностью и облегчением леди умудряется вновь овладеть собой. Однако минут через десять она снова не удерживается и пукает. Леди до самых ушей заливается румянцем, но в это время английский премьер-министр поднимается с места и объявляет: «Леди и джентльмены, мне очень жаль, но сегодня я должен уйти пораньше. Я неважно себя чувствую».

Эта сцена повторяется еще раз, но теперь встает премьер-министр Индии, который громко и с гордостью провозглашает: «Ну, что же, дамы и господа, на этот раз высокая честь и обязанность отправляться домой выпадает мне».

До вас дошло?

Я не испытываю никакого уважения к этим политикам и политическим лидерам. Я уважаю их как человеческие существа, но не как политиков. Политика – это самое уродливое явление на земле, а политики – самые уродливые люди. Я испытываю огромное уважение к людям, но не в состоянии почувствовать никакого уважения к безобразной политике, которая разворачивается на наших глазах.

Не нужно ни на что надеяться. Во-первых, они не назначат никакую комиссию, поскольку боятся, что результаты могут обернуться против них. Кроме того, это будет нелегким делом; если они назначат комиссию, тогда сначала со своей стороны мы проведем строгую проверку самой комиссии, чтобы выяснить, действительно ли эти люди способны проводить расследование в коммуне. Что они о ней знают? Что они знают о тех видах психотерапии, которые здесь используются? Сначала будут изучены они сами. Группа из пятидесяти психотерапевтов обследует их всеми возможными способами. Пока мы не убедимся в том, что они достойны проводить расследование, мы не откроем им ворота.

Во-первых, комиссию не назначат. Он боится – кого назначить? Где они возьмут людей, которые разбираются в первичной терапии, биоэнергетике, энкаунтер-терапии, психодраме, психосинтезе и психоанализе? И он боится, что если он назначит кого-то, кто в этих вещах разбирается, то этот человек нас поддержит. Он может назначить впавшего в маразм отставного судью, но тот ничего в этом не поймет, и это будет очень весело.

Не думаю, что он на это пойдет, но если он все-таки назначит комиссию, насладитесь этим. Пусть приезжают – а вы повеселитесь на славу. Пусть они, по крайней мере, увезут с собой немного радости, немного смеха. Не имеет значения, какой отчет они представят, поскольку почти всегда происходит следующее: отчет бывает готов еще до того, как они приезжают сюда. Происходит именно это. Отчет будет подготовлен кем-то другим. Но их отчеты нас не интересуют.

Ранее я предлагал назначить комиссию только для того, чтобы правительство могло хотя бы выглядеть демократическим. Не пускать представителей СМИ в Пуну совершенно недемократично. То, что они говорят людям, абсолютно недемократично – сейчас в нашем распоряжении имеются даже письма. Одному саньясину индийский посол в Америке написал: «Если вы хотите поехать в Пуну, тогда вообще забудьте об этом; мы не дадим вам визу на въезд. Однако если вы хотите поехать в любой другой ашрам, напишите; мы готовы дать вам визу».

Вы только посмотрите, что за глупый человек – он это написал!

Теперь в Бомбее на паспортах саньясинов пишут: «Эта виза недействительна для Пуны». Так что, похоже, Пуна больше не является частью Индии. Туристу позволяется объехать всю Индию, кроме Пуны! Но зачем же запрещать людям приезжать в Пуну? Было бы достаточно запретить въезд в Корегаон Парк!

Всеми способами они делают все, что только могут, чтобы нам досаждать и мешать. Они попытались сделать одну вещь, в которой они очень искусны, – найти слабое место в наших финансах. Им это не удалось. Вчера в парламенте министр финансов был вынужден с грустью объявить: «Их финансы в полном порядке, и нам не удалось обнаружить в них никаких упущений». И теперь они растерялись и не знают, что делать.

Да и вообще, здесь они не найдут ничего противозаконного. Но одни лишь их предубеждения, их старые прогнившие умы, их традиционные умы… Они не могут поверить, что такое явление как я вообще возможно в Индии. Однако оно происходит и оно будет расти. Оно растет. И чем больше они этому препятствуют, тем больше оно будет расти. Такова внутренняя логика вещей: чем больше существует препятствий к чему-либо и чем больше трудностей, тем больше это вырастет.

Если бы не распяли Иисуса, не было бы христианства. Если когда-нибудь политики решат распять меня, я буду счастливейшим человеком в мире.

На сегодня достаточно.

Глава 15

Бездымное пламя

Первый вопрос:

Ошо,

Ты, конечно, уже много раз рассказывал нам об этом, но я так и не понял: что является источником желания? Зарождается ли оно лишь вследствие наличия ума? И как связано с умом присущее телу желание секса?

Энергия, называемая желанием, веками осуждалась. Почти все так называемые святые выступали против нее, поскольку жизнь – это желание, а они все были жизнеотрицающими. Желание – это самый источник всего, что вы видите, а они выступали против всего, что видимо. Они принесли видимое в жертву невидимому; они хотели перерезать корни желания, чтобы всякая возможность для жизни исчезла.

Человечеством веками владело невероятно сильное стремление к совершению всеобщего самоубийства.

Я понимаю желание совершенно по-другому. Во-первых, желание и есть Бог. Желание без какого-либо объекта, желание, не ориентированное на цель, немотивированное, чистое желание есть Бог. Энергия, называемая желанием, – это та же энергия, что и Бог.

Желание не должно уничтожаться, его следует очистить. Желание не должно отбрасываться, его следует трансформировать. Желание – это самое ваше существо; выступать против него означает выступать против самого себя и против всех. Быть против него означает быть против цветов и птиц, солнца и луны. Быть против него означает быть против всего творчества. Желание – это творчество.

В восточных священных писаниях совершенно справедливо утверждается, что Бог создал мир потому, что у него возникло огромное желание – желание создавать, желание воплощать, желание делать из единого многое, желание расширяться. Однако все это лишь метафоры; Бог неотделим от желания. Желание означает стремление, огромное стремление расширяться, становиться огромным, стать громадным – огромным, как небо.

Просто понаблюдайте за людьми, понаблюдайте за желаниями, и вы поймете, что я имею в виду. Даже в ваших обыкновенных желаниях присутствует это основное качество. Человек, стремящийся иметь все больше и больше денег, на самом деле стремится не к деньгам, а к расширению, поскольку деньги могут помочь вам расшириться. Вы можете заполучить больший дом, больший сад, вы можете иметь то и это – ваша территория станет больше, ваша свобода станет больше. С большим количеством денег у вас появится больше альтернатив для выбора.

Человек, устремившийся в погоню за деньгами, возможно, не знает, почему он за ними гонится. Сам он, возможно, думает и полагает, что любит деньги, однако это лишь поверхность его сознания. Погрузитесь глубже в его подсознание, помогите ему медитировать, и тогда и вы, и он удивитесь, обнаружив, что стремление к деньгам – это на самом деле стремление не к деньгам, а к расширению.

И точно так же дело обстоит и с любыми другими желаниями. Люди хотят больше власти, больше известности, более долгой жизни, лучшего здоровья, но чего именно они желают во всех этих разнообразных случаях? Одного, абсолютно одного и того же: они хотят, чтобы их стало больше. Они не хотят оставаться в тесноте, не хотят ограничений. Обидно чувствовать себя поддающимся определению, поскольку если вас можно определить, то вы – всего лишь объект, вещь, предмет потребления. Обидно, когда у вас есть ограничения, поскольку их наличие означает, что вы лишены свободы.

Однако все эти объекты желаний рано или поздно разочаровывают. Однажды деньги появляются, а расширения, тем не менее, не произошло; возможно, у вас появилось немного больше свободы выбора, но это вас не удовлетворяет. Желание было направлено в бесконечность, но бесконечность нельзя купить за деньги. Да, у вас больше власти, вы более известны, но в конечном итоге это не так уж важно. На земле жили миллионы людей, которые были очень знамениты, но теперь никто не помнит даже их имена. Все обратилось в прах – прах к праху, не осталось даже следов. Где теперь Александр Македонский? Что он теперь? Что бы вы выбрали: быть мертвым Александром Македонским или живым нищим? Спросите себя, и ваше существо ответит, что лучше быть живым и быть нищим, чем быть мертвым и быть Александром Македонским.

Если всмотреться внимательно, то ни деньги, ни власть, ни престиж – ничто не дает удовлетворения. Напротив, все это ведет к еще большему недовольству. Почему? – потому что, когда вы были бедны, существовала надежда, что однажды деньги появятся и все устроится, причем навсегда, и тогда вы расслабитесь и начнете наслаждаться. А теперь это произошло, но никакого расслабления что-то не видно. Вы напряжены даже еще больше, чем прежде; вы еще больше обеспокоены.

Деньги принесли какие-то блага, но в той же мере они принесли и много проклятий. Вы могли приобрести большой дом, но теперь у вас будет меньше покоя. Ваш банковский счет мог стать больше, но у вас также будет больше безумия, беспокойства, невроза, психоза. Деньги принесли некоторые приятные вещи, но вслед за ними пришли многие другие, совсем не приятные. И если вы посмотрите на все в целом, то окажется, что все эти усилия были совершенно напрасными. И теперь у вас нет даже надежды, которая была у бедняка.

Богатый человек теряет надежду. Теперь он знает, что денег будет становиться все больше, но ничего не случится – только смерть, одна лишь смерть. Он испробовал всё, и теперь чувствует только безвкусие. Своего рода смерть уже произошла, поскольку он не может постичь, как осуществить свое стремление к расширению.

Однако само по себе желание не является чем-то неправильным. Желание денег, желание власти, желание престижа – все это неправильные объекты желания – постарайтесь это ясно понять. Желание не становится неправильным из-за того, что оно направлено на неправильные объекты. У вас может быть меч, и вы можете им кого-то убить – но это не делает меч чем-то неправильным. С помощью того же меча вы можете кого-нибудь спасти. Яд может убить, а может и стать лекарством. В хороших руках яд – это нектар; в плохих руках нектар становится ядом.

Такова глубочайшая мудрость всех будд во все времена. Одно дело – то, что утверждают священники, и совершенно другое – то, что принесли миру будды; это диаметральные противоположности.

Желание должно быть очищено и трансформировано, поскольку это ваша энергия – у вас нет другой энергии. Как трансформировать желание? Один из способов, обычный, заурядный способ, заключается в смене объекта. Не ищите денег, ищите Бога. Разочаровались в деньгах – станьте религиозным, идите в церковь, в храм, в мечеть. Пусть ваше желание получит новый объект, называемый Богом, который настолько же иллюзорен, как и объект, называемый деньгами, даже еще более иллюзорен, поскольку что вы знаете о Боге? Деньги – это, по крайней мере, нечто видимое, объективное; вы с ними знакомы, вы их видели. А что вы знаете о Боге? Вы лишь слышали такое слово. Пока Бог не стал вашим переживанием, он остается просто словом. Бог остается пустым словом, пока ваше собственное экзистенциальное переживание не позволит вам наполнить это слово неким содержанием.

Люди, разочаровавшиеся в мирских желаниях, начинают менять объект: они начинают создавать духовные объекты желаний – небеса, рай и все небесные наслаждения. Однако это тот же самый трюк, ум снова вас дурачит. Это не путь для разумного человека, это путь глупца.

Что такое разумность? Разумность – это понимание того, что никакой объект не утолит вашего желания. Никакой объект, говорю я, и говорю категорически, никакой объект никогда не утолит вашего желания. Ваше желание божественно. Ваше желание огромно, как небо, – даже небо ему не предел. Никакой объект не сможет его заполнить. Что же тогда делать? Разумный человек перестает желать объекты. Он очищает свое желание от всех объектов – и от мирских, и от духовных. Он начинает проживать свое желание в его чистоте, мгновение за мгновением. Он полон желания, полон бьющей через край энергии. Его повседневная жизнь становится настолько интенсивной, настолько страстной, что все, к чему он прикасается, трансформируется. Неблагородный металл превращается в золото, а засохшее дерево снова расцветает.

О Будде рассказывают, что, куда бы тот ни шел, на сухих деревьях в его присутствии начинали появляться листья, деревья расцветали не по сезону. Это прекрасное поэтическое выражение некой метафизической истины. Будда – это чистое желание, просто желание. Не желание чего-либо; он оставил все объекты.

Позвольте мне вам напомнить: сначала он оставил мир. Он был принцем, он был рожден, чтобы стать королем. Видя тщетность денег, видя тщетность любых взаимоотношений, видя тщетность всего того, что может дать мир, – а ему было всего двадцать девять лет – Будда сбежал. Он поступил правильно, поскольку после тридцати это становится труднее, все труднее и труднее.

Хиппи правы, когда говорят: «Не верьте человеку, которому больше тридцати». Будда сбежал в подходящий момент, – ему было ровно двадцать девять, – поскольку чем искушеннее вы становитесь в мирских делах, тем вы становитесь трусливее. Религия – для храбрых, религия – для отважных, религия – для молодых, для тех, кто еще в состоянии рискнуть, кто еще способен на авантюру.

Будда сбежал. Осознав всю тщетность мирского, он отправился искать Бога, искать истину. Свое желание мирского он заменил стремлением к Богу, истине, нирване. Шесть лет он усердно трудился. К тому времени, когда ему исполнилось тридцать пять, он полностью истощил себя. Он сделал все возможное, все, что в человеческих силах. Он месяцами постился, медитировал, практиковал йогу. В те времена существовали различные школы. Он переходил от одного учителя к другому, из одной школы в другую, он практиковал все возможные методы. И однажды вдруг пришло озарение.

Будда переправлялся через речку Ниранджану. Это маленькая речка – приехав на нее посмотреть, я не мог поверить в эту историю. В истории говорится, что Будда не смог переправиться через речку Ниранджану, не смог ее переплыть, поскольку очень ослаб. Эта река совсем узкая, совсем мелкая, но он, должно быть, очень ослабел за годы поста. Рассказывают, что он постился так долго, что можно было пересчитать его кости и ребра. От него остались одни кости, он превратился в скелет, его живот совершенно исчез, слился со спиной. Должно быть, он действительно ослабел; он не смог переплыть эту реку и ухватился за корень дерева, поскольку ему не хватало сил, чтобы выбраться из воды.

В это мгновение произошло величайшее озарение. Озарения случаются только в подобные моменты. В момент полного крушения, совершенного разочарования, утраты абсолютно всех иллюзий, когда не остается никакой надежды… В это мгновение он осознал бессмысленность всего. Мирские объекты были бесполезны – он обладал ими всеми, и они не принесли ему удовлетворения. А духовные желания оказались такими же глупыми, как и мирские. В это мгновение, в момент этого озарения, Будда обрел безобъектность.

Позвольте мне сказать вам, что в священных писаниях об этом говорится совершенно неправильно. Там говорится, что в этот момент он освободился от желаний. Однако постарайтесь понять то, что я пытаюсь до вас донести. Он освободился от объектов, а не от желаний. Вы не можете освободиться от желаний. Желание – это сама ваша жизнь, ваше дыхание, биение вашего сердца; желание – это ваше существо. Но трансформация, несомненно, произошла; он стал безобъектным. Мирские или духовные – все желания вместе взятые исчезли как объекты, но не как энергия. Не было никакого объекта – ощущалась лишь чистая энергия, желание, не направленное ни на что, чистое желание, никуда не устремленное, чистое желание здесь-и-сейчас.

В ту же ночь он достиг просветления. Освободившийся от всех объектов желания, он присел отдохнуть под деревом и заснул. В первый раз он действительно спал. Когда желать нечего, нет также и ничего, что можно увидеть во сне, поскольку сновидения – это отражения ваших желаний. Сновидения – это отражения вашей неудовлетворенности, вашего подавления; сновидения отражают вашу дневную жизнь. Той ночью сновидений не было, это был глубокий сон без сновидений.

Патанджали утверждает, что глубокий сон без сновидений максимально близок к самадхи – один лишь шаг, и вы вернулись домой. И рано утром этот шаг случился. Отдохнув, Будда открыл глаза. Впервые в жизни ему было некуда идти, нечего делать. Должно быть, впервые в жизни он растерялся. Что теперь? Не за что было цепляться, не за что было держаться. Несомненно, это была абсолютная пустота. Время остановилось. Программы больше не существовало. Каждое утро он просыпался со столькими идеями, которые нужно было развивать, и столько методов нужно было практиковать, столько ритуалов нужно было выполнить, и прочее. Теперь же не осталось ничего! Абсолютная пустота.

Вы думаете, он умер? Нет, он родился. Объектов больше не было. Теперь желание было чистым – только трепет, пульсация, только страсть, не направленная ни на что конкретно. Отдыхая под деревом с открытыми глазами, Будда, должно быть, видел, как начинает алеть небо на востоке, а затем восходит солнце. И с восходом солнца, с алеющим небом и с последней исчезнувшей ночной звездой он стал просветленным.

Что означает слово «просветление»? Оно просто означает, что желание было освобождено от всех объектов. Он стал чистой любовью, состраданием, чистой жизнью. И в этой чистой жизни есть невероятная красота и экстаз; посредством этой чистой жизни вы достигаете бесконечности. Желание остается маленьким, поскольку вы ограничиваете его маленькими объектами; желание остается маленьким, поскольку вы желаете маленьких вещей. Заметив это, люди начинают желать больших вещей – однако большие вещи тоже маленькие; как бы велики они ни были, у них есть границы.

Просто подумайте о вашем Боге. Насколько он велик? Египтяне говорили, что его рост составляет семь футов – совсем немного. Здесь много саньясинов-голландцев. Всякий раз, когда я вижу саньясина-голландца, я вспоминаю египтян и египетских богов. Индийцы говорят, что у Бога три лица. Ну и что? У наших политиков тысяча и одно лицо; у каждого человека много лиц. Всего лишь три? Когда вы разговариваете с женой, у вас одно лицо, когда вы разговариваете со своей подружкой – другое, когда разговариваете со слугой – третье, когда разговариваете с вашим начальником – четвертое. Просто понаблюдайте в течение дня, сколько у вас лиц! А Бог, похоже, очень беден – всего три лица? Как он умудряется обходиться всего тремя лицами?

Все представления о Боге неизбежно оказываются ограниченными. Представления как таковые обязательно ограниченны. Даже если вы скажете, что Бог бесконечен, что вы имеете в виду? Что вы подразумеваете под бесконечностью? Попробуйте постичь значение слова «бесконечный», и вы окажетесь в затруднении. Даже ваше слово «бесконечный» непременно окажется конечным. Вы можете сказать, что Бог безграничен, но подумайте, что вы имеете в виду? Где-то должна существовать граница; как это может быть, что кто-то все продолжается, продолжается и продолжается? Должна существовать граница – возможно, очень далеко, очень, очень далеко; возможно, вы никогда до нее не доберетесь, но что вы подразумеваете под «безграничностью»? Вы имеете в виду просто «неизмеренный», и ничего больше.

Что вы имеете в виду, когда говорите, что океан бездонный? Вы думаете, что у него нет дна? Дно есть, хотя мы, возможно, не достали до него своим лотом. Наши методы измерения ограничены, наши мерки малы.

Любое слово, которое мы можем использовать, неизбежно окажется ограниченным. Поэтому те, кто познал Бога, утверждают, что о нем ничего не может быть сказано. Будда не говорил даже этого – того, что о нем ничего не может быть сказано, – поскольку, по его словам, если вы сказали, что о Боге ничего не может быть сказано, то вы уже что-то сказали. Вы уже его определили и ограничили! «О нем ничего не может быть сказано» – это утверждение, а все утверждения определяют, устанавливают границы.

Вы можете переходить от маленьких объектов к бо «льшим и бо «льшим, но все равно ваше желание, ваша жизнь не будут ощущаться как исполнившиеся. Ощущение исполнения не может возникнуть, пока желание не станет действительно бесконечным, не как представление, а как переживание, и пока вы не почувствуете бесконечность Существования.

Желание прекрасно, в нем нет ничего неправильного, – только освободите его от объектов. Освобожденное от объектов, желание божественно.

Ты говоришь: «Ты, конечно, уже много раз рассказывал нам об этом, но я так и не понял…»

Ты не поймешь это только по моим рассказам. Тебе придется пойти в опыт. Я не передаю вам философскую систему мышления. Я лишь указываю на путь; по этому пути нужно следовать. Ты не поймешь это, просто слушая меня. Да, ты можешь постичь это, если в молчании будешь сидеть со мной рядом. Ты можешь постичь это в промежутках, когда есть я, есть ты и никакое слово не встает между нами, не вмешивается.

Слова не разъясняют. Напротив, для высоких вещей они становятся преградами. Для низших вещей они мосты; но чем выше вы поднимаетесь, тем меньше и меньше они мосты, тем больше и больше они стены.

Ты говоришь: «Ты, конечно, уже много раз рассказывал нам об этом, но я так и не понял…»

Я буду рассказывать об этом снова и снова, но запомни: ты не поймешь это, просто слушая меня. Тебе придется стать чем-то вроде меня. Тебе придется впитать меня, тебе придется переварить меня. Здесь происходит что-то не вербальное, а экзистенциальное. Это любовная связь.

Я не учитель, я ничему вас не учу, я просто кое-что вам передаю. Я приглашаю вас отведать, разделить со мной то, что со мной произошло. Будь моим гостем, позволь мне быть твоим гостеприимным хозяином. И если ты лишь на мгновение сможешь быть гостем, все то, что так долго не понималось, немедленно будет понято. Причем не только понято; ты удивишься, как ты мог все время это упускать. Это так просто; так просто было это понять.

Но это вопрос энергетического общения. И постепенно, постепенно я переведу коммуну на энергетическое общение. Слова могут довести вас лишь до определенной точки; затем это должно стать встречей энергий. Вы должны быть наэлектризованы мной. Вы должны принять мое чистое желание, мою чистую энергию. Она безобъектна; я не желаю чего-то, я просто желаю. Если вы позволите себе войти в контакт с этой энергией, случится трансформация, решающий момент, превращение.

Ты спрашиваешь: «Что является источником желания?»

Источника желания не существует. Это желание – источник всего. Желание – это первичный источник. Бог желал стать человеком, Бог желал расширения, Бог желал творить.

Желание – это источник всего!

Если ты меня спросишь, я скажу, что Бог – это желание; именно поэтому он мог желать. Только желание может желать.

Ты спрашиваешь: «Зарождается ли оно вследствие наличия ума?»

Нет. Уму присуще лишь очень узкое тоннельное видение. Ум – это как прятаться за дверью и смотреть в замочную скважину. Да, иногда ты можешь увидеть пролетающую птицу, но только на долю секунды, а потом она исчезает. Ты видишь, что кто-то проходит мимо – красивая женщина, красивый мужчина или собака – но лишь на мгновение, а потом они исчезают. Мгновением раньше их не было, мгновением позже их не будет. Именно так ум создает время. Это замочная скважина.

Ты видишь пролетающую птицу и видишь ее лишь в течение секунды. До этого ее не было – ты думаешь, ее не было? Она была, но для тебя она была в будущем, поскольку ее не было перед твоей замочной скважиной. А через мгновение ее снова нет – ты думаешь, ее больше нет? Она по-прежнему есть, но для тебя она – прошлое.

Ум ограничен, и поэтому он создает разделение – на прошлое, настоящее и будущее. Настоящее – это то, что на мгновение появляется на экране ума, прошлое – это то, чего на экране уже нет, а будущее – это то, чего еще нет. Однако позволь мне сказать тебе: все есть, и есть всегда. Ничто никогда не прекращает существовать, и ничто никогда не начинает существовать. Все продолжается, остается.

Время – это ложное представление, созданное умом.

Истина – это вечность, истина – это безвременность.

Кто-то попросил Иисуса: «Расскажи нам еще что-нибудь о царстве Божьем. Там будет что-нибудь особенное? Что будет уникальное? Да, мы слышали, что там будет наслаждение, но с наслаждением мы знакомы – возможно, оно будет в тысячи и тысячи раз больше, но мы знаем, что такое наслаждение. Мы слышали, что там будет небесная музыка, – хорошо, о музыке нам тоже кое-что известно. Но там будет что-нибудь особенное?»

Вы удивитесь ответу Иисуса. Он не записан в христианских священных писаниях, однако существуют несколько высказываний, разбросанных здесь и там по другим писаниям. Это написано у суфиев. Иисус ответил: «Там больше не будет времени». Ответ огромной важности. Больше не будет времени – вот что будет особенным. Вы познали все, но вы не познали безвременность. «Больше не будет времени» – означает, что больше не будет ума. Ум и время – синонимы.

В конечном счете, время – это ум, ум – это время. Оба они – стороны одной и той же монеты, оба они исчезают вместе. Отбросьте одно, и другое тоже уйдет.

Ты спрашиваешь у меня: «Что является источником желания?»

Источника желания не существует. Желание – это первичный источник всех других источников.

И ты спрашиваешь: «Зарождается ли оно вследствие наличия ума?»

Нет. Уму присущ лишь крошечный проблеск желания, лишь мимолетный проблеск желания. Ум ничего не знает о желании; уму известно лишь желание того и желание этого. Желание денег, желание власти, желание престижа – уму известно лишь желание объектов. Когда объектов больше нет, желание перестает быть частью ума. Тогда желание выходит за пределы ума; желание становится просто переполняющей энергией.

Уильям Блейк говорит, что желание – это энергия, а энергия – это наслаждение. До меня дошел слух, что Саргама, один из моих саньясинов, прямой потомок Уильяма Блейка. У нас здесь собрались замечательные люди. Уильям Блейк – один из прекраснейших людей, когда-либо ступавших по земле, один из наиболее проницательных мистиков. Возможно, у Саргамы есть какие-то качества Уильяма Блейка. Но, возможно, это только слух, поскольку я слышал также, что у Уильяма Блейка вообще не было сыновей. Однако возможно, что это касается только законных сыновей; могут быть и незаконные сыновья.

Уильям Блейк понял это правильно. Желание – это энергия, энергия – это наслаждение. Поразмышляйте над этим. Только чистое желание, только бьющая через край энергия, не направленная ни на какой конкретный объект, не имеющая никакой цели.

Именно об этом вы должны помнить, когда приходите ко мне на энергетический даршан, за «передачей». Станьте просто чистым желанием, переполняющим желанием, не направленным ни на что конкретно. Не ждите никаких переживаний. Переживания придут, но не ждите их. Если вы будете ждать, то упустите их, поскольку, когда вы ожидаете переживаний, вы больше не присутствуете здесь-и-сейчас. Вы уже упустили суть, ум уже вмешался. Объект нарушил чистоту желания.

Участвуя в моем энергетическом даршане, получая нечто от моей энергии, оставайтесь просто чистым желанием – никуда не стремясь, никуда не двигаясь, а просто без всякой причины ощущая возбуждение, просто без всякой причины чувствуя безумный экстаз. И в эти несколько мгновений вы будете со мной в контакте, поскольку эти несколько мгновений – моя реальность.

Но если вы сидите с ожиданием великого переживания внутреннего света, то даже если вы и видите какой-то свет, вы уже упустили. Вы выкинули алмазы и набрали прибрежной гальки. Возможно, вы ожидаете, что у вас поднимется кундалини, и, возможно, у вас возникает некое ощущение в позвоночнике, но что с того? Это бесполезно. Возможно, это даст вам толчок, духовный толчок, но затем пройдет.

Находясь со мной, просто будьте чистым желанием – раскачиваясь со мной, двигаясь со мной, танцуя со мной, позволяя мне проникать в вас до глубочайшей вашей сердцевины, до глубочайшей сердцевины вашего желания, до самого источника. И тогда станет возможным нечто необъятное, нечто невероятное, нечто такое, чего вы не можете представить, – проникновение Запредельного внутрь вас, встреча земли и неба.

Ты спрашиваешь: «Зарождается ли оно вследствие наличия ума?»

Нет, ум – это преграда. Он позволяет желанию вытекать лишь крошечными струйками, а желание – это океан. Должен быть отброшен именно ум, а не желание; ум должен быть отброшен, чтобы у вас могло проявиться тотальное желание.

Еще ты спрашиваешь: «И как связано с умом присущее телу желание секса?»

Ум не отделен от вашего тела, он является внутренней частью тела. Вы отделены и от тела, и от ума. Вы – это трансцендентальная сущность, вы – свидетель и ума, и тела. Однако и ваш ум, и ваше тело – это одна и та же энергия. Тело – это видимый ум, ум – это невидимое тело. Тело – это внешний ум, а ум – это внутреннее тело.

Поэтому секс – это не только физическое явление. В значительно большей степени это рассудочное, психологическое явление, нежели физическое. На самом деле секс приводится в действие не физиологией, а вашей психологией. Физиология тоже участвует, но, по сути, секс приходит из внутреннего тела во внешнее.

Может быть, вы осознаете, а может быть и нет, поскольку вы совершенно не осознаете все то, что с вами происходит. Однако понаблюдайте: секс начинается в голове, в уме. А затем в это немедленно вовлекается тело, поскольку тело и ум не отделены друг от друга.

Физиологический секс тоже возможен. Именно это происходит, когда вы идете к проститутке; это физиологическое явление, просто облегчение для тела. Тело перегружено энергией, и вы не знаете, что с ней делать. Вам приходится каким-то образом выбрасывать ее, чтобы разгрузить себя и немного расслабиться, поскольку у вас слишком много энергии, а вы настолько нетворческие, что не знаете, что с нею делать.

Вы не можете тотально петь песню. Если вы сможете это сделать, то удивитесь тому, что энергия начнет исчезать в песне и становиться песней. Нет необходимости идти к проститутке. Но вы не можете танцевать, не можете играть на гитаре, вы такие нетворческие.

Проститутки будут существовать в мире до тех пор, пока человечество не станет более творческим. А сейчас на Западе, где «Движение за освобождение женщин» требует равенства во всем, появились даже мужчины-проститутки. Это было неизбежно – почему проститутками должны работать только женщины? Почему не может быть также и мужчин-проституток? Равенство так равенство.

Человечество лишено творчества. Вы замечали? Всякий раз, когда вы становитесь творческим, секс исчезает. Если вы рисуете и полностью поглощены этим, у вас не возникает никакого сексуального желания. Секс просто не переступает через порог вашего ума, его просто там нет.

Только в глубоком творчестве люди пребывают в безбрачии, другого пути нет. Ваши святые, так называемые святые, не пребывают в безбрачии – ведь они такие нетворческие, что этого просто не может быть. Это невозможно, это просто противоречит энергетической науке. Они ничего не делают, сидят в храмах и ашрамах, повторяют Рам-Рам, Рам-Рам или просто тупо играют со своими четками – как они могут быть в безбрачии? Как с ними может случиться брахмачарья? Она случается лишь тогда, когда всю вашу энергию забирает творчество и у вас внутри не остается никакого энергетического напряжения.

Поэты, художники, танцоры, музыканты в большей степени могут быть в безбрачии. Я не утверждаю, что все они пребывают в безбрачии, я говорю, что всякий раз, когда поэт является поэтом, он может быть в безбрачии, поскольку поэт не является поэтом двадцать четыре часа в сутки. Очень редко можно найти поэта, который двадцать четыре часа в сутки остается поэтом. Тогда он становится видящим, становится риши, тогда он перестает быть обычным поэтом.

Именно благодаря людям, двадцать четыре часа в сутки остававшимся поэтами, родились такие величайшие поэтические произведения, как Упанишады, Коран и Гита. Это не обычная поэзия. Обычные поэты бывают поэтами лишь время от времени, в остальном же они обычные люди, – а может быть, и гораздо хуже, чем обычные люди. Обычные художники лишь время от времени бывают художниками.

О великом индийском поэте Рабиндранате рассказывают, что всякий раз, когда к нему приходило творческое настроение, он запирал двери и сутками скрывался у себя в комнате – на трое или четверо суток. Ни еды, ни ванны – он вообще не выходил из комнаты. Только после того, как его энергия перетекала в творчество, и он сбрасывал то, что накопилось, он открывал дверь и выходил. И все люди, видевшие, как он выходит из комнаты после четырех дней без еды и в полном погружении в творчество, замечали, что лицо его изменилось. Он выглядел так, будто вернулся из другого мира. Он выглядел нежным, как цветок розы, таким прекрасным, таким женственным, таким грациозным, с таким благоуханием будды. Но это благоухание окружало его лишь в течение нескольких часов, а затем исчезало. И это творческое настроение могло не приходить к нему месяцами.

Поэты лишь время от времени бывают поэтами. И когда вы читаете стихотворение целиком, все стихотворение также не является стихотворением. Подлинная поэзия – лишь несколько строк, разбросанных тут и там; остальные строки поэт просто придумал, они не снизошли на него.

Великий поэт Кольридж умер. После него осталось сорок тысяч незавершенных стихотворений. При жизни его много раз спрашивали: «Почему вы не завершаете эти работы? Они так невообразимо прекрасны, и не хватает лишь одной строки. Просто добавьте одну строчку, и стихотворение станет законченным».

Но Кольридж всегда отказывался. Он говорил: «Я не закончу его, пока это не придет свыше. Я не сделаю этого. Эти строки пришли свыше, я лишь записал их. Я не писатель, не автор, я лишь стенографист; я просто записал нечто, продиктованное свыше. И эта строка отсутствует. Я не могу ее добавить, поскольку много раз пытался это сделать, но всегда терпел неудачу. Строка выглядела такой уродливой, такой неподходящей, такой мирской, такой заурядной. В ней не было яркости, света».

Когда Рабиндранат впервые перевел на английский свою замечательную книгу «Гитанджали», он немного беспокоился, получился перевод или нет. Во-первых, английский не был его родным языком. А во-вторых, одно дело – переводить прозу, это легко. Переводить же поэзию очень трудно, тем более переводить поэзию с такого поэтичного языка как бенгали. Весь этот язык очень поэтичен, он источает аромат поэзии.

Рабиндранат беспокоился: «Соответствует ли перевод духу моего оригинала?» Он показал его одному из великих англичан, Ч. Ф. Эндрюсу. Эндрюс просмотрел перевод и лишь в четырех местах заявил: «Четыре слова нужно изменить; они неправильны с грамматической точки зрения». Естественно, Рабиндранат их изменил.

Позже, когда Рабиндранат впервые читал «Гитанджали» и другие свои стихи в Лондоне, в собрании поэтов, он был очень удивлен, просто не мог поверить своим ушам. Один английский поэт, Йейтс, встал и сказал: «Все очень хорошо, но вот только в четырех местах что-то звучит очень по-земному, что-то непоэтично. Все стихотворение течет очень красиво, но в четырех местах река наталкивается на скалы».

С трепетом в сердце Рабиндранат спросил: «Какие это четыре места?» И это были в точности те самые места, которые предложил изменить Ч. Ф. Эндрюс. Рабиндранат сказал Йейтсу: «Это слова Ч. Ф. Эндрюса, он знает английский лучше меня».

Йейтс ответил: «Верно – английский здесь лучше, но не поэзия. С точки зрения грамматики все правильно, но поэзия – это не грамматика. Язык правилен, но поэзия – это не только язык. Поэзия – это нечто такое, что парит над языком и грамматикой. Пожалуйста, вернись к своим прежним словам!»

За эту книгу, «Гитанджали», Рабиндранат получил Нобелевскую премию.

Не все поэты всегда поэты, не все стихотворения являются стихотворениями. Поэтому вы, возможно, не понимаете того, что я пытаюсь до вас донести, но всякий раз, когда поэт является поэтом, он пребывает в безбрачии. Сексуальность просто исчезает, улетучивается. И всякий раз, когда у поэта рождается стихотворение, он – часть Бога, творец. В такой момент невозможно придать желанию какой-либо объект. Секс придает вашему желанию объект. Секс не является чистым, не может быть таковым, поскольку всегда присутствует объект.

Как только секс становится чистым, он превращается в самадхи.

Как ум, так и тело являются сексуальными. Тело появилось в результате секса, а ум всегда страстно стремится к объектам и потому сексуален. Но и тот, и другой могут быть очищены посредством творчества.

Мое послание, мой ключ, мой золотой ключ к трансформации ваших энергий – это творчество. Становитесь все более и более творческими, и постепенно, постепенно вы обнаружите, что трансформация происходит сама собой. Ваш ум исчезнет, у вас в теле появятся совершенно другие ощущения, и вы все время будете осознавать, что вы отделены, что вы чистый свидетель.

Этот чистый свидетель и есть чистое желание и ничто иное.

Я не против желания. Я всецело за желание, но я не за желания с объектами. Пусть объекты исчезнут, и тогда ваше желание станет бездымным пламенем. Это приносит великое освобождение.

Второй вопрос:

Ошо,

Я понимаю все, что ты говоришь, но почему же моя жизнь по-прежнему остается неизменной?

Одно дело – понимать что-то интеллектуально; но интеллектуальное понимание не изменит твою жизнь. Ты останешься тем же самым. Понимать что-то интеллектуально на самом деле означает обманывать себя. Ты не понял, ум лишь притворился, что он понял. Это уловка, поскольку если ты действительно понял, то изменения неизбежно произойдут. А ум не хочет никаких изменений.

Ум очень традиционный, шаблонный, конформистский, ортодоксальный. Ум никогда не бывает революционным; он противится любым изменениям. А изменение, о котором говорю я, – это тотальное изменение.

Ты утверждаешь: «Я понимаю все, что ты говоришь…»

Тебе только кажется, что ты понимаешь. Конечно, ты понимаешь слова. Мои слова просты, я знаю не так уж много слов. На самом деле, если ты подсчитаешь, я использую, наверное, не больше четырехсот слов. Но посмотри на публику! Я не человек языка. В том, что касается слов, ты понимаешь все, что я говорю, – но постигаешь ли ты это? Вот в чем вопрос, вот в чем суть дела. Постигаешь ли ты то, что тебе передается?

Должно быть, у тебя очень философский склад ума. Помедитируй над этим анекдотом…

В начале терапии пациент, известный философ тридцати с небольшим лет, горячо откликается на каждую интерпретацию, предлагаемую психоаналитиком, словами:

– Слышу вас, слышу.

– Простите, – говорит врач. – Я не знал, что вы немного глуховаты.

– Да нет же. Я вас слышу. Это означает, что я понимаю, – отвечает философ.

– Ну и что же вы понимаете?

Философ задумался.

– Боже мой, – в конце концов, признается он. – Я не знаю.

Дело не в понимании, а в постижении. Понимание идет от головы, постижение же – это нечто более глубокое; оно идет от сердца. А если постижение действительно полное, то оно еще глубже; тогда оно идет от существа.

Когда ты что-то понимаешь, ты должен с этим что-то делать. Когда ты что-то постигаешь, тебе не нужно ничего с этим делать, самого постижения достаточно, чтобы тебя изменить. Если ты что-то постиг, это уже тебя изменило, нет необходимости что-либо делать с твоим постижением.

Пожалуйста, не пытайся понять меня интеллектуально. Я не интеллектуал; на самом деле, я анти-интеллектуал. Я не философ. Я очень анти-философичен. Постарайся меня постичь.

А как люди пытаются постичь? Или, прежде всего, как люди пытаются понять? Понимать означает слушать головой, непрерывно интерпретируя, оценивая, вынося суждения: «Это правильно, это неправильно. Да, это правда, я читал об этом. Это без сомнения правильно, поскольку Иисус тоже говорил об этом теми же словами. И это также написано в Гите и в Ведах».

Все это продолжается и продолжается – эта непрерывная внутренняя болтовня, которую ты называешь пониманием. А затем из всего этого винегрета ты создашь гипотезу и думаешь, что именно это я рассказывал. Постижение не может прийти таким образом; так ему можно только помешать.

Слушай безмолвно, без внутренней болтовни, без внутреннего разговора, без оценки. Я не призываю тебя верить тому, что я говорю, и не призываю принимать то, что я говорю. Я говорю, что не нужно спешить принимать или отвергать. Сначала, по крайней мере, послушай – зачем так торопиться? Глядя на цветок розы, ты принимаешь его или отвергаешь? Глядя на прекрасный закат, ты принимаешь его или отвергаешь? Ты просто на него смотришь, и в самом этом смотрении происходит встреча.

Не позволяй своему уму блуждать. Слушай безмолвно, сонастроенно, и тогда что-то шевельнется в твоем сердце. Истина обладает таким качеством: она затрагивает сердце. Истина обладает качеством очевидности, она не нуждается в доказательствах.

Если в том, что я говорю, есть нечто от истины, это будет понято твоим сердцем. Но ум должен отойти в сторону. И тогда тебе не нужно будет менять свою жизнь в соответствии с услышанным; она изменится сама собой.

Третий вопрос:

Ошо,

Что? Что?? Что???

Ты напомнил мне одну историю. Человек много лет страдал от боли в руке. Он побывал у многих врачей, но так и не смог выяснить причину проблемы. В конце концов, друг убедил его посетить одного доктора, который славился своим умением диагностировать болезни. Доктор был очень дорогим, и тому человеку пришлось долго ждать, чтобы записаться к нему на прием. Но вот, наконец, он оказался в приемной. Доктор вошел, вручил ему банку и попросил вернуть ее завтра, наполнив первой утренней мочой, после чего тут же ушел.

Пациент был в ярости! «Он даже не взглянул на меня, – думал он. – И как он по моче может сказать, что не так с моей рукой?»

На следующее утро пациент, все еще сердитый, помочился в банку. Затем он попросил помочиться в нее свою жену, а потом еще и дочь. Выйдя на улицу, он увидел собаку, писающую на дерево, и набрал также немного ее мочи. Он вручил банку доктору и уселся в приемной, втихомолку посмеиваясь.

Почти сразу же доктор вернулся в приемную и воскликнул: «Ради Бога, сэр, это вовсе не смешно! Ваша жена вам изменяет, ваша дочь беременна, у собаки глисты. А если вы не прекратите онанировать, то ваша рука никогда не заживет!»

И теперь ты спрашиваешь меня: «Что? Что?? Что???»

Я не такой доктор; тебе придется обратиться к кому-то другому.

Четвертый вопрос:

Ошо,

Почему я не могу ощутить в Существовании никакого чуда?

Ты слишком знающий, ты слишком много знаешь. А все, что ты знаешь, – это просто навоз священной коровы – как и любое знание. Мудрость – это совершенно другое дело. Знание – это полный вздор, хлам, его набираешься тут и там, оно не твое собственное. В нем нет подлинности, оно выросло не в твоем существе, не ты произвел его на свет.

Однако это чувство: «Я знаю» доставляет огромное удовольствие твоему эго. И чем больше ты будешь укореняться в этой мысли: «Я знаю», тем меньше и меньше ты будешь ощущать в жизни чудо. Как знающий человек может ощущать чудо? Знание разрушает чудо. А чудо – это источник мудрости, чудо – источник всего прекрасного, и, кроме того, чудо – источник поиска, настоящего поиска. Чудо приглашает вас рискнуть, чтобы познать тайны жизни.

Знающий человек уже знает – на самом деле, он ничего не знает, но думает, что уже знает. Он остановился, дошел до точки. Он никуда не прибыл, ничего не узнал. Такой человек – это компьютер; его ум просто запрограммирован. Возможно, у него есть степени магистра искусств, доктора философии, доктора литературы; возможно, он обучался в крупнейших мировых центрах образования и накопил много информации, но эта информация разрушает его чувствительность, необходимую для того, чтобы ощутить тайну цветов, птиц, деревьев, солнечного света и луны. Ведь все ответы ему известны.

Как он сможет увидеть какую-то красоту в луне? О луне ему уже все известно. И если вы скажете ему: «Лицо моей возлюбленной подобно полной луне», он рассмеется. Он скажет: «Ты просто глупец. Как можно сравнивать луну с лицом твоей возлюбленной? Такое сравнение невозможно!»

С математической и с научной точки зрения он прав; однако он не прав с поэтической точки зрения. А жизнь – это не только наука. Подобно Иисусу, сказавшему: «Не хлебом единым жив человек», я говорю вам: «Не наукой единой жив человек». Несколько окон необходимо оставить открытыми для поэтических переживаний, чтобы в них могло проникнуть немного солнца, немного ветра и немного дождя из подлинного Существования.

Жизнь не сможет взволновать тебя, если ты сверх всякой меры наполнен знаниями.

Во время своего пребывания в университете я каждый вечер подолгу гулял. Один из профессоров гулял вместе со мной. Два или три дня я терпел это, но затем сказал ему:

– Либо вы прекратите приходить сюда, либо мне придется перестать приходить.

Он спросил:

– Почему?

Я ответил:

– Вы разрушаете всю мою прогулку.

Он удивился:

– Каким образом?

Он слишком много обо всем знал и говорил: «Это дерево принадлежит к такому-то виду». Да кому какое дело? Дерево прекрасно; оно танцует на ветру, его листва такая молодая, такая свежая. Его зелень, его багрянец, его золото так прекрасны – а он рассуждает о видах. Он был очень, очень осведомленным обо всем на свете. Пролетала птица – и он немедленно вешал на нее ярлык. Он был великим вешателем ярлыков.

Я сказал:

– Пожалуйста, либо вы прекратите приходить сюда – поскольку вы разрушаете мою вечернюю прогулку – либо мне придется перестать приходить.

Ты, должно быть, слишком обременен. Это так, я знаю тебя. Ты обременен великими священными писаниями, горами писаний; ничто не сможет тебя удивить.

Человек заходит в бар, явно нервничая и явно торопясь. Он подходит к стойке, хватает пустой стакан и начинает его есть. Доев стакан, человек подходит к стене, поднимается по ней пешком, проходит по потолку, спускается по противоположной стене и исчезает за дверью.

Бармен не может поверить своим глазам:

– Что за чертовщина? – восклицает он в изумлении.

Посетитель, сидящий у стойки и наблюдавший всю эту сцену, пожимает плечами:

– Не беспокойся, я знаю этого парня. Он всегда себя так ведет – придет, уйдет и никогда не скажет ни «здрасьте», ни «до свидания».

Миллионы людей живут именно так. Вокруг них происходят чудеса, но они ничего не видят, они ослеплены своими знаниями.

Отбрось свои знания. Знания ничего не стоят, а чудо драгоценно. Верни себе чудо, которым ты обладал, когда был ребенком, – царство Божье принадлежит лишь тем, кто способен снова стать детьми.

Последний вопрос:

Ошо,

Я в затруднительном положении. Я люблю трех женщин. Этот ад продолжается уже три месяца. Что мне делать?

Ты, должно быть, какое-то чудо среди мужчин! Обычно одной женщины бывает достаточно. Тебя нужно охранять. Однако если ты терпеливо выносил это в течение трех месяцев, подожди еще немного. Время все расставляет по своим местам. Кроме того, женщины всегда понятливее, чем мужчины, – если ты ничего не можешь поделать, то уж они-то непременно что-нибудь сделают.

Джон и Мэри занялись любовью в выемке железнодорожного пути. Увлекшись процессом, они в какой-то момент скатились прямо на рельсы, по которым приближался скорый поезд.

Машинист, увидев на пути два тела, едва успел остановить состав. Поскольку помешать движению поезда – это серьезное правонарушение, дело дошло до суда, где судья потребовал объяснений.

– Послушайте, Джон, – заявил судья. – Жизнь есть жизнь, и я понимаю, что вы с подружкой решили немного позабавиться. Но почему вы не уступили дорогу поезду?

– Видите ли, ваша честь, – ответил Джон. – Дело обстояло следующим образом: Мэри разогналась, я разогнался, поезд разогнался, и я подумал, что если кто-то из нас троих сможет остановиться, то он остановится!

На сегодня достаточно.

Глава 16

Университет внутренней алхимии

Первый вопрос:

Ошо,

Да и нет!

Человек – это дилемма, он одновременно и «да», и «нет». Тут нет ничего ненормального, это нормальное состояние человечества. Человек – это наполовину земля, наполовину небо; отчасти материя, отчасти сознание; отчасти прах, отчасти божество. Человек – это напряжение. По словам Фридриха Ницше, это «веревка, натянутая между двумя бесконечностями».

Прошлое – это прошлое животного, а будущее – это будущее Бога. И между ними находится человек – наполовину животное, наполовину ангел. «Нет» происходит из прошлого, «да» – это возможность будущего. Сомнение происходит из темноты, а доверие – это побочный продукт света. Высшее «Я» внутри тебя всегда доверяет, а низшее хитрит и всегда сомневается. И ты, такой, каков ты сейчас есть, это и то, и другое.

Человек по своей природе шизофреничен. Шизофрения – это не болезнь, не патология, это состояние нормальных человеческих существ. Она начинает выглядеть как патология лишь тогда, когда доходит до крайности, когда «да» и «нет» разделены настолько, что нет даже «и», которое могло бы их соединить. Когда они становятся несоединимы, это превращается в патологию. В остальных случаях человек всегда пребывает в определенной двойственности, в состоянии «или-или». Никакое другое животное не находится в таком состоянии. Собаки – это просто собаки, львы – это львы, деревья – это деревья, а скалы – это скалы. У них нет никакой двойственности, нет разделения.

Человек двойственен, раздвоен, разделен. В этом его несчастье, но в этом и возможность его блаженства. В этом его страдание, но из этого страдания может родиться экстаз. Ни одно животное, за исключением человека, не может быть экстатичным. Вы когда-нибудь видели экстатичных животных – в таком состоянии экстаза, как Будда, Рамакришна? Невозможно найти животное, которое было бы настолько экстатичным. Даже розовый куст со множеством прекрасных цветов не бывает экстатичным в том же смысле, что Иисус. Розовый куст – это просто розовый куст; нет ни избытка, ни переполнения, ни ликования. Это просто реальная действительность – не то, что происходит нечто невероятное, не то, что снизошло нечто свыше, не то, что случилось постижение Бога, не то, что возник свет, проникнувший в глубочайшую сердцевину вашего существа, и вы наполнились им и стали просветленным.

Летящая птица свободна, но она ничего не знает о свободе. Только человек, даже если он заключен в тюрьму, знает, что такое свобода. Отсюда, с одной стороны – страдание и рабство, а с другой – мечта о свободе. Реальность, уродливая реальность, и возможность, сияющая невообразимо ярким светом.

Человек может страдать так, как не может страдать ни одно животное. Вы когда-нибудь видели животное, которое горько рыдает, проливает слезы, совершает самоубийство? Вы когда-нибудь видели животное, которое смеется, смеется глубоким смехом, исходящим из живота, сотрясающим самые его основы? Нет, все это возможно лишь для человека. Отсюда величие человека, отсюда его достоинство, и отсюда также его беспокойство.

Это беспокойство по поводу того, совершите вы что-то или нет, случится это на этот раз или нет. Это беспокойство – естественное следствие двух диаметрально противоположных возможностей: вы можете провалиться в ад или же вознестись на небеса.

Человек всего лишь лестница, и вы движетесь по этой лестнице, как мячик на резинке. В какое-то мгновение вы на небесах, а в следующее мгновение – в аду. В какое-то мгновение неожиданно возникает залитая солнцем вершина, а в следующее мгновение – самая темная долина из всех, какие когда-либо вам встречались. В какое-то мгновение – любовь и щедрость; а в следующее мгновение – гнев и скаредность. В какое-то мгновение сердце расширяется настолько, что может заключить в себя весь мир, а в следующее мгновение вы становитесь таким подлым, что не могли даже предположить, что способны на такую низость. Человек, как маятник, непрерывно движется между этими бесконечностями.

Твой вопрос важен, поскольку касается каждого. Это даже не вопрос, а нечто гораздо более существенное. Это проблема, и ответ здесь не поможет; должно быть найдено какое-то решение.

А возможных решений два. Одно – отступить назад и довольствоваться своей животной природой. Быть удовлетворенным – именно так пытаются делать миллионы: пить, есть, спать и забыть о более высоких вызовах, бросаемых жизнью. Ешьте, пейте и веселитесь, поскольку завтра нас уже не будет, – так рассуждает материалист.

Материалист принял низшее «Я»; он отрицает высшее «Я» просто в качестве самозащиты. Он отрицает его не потому, что знает, что высшего я не существует; нет, он вообще ничего о нем не знает. Он отрицает его, потому что, если не будет отрицать, он снова окажется в ситуации «или-или». Снова у него будут проблемы, снова нужно будет что-то делать, снова он лишится покоя. И снова его ждут странствия, скитания, дискомфорт, неудобства и опасности путешествия.

Лучше заявить, что высшего не существует, что Бога нет, что никакого Бога никогда и не было, что души нет, что нет ничего внутреннего, что у человека нет внутреннего мира, что человек лишь то, что он есть снаружи, что человек – это его поведение, и внутри у него нет никакой души.

Именно этому учили так называемые ученые-психологи, бихевиористы, от Павлова до Б. Ф. Скиннера, – тому, что человек – всего лишь поведение. Внутри никого нет, точно так же, как никого нет внутри машины. Машина – это функциональное образование, в ней нет органического образования, нет души. Вы можете ее разобрать, а затем снова собрать.

Именно на это надеются ученые: что рано или поздно они научатся разбирать человека и собирать его заново. По крайней мере, теоретически это кажется им возможным. Но это невозможно. Человека нельзя разобрать и собрать заново, потому что в нем есть кое-что немеханическое. И эта немеханическая часть – его красота и великолепие. Однако лучше ее отрицать; это делает жизнь более простой, менее беспокойной, менее проблематичной. Вы можете по-прежнему жить поверхностной повседневной жизнью, полной так называемых удовольствий, – есть, пить и веселиться.

Те, кто принимают такое решение, отвергают возможность, о которой говорит Атиша. Они отвергают возможность стать богами. Они соглашаются на что-то очень низкое, очень дешевое; они упускают нечто очень существенное. Да, со своим низшим «Я» вы можете чувствовать себя спокойно, вы можете договориться с сомневающимся «Я». Но тогда не будет роста. И не будет экстаза, потому что внутри вас никогда не родится будда. Вы никогда ничего не узнаете о сознании Христа. Вы останетесь в темноте – конечно, вам будет удобно, но что толку от этого удобства?

Гораздо ценнее творческая неудовлетворенность, гораздо ценнее опасность неизвестности, гораздо ценнее бесприютные скитания в поисках подлинного дома.

Религия для тех, кто не принимает низшее как начало и конец всего. Помните: я не призываю отвергать низшее, поскольку существуют глупцы, которые впадают в другую крайность. Одна разновидность глупцов отрицает высшее, утверждает, что его нет, и успокаивается на низшем. Другая разновидность глупцов отрицает низшее, утверждает, что низшего нет, что есть только высшее. Одни говорят, что Бог – это иллюзия, а истиной является мир. Другие говорят, что мир – это иллюзия, а Бог – истина.

С моей точки зрения, глупы и те, и другие, поскольку и те, и другие делают одно и то же. И те, и другие хотят покоя, удобства; и те, и другие отрицают полярную противоположность, и те, и другие отрицают возможность любого внутреннего напряжения. Запомните: именно внутреннее напряжение делает вас живыми. И чем больше напряжение, тем вы живее.

Вам это знакомо, вы это уже ощущали. В большей или меньшей степени это испытал каждый – притяжение к противоположности. Мужчина притягивается к женщине, и наоборот – почему? Отрицательный полюс электричества притягивается к положительному полюсу, и наоборот – почему? Почему происходит это притяжение к противоположности? Потому что именно в этом притяжении возникает жизнь. Как можно в этом напряжении оставаться мертвыми? Именно в этом напряжении вы начинаете пульсировать.

Те, кто успокаиваются и выбирают одно за счет другого, застаиваются, мертвеют. Материалист становится поверхностным, а ваш так называемый спиритуалист тоже становится фальшивым. Ваш так называемый материалист живет поверхностными удовольствиями, а ваш так называемый спиритуалист живет в воображении, в фантазиях. Оба упускают жизнь с ее животворными состояниями напряжения. Человек должен жить и тем, и другим, не отрицая ни то, ни другое, и так, чтобы обе части дополняли друг друга. «Да» не обязательно должно противостоять «нет»; нет никакой необходимости в том, чтобы «нет» противостояло «да». Они могут определять друг друга, они могут питать друг друга.

Именно на это направлены все мои усилия. Я даю вам новый завет о том, что земля и небо должны приниматься одновременно. Душа и тело, мир и Бог должны приниматься одновременно. В низшем нет ничего плохого, низшее должно стать основанием для высшего. Низшее должно функционировать в качестве фундамента; если вы его отвергнете, у вас не будет основания.

Именно поэтому религиозные страны, такие как Индия, становятся все беднее, беднее и беднее. Они лишились своих оснований и стали очень фальшивыми. Как можно быть честным, если отрицать то, что вас окружает и так реально? Как можно быть честным, утверждая, что мир – это иллюзия, майя? Вы знаете, что это не так.

Даже человек, утверждающий, что мир – это майя, не пытается пройти сквозь стену; он проходит через дверь. Если и то, и другое – майя, иллюзия, то какая разница? Какая может быть разница между двумя иллюзиями? Одна немного менее иллюзорна, а другая – немного более? Даже человек, утверждающий, что мир – иллюзия, не начинает питаться камнями. В чем тогда разница между хлебом и камнями? И то, и другое – иллюзии; и то, и другое – сны.

Отрицая мир, вы теряете связь с реальностью. Именно это произошло на Востоке и особенно в Индии. Индия потеряла ощущение реальности, утратила свои корни в земле. Она стала незаземленной, немного призрачной. Таково мое ощущение Индии: Индия – это призрак, утративший свое тело. И ответственность за это лежит лишь на ней самой. Ей не хватило храбрости, чтобы принять полярные противоположности. Индия стала бедной, стала уродливой, стала больной.

Индия сделала этот выбор, с тем чтобы свободнее общаться с высшим. Однако высшее может существовать лишь вместе с низшим; это еще один чрезвычайно важный факт, о котором следует помнить. Низшее может существовать без высшего – оно останется нереализованным, но оно может существовать. Высшее же не может даже существовать без низшего.

Невозможно построить здание – храм, церковь – без фундамента. Однако можно построить фундамент, не создавая храм. Это возможно, поскольку сначала появляется низшее, а высшее появляется позже. Может случиться так, что низшее появилось, а высшее – еще нет.

Восток попытался достичь высшего без низшего, построить храм без фундамента. А такой храм может существовать лишь в воображении; в реальности его быть не может. И это порождает лицемерие. В Индии воцарилось величайшее в мире лицемерие. Это лицемерие заключается в следующем: нам приходится жить в низшем, потому что низшее – это реальность, и нам приходится отрицать его и говорить о высшем. А поскольку низшее отрицается, высшее не может быть чем-то осязаемым; оно состоит из грез. В результате люди очень сильно одержимы деньгами, но говорят о Боге; они одержимы политикой и властью, но говорят о Боге. Это не идет дальше разговоров.

На Западе произошло в точности противоположное. Там приняли низшее, по той же самой причине: если есть лишь что-то одно, можно расслабиться. Если есть лишь что-то одно, можно отбросить творческую неудовлетворенность. Отсюда притяжение к единственному, и это – притяжение к самоубийству.

Представьте себе мир, в котором существуют одни только мужчины и нет женщин. Конечно, в нем не будет напряжения. Будет великое братство, все будут веселыми – в буквальном смысле веселыми[18]! Однако в такой жизни нечто будет утрачено, нечто очень важное – в ней не будет напряжения. Это похоже на ситар с ослабленными струнами: вы не сможете создать музыку. Вы должны туго натянуть их – только тогда вам удастся извлечь музыку, только тогда скрытое сможет стать проявленным. Как можно создать музыку, если струны на ситаре ослаблены? Они должны быть натянуты с определенной силой. Только великие мастера знают, какое натяжение правильное. А при правильном натяжении возможна самая прекрасная мелодия.

Я учу вас правильному напряжению между низшим и высшим, между телом и душой, между землей и небом; правильному напряжению без антагонизма. Низшее не должно отвергаться ради высшего, равно как и высшее не должно отвергаться ради низшего. Они существуют вместе, это два аспекта единой реальности, они проникают друг в друга.

Поэтому я не призываю вас отбросить свои сомнения, не призываю отбросить свое «нет». Я говорю: пусть ваше «нет» станет напряжением для вашего «да», пусть ваше «нет» станет фоном для вашего «да». Пусть ваше «нет» создаст контекст, в котором это «да» будет более значащим. Только из контраста возникает смысл. Вы пишете белым мелом на черной доске – почему? Потому, что лишь на контрастном фоне белый цвет проявится, станет ярким и отчетливым. Пусть «нет» станет черной доской, а «да» – белой надписью на ней.

Ваше доверие не должно быть слепым, ваше доверие должно быть доверием с глазами. Ваше доверие не должно быть бессильным, доверием, которое доверяет, потому что вы не в силах сказать «нет». Ваше доверие должно быть живым, сильным и энергичным. Тогда ваше доверие сможет говорить «нет». Говорите «да», одновременно сохраняя в себе способность сказать «нет», и вы удивитесь – ваше «да» будет обладать такой остротой, такой яркостью, такой разумностью! В таком случае оно не слепое; у него есть глаза, чтобы видеть.

Используйте «нет» как фундамент для «да», используйте сомнение как удобрение для розового куста. Используйте все, что дал вам Бог. Не следует отвергать ничего, вообще ничего; все должно быть впитано, поскольку не бывает ничего несущественного или неважного. Даже если временами что-то выглядит несущественным и неважным, даже если иногда что-то выглядит безусловно вредным и ядовитым, не следует это отвергать. Не следует это выбрасывать, потому что позднее, став мудрее, вы об этом пожалеете, поскольку в какой-то ситуации, где-то на пути, вам это понадобится. Бывают моменты, когда яд нужен как лекарство. Бывают моменты мудрости, когда достаточно одного прикосновения мудреца, чтобы яд стал нектаром.

Я хочу, чтобы вы стали алхимиками. Это алхимическая школа, университет внутренней алхимии. Мы пытаемся превратить обычный металл в золото. Поэтому запомните: я принимаю также и ваше «нет», мне нравится также и ваше «нет». Я принимаю все, чем вы являетесь. Я принимаю и все то, чем вы не являетесь, даже это. Вы приняты такими, какие вы есть, и такими, какими вас нет. Вы приняты во всей полноте.

С моей стороны не может быть отрицания чего бы то ни было, может быть только трансформация.

Второй вопрос:

Ошо,

Что такое эго? Оставаясь непросветленными, всегда ли мы функционируем через эго, или бывают мгновения, когда мы от него свободны?

У человека нет центра, отдельного от центра Целого. У Существования есть лишь один центр; древние называли его Дао, дхаммой, Богом. Теперь эти слова устарели; вы можете называть его истиной. У Существования есть только один центр. Не существует многих центров, иначе вселенная, универсум, на самом деле была бы не универсумом, а превратилась бы в «мультиверсум». Это единство, и поэтому она называется универсумом; у нее только один центр.

Однако над этим следует немного помедитировать. Этот единственный центр является моим центром, вашим центром, центром каждого человека. Но единый центр не означает, что вы лишены центра; единственность этого центра просто означает, что у вас нет отдельного центра. Давайте выразим это по-другому. Вы можете нарисовать много концентрических кругов с общим центром, множество кругов. Вы можете бросить камушек в спокойное озеро: от падения камня возникает единственный центр, а затем образуется много концентрических кругов, которые продолжают распространяться до самого дальнего берега – миллионы концентрических кругов, но у них всех единый центр.

Каждый может заявить, что этот центр – его собственный. И в каком-то смысле это его центр, но не только его одного. Эго возникает вместе с этим заявлением: «Центр принадлежит мне, он отдельный. Это не ваш центр, это мой центр; это я». Представление об отдельном центре – вот корень эго.

Когда рождается ребенок, он приходит в мир без собственного центра. В течение девяти месяцев в материнской утробе он функционирует, используя центр матери в качестве своего собственного; он не отделен. Затем ребенок рождается. И тогда с практической точки зрения становится полезным считать себя имеющим отдельный центр, иначе жизнь станет очень трудной, почти невозможной. Чтобы выжить и бороться за выживание в жизненной битве, каждый нуждается в определенном представлении о том, кто он есть. И ни у кого нет никакого представления. На самом деле, ни у кого и не может быть никакого представления, потому что в своей глубочайшей сердцевине вы – тайна. У вас не может быть никакого представления о ней. В своей глубочайшей сердцевине вы не отдельны, вы всеобщи.

Именно поэтому, если вы спросите Будду: «Кто ты?» – тот промолчит, не ответит. Он не может ответить, поскольку он больше не отделен. Он – Целое. Но в обыденной жизни даже Будде приходится использовать слово «Я». Если он чувствует жажду, ему приходится говорить: «Я хочу пить. Ананда, принеси мне немного воды, я хочу пить».

Чтобы быть совершенно точным, ему следует сказать: «Ананда, принеси воды. Центр вселенной хочет пить». Но это будет выглядеть немного странно. Кроме того, нет никакой необходимости повторять это снова и снова: временами центр вселенной голоден, временами центру вселенной становится немного холодно, а иногда центр вселенной устает… Поэтому Будда продолжает использовать прежнее значимое слово «Я». Оно очень значимое; даже несмотря на то, что оно является фикцией, оно наполнено смыслом. Многие фикции наполнены смыслом.

Например, у вас есть имя. Это фикция. Вы пришли в мир без имени, вы не принесли его с собой, имя было вам дано. Затем, в результате постоянного повторения, вы начинаете с ним отождествляться. Вы знаете, что ваше имя Рама, Рахим или Кришна. Оно проникает так глубоко, что если все три тысячи саньясинов, которые здесь находятся, заснут, а кто-то войдет и позовет: «Рама, где ты?» – то никто, кроме Рамы, не услышит этого человека. Рама скажет: «Кто там мешает мне спать?» Даже во сне он знает свое имя; оно проникло в подсознание, оно просочилось насквозь. Но оно – фикция.

Но когда я говорю, что имя – это фикция, я не имею в виду, что оно не нужно. Это необходимая фикция, оно полезно; иначе как вы будете обращаться к людям? Если вы хотите написать кому-то письмо, кому вы будете писать?

Однажды маленький мальчик написал письмо Богу. Его отец умер, а мать была больна, и у них не было денег; поэтому он попросил у Бога пятьдесят рупий.

Когда письмо попало в почтовое отделение, персонал был в растерянности – что с ним делать? Куда его отправить? Оно было адресовано просто Богу. Тогда они его вскрыли. Работникам почты стало очень жаль мальчика, и они решили собрать немного денег и послать их ему. Они собрали деньги; мальчик просил пятьдесят рупий, но они смогли собрать только сорок.

Пришло следующее письмо, снова адресованное Богу. Мальчик написал: «Дорогой сэр, пожалуйста, в следующий раз, когда будете посылать деньги, посылайте их прямо мне, не посылайте их через почтовое отделение. Они вычли свою комиссию – десять рупий!»

Если ни у кого не будет имени, возникнут трудности. Несмотря на то, что в действительности имени нет ни у кого, имя, тем не менее, – это прекрасная и полезная фикция. И никто не знает об этом лучше меня, поскольку, наверное, никто во всей истории человечества не давал столько имен, сколько дал я. Можете на меня положиться!

Имена нужны другим людям, чтобы называть вас; «Я» нужно вам, чтобы называть себя, однако это всего лишь фикция. Если вы погрузитесь глубоко в себя, то обнаружите, что имя исчезло, идея «Я» исчезла; осталось одна чистая «есть-ность», существование, бытие.

И это бытие не отдельно, оно не ваше и не мое; это бытие – бытие всего. Камни, реки, горы, деревья – включено все. Оно включает в себя все; ничто не исключается. Все прошлое, все будущее, эта огромная вселенная – все включено в это бытие. Чем глубже вы погружаетесь в себя, тем больше и больше вы понимаете, что личности не существуют, что индивидуальности не существуют. Существует лишь чистая всеобщность, универсальность. На периферии у нас есть имена, эго, отождествления. Когда же мы совершаем прыжок с периферии в центр, все эти отождествления исчезают.

Эго – это просто полезная фикция.

Пользуйтесь им, но не будьте им обмануты.

Ты также спрашиваешь: «Оставаясь непросветленными, всегда ли мы функционируем через эго, или бывают мгновения, когда мы от него свободны?»

Поскольку это фикция, бывают мгновения, когда вы от него свободны. Поскольку эго – это фикция, оно может сохраняться лишь в том случае, если вы продолжаете его поддерживать. Фикции нужна интенсивная поддержка. Истине поддержка не нужна; в этом прелесть истины. Но фикция? Вы должны постоянно ее подкрашивать, подставлять тут и там подпорки, а она все время рушится. К тому времени, как вы подперли ее с одной стороны, начинает рушиться другая сторона.

И именно этим люди занимаются всю свою жизнь, пытаясь сделать так, чтобы фикция была похожа на истину. Заимейте больше денег, и тогда вы сможете иметь большее эго, немного более плотное, чем эго бедняка. У бедняка эго тонкое, он не может позволить себе иметь эго потолще. Станьте премьер-министром или президентом страны, и ваше эго раздуется до предела. Тогда вы не сможете ходить по земле.

Вся наша жизнь, поиски денег, власти, престижа, того и этого – не что иное, как поиски новых подпорок, поиски новых опор, чтобы хоть как-то поддержать фикцию. И все время вы знаете, что приближается смерть. Что бы вы ни делали, смерть это разрушит. Но, тем не менее, люди продолжают надеяться на чудо – может быть, умрут все, кроме меня.

И в каком-то смысле это верно. Вы всегда видели, что умирают другие люди, вы никогда не видели, что умираете вы сами; поэтому это кажется верным, логичным. Умирает один человек, умирает другой, а вы никогда не умираете. Вы всегда остаетесь, чтобы пожалеть о них, вы всегда провожаете их на кладбище, чтобы попрощаться с ними, а затем снова возвращаетесь к себе домой.

Не обманывайтесь этим, поскольку все эти люди делали то же самое. И никто не исключение. Смерть приходит и разрушает всю фикцию вашего имени, вашей известности. Смерть приходит и просто все стирает; не остается даже следов. Все, во что мы превращаем свою жизнь, просто надпись на воде – даже не на песке, а именно на воде. Вы даже не успели написать, а она исчезла. Вы не можете даже прочитать ее: прежде, чем вы сможете ее прочитать, она исчезает.

Но мы продолжаем строить эти воздушные замки. Поскольку все это фикция, ей требуется постоянная поддержка, постоянные усилия, днем и ночью. А никто не может быть настолько внимательным двадцать четыре часа в сутки. Поэтому иногда, несмотря на ваши усилия, случаются мгновения, когда у вас возникают проблески реальности, когда ее не заслоняет эго. Случаются такие мгновения без ширмы эго – запомните: это происходит, несмотря на ваши усилия. У каждого человека время от времени случаются такие моменты.

Например, каждую ночь, когда вы глубоко засыпаете, и ваш сон настолько глубок, что вы даже не видите сновидений, эго больше не существует, все фикции исчезают. Глубокий сон без сновидений – это своего рода маленькая смерть. В сновидениях имеется вероятность, что вам, возможно, удастся вспомнить свое эго. Людям удается сохранить свое эго даже в сновидениях.

Именно поэтому психоаналитики стараются глубоко проникнуть в ваши сновидения – поскольку уменьшается вероятность того, что вы сохраните свое отождествление; там можно обнаружить больше лазеек. Днем вы очень бдительны и все время настороже, постоянно со щитом в руках, чтобы защитить свое эго. В сновидениях же вы иногда об этом забываете. Однако люди, изучающие сновидения, говорят, что даже во сне защита сохраняется; она лишь становится немного тоньше.

Например, вам приснилось, что вы убили своего дядю. Если вы углубитесь в это, то удивитесь: оказывается, вы хотели убить отца, но убили дядю. Вы обманули себя, эго сыграло с вами шутку. Вы такой хороший парень, разве вы можете убить собственного отца? А дядя похож на вашего отца, хотя на самом деле никто не хочет убить своего дядю. Дяди всегда такие милые люди – кому захочется убить своего дядю? И кому не захочется убить собственного отца?

Между отцом и сыном неизбежно существует сильнейший антагонизм. Отец должен приучать сына к дисциплине, сдерживать и ограничивать его свободу, приказывать ему и заставлять его подчиняться. А никому не хочется подчиняться; никому не хочется, чтобы его приучали к дисциплине и говорили, что он должен делать и чего не должен. Отец такой могущественный, что сын чувствует зависть. И величайшая зависть и ревность состоит в том, что сын хочет, чтобы мать полностью принадлежала ему, а этот отец всегда встревает между ними, он всегда рядом. И не только сын чувствует ревность к отцу, отец тоже чувствует ревность к сыну, поскольку тот всегда оказывается между ним и его женой.

Сын Муллы Насреддина женился. Он пришел домой вместе со своей женой, со своими друзьями и родственниками, заполнившими весь дом. Выйдя за чем-то, а затем вернувшись, сын был совершенно ошеломлен – его отец обнимал и целовал его жену. Это было слишком! Это не дозволено. Сын очень рассердился и закричал: «Что ты делаешь?»

Отец ответил: «А что всю свою жизнь делал ты? Ты целовал и обнимал мою жену – и я никогда не говорил тебе ни слова».

Возможно, он ничего не сказал, но он несомненно чувствовал нечто подобное. Между отцом и сыном, между матерью и дочерью существует антагонизм – естественный антагонизм, естественная ревность. Дочь хочет обладать отцом, но существует мать; она кажется врагом.

Дяди – замечательные люди, однако во сне вы не будете убивать своего отца. Ваша добродетельная совесть, часть вашего эго, не позволит вам сотворить такое. Вы найдете замену; такова стратегия.

Если вы подробно исследуете свои сны, то обнаружите много стратегий, которые по-прежнему пытается применять эго. Эго не может принять этот факт: «Я убиваю собственного отца? Я такой послушный сын, который очень почитает своего отца, который очень его любит, – и я пытаюсь убить собственного отца?» Эго не примет эту мысль; оно чуть-чуть сместит ее в сторону. Дядя выглядит почти как отец; убей дядю, это кажется проще. Дядя только замена. Вот что происходит даже в сновидениях.

Однако во время сна без сновидений эго исчезает полностью, ведь когда нет ни мышления, ни сновидений, как вы можете поддерживать фикцию? Но сон без сновидений очень непродолжителен. Из восьми часов здорового сна он занимает не более двух часов. Однако только эти два часа восстанавливают силы. Если вы проспали глубоким сном без сновидений два часа, утром вы чувствуете себя обновленными, свежими, живыми. Жизнь снова вызывает восторг, день кажется подарком. Все кажется новым, потому что вы обновились. И все кажется прекрасным, поскольку вы находитесь в прекрасном пространстве.

Что произошло за эти два часа, когда вы пребывали в глубоком сне, – Патанджали называет его сушупти, сном без сновидений? Эго исчезло. И исчезновение эго придало вам сил, омолодило вас. С исчезновением эго, даже находясь в глубоко бессознательном состоянии, вы почувствовали Бога.

Патанджали говорит, что различие между сушупти, сном без сновидений, и самадхи, предельным состоянием буддовости, не так уж велико, хотя оно все-таки есть. Это различие в сознании. Во сне без сновидений вы бессознательны, в самадхи вы осознаете, хотя состояние одно и то же. Вы движетесь в Бога, вы движетесь во всеобщий центр. Вы исчезаете с периферии и идете к центру. Именно контакт с центром так вас омолаживает.

Люди, которые не могут спать, поистине несчастные люди, очень несчастные. Они утратили естественный источник связи с Богом. Они утратили естественный проход во Вселенское; дверь закрылась.

Это столетие – первое столетие, страдающее от бессонницы. Мы уже закрыли все прочие двери; теперь мы закрываем последнюю дверь, дверь сна. Похоже, это разрыв последней связи с вселенской энергией – и это представляет величайшую опасность. В наши дни есть глупцы, пишущие книги, в которых очень логично доказывается, что сон вообще не нужен, что это пустая трата времени. Они правы: это пустая трата времени. Для людей, думающих на языке денег и работы, для трудоголиков, это пустая трата времени.

Точно так же, как сейчас существуют «Анонимные алкоголики», скоро нам понадобятся «Анонимные трудоголики». Я предлагаю выбрать президентом «Анонимных трудоголиков» Морарджи Десаи.

Людям, одержимым работой, приходится постоянно быть в движении. Они не могут отдохнуть, не могут расслабиться. Даже умирая, они будут чем-нибудь заняты.

Сейчас эти люди заявляют, что сон не нужен. Они заявляют, что сон – это, по сути, ненужный пережиток прошлого. Они говорят, что в прошлом, когда не было ни электричества, ни огня, люди должны были спать по необходимости. Теперь же это не нужно. Это просто старая привычка, укоренившаяся за миллионы лет; ее нужно отбросить. Согласно их представлениям, в будущем сон исчезнет.

И то же самое происходит за железным занавесом в России. Там создают новые приборы, чтобы людей можно было обучать во время сна, – новый вид образования, чтобы не тратить зря время. Это последнее из мучений, изобретенных нами для детей. Мы изобрели школы; нас это не удовлетворило. Маленькие дети, запертые в школах…

В Индии школы и тюрьмы раньше красили одинаково, в один цвет. И это были здания одного и того же типа – уродливые, лишенные эстетического чувства, без деревьев, птиц и зверей вокруг, чтобы дети не отвлекались. Иначе кто станет слушать глупого учителя математики, когда из окна неожиданно донесется зов кукушки? Или олень войдет в класс, а в это время учитель учит вас географии или истории… Дети будут отвлекаться, поэтому их необходимо увести из природы, из общества. Их нужно заставить сидеть на жестких скамейках пять часов, шесть часов, семь часов.

Это продолжается годами. В школах проходит почти треть жизни. Вы сделали из детей рабов. Всю оставшуюся жизнь они будут трудоголиками; они не смогут по-настоящему насладиться отпуском.

И теперь эти люди думают: «Зачем зря терять ночное время?» Для детей можно ввести ночное образование. Они будут спать у себя в постели, но их уши будут подключены к центральной школе, и в их головы очень, очень тонким подсознательным образом будут вкладываться идеи. Они будут запрограммированы.

Было установлено, что таким образом дети могут легче обучаться, чем в бодрствующем состоянии. Это естественно, потому что во время бодрствования, как бы вы ни были изолированы, ваш ум будет отвлекаться на тысячу вещей. А в детях столько энергии, что их привлекает все; они постоянно отвлекаются. Это просто энергия, ничего больше; в этом нет ничего неправильного. Они не мертвые – вот почему они отвлекаются.

Залаяла собака, на улице началась драка, кто-то подшутил над учителем или рассказал анекдот – находится тысяча и одна причина, которая все время их отвлекает. Но когда ребенок спит – причем спит глубоко, без сновидений, – его не отвлекает вообще ничто. И теперь такой сон без сновидений может быть использован как часть педагогики.

Похоже, мы во всех отношениях готовы отсоединить себя от вселенского источника бытия. Ну что же, эти дети станут невообразимо уродливыми, поскольку, если ранее и существовала возможность полностью затеряться за пределами эго, они будут лишены даже ее. Теперь не будет и этой последней возможности исчезновения эго. В то время, когда они могли бы оказаться в контакте с Богом, их будут учить какой-нибудь ахинее вроде истории. Дата рождения Чингисхана – кому это нужно, кому до этого есть дело? На самом деле, было бы гораздо лучше, если бы Чингисхан вообще не родился. Именно так я написал в своей контрольной работе, и мой учитель очень рассердился. Мне пришлось двадцать четыре часа простоять за дверью класса, потому что я написал: «Это несчастье, что он родился. Было бы очень хорошо, если бы он вообще не родился».

Однако короли и императоры все продолжают и продолжают рождаться, чтобы мучить маленьких детей: тем приходится запоминать совершенно бесполезные имена и даты. В более совершенной системе образования всю эту чушь выбросят. На девяносто процентов это чушь, а оставшиеся десять процентов можно очень существенно улучшить. И тогда в жизни будет больше радости, больше отдыха, больше расслабления.

Поскольку эго – это фикция, оно иногда исчезает. Самое замечательное время – это сон без сновидений. Поэтому имейте в виду, что сон очень ценен; ни в коем случае не лишайте себя его. Постепенно, постепенно сделайте свой сон регулярным. Поскольку тело – это механизм, когда вы установите регулярный ритм сна, тело почувствует облегчение, а уму станет легче исчезнуть.

Ложитесь спать точно в одно и то же время. Только не воспринимайте это буквально – если однажды вы опоздаете, вас не отправят в ад или что-либо в этом роде! Мне приходится быть осторожным, поскольку здесь есть несколько человек, помешанных на здоровье. Их единственная болезнь состоит в том, что они все время думают о здоровье. Если они прекратят думать о здоровье, то станут совершенно здоровыми. Но если вы сможете сделать свой сон регулярным, ложиться спать примерно в одно и то же время, вставать примерно в одно и то же время… Тело – это механизм, ум – тоже, и в какой-то момент он просто проваливается в сон без сновидений.

Вторым важнейшим источником переживания исчезновения эго является секс, любовь. Он тоже был разрушен священниками; они осуждали и осуждают его, и поэтому теперь секс перестал быть таким интенсивным переживанием. Такое сильное осуждение в течение столь долгого времени обусловило людские умы. Хотя люди и занимаются любовью, в глубине души они знают, что совершают что-то плохое. Где-то прячется чувство вины. И это относится даже к самому современному, самому передовому, самому молодому поколению.

Возможно, внешне вы бунтуете против общества, возможно, внешне вы больше не конформист. Однако обусловленность проникла очень глубоко; это не вопрос внешнего бунта. Вы можете отрастить длинные волосы; это не очень вам поможет. Вы можете стать хиппи и перестать мыться; это не очень вам поможет. Вы можете стать изгоем во всех возможных отношениях, всеми способами, которые вы только сможете себе вообразить и придумать, но в действительности это не поможет, поскольку обусловленность проникла слишком глубоко, а все эти меры – поверхностные.

В течение тысячелетий нам говорили, что секс – величайший грех. Это впиталось нам в кровь, проникло до мозга костей. Поэтому, даже если на уровне сознания вы знаете, что в сексе нет ничего плохого, подсознание создает у вас внутри некоторую отстраненность, страх, вину, и вы не можете предаться сексу тотально.

Если вы можете заниматься любовью во всей полноте, эго исчезает, поскольку на высочайшем пике, в высшей точке любовной близости вы становитесь чистой энергией. Ум не функционирует. В момент такой радости, такого всплеска энергии ум просто останавливается. Энергия поднимается так сильно, что ум приходит в замешательство, он не знает, что делать. В нормальных ситуациях ум великолепно функционирует, но когда случается что-то очень новое и очень энергичное, он останавливается. А секс – это самый энергичный процесс.

Если вы можете глубоко предаться физической любви, эго исчезает. В этом прелесть физической любви; это второй источник проблесков Бога – очень похожий на сон без сновидений, но гораздо более ценный, потому что в глубоком сне вы будете бессознательны. В любовной близости вы будете осознающими – осознающими, и тем не менее без ума.

Благодаря этому стала возможной великая наука Тантры. Патанджали и йога работали на уровне глубокого сна; они выбрали путь трансформации глубокого сна в осознанное состояние, чтобы вы понимали, кто вы есть, чтобы вы знали, что вы находитесь в центре.

Тантра выбирает в качестве окна к Богу любовную близость. Путь йоги очень долог, поскольку трансформировать бессознательный сон в осознание очень трудно, на это может потребоваться несколько жизней. И кто знает, сможете ли вы продержаться так долго, хватит ли у вас настойчивости, вытерпите ли вы так долго. Поэтому судьба, постигшая йогу, такова, что так называемые йоги лишь принимают и принимают разные позы. Они никогда не идут глубже этого; на это уходит вся их жизнь. Конечно, у них улучшается здоровье, они дольше живут – но суть-то не в этом! Вы можете улучшить здоровье, занимаясь бегом, плаванием; вы можете прожить дольше благодаря медицинскому обслуживанию. Суть не в этом.

Суть состояла в том, чтобы оставаться осознающим во время глубокого сна. А ваши так называемые йоги продолжают учить вас тому, как стоять на голове и как искривлять и скрючивать свое тело. Йога превратилась в своего рода цирк – лишенный смысла. Она утратила свой подлинный размах.

В новой коммуне я мечтаю снова возродить йогу в ее подлинном значении, в ее подлинном измерении. Цель состоит в том, чтобы стать осознающим во время глубокого сна. Именно это самое главное в йоге, и если какой-нибудь йог учит чему-то другому, то все это бесполезно.

А Тантра избрала гораздо более короткий путь, кратчайший и к тому же гораздо более приятный! Окно может открыть любовная близость. Все, что нужно, это с корнем вырвать обусловленности, которые внедрили в вас священники. Священники внедрили в вас эти обусловленности, чтобы они сами могли стать посредниками и агентами между вами и Богом, чтобы ваша непосредственная связь оказалась разорванной. Естественно, что вам понадобится кто-то другой, чтобы соединить вас с Богом, и тогда священник получит власть. И священник обладал властью в течение многих веков.

Всякий, кто может соединить вас с силой, реальной силой, будет могущественным. Бог – это реальная сила, источник любой силы. В течение многих веков священник оставался очень могущественным – более могущественным, чем короли. В наши дни место священника занял ученый, потому что сейчас он знает, как отворить двери силы, скрытой в природе. Священник знал, как соединить вас с Богом, ученый знает, как соединить вас с природой. Но священник прежде должен отсоединить вас, чтобы между вами и Богом не осталось никакой индивидуальной личной линии связи. Священник загубил ваши внутренние источники, отравил их. Он стал очень могущественным, однако человечество лишилось страсти, стало нелюбящим, преисполнилось вины.

Мои люди должны полностью отбросить эту вину. Занимаясь любовью, думайте о молитве, медитации, Боге. Занимаясь любовью, зажигайте благовония, пойте, танцуйте. Ваша спальня должна стать храмом, священным местом. Любовная близость не должна совершаться второпях. Идите в нее глубже, смакуйте ее как можно более неторопливо и как можно более красиво. И вы удивитесь. У вас есть ключ.

Отправляя вас в этот мир, Бог снабдил вас ключами. Однако эти ключи нужно использовать, вы должны вставить их в замок и повернуть.

Любовь – это еще одно явление, и одно из самых мощных, в котором эго исчезает, а вы становитесь осознанным, полностью осознанным, пульсирующим, вибрирующим. Вы больше не личность, вы исчезли в энергии Целого.

Затем постепенно, постепенно пусть это станет вашим образом жизни. То, что происходит на пике любви, должно стать вашей практикой – не просто переживанием, а практикой. Тогда, чем бы вы ни занимались и куда бы вы ни шли… Рано утром, на восходе солнца, пусть у вас появится то же самое чувство, то же самое слияние с Существованием. Лежа на земле под звездным небом, снова испытайте то же самое слияние. Лежа на земле, ощутите себя единым с землей.

Постепенно, постепенно сексуальная близость должна дать вам ключ к тому, как влюбиться в само Существование. И тогда приходит понимание того, что эго – это фикция, что оно используется как фикция. А если вы используете его как фикцию, то опасности нет.

Есть еще некоторые другие ситуации, когда эго исчезает само собой. Например, в моменты серьезной опасности: вы ведете автомобиль и вдруг видите, что сейчас произойдет катастрофа. Вы потеряли управление, и кажется, что спастись невозможно. Сейчас вы врежетесь в дерево или во встречный грузовик, или упадете в реку – это совершенно неизбежно. В такие моменты эго неожиданно исчезает.

Именно поэтому существует сильное стремление к опасным ситуациям. Люди восходят на Эверест. Это глубокая медитация, независимо от того, понимают они это или нет. Альпинизм очень важен. Забираться на горы опасно – и чем это опаснее, тем прекраснее. У вас возникнут проблески, замечательные проблески отсутствия эго. Всякий раз, когда опасность подступает очень близко, ум останавливается. Ум может мыслить, только когда вы в безопасности; в опасной ситуации ему нечего сказать. Опасность заставляет вас действовать спонтанно, и в этой спонтанности вы неожиданно понимаете, что вы – не эго.

Или – это относится к людям другого склада, поскольку люди бывают разные, – если ваше сердце созвучно эстетике, то двери откроет красота. Вы просто смотрите на прекрасную женщину или прекрасного мужчину, проходящих мимо, – мгновенный проблеск красоты, и неожиданно эго исчезает. Вы ошеломлены.

Или это случается при виде лотоса в пруду, при виде заката или птицы в полете – чего-то, что включает вашу внутреннюю чувствительность, чего-то, что на мгновение захватывает вас так глубоко, что вы забываете себя, ощущаете, что вы есть и в то же время вас нет, покидаете себя – тогда эго тоже исчезает. Эго – это фикция, вам приходится его поддерживать. Если вы на миг о нем забываете, оно исчезает.

И это прекрасно, что бывают моменты, когда оно исчезает, и вы видите проблеск истины и реальности. Именно благодаря этим проблескам религия еще не умерла. Но никак не благодаря священникам – те сделали все, чтобы ее убить. И никак не благодаря так называемым верующим, тем, кто посещает церкви, мечети и храмы. Они совершенно не религиозны; они притворяются.

Религия еще не умерла благодаря этим немногим проблескам, которые в большем или меньшем количестве случались почти у каждого. Обратите на них больше внимания, больше впитывайте дух этих мгновений, позволяйте им приходить, создавайте для них пространство, чтобы эти мгновения случались чаще. Это подлинный поиск Бога. Не быть в эго означает быть в Боге.

Третий вопрос:

Ошо,

Почему ты так настойчиво подчеркиваешь важность пребывания «здесь-и-сейчас»?

Потому что ничего другого не существует. «Здесь» – это единственное пространство, «сейчас» – это единственное время. За пределами «здесь-и-сейчас» не существует ничего. Две тысячи лет назад великий иудейский мастер Хиллель написал маленькое стихотворение на арамейском языке. Вот это стихотворение:

«Если я не за себя,

То кто может быть за меня?

И если я только за себя,

То кто я?

И если не сейчас,

То когда?»

Это прекрасное заявление. Если не сейчас, то когда? Завтра? Но завтра никогда не наступает.

И поэтому я делаю акцент на «здесь-и-сейчас». Не позволяйте этому мгновению исчезнуть неиспользованным, непрожитым, неохваченным; выжмите из него все, что можете. Проживите его страстно и с интенсивностью, чтобы позже не сожалеть о том, что вы упустили свою жизнь.

Это случилось после Второй мировой войны; война только что закончилась. Джо Динк находился в Японии, ожидая увольнения. Его жена, Ирма Динк, сходила с ума от беспокойства и ревности, поскольку читала о том, что происходит между американскими солдатами и японскими девушками.

Наконец, не вытерпев, она написала мужу: «Джо, возвращайся поскорее. Что такого есть у этих девушек, чего нет у американок?»

«Ничего, – написал ей в ответ Джо. – Зато то, что у них есть, у них есть здесь».

И это – самое главное. Дело заключается в «здесь и сейчас».

И последний вопрос:

Ошо,

Что такое чудо?

Для кого что. Для меня чудо – все. Мне никогда не встречалось что-то, что не было бы чудом; существуют одни лишь чудеса. Все так удивительно, так невероятно! Но если ваши глаза закрыты, если в них полно пыли, если ваш ум слишком знающий, если вы думаете, что знаете все, то ничто не является чудом.

Знание того, что «я ничего не знаю», превращает в чудо все. Это зависит от вашего внутреннего состояния, зависит от вас. А жить жизнью, в которой нет чудес, означает вообще не жить. Каждый день у вас может случаться миллион чудес, вы имеете на это право. Но из-за того, что вы не знаете, как установить связь с чудесным, вас обманывают разные глупцы.

Кто-то материализует швейцарские часы, и вы думаете, что это чудо. Так вы становитесь жертвой заурядных фокусников. Не позволяйте себя дурачить.

Семя, которое пустило ростки, – вот настоящее чудо, а не швейцарские часы, материализованные кем-то из ничего. Последнее – просто трюк, совершенно заурядный трюк; уличные фокусники показывают его по всему миру. Они очень простые, бесхитростные люди – иначе вы начали бы им поклоняться.

Как-то раз путешественник, исследовавший дебри Южной Африки, попал в плен к дикарям. Пока те неистово плясали вокруг него, готовясь его убить, путешественника осенила замечательная идея. Он заморочит им голову волшебством. Достав из кармана зажигалку, путешественник воскликнул:

– Я создаю огонь!

Он щелкнул зажигалкой, и появилось пламя. Отпрянув, дикари уставились на него в изумлении.

– Волшебство! – крикнул исследователь.

– Несомненно, – ответил вождь. – Я в первый раз вижу, чтобы зажигалка сработала с первого раза.

От вас зависит, что называть чудом. Что касается меня, не существует ничего, кроме чудес. И бросьте эти глупые разновидности чудес.

Воскресенье. Мулла Насреддин и его жена сидят и слушают радиоприемник. Выступающий по радио целитель объявляет: «Если у вас есть какая-нибудь часть тела, которую вы хотели бы вылечить, положите одну руку на радиоприемник, а другую – на эту часть».

Жена кладет одну руку на приемник, а другую – на сердце. Мулла помещает одну руку на приемник, а другую – на свой причиндал.

А жена говорит ему: «Мулла, он пытается лечить больных, а не оживлять мертвых».

На сегодня достаточно.

Глава 17

Разбудите раба

Не ищи печали ради ложных утешений.

Все, что тебя поглощает, ведет к одному.

Единственный метод исправит все зло.

В начале и в конце

Следует делать две вещи.

Что бы ни случилось – одно или другое, будь терпелив.

Соблюдай два предписания, даже с риском для жизни.

Познай три трудности.

Возьмись за три части главного дела.

Медитируй на три вещи, которые не должны быть уничтожены.

Пусть они станут для тебя равнозначны добродетели.

Вот одна древняя история…

Однажды Иисус, сын Марии, повстречался со стариком, который жил на горе под открытым небом, не имея никакого укрытия от жары или холода. Иисус спросил у него, почему тот не построил себя дом.

«Ах, Боже мой! – ответил старик. – Пророки, приходившие до тебя, предсказали, что я проживу всего семьсот лет. Нет смысла заниматься обустройством».

Жизнь – это странствие, а не дом. Это поиск дома, но сама по себе она не дом. Это исследование, приключение. И необязательно вас ждет успех – успех приходит крайне редко, поскольку поиск очень труден, а на пути вас ждет тысяча и одна трудность.

Но это главное, что вы должны понять относительно сегодняшних сутр. Они представляют огромную ценность. Медитируя над ними и погрузившись в них глубже, вы удивитесь: эти сутры подобны океанам, содержащимся в капельках росы.

Мухаммед говорит: «Я подобен всаднику, который укрывается под деревом, а затем продолжает свой путь». Да, жизнь – это остановка на ночлег, караван-сарай. Не обустраивайтесь в ней. Используйте возможность достичь все более и более высокого, потому что ни высотам, ни глубинам нет конца. Но всегда помните: не принимайте жизнь как данность. Жизнь – это лишь благоприятный случай с огромным потенциалом и возможностями. Но если вы начнете думать, что раз вы живы, то вы уже прибыли к цели, то упустите всю суть.

Иисус снова и снова повторяет: «Этот мир нужно рассматривать как мост, а не как место для стоянки». Используйте его как мост, он может соединить вас с Богом. А когда жизнь становится мостом к Богу, она божественна. Но если вы не используете ее как мост к Богу, она остается мирской, ложной, иллюзорной, воображаемой, фальшивой.

Первая сутра:

Не ищи печали ради ложных утешений.

Все люди ищут счастья, но почти каждый в итоге находит прямо противоположное. Я говорю «почти», поскольку некоторых людей следует исключить из этого числа – Будду, Заратустру, Лао-цзы, Атишу. Однако они очень немногочисленны и появляются очень редко; они исключения, они лишь подтверждают правило. Поэтому я говорю, что почти каждый, кто ищет счастья, находит несчастье и страдание. Люди стремятся попасть в рай, но, попав туда, вдруг понимают, что это ад.

Несомненно, где-то существует огромное недоразумение. Это недоразумение заключается в том, что те, кто ищут удовольствий, обретут печаль, – потому что удовольствие – это лишь маскировка, это печаль, скрывающаяся за ширмой. Это маска – слезы, прячущиеся за улыбкой, шипы, ожидающие вас за цветами. Те, кто это видит, – а это может увидеть каждый, поскольку это так очевидно… все снова и снова переживают это. Однако человек – это животное, которое ничему не учится.

Аристотель определил человека как разумное существо. Это полнейшая чушь! Человек – это самое неразумное существо, которое только можно найти. Человек может быть разумным, но не является таковым. Это не определение человека, как он есть, это определение человека, каким тот должен быть. Будда – да, Мухаммед – да; это разумные существа, разумные в том смысле, что они живут разумно, они живут мудро, они используют любую возможность для того, чтобы расти, чтобы становиться зрелыми, чтобы быть. Но если говорить о миллионах человеческих существ, девяносто девять и девять десятых процента из них вовсе не являются разумными; они крайне неразумны.

Главная их неразумность состоит в том, что, снова и снова проходя через один и тот же опыт, они ничему не учатся, остаются теми же самыми. Сколько раз вы злились, и чему вы научились? Сколько раз вы ревновали, и какой опыт вы из этого вынесли? Вы продолжаете проходить через различные ситуации, но они никак на вас не влияют. Вы остаетесь неповзрослевшими; вы живете совершенно иррациональной, неразумной жизнью.

Разумный человек легко сможет увидеть, что поиски удовольствия не приводят ни к чему, кроме печали. Да и что это за удовольствия? Они в высшей степени ложные. Кто-то хочет заиметь большой дом – и сколько же он принимает на себя забот, сколько страданий, сколько тревог и нервных срывов!

Говорят, что если вы действительно успешный человек, то где-то между сорока двумя и сорока восемью годами у вас обязательно должен случиться сердечный приступ. Если до пятидесяти лет у вас не было сердечного приступа, то ваша жизнь прожита напрасно, вы неудачник; вы не пытались добиться успеха, вам не хватило амбиций. У амбициозных людей непременно должны происходить сердечные приступы; у еще более амбициозных людей случаются нервные срывы.

Если вам не нужен психиатр, это просто означает, что вы не направляли свой ум по пути амбиций. Все общество нацелено на амбиции, вся система образования взращивает одни лишь амбициозные умы. А это потенциальные клиенты для психотерапевта. Это напоминает заговор – вся система образования готовит клиентов для врачей, священников, психотерапевтов.

Похоже, что больна вся система, причем больна смертельно. Она не воспитывает здорового, живого, сияющего человека; радостного, веселого, ликующего. Она не учит вас, как превратить свою жизнь в празднование. Все, чему она вас учит, лишь глубже и глубже ввергает вас в ад. И вы это знаете – поскольку я рассказываю не о каких-то умозрительных системах мышления; я просто говорю о вашей психологии, о состоянии вашего существа.

Атиша прав. Он говорит:

Не ищи печали ради ложных утешений.

Сколько страданий вы создали – ради чего? Кому-то был нужен дом побольше, банковский счет побольше, побольше славы, имя поизвестней, побольше власти. Кто-то хотел стать президентом или премьер-министром. Все это ложно, поскольку смерть все это отберет. Таково определение ложного.

Реально лишь то, что не может отобрать смерть. Все остальное нереально; все остальное сделано из того же материала, что и сны. Если вы гоняетесь за тем, что отберет смерть, то ваша жизнь – это «повесть, рассказанная идиотом, полная шума и ярости и лишенная смысла». Вы никогда не доберетесь до смысла.

А если нет смысла, как может возникнуть песня? Если нет смысла, как вы сможете сказать: «Я жил»? Дерево не расцвело, дерево не дало плодов. Да что говорить о цветах и плодах – даже листья не появились.

Миллионы рождаются семенами и семенами умирают. От колыбели и до могилы их история – это просто дрейф. Она случайна, и ее конечный результат – огромная печаль. Представление об аде лишь символизирует эту огромную печаль, возникающую вследствие вашего неправильного образа жизни.

Атиша говорит:

Не ищи печали ради ложных утешений.

Что же тогда делать? Думайте о чем-то высшем – о том, что за пределами смерти, о том, что не может быть уничтожено, о чем-то нерушимом, о том, что превосходит время, – и тогда печаль не будет возникать.

Если вы ищете Запредельное, то каждое мгновение вашей жизни будет становиться все более и более мирным, спокойным, тихим, свежим, благоухающим. Если вы ищете Запредельное, если вы ищете истину, или Бога, или нирвану – как бы вы это ни называли; если вы пребываете в поисках самого глубокого в жизни и самого высокого в жизни и не гоняетесь за ложным, то сам ваш поиск принесет в вашу жизнь новое качество. Вы почувствуете себя укорененными, целостными, почувствуете себя едиными. И вы ощутите новую радость, которая возникает у вас прямо в сердце, а не приходит извне.

Подлинная радость никогда не приходит извне; то, что приходит извне, всегда ложно – смерть может забрать лишь то, что пришло извне.

Смерть происходит только снаружи, она никогда не происходит внутри. Смерть происходит вовне – и никогда внутри; то, что внутри, – вечно. Ваше внутреннее пространство недосягаемо для смерти – оно всегда было здесь и всегда будет, но вы об этом не знаете. Вы продолжаете гоняться за тенями, а тем временем реальность ждет, пока вы заглянете внутрь, обратитесь внутрь, настроитесь на внутреннее.

Итак, первое: ищите то, что бессмертно, и рано или поздно вы постучитесь в двери рая.

И второе: почему вы вообще гоняетесь за ложными удовольствиями? Эта женщина, тот мужчина… почему вы гоняетесь за ложными удовольствиями? Есть ли этому разумное объяснение? Объяснение состоит в том, что вы уже печальны. Вы хотите каким-то образом забыть об этой печали, вы хотите заглушить ее алкоголем, сексом, деньгами, властью или политикой – вы хотите в чем-то ее утопить.

Политики могут с легкостью выступать за запрещение спиртных напитков, поскольку им доступно гораздо более сильное средство опьянения. Морарджи Десаи может настаивать на принятии «сухого закона», поскольку он упивается своей политикой, он оглушает себя очень тонким опьяняющим средством. Ведь нет спиртного напитка более опасного, чем политика.

Если что-то и следует запретить в мире, то не спиртные напитки, а политику. Сколько людей в Индии употребляют алкоголь? Не более семи процентов. А насколько больше людей вовлечено в политику? Не думаю, что вы сможете найти человека, не вовлеченного в политику, – это очень трудно.

Возможно, вы не занимаетесь политикой как таковой, однако политика намного тоньше. Муж пытается властвовать над женой – это политика. Жена пытается как-то по-своему манипулировать мужем – это политика. Ребенок закатывает истерику, требуя, чтобы ему немедленно дали игрушку, – это политика. Политика – это попытка господствовать над другими. И это очень сильно опьяняет, это сильнейший опьяняющий напиток в мире.

Некоторые люди погружаются в политику, некоторые ищут убежища в сексуальности, некоторые идут в пивную, но многие просто продолжают искать ложные утешения, переходя от одного утешения к другому. Добившись чего-то одного и обнаружив, что это им ничего не дает, никак не напитывает, они немедленно начинают искать что-то другое. Они всю жизнь чем-то заняты, так что могут не смотреть на свою внутреннюю печаль, которая собирается подобно туче, темной туче.

Итак, второе значение этой сутры таково: вместо того, чтобы искать ложных утешений, самое лучшее – погрузиться в свою печаль. Медитируйте, погружайтесь в нее глубже. Не бегите от своего страдания, поскольку, убегая, вы никогда не узнаете, что оно собой представляет, и никогда не узнаете, как его превзойти. Вот в чем прелесть: если вы действительно знаете причину своего страдания, само это знание выводит вас за его пределы, – поскольку причиной страдания всегда является невежество и ничего больше.

Иисус говорит: «Истина освобождает». Это одно из самых фундаментальных заявлений, когда-либо сделанных; очень важно, чтобы каждый искатель его понял. Истина освобождает – но не та истина, которую вы приобретаете, читая священные писания, а та истина, которую вы обнаруживаете через собственный опыт.

Вам грустно. Погрузитесь в свою грусть вместо того, чтобы спасаться от нее в какой-нибудь деятельности, в каких-то занятиях, – вместо того, чтобы отправиться в гости к другу или в кино, включить радио или телевизор. Вместо того чтобы бежать от нее, поворачиваться к ней спиной, прекратите всякую деятельность. Закройте глаза и погружайтесь в свою грусть, рассматривайте, что это такое, почему она возникает, – рассматривайте без осуждения, потому что если вы будете осуждать, то никогда не сможете увидеть ее во всей полноте. Смотрите без суждений. Если вы будете выносить суждения, то не сможете увидеть ее целиком. Без суждений, без осуждения, без оценок – просто наблюдайте свою грусть, что она собой представляет. Смотрите на нее, как будто это печальный цветок, темное облако; но смотрите, не вынося никаких суждений, чтобы разглядеть все ее грани.

И вы удивитесь: чем глубже вы в нее погружаетесь, тем больше она начинает рассеиваться. Если человек сможет глубоко погрузиться в свою печаль, он обнаружит, что вся печаль испарилась. В этом испарении печали – радость, блаженство.

Блаженство нельзя найти снаружи, как противоположность печали. Блаженство следует искать глубоко внутри; оно скрыто под самой печалью. Вы должны перекопать все свои печальные состояния, и тогда вы обнаружите источник радости.

Вторая сутра:

Все, что тебя поглощает, ведет к одному.

Итак, Атиша говорит: «Нет необходимости ставить много целей, одной цели достаточно». Исследуйте истину вашей жизни. Чтобы избавить вас от всех ваших несчастий, страданий, адских мук, достаточно единственного поиска. Исследуйте истину вашего бытия, рассмотрите все его грани – гнев, жадность, похоть. Погрузитесь в каждое из этих состояний. И, погружаясь в каждое из состояний, вы снова и снова будете обнаруживать все тот же источник радости, все тот же родник радости. Постепенно, постепенно вы превратитесь в празднование. Ничто не было добавлено извне, но вы нашли самого себя. Вы вошли в царство Божье.

Третья сутра:

Единственный метод исправит все зло.

Цель одна – истина – и метод один. Что это за метод? Я называю его медитацией, Атиша называл его осознанностью, Будда называл его внимательностью. Это различные названия одного и того же качества – качества внимания, бдительности, бодрствования.

Атиша очень математичен; ни один великий математик не может быть столь же математичным, как он. Он движется шаг за шагом. Сначала он говорит: не ищи ложных утешений; это уводит с пути. Не беги от своего плачевного состояния, погружайся в него. Пусть это станет твоей единственной целью: поиск истины твоего существа. Атиша говорит не о какой-то истине, обитающей где-то в небесах, он говорит не о какой-то философской истине. Он говорит об истине, которой вы являетесь, говорит о вас. Он в высшей степени психологичен, он не рассуждает о метафизике.

Затем метод… Атиша движется очень быстро, не тратя впустую ни единого слова, не говоря ни одного лишнего слова. Он очень телеграфичен; таково значение слова «сутра». «Сутра» означает «очень телеграфично». В те дни, когда Атиша писал эти сутры, очень важно было делать это очень-очень кратко, сжато, телеграфично, поскольку книги были недоступны; людям приходилось их запоминать. И лучше всего было составлять очень, очень сжатые сутры, чтобы люди смогли их запомнить. И то, что мы обсуждаем сейчас, состоит всего из семи пунктов, которые легко можно запомнить.

Единственный метод исправит все зло.

Этот метод – осознание. Есть много разных болезней, но только одно здоровье. Качество здоровья одно, всегда одинаковое. Здоров я или здоровы вы, ощущение здоровья одно и то же. Есть миллионы болезней, множество нарушений, однако лишь один универсальный ключ, правильный ключ, открывающий все двери. И вместо того, чтобы подрезать ветви, вместо того, чтобы обрывать листья, почему бы не перерубить самый корень? Есть много людей, продолжающих обрывать листья или подрезать ветви; эти люди известны как моралисты.

Моральный человек немного туповат, туповат в том смысле, что рассчитывает, обрывая листья, уничтожить дерево. Так он его не уничтожит. Оборвите один лист, и в ответ на дереве появятся три листа, листва станет гуще. Подрежьте одну ветвь, и дерево направит соки в другую ветвь, и другая ветвь станет больше и толще. Именно это происходит в вашей жизни.

Кто-то выступает против секса; такой человек подавляет секс, обрезает эту ветвь. Тогда вся энергия превращается в гнев. В индийских священных писаниях встречаются истории, подобные истории Дурвасы – великого так называемого махатмы, который полностью подавил свой секс, а затем стал самим гневом, одним лишь докрасна раскаленным гневом. Такое неизбежно должно случиться. Уничтожить энергию невозможно – никогда. Это невозможно по самой природе вещей. Энергию можно только трансформировать, но невозможно уничтожить. Если закрыть одно отверстие, энергия начнет вытекать через другое. Если закрыть парадную дверь, то с черного хода… А с черного хода это еще опасней, поскольку тогда ваша жизнь превращается в жизнь лицемера, становится двойственной. Вы начинаете жить двойной жизнью: говорите одно, а делаете другое; притворяетесь одним, будучи на самом деле другим. Вы становитесь все более и более расщепленными.

Я делаю акцент в точности на том же, что и Атиша. Вы приходите ко мне с тысячью и одной проблемой, однако мой ответ всегда одинаков. Если вы приходите с гневом, я говорю: «Осознавайте его»; если вы приходите с жадностью, я говорю: «Осознавайте ее» – поскольку осознание перерубает самый корень. Что это за корень? Этот корень – неосознанность.

Человек может злиться только тогда, когда он не осознает. Попробуйте злиться и одновременно осознавать, и вы обнаружите, что это невозможно. Либо вы будете осознавать, и тогда гнева не окажется, либо будете злиться, но тогда исчезнет осознанность. До сих пор никому не удавалось делать эти две вещи одновременно, и я не думаю, что вы окажетесь исключением. Попробуйте. Возможно, вы будете думать, что происходит и то, и другое, однако при внимательном наблюдении вы увидите, что, когда есть осознанность, гнева нет, а когда есть гнев, нет осознанности. Неосознанность – это корень всех болезней; а значит, осознанность – это единственное лекарство.

Будда говорил: «Я врач». Однажды кто-то спросил у него: «Вы снова и снова повторяете, что вы врач, но я не вижу рядом с вами никаких лекарств. Какие лекарства вы прописываете?»

Будда ответил: «У меня есть только одно лекарство – осознанность. Я прописываю осознанность». И это лекарство нельзя заказать в аптеке; вам придется изменить свою внутреннюю химию, чтобы его выработать. Вы должны изменить свою внутреннюю химию. Прямо сейчас ваша внутренняя химия функционирует таким образом, что вырабатывает неосознанность, бессознательность. Ее можно изменить, деавтоматизировать. Как это сделать, вы узнаете из следующих сутр.

Но запомните: чтобы исправить все зло, достаточно одного метода. Этот метод – осознанность. А как вы узнаете, что вы ее достигли? Осознанность – это нечто внутреннее, она находится настолько глубоко, что никто не может ее увидеть. Тем не менее, если вы станете осознанными, то всякий, у кого есть немного разумности, у кого есть глаза, чтобы видеть, узнает об этом, – поскольку, когда во внутренней сердцевине возникает осознание, начинает сиять сострадание, начинает сиять любовь.

Будда говорит: «Зажгите у себя в сердце свечу осознания, и все ваше существо засветится состраданием». Сострадание является доказательством. Запомните: если сострадание не возникает, то вы наверняка себя обманываете; вы не осознаете, а делаете что-то другое.

Например, вы можете стараться сосредоточиться. Сосредоточенность – это не осознание, и человек, практикующий сосредоточенность, никогда не будет проявлять признаков сострадания. Сострадание не следует из сосредоточенности. Сосредоточенность означает фокусирование ума, концентрацию ума на единственной точке. Сосредоточенный ум становится очень могущественным – однако помните, что это ум, и очень могущественный, а потому опасный как никогда.

Осознанность – это нечто совершенно другое, это не фокусирование, это несфокусированная бдительность. Например, прямо сейчас вы слушаете меня. Вы можете слушать сосредоточенно, вы можете сфокусироваться на мне; и тогда вы упустите птиц и их песни, упустите шум на дороге. В этом случае вы не осознаете, ваш ум сильно сузился. Осознание – это не сужение ума, а его исчезновение. Сужение ума делает его еще более умственным, – поэтому индусский ум более умственный, мусульманский ум более умственный, коммунистический ум более умственный – поскольку все это сужение. Кто-то сфокусирован на «Капитале» или на «Коммунистическом манифесте», кто-то сфокусирован на Коране или на Дхаммападе, кто-то – на Гите, кто-то – на Библии; все это – сфокусированные люди. Они создают в мире узколобость. Они создают конфликт, они не привносят сострадания.

Религии существуют уже тысячи лет, но сострадание по-прежнему остается мечтой. Мы не в состоянии создать мир, который знает, что такое любовь, дружба, братство. Да, мы рассуждаем об этих прекрасных вещах, и рассуждаем слишком много. Да что там – эти рассуждения стали тошнотворными, от них воротит. Их следует прекратить. Хватит рассуждать о братстве и любви, о том и сем – мы рассуждали тысячи лет без всякого результата.

Причина в том, что сосредоточенный ум становится узким, становится более умственным. А любовь – не функция ума, любовь – это функция не-ума – или назовите его сердцем, что одно и то же. Не-ум и сердце – синонимы.

Осознанность означает, что вы слушаете меня расфокусированно – разумеется, бдительно, не засыпая, но бдительно также по отношению к этим птицам, их щебетанию, бдительно по отношению к ветру, шелестящему в деревьях, бдительно ко всему происходящему. В сосредоточенности многое исключается и лишь немногое принимается во внимание. В осознанности не исключается ничего и принимается во внимание все.

Осознанность – это состояние не-ума. Вы есть, но вы несфокусированы. Вы лишь зеркало, отражающее все, вторящее всему. Постарайтесь увидеть, какая в этом заключена красота, какое безмолвие и покой. Вдруг оказывается, что вы есть, и вас нет, и начинается чудо. В этом безмолвии вы начнете чувствовать сострадание, сострадание ко всем страдающим существам. Нет необходимости практиковать его; оно приходит само собой.

Атиша говорит: «Осознанность внутри, сострадание снаружи». Сострадание – это внешняя, наружная сторона осознанности. Осознанность – это ваше внутреннее пространство, субъективность. Сострадание связывает вас с другими людьми, позволяет делиться с другими.

Четвертая сутра:

В начале и в конце следует делать две вещи.

Под «началом» подразумевается утро, а под «концом» – вечер. «Утром вспомните об одной вещи, – говорит Атиша. – Вспомните о том, что вам снова подарен новый день, новая благоприятная возможность». Почувствуйте благодарность. Существование такое щедрое. Столько дней вы потратили зря, и вот вам снова подарен один день. Существование так надеется на вас! Вы все тратили и тратили и ничего не делали; вы потратили зря столько ценных возможностей, времени и энергии, но Существование по-прежнему надеется. Вам подарен еще один день.

Атиша говорит: «Утром вспомните о том, что это новый день, новое начало. Пусть в глубине вашего сердца возникнет решимость: „Сегодня я не потрачу эту возможность впустую. Хватит – значит хватит! Сегодня я буду осознающим, сегодня я буду бдительным, сегодня всю имеющуюся энергию я вложу в единственное дело, в дело медитации. Я буду медитативным во всех своих действиях. Я буду заниматься всеми делами, обычными повседневными делами, но с новым качеством. Я привнесу в них качество осознанности“».

Приветствуйте новый день. Будьте благодарны, счастливы, что Существование по-прежнему верит в вас; у вас по-прежнему есть шанс, трансформация все еще может произойти. Начинайте день с огромной решимостью.

И вечером снова ощущайте благодарность за день, который был вам подарен, за все, что произошло, – хорошее и плохое, за счастье и за несчастье, поскольку все это – учителя.

Все является благоприятной возможностью. Каждое мгновение, если его правильно воспринять, – это шаг к достижению цели. Неудача помогает вам стать бдительными так же, как и успех; а иногда неудача помогает вам стать бдительными даже больше, чем успех. Успех помогает вам заснуть. В своем счастье люди забывчивы; в счастливом состоянии никто не вспоминает о Боге. В несчастье воспоминания неожиданно возвращаются.

Блажен тот, кто помнит, даже когда он счастлив, блажен тот, кто помнит, даже когда все идет без сучка и задоринки. Когда на море шторм, о Боге вспоминают все; в этом нет ничего особенного, это происходит просто от страха.

Вот что однажды случилось. По морю плыл корабль, который вез в Мекку многочисленных паломников-мусульман. Всех их очень удивляло одно обстоятельство: поскольку каждый из них совершал паломничество к святая святых, все они совершали пять ежедневных молитв, предписанных мусульманам, – все, кроме одного суфийского мистика. Однако этот мистик так сильно светился радостью, что никто не осмелился спросить у него, в чем дело.

Однажды на море поднялась буря, и капитан объявил: «Похоже, нам не спастись, поэтому, пожалуйста, помолитесь в последний раз. Корабль утонет». И все, кроме суфийского мистика, бросились молиться.

Это было уже слишком! Многие из людей столпились вокруг мистика. Сильно рассердившись, они сказали ему:

– Ты – Божий человек. Мы за тобой наблюдали: ты никогда не молился. Однако тогда мы ничего тебе не говорили; мы чувствовали, что это было бы невежливо, – тебя считают святым человеком. Но теперь это становится невыносимым. Корабль тонет, а ты Божий человек – если ты помолишься, твоя молитва будет услышана. Почему ты не молишься?

Мистик ответил:

– Молиться из страха означает упустить всю суть. Вот почему я не молюсь.

Тогда они спросили:

– А почему ты не молился, когда вопрос о страхе не возникал?

Мистик сказал:

– Я живу в молитве и поэтому не могу молиться. Молиться могут лишь те, кто не живет в молитве. Но только какой смысл в их молитвах? Пустые ритуалы! Я живу в молитве; собственно, я и есть молитва. Каждое мгновение – это молитва.

Молитва – это суфийское название для того самого качества, которое Атиша называет осознанностью.

Итак, вечером снова поблагодарите все Существование. Помните: для Атиши Бога не существует. Даже если я и использую слово «бог», это не его слово; для Атиши божественно все Существование; Бога как личности не существует.

И медитирующий всегда так считает. Если вы молящийся человек, Существование кажется вам Богом, личностью. Если вы медитирующий человек, то Существование – не личность, а просто целостность, божественность. Для молящегося человека Бог есть; для осознающего человека есть божественность, но нет никакого Бога.

Рассказывают, что Г. Уэллс однажды назвал Гаутаму Будду самым безбожным и вместе с тем самым божественным человеком. Это правда: Будда – самый безбожный, поскольку никогда не верил ни в какого Бога, но вместе с тем и самый божественный, поскольку он божествен сам по себе. Он был настолько божественным, насколько это вообще возможно.

Итак, вечером почувствуйте благодарность за все, что случилось за день. И еще две вещи: вспомните те моменты дня, когда вам не удалось быть осознанными и сострадающими, – просто вспомните. Атиша предлагает не раскаяться, а лишь вспомнить. И позвольте мне вам напомнить: то, что в Библии Иисус снова и снова говорит: «Покайтесь!» – это ошибка при переводе с арамейского. В английском языке это слово приняло совершенно другое, диаметрально противоположное значение. Оно превратилось в покаяние: «Почувствуйте себя виноватыми!»

В арамейском языке «покаяться» означает просто «обернуться, посмотреть назад» – вот и все. Подведите итог: день прошел, посмотрите назад. Просто взгляните еще раз, обратите внимание на те ситуации, когда вам не удалось быть осознанными, – завтра это поможет вам, это усилит вашу осознанность. И обратите внимание на те моменты, когда вам не удалось быть сострадающими, – завтра это поможет вам стать более сострадающими. А еще обратите внимание на те случаи, в которых вы преуспели в осознанности и сострадании. Не гордитесь этим – пусть не будет ни вины, ни гордости. Это не вопрос вины или гордости, это просто подведение итогов прошедшего дня, перед тем как лечь спать, просто взгляд назад, без оценки – без осуждения себя как грешника и без огромной, огромной гордости за то, что «сегодня я был таким осознанным, таким сострадающим; я совершил так много добрых дел». Ничего подобного – просто еще раз взгляните на то, что произошло с утра и до вечера. Это тоже метод повышения осознанности.

Что бы ни случилось – одно или другое, будь терпелив.

Запомните: независимо от того, получается у вас сохранять осознанность или нет, будьте терпеливы. Не будьте нетерпеливы, поскольку нетерпение вам не поможет. Просто терпеливо наблюдайте и с огромным доверием надейтесь, что раз удалось это, то возможно и большее. Завтра родится еще один листок, раскроется еще один цветок.

И помните, что это тело – не единственное ваше тело. У вас уже было прежде множество тел, и еще много будет в будущем. Нет необходимости спешить. Будьте терпеливы, поскольку спешка может лишь все испортить. Спешка не поможет, а помешает.

Соблюдай два предписания, даже с риском для жизни.

Эти два предписания – осознанность и сострадание – настолько ценны, что если даже в какие-то моменты вам придется пожертвовать ради них жизнью, это того стоит. Жизнь – это не что иное, как возможность достичь осознанности и сострадания. Если вы не достигнете осознанности и сострадания, какой смысл продолжать жить? Это бессмысленно.

Просто помедитируйте над этим. Если человек стремится к осознанности и состраданию с такой готовностью, с такой убежденностью и решимостью, что готов пожертвовать жизнью, долго ли он будет оставаться неосознающим? Конечно, нет! Если присутствует такая интенсивность, из этой интенсивности в то же мгновение возникнет осознанность. Такая интенсивность ярко вспыхнет внутренним светом, а из этого света засияет сострадание.

Сама по себе жизнь бессмысленна. Она наполняется смыслом лишь в том случае, если вы можете петь песню вечности, если вы можете источать аромат божественного, богоподобного, если вы можете стать цветком лотоса – бессмертным, вечным. Жизнь имеет значение лишь тогда, когда вы можете стать чистой любовью, когда вы можете стать украшением Существования, освятить его – иначе жизнь бесцельна. Она подобна пустому холсту: вы можете тащить его на себе всю жизнь и умереть под его тяжестью, но какой в этом смысл? Нарисуйте на нем что-нибудь!

Смысл в жизни должен быть создан; этот смысл не задан заранее. Вам дана свобода, вам дано творчество, вам дана жизнь. Дано все, что нужно для того, чтобы создать смысл. Даны все необходимые ингредиенты смысла, однако сам смысл вам не дали, смысл должен быть создан вами. Вы должны стать творцом, у вас есть на это право.

И когда вы по праву становитесь творцом, вы разделяете творчество с Богом, вы становитесь частью Бога.

Познай три трудности.

В процессе достижения осознанности есть три трудности. Для каждого искателя очень важно их понять. На самом деле, осознавать начинает любой человек – но лишь после того, как действие завершилось. Вы рассердились – ударили жену или швырнули подушку в мужа. Позже, когда гнев остыл, момент прошел, вы начали осознавать. Однако теперь это бессмысленно, теперь ничего уже не поделаешь. Сделанного не воротишь; слишком поздно.

По словам Атиши, следует помнить о трех вещах. Первое: начните осознавать в тот момент, когда действие происходит. Это первая трудность для человека, который хочет стать осознающим, – начать осознавать в процессе самого действия.

Гнев внутри вас подобен дыму. Начать осознавать в самой его гуще – это первая трудность, но в этом нет ничего невозможного. Лишь небольшое усилие, и у вас получится. Поначалу вы будете видеть, осознавать лишь тогда, когда гнев стихнет и все успокоится. Вы начнете осознавать пятнадцать минут спустя. Постарайтесь – и вы начнете осознавать через пять минут. Постарайтесь еще немного – и вы начнете осознавать через минуту. Постарайтесь еще немного – и вы начнете осознавать сразу же, как только гнев начнет улетучиваться. Постарайтесь еще немного – и вы начнете осознавать в самом его разгаре. И это первый шаг: осознавать в процессе действия.

Затем следует второй шаг, который еще труднее, поскольку теперь вы выходите на глубину. Второй шаг, или вторая трудность, как называет это Атиша, заключается в том, чтобы вспомнить до начала действия: когда действие еще не произошло, а присутствует только в виде мысли; когда оно еще не совершено, но уже стало мыслью у вас в уме. Оно существует – потенциально, как семя; в любое мгновение мысль может стать действием.

Теперь вам понадобится чуть более тонкая осознанность. Действие грубо – вы бьете женщину. Вы можете начать осознавать в момент удара, однако мысль об ударе гораздо менее уловима. Через ум постоянно проходят тысячи мыслей – кто обращает на них внимание? Они все идут и идут; движение продолжается. Большинство этих мыслей никогда не становятся действиями.

В этом различие между грехом и преступлением. Преступление – это когда что-то становится действием. Ни один суд не может вас наказать за мысль. Вы можете думать о том, чтобы кого-нибудь убить, но ни один суд не может вас за это наказать. Вы можете наслаждаться, можете мечтать об этом, но вы неподсудны, пока вы не начнете действовать, пока вы что-нибудь не сделаете и мысль не воплотится в реальность – тогда это станет преступлением.

Однако религия идет глубже. Она говорит, что, когда вы об этом думаете, это уже грех. Неважно, воплотите вы это в реальность или нет, – вы уже совершили это в своем внутреннем мире, и это оказало на вас воздействие, загрязнило, запятнало вас.

Вторая трудность, по словам Атиши, заключается в том, чтобы поймать момент, когда у вас внутри возникает мысль. Это можно сделать, но лишь после того, как вы преодолели первую преграду, поскольку мысль не настолько осязаема. Тем не менее, она достаточно осязаема, чтобы ее можно было заметить; вам нужно лишь немного потренироваться. Сядьте в молчании и просто наблюдайте свои мысли. Постарайтесь рассмотреть все нюансы мысли – как она возникает, как приобретает форму, как сохраняется, длится и как затем вас покидает. Она становится гостем, постояльцем, а затем, когда наступает время, покидает вас. Множество мыслей приходят и уходят; вы – хозяин гостиницы, куда приходят и откуда уходят множество мыслей. Просто понаблюдайте.

Не пытайтесь с самого начала проделывать это со сложными мыслями; попробуйте начать с простых мыслей. Так будет проще, поскольку процесс один и тот же. Просто сядьте в саду, закройте глаза и наблюдайте все проходящие перед вами мысли – а они проходят всегда. Где-то по соседству начинает лаять собака, и немедленно внутри вас начинается процесс мышления. Вы вдруг вспоминаете собаку, которая была у вас в детстве, и как вы любили ее, и как потом собака умерла, и как вы страдали.

Затем приходит мысль о смерти, и вот собака забыта, и вы вспоминаете смерть своей матери. А вместе с мыслью о матери вы вдруг вспоминаете об отце. И все это продолжается и продолжается. И весь этот процесс был запущен глупым псом, который даже понятия не имел, что вы сидите у себя в саду, который просто лаял, поскольку не знал, чем бы еще себя занять. Его лай – не что иное, как политиканство, его политика, политика силы.

Именно поэтому собаки так ненавидят униформу. Полицейский, почтальон, саньясин – и собаки начинают свирепеть. Они не терпят униформу. Как вы смеете разгуливать в униформе и пытаться над ними господствовать? Они злятся на полицейских и на подобных им людей.

Этот пес не знал о вашем присутствии, он не лаял специально для вас, но цепь размышлений была запущена. Понаблюдайте за этими простыми цепочками, а затем постепенно, постепенно попытайтесь отследить их там, где вы больше вовлечены эмоционально. Вы сердитесь, вы жадничаете, вы ревнуете – просто поймайте себя на этой мысли. Это вторая трудность.

А третья трудность заключается в том, чтобы отследить этот процесс, который, в конце концов, завершается действием еще до того, как он станет мыслью. Это самое трудное; пока еще вы не в состоянии даже вообразить себе такое. Прежде, чем что-либо становится мыслью, оно появляется как чувство. Вот эти три: сначала возникает чувство, за ним следует мысль и потом действие. Возможно, вы совершенно не осознаете, что каждая мысль производится определенным чувством. Если чувства нет, мысль не приходит. Чувство реализуется в мысли, мысль реализуется в действии.

Теперь вы должны сделать почти невозможное – отслеживать отдельные чувства. Бывает у вас когда-нибудь такое, что вы ощущаете какое-то неопределенное легкое беспокойство; нет никакой мысли, которую можно было бы выделить в качестве причины, но вы, тем не менее, беспокоитесь, чувствуете беспокойство. Внутри вас что-то готовится, какое-то чувство набирает силу. Иногда вы грустите. Нет никакой причины грустить, и нет никакой мысли, которая вызывала бы грусть; и все же грусть присутствует – как общее чувство. Это означает, что некое чувство пытается выйти на поверхность, семя этого чувства выпускает свои ростки из почвы.

Если вы можете начать осознавать мысль, то рано или поздно вы начнете осознавать тонкие оттенки чувства. Таковы эти три трудности.

Атиша говорит:

Познай три трудности.

И если вы сможете делать эти три вещи, вы неожиданно провалитесь в глубочайшую сердцевину своего существа.

Дальше всего от существа отстоит действие, за ним идет мысль, а за ней – чувство. А за чувством – ваше существо; оно спрятано как раз за чувством. Это существо – вселенское. Это существо – цель всех медитирующих людей, цель всех молящихся – называйте его Богом, атманом, «Я», «не-Я», называйте как вам угодно, но цель именно такова. И эти три препятствия должны быть преодолены. Эти три препятствия подобны трем концентрическим кругам вокруг центра бытия.

Возьмись за три части главного дела.

А теперь очень важная сутра. Последние три сутры поистине золотые. Сохраните их в своем сердце: они будут питать вас, дадут вам силу, преобразят вас. Ценность их безмерна, особенно для моих саньясинов.

Возьмись за три части главного дела.

Что это за три части главного дела? В традиции Будды существуют три знаменитых прибежища: буддам шаранам гаччами – «припадаю к ногам будды, отдаю себя будде»; сангам шаранам гаччами – «припадаю к ногам общины, отдаю себя полю будды»; дхаммам шаранам гаччами – «отдаю себя высшему закону, который олицетворен буддой и который ищет община; в будде он стал реальностью, а в общине – предметом поиска». Именно эти три составляющие наиболее важны для искателя – мастер, община и дхамма, Дао, логос, высший закон.

Если вы не связаны с человеком, который уже реализовался, рост для вас почти невозможен. Существуют миллионы препятствий, множество ловушек, фальшивых дверей, искушений; вы почти наверняка собьетесь с пути. Если вы не с кем-то, кто знает дорогу, кто уже прошел по ней, кто достиг цели, для вас почти невозможно пройти этот путь до конца. Если вас не держит за руку тот, кому вы можете доверять и кому вы можете сдаться, вы неизбежно заблудитесь. Ум создает так много искушений – и они такие соблазнительные, такие притягательные, – что если вы не находитесь в силовом поле того, чей магнетизм гораздо мощнее, чем любые другие искушения, то добраться до цели невозможно. Таково значение ученичества.

Буддам шаранам гаччами: я сдаюсь мастеру.

Мастер – это такая притягательная сила, что ваша сдача мастеру становится вашей защитой; именно поэтому она называется прибежищем. Здесь вы в безопасности, здесь вас охраняют, здесь вы под защитой. Ваша рука в руках того, кто знает, куда вас отвести, куда вас направить.

Второе – это община. Каждый будда создает общину, поскольку без общины работа будды невозможна. Община – это его энергетическое поле, это люди, которые с ним объединились, это общество, альтернативное обыкновенному мирскому обществу, стремящемуся к ложным утешениям, – она здесь, она доступна для всех.

Крохотный оазис в пустыне мира – вот что такое община, созданная буддой, – крохотный оазис, в котором жизнь проживается с совершенно другим гештальтом, с совершенно другим видением, с совершенно другой целью. Жизнь в нем проживается с намерением, смыслом, методом – даже если посторонним это кажется безумием, однако в этом безумии есть метод – жизнь проживается молитвенно, бдительно, осознанно, в состоянии бодрствования. Жизнь здесь не просто случайна, она начинает все в большей и большей степени становиться ростом в определенном направлении, стремиться к определенному пункту назначения; она больше не напоминает плывущее по течению бревно.

И третье – это дхамма. Дхамма означает истину. Будда передает истину двумя способами: во-первых, посредством разговора, словесно, а во-вторых – посредством своего присутствия, безмолвия, общности – без слов. Слова – это лишь вступление к безмолвному общению. Безмолвное общение – это общение энергий. Слова – это лишь подготовка, они просто подготавливают вас к тому, чтобы вы смогли позволить мастеру общаться с вами энергетически, поскольку энергетическое общение – это поистине движение в неведомое. Энергетическое общение требует огромного доверия, поскольку вы совершенно не будете знать, куда именно вы движетесь, – вы будете осознавать, что вы движетесь, что вас куда-то ведут, что происходит нечто невероятно важное. Однако ваш язык пока не способен это выразить, у вас не было подобного опыта. Вы будете двигаться в неизведанное.

Будда передает истину, дхамму, двумя способами: словесно он общается с учащимися; бессловесно, через молчание и энергию, он общается с учениками. А затем наступает высшее единение, когда больше нет нужды ни в общении, ни в общности, поскольку достигнуто единство – когда мастер и ученик стали одним, когда ученик – это лишь тень, когда разделения нет. Это три стадии роста: учащийся, ученик, преданный.

Медитируй на три вещи, которые не должны быть уничтожены.

Будда, санга, дхамма – медитируйте над этими тремя вещами, которые не должны быть уничтожены. Мир будет очень сильно настроен против этих трех вещей, мир будет стремиться их уничтожить. Те, кто любят истину, подлинные искатели, исследователи, сделают все, чтобы защитить эти три вещи.

Во-первых, будда. Почему всякий раз, когда появляется будда, в какой бы то ни было форме, мир создает для него столько трудностей? Это могут быть Кришна, Христос, Атиша, Тилопа, Сараха; будда может появиться в любой форме. Под буддовостью я подразумеваю осознанность, пробужденность. Везде, где происходит пробуждение, весь мир становится к нему враждебным. Почему? – потому что весь мир спит.

Есть одна арабская пословица: «Не буди раба: возможно, ему снится, что он свободен». Не будите раба – возможно, ему снится, что он свободен, что он больше не раб.

Но будда всегда говорит: «Разбудите раба!» Даже если ему снятся прекрасные сны о свободе, разбудите его и заставьте осознать, что он раб, поскольку лишь через это осознание он сможет действительно стать свободным.

Мир крепко спит, и люди наслаждаются своими снами. Они украшают свои сны, делают их все более и более красочными, психоделическими. А затем вдруг приходит человек и начинает во всеуслышание кричать: «Просыпайтесь!» Спящие чувствуют себя обиженными; они не хотят просыпаться, поскольку знают, что, когда сон уйдет, у них останутся лишь несчастье и страдание, и ничего больше. Они еще не знают, что за их страданием кроется источник радости, который можно разыскать. Всякий раз, когда с ними случалось нечто, подобное пробуждению, они чувствовали себя совершенно несчастными. Поэтому они хотят оставаться погруженными во что-нибудь, неважно, во что; они хотят оставаться занятыми.

Будды учат: «Найдите время и место, чтобы оставаться незанятыми». Это и есть медитация. Уделите, по меньшей мере, один час в день тому, чтобы молча сидеть, ничего не делая, будучи совершенно незанятыми, просто наблюдая все, что происходит внутри. Поначалу смотреть на то, что происходит у вас внутри, будет очень грустно; вы будете чувствовать лишь темноту и ничего больше; будут появляться всякие уродливые вещи и самые разнообразные черные дыры. Вы будете ощущать муку, а вовсе не экстаз. Но если вы будете настойчивы, упорны, то настанет день, когда все эти мучения исчезнут, а за ними окажется экстаз.

Итак, первое: всякий раз, когда появляется будда, мир выступает против него. Мир крепко спит, видит сны, а будда пытается разбудить людей. Есть тысяча и одна причина тому, что мир хочет уничтожить будду; поэтому Атиша говорит:

Медитируй на три вещи, которые не должны быть уничтожены.

Если бы ученикам Иисуса было известно нечто подобное, они любыми способами постарались бы его защитить; однако они ничего об этом не знали. Иисус смог прожить буддой лишь три года. Он мог бы дожить до глубокой старости, мог бы помочь на пути миллионам людей; однако его ученики не осознавали, что обладают величайшим сокровищем, которое нуждается в охране и защите.

Причин много. Одна из причин, почему люди настроены против будд, состоит в том, что всякий раз, когда в мире появляется будда, он уникален; его нельзя сравнить ни с каким другим буддой из прошлого – вот в чем проблема. Постепенно, постепенно люди привыкают к прошлым буддам, но всякий раз, когда появляется новый будда, он оказывается настолько новым, настолько уникальным, настолько другим, что люди не могут поверить в то, что он будда, поскольку у них имеется определенное представление.

Те, кто знает Махавиру, – как они могут признать меня буддой? Ведь я не стою обнаженным. Те, кто видел Иисуса, – как они могут признать Атишу буддой? Ведь Атиша не исцеляет больных, не воскрешает мертвых и не помогает слепым прозреть. Атиша – совершенно другой тип будды; он не служит бедным, его работа протекает в совершенно другом измерении.

Христианин не может признать Будду буддой. Да что говорить о христианах – Махавира и Будда были современниками, однако джайны не признают Гаутаму Будду пробужденным, а буддисты не признают пробужденным Махавиру. Они были современниками, жили в одной и той же провинции, иногда – в одном и том же городе, а однажды остановились в одном и том же караван-сарае. Но каждый будда обладает своим уникальным, ни с чем не сравнимым качеством; и поэтому ни один из прежних будд не может служить критерием. В результате возникают трудности.

Будды нераспознаваемы, поскольку в вашей жизни нет того переживания, того опыта, благодаря которому вы можете распознать будду. Сексуальный человек может распознать другого сексуального человека, озабоченный деньгами – другого озабоченного деньгами, но как вы сможете распознать будду? У вас нет никакого опыта осознания. В будде вы увидите лишь отражение своего собственного ума. Это естественно.

Будда бескомпромиссен; это создает проблему. Он не может пойти на компромисс. Истина не может вступать в компромисс ни с какой ложью, удобной ложью. Будда кажется очень тяжелым в общении, а временами – просто антиобщественным. Будда никогда не оправдывает никаких ожиданий толпы – это невозможно, он здесь не для того, чтобы следовать за вами. Есть только один выбор: чтобы быть с буддой, вы должны следовать за ним, а иначе – убирайтесь прочь! Он не может соответствовать вашим ожиданиям. Ваши ожидания глупы, ваши ожидания – это ваши ожидания; они происходят из неосознанности и слепоты. Какая в них ценность?

Будда всегда мятежен, антитрадиционен, инакомыслящ. Это создает проблемы. Будда не принадлежит прошлому. На самом деле, будде принадлежит будущее. Он всегда опережает свое время; будда – это новое рождение Бога.

Для общества, которое составляют слепые, безумцы, властолюбцы, амбициозные эгоисты, всевозможные невротики и психопаты, всего этого достаточно – достаточно, чтобы все они объединились в стремлении уничтожить любую возможность существования будды.

Они настроены также и против санги – и даже в еще большей степени. Они могут терпеть будду, если тот живет один, поскольку знают – разве он может что-нибудь сделать? Им было легче терпеть Кришнамурти, чем меня. Что может сделать Кришнамурти? Он может прийти и говорить, а люди будут слушать; люди слушали его пятьдесят лет, и ничего не произошло, – так что пусть он поговорит еще несколько лет; беспокоиться не о чем.

Я тоже жил один, путешествуя по всей стране из конца в конец, почти по три недели в месяц проводя в поездах, в самолетах, непрерывно путешествуя, и тогда особых проблем не было. Но как только я начал давать саньясу, общество насторожилось. Почему? – потому что создание поля будды, создание санги означает, что теперь вы создаете альтернативное общество; вы больше не одинокая личность, вы набираете силу, вы можете что-нибудь сделать. Теперь вы можете произвести революцию.

Поэтому люди стремятся уничтожить все общины. Знаете ли вы, что общины не существуют долго; очень редко им удается выжить – очень редко. Общины создавались миллионы раз, но рано или поздно общество их разрушало, – причем чаще рано, чем поздно. Однако несколько общин выжили. Например, община Будды все еще продолжает существовать, – правда, не в той чистоте, что раньше; в нее проникло много мусора. Это больше не та кристально чистая вода, какую можно увидеть в Ганготри, где рождается Ганг. В наши дни община Будды подобна Гангу вблизи Варанаси – грязному, с плавающими в нем трупами, со всевозможным мусором, который в него сбрасывают. Но все-таки эта община жива. Многие другие исчезли бесследно.

Например, не выжило ни одной общины Лао-цзы, ни одной общины Заратустры. Да, некоторые последователи остались, но это не общины. Не выжили общины Сарахи, Тилопы, Атиши. Все эти мастера создавали общины. Но общество поистине велико, огромно, могущественно. Возможно, пока жив мастер, община и может выжить, но как только мастер умирает, общество начинает разрушать общину со всех возможных направлений.

Атиша говорит:

Медитируй на три вещи, которые не должны быть уничтожены.

И третья вещь – это дхамма, истина. Мир настроен против истины, мир живет во лжи. Ложь очень удобна, безопасна, уютна; и вы можете создавать ложь, которая согласуется с вами, с вашими нуждами. Истина никогда не приходит в согласие с вами; в согласие с истиной должны прийти вы сами, а это трудно. Чтобы прийти в согласие с истиной, придется отсечь многие части вашего существа. Чтобы вы смогли войти в храм истины, вам придется отбросить свое эго.

Ложь в высшей степени привлекательна, дешева, повсеместно доступна. Вы можете пойти в магазин и накупить полные сумки разной лжи – сколько хотите. И самое лучшее в ней то, что она к вам приспосабливается, она никогда не требует, чтобы вы приспосабливались к ней. Ложь очень дружественна, она ничего от вас не требует, ни на чем не настаивает, ни к чему не обязывает. Она готова вам служить.

Истина не может вам служить; вы сами должны служить ей.

Атиша делится с вами глубочайшим пониманием. В особенности это должны помнить мои саньясины – помнить и медитировать над этим. Будда здесь, община начала существовать, истина доступна. Теперь ваша задача – помогать ей выжить, защищать ее, чтобы она смогла прожить долгую жизнь и еще долго служить человечеству.

И последняя сутра:

Пусть они станут для тебя равнозначны добродетели.

Пусть это станет вашей добродетелью, вашей религией: служение будде, служение общине, служение истине. Пусть это станет вашей единственной добродетелью, вашей единственной религией.

На сегодня достаточно.

Глава 18

Не участвуйте в Олимпийских играх

Первый вопрос:

Ошо,

Как замедлиться?

Жизнь никуда не идет; у нее нет цели, нет пункта назначения. Жизнь не служит какой-то определенной задаче, она просто есть. Пока это понимание не проникнет в твое сердце, ты не замедлишься.

Замедление – это не вопрос «как»; это не вопрос техники, метода. Мы все сводим к «как». Во всем мире господствует всеобщий «как»-изм, и каждый человек, особенно современный ум, идущий в ногу со временем, стал «как»-ером: как сделать то, как сделать это, как разбогатеть, как стать успешным, как оказывать влияние на людей и приобретать друзей, как медитировать и даже как любить. Недалек тот день, когда какой-нибудь тупица спросит, как дышать.

Это вовсе не вопрос «как». Не своди жизнь к технологии. Жизнь, сведенная к технологии, теряет весь аромат радости.

Мне попалась одна книга с забавным названием. Она называется «Вы должны расслабиться». И хотя проблема как раз и заключается в слове «должны», но оно там присутствует. Именно из-за этих «должны» никто не в состоянии расслабиться. И еще одно «должны» – «Вы должны расслабиться» – вдобавок ко всем прочим «должны» создаст в вашей жизни еще больше напряжения. Попытайтесь расслабиться, и вы обнаружите, что чувствуете еще больше напряжения, чем обычно. Попытайтесь еще усерднее, и напряжение будет становиться все больше и больше.

Расслабление – это не следствие, не результат какой-то деятельности; это сияние понимания.

Это первое, что я хотел бы тебе сказать: жизнь бесцельна. Принять это очень трудно. А почему так трудно принять, что жизнь бесцельна? Это трудно, потому что без цели не может существовать эго. Признать, что жизнь не имеет цели, трудно, поскольку если отсутствует какая бы то ни было цель, то нет смысла иметь ум, иметь эго.

Эго может существовать только в рамках представления, ориентированного на цель; ум может существовать только в будущем. Цель привносит будущее; цель создает пространство для движения мыслей, возникновения желаний. И тогда, естественно, существует спешка, поскольку жизнь коротка. Сегодня мы здесь, а завтра нас не будет – может быть, уже в следующее мгновение.

Жизнь очень коротка. Если есть цель, которую нужно достичь, то неизбежно возникает спешка. И тогда неизбежно появляется беспокойство, постоянное беспокойство: «успею или нет» – трепещущее сердце, сотрясение основ. Вы практически всегда будете пребывать в состоянии внутреннего землетрясения, всегда будете на грани нервного срыва. Поставьте себе цель, и рано или поздно вы окажетесь на кушетке у психоаналитика.

Мое видение – это видение жизни без цели. Таково видение всех будд. Все просто есть, без какой бы то ни было причины. Все в высшей степени абсурдно. Если это понять, куда тогда спешить и для чего? Тогда вы начинаете жить от мгновения к мгновению. Тогда это мгновение дается вам – милостивый дар Бога, или Целого, или назовите это как угодно – Дао, дхаммой, логосом.

Это мгновение в вашем распоряжении: пойте песню, проживите его тотально. И не пытайтесь жертвовать им ради другого мгновения, которое наступит в будущем. Проживите это мгновение ради него самого.

Есть выражение: «Искусство существует ради искусства». Может быть, это и так, а может, и нет – я не художник. Но я могу сказать вам: «Жизнь существует ради жизни». Каждое мгновение существует всецело ради самого себя. Жертвовать им ради чего-то другого означает быть неразумным. И как только у вас заведется эта привычка жертвовать, вы начнете жертвовать этим мгновением ради следующего, следующим мгновением ради следующего за ним и так далее, и тому подобное – этим годом ради следующего года, а этой жизнью ради следующей жизни! Теперь это простой логический процесс: сделав первый шаг, вы начинаете целое путешествие – путешествие, которое приводит вас на пустошь, путешествие, превращающее вашу жизнь в пустыню, саморазрушительное и самоубийственное.

Живите в мгновении ради чистой радости его проживания. В таком случае каждое мгновение несет в себе качество оргазма. Да, оно оргазмично. Именно так необходимо жить моим саньясинам – без «надо», без «должны», без «обязаны», без приказа. Вы здесь со мной не для того, чтобы становиться мучениками; вы здесь для того, чтобы наслаждаться жизнью во всей ее полноте. И единственный способ жить, любить и наслаждаться состоит в том, чтобы забыть о будущем. Его не существует.

И если вы можете забыть о будущем, если вы можете увидеть, что его нет, то тогда нет смысла все время к нему готовиться. Как только отбрасывается будущее, прошлое автоматически перестает иметь какое-либо значение. Мы несем с собой прошлое, чтобы можно было использовать его в будущем. А иначе кто понесет с собой прошлое? В нем нет нужды. Если будущего нет, какой смысл нести с собой знания, которые дало вам прошлое? Это бремя, которое уничтожит радость путешествия.

И позвольте мне вам напомнить: это именно путешествие. Жизнь – это паломничество в никуда, из ниоткуда в никуда. И между этими двумя «нигде» располагается «здесь-и-сейчас»[19].

Вопрос не в том, чтобы следовать определенной технике замедления, поскольку если твой основной подход к жизни останется тем же самым – ориентированным на цель, – то ты, возможно, попытаешься замедлиться и, возможно, тебе это даже удастся, но тогда ты начнешь создавать в своей жизни другое напряжение. Тебе придется быть постоянно начеку, чтобы оставаться медленным, придется постоянно сдерживаться, чтобы оставаться медленным.

Твои энергии не смогут течь свободно. Ты все время будешь бояться, поскольку, если ты забудешь о технике, тобой немедленно завладеет прежняя привычка. А эта привычка все еще осталась, поскольку на самом деле привычка коренится в твоей жизненной философии. Тебя учили достигать: «Достигни чего-нибудь!»

С самого первого мгновения, когда ребенок рождается, мы начинаем кормить его ядами: амбицией, достижением, успехом, богатством, известностью, славой. Мы начинаем отравлять источники его существа; мы уделяем огромное внимание… двадцать пять лет мы тратим на то, чтобы дать детям ядовитое образование. Это одна треть жизни; похоже, она тратится впустую. А это самая важная треть, поскольку к тому времени, как человеку исполняется двадцать пять лет, он уже начинает во многих отношениях сдавать позиции. Высочайший пик его сексуальности уже пройден, он приходился на возраст примерно в семнадцать с половиной лет; примерно в восемнадцать лет у него был высочайший пик сексуальности. К тому времени, как человеку исполняется двадцать пять, он уже начинает стареть.

Двадцать пять лет потрачены на создание ума, стремящегося к достижениям… В результате возникает конкуренция, конфликт. Везде, на каждом уровне жизни существует политика. Даже в личных, близких отношениях существует политика: муж пытается управлять женой, жена пытается управлять мужем, дети пытаются управлять родителями, родители пытаются управлять детьми. Близости не осталось, поскольку для достигающего ума близость невозможна. Он знает только, как использовать другого человека; он не может относиться к нему с уважением. Он нацелен на использование. Его взаимоотношения с жизнью – это то, что Мартин Бубер называет отношениями «я-оно»: все низведено до предметов потребления.

Вы любите женщину – и тут же вы начинаете превращать ее в предмет потребления, превращать ее в жену; она же пытается превратить вас из мужчины в мужа. Быть мужчиной – это нечто прекрасное, быть женщиной – это нечто божественное, но быть женой или мужем – это просто уродливо. Любви больше нет, это закон. Близость исчезла; теперь это сделка, бизнес. Теперь поэзия мертва. И теперь оба партнера вовлечены в политику: кто над кем доминирует?

В любых отношениях, от самых интимных до самых обезличенных, наблюдается одна и та же история. Это история «я-оно». Именно поэтому мы создали уродливый мир. И действительно, как можно замедлиться, когда вокруг столько конкуренции и столько конкурентов? Если вы замедлитесь, то потерпите поражение, если вы замедлитесь, то никогда не сможете преуспеть, если вы замедлитесь, то вы пропали! Если вы замедлитесь, то станете неизвестным, не сможете оставить в мире свой автограф. Кем вы станете, если замедлитесь? Все прочие люди не замедляются.

Это почти то же самое, как если бы вы участвовали в Олимпийских играх и спросили меня: «Как замедлиться?» Если вы замедляетесь, то выбываете из игры! Тогда вы больше не участвуете в олимпийском забеге. А между тем, вся жизнь была превращена в олимпийское состязание. Все бегут, и все должны бежать с максимальной скоростью, поскольку это вопрос жизни и смерти. Миллионы врагов… Мы живем в мире, где каждый человек – ваш враг, поскольку все, с кем вы соревнуетесь, – ваши враги. Они разрушают возможность вашего успеха, вы разрушаете возможность их успеха.

В этом амбициозном мире не может расцвести дружба, почти невозможна любовь, не может существовать сострадание. Мы создали такую безобразную кутерьму, и корень ее заключается в нашем представлении о необходимости чего-то достигать.

Между капиталистической и социалистической странами нет никакой разницы – это одна и та же философия. Коммунизм – побочный продукт капитализма, точно так же, как христианство – побочный продукт иудаизма. Различие невелико; меняются лишь слова. Игра остается той же самой; конечно, она переведена на другой язык, но это та же самая игра.

В коммунистической стране политика силы настолько же развита – на самом деле, даже более развита, чем в капиталистической стране, – потому что мы никогда не меняем фундамент, мы лишь продолжаем и продолжаем белить стены. Вы можете их замазать, вы можете изменить цвет, но это ничего существенно не изменит. И то же самое мы делаем и в собственной частной жизни.

Ко мне приехал один политик, который хотел научиться медитировать. Я спросил, зачем ему это. Он ответил:

– Ну, как же! Медитация приносит покой, безмолвие, а я хочу пребывать в покое, хочу быть безмолвным.

Я спросил у него:

– Вы действительно хотите пребывать в покое и безмолвии?

Он ответил:

– Да, именно поэтому я проделал такой долгий путь.

– В таком случае, – сказал я, – для начала вы должны понять, что ум политика никогда не может быть безмолвным и никогда не может быть спокойным. Вам придется выбирать. Если вы действительно хотите войти в мир медитации, вам придется выйти из мира политики. Вы не можете ехать верхом одновременно на двух лошадях, причем на таких лошадях, которые скачут в прямо противоположных направлениях.

Он ответил:

– Это уж слишком! На самом деле я приехал к вам из-за своей политической деятельности. У меня в уме слишком много напряжения – по ночам я не могу спать, не могу отдохнуть, я ворочаюсь с боку на бок. И весь день, а потом и всю ночь продолжаются одни и те же политические заботы. Я приехал к вам, чтобы вы научили меня технике медитации, которая помогла бы мне расслабиться и стать более конкурентоспособным. Я не готов заплатить за медитацию такую цену. Я хочу, чтобы медитация служила мне в моей политической борьбе. Я в политике уже двадцать лет, но я так и не стал главным министром моего штата.

Ну что же, этот человек не может медитировать. Медитация – это не что-то такое, что может вырасти на любой почве. Для нее требуется основополагающее понимание; изменение должно затронуть самые основы. Для ее прорастания нужна новая почва; нужен новый гештальт.

Медитирующий человек замедляется естественным образом, без усилий. Он не практикует замедление. Практикуемое никогда не бывает подлинно; оно искусственно, нарочито. Избегайте практикуемого – в лучшем случае оно будет актерством, оно не подлинно, не истинно. А освобождает лишь истина.

Медитирующий человек медлителен по самой своей природе – не потому, что он старается замедлиться, а просто потому, что идти некуда. Нечего достигать, нечем становиться; становление прекратилось. Когда прекращается становление, происходит бытие. А бытие медлительно, неагрессивно, неспешно.

И тогда вы можете с полным присутствием смаковать вкус каждого мгновения, вы можете присутствовать в настоящем; а иначе вы так спешите, что для вас невозможно даже взглянуть на то, что есть. Ваши глаза сфокусированы на отдаленной цели, далекой звезде; вы смотрите вдаль.

Я слышал одну древнюю историю, которая произошла в Греции. Великий астролог, самый знаменитый в то время, упал в колодец. Прогуливаясь однажды ночью и изучая звезды, он забыл, что рядом с дорогой есть колодец, и упал в него.

Шум от падения, его крики… Старуха, жившая в хижине неподалеку, помогла ему выбраться из колодца. Астролог очень обрадовался. Он сказал: «Ты спасла мне жизнь! Знаешь, кто я? Я царский астролог. Мое жалование очень велико – даже царям, чтобы проконсультироваться со мной, приходится ждать по несколько месяцев – но тебе я предскажу твое будущее. Приходи завтра утром ко мне домой, и я не возьму с тебя денег».

Старуха рассмеялась и сказала: «О чем ты говоришь! Ты не видишь даже на два шага вперед – как ты сможешь увидеть мое будущее?»

Такова ситуация с миллионами людей на этой Земле. Они не видят того, что есть, – они одержимы тем, что должно быть. Величайшая одержимость, от которой страдает человечество, – это одержимость «тем, что должно быть». Это своего рода безумие.

По-настоящему здоровый человек не беспокоится о том, что должно быть. Все его внимание направлено на то, что происходит прямо сейчас, на то, что есть. И вы удивитесь: если вы войдете в то, что есть прямо сейчас, то найдете в нем Запредельное. Если вы шагнете в то, что рядом, то обнаружите там все далекие звезды. Если вы входите в текущее мгновение, у вас в руках оказывается целая вечность. Если вы познали свое существо, то не возникает и вопроса о том, чтобы кем-то становиться. Вы уже есть все то, чем вы могли себя вообразить.

Вы – боги, забывшие о том, кто они такие. Вы – императоры, которые заснули и видят сон о том, что они стали нищими. И вот эти нищие пытаются стать императорами – во сне они прилагают огромные усилия, чтобы стать императорами, хотя все, что нужно, это проснуться! И когда я говорю: «Просыпайтесь!» – где вы можете проснуться? В будущем? В прошлом? Прошлого уже нет, будущее еще не наступило – где вы можете проснуться? Вы можете проснуться только сейчас и только здесь. Это единственное существующее мгновение и единственная существующая реальность; и это единственная реальность, которая всегда была и всегда будет.

Измените свою основную философию, философию того, кто достигает. Расслабьтесь в своем существе. Не заводите никаких идей, не пытайтесь из себя что-то сделать, не пытайтесь улучшить то, что создано Богом. Вы уже совершенны – такие, какие вы есть. Со всем своим несовершенством вы совершенны. Если вы несовершенны, то несовершенны совершенно, – но совершенство в вас есть.

И если вы это поняли, то куда спешить? О чем беспокоиться? Вы уже замедлились. И тогда это становится утренней прогулкой без определенной цели, в никуда. Вы можете наслаждаться каждым деревом, каждым лучом солнца, каждой птицей и каждым проходящим мимо человеком.

Второй вопрос:

Ошо,

Существует ли какое-то реальное различие между разными расами, национальностями и так далее, и тому подобное?

Нет никаких реальных различий, их просто не может быть. Все различия поверхностны. Иудей не отличается от индуса, мусульманин не отличается от христианина, китаец не отличается от американца, негр не отличается от англичанина.

Человечество едино, различия поверхностны. Да, они существуют; это очевидно. Негр – это негр: у него черная кожа, внешне он отличается от белого человека. Но это не то различие, которое что-либо значит. Это различие так незначительно: немного больше черного пигмента в коже, на четыре гроша больше. Вот и все различие; четыре гроша. И запомните: у него на четыре гроша больше, чем у европейца; не меньше, а больше – он на четыре гроша богаче.

Однако различие в цвете кожи или различие в величине носа не является важным различием. Вы не становитесь богоизбранным народом просто потому, что у вас большой еврейский нос. И не становитесь религиозным просто потому, что родились в Индии.

Все это глупые представления. Однако эти глупые представления продолжали и продолжают существовать во всем мире, причем не только существовать, но и приносить человечеству величайшие бедствия. Они в значительной степени потворствуют эго. Индусы думают, что они самые религиозные люди в мире, что их страна самая священная – что за чепуху они несут!

Страны отделены друг от друга лишь на политических картах; в остальном это просто единая земля. Лишь тридцать лет назад Карачи и Лахор были священной землей – всего лишь тридцать лет назад. Но сейчас они находятся в Пакистане и стали очень нечестивыми. Теперь индийцы не могут представить себе место более нечестивое, чем Лахор или Карачи. Сейчас эти города нечестивейшие из нечестивых, а ведь они были частью священной земли. Лишь небольшое изменение в политике, линия, проведенная на карте – не на земле; земля по-прежнему остается неделимой.

Я слышал одну историю…

Когда Индия и Пакистан собирались разделиться, именно в том месте, где должна была пройти граница, располагался один сумасшедший дом, и никто не был особо заинтересован в том, чтобы оставить его на своей территории, – ни Индия, ни Пакистан. Однако он должен был отойти к какой-то из стран, и, поскольку политикам это было совершенно безразлично, было решено спросить у самих сумасшедших, куда они хотят отойти.

Собрали общее собрание – тысячу сумасшедших собрали и задали им вопрос:

– Куда бы вам хотелось отойти?

Те ответили:

– Мы не хотим никуда отходить, мы хотим остаться здесь.

Им снова и снова, самыми разными способами объясняли:

– Вы не должны будете никуда отходить, вы останетесь здесь. Но мы все-таки хотим спросить у вас, к какой стране вы хотите отойти – к Индии или к Пакистану?

Сумасшедшие не могли поверить своим ушам. Они сказали:

– Мы начинаем очень серьезно сомневаться в том, кто из нас сумасшедшие: мы или вы? Если мы не собираемся никуда отходить, то почему мы должны решать, куда нам отойти?

Договориться было невозможно. И знаете, сумасшедшие были правы в гораздо большей степени. Они всегда правы в гораздо большей степени, чем ваши так называемые политики.

Тогда политические лидеры решили просто разделить сумасшедший дом пополам. И посередине его территории была возведена стена. Я слышал, что сумасшедшие до сих пор время от времени забираются на эту стену и смеются. Все это кажется таким забавным. Они остались на том же самом месте, но одни из них стали пакистанцами, а другие – индийцами, а между ними – стена. И они продолжают обсуждать это: «Что произошло? Ведь мы остались прежними, вы остались прежними, мы не видим никакого различия! Но теперь мы враги – по сути, нам не следует разговаривать друг с другом».

Различий не существует. Или, если они существуют, то это очень незначительные различия; например, такие…

Знаете, сколько нужно индийцев, чтобы ввинтить лампочку? Четыре. Один держит лампочку, а трое его крутят.

Или – знаете, сколько нужно калифорнийцев, чтобы заменить лампочку? Четыре. Один – чтобы заменить лампочку, и трое – чтобы разделить с ним его переживание.

Третий вопрос:

Ошо,

Сегодня я ясно увидел, что на самом деле я сам причиняю себе страдания, и что мне нет необходимости это делать; и когда я увидел, что я не просто хожу кругами, моя грудь освободилась от какой-то тяжести!

Спасибо, спасибо тебе, Ошо!

Но вот только я очень боюсь становиться легким и проницаемым. Все это приводит меня в сильное замешательство!

Первое переживание свободы всегда вызывает замешательство. Первый луч света для слепого неизбежно повергнет его в замешательство. Если человек провел в цепях всю жизнь, то неожиданное послание от короля с вестью об освобождении… это всегда приводит в замешательство. Он привык к определенному образу жизни, выработал определенный стиль жизни. В тюрьме было безопасно, он обжился. Теперь же все расстраивается. Дело не только в том, что с него снимают цепи; теперь узнику придется снова встретиться с огромным бескрайним миром. Ему придется учиться всему, что он позабыл, придется заново переучиваться. Это будет трудно, и по сравнению с другими он будет выглядеть дилетантом. Даже прогулка по улице без цепей, к которым человек привык, будет ощущаться немного странно; он не сможет расслабиться.

Когда французские революционеры освобождали узников из Бастилии – главной французской тюрьмы, они были удивлены: заключенные не были готовы выйти на свободу. Это была самая большая тюрьма Франции, в ней содержались лишь те, кто был приговорен к пожизненному заключению. Там были люди, просидевшие в неволе тридцать лет, сорок лет, даже пятьдесят.

Теперь просто представьте себе человека, который попал в эту тюрьму, когда ему было лишь двадцать лет, и прожил в ней пятьдесят лет. Он полностью забыл о внешнем мире, как тот выглядит. Пятьдесят лет жизни в темной камере с тяжелыми цепями… На этих цепях не было замка, поскольку не было необходимости их размыкать. Они накладывались на всю жизнь; эти цепи были долговечными, тяжелыми. В течение пятидесяти лет узник спал с руками и ногами, закованными в эти цепи; он полностью привык к такой жизни. Пища доставляется в определенное время, ему не нужно о ней беспокоиться. Еды немного, и все же это лучше, чем ничего. Он ни за что не отвечает, ему не нужно ни о чем заботиться, все делают за него.

Возможно, что постепенно, постепенно заключенный стал думать, что он не узник, а король, каждая потребность которого удовлетворяется. Обо всем заботятся другие люди. Возможно, постепенно, постепенно он убедил себя в том, что стражники стоят на посту не для того, чтобы помешать ему выйти наружу, а служат у него телохранителями. И это естественно. Если вы пятьдесят лет живете в тюрьме, приходится придумывать такие рационалистические объяснения, создавать такие галлюцинации, такие прекрасные теории. Всем нам случалось это делать.

Потом однажды пришли революционеры и заставили заключенных выйти на свободу. Заключенные сопротивлялись – они были не готовы. И это нужно понять. Даже после того, как их освободили против их воли, к ночи половина из них вернулась назад, чтобы хотя бы поспать в своих камерах. Где еще им было спать?

Произошла также еще одна важная – очень важная – вещь. Они потребовали вернуть им цепи, поскольку без них они не могли уснуть. Пятьдесят лет спать с этим тяжелым грузом цепей – их звук, наверное, стал для заключенных музыкой. Ночью вы переворачиваетесь, а цепи издают эти звуки… Теперь без цепей они, должно быть, чувствовали такую легкость, что спать было невозможно.

Такова ситуация со всеми человеческими существами. Нас воспитали таким образом, что мы лишь думаем, что мы свободны; однако это не так. Пока существуют нации, ни один человек не свободен по-настоящему. Пока человечеством продолжают управлять политики, мир будет оставаться в рабстве. Они продолжают убеждать вас в том, что вы свободны. Это не так. Вы окружены тысячей и одной стеной – возможно, эти стены совсем прозрачные, вы можете через них видеть, и это дает вам ощущение свободы, но вы не свободны. Пока у вас в голове существуют религии: христианство, индуизм, мусульманство, джайнизм, буддизм, – вы не свободны. Ум не может быть свободным.

Свобода – это свобода от ума.

Только не-ум знает вкус свободы.

Однако быть не-умом очень рискованно; вам придется потерять все, к чему вы привыкли, все, к чему вы так сильно привязались. У вас в уме содержится все, чем вы обладаете: ваши философии, религии, концепции, теории – все это содержится у вас в уме. Если вы отбросите ум – а именно в этом, в отбрасывании ума, и заключается медитация, – то вы почувствуете себя так, как будто вас ограбили, как будто вас вдруг заставили обнажиться, как будто вы неожиданно стали внутри пустыми. Вам будет не хватать прежней полноты, несмотря на то, что это был всего лишь мусор. Ведь люди считают, что иметь что-то всегда лучше, чем не иметь ничего, каким бы ни было это «что-то».

Даже быть несчастным лучше, чем быть ничем, даже страдать от боли лучше, чем быть ничем. Люди так сильно боятся быть ничем. А ничто – это свобода, ничто означает, что нет ничего – ни тела, ни ума.

И когда появляется первый проблеск – лишь веяние не-ума, легкий ветерок свыше – он приводит в замешательство. Он одновременно очаровывает и смущает – зовет вас подняться из своей могилы и вместе с тем пугает.

Но теперь, когда зов услышан, необходимо отнестись к нему с уважением. Теперь, когда у тебя появился крохотный проблеск знания того, что ты сам являешься творцом собственных страданий, тебе будет очень трудно продолжать их создавать. Легко жить в страданиях, когда знаешь, что они создаются другими людьми, – что ты можешь поделать? Ты беспомощен. Именно поэтому мы продолжаем перекладывать ответственность на других.

Есть люди, которые думают, что они страдают из-за своей прошлой кармы, кармы прошлой жизни. Все эти представления так глупы: суньте руку в огонь сейчас, а в следующей жизни вы получите ожог. Жизнь происходит прямо сейчас. Это и есть жизнь – безотлагательность. Жизнь никогда ничего не откладывает на потом. Вы делаете нечто прекрасное, и в самом этом действии обретаете награду; вы не должны будете ждать этой награды многие жизни. Вы делаете что-то уродливое, и в самом этом действии содержится наказание; наказание неотделимо от действия.

Это одно из моих главных положений – вы должны понять, что я против самой идеи кармы. Это стратегия ума – переложить ответственность на прошлое. А как только ответственность на что-то переложена – будь то x, y, z, неважно, что это такое – вы можете расслабиться в своих страданиях и оставаться несчастными. Что вы можете поделать? Вы начинаете чувствовать себя жертвой. Прошлое уже не изменить; что сделано, то сделано; вы не можете это отменить, придется это принять.

Именно из-за этого глупого представления о карме Восток так много страдал. Люди бедны, но говорят, что ничего не могут сделать. Они голодают, умирают с голода, но продолжают считать, что ничего не могут с этим поделать. В прошлом они сделали что-то плохое, за это они должны страдать. Это величайшее изобретение священников, позволяющее делать так, чтобы люди страдали, но были удовлетворены, оставались глубоко несчастными, но никак не нарушали существующее положение вещей.

Из всех идей, когда-либо придуманных для противодействия революции, идея кармы – лучшая. Именно поэтому за всю десятитысячелетнюю историю Индии в ней никогда не было революции. Пока индийский ум полностью не изменится, никакой революции не будет. Похоже, революция – это нечто абсолютно неиндийское. Индийское сознание настолько обременено идеей кармы, прошлым, что в этой стране невозможно подготовить восстание.

Это странно. Одно из древнейших государств в мире, а революций никогда не происходило. По этой земле ступали такие люди, как Будда, Атиша, Кабир, но не было ни одной революции. Да, революционеры были – Будда был революционером – но страна осталась безучастной.

На самом деле, буддизм исчез из нашей страны по той простой причине, что он был слишком революционным. Он не соответствовал конформистскому уму страны, не соответствовал идее приятия всего, что есть; представлению о том, что ничего нельзя сделать, нет никакой надежды.

Люди продолжают перекладывать ответственность на прошлое, на судьбу, кисмет, или на Бога. А когда все это становится устаревшим, то тогда – на социальную структуру или экономическую систему общества, на капитализм, коммунизм или фашизм – но им все время нужно оправдание, чтобы сами они могли оставаться свободными, свободными от пробуждающегося понимания того, что «я сам, и никто другой, ответственен за свои страдания».

Даже если люди отбрасывают Бога, общество, карму и прочее, они начинают находить новые способы. Фрейдисты скажут, что вы страдаете из-за подсознания. Фрейд утверждает, что для человечества нет надежды, человек всегда будет оставаться несчастным. И все, что мы можем сделать, это удерживать его в рамках нормального страдания; это все, что может быть сделано. По мнению Фрейда, самое лучшее, что можно сделать, – это удерживать людей в определенных границах страдания, это все. Они обречены быть несчастными, для человечества нет надежды стать счастливым. Почему? – Из-за подсознания.

Подсознательные инстинкты конфликтуют с обществом. И Фрейд утверждает, что если вы позволите подсознательным инстинктам полностью проявиться, то общество, культура, цивилизация исчезнут, и вы снова окажетесь в мире джунглей и будете страдать. Или, если вы позволите обществу управлять вами, подавлять ваши подсознательные инстинкты, то между вашим подсознанием и общественными нормами будет постоянный конфликт. И из-за этого конфликта вы будете оставаться несчастными.

Кажется, что выхода нет.

По-настоящему религиозен тот, кто перестает находить оправдания для своих страданий. Требуется мужество, чтобы признать, что «я ответственен», что «это мой выбор, я выбрал для себя такую жизнь», «я свободен, и всегда был свободен выбирать все, что хочу. Я могу выбрать страдание, а могу выбрать блаженство».

Человеческая душа состоит из свободы.

Я учу вас свободе.

Однако свобода означает принятие ответственности, полной ответственности за свою жизнь на свои плечи – без перекладывания ее на кого-то другого.

Ашока, с тобой произошло нечто прекрасное, нечто невероятно важное. Прими это в себя. Не приходи в замешательство – прими это. Люби это, лелей, питай, приветствуй. В твою дверь постучалась истина.

Ты говоришь: «Сегодня я ясно увидел, что на самом деле я сам причиняю себе страдания, и что мне нет необходимости это делать; и когда я увидел, что я не просто хожу кругами, моя грудь освободилась от какой-то тяжести! Спасибо, спасибо тебе, Ошо! Но вот только я очень боюсь становиться легким и проницаемым».

Я могу это понять. Трудно отбросить цепи, тюрьмы, оковы, рабство. Мы так много в них вкладывали – и так долго. Я могу понять.

Ты говоришь: «Все это приводит меня в сильное замешательство!»

Да. Но, тем не менее, обратного пути нет. Даже если ты захочешь вернуться, обратного пути нет. Этот проблеск будет тебя преследовать, этот проблеск последует за тобой, как тень, этот проблеск снова и снова будет напоминать тебе: «Ашока, ты ответственен, и ты снова это делаешь. Наблюдай. Ты снова выбираешь страдание, в то время как есть другая альтернатива».

Один суфийский мистик, который всю свою жизнь оставался счастливым, – никто никогда не видел его несчастным, – который всегда смеялся, был воплощением смеха, а вся его жизнь была благоуханием празднования… В старости, когда он умирал, лежа на смертном одре, но при этом с радостным смехом наслаждался процессом умирания, один из учеников сказал ему: «Ты ставишь нас в тупик. Почему ты смеешься теперь, когда ты умираешь? Что в этом забавного? Мы в такой печали! Мы много раз хотели спросить у тебя, почему ты никогда не грустишь. Но, по крайней мере, сейчас, встретившись со смертью лицом к лицу, человек должен быть печальным. А ты по-прежнему смеешься – как ты умудряешься это делать?»

Старик ответил: «Это просто. Я спросил у своего мастера – а я встретил своего мастера, будучи молодым человеком; мне было лишь семнадцать, и я уже был несчастным; а мастер был стар, ему было семьдесят, и он сидел под деревом, смеясь без всякой причины. Там больше никого не было, ничего не происходило, никто не отпускал никакой шутки, а он просто смеялся, держась за живот. Я спросил у него: „Что с тобой? Ты что, сошел с ума?“

Он ответил мне: „Когда-то я был таким же грустным, как и ты. И тогда мне вдруг пришло в голову, что это мой выбор, моя жизнь. И с того самого дня каждое утро, просыпаясь, первое решение, которое я принимаю… Прежде чем открыть глаза, я говорю себе: «Абдулла, – так его звали, – чего ты хочешь? Страдания? Блаженства? Что ты выберешь сегодня?» И получается так, что я всегда выбираю блаженство“».

Это выбор. Попробуйте. Утром, как только почувствуете, что сон ушел, спросите себя: «Абдулла, вот еще один день! Что скажешь? Что выбираешь – страдание или блаженство?»

И кто бы выбрал страдание? И зачем? Это так неестественно – кроме того случая, когда человек получает удовольствие от страдания, но и тогда он выбирает блаженство, а не страдание.

Это было прекрасно. Теперь позволь этому пониманию поглубже пустить в тебе корни, помоги ему. Постепенно, постепенно ты будешь становиться все более и более сонастроенным с этим новым ощущением жизни и Существования, – происходит настройка. И когда ты научишься пребывать в гармонии с внутренним блаженством, ты будешь познавать все более и более высокие пики блаженства. За вершинами есть вершины, за пиками – пики, которые еще выше. Один пик ведет к другому, одна крошечная гармония открывает двери большей гармонии, и так далее, и тому подобное, до бесконечности.

Четвертый вопрос:

Ошо,

Созданное тобой выражение «и прочие Разноананды» мне очень понравилось. Хотелось бы узнать, как ты его придумал!

Это просто. В Индии вы можете встретить множество святых и обнаружить, что у них нет индивидуальности, нет уникальности, нет оригинальности, нет собственного благоухания. Они как граммофонные пластинки – Голос Его Мастера – как попугаи, просто цитируют священные писания. Они подражатели, фальшивки, пластик; с ними ничего не произошло.

Я не утверждаю, что они не святые, – они святые, но с ними ничего не произошло. Их святость – это всего лишь отработанная мимика, это не то, что просто происходит. У них есть характер – несомненно, у них есть характер, я этого не отрицаю, – но их характер подобен одежде; это лишь прикрытие. Глубоко внутри они являются его полной противоположностью. На поверхности, в своем сознательном уме они святые, а в подсознании они грешники. А подсознание, в конечном счете, имеет гораздо большее значение, чем поверхностное сознание.

Невозможно быть святым, если не подавлять в себе грешника. А когда вы подавляете грешника, тот все глубже погружается в ваше существо. И поэтому эти святые пребывают в постоянном конфликте, своего рода гражданской войне, сражаясь сами с собой. Видно, что у них нет никакого вкуса к жизни: у них нет для нее никакой энергии, нет бодрости и веселья. Как они могут быть веселыми? Вся их жизнь – это жалкая борьба с самими собой. Они не могут обрести покой, не могут расслабиться, поскольку боятся: если они расслабятся, грешник по-прежнему здесь; если они расслабятся, грешник поднимет голову. Им приходится постоянно его подавлять.

Помните: если вы что-то подавляете, вам придется подавлять это непрерывно – день за днем, год за годом. И подавление не решает проблему. На самом деле, проблема становится все более и более острой, хронической, поскольку все то, что подавляется, становится все более и более могущественным. Оно набирает энергию, превращается в опухоль у вас внутри.

В глазах так называемых святых вы будете видеть все больше и больше страха. Характер у них есть, они хорошие люди, они не делают ничего плохого, они следуют велениям общества, они соответствуют ожиданиям почитателей.

Я называю их «прочими Разноанандами», потому что никакой будда никогда не следует велениям общества, никакой будда не имеет характера. Позвольте мне повторить это: никакой будда не имеет характера. Ему не нужно иметь характер, у него есть сознание. У него есть подлинная вещь – зачем ему пластиковый цветок? Если вы можете вырастить настоящие розы, зачем вам беспокоиться о розах из пластика? Характер – это пластиковый цветок, сознание – это настоящая роза. Никакой будда не имеет характера, у него есть сознание. Будда не живет по готовым программам, он проживает мгновение за мгновением из своего сознания; он откликается, а не реагирует.

Разноананды предсказуемы. Вам известно, что они собой представляют, и вы можете быть абсолютно уверены в том, что такими же они останутся и завтра. Это мертвые люди; вы можете на них положиться. Ни один будда не предсказуем. Вы не можете сказать, каким он будет завтра или в следующее мгновение, поскольку по мере того, как меняется жизнь, меняется и его отклик. А жизнь меняется непрерывно.

Старик Гераклит – а он тоже будда – прав, когда говорит, что нельзя войти в одну реку дважды. Ни один будда никогда не бывает прежним; он не бывает одинаковым даже два мгновения подряд. Будда движется вместе с жизнью, он – река, он не застаивается. Ему свойственны уникальность, оригинальность. Он говорит не авторитетно, а исходит из своего собственного опыта. Запомните это различие. Человек, который говорит авторитетно, черпает свой авторитет откуда-то еще – из Вед, Библии, Корана, из традиции, государства, церкви. А человек, говорящий из собственного опыта, не заимствует авторитет ниоткуда. Это его собственное переживание – оно самоочевидно, оно обосновывает само себя.

Ты спрашиваешь, как мне удается придумывать такие слова. Я ничего не могу с этим поделать. Посмотри на любого так называемого святого, и ты увидишь, что у него на лбу написано: «Разноананда».

Когда Ной закончил постройку ковчега, для всех пар животных пришло время взойти на борт. Когда они поднимались по трапу, Ной каждому из них давал имя. И вот, когда мимо него проходило некое животное странного вида, Ной сказал: «Этот зверь зовется гиппопотамом».

Удивленно взглянув на мужа, жена Ноя спросила: «Ной, с какой стати ты назвал это животное, это странное создание, гиппопотамом?»

Ной ответил: «Ну, из всех зверей, которые прошли мимо, только этот выглядел как гиппопотам».

Есть люди, которые выглядят как гиппопотамы. Я уважительно называю их «прочими Разноанандами». Я придумал это выражение только из уважения.

Пятый вопрос:

Ошо,

Как нам отличить капитуляцию, сдачу, от зависимости? – не только по отношению к тебе, но и по отношению ко всему, что нам встречается в жизни.

Разница настолько очевидна, что, однажды пережив капитуляцию, ты никогда не утратишь понимания того, что есть капитуляция и что есть зависимость.

Сдача случается из любви, а зависимость – из страха. Зависимость – это взаимоотношения, в которых вы страстно к чему-то стремитесь, чего-то желаете; существует мотив. Вы готовы стать зависимым – это плата, которую вы готовы заплатить за то, что вам нужно. В капитуляции желание отсутствует. Это чистая радость, это доверие; она немотивированна.

Это подобно любви. На самом деле, это и есть любовь – любовь, не знающая границ, любовь, которая полностью отличается от того, что вы обычно называете любовью. Ваша любовь – это просто еще одна форма зависимости. Вы становитесь зависимым от человека, которого любите, потому что на самом деле вы не любите, вы просто находите кого-то, за кого можно уцепиться; иначе вы чувствуете себя очень одиноким. Вы хотите избежать одиночества, вы хотите, чтобы кто-то заполнил вашу внутреннюю черную дыру, вашу пустоту.

Однако подлинная любовь – это не бегство от одиночества; подлинная любовь – это переполняющаяся уединенность. Человек настолько счастлив, пребывая в уединении, что хочет поделиться – счастье всегда хочет поделиться. Его слишком много, его невозможно удержать; точно так же цветок не может удержать в себе свой аромат, его необходимо излить.

Сдача – это высочайшая форма любви, чистейшая форма любви. Вы не будете чувствовать себя зависимым, потому что в ней не будет цепляния. Вы не будете чувствовать себя зависимым, потому что вы сдались не из-за одиночества. Если вы сдались из-за одиночества, то это вовсе не сдача; тогда это что-то другое.

И еще одно: сдача всегда случается, это не действие. Вы не можете ее совершить – как вы можете совершить сдачу? Если вы ее совершаете, это не сдача. Вы – делатель; а если присутствует делатель, то в любой момент сдачу можно отменить.

Сдача случается; делателя нет. Вы просто чувствуете, что растворяетесь в ком-то, в чем-то. Вы можете чувствовать, что растворяетесь в закате, и это – сдача. Вы можете чувствовать, что растворяетесь в звездной ночи, и это – сдача. Вы можете чувствовать, что растворяетесь в женщине или мужчине, и это – сдача. Вы можете чувствовать, что растворяетесь в музыке, и это – сдача. У сдачи есть множество измерений, но вкус один и тот же: вы просто чувствуете, что растворяетесь. Вы просто чувствуете, что вас больше нет; ощущается своего рода безличностность.

Вы… на самом деле, вас очень много, и, тем не менее, вас нет. И присутствие, и отсутствие одновременно – сдача парадоксальна. Присутствие, поскольку эго отсутствует, и вы становитесь чистым осознанием; и отсутствие, поскольку эго отсутствует, и вы не можете сказать: «я есть».

Зависимость уродлива, сдача прекрасна. В зависимости вы чувствуете себя приниженным. Сдача приносит чувство возвышения, расширения. Зависимость создает внутри вас стремление к протесту, бунту. Сдача приносит все больше и больше доверия.

Однако это различие очень тонкое. Его легко увидеть, если вы уже познали это на своем опыте. Но если у вас еще не было опыта сдачи, то она будет казаться похожей на зависимость, поскольку вам знакома только зависимость.

Я не могу вам это объяснить, я могу лишь дать несколько указаний. Утром, на восходе солнца, просто сидите в безмолвии на берегу реки. Наблюдайте. Ничего не делайте, а только безмолвно сидите и наблюдайте. И в какое-то мгновение, в какое-то счастливое мгновение это случится: не будет ни наблюдателя, ни того, что он наблюдает. Наблюдатель становится наблюдаемым. Вы не отделены от восходящего солнца – вы и есть оно.

Сидя под деревом, просто закройте глаза, почувствуйте дерево. Обнимите дерево, просто станьте с ним единым целым, как будто встретились со своей возлюбленной. И иногда… Это непредсказуемо, я не могу обещать, что это будет происходить каждый раз. Это будет случаться лишь изредка – потому что это должно случиться независимо от вас, и именно поэтому – лишь изредка.

Или, обнимая любимую женщину, растворитесь в ее тепле. Забудьте на мгновение о сексуальности, забудьте все, что происходит у вас в голове, в ваших фантазиях. На мгновение просто растворитесь в реальной женщине. Не носите у себя в голове никакой порнографии, не делайте сексуальность чем-то рассудочным. Позвольте вашей сексуальности стать глубокой чувственностью, чувствительностью, чувством, обитающим в животе. Растворитесь в женщине, как будто вы снова стали ребенком в утробе матери. Пока вы не познали это со своей возлюбленной, вы не познали свою возлюбленную. Ребенок, снова оказавшийся в материнской утробе, абсолютное единение, исчезновение всех дистанций – и в это мгновение вы познаете, что такое сдача.

Однако мужское эго везде создает проблемы. Даже в близости со своей женщиной вы пытаетесь контролировать ситуацию. И даже в наш язык проникли уродливые выражения: мы называем это «заниматься любовью». Как можно заниматься любовью? Никто не может заниматься любовью. Однако это выражение появилось в языке не случайно. Люди пытаются заниматься любовью, даже в любви они являются делателями. И поэтому упускают величайшую возможность познать, что такое сдача.

Сейчас появляются руководства: «Как заниматься любовью», «Как достичь полного оргазма». И люди читают эти руководства и следуют инструкциям. Я знаю некоторых глупцов, которые занимаются любовью со своей женщиной, а рядом с кроватью лежит руководство, и они все время заглядывают в него: как им достичь полного оргазма.

В определенные моменты жизни, когда вы перестаете быть делателем, знатоком, когда вы просто есть, у вас появляется это ощущение. Оно может приходить через посредство красоты, оно может приходить через поэзию, оно может приходить через музыку, оно может приходить через многие двери. В храм к Богу ведет множество дверей.

Но мое ощущение таково, что тебе знакома только зависимость, и именно поэтому возник такой вопрос. Человек, который познал сдачу, не может задать такой вопрос. Расслабься на несколько мгновений. Это может случиться в любой ситуации: плавая в реке, расслабься вместе с рекой; греясь на солнечном пляже, расслабься вместе с солнцем – все, что угодно. Жизнь полна удобных случаев. Вспомни Атишу. Он говорит, что жизнь полна удобных случаев, жизнь и есть удобный случай. Не жди удобного случая, этот случай уже здесь.

Но тебе придется научиться совершенно другому виду сознания – не сознанию делателя, а сознанию, которое просто существует… простому, невинному сознанию.

И много раз это случается с тобой, когда ты меня слушаешь. Во время пауз, когда я иногда останавливаюсь… это приходит.

Пей это.

Последний вопрос:

Ошо,

Я хочу жениться. Пожалуйста, благослови меня.

Ты что, сошел с ума? Достаточно одной любви; брак ничего к ней не прибавит. И вообще, почему ты так спешишь покончить с этим прекрасным переживанием? Подожди. Когда ты почувствуешь, что любовь закончилась, можешь жениться.

Священник получил от новобрачного, которого он сочетал браком, благодарственное письмо следующего содержания: «Ваше преподобие, хочу поблагодарить вас за то, что вы так красиво завершили мое счастье».

Ты очень молод – всего двадцать два года. Человек должен жениться лишь тогда, когда он обладает достаточной мудростью. Женитьба не для молодых людей. Молодые должны валять дурака. Женитьба для тех, кто прошел через самый разный жизненный опыт, кто видел все оттенки, весь спектр и теперь готов остепениться.

Я бы никому не советовал вступать в брак до сорока двух лет. Женитесь после того, как у вас случится первый сердечный приступ. До этого момента жениться слишком рано и глупо. Но, может быть, этот вопрос и возник как раз потому, что тебе лишь двадцать два года и ты еще глуп.

Четырехлетний Стивен: «Ты девственница?»

Четырехлетняя Сьюзен: «Пока еще нет».

Нужно время. Ты еще слишком молод; подожди немного. Когда ты устанешь: устанешь от приключений, устанешь от своей свободы, устанешь от своей открытости к жизни и миллионам удобных случаев – тогда можешь отправляться в мэрию и жениться. Но сейчас-то зачем?

Студент в сельской местности ищет себе временную работу на лето.

– Нет ли какой-нибудь прикольной работенки?

– Прикольной? Ну, можешь приколоться и подоить быка, – отвечает фермер.

Это будет гораздо лучше. Похоже, ты ищешь себе прикольную работенку… А иначе зачем тебе это?

Люби, и люби так глубоко, как только возможно. И если сама любовь становится браком, тогда это другое дело, совершенно другое. Если сама любовь становится такой близостью, разрушить которую невозможно, это другое дело, это не юридическая санкция.

Юридические санкции нужны только потому, что вы боитесь. Вы знаете, что вашей любви недостаточно, вам нужна еще юридическая поддержка. Ты отлично знаешь, что можешь сбежать, или что твоя женщина может сбежать, и поэтому вам нужен полицейский, который удерживал бы вас вместе. Но это уродливо – нуждаться в полицейском, чтобы тот удерживал вас вместе. Вот что такое брак!

Я могу благословить твою любовь, но не могу благословить твой брак. Если твоим браком является сама любовь, то благословляю тебя целиком и полностью; в противном случае – подожди. Нет необходимости торопиться. Лучше подождать, чем потом раскаиваться.

На сегодня достаточно.

Глава 19

Три ступеньки лестницы любви

Первый вопрос:

Ошо,

Я много раз размышлял над вопросами, которые казались мне полными смысла. Однако всякий раз, после того как я вынашивал вопрос какое-то время, он либо решался сам собой, либо начинал казаться абсурдным. Парадокс в том, что слова растворяются, а вопросительный знак остается.

Вопросительный знак неизбежно будет оставаться всегда, поскольку этот вопросительный знак не имеет ничего общего с вопросом. Он связан с тайной самой жизни. Жизнь никогда не оказывается познанной, она всегда остается тайной, вопросительным знаком – причем таким вопросительным знаком, который невозможно устранить.

Он в самой природе Существования, это самый центр Существования; нет никакой возможности найти для него какое бы то ни было объяснение или ответ.

Именно поэтому философия терпит поражение, а поэзия добивается успеха. Именно поэтому математика терпит поражение, а музыка добивается успеха. Именно поэтому логика всегда тащится позади, а любовь достигает цели.

Вопросительный знак необычайно важен. Все вопросы абсурдны. И все вопросы рано или поздно решаются, неизбежно решаются, поскольку на все вопросы есть ответы. Если вы можете сформулировать вопрос, то можете найти и ответ на него, однако вопросительный знак формулируете не вы. Он стоит на каждом листке деревьев, в каждом звуке пения птиц; на каждом облаке, на каждой звезде, на каждом атоме стоит знак вопроса.

Жизнь – это не вопрос, а тайна. Вопрос – это то, что можно решить, – то, что, по крайней мере, теоретически разрешимо. А тайна – это то, что можно прожить, но никак невозможно решить.

Вот одна древняя хасидская история.

Старый хасидский мастер спросил у одного из своих учеников: «Что мы подразумеваем, когда используем слово „бог“?»

Ученик ничего не отвечал, не смотрел в глаза мастера. Опустив голову, смущенный, он хранил молчание.

Мастер задал вопрос еще раз и затем еще раз. Он спросил трижды. Но с каждым разом ученик становился все молчаливее. И это молчание было очень напряженным. Ученик должен с уважением относиться к вопросу мастера, – а тут все выглядело так, как будто он даже не слышит; не было никакого отклика. В раздражении мастер спросил: «Почему ты мне не отвечаешь? Что мы подразумеваем, когда произносим слово „бог“?»

Тогда ученик ответил: «Что я могу сказать, если я не знаю? Я не знаю Бога!»

Мастер рассмеялся – так, как может смеяться лишь тот, кто достиг. Он сказал: «А ты думаешь, я знаю?»

Кто знает? Кто-нибудь когда-нибудь его знал? Но, тем не менее, Бог существует, и к Богу следует обращаться.

Кто вам сказал, что Бог – это объект познания? Бог – это не объект познания, Бог – это вообще не объект. Бог – это безмолвие, наполняющее вас, когда слова растворяются. Бог – это вопросительный знак, который остается, когда исчезли, испарились все вопросы. Бог – это тайна – неразрешимая.

Я здесь не для того, чтобы давать ответы. Я здесь для того, чтобы у вас внутри возникал знак вопроса, запредельный вопросительный знак. Помните, что это не вопрос; запредельный вопросительный знак – это не вопрос. Вопроса вообще не существует. Вы просто сталкиваетесь с чем-то невыразимым, неописуемым, бесконечным, вечным, не имеющим ни начала, ни конца, без какой бы то ни было возможности это постичь, без какой бы то ни было возможности это охватить. Напротив, это Бог вас охватывает, это Бог вас постигает. Это для Бога вы не являетесь ни вопросом, ни вопросительным знаком.

Постепенно, постепенно учитесь жить в окружении тайны. Ум постоянно стремится лишить все таинственности; в уме существует глубокая потребность раскрывать тайны. Почему? – Потому что он может управлять чем-то лишь тогда, когда с этого снят покров тайны. Тайна сама начинает управлять умом, и поэтому он постоянно бежит от тайн. Ум жаждет объяснений, ведь когда что-либо объяснено, этим можно манипулировать; когда что-либо перестает быть секретом, ум становится хозяином. В присутствии секрета, тайны ум чувствует себя бессильным. Чем значительнее тайна, тем сильнее проявляется бессилие ума.

Но именно здесь возникает молитва, возникает медитация и все прекрасное. Именно здесь появляется ощущение истины. Ум же – это не дверь к истине, это дверь к власти.

Фрэнсис Бэкон прав, когда говорит: «Знание – это сила». Ум ищет силу, ум всегда гонится за властью, за все большей и большей властью. И поэтому ум постепенно все больше и больше привязывается к науке, ум становится наукой. Наука – это поиск силы, власти. А затем наука автоматически начинает сводиться к технологии. Что такое технология? Описание того, как манипулировать природой. Технология заключается в этих «как», технология заключается в «ноу-хау». Наука разрабатывает проект, наука вырабатывает идеи относительно того, как лишить Существование таинственности, а затем технология претворяет их в жизнь.

Религия происходит не от ума, религия происходит из сердца. Ум задает вопросы, а сердцу знаком лишь запредельный вопросительный знак.

Это прекрасно, это невероятно важно, что тебе удалось осознать это явление, – что вопросы возникают, и что поначалу они кажутся полными смысла, но вскоре решаются. Если подождать, то все вопросы разрешаются; нет необходимости куда-то идти, чтобы их задать. Ум, способный создать некий вопрос, также способен и найти на него ответ – на самом деле, если вы глубоко проанализируете вопрос, то обнаружите спрятанный в нем ответ. Ответ всегда заключен в вопросе. Вопрос – это всего лишь форма ответа, вопрос – это всего лишь начало ответа. Вопрос – это семя, а ответ станет ростком – семя содержит в себе росток.

Если немного подождать, проявить немного терпения, если позволить вопросу начать двигаться внутри вас, вы сможете его решить. Либо он будет решен, либо вы поймете, что он абсурден. Бывают абсурдные вопросы, которые невозможно решить, – и в них также нет тайны, запомните; это просто абсурдные вопросы.

Например, с лингвистической точки зрения вопрос может выглядеть совершенно правильным, с точки зрения грамматики он будет выглядеть совершенно правильным, но с экзистенциальной точки зрения он может оказаться абсурдным. К примеру, вы можете спросить: «Как пахнет красный цвет?» С лингвистической и грамматической точек зрения здесь нет изъяна. «Как пахнет красный цвет?» – такой вопрос может быть задан, но если посмотреть глубже, это не вопрос, а просто абсурд. Цвета не имеют ничего общего с запахами, между ними нет никакой связи. Цвета – это цвета, запахи – это запахи; как запахи не имеют цвета, так и цвета не имеют запаха.

Это все равно что спросить, как увидеть музыку глазами. Вопрос кажется совершенно правильным. Как увидеть музыку? Но музыка – это не объект, который можно увидеть, это не объект для глаз: ее можно только услышать, но не увидеть. Красоту можно увидеть, но зато ее нельзя услышать.

Можно придумать тысячу и один абсурдный вопрос. Люди задавали их веками… И так называемые мудрецы тоже. В средние века весь христианский мир был очень озабочен и вел многочисленные споры и дискуссии по таким нелепым вопросам, как: «Сколько ангелов могут уместиться на кончике иголки?» Знаменитые богословы писали на эту тему огромные трактаты.

На самом деле, эти так называемые ученые люди глубоко внутри всегда оказываются очень глупыми. Их ученость – не что иное, как прикрытие для их внутренней глупости. Они поднимают много суеты по ничтожному поводу, много шума из ничего. У них есть талант, это правда – талант придумывать такие абсурдные вопросы. По крайней мере, они способны придавать этим абсурдным вопросам видимость разумности.

«Сколько существует адов?» Во времена Будды этот вопрос приобрел в Индии огромную важность… Индусы верили в три ада, джайны начали верить в семь адов, а затем появился действительно понимающий человек, Санджайя Вилетипутта, который, должно быть, обладал способностью смеяться над нелепостями. Он заявил: «Кто говорит, что их семь? Я точно сосчитал: их семьсот!»

Несомненно, он был мудрым человеком – он просто смеялся над этим нелепым спором. Сколько адов? Сколько небес? Сколько ангелов? Когда Бог создал мир? Почему Бог создал мир? Все эти вопросы абсурдны: их нельзя решить, поскольку они, прежде всего, не являются вопросами. Не являются они и тайнами, поскольку тайну нельзя сформулировать словами. Это лишь вопросительный знак, вопросительный знак в безмолвном сердце – лишь безмерное удивление, изумление, благоговение. И тогда абсолютно все вызывает благоговейный трепет.

Позволь этому вопросительному знаку обосноваться внутри тебя. Осмысленные вопросы будут решены, бессмысленные будут распознаны как абсурдные; и тогда, в конце концов, останется один лишь вопросительный знак.

Я счастлив. Ты говоришь: «Парадокс в том, что слова растворяются, а вопросительный знак остается».

Радуйся! Празднуй! Это знаменательный момент, это дверь в Божественное.

Второй вопрос:

Ошо,

Действительно ли существует такая вещь, как комплекс неполноценности?

Психоболтовня! Психологи заняли место богословов. Богословы устарели, в моду входят психологи. И психология создала загадочную психоболтовню, загадочные, странные слова. А когда вы произносите загадочные и странные слова, которые в действительности являются ничем иным, как тарабарщиной, джибберишем, вы получаете способность производить на людей сильное впечатление.

Знаете, откуда появилось слово «джиббериш»? Оно происходит от имени одного суфийского мистика, Джаббара. Он разговаривал тарабарщиной, поскольку пришел к пониманию того, что все, что говорится, является бессмыслицей. А тогда зачем притворяться, что в словах есть смысл?

Джаббар начал произносить настоящую бессмыслицу. Он использовал звуки, слова… Никто не мог понять, что он говорит. Каждый был волен толковать это по-своему. У Джаббара было много последователей – потому что, когда мастера невозможно понять, ученикам очень легко за ним следовать: ведь они могут предлагать свое толкование.

Например, если бы вы спросили Джаббара: «Веришь ли ты в Бога?» – он ответил бы: «Ху ху!» И тогда уже ваше дело выяснять, что означает это «Ху ху!» Какой-нибудь очень умный человек решит, что это последняя часть слова Аллаху, что мастер дал ему лишь намек, и так далее, и тому подобное…

Или он может сделать что-то нелепое. Вы спросите: «Что есть Бог?» – а он тут же встанет на голову. И теперь вам разгадывать; а все очень искусны в разгадывании смысла. Кто-то решит, что мастер дал понять, что все перевернуто вверх ногами, и поэтому все, что вы до сих пор думали, нужно перевернуть наоборот. Некоторые из учеников даже начали читать священные писания задом наперед!

Одно было хорошо: Джаббар, несомненно, наслаждался всем этим спектаклем! Должно быть, он получал огромное удовольствие, наблюдая, сколько разных толкований могут придумать люди. Английское слово «джиббериш» происходит от Джаббара.

А теперь самый модный джиббериш – психологический. Фрейд фактически создал новый язык: психоанализ – это не что иное, как новый язык. Для простых вещей, для вещей, которые понятны каждому, он находит такие сложные слова, как «Эдипов комплекс» – для такого простого факта, что каждый мальчик любит свою мать. Теперь, если вы скажете, что каждый мальчик любит свою мать, никто не подумает, что вы очень эрудированны; однако если вы скажете: «Этот мальчик страдает Эдиповым комплексом», это произведет впечатление…

Одна еврейская дама рассказывает соседке: «Психоаналитик, который лечит моего сына, сказал, что тот страдает Эдиповым комплексом».

«Эдиповым-шмедиповым! – отвечает соседка. – Все это ерунда, если он хороший мальчик и любит свою мамочку!»

И это выражение – «комплекс неполноценности»… Нет никакого комплекса неполноценности, единственное, что есть, – это феномен эго. И из-за этого феномена эго становятся возможными две вещи. Если вы эгоистичны, вы неизбежно будете сравнивать себя с другими людьми. Эго не может существовать без сравнения; поэтому, если вы действительно хотите отбросить эго, прекратите сравнивать. Вы удивитесь: куда делось эго? Сравнивайте, и оно возникает; оно существует только в сравнении. Эго – это не реальность; это фикция, созданная в результате сравнения.

Например, вы идете по саду, и вам встречается очень большое дерево. Сравните: дерево такое огромное; неожиданно вы становитесь таким маленьким. Если вы не сравниваете, то наслаждаетесь этим деревом; никаких проблем не возникает. Дерево большое – ну и что! Пусть оно будет большим, вы – не дерево. И вокруг есть другие деревья, которые тоже не настолько большие, однако они не страдают никаким комплексом неполноценности. Мне никогда не попадалось дерево, страдающее комплексом неполноценности или манией величия. Даже самое высокое дерево, ливанский кедр, даже это дерево не страдает манией величия, поскольку отсутствует сравнение.

Человек создает сравнение, потому что эго может существовать только тогда, когда оно непрерывно подпитывается сравнением. Но это приводит к двум результатам: временами вы будете ощущать свое превосходство, а временами будете чувствовать себя неполноценным. И вероятность почувствовать свою неполноценность больше, чем вероятность почувствовать превосходство, потому что в мире живут миллионы людей: кто-то красивее, чем вы, кто-то выше, чем вы, кто-то сильнее, чем вы, кто-то кажется более умным, чем вы, кто-то более эрудирован, кто-то более успешен, кто-то более знаменит, кто-то такой, кто-то этакий. Если вы будете продолжать сравнивать… миллионы людей… вы приобретете огромный комплекс неполноценности. Но его не существует, это ваше творение.

Те, кто еще более безумны, страдают манией величия. Они настолько безумны, что, сравнивая, не видят, что есть миллионы людей, которые во многих отношениях от них отличаются и во многих отношениях их превосходят. Они настолько одержимы эго, что остаются закрытыми ко всему, что их превосходит, они всегда смотрят на то, что хуже. Говорят, что людям нравится встречаться с теми, кто в каком-либо отношении хуже их самих; это дает им огромную поддержку. Людям нравятся те, кто поддерживает их эго.

Более безумный человек страдает манией величия, поскольку всегда выбирает то, что позволяет ему ощущать свое превосходство. Однако он знает, что надувает себя. Разве себя обманешь? Он знает, что выбрал лишь те пункты, которые создают в нем чувство превосходства; и он знает, что именно он не выбрал, – что осталось на полях; это ему отлично известно. И поэтому его мания величия всегда шатается: она построена на песке; этот дом в любой момент может рухнуть. Его мучает беспокойство, поскольку он построил дом на песке.

Иисус говорит: «Не стройте свой дом на песке; найдите скалу».

Более разумный человек обычно страдает комплексом неполноценности, поскольку он смотрит вокруг, он открыт для всего, что происходит вокруг, и начинает собирать идеи о том, что он неполноценен. Но и то, и другое – тени эго, две стороны эго. Человек, ощущающий свое превосходство, глубоко внутри себя несет комплекс неполноценности, а человек, страдающий комплексом неполноценности, глубоко внутри несет манию величия; он хочет ощущать свое превосходство.

Я слышал – не знаю, насколько это соответствует действительности, – что Морарджи Десаи спросил у психоаналитика – конечно же, конфиденциально:

– Почему я страдаю комплексом неполноценности?

Психоаналитик начал процесс глубокого анализа: день за днем Морарджи Десаи лежал на кушетке, выдавая свободные ассоциации. И вот однажды психоаналитик, подпрыгнув от радости, объявил:

– Сэр, я утверждаю, что вы не страдаете комплексом неполноценности, вы можете об этом не беспокоиться.

Морарджи Десаи тоже очень обрадовался.

– Но я всегда считал, что я им страдаю, – сказал он, – а теперь вы говорите, что это не так. Должно быть, вы правы, но не могли бы вы объяснить мне, почему вы утверждаете это с такой уверенностью?

Психоаналитик ответил:

– Сэр, вы не страдаете комплексом неполноценности – вы на самом деле неполноценны!

Я думаю, что, за исключением политиков, никто не является неполноценным. Я делаю исключение только для политиков. На самом деле, если человек не страдает комплексом неполноценности, он вообще не пойдет в политику. Политика – это арена для тех, кто страдает комплексом неполноценности, потому что они хотят доказать себе и всему миру, что не являются неполноценными. Посмотрите, я стал премьер-министром или президентом! Кто теперь скажет, что я неполноценен? Я доказал, что не являюсь неполноценным. Политика привлекает людей, которые очень эгоистичны и страдают комплексом неполноценности.

Художники – это противоположный полюс: они страдают манией величия. Они знают, что они творцы, знают, что они пришли в мир с некой особой способностью что-то в нем создать. Политики страдают комплексом неполноценности, они стремятся достичь все более и более высоких постов во власти, чтобы доказать себе и другим, что это не так. Художники страдают манией величия; именно поэтому они постоянно ссорятся друг с другом. Никакой художник никогда не соглашается с тем, что другой художник внес в мир хоть какой-то вклад. Они постоянно критикуют друг друга; они не могут быть друзьями, каждый их них превосходит всех прочих!

Мистик – это человек, который увидел всю глупость происходящего, всю эту игру эго. Существуют три мира: мир политика – мир политики с позиции силы, мир художника и мир мистика.

Мистик – это тот, кто увидел, что любое сравнение ложно, бессмысленно; он перестал сравнивать. Как только вы перестаете сравнивать, вы просто становитесь самим собой, – нет неполноценности, и нет превосходства. Как вы можете быть неполноценным или превосходящим, если вы просто тот, кто вы есть?

Представьте себе: разразилась третья мировая война, и все люди в мире погибли; остался только Ананд Башир, задавший этот вопрос. Весь мир неожиданно исчез, остался только Башир, сидящий в Корегаон-Парке, в Пуне. Будешь ли ты неполноценным или превосходящим? Ты будешь просто самим собой, поскольку сравнивать будет не с кем.

Мистик – это тот, кто просто знает, что он является самим собой. Он проживает свою жизнь в согласии с собственным светом, он создает собственное пространство, у него есть собственное бытие. Он полностью доволен самим собой, поскольку без сравнения невозможно быть недовольным. И он не эгоист, не может им быть – для эго необходимо сравнение, эго питается сравнением. Мистик просто делает свое дело. Роза – это роза, а лотос – это лотос; какое-то дерево очень высокое, а какое-то другое дерево очень низкое – но все обстоит так, как есть.

Просто попытайтесь на мгновение посмотреть, не сравнивая, и тогда где окажется превосходство и где неполноценность? И где окажется эго, источник всего этого?

Третий вопрос:

Ошо,

У меня есть неистребимая привычка лгать. Почему я это делаю?

Возможно, как раз для того, чтобы почувствовать свое превосходство! Люди начинают лгать, потому что это позволяет им чувствовать себя особенными: они могут притвориться, что знают то, что кроме них не знает никто. Истина принадлежит всем, а ложь – лично вам. Это ваше собственное творение, об этом не знает больше никто; вы становитесь очень особенным, знающим. Если вы будете говорить правду, вы не будете особенным.

Я слышал, что в некой деревне жил мудрец. Однажды случилось так, что из королевского дворца были украдены очень ценные алмазы, и королевские слуги разыскивали украденное сокровище. Король так любил эти камни, что их нужно было вернуть любой ценой; однако никаких следов не было.

Тогда кто-то предложил: «У нас в деревне есть один мудрый старец, может быть, он как-нибудь нам поможет, подскажет что-нибудь. Всякий раз, когда мы попадаем в беду, – ведь мы бедные люди, мы не можем обратиться к ученым знатокам, не можем обратиться к экспертам, – мы всегда идем к нашему мудрому старцу. До сих пор мы никогда в нем не разочаровывались; у него всегда находился для нас прекрасный совет».

И тогда власти пришли к мудрецу. Мудрец закрыл глаза, поразмышлял немного, а затем ответил: «Да, я знаю, кто это сделал. Но прежде, чем я вам это скажу, я хочу, чтобы вы кое-что мне пообещали. Во-первых, никто никогда не должен узнать, что это я сказал вам, кто украл алмазы».

Конечно, обещание было дано. Затем мудрец сказал: «Пойдемте со мной. Мы должны отойти очень далеко от людей, глубоко в лес, чтобы никто не мог ничего услышать и ни о чем не догадался бы. И со мной должен отправиться только ваш начальник». Он повел за собой начальника, а тот очень обрадовался: теперь он отыщет украденное сокровище, и король щедро наградит его. Они все углублялись и углублялись в лес. Снова и снова начальник говорил: «Сейчас мы одни», но всякий раз мудрец отвечал: «Еще немного».

Наконец начальник устал. Он взмолился:

– Почему ты заставляешь меня идти все дальше и дальше? Я устал, совершенно выдохся. Если ты знаешь, кто украл алмазы, пожалуйста, скажи. А если не знаешь, то так и скажи!

Мудрец ответил:

– Да, я знаю. Подойди ко мне поближе. Я прошепчу это тебе на ухо, чтобы никто не услышал.

Начальник сказал:

– Ты, похоже, сошел с ума. Здесь никого нет, люди остались в нескольких милях позади.

Но мудрец ответил:

– Просто на всякий случай, – и он прошептал в ухо начальника: – Нет никаких сомнений, что это сделал какой-то вор.

Ну что же, если вы сообщите такую всеобщую истину, вы не станете каким-то особенным. Люди любят сплетничать, любят рассказывать небылицы, придумывать ложь. Придумывая ложь, они становятся обладателями некого особого знания, которым не обладает больше никто в целом мире; это их собственное изобретение, поэтому о нем не знает никто. Они могут приукрашивать его так и этак, могут его совершенствовать, могут создавать различные стратегии, чтобы его защитить. И людям всегда приносит радость, когда они могут одурачить других; тогда они знают, что они мудрее других.

Это игра эго. Эго – это величайшая в мире ложь, и эго чувствует себя хорошо всякий раз, когда может ощутить себя особенным. И вопрос заключается не в том, лжете вы или нет; весь вопрос в том, верят вам или нет. Если другой человек верит, то, по крайней мере, в данную минуту ложь выглядит как правда. А когда вы создаете множество верящих вам людей, это дает вам власть.

Истина не нуждается в верующих. Позвольте мне напомнить вам: истина не нуждается в верующих. Утром встает солнце – вы же не верите в него, не так ли? Никто ни у кого не спрашивает: «Веруете ли вы в солнце, сэр? Веруете ли вы в луну?» Если кто-нибудь подойдет к вам и спросит: «Ты веришь в солнце, ты веришь в луну, ты веришь в деревья?» – вы подумаете, что он сумасшедший. Зачем он задает такие вопросы? Все эти вещи существуют, поэтому не возникает даже вопроса о том, чтобы в них верить.

Люди верят в разную ложь; но истина не нуждается в верующих. А когда вы придумываете великую ложь, вы становитесь великим лидером. Именно поэтому на земле существуют триста религий. Истина одна – а религий три сотни! Люди проявили поразительную изобретательность. Если ложь такова, что никто не может ее разоблачить и нет способа ее подтвердить или опровергнуть, то вы защищены. Очень многие люди продолжают рассказывать духовные небылицы; так безопаснее.

Если вы действительно хотите получить удовольствие, рассказывая небылицы, рассказывайте духовные небылицы – что Земля внутри полая, что внутри земного шара существует настоящая цивилизация, что НЛО прилетают из глубин Земли. Рассказывайте сверхъестественные, духовные небылицы – что у Бога не три лица, а четыре. Никто не сможет ни подтвердить, ни опровергнуть ваши слова о том, сколько лиц у Бога; решающее значение будет иметь то, насколько уверенно вы лжете. Ваша уверенность будет захватывать людей, она станет заразительной. Можете посмотреть, это происходило во все века.

Адольф Гитлер в своей биографии «Mein Kampf» написал, что ложь, которую повторяют снова и снова, становится правдой. И он знает, о чем говорит, – на самом деле, никто другой не знает это лучше него; это его собственный опыт. Всю свою жизнь Гитлер жил ложью, и ложью такой вопиющей, что с первого взгляда никто никогда не подумал бы, что кто-то может в нее поверить.

Например: «Весь мир приходит в упадок, весь мир катится в тартарары из-за евреев». При чем тут евреи? Когда Гитлер в первый раз начал говорить о евреях, даже его друзья смеялись, даже его друзья сказали ему: «Это глупо». Он ответил: «Просто подождите. Продолжайте повторять это, и в это поверят не только неевреи, но даже сами евреи. Просто продолжайте повторять это».

Верования создаются постоянным повторением. Он заставил поверить в это весь немецкий народ – один из самых разумных на земле, – немецкий народ стал жертвой этого глупого человека. Однако Гитлер обладал определенными качествами. Например, он обладал способностью повторять одни и те же слова годами, с уверенностью, во всеуслышание, с абсолютной убежденностью, без каких-либо сомнений. Это было заразительно.

Люди верят не тому, что вы говорите, они верят тому, как вы это говорите. И если вам удается научиться искусству рассказа небылиц, это тут же становится неистребимой привычкой, потому что люди начинают вам верить, вы начинаете приобретать влияние. А затем, если вам удастся сделать еще кое-что, ваша власть станет огромной.

Например, если вы сумеете создать себе определенную репутацию, это внушит к вам доверие. Если ваша репутация такова, что людям становится легче вам поверить, это вам поможет. Люди, живущие ложью, всегда создают вокруг себя определенную репутацию; если не репутацию, то хотя бы ее видимость.

Гитлер был махатмой. Он был непьющим, не прикасался к алкоголю. Разве можно не поверить такому человеку? Он питался только вегетарианской пищей, не прикасался к невегетарианской пище. Разве можно не поверить такому человеку? Он не пил даже чай и кофе, не курил. Разве можно не поверить такому человеку? Он был более великим махатмой, чем Морарджи Десаи, поскольку он даже не пил собственную мочу. Разве можно не поверить такому человеку? Вам придется поверить! Он внушает полное доверие.

По многолетней привычке Гитлер вставал рано утром и рано ложился спать. Почти до конца жизни он оставался холостяком – я говорю «почти», потому что всего лишь за три часа до смерти, до своего самоубийства, он женился. Я думаю, что из всего того, что он сделал, этот поступок – единственный, который можно назвать мудрым, – лишь за три часа до смерти! Он, должно быть, подумал: «Теперь брак мне не страшен. Я все равно собираюсь умереть».

Лишь за три часа до смерти! В полночь, когда он принял решение совершить самоубийство, Гитлер послал за священником. Священника разбудили, привели в подземный бункер. Присутствовали лишь трое или четверо друзей, церемония бракосочетания была короткой и быстрой, и единственное, что он сделал после свадебной церемонии, было самоубийство – таким был их медовый месяц. Он оставался холостяком всю свою жизнь.

Такие вещи внушают доверие. Если вы действительно хотите стать лжецом, если вы действительно хотите жить ложью, вам придется создать репутацию, создать доказательства того, что вы человек с характером, что вы не способны на ложь. Люди вам поверят. Именно поэтому ваши святые, которые живут так называемыми духовными небылицами, полагаются на репутацию.

Человеку, который живет истиной, нет необходимости полагаться ни на что другое; истины достаточно. Но истина не создает в людях веру – в действительности, истина оскорбляет людей. Люди любят ложь, а истина всегда их оскорбляет. Такова причина, причем не только твоей неистребимой привычки – миллионы людей имеют неистребимую привычку ко лжи по той простой причине, что ложь никогда никого не оскорбляет. На самом деле, люди хотят слышать все больше и больше лжи. Они интересуются: «Что новенького?»

Истина никогда не бывает новой. Если говорить об истине, то нет ничего нового под солнцем. Спрашивая: «Что новенького? Какие новости?» – вы просите: «Дайте мне еще немного лжи, еще немного сплетен, еще немного слухов». И вы готовы поверить. На самом деле, чем больше ложь, тем больше вероятность того, что в нее поверят, поскольку если это всего лишь маленькая ложь, то люди могут ее обнаружить, на это у них хватит разумности. Однако если ложь очень большая, больше, чем их разумность, они никогда не смогут ее распознать. Именно поэтому великие небылицы живут веками.

К примеру, ад – это ложь; никакого ада нет. И рай – тоже ложь, рая не существует. Однако эти две лжи живут уже много веков, и я не думаю, что они когда-нибудь исчезнут. Они будут жить. Бог как личность – ложь. Существует божественность, но нет никакого Бога. Всякий раз, когда я использую слово «бог», я просто имею в виду «божественность», помните это. Всегда переводите это как «божественность». Существованию присуще качество божественности, но никакого Бога нет. Однако людям нужен Бог, а не божественность; божественность их не интересует.

Вот почему такие люди, как Будда, не смогли оказать существенного влияния. Будда и вся его религия исчезли из нашей страны. Одна из главнейших причин состояла в следующем: он делал акцент не на Боге, а на божественности. Если существует божественность, задача становится трудной. Вы должны дорасти до божественности – это не что-то готовое, чем можно обладать. Это не то, чему можно молиться, не то, что можно о чем-то просить. Это не то, что уже присутствует; божественность необходимо создать в самой глубине своего существа. Божественность подобна любви – она должна расцвести внутри вас, вы должны испускать ее аромат. Вы должны стать божественными, только в таком случае Бог существует. Иначе никакого Бога нет.

Но это уже чересчур. Никто не хочет платить такую высокую цену. Почему бы не поверить в простую ложь, что существует Бог – очень, очень древний старик с белой бородой, восседающий на золотом троне, готовый удовлетворить любые ваши потребности, если вы действительно об этом попросите? И именно в этом весь фокус. Если ваша молитва исполнится, священник может сказать: «Вы просили по-настоящему»; а если не исполнится: «В вашей молитве не было веры».

На самом деле, в вашей молитве никогда не бывает веры, поскольку, когда есть вера, нет необходимости молиться. Все молитвы происходят из сомнения. Но иногда – просто в результате совпадения – случается так, что некоторые молитвы исполняются. Это просто случайность, совпадение; никто их не исполняет. Но когда они исполняются, священник может воспользоваться ситуацией. Он может сказать: «Посмотрите, вы молились глубоко, с верой; ваша молитва исполнена».

Однако это происходит лишь изредка. В девяноста девяти случаях из ста ваша молитва не исполняется. Но вы и сами знаете, что веры не было, что присутствовало сомнение. Даже когда вы молились, присутствовало сомнение: существует ли Бог, услышит ли он, станет ли он вас слушать, сделает ли он вам одолжение – самые разнообразные сомнения. И, несмотря на все эти сомнения, вы говорите: «Почему бы не попробовать? Что ты потеряешь? Попытайся. Вдруг, может быть…» Вы это знаете. И поэтому, когда молитва не исполняется, священник всегда может сказать вам: «Ваша молитва не была тотальной».

Бог, существующий как личность, – это ложь. Бог – это качество, а не личность. Богу невозможно молиться. Вы можете быть в молитве, но когда молитва действительно присутствует, она представляет собой лишь качество любви, и ничто иное. Нет ни слов, чтобы ее выразить, ни того, к кому ее можно обратить; это просто песня, безмолвная песня в сердце, лишь движение в ваших самых сокровенных глубинах.

Люди любят ложь. Истина трудна. А еще люди любят ложь за то, что она поднимает им настроение. Вы должны лгать о ком-нибудь другом: вы встречаетесь с А и лжете ему о Б; и благодаря этому А чувствует себя хорошо. Затем вы встречаетесь с Б и лжете ему об А; и теперь Б чувствует себя хорошо. Всякий раз, когда вы лжете людям о ком-то другом, у них возникает представление, что они лучше, чем этот другой. Вы можете играть в эту игру, и если вы играете в нее умело, хитро, то можете получить для себя очень большую выгоду.

Мулла Насреддин и его друг Рахимтулла стоят на углу улицы, оскорбляя друг друга. Один называет другого глупцом, обманщиком, вором. Другой отвечает: «Ты трус, скряга, лицемер». В конце концов, они переходят к оскорблениям членов семьи противника.

Мулла Насреддин смотрит Рахимтулле прямо в глаза и говорит:

– Твоя сестра – старая вонючая проститутка; за двадцать пять пайсов она позволит влезть на себя одноглазому прокаженному.

Рахимтулла молчит. Наблюдающий за ссорой зевака изумлен. Приблизившись, он спрашивает:

– Ради Бога, парень, как ты можешь вот так стоять и позволять Мулле так оскорблять твою сестру?

Рахимтулла отвечает:

– У меня нет сестры, никогда не было и, поскольку родители мои умерли, никогда не будет.

Зевака поворачивается к Мулле Насреддину и говорит:

– Мулла, бессмысленно оскорблять его таким образом. У него нет сестры.

– Разумеется, – отвечает Мулла. – Конечно, нет. Я это знаю, и он это знает, а теперь даже ты это знаешь. Но позволь спросить, сколько людей из тех, кто открыл окна и слушает каждое наше слово, – сколько из них тоже это знают?

Люди живут в невообразимом невежестве: они не зажгли свечу в своем сердце. Внутри у них полная темнота. Они не знают даже самих себя – как они могут знать что-то еще? И поэтому вы с легкостью можете лгать, и они будут вам верить, а вы можете использовать их веру для своей выгоды. Это делали и делают политики, это делали и делают священники, и это делалось веками. Эксплуатируйте людей. Это одно из самых хитроумных занятий, когда-либо изобретенных человеком.

Под именем религии распространяются только всевозможные виды лжи. И поэтому всякий раз, когда в мир приходит человек истины, возникает сильнейшее замешательство. Иисус вызывает замешательство, потому что начинает излагать истину такой, какая она есть, в то время как люди привыкли ко лжи. Они думали, что их ложь и есть истина, а теперь вдруг появляется этот человек и начинает рассказывать нечто другое, нечто совершенно разнящееся. И теперь они либо должны поверить этому человеку… но тогда им придется отбросить всю свою традицию, в которую так много вложено. Пойти на это могут лишь очень немногие храбрецы. Проще уничтожить этого человека, заставить его замолчать, чтобы люди могли продолжать спать и верить в свою ложь.

Ты спрашиваешь меня: «У меня есть неистребимая привычка лгать. Почему я это делаю?»

Должно быть, тебе известно древнее искусство политиков и священников; возможно, ты случайно открыл его для себя. А теперь эта ложь приносит тебе выгоду.

Я знал одного человека, очень хорошего в некоторых отношениях. Он никогда не работал, никогда ничего не делал, но кое в чем был очень искусен… карточной игре, в шахматах, в сплетнях и тому подобных занятиях он был совершенен. Очень хорошо воспитанный, очень образованный – у него была степень доктора философии; мы с ним вместе учились. Всю свою жизнь он занимался тем, что лгал и обманывал людей.

Когда я работал преподавателем в университете, он изредка приезжал, чтобы провести со мной несколько дней. Однажды я спросил у него:

– Когда ты прекратишь всю эту ложь?

– Никогда! – ответил он.

Я сказал:

– Но ведь рано или поздно тебя поймают.

– Нет, никогда, – ответил мне он. – Потому что в мире живут миллионы и миллионы людей, а я обманываю человека только один раз; потом я о нем забываю, потом я ищу себе другую жертву, – и добавил: – у меня есть лишь эта маленькая жизнь, может быть, семьдесят, самое большее, восемьдесят лет, а мир огромен, и жертв в нем много – я могу продолжать обманывать.

Он очень искусно заводил дружбу, очень искусно вызывал у вас чувство, что ему можно довериться. И как только вы начинали ему доверять, он немедленно вас обманывал. Однако в одном можно было быть уверенным: он никогда не обманывал человека дважды. Впрочем, в этом не было необходимости, ведь людей так много.

Должно быть, небылицы, которые ты рассказываешь людям, каким-то образом тебя питают. Может быть, на тебя обращают больше внимания; может быть, благодаря лжи у тебя возникает чувство, что ты знаешь больше, чем другие. Есть люди, которые все время гадают друг другу по ладони. Никто ничего не знает. Есть люди, гадающие по картам Таро, специалисты по чтению «И-Цзин»… По сути, все это игры. Вы можете придумать свою собственную игру. И если вы начнете играть в эти игры, вы будете становиться все более и более продуктивным. Эти вещи приносят выгоду, – хотя то, что вы при этом получаете, является мирским, ложным, а то, что теряете, – очень существенным. Вы теряете саму свою душу, вы совершаете самоубийство; однако вам кажется, что это окупается.

Прекрати наслаждаться этим, отучись от этого! Конечно, ты столкнешься со многими трудностями, поскольку ты, должно быть, попал в зависимость от искусства вранья. Рискни, пусть это будет трудно. В течение нескольких дней это будет трудно. Остановись немедленно! Послушайся совета Атиши: три трудности.

Первая: осознав, что прямо сейчас ты кому-то лжешь, сразу же, прервав себя на полуслове, попроси прощения. Сразу же скажи: «Это была ложь, я снова вернулся к своей старой привычке обманывать. Пожалуйста, прости меня». Это будет трудно, но другого способа нет. Когда привычка укоренилась очень глубоко, ее приходится разбивать.

Вторая: осознавай, когда ты только готовишься солгать. Когда ложь еще только на губах, на кончике языка… останови ее тут же, отбрось ее тут же.

И третья: осознавай, когда ложь начинает возникать в твоих чувствах, в сердце.

Если ты сможешь осознавать эти три момента, ложь исчезнет. А как только исчезает ложь, появляется истина. А истина – это единственное, что стоит искать и разыскивать, потому что истина освобождает.

Четвертый вопрос:

Ошо,

Ты говоришь о любви и сострадании. Я знаю и чувствую разные формы любви и сострадания. Можешь ли ты рассказать о различных формах любви и о том, что ты подразумеваешь под состраданием?

Любовь – это лестница, лестница с тремя ступеньками. Нижняя ступенька – это секс, средняя – любовь, а верхняя – молитва. Благодаря наличию этих трех ступенек возможны тысяча и одна комбинации.

Подлинное сострадание появляется лишь на третьей ступеньке, когда сексуальная энергия становится молитвой, – это сострадание будды, то сострадание, о котором говорит Атиша. Сострадание возникает тогда, когда страсть претерпела такую полную, такую абсолютную трансформацию, что больше не является страстью. Подлинное сострадание появляется лишь тогда, когда ваша сексуальная энергия стала молитвой.

Однако сострадание может появиться также и на второй ступеньке, может оно появиться и на первой. Именно поэтому существует так много разных состраданий. К примеру, если сострадание появляется на первой ступеньке, когда вы живете на низшем уровне энергии любви, оно будет лишь игрой эго. В этом случае сострадание будет очень эгоистичным: вы будете наслаждаться представлением о том, что вы сострадательный. По сути, чужие страдания будут доставлять вам радость, поскольку именно чужие страдания дают вам возможность быть сострадательным.

Кто-то упал в реку и тонет. Сексуальный человек может прыгнуть в воду и спасти его, но радоваться он будет тому, что он такой хороший, что он совершил нечто прекрасное, нечто великое. Он будет рассказывать об этом с гордостью, будет этим бахвалиться. Сострадание на нижней ступеньке, ступеньке секса, будет проявляться лишь как игра эго.

Именно этим занимаются по всему миру миллионы миссионеров – помогая бедным, помогая больным, помогая невежественным туземцам, дикарям. Однако вся их радость заключается в том, что «я совершаю нечто великое». При этом «Я» укрепляется. Это уродливая форма сострадания. Она называется долгом. «Долг» – это непристойное слово из четырех букв.

Второй вид сострадания появляется, когда приходит любовь. Тогда сострадание становится симпатией, общностью: вы чувствуете другого человека, вы действительно ему сопереживаете. Вы приходите в гармонию с другим; его страдания вас трогают. Это не то, чем можно бахвалиться. На второй ступеньке вы никогда, никогда не будете говорить о своем сострадании; это не то, о чем можно говорить. На самом деле, у вас вообще не возникнет ощущения, что вы сделали нечто особенное, вы просто почувствуете, что сделали то, что следовало сделать. Вы будете понимать, что это было сделано просто по-человечески. В этом нет ничего особенного, ничего экстраординарного; сделав это, вы не приобрели никакой духовной заслуги. В этом нет никакой заслуги: это было естественным, спонтанным. В этом случае сострадание проявляется мягче, становится прекраснее.

На третьей ступеньке, где сексуальная энергия становится молитвой, сострадание проявляется как эмпатия – даже не симпатия, а эмпатия. Симпатия означает, что вы чувствуете страдания другого человека, но между ним и вами по-прежнему есть расстояние; эмпатия означает, что вы становитесь едиными со страданием другого человека – не только чувствуете его, но и страдаете, действительно в него погружаетесь. Если кто-то плачет, то симпатия означает, что вы сопереживаете ему; эмпатия означает, что вы сами начинаете плакать. Вы не просто находитесь в пространстве чувствования, вы становитесь сонастроенными, вы становитесь действительно едиными: происходит единение.

Один человек пришел к Будде и спросил:

– Я очень богат; у меня нет детей, а жена моя умерла. У меня огромное количество денег. Мне бы хотелось сделать какое-нибудь похвальное дело. Я бы хотел что-нибудь сделать для бедных и угнетенных. Скажи, что я должен сделать?

Говорят, что Будда очень опечалился; из глаз его полились слезы.

Человек пришел в сильное недоумение. Он спросил:

– У тебя на глазах слезы? И ты выглядишь таким печальным – почему?

Будда ответил:

– Ты не можешь никому помочь, потому что ты не помог даже самому себе. И ты не можешь ничего сделать из сострадания, поскольку твои энергии пока пребывают на низшем уровне. Твой неблагородный металл еще не превратился в золото. В действительности, – сказал Будда, – мне очень тебя жалко. Ты хочешь как-то помочь людям, но не можешь этого сделать. Ты еще не существуешь, потому что осознание еще не пришло; а как можно существовать без осознания? У тебя нет подлинного центра, из которого может проистекать сострадание.

Сострадание подразделяется на эти три категории; и на эти же три категории подразделяется любовь. Первая – это секс. Секс означает просто: «Дай мне! Давай мне все больше и больше!» Это эксплуатация, это то, что Мартин Бубер называет взаимоотношениями «я-оно»: «Ты – вещь, и я хочу тебя использовать». Мужчина использует женщину, женщина использует мужчину, родители используют детей, дети используют родителей, друзья используют друзей. Они говорят: «Друг – это всего лишь друг; истинные друзья познаются в нужде». Используйте, превращайте другого человека в предмет потребления.

Жить в мире «я-оно» означает упустить все чудо Существования. В этом случае вас окружают вещи – не личности, не люди, не жизнь, а лишь материальные предметы. Человек, живущий во взаимоотношениях «я-оно», – самый бедный человек в мире. Секс – это использование.

Любовь же нечто совершенно иное. Любовь – это не использование. Любовь – это не взаимоотношения «я-оно», это взаимоотношения «я-ты». Другого человека уважают как личность по праву; другой человек – не вещь, которую можно использовать, которой можно обладать, манипулировать. Другой человек – это независимая личность, воплощение свободы. С ним нужно общаться, а не эксплуатировать его. Любовь – это общение энергий.

В сексе же есть только: «Дай мне, дай мне, дай мне побольше!» И потому сексуальные взаимоотношения – это постоянная война, конфликт; ведь другой человек тоже говорит: «Дай мне!» Оба хотят все больше и больше, и никто не готов давать. Отсюда конфликт, постоянное перетягивание каната. И конечно, тот, кто окажется сильнее, будет эксплуатировать другого. Поскольку мужчина физически сильнее женщины, он стал ее эксплуатировать, стал считать ее полным ничтожеством, разрушил душу женщины. Ему удобнее, когда душа женщины полностью разрушена.

На протяжении веков женщинам не позволялось читать; во многих религиях женщинам запрещалось посещать храмы, запрещалось становиться священнослужителями. Женщины не допускались ни к какой общественной, публичной жизни. Они должны были сидеть дома и служили дешевой рабочей силой, работая, работая и работая целыми днями. Они были низведены до положения сексуальных объектов. В прошлом между женами и проститутками не было существенной разницы. Жена превращалась в долговременную проститутку, вот и все. Взаимоотношения, по сути, не были взаимоотношениями, это было собственничество.

Любовь уважает другого человека. Это взаимоотношения, в которых дают и берут. Любовь любит давать и любит брать. Люди делятся, происходит общение. В любви оба партнера равны, в сексуальных же взаимоотношениях равенства нет. В любви присутствует совершенно иная красота.

Мир постепенно, постепенно движется к взаимоотношениям любви; потому вокруг такой невообразимый беспорядок. Все старые установления исчезают – они должны исчезнуть, поскольку они основывались на взаимоотношениях «я-оно». Неизбежно будут открыты новые способы общения, новые способы делиться. У них будет другой аромат – аромат любви, желания делиться. В них не будет обладания, не будет никаких собственников.

И высшим состоянием любви является молитва. В молитве происходит единение. В сексе присутствуют взаимоотношения «я-оно», в любви – взаимоотношения «я-ты». На этом Мартин Бубер останавливается – влияние иудейской традиции не позволяет ему пойти дальше. Однако должен быть сделан еще один шаг, а именно: «нет ни меня, ни тебя» – взаимоотношения, в которых «Я» и «ты» исчезают, взаимоотношения, в которых два человека функционируют не как двое, а как один. Потрясающее единство, гармония, глубокое согласие, два тела, но одна душа. Таково высшее качество любви. Я называю его молитвой.

У любви есть эти три стадии, и, соответственно, три стадии есть у сострадания; причем любовь и сострадание могут существовать в различных комбинациях.

Именно поэтому существует так много видов любви и так много видов сострадания. Однако самое главное, самое существенное – понять этот принцип лестницы любви с тремя ступеньками. Это поможет вам – даст представление о том, где вы находитесь, какой вид любви проживаете и какой вид сострадания ощущаете. Наблюдайте. Но смотрите, не останавливайтесь на этом. Существуют более высокие сферы, высоты, на которые можно взобраться, пики, которые можно покорить.

Пятый вопрос:

Ошо,

Я тебя не понимаю. Пожалуйста, не запутывай меня. Я пришел сюда, чтобы обрести ясность.

Ты пришел в неподходящее место. Путаница и замешательство – это моя техника привнесения ясности. Ты чувствуешь замешательство, потому что ты наверняка пришел с определенными предвзятыми мнениями, а я их расшатываю. Отсюда замешательство, отсюда ощущение хаоса. Ты пришел сюда, чтобы еще больше утвердиться в своей предвзятости. Я же здесь не для того, чтобы поддерживать твои предвзятые мнения, не для того, чтобы поддерживать твои традиции, твои обусловленности. Моя работа состоит в том, чтобы полностью тебя разрушить, поскольку лишь тогда, когда вы совершенно разрушены, рождается новое. Новое появляется, когда перестает существовать старое, – и в этом новом есть ясность.

Ясность не есть уверенность, уверенность не есть ясность. Ясность приходит не из ума и не из его проекций, идей и философий; ясность возникает благодаря зеркальному качеству не-ума. Ясность означает, что у вас просто нет представления о том, что есть, нет философии, за которую можно цепляться, нет идеологии – христианской, индусской, мусульманской, коммунистической, – что вы обходитесь без какой-либо идеологии, без какой-либо философии, без каких-либо писаний: вы пусты, совершенно пусты.

Эта девственность и есть ясность. Тогда пыли больше нет, и зеркало отражает то, что есть.

Ты говоришь: «Ошо, я тебя не понимаю».

Это вовсе не вопрос понимания. Я никоим образом не пытаюсь стать для тебя понятным. Это не вопрос понимания, знания; это вопрос чувства, видения, бытия. Но именно это происходит со многими людьми: они приходят с определенной идеей, с определенным языком, который они понимают. Я использую особые методы, о которых эти люди никогда не слышали. Они приходят со своими ожиданиями, своими идеологиями, своим языком. Я говорю на совершенно ином языке, и у меня нет идеологии, которой вы могли бы научиться. Я ничему вас не учу; я вовсе не учитель. Мне нечего вам передавать, у меня нет никакого послания. Вам придется научиться моему языку; в противном случае будет возникать все больше и больше непонимания и все больше и больше замешательства.

Слышали вы историю об учителе физкультуры, который пришел к врачу и сказал: «Когда мне было двадцать лет, он у меня был как сталь – настолько твердый, что я вообще не мог его согнуть. В тридцать я мог его согнуть, но лишь чуть-чуть. А сейчас мне шестьдесят четыре, и я могу завязать его узлом».

Выслушав пациента, врач спросил, что именно его интересует. Учитель спросил: «Доктор, я становлюсь сильнее?»

Помедитируйте над этим. Разные языки…

Неопытный юноша приходит в публичный дом. Обходительность девушки его просто поражает. Утром он одевается и собирается уходить.

– Как насчет денег? – спрашивает девушка.

– Нет-нет, что вы! – отвечает юноша. – Вы и так были слишком любезны.

Женщина-коммивояжер устраивается на ночлег в одной кровати с сыном фермера. Пытаясь подтолкнуть его к действиям, она говорит:

– Не поменяешься ли ты со мной местами? Перелезь через меня, а я перелезу через тебя, и нам будет удобнее.

– Не стоит беспокоиться, мадам, – отвечает тот. – Я просто встану и перейду на вашу сторону кровати.

Он обходит кровать и ложится. Так повторяется несколько раз. Наконец женщина говорит:

– Похоже, ты не понимаешь, чего я хочу на самом деле.

– Отлично понимаю, – отвечает юный фермер. – Вы хотите, чтобы вам досталась вся кровать, да вот только ни фига у вас не выйдет!

Призывная комиссия с подозрением осматривает щеголеватого красавчика. У комиссии есть приказ выявлять призывников, увиливающих от армии посредством симуляции гомосексуализма. И вот, после того, как юноша был подвергнут самому тщательному физическому и психологическому обследованию, один из членов комиссии объявляет: «Ну что же, парень, похоже, у нас скоро появится еще один прелестный маленький солдатик».

«Замечательно! – отвечает призывник. – Когда я с ним встречусь?»

На сегодня достаточно.

Глава 20

Диоген и собака

Первый вопрос:

Ошо,

Откуда эта привязанность к несчастью? И почему так трудно быть счастливым?

Несчастье дает вам очень много такого, чего счастье дать не может. По сути, счастье многое у вас отбирает. Счастье забирает все, чем вы когда-либо обладали, все, чем вы когда-либо были; счастье вас уничтожает. Несчастье питает ваше эго, а счастье – это, по сути, состояние «безэговости». В этом и состоит проблема, самый ее корень. Именно поэтому оказывается, что людям очень трудно быть счастливыми. Именно поэтому миллионы людей во всем мире живут в несчастье… приняли решение жить в несчастье. Это дает вам очень, очень кристаллизованное эго. В состоянии несчастья вы есть. В состоянии счастья вас нет. В состоянии несчастья происходит кристаллизация; в состоянии счастья вы расплываетесь.

Если это понятно, то дальше все становится совершенно ясным. Несчастье делает вас особенным. Счастье – универсальное явление, в нем нет ничего особенного. Счастливы деревья, счастливы животные, счастливы птицы. Счастливо все Существование, за исключением человека. Пребывая в несчастье, человек становится очень особенным, экстраординарным.

Несчастье дает возможность привлекать к себе внимание. Когда вы несчастны, за вами ухаживают, вам сочувствуют, вас любят. Все начинают о вас заботиться. Кому захочется обидеть несчастного человека? Кто будет завидовать несчастному человеку? Кто захочет с ним враждовать? Это было бы слишком низко.

О несчастном человеке заботятся, его любят. Несчастье очень многое дает. Если жена не несчастна, муж склонен о ней забывать. Если же она несчастна, муж не может себе позволить ею пренебрегать. Если несчастен муж, вся семья, жена, дети, собираются вокруг него, беспокоятся о нем; это очень утешает. Человек чувствует, что он не одинок, что у него есть семья, друзья.

Когда вы болеете, пребываете в депрессии, страдаете, к вам приходят друзья, чтобы вас утешить и успокоить. Когда же вы счастливы, те же самые друзья начинают вам завидовать. Когда вы станете по-настоящему счастливым, вы обнаружите, что против вас восстал весь мир.

Счастливый человек не нравится никому, поскольку он задевает эго других людей. У других возникает чувство: «Ну вот, ты стал счастливым, а мы по-прежнему ползаем в темноте, страдании и аду. Как ты смеешь быть счастливым, когда мы так несчастны!»

А мир, конечно, состоит из несчастных людей, и никто не обладает достаточной храбростью, чтобы обращать против себя весь мир; это слишком опасно, слишком рискованно. Лучше цепляться за несчастье: это позволяет оставаться частью толпы. Когда вы счастливы, вы индивидуальность; а когда несчастны, вы – часть толпы – индусской, мусульманской, христианской, индийской, арабской, японской. Счастливы? Знаете ли вы, что такое счастье? Какое оно – индусское, христианское, мусульманское? Счастье – это просто счастье. Человек переносится в другой мир. Он больше не является частью мира, созданного человеческим умом, он больше не является частью прошлого, уродливой истории. Он вообще больше не является частью времени. Когда вы по-настоящему счастливы, блаженны, время исчезает, пространство исчезает.

Альберт Эйнштейн говорил, что в прошлом ученые считали, что существуют две реальности – пространство и время. Однако сам он полагал, что на самом деле этих реальностей не две – они представляют собой две стороны одной и той же единой реальности. И поэтому Эйнштейн придумал слово «пространство-время» – единое слово. Время – это не что иное, как четвертое измерение пространства. Эйнштейн не был мистиком, иначе он ввел бы еще и третью реальность – трансцендентальную, запредельную, ни пространство, ни время. Она также существует; я называю ее «свидетелем». А поскольку есть эти три реальности, получается вся троица. Получается вся концепция тримурти – трех ипостасей Бога. Тогда присутствуют все четыре измерения. Реальность четырехмерна: три измерения пространства, и четвертое измерение – время.

Но есть еще нечто другое, что нельзя назвать пятым измерением, поскольку, на самом деле, оно не пятое – это целое, Запредельное. Когда вы счастливы, вы начинаете двигаться в Запредельное. Это не что-то социальное, не что-то традиционное; оно вообще не имеет ничего общего с человеческим умом.

Твой вопрос очень важен: «Откуда эта привязанность к несчастью»?

Существуют причины. Попробуй исследовать свое несчастье, понаблюдай, и ты сможешь обнаружить эти причины. А затем исследуй те мгновения, когда ты иногда позволяешь себе удовольствие радоваться, и посмотри, в чем разница. А дело в следующем: когда ты несчастен, ты – конформист. Обществу это нравится, люди тебя уважают, ты пользуешься огромным уважением, ты можешь даже стать святым; именно поэтому все ваши святые несчастны. Несчастье огромными буквами написано на их лицах, в их глазах. Поскольку они несчастны, они выступают против любой радости. Святые осуждают все радости как гедонизм, они осуждают любую возможность радости как грех. Они несчастны и хотели бы видеть несчастным весь мир. На самом деле, только в несчастном мире они могут считаться святыми. В счастливом мире их поместили бы в больницу, подвергли бы психиатрическому лечению. Они патологичны.

Я видел множество святых и изучал жизни многих святых прошлого. В девяноста девяти случаях из ста они просто ненормальные – невротики или даже психотики. Однако их уважали – и уважали за их несчастье, помните об этом. Чем больше несчастий они переживали, тем больше их уважали. Были святые, которые каждое утро хлестали свое тело бичом, и люди собирались, чтобы посмотреть на эту суровость, аскетизм, епитимью. А величайшим считался тот, у кого все тело было в ранах, – и таких людей считали святыми!

Были святые, лишившие себя зрения, поскольку именно посредством зрения человек воспринимает красоту, в результате чего возникает похоть. И этих людей уважали за то, что они разрушили свои глаза. Бог дал им глаза, чтобы видеть красоту Существования; они же по своему собственному выбору стали слепыми.

Были святые, отрезавшие себе гениталии. И они пользовались огромным, невероятным уважением по той простой причине, что они сами себя разрушили, были насильственны по отношению к самим себе. Эти люди были психически больными.

Были святые, которых почитали за то, что они были способны долго голодать, были специалистами по голоданию. Это определенного рода умение, которое требует некоторого обучения. Для этого не нужно большого разума; обучение очень простое, и любой глупец может его пройти и научиться этому. Все, что нужно, – это уметь наслаждаться страданием, – а только больной человек наслаждается страданием. Если продолжать голодать в течение десяти, двенадцати дней, то трудность представляют лишь первые четыре-пять дней. Затем метаболизм тела перестраивается так, чтобы не есть. По сути, тело начинает поедать само себя.

В теле есть механизм двойного действия; на случай критических ситуаций в теле есть механизм двойного действия. Вы едите, получаете энергию извне, поскольку для того, чтобы жить, вам каждый день требуется определенное количество энергии. Если же вы этого не делаете, то на этот случай в теле есть некоторое количество энергии, запасенной «на черный день», – именно для этого служит жир. Жир – это запасы питания, запасы на случай критического положения. Если человек в нормальном состоянии, если он здоров, он может прожить без пищи три месяца – такое количество жира содержится у него в теле.

В древние времена, когда тело развивалось, когда человек начал спускаться с деревьев и становиться охотником, у него не было возможности находить себе пищу каждый день. В какие-то дни он ее находил, а в какие-то дни – нет. И человек начал накапливать внутренние запасы – тело этому научилось.

Чем больше вы боитесь завтрашнего дня, тем больше жира вы накопите. Вот почему женщины накапливают больше жира. На протяжении веков они испытывали больший страх – мужчины заставляли их чувствовать больший страх. Поэтому они накапливали больше жира. И женщины обладают большей, чем мужчины, способностью выдерживать голод. Кроме того, женщинам нужно больше жира, потому что им предстоит вынашивать ребенка, а во время беременности есть становится трудно. Им придется питаться своими собственными запасами пищи. По сути, голодание – это не что иное, как поедание самого себя, каннибализм. Правда состоит в том, что постящийся человек является каннибалом, он поедает сам себя. Именно поэтому, голодая, вы каждый день теряете в весе один-два фунта. Что происходит? Вы их съедаете; это ваша потребность, каждодневная потребность. Столько энергии потребляет ваш механизм, ваше тело.

Знаменитые святые голодали подолгу, буквально истязая сами себя. Однако для этого не требуется много разумности. Это трудно лишь в первые несколько дней, в первую неделю; на вторую неделю это становится очень легко, а на третью неделю вам уже трудно будет есть. На четвертую неделю вы полностью забываете о еде. Тело наслаждается тем, что поедает само себя, и, конечно же, чувствует себя легче, поскольку ему не нужно заниматься пищеварением. И вся энергия, которая непрерывно потреблялась для пищеварения, становится доступной для головы. Вы можете больше думать, больше концентрироваться, можете забыть о теле и его нуждах.

Но все это лишь породило несчастных людей и несчастное общество. Исследуйте свое несчастье, и вы обнаружите некоторые важные моменты. Во-первых, оно дает вам уважение. Люди относятся к вам более дружелюбно, с большим сочувствием. Если вы несчастны, у вас будет больше друзей. Этот мир очень странный, в самой его основе есть нечто неправильное. Так быть не должно: друзей должно быть больше у счастливого человека. Но станьте счастливым, и люди начнут вам завидовать, они больше не будут относиться к вам с симпатией. Они почувствуют себя обманутыми; у вас есть нечто такое, чего нет у них. Почему это вы счастливы? И поэтому за многие века мы научились одной хитрости: подавлять счастье и демонстрировать несчастье. Это стало нашей второй натурой.

Мои саньясины должны отбросить этот механизм. Запомните: вы должны научиться быть счастливыми, должны научиться уважать счастливых людей и должны научиться уделять счастливым людям больше внимания. Это огромная услуга человечеству. Не слишком сочувствуйте людям, которые несчастны. Если кто-то несчастен, помогите ему, но не сочувствуйте. Не создавайте у него представления, что несчастье – это нечто ценное. Со всей определенностью дайте ему понять, что хотя вы ему и помогаете, но делаете это не из уважения, а просто потому, что он несчастен. Вы лишь помогаете этому человеку выбраться из несчастья, потому что несчастье уродливо. Пусть этот человек почувствует, что несчастье уродливо, что быть несчастным – это никакая не добродетель, что своим несчастьем он не оказывает человечеству никакой услуги.

Будьте счастливыми, уважайте счастье и помогайте людям понять, что счастье является целью жизни – Сат-Чит-Ананд. Восточные мистики утверждали, что Бог обладает тремя качествами. Он – это сат: он – истина, бытие. Он – это чит: сознание, осознанность. И, наконец, высочайший пик – это ананд: блаженство. Везде, где присутствует блаженство, присутствует Бог. Всякий раз, когда вы видите счастливого, блаженного человека, относитесь к нему с уважением: он святой. И всякий раз, когда вы чувствуете, что в каком-то месте царят радость и веселье, считайте это место священным.

Мы должны научиться совершенно новому языку; только тогда это прогнившее человечество можно будет изменить. Мы должны научиться языку здоровья, целостности, счастья. Это будет трудно, поскольку наши вложения в прошлое очень велики.

Именно поэтому так трудно быть счастливыми и так легко быть несчастными. И еще кое-что: для несчастья не нужно обладать талантом; быть несчастным способен каждый. Для счастья требуется талант, гений, творчество. Только творческие люди счастливы.

Пусть эти слова глубоко проникнут в ваше сердце: только творческие люди счастливы. Счастье – это побочный продукт творчества. Создайте что-нибудь, и вы будете счастливы. Посадите сад, позвольте ему расцвести, и у вас внутри тоже что-то расцветет. Напишите картину, и по мере того, как она будет расти, у вас внутри тоже что-то начнет расти. Заканчивая картину, совершая последние прикосновения к холсту, вы почувствуете, что вы больше не тот же самый человек. Вы заканчиваете создавать нечто совершенно новое внутри себя.

Напишите стихотворение, спойте песню, станцуйте танец, и вы увидите: вы начнете становиться счастливым. Именно поэтому в моей коммуне нашей молитвой Богу будет творчество. Эта коммуна не будет тем сборищем людей, которые ничего не делают, а лишь сидят с грустным, унылым видом под деревьями или в своих хижинах и ведут растительную жизнь. Эта коммуна будет коммуной художников, артистов, поэтов, скульпторов, танцоров, музыкантов – так много всего предстоит сделать!

Бог просто дал вам удобный случай для творчества: жизнь – это удобный случай для того, чтобы быть творческим. Если вы творческий человек, вы будете счастливы. Видели вы радость в глазах матери, когда у нее в утробе начинает расти ребенок? Замечали изменения, которые происходят с женщиной, когда она беременеет? Что происходит? Внутри нее что-то расцветает, она творит, она собирается дать рождение новой жизни. Она абсолютно счастлива, она чувствует огромную радость; ее сердце поет.

Когда ребенок рождается, и женщина смотрит на него в первый раз, обратите внимание, как глубок ее взгляд, какую радость источает ее существо. Ради этой радости она вынесла много боли; но она прошла через эту боль не ради самой боли. Она страдала, но ее страдание несет в себе огромную ценность; это не аскетизм, а творчество. Она страдала, чтобы создать еще больше радости.

Когда вы пытаетесь взобраться на высочайший горный пик, вам бывает очень трудно. А когда вы уже достигли вершины и лежите там, перешептываясь с облаками, глядя в небо, ваше сердце наполняется радостью – эта радость всегда приходит, когда вы достигаете любой вершины в творчестве.

Для того чтобы быть счастливым, нужна разумность; люди же обучены оставаться неразумными. Общество не желает, чтобы разумность расцвела. Обществу разумность не нужна; на самом деле, оно очень боится разумности. Обществу нужны глупые люди. Почему? – Потому что глупые люди управляемы. Разумные люди совсем не обязательно будут покорными – может быть, они подчинятся, а может быть, и нет. Глупый же человек не может не подчиниться; он всегда готов к тому, чтобы им командовали. Глупцу всегда нужен кто-то, кто будет им командовать, потому что у него не хватает разумности, чтобы жить самому по себе. Он хочет, чтобы его кто-то направлял; он ищет себе тиранов.

Политики не хотят, чтобы в мире появилась разумность, священники не хотят, чтобы в мире появилась разумность, генералы не хотят, чтобы в мире появилась разумность. По сути, никто этого не хочет. Люди хотят, чтобы все оставались глупыми, чтобы каждый человек был покорным, конформистом, никогда не отделялся от стада, всегда оставался частью толпы, был контролируемым, управляемым, удобным для манипулирования.

Разумный человек мятежен. Разумность – это бунт. Разумный человек сам решает, сказать ему «нет» или «да». Разумный человек не может быть приверженцем традиции, не может продолжать поклоняться прошлому. В прошлом нет ничего, чему стоило бы поклоняться. Разумный человек хочет создавать будущее, хочет жить в настоящем. Для него жизнь в настоящем – это тот способ, которым он создает будущее.

Разумный человек не цепляется за мертвое прошлое, не таскает за собой трупы. Какими бы прекрасными, какими бы ценными они ни были, он не таскает их за собой. Он покончил с прошлым; оно ушло, и ушло навсегда.

Дурак же привержен традиции. Он готов следовать за священником, готов следовать за любым глупым политиком, готов выполнить любой приказ – готов упасть к ногам любого, кто обладает авторитетом. Без разумности счастья не бывает. Человек может быть счастлив только в том случае, если он разумен, в высшей степени разумен.

Медитация – это средство, чтобы освободить вашу разумность. Чем более медитативным вы становитесь, тем более вы разумны. Однако помните, что под разумностью я подразумеваю не интеллектуальность. Интеллектуальность – это часть глупости.

Разумность – это совершенно другое явление, она не имеет ничего общего с головой. Разумность – это нечто такое, что исходит из самого вашего центра. Она появляется у вас внутри, и вместе с ней внутри вас начинают расти многие вещи. Вы становитесь счастливым, становитесь творческим, становитесь мятежным, безрассудно смелым, начинаете любить небезопасность, начинаете двигаться в неведомое. Вы начинаете жить рискованно, поскольку это – единственный способ жить.

Быть саньясином означает принять решение: «Я проживу свою жизнь разумно», «Я не буду простым подражателем», «Я буду жить в согласии со своим существом и не позволю, чтобы меня направляли, чтобы мною командовали извне», «Я рискну всем, чтобы быть самим собой, я не буду подчиняться психологии толпы», «Я пойду один», «Я найду свой собственный путь», «Я проложу свой собственный путь в мир истины». Отправляясь в неведомое, вы прокладываете путь. Пути еще нет; вы прокладываете его просто благодаря тому, что идете.

Для глупых людей существуют суперавтострады, по которым движутся толпы. Они двигались и движутся в течение многих веков – в никуда, совершая круг за кругом. В этом случае вас утешает то, что вы не один, что вокруг вас много людей.

Разумность дает вам мужество, чтобы быть в одиночестве, и видение, чтобы быть творческим. Возникает непреодолимое стремление, огромная жажда творчества. И только тогда, как следствие, вы обретаете способность быть счастливым, обретаете блаженство.

Второй вопрос:

Ошо,

Почему я годами могу помнить разные бесполезные вещи, но не запоминаю то, что существенно? Существенные вещи я забываю практически мгновенно.

Тебе повезло – повезло в том смысле, что ты хотя бы слышишь то, что существенно. Люди вообще не слышат, так что вопроса о забывании просто не возникает. Люди слышат только то, что несущественно. Ум питается несущественным, бесполезным, пустяками.

«Существенное» – прекрасное слово, оно происходит от слова «сущность». Существенное питает вашу сущность и поэтому называется существенным. Несущественное лишь украшает вас снаружи, остается на периферии; оно никогда не достигает центра вашего существа. Только существенное достигает центра.

Однако ваша периферия плотна; она препятствует, не позволяет существенному проникать в центр. Такова стратегия ума, поскольку, когда ваше существо становится сильнее, хватка ума ослабевает. Между периферией и центром идет напряженная борьба: кто над кем будет доминировать? Доминирует периферия. Периферия пропускает лишь то, что ее питает, и не пропускает то, что питает сущность, – а все должно проникать через периферию.

Ученые утверждают, что лишь два процента достигают центра; девяносто восемь процентов блокируются. Вот почему у вас бедные души – богатые умы и бедные души, знающие умы, но глупые души. У вас нет мудрости. И пока вы не начнете сознательно что-то с этим делать, ничего не изменится.

Ум любит несущественное, он всегда жаден до сплетен. Что-нибудь в высшей степени бесполезное – и он слушает с таким вниманием!

Я слышал историю об одном священнике. Однажды он проповедовал перед своей паствой, и почти все прихожане крепко спали, – именно этим люди занимаются в церквях, храмах. На самом деле, люди, страдающие бессонницей, идут в церковь, в храм. Если ничего не помогает, снотворное больше не действует, просто сходите на религиозную проповедь – это всегда срабатывает, результат наступает немедленно.

Итак, почти все прихожане спали. В этом не было никакой проблемы, поскольку такая ситуация была священнику знакома, он сталкивался с ней всю жизнь. Однако некоторые при этом еще и храпели, и это сильно мешало. Тогда священник ни с того ни с сего, без всякой связи с проповедью начал рассказывать историю. Он сказал:

– Однажды мне пришлось путешествовать по пустыне. Вокруг не было ни души – лишь я и мой ослик. И вдруг ослик заговорил со мной!

Все немедленно проснулись. Все! Не осталось ни одного спящего. Один прихожанин встал и спросил:

– И что же произошло? Что сказал ослик?

Священник ответил:

– Вас так сильно интересует, что сказал осел, вы все сразу проснулись. Однако вас не интересует, что говорю я.

Однажды арабский купец по имени Муса Даи Бу сидел на базаре. Неожиданно у него начались сильнейшие колики. Не сдержавшись, Муса очень громко пукнул.

Со всех сторон на него уставились люди. Полумертвый от смущения, купец убежал к себе домой, упаковал свои пожитки и отправился в далекое путешествие. Несколько лет он переезжал из города в город, но всегда обходил стороной родные места.

В конце концов, состарившийся и усталый, он решил вернуться. У него выросла длинная борода, а лицо постарело настолько, что Муса был уверен: его не узнают. Сердце его стремилось к старым знакомым улицам.

Въехав в город, Муса отправился прямо на базар. Там он, к своему удивлению, обнаружил, что площадь была замощена. Обратившись к ближайшему прохожему, купец спросил: «Друг мой, какой ровной стала эта улица! Когда, милостью Аллаха, ее так искусно замостили?»

«Ах, это! – ответил прохожий. – Это случилось спустя три года, четыре месяца и два дня после того, как Муса Даи Бу пукнул на базаре».

Люди никогда не забывают всякие глупости, которые случаются в жизни. Мусу Даи Бу они забыли, никто его не узнал – однако это стало историческим событием.

То же самое верно для любого ума, твой – не исключение.

Ты спрашиваешь: «Почему я годами могу помнить разные бесполезные вещи, но не запоминаю то, что существенно?»

То, что существенно, – против твоего ума. Ум все время боится позволить истине проникнуть внутрь тебя. Он находит тысячу и один способ уклониться от истины, поскольку истина его разрушит. Он допускает лишь то, что его поддерживает. А поскольку ум сам по себе является хламом, он собирает всякий хлам, причем очень охотно.

То, что сказал Будда, будет забыто. Каждое свое высказывание Будда повторял трижды. Однажды кто-то спросил: «Почему ты повторяешь три раза?»

Будда ответил: «Потому что я знаю, что в первый раз вы не слышите вовсе. Во второй раз слышите, но слышите нечто другое, не то, что я сказал. И я надеюсь, что в третий раз вы слышите то, что я говорю, именно то, что я говорю».

Читать буддийские писания очень трудно, поскольку каждое высказывание, повторенное три раза, становится очень утомительным. Поэтому сейчас изобрели такой прием: пишут высказывание и ставят три звездочки, чтобы вы знали: три раза… Нет необходимости три раза перечитывать.

Если кто-то приходил к Будде, чтобы сдаться, он должен был сдаться трижды. Он должен был сказать: «Буддам шаранам гаччами, сангам шаранам гаччами, дхаммам шаранам гаччами» – три раза. Почему? Говорят, что Будда объяснял это так: «В первый раз вы, может быть, это сказали, но не имели это в виду. Во второй раз вы, может быть, имели что-то в виду, но, возможно, не то, что подразумеваю под этим я. Я надеюсь, что в третий раз вы делаете именно то, что от вас ожидается».

Это не формальность – произнести: «Буддам шаранам гаччами, припадаю к стопам Будды». Если это формальность, тогда это лишено смысла. Если вы просто повторяете, потому что это повторяют другие, тогда это бесполезно. А люди – подражатели.

Однажды случилось следующее. Я гостил в доме у друга и как-то раз сказал ему, что люди подражатели.

– Все? – спросил он.

Я ответил:

– Все.

Он потребовал:

– Тогда докажи мне это.

– Подожди, – ответил я и сказал ему: – В следующий раз, когда кто-нибудь придет со мной повидаться, как только он войдет, прикоснись к моим стопам и положи рядом с ними банкноту в сто рупий.

И это произошло: когда ко мне пришли следующие посетители, – а пришли сразу трое, – он тут же прикоснулся к моим стопам и оставил на полу банкноту в сто рупий, и все трое немедленно прикоснулись к моим стопам и положили рядом три банкноты по сто рупий.

Я сказал:

– Ну, что ты теперь скажешь? А ведь это люди, которые приходят ко мне уже несколько лет, и никогда ни одного пайса – и вдруг банкноты в сто рупий!

Я спросил у них:

– Почему вы это сделали?

Они ответили:

– Почему? – Потому что мы думали, что, наверное, мы должны это сделать. Если это делают, значит, это нужно делать.

Люди – подражатели. В храмах и мечетях, в церквях вы увидите, что они кланяются. Кто-то кланяется кресту – зачем? Можете ли вы по-настоящему ответить, почему вы кланяетесь кресту? – Потому что так делали ваши родители. А спросите у родителей: «Почему?» – Потому что так делали их родители, и так далее, и тому подобное. Люди просто подражают. Подражать легко, подражание остается на поверхности. Это не преданность; преданность проникает в сердце.

Вы должны быть очень осознанными, вы должны научиться двум вещам. Первое: как только заметите что-то несущественное, не обращайте на это никакого внимания, пренебрегите этим. Не нужно даже смотреть на это, не нужно это читать.

Если вы будете читать только существенное, наши города станут гораздо прекраснее, потому что со стен исчезнут объявления и реклама. Они есть, потому что вы продолжаете их читать. Причем одно и то же: «Сделай жизнь вкуснее, пей „Фанту“». Всякий раз, проходя мимо, вы снова и снова читаете: «Сделай жизнь вкуснее…» Это происходит бессознательно! И если вы прочитаете это много-много раз: «Сделай жизнь вкуснее, пей „Фанту“», – то однажды вы выпьете «Фанту»! Как долго вы сможете сдерживаться?

Все рекламное дело основано на вашей глупости. Просто постоянное повторение. Именно поэтому самый современный подход состоит в том, что реклама не светится непрерывно; она вспыхивает и гаснет. «Сделай жизнь вкуснее…» – вы прочитали один раз, и свет гаснет. Затем он снова вспыхивает: «Сделай жизнь вкуснее…» – и вам снова приходится это читать! Если бы освещение было включено постоянно, вы бы прочитали только один раз и отправились домой. Но если оно переключается, пока вы проходите мимо, включается и выключается четыре или пять раз, вам приходится читать это четыре или пять раз.

Вся наука рекламы основана на вашей глупости. Просто продолжайте повторять, и люди начнут покупать. Продать можно все что угодно. В прежние времена экономисты говорили, что это основной закон – теперь это не так – то, что они считали основным законом, звучало так: «Если есть спрос, есть и предложение». Теперь все как раз наоборот: «Если есть предложение, есть и спрос». Сначала предложите что-нибудь – просто создайте вокруг товара гипнотическую атмосферу; а гипнотическим действием обладает все, что повторяется много-много раз.

Остерегайтесь несущественного. Если вы осознанны, никто не сможет заставить вас цепляться за несущественное. А если вы не будете цепляться за несущественное, если вы не будете собирать несущественное, тогда пути с периферии в центр будут открыты, и существенное сможет проникнуть внутрь.

Вот почему это происходит со многими саньясинами… Только что Харидас сказал, что раньше он выходил за пределы ашрама, но сейчас это становится все труднее и труднее. Почему выйти за пределы ашрама становится все труднее и труднее? Никому не запрещается выходить, но это становится трудным само собой, потому что вы видите так много всякого абсурда, и вам приходится его видеть, поскольку он там есть; вам приходится его слушать.

С того момента, как вы начинаете жить в существенном, многие вещи, которые вы делали прежде: посещение кинотеатров, чтение романов, просмотр телевизора, слушание радио, сплетни с людьми, – постепенно, постепенно начинают исчезать. А энергия, которая на них расходовалась, становится доступной для существенного.

Будда сказал, что саньясин, идущий по дороге, не должен смотреть дальше, чем на четыре фута перед собой – лишь на четыре фута. Почему? С тем, чтобы вам не нужно было смотреть на то, что происходит вокруг. Это прекрасный совет, он наполнен смыслом.

Слушайте то, что поможет вашей душе расти. Читайте то, что возбудит внутри вас сильное стремление к Богу. Смотрите на то, что даст вам новое видение, новые глаза, ясность. Жизнь коротка, энергия ограничена. Не будьте глупцами, не растрачивайте ее на несущественное. Однако вы должны быть осознанными, только тогда несущественное может быть отброшено. А это первое, что нужно сделать, – отбросить несущественное; только тогда станет возможным второе – сонастроиться с существенным.

Видение лжи как лжи – это начало видения истины как истины.

Третий вопрос:

Ошо,

Возможно ли написать картину, которой я буду полностью доволен?

В процессе написания картины каждое мгновение может доставлять полное удовлетворение. Однако, когда картина закончена, ты не можешь быть ею полностью доволен, потому что, если художник будет полностью доволен картиной, ему придется совершить самоубийство. Ему незачем будет больше жить.

Именно поэтому я утверждаю, что жизнь – это стремление, чистое стремление – стремление достичь все более и более высоких вершин, стремление все глубже и глубже погрузиться в Существование. Однако каждое мгновение может доставлять полное удовлетворение; об этом различии следует помнить. Когда ты пишешь картину, каждый мазок, каждый оттенок, который ты оставляешь на холсте, каждое мгновение доставляет тебе абсолютное удовлетворение. К нему ничего невозможно добавить. Если ты творец, ты полностью теряешь себя, становишься одержимым.

Такого не происходит, если ты просто хорошо владеешь техникой. Знаток техники не теряет себя, когда пишет; он отделен от картины. Он просто использует свои знания. Он знает, как писать, – и только. У него в сердце нет ничего, что он мог бы передать на холсте, – нет видения, нет поэзии, нет песни. Ему нечего создавать, у него есть только технология. Он техник, а не художник. Он может писать – но процесс письма для него не медитация, не любовное приключение. Он это делает; он – делатель, существующий отдельно. Творец же, когда творит, не отделен от творчества; он един с ним. Он полностью теряет себя, забывает о себе.

Именно поэтому художники, когда пишут, забывают о еде, забывают о жажде, забывают о сне. Они настолько забывают о своем теле, что могут продолжать писать в течение восемнадцати часов, совершенно не чувствуя усталости. Каждое мгновение приносит полное удовлетворение.

Однако когда картина завершена, подлинного художника охватывает глубокая грусть. Нужно запомнить эти различия. Когда картина закончена, техник чувствует себя очень счастливым: завершилась большая работа. Он чувствует усталость; это был долгий утомительный процесс, сам по себе не приносивший никакой радости. Он ждал только результата, он был ориентирован на результат. Он хотел хоть как-то закончить работу, и вот этот момент настал. Техник глубоко и с облегчением вздыхает. Он счастлив не тогда, когда пишет, а лишь когда завершает работу.

С творцом происходит прямо противоположное. Он счастлив, пока пишет; но как только картина закончена, его охватывает глубокая грусть. «Так это закончилось? Этот пик, эта вершина, это оргазмическое переживание закончилось? Этот трепет, это приключение, это путешествие в неведомое закончилось?»…Точно так же, как влюбленным становится грустно после глубокого оргазма: легкая грусть, прекрасная сама по себе, невероятно ценная – гораздо более ценная, чем счастье техника, потому что из этой грусти возникнет другая картина, возникнет другое стремление взлететь ввысь, другое страстное желание переступить пределы, другой поиск, другой вопрос, другая беременность. Скоро художник забеременеет, ощутит наполненность, станет настолько полным, что должен будет снова этим поделиться.

Рассказывают, что, когда Гиббон, знаменитый историк, завершил свой огромный труд по мировой истории… Чтобы его создать, потребовалось тридцать три года, и все эти тридцать три года Гиббон был так счастлив, что, говорят, он совсем не старел. Он совершенно не менялся, как будто бы течения времени не существовало, как будто время остановилось.

Но в тот день, когда работа была завершена, Гиббон заплакал. Его жена не могла в это поверить. Она воскликнула: «Ты плачешь? Ты должен быть счастлив, ты должен танцевать от радости! Работа закончена!»

Гиббон ответил: «Работа закончена. И что мне теперь осталось? Моя жизнь завершена». В течение пяти лет он очень сильно состарился, а на седьмой год умер.

Говорят, что Винсент Ван Гог, великий голландский художник, покончил с собой, когда почувствовал, что написал совершенную картину. Такое возможно. Если художник чувствует, что совершенство достигнуто, жизнь теряет смысл. Творец живет, чтобы творить. Певец живет, чтобы петь, танцор живет, чтобы танцевать, любящий живет, чтобы любить, дерево живет, чтобы цвести, – если оно расцвело и совершенный цветок появился, то какой тогда смысл продолжать бесполезное, бессмысленное существование?

Твой вопрос важен. Ты спрашиваешь: «Возможно ли написать картину, которой я буду полностью доволен?»

И да, и нет. Да, потому что, пока ты ее пишешь, ты будешь чувствовать полное удовлетворение. И нет, потому что, закончив ее, ты почувствуешь глубокую печаль. Но эта печаль тоже творческая, поскольку только из этой печали ты снова начнешь двигаться к залитым солнцем вершинам.

На самом деле, в этой жизни ничто никогда не бывает совершенным, ничто никогда не может быть совершенным.

Вы удивитесь тому, что я верю в несовершенного Бога. Вы будете шокированы, поскольку все религии соглашаются, по крайней мере, в одном – что Бог совершенен. Я не согласен, поскольку если Бог совершенен, то Фридрих Ницше прав, утверждая, что Бог мертв. Бог совершенно несовершенен – вот что я могу сказать. И поэтому происходит рост, эволюция, поэтому происходит движение. Этот процесс постоянно, постоянно все ближе и ближе подходит к совершенству, но никогда не становится совершенным и никогда таковым не станет.

Ничто не совершенно. По сути, несовершенству присуща своя собственная красота, потому что в несовершенстве есть жизнь. Если что-либо окажется совершенным – просто подумайте, поразмышляйте, – если что-либо окажется действительно совершенным, из него исчезнет жизнь.

Жизнь может существовать лишь тогда, когда что-то остается несовершенным и нуждается в усовершенствовании. Жизнь – это стремление усовершенствовать несовершенное. Жизнь – это желание сделать уродливое прекрасным. Нечто несовершенное – это необходимое условие существования жизни, чтобы жизнь продолжала расти и течь.

Ничто не совершенно. А если что-то и оказывается совершенным, то у нас на Востоке существует правильное видение этого. Мы говорим, что если человек становится совершенным, то это его последняя жизнь. В священных писаниях этому даются разнообразные объяснения, однако моя аргументация совершенно иная. Я говорю: «Да, если Будда совершенен, он больше не вернется, поскольку совершенство означает, что жизнь больше невозможна. Он исчезнет в космосе».

Рабиндранат, великий индийский поэт и мистик, в своей последней молитве, обращенной к Богу, сказал: «Отправь меня назад. Помни: я несовершенен. Отправь меня назад. Твой мир был так прекрасен, и ты подарил мне такую ценную жизнь. И я еще не хочу исчезнуть: я должен спеть еще много песен, я должен написать еще много картин, в моем сердце еще много того, что должно расцвести. Отправь меня назад, я несовершенен! Отправь меня назад».

Это была его последняя молитва; с этой молитвой он умер. Это одна из самых прекрасных молитв и один из самых прекрасных способов умереть. Разве можно выразить благодарность Богу сильнее? «Твой мир был прекрасен, я любил твой мир; ты создал меня, хотя я этого не заслуживал. Я не заслуживаю того, чтобы меня отправили назад, но, тем не менее, твое сострадание велико. Хотя бы еще раз отправь меня назад».

Жизнь продолжает расти. Ничто не совершенно – или, если что-то становится совершенным, оно исчезает, уничтожается. Буддисты называют это «нирваной». «Нирвана» означает: «уничтожение, прекращение». Буквально, слово «нирвана» означает: «задуть свечу». Это то же самое, как если бы вы подули на свечу: свет вдруг исчезает, исчезает навсегда, исчезает в Ничто – это нирвана. Все будды говорят, что тот, кто становится совершенным, движется в нирвану, движется в уничтожение.

Не мечтай о совершенной картине, иначе художник умрет. А ты должен спеть еще много песен.

К тому же, картина не может быть совершенной, песня и танец не могут быть совершенными еще по нескольким причинам. Первое: когда ты представляешь картину в самой глубине своего сердца, это совершенно другой образ. Когда ты начинаешь писать, ты переводишь этот образ с тонкого плана на грубый, и в самом этом процессе трансформации, в самом этом процессе перевода теряется очень многое.

Поэтому ни один художник никогда не чувствует удовлетворения, закончив картину. Она не совсем такая, какую он хотел написать, – похожая, но не точно такая. У художника есть некий образ, с которым ее можно сравнить, поэтому он видит, что не достиг цели. И поэтому он начинает другую картину.

Вспомним опять Рабиндраната. Он написал шесть тысяч песен, – пожалуй, он был величайшим из известных в мире поэтов, – и каждая песня прекрасна. Однако, умирая, он плакал, он говорил Богу: «Я еще не спел ту песню, которую хотел спеть».

Старый друг, сидевший у его кровати, удивился: «Что ты говоришь? Ты сошел с ума? Ты спел шесть тысяч песен. В Европе одним из величайших поэтов считают Шелли. Но тот спел лишь две тысячи песен. Ты превзошел его троекратно. Ты должен быть счастлив и доволен!»

Открыв наполненные слезами глаза, Рабиндранат ответил: «Это не так. Да, я спел шесть тысяч песен, но ты не знаешь моей внутренней истории. Внутренняя история такова, что я хотел спеть только одну песню! Но поскольку мне никогда это не удавалось… Я попытался один раз, потерпел неудачу; я попытался еще раз, безуспешно. Шесть тысяч раз я терпел неудачу. Все это – попытки, и ни одна из них меня не удовлетворяет. То, что я хотел спеть, по-прежнему не спето».

На самом деле, такую песню не может спеть никто.

Когда Будда приходил в какой-нибудь город, он всегда объявлял: «Пожалуйста, не задавайте мне следующие одиннадцать вопросов». В этот список были включены все важные вопросы: Бог, душа, смерть, жизнь, истина – все важное входило в список. Почему? «Потому, – говорил он, – что на них нельзя ответить. Не то чтобы я не знал ответа, но облечь его в слова невозможно».

Одна деревня была окружена древней таинственной стеной. Всякий раз, когда кто-нибудь забирался на нее, чтобы взглянуть, что находится с другой стороны, он, вместо того чтобы вернуться, с улыбкой спрыгивал на ту сторону и исчезал навсегда. Жителям деревни стало любопытно, что же так привлекает людей на другой стороне. В конце концов, у них в деревне есть все необходимое для того, чтобы жить спокойно и с удобствами.

Они договорились, что привяжут человека за ноги, чтобы, когда тот посмотрит на другую сторону и захочет туда спрыгнуть, они смогли бы втащить его обратно.

В следующий раз, когда появился очередной желающий взобраться на стену и посмотреть, что находится по другую сторону, они привязали его за ноги, чтобы он не смог перелезть. Человек взглянул на другую сторону, очень обрадовался и рассмеялся. Тем, кто стоял внизу, захотелось поскорей его расспросить, и они втащили его назад. Но, к величайшему их разочарованию, он потерял дар речи.

Те, кто видел, не могут рассказать. То, что было увидено, не может быть нарисовано, не может быть сведено к словам. И все-таки каждый должен попытаться. Благодаря этим усилиям мир становится все более и более прекрасным. Рабиндранат пытался, хотя ему и не удалось спеть ту песню, которую он хотел спеть. Эти шесть тысяч неудачных попыток сделали мир гораздо более прекрасным, чем он был раньше. Теперь это будет уже не тот мир, что раньше; эти шесть тысяч песен будут продолжать в нем звучать.

Поэтому продолжай писать картины, продолжай творить. И все же я снова и снова говорю тебе: ты никогда не будешь удовлетворен. Вот тебе мое благословение: ты никогда не будешь удовлетворен, но пусть каждое мгновение творчества приносит тебе огромное наслаждение. А когда что-то завершится, двигайся дальше. У тебя есть бесконечные способности творить, ты беспределен, у твоего потенциала нет никаких границ. Ты не знаешь, на что способен, и никогда не узнаешь, пока не сделаешь этого!

Поэтому все величайшие творцы знают, насколько плохим было их творение, – поскольку они начинают осознавать, все больше и больше осознавать, что возможно гораздо большее. Обычный человек, ничего никогда не создававший, не знает, на что он способен. Не существует иного способа узнать, на что ты способен, кроме как сделать это. И, воплощая это, ты можешь увидеть, что когда то, что ты хотел сделать, то, что в твоем внутреннем мире было таким светлым и отчетливым, переносится вовне, оно становится очень тусклым и обыденным.

Ты попытаешься снова. Каждая попытка будет становиться все лучше и лучше, все совершеннее и совершеннее, но никогда не станет совершенной.

Четвертый вопрос:

Ошо,

Я очень боюсь секса, потому что боюсь смерти. Мое общество и моя религия с детства внушали мне, что именно секс приносит смерть. Есть ли в этом какая-то доля правды?

Разве ты не видишь того простого факта, что даже ваши великие святые умирают? Будда, Христос, Заратустра и Лао-цзы – где они? Если смерть приходит через секс, то те, кто соблюдают обет безбрачия, должны быть живыми и никогда не умирать. Тогда все католические монахи будут жить вечно и сделают мир очень уродливым. Тогда все монахини будут жить вечно – мир станет монастырем – монахи и монахини, монахи и монахини.

Умирают все; смерть никак не связана с сексом. Смерть некоторым образом связана с рождением; а рождение уже случилось, поэтому смерти теперь не избежать. Одна часть уже случилась, и отделить от нее вторую часть просто невозможно.

На самом деле, очень сексуальные люди живут дольше всех. Это было установлено в результате научных исследований: сексуальные люди живут дольше всех. Более того, великие творцы: художники, поэты, музыканты, певцы, актеры, – все они очень сексуальны. Пока еще ничего не было сказано о мистиках, но я говорю вам: мистики – это самые сексуальные люди в мире. Конечно, их сексуальность не направлена ни на какой объект; они просто сексуальные. Это чистая энергия, чистое страстное стремление, чистое желание. Их желание никуда не направлено, их сексуальность не нацелена на объект, никуда не адресована; это просто огромный запас энергии. Но они действительно сексуальны.

Секс – это жизнь, и всякий раз, когда ты видишь жизнь, ты непременно обнаружишь секс в той или иной форме. Как только секс исчезнет, ты сразу же начнешь умирать, потому что именно сексуальная энергия поддерживает в тебе жизнь. Отбрось эти дурацкие идеи, которые тебе внушили. Были созданы тысячи табу и запретов, и самый лучший способ заставить тебя бояться секса – это связать его со смертью. Это очень простая логика, которую открыли священники. А священники были и остаются самыми хитрыми людьми в мире. Они, должно быть, с самого начала обнаружили, что если соединить секс со смертью, то можно заставить людей бояться секса. А если они боятся секса, то они боятся разумности, творчества, боятся существования, боятся свободы – они готовы стать рабами.

Смерть не имеет с сексом ничего общего. Секс или не секс, смерть все равно придет. В действительности, если ты сможешь глубоко пойти в секс и трансформировать его энергию в любовь, и если ты сможешь глубоко пойти в любовь и трансформировать ее энергию в молитву, ты узнаешь, что смерти не существует. Это единственный способ узнать что-то о бессмертии.

Двое мужчин разговаривают, и выясняется, что один из них – мормон.

– И сколько же у вас жен?

– Только одна.

– А сколько было у вашего отца?

– Только одна, – отвечает мормон. – Но зато у моего деда было шестьдесят пять жен.

У мормонов принято многоженство.

– И как же он устраивал свою сексуальную жизнь?

– Это было просто. Мой дед жил в одном доме, а в миле от него в другом доме жили шестьдесят пять жен. У него был гонец, и каждый вечер дед приказывал гонцу сбегать в другой дом и сказать, например, жене номер десять, чтобы та была готова в эту ночь. В следующий вечер он посылал гонца сбегать предупредить жену номер тридцать пять, чтобы та была готова, – и так далее, и тому подобное.

– Несомненно, ваш дед был замечательным человеком. Однако, простите мое любопытство, хотелось бы узнать, как долго он прожил?

– Старик дожил до девяноста восьми лет. А самое забавное заключается в том, что гонец умер в пятьдесят. Отсюда глубокая мораль: убивает не секс, а скорее беготня за сексом.

Пятый вопрос:

Ошо,

Ты всегда говоришь о не-уме, о том, что следует отбросить ум, стать без-умным. Я понимаю так, что ты имеешь в виду не весь ум (то есть не «безумие» в обычном смысле этого слова), но лишь аналитическое качество ума, которое создает разделение и не дает или мешает получить тотальное переживание чего бы то ни было.

Но, может быть, я неверно истолковал твои слова, чтобы приспособить их к своим собственным представлениям?

Вот это и есть аналитический ум. Да, именно это я и имею в виду: отбросить аналитический ум. Но когда ты отбрасываешь аналитический ум, не остается ничего, потому что ум – это чистый анализ и ничего больше. После того, как аналитический ум отброшен, оказывается отброшенной логика, оказывается отброшенной аргументация, поскольку все это – методы анализа. Что остается от мышления, когда отброшен аналитический ум? Мышление в своей основе является аналитическим; это процесс классификации, раскладывания по категориям, анализа. Что тогда остается? Ум исчез – осталось лишь сердце, осталась лишь интуиция.

Если тебе нравятся слова, ты можешь сказать, что остался «синтетический ум». Однако это не имеет никакого значения; это просто показывает, что ты очень сильно цепляешься за свой аналитический ум. Теперь ты будешь называть его «синтетическим умом».

Зигмунд Фрейд создал анализ, психоанализ, а затем Ассаджиоли создал синтез, психосинтез. В своей основе они не отличаются; и то, и другое – разные стороны одной медали. Зигмунд Фрейд пытается анализировать, а Ассаджиоли пытается синтезировать – однако, анализируете вы или синтезируете, но вы используете тот же самый ум.

Существует состояние, называемое «не-умом», – я говорю о нем. Не-ум ничего не знает об анализе, ничего не знает о синтезе. Он просто не знает; он невинен в отношении знания. Это чистое бытие, присутствие, зеркало, отражающее то, что есть.

Поанализируй это еще немного, и ты обнаружишь, что если анализ отброшен, то не остается вообще ничего.

Человек попал в ужасную автомобильную аварию. Прежде, чем прийти в себя, он неделю пролежал в больнице в состоянии комы. Открыв глаза, он увидел, что рядом с его кроватью сидит врач, и спросил того, что произошло.

– Ну, что же, – ответил врач, – у меня есть для вас две новости – плохая и хорошая. Сначала я сообщу плохую. Вы попали в очень серьезную автомобильную аварию, в которой сильно пострадали ваши ноги. Пока вы были в коме, нам пришлось ампутировать обе ноги, чтобы спасти вам жизнь.

– О Боже! – воскликнул человек. – То есть мне отрезали ноги? Я больше никогда не смогу ходить? Мне придется провести остаток жизни в инвалидном кресле? Ох, это самое худшее, что могло случиться! – сказал пострадавший в глубокой тоске. Затем, немного придя в себя, он спросил: – Ну, а в чем состоит хорошая новость?

– Там, в коридоре, – ответил врач, – один человек хочет купить ваши ботинки за одиннадцать долларов.

Когда аналитический ум исчезает, что остается? Одни лишь ботинки – ты можешь их продать. Но даже если за них дают одиннадцать долларов, это не такая уж хорошая новость.

И последний вопрос:

Ошо,

Кто такой лентяй?

Это с какой точки зрения посмотреть. Для трудоголика ответ будет совершенно другим. Для трудоголика почти все люди – лентяи. А для самого ленивого человека почти все люди – трудоголики.

Вот что однажды произошло. В Японии жил император, который сам был очень ленивым и которому нравились лентяи. Лентяи – хорошие ребята, они никогда не приносят вреда, поскольку, чтобы вредить, нужна активность. Нужно быть очень активными, только тогда вы сможете приносить вред. Только подумайте: если бы Александр Македонский был немного ленивым, Адольф Гитлер был немного ленивым, Морарджи Десаи был немного ленивым, мир был бы таким прекрасным! Весь вред исходит от активных людей. Лентяи никогда не причиняют вреда, уж это-то можно сказать со всей определенностью.

Императору нравились лентяи. Он сказал своему премьер-министру: «Никто ничего не сделал для этих прекрасных людей, называемых лентяями. Я хочу что-нибудь сделать. Это не их вина, что они лентяи; такими их сотворил Бог. И, в каком-то смысле, они очень хорошие люди, потому что не причиняют никому вреда. Они должны находиться под защитой государства. Поэтому объяви, что любой лентяй может прийти сюда и остаться во дворце. Ему будут прислуживать, как государственному гостю, и он сможет жить своей ленивой жизнью без всяких забот и страданий, которые причиняют ему так называемые активные люди».

Премьер-министр ответил: «Это будет очень трудно, потому что придут также и многие из тех, кто не ленив, и будет весьма затруднительно определить, кто есть кто».

Именно так и произошло. Начали приходить тысячи людей. Император был озадачен, он никогда не думал, что лентяев так много. Тогда придумали такое средство: всех пришедших разместили в соломенных хижинах, а посреди ночи хижины подожгли. Почти все люди выбежали наружу, кроме четверых – те просто завернулись в свои одеяла и отказались выходить. Они сказали: «Если Бог хочет нас погубить, мы не против. Если он хочет нас спасти, он найдет какой-нибудь способ».

И эти четверо стали императорскими гостями. Они были этого достойны!

Это трудно – как определить? Александр Македонский думал, что Диоген – лентяй, а Диоген думал, что Александр безумен. Александр пытался завоевать весь мир – это полнейшее безумие, – а Диоген был таким ленивым, что оставался обнаженным, поскольку надевать и снимать одежду было так хлопотно! К тому же иногда ее нужно стирать, и тогда нужно искать стиральный порошок, и мыло, и то, и это – такая долгая последовательность действий!

У Диогена была лишь чаша для подаяний. Да и ту он однажды выбросил в реку, поскольку мыть ее было слишком хлопотно. В тот день, когда Диоген выбросил чашу, он увидел собаку, которая его вдохновила. Со своей чашей для подаяний он шел к реке, чтобы напиться, а собака тоже хотела пить и тоже шла к реке.

Подбежав к реке, собака бросилась в воду и вволю напилась. И Диоген подумал: «Собака гораздо разумнее меня. Она отлично обходится без всякой чаши для подаяний. Зачем же я продолжаю таскать этот груз?» Он выбросил чашу и поблагодарил собаку; они стали друзьями. Они так подружились, что стали жить вместе – Диоген стал жить там, где жила собака. Это была просто большая бочка, собака жила в ней; теперь бочка стала домом и для Диогена.

Когда Александр Македонский пришел, чтобы повидаться с Диогеном, – естественно, полярные противоположности всегда притягиваются, – тот лежал на песке у реки под теплым утренним солнцем – обнаженный, наслаждаясь жизнью, напевая песню. Собака сидела рядом с ним и тоже наслаждалась утром. Александр пришел со всей своей свитой, с генералами и премьер-министрами; и те, согласно придворному этикету, провозгласили: «Пришел великий Александр Македонский!»

Диоген взглянул на собаку и рассмеялся. Александр не мог понять, почему тот посмотрел на собаку. Он спросил об этом, и Диоген ответил:

– Я посмотрел на собаку, потому что только она может понять. Дураки, которых ты привел с собой, этого не поймут. Собака очень мудра. Прежде всего, она никогда не разговаривает – такая мудрая, никогда не произносит ни слова, все хранит в тайне. И она – единственная, кто понимает, что человек, провозглашающий себя великим, не может быть таковым. Величие не нуждается в провозглашении: оно либо есть, либо его нет.

Ошеломленный, Александр не мог поверить, что его могли встретить таким образом. Однако этот человек произвел на него глубокое впечатление – он был таким счастливым. Александр сказал:

– Я немного завидую тебе. В следующий раз, если Бог спросит меня: «Александр, кем ты хочешь стать?» – я попрошу, чтобы он сделал меня Диогеном.

Диоген снова посмотрел на собаку. И рассказывают, что собака улыбнулась. Александр не мог поверить в то, что происходит. Он спросил:

– Что это означает?

Диоген ответил:

– Это так глупо – ждать следующей жизни. Мы с моим другом живем от мгновения к мгновению, а ты надеешься на следующую жизнь. Если ты так завидуешь Диогену, кто тебе мешает? Разве Бог тебе препятствует? Сбрось одежду – и скажи этим дуракам, чтобы они ушли! Берег такой большой, мы можем поделиться. Это наш дом. Сначала здесь жила только собака, затем я к ней присоединился; ты тоже можешь присоединиться. У нас больше ничего нет, поэтому не бывает ни ссор, ни конкуренции – ничего.

Несомненно, это был один из величайших моментов в истории. Только подумайте… Александр сказал:

– Я рад, что пришел сюда. Я увидел человека, которого стоило увидеть. Что я могу для тебя сделать?

Диоген ответил:

– Просто отойди чуть-чуть влево, потому что ты загораживаешь мне солнце. Больше ничего не нужно, поскольку мы ни в чем не нуждаемся.

Ты спрашиваешь меня: «Кто такой лентяй?»

Это очень относительно. Мое собственное мнение таково: действуй, только когда это существенно. И даже делая всякие вещи, не становись делателем, стань не-делателем. Пусть через тебя действует Бог; в этом случае действие и бездействие едины.

Именно об этом говорит Лао-цзы: «Ву-вей» – действие через бездействие. В этом случае действие и лень перестают быть противоположностями, а становятся взаимными дополнениями. Настоящий человек будет обладать обеими этими способностями: он может действовать, он может быть ленивым, он может отдыхать.

Обычно происходит так, что люди впадают в зависимость, либо от работы, либо от лени – и это неправильно. Не впадайте в зависимость. Делайте, но не становитесь делателем. И тогда, даже делая какие-то вещи, вы будете оставаться в состоянии покоя, в полном покое.

Александр пребывает на периферии, а Диоген – в центре: таково мое определение целостного человека.

Мулла Насреддин однажды сказал мне:

– У моего дяди живет самый ленивый петух в мире.

– Как ты это определил? – спросил я у него.

– На рассвете он просто ждет, когда какой-нибудь другой петух прокукарекает, а затем кивает головой.

На сегодня достаточно.

Глава 21

Бродяги души

В любой области учись без предвзятости; во всем важна глубокая и всеобъемлющая подготовка.

Всегда медитируй на определенные объекты.

Не следует обращать внимания на прочие факторы.

А посему занимайся тем, что важно.

Ничего не делай наоборот.

Не будь нерешительным.

Учись отсоединению.

Однажды ко мне пришел джайнский монах. Он спросил: «Реален ли ад? Действительно ли ад существует?». Вместо ответа я спросил у него: «А где, по-твоему, ты живешь?» Человечество живет в аду, потому что оно перевернуто с ног на голову. Чтобы научиться стоять на голове, не нужно обращаться к какому-нибудь глупому учителю йоги, потому что вы уже на ней стоите. Во всем царит беспорядок. На протяжении столетий у вас внутри все перепутывалось; вместо порядка у вас внутри создавался хаос. Вы – это просто своего рода безумие. Все, что вы считаете нормальным, вовсе таковым не является. Оно лишь кажется нормальным, поскольку вы жили с этими людьми с самого раннего детства и начали думать, что раз это единственные люди, то они, должно быть, нормальные.

Это как если бы человек родился в сумасшедшем доме и с самого начала был знаком только с сумасшедшими; он будет считать их нормальными. На самом деле, если такой человек когда-нибудь встретит кого-то, кто пребывает в здравом уме, он будет очень озадачен, не сможет поверить своим глазам. Он подумает, что этот человек сошел с ума.

Человек – это хаос. Пусть эта мысль глубоко проникнет в ваше сердце, потому что только тогда может возникнуть желание создать из этого хаоса порядок. Как только вы понимаете, что стоите на голове, наступает важный момент. Теперь вы больше не можете продолжать стоять на голове: вы должны что-то делать, это неизбежно. Вы вынуждены действовать, – и само это действие становится религией.

Религия направлена против общества, потому что общество живет за счет этого так называемого нормального безумия людей. Общество хочет, чтобы люди были ненормальными, только тогда их можно эксплуатировать, только тогда их можно низвести до положения машин, только тогда их можно превратить в рабов – легко и без всякого сопротивления.

На протяжении тысячелетий человечество жило в состоянии тюремного заключения. Этим тюрьмам были даны прекрасные названия: вы называете их церквями, религиями, идеологиями. Кто-то живет в католической тюрьме, а кто-то – в коммунистической, но каждый продолжает хвастаться своей тюрьмой, тем, что его тюрьма гораздо лучше. Однако любой человек, живущий в соответствии с какой-либо идеологией, – это заключенный, потому что любая идеология сужает сознание, становится цепями, сковывающими ваше существо. Каждый, кто принадлежит к какой-либо толпе, – из страха, из обусловленности, в результате своего рода гипноза, – по сути, человеком не является; он еще не родился. Ему был предоставлен удобный случай, но он продолжает его упускать.

Вам внушили ценности, которые в действительности ценностями не являются, вас обучили вещам, которые в своей основе ядовиты. Например, вас учили не любить себя; вам говорили это так часто, что это кажется просто фактом, прописной истиной. Однако человек, который не способен себя любить, не будет способен любить и никого другого. Человек, который не способен любить себя, вообще не способен любить.

Вас учили быть альтруистами и никогда не быть эгоистами. И это кажется таким прекрасным – но только кажется; это разрушает самые ваши корни. Только подлинно эгоистичный человек может быть альтруистом, потому что тот, кто не укоренен в своем эго, не эгоистичен, не будет беспокоиться ни о ком другом. Если он не в состоянии позаботиться о самом себе, как он может позаботиться о ком-то еще? Он убивает себя; естественно, что он станет убийцей.

Все ваше общество до настоящего времени было обществом убийц. Некоторые люди совершают самоубийство; они становятся святыми. Другие снова и снова совершают убийства; они становятся известными политиками, великими лидерами – Чингисхан, Надир Шах, Тамерлан, Александр Македонский, Наполеон, Адольф Гитлер, Сталин, Мао. Однако и те, и другие – невротики; и те, и другие нездоровы.

Вы должны усвоить новые ценности. Сутры Атиши вам в этом очень помогут. Он был подлинным революционером, подлинно религиозным человеком – человеком, который знает – не из писаний, а по собственному опыту; человеком, который на самом деле настолько переполнен состраданием, что хочет помочь, хочет оказать хоть какую-то помощь страдающему человечеству. А страдающему человечеству нельзя помочь, создавая больше больниц или распространяя среди людей образование. Страдающему человечеству можно помочь, только дав ему новую душу.

Люди, подобные Матери Терезе из Калькутты, просто поддерживают статус-кво. Именно поэтому они пользуются уважением со стороны статус-кво. Их награждают золотыми медалями, призами, премиями, и общество полагает, что Мать Тереза – это символ подлинной благосвятости. Это не так; она просто состоит на службе у прогнившего общества. Конечно, прогнившее общество ее уважает. Но она не революционер, она не религиозный человек.

И это нужно понять: общество уважает только тех святых, которые, на самом деле, являются не мудрецами, а агентами – агентами, помогающими обществу сохранять все как есть, агентами государственной структуры.

Атиша выступает не за государственную структуру. Он хочет создать нового человека, новое человечество, о котором всегда мечтали будды. Их мечты все еще не стали реальностью.

Вот и я пришел с той же самой великой мечтой о рождении нового человека. Вы – моя надежда; точно так же надеялся на своих учеников Атиша. Эти сутры не были записаны в виде книги, они были даны его ученикам для медитации.

Первая сутра:

В любой области учить без предвзятости; во всем важна глубокая и всеобъемлющая подготовка.

Первое – это беспристрастность: следует быть непредубежденным; а никто не свободен от предубеждений. И это – главное требование для того, чтобы ваше понимание росло. Чтобы выйти из тюрем, в первую очередь необходимо отбросить предубеждения – предубеждения, называемые индуизмом, предубеждения, называемые мусульманством, предубеждения, называемые христианством. Нужно отбросить все предубеждения. Как вы можете познать истину, если вы уже решили, в чем она состоит? Если вы уже функционируете, исходя из неких представлений, вы никогда не придете к истине – никогда! Это невозможно.

Не начинайте с априорных допущений, не начинайте с какой бы то ни было веры. Только тогда вы будете подлинным искателем. Однако каждый начинает с веры – кто-то верит в Библию, кто-то в Коран, кто-то верит в Гиту, а кто-то в Дхаммападу. Они начинают с веры.

Вера означает, что вы не знаете, но, тем не менее, приняли что-то как само собой разумеющееся. Теперь вы приложите все усилия, чтобы доказать, что это действительно истинно; это станет игрой вашего эго. Каждое верование превращается в игру эго – вы должны доказать его истинность. Если оно ложно, то вы не правы, если оно истинно, то вы правы. А каждый человек – это не что иное, как мешок, набитый верованиями.

Запомните: все верования глупы. Я не утверждаю, что эти верования в своей основе ложны, – может быть, они ложны, а может быть, и нет; однако верить – глупо. Разумно – знать. Возможно, когда вы познаете, истиной окажется как раз то, во что вас призывали верить другие люди; и, тем не менее, верить в это – неправильно, правильно – знать это. Дело в том, что, поверив во что-то такое, чего вы не знаете, вы тем самым уже начинаете собирать вокруг себя темноту, которая отнюдь не поможет вам познать, увидеть. Вы уже становитесь знающим. А познание случается не с тем, кто является знающим, а с тем, кто невинен. Познание случается с теми глазами, которые абсолютно не запорошены пылью знания.

Первое, что говорит Атиша: «Будьте непредвзятыми, начинайте без каких-либо умозаключений, начинайте без какого-либо априорного верования». Начинайте не интеллектуально, а экзистенциально; это два различных измерения, причем не просто различных, но диаметрально противоположных.

Кто-то может начать свое путешествие в любовь с поиска информации о любви, с того, что отправится в библиотеку, посмотрит, что сказано о любви в Британской энциклопедии. Это интеллектуальный поиск. Возможно, этот человек соберет много информации, возможно, он напишет научный труд; возможно, какой-нибудь дурацкий университет присвоит ему степень доктора философии, но этот человек не познал любви. Все, что он пишет, лишь интеллектуально; это не основано на его опыте. А если это не основано на его опыте, то это не является истиной.

Истина – это переживание, а не верование. Истина никогда не приходит в результате сбора информации о ней: с истиной необходимо столкнуться, с истиной необходимо встретиться лицом к лицу. Человек, собирающий информацию о любви, подобен человеку, изучающему Гималаи по карте. Карта – это не гора! И если вы начнете верить в карту, вы будете по-прежнему упускать гору. Если вы станете слишком одержимы картой, то гора может оказаться прямо перед вами, но вы так и не сможете ее увидеть.

И именно таково положение дел. Гора действительно находится перед вами, но ваши глаза заполнены картами – картами этой самой горы, картами, изображающими эту самую гору и нарисованными разными исследователями. Кто-то взобрался на гору с северной стороны, кто-то – с востока. Они нарисовали разные карты. Коран, Библия, Гита – это разные карты одной и той же истины. Но вы слишком заполнены картами, слишком обременены их весом; вы не можете сдвинуться даже на дюйм. Вы не видите гору, которая возвышается прямо перед вами, ее девственные снежные пики, подобно золоту, сияющие в свете утреннего солнца. У вас нет глаз, чтобы ее увидеть.

Предубежденный глаз слеп; сердце, наполненное умозаключениями, мертво. Слишком много априорных допущений – и ваша разумность начинает терять свою остроту, свою красоту, свою интенсивность. Она становится безжизненной. Безжизненная разумность – это то, что называется интеллектом. Ваша так называемая интеллигенция на самом деле не разумна; она всего лишь интеллектуальна. Интеллект – это труп. Вы можете его нарядить, украсить огромными жемчужинами, алмазами, изумрудами, но труп по-прежнему останется трупом.

Быть живым – совершенно другое дело. Разумность – это живость, это спонтанность, это открытость, это уязвимость, это непредвзятость, это смелость действовать без умозаключений. А почему я говорю, что это смелость? Это действительно смелость, потому что, когда вы действуете, исходя из умозаключения, умозаключение вас защищает, обеспечивает вашу безопасность, защиту. Вы хорошо с ним знакомы, вы знаете, как к нему прийти, с ним вы очень эффективны. Действовать без умозаключения означает действовать в невинности. Безопасности нет, вы можете совершить ошибку, можете сбиться с пути.

Тот, кто готов продолжать исследование, называемое «истиной», должен быть готов и к тому, чтобы совершить множество ошибок, просчетов, должен уметь рисковать. Возможно, вы заблудитесь; но именно так достигают цели. Много, много раз сбиваясь с пути, вы учитесь тому, как с него не сбиваться. Совершая множество ошибок, вы узнаете, что такое ошибки, и как их не совершать. Зная, что такое заблуждение, вы все ближе и ближе подходите к тому, что есть истина. Это индивидуальное исследование; вы не можете полагаться на чужие выводы.

И поэтому Атиша говорит:

В любой области учись без предвзятости; во всем важна глубокая и всеобъемлющая подготовка.

Второе, что он говорит, это: «Пусть ваша жизнь будет настолько многомерной, насколько это возможно; не живите в одном измерении». Монахи, монахини и так называемые священники – все они веками жили одномерно. Они проживали очень узкую жизнь, двигались, как движется поезд, – по закрепленным рельсам. Они продолжают совершать один и тот же ритуал, читать одну и ту же молитву; день за днем, год за годом, жизнь за жизнью они продолжают повторять. Вся их жизнь движется по кругу. И они не богаты, не могут быть богатыми – богатство приходит в результате проживания жизни во всех ее измерениях.

Религиозный человек должен исследовать во всех возможных направлениях, должен пытаться получить опыт жизни со всеми ее вкусами – сладким и горьким, хорошим и плохим. Подлинно религиозный человек будет стремиться к экспериментам. Он будет экспериментировать с музыкой, будет экспериментировать с танцем, будет экспериментировать с поэзией, живописью, скульптурой, архитектурой. Он будет постоянно экспериментировать со всем, со всем, что будет доступно; он станет ребенком, который исследует все. И это делает вашу внутреннюю жизнь богатой.

Известно ли вам, что все великие открытия совершены людьми, которые не были одномерными? Одномерные люди вообще не могут делать открытия; это невозможно, потому что открытие случается только как помесь, скрещивание. Математик начинает писать стихи: можете быть уверены – что-то свершится. Вся его подготовка – математическая, его подход – математический, и он начинает писать стихи. Ни один поэт не может писать стихи подобным образом; это будет чем-то новым, потому что в этот процесс неизбежно проникнет что-то от математики. А встреча математики и поэзии – это скрещивание.

Ученые говорят, что потомство, родившееся в результате скрещивания, получается более сильным, более умным, более красивым. Однако человек настолько глуп, что ничему не учится. Сейчас все знают, что это хорошо, когда к индийской корове приводят английского быка, что это просто замечательно и что это делается. Однако в том, что касается человечества, мы остаемся глупыми. Было бы прекрасно, если бы люди вступали в брак с представителями других рас, других культур, из другого окружения. Сибиряк женится на ком-нибудь в Африке – что-то непременно произойдет, какое-нибудь чудо.

Лично я предлагаю, – поскольку через несколько лет мы обнаружим другие планеты, на которых эволюция почти достигла того же уровня, что и на Земле, или даже планеты, на которых этот уровень выше, – я предлагаю заключать межпланетные браки. Тогда начнут происходить чудеса. Марсианка вступает в брак с парнем из Пуны: тогда произойдет нечто – нечто действительно новое, чего никогда не случалось раньше!

Атиша говорит: «Экспериментируйте, получайте свой опыт во всех доступных вам измерениях».

Становитесь садовником, становитесь сапожником, становитесь плотником – именно это будет происходить в моей коммуне. Все измерения должны стать доступными, а люди должны экспериментировать, наслаждаться и исследовать. Когда вы занимаетесь какой-то научной работой, это не значит, что нечто происходит только во внешнем мире. Когда вы занимаетесь научной работой, что-то происходит у вас в сознании: ваше сознание начинает принимать определенную форму, научную форму. Если этот человек затем начнет рисовать, в его живописи будет что-то от науки. А если художник начнет заниматься физикой, его видение, несомненно, породит что-то новое.

До сих пор все великие открытия совершались людьми, которые были обучены чему-то другому, но обладали достаточной смелостью, чтобы войти в те области, где они были дилетантами, любителями. Менее смелые люди продолжают цепляться за то, что они знают лучше всего. Они продолжают заниматься этим всю свою жизнь. И чем больше они этим занимаются, тем более эффективными становятся. А чем более эффективными они становятся, тем менее они способны пробовать что-то новое.

Страна остается живой, только если люди многомерны. Америка сейчас – самая живая страна в мире по той простой причине, что люди пробуют заниматься самыми разнообразными делами. Пробуют все – от математики до медитации. Америка вот-вот сделает огромный шаг вперед; если где-то и случится новый шаг, то это произойдет в Америке. Это не может произойти в Индии. Это не может произойти, потому что Морарджи Десаи и подобные ему люди не допустят, чтобы это случилось в Индии, – косные, застоявшиеся умы, не способные видеть будущее, не способные предвидеть то, что произойдет завтра, не имеющие понятия о том, что в действительности происходит сегодня.

В Америке люди постоянно меняют работу: три года – это средний срок, после которого люди меняют свою работу. Три года также средний срок, после которого люди переезжают в другой город. И три года также средний срок, после которого люди меняют своих супругов. Число три очень эзотерическое.

Человек, который жил со многими женщинами, который работал в разных сферах: был плотником, сапожником, инженером, художником, музыкантом, – естественным образом оказывается очень богатым. Каждая женщина, с которой он жил, придала ему какой-то оттенок, и каждая работа, которой он занимался, открыла новую дверь в его существе. Постепенно, постепенно открываются все новые двери его существа; его сознание расширяется, человек становится огромным, громадным.

Вы – это ваш опыт. Поэтому приобретайте больше опыта. Прежде чем вы успокоитесь и обустроитесь, испытайте как можно больше. Настоящий человек никогда не успокаивается; настоящий человек всегда остается бездомным, скитальцем, бродягой, бродягой души. Он постоянно находится в поиске, он остается исследователем, учеником – он никогда не становится ученым человеком. Не торопитесь стать ученым, оставайтесь учеником. Стать ученым – уродливо, оставаться учеником – невообразимо прекрасно и привлекательно, поскольку это – сама жизнь.

В любой области учись без предвзятости; во всем важна глубокая и всеобъемлющая подготовка.

Чему бы вы ни учились, учитесь этому во всей его целостности. Пусть это не будет просто наскоком, идите в это так, как будто в этом заключена вся ваша жизнь. Поставьте на кон все! Что бы вы ни делали, будьте тотальными, потому что только из своей тотальности человек учится. Только когда вы погружаетесь во что-то тотально, вам начинают открываться тайны. Если вы тотально погружены в любовь, любовь открывает свои тайны. Если вы тотально погружены в поэзию, мир поэзии открывает свое сердце.

Когда вы тотально влюблены во что-то – это единственная возможность установить связь с данным измерением. Так что будьте тотальны и погружайтесь в самую глубину. Не продолжайте просто плавать по разным рекам, становитесь ныряльщиком, во всем добирайтесь до твердого дна, – потому что чем глубже вы погружаетесь, тем более и более глубоким становитесь сами. Глубина привлекает глубину, высота пробуждает высоту. Все то, что мы делаем вовне, одновременно происходит и внутри. Это основополагающий закон жизни.

Атиша говорит: «Обучайтесь многим, многим вещам, будьте тотальны, погружайтесь в глубину, до самых корней чего бы то ни было», потому что секреты всегда заключены в корнях, а не в цветах. Цветы – это лишь выражение радости, однако секреты не там. Секреты скрыты в корнях, тайна всегда скрыта в темноте. Вам придется погрузиться в темные глубины; только тогда вы узнаете секреты. И чем больший вы получите опыт жизни во всей ее многомерности, тем богаче станет ваша душа. От вас зависит, насколько богатой вы делаете свою душу, или насколько бедно вы живете.

Миллионы людей проводят жизнь в нищете, – я имею в виду не только внешнюю нищету. Я знаю богатых людей, которые настолько бедны, что иногда даже нищие оказываются богаче них. Я знаю богатых людей, которые могут позволить себе все, но никогда ни с чем не экспериментировали; которые просто ведут комфортную растительную жизнь, которые просто умирают, постепенно, постепенно… ведя комфортное существование, но не живя, – ни интенсивности, ни способностей, ни пламени, ни огня; просто холодная жизнь. Они живут с комфортом и с комфортом умрут, – однако на самом деле они никогда не жили.

А как может умереть тот, кто никогда не жил?

Смерть – это последняя и главная тайна. Этот дар дается лишь тем, кто действительно жил интенсивно, кто сжигал факел своей жизни сразу с обоих концов. Только в этом случае иногда бывает, что в одно мгновение интенсивности раскрывается вся жизнь. В одно мгновение тотальной интенсивности целая вечность открывает перед вами свои двери – Бог приветствует вас.

Бога нельзя найти, стоя на коленях в молитве, Бога нельзя найти в храмах и церквях. Бога находят в интенсивном проживании жизни – жизни, полной глубины и тотальности, – и смерти, которая тоже полна глубины и тотальности. Живите тотально и умирайте тотально, и тогда Бог – ваш, истина – ваша.

Вторая сутра:

Всегда медитируй на определенные объекты.

Первое: под медитацией Атиша никогда не подразумевает концентрацию – помните об этом. Концентрация и медитация – полярные противоположности. Концентрация сужает ваш ум; он сосредотачивается на одной точке. Он включает в себя что-то одно и исключает все остальное. Медитация включает в себя все, она ничего не исключает. Это не сужение ума, это расширение сознания. Концентрация относится к уму, а медитация – к сознанию. Концентрация – это напряжение: рано или поздно вы устанете. Невозможно концентрироваться в течение долгого времени; это усилие. Но медитативным можно быть двадцать четыре часа в сутки, потому что это расслабление.

Итак, запомните, Атиша говорит:

Всегда медитируй, – он имеет в виду: «всегда расслабляйся», – на определенные объекты.

Что он подразумевает под «определенными объектами»? Грусть, гнев, жадность, похоть – это негативные объекты; любовь, красота, радость, свобода – позитивные.

Начните с негативных объектов, потому что вы живете в негативном. Когда вам грустно, медитируйте на грусть. Не спешите от нее избавиться, не стремитесь поскорее заняться чем-нибудь другим, чтобы о ней можно было забыть. Тогда вы упустите удобный случай, поскольку у грусти есть собственная глубина, собственная красота, собственный вкус. Проживайте ее, расслабьтесь в ней, будьте ею – без каких-либо попыток убежать, без каких-либо попыток занять себя чем-то другим. Пусть она будет – наслаждайтесь! Это цветение вашего существа. Грусть – это тоже цветение вашего существа.

И вы удивитесь: если вы сможете медитировать на грусть, грусть раскроет вам свои секреты – а они имеют огромную ценность. Грусть же, после того как она раскроет вам свои секреты, исчезнет. Ее работа выполнена, послание передано. А когда исчезает грусть, возникает радость.

Радость возникает только тогда, когда из медитации исчезает грусть – другого пути нет. Радость поднимается после того, как вы разбили окружавший ее лед грусти. На самом деле, грусть подобна оболочке, окружающей семя; она защищает, она – не враг. Только после того, как семя отбросило свою защиту, когда оно сдалось почве, когда оболочка умерла, – только тогда рождается росток.

Внутри происходит в точности то же самое. Медитируйте на что-то негативное, и постепенно, постепенно вас просто охватит изумление – эта грусть превратится в радость, этот гнев превратится в сострадание, эта жадность превратится в желание делиться, и так далее, и так далее. Это наука внутренней алхимии: как превращать негативное в позитивное, как превращать неблагородный металл в золото.

Однако помните: никогда не начинайте с позитивного, потому что о позитивном вы ничего не знаете. А именно этому учат в мире многие люди, – их называют «позитивными мыслителями». Они ничего не знают о внутренней алхимии. Вы же не начинаете с золота. Если у вас уже есть золото, какой тогда смысл вообще начинать? Вам не нужна алхимия. Вы должны начать с неблагородного металла, неблагородный металл должен быть превращен в золото. И этот неблагородный металл – то, что у вас есть, то, чем вы являетесь. Ад – это то, что вы есть; его нужно преобразовать в рай. Яд уже есть, его нужно преобразовать в нектар. Начинайте с негативного.

Все будды настаивали: «Идите через негативное», потому что негативное приводит к позитивному, и приводит очень легко. Не притягивайте его, не навязывайте его себе. Если вы начнете с позитивного, как учат так называемые позитивные мыслители, вы будете фальшивым. Что вы будете делать? Как вы начнете с радости? Вы можете начать улыбаться, но эта улыбка будет нарисованной: она будет лишь на губах, лишь на самой поверхности.

Начните с негативного, и вам вообще не нужно будет думать о позитивном. Когда вы медитируете на негативное, когда вы погружаетесь в него глубоко, до самых глубоких его корней, неожиданно происходит взрыв: негативное исчезает, и появляется позитивное. На самом деле, оно всегда было здесь, скрытое за негативным. Негативное было укрытием. Негативное было нужно, поскольку вы пока не были достойны позитивного; оно было нужно, чтобы вы смогли заслужить позитивное.

Мир – это негативный полюс Бога. Вам не нужно его отвергать, вам нужно просто быть в нем медитативными. И однажды вы увидите, что мир исчез, и что есть только Бог, один только Бог.

Баязид Бистами, суфийский мистик, в конце своей жизни говорил: «Раньше я спрашивал людей: „Где Бог?“ А потом однажды это произошло – я стал спрашивать: „Где нет Бога?“ В какой-то день Бога не было, и я спрашивал, где он; а на следующий день был один только Бог, и я спрашивал: „Есть ли такое место, где его нет?“» Тот же самый мир, но теперь ваши глаза стали другими; вы больше не тот же самый.

Всегда медитируй на определенные объекты.

Начинайте с негативного, и вы найдете позитивное. Копайте колодец. Сначала вы обнаружите только землю, камни, мусор. Постепенно, постепенно вы доберетесь до воды. Сначала она будет очень грязной, а затем начнет становиться все чище, чище и чище. Точно так же нужно копать колодец в своем собственном существе. Начало должно быть негативным, а конец сам собой станет позитивным. Вы должны работать с негативным; позитивное – это награда.

Третья сутра:

Не следует обращать внимания на прочие факторы.

Атиша говорит: «Когда вы медитируете на определенные объекты – например, на грусть, – станьте ею и забудьте обо всем остальном, как будто ничего больше не существует». Просто будьте тотально грустными. Смакуйте ее, пробуйте на вкус, позвольте ей опускаться к вам внутрь, впитывайте ее; просто будьте губкой.

Именно это и есть медитация: просто будьте губкой. И когда это настроение появится, впитайте его настолько, насколько это для вас возможно, до максимума. Медитируйте на грусть, будьте ею. Медитация означает просто отбрасывание различия между наблюдателем и наблюдаемым; пусть наблюдатель станет наблюдаемым. Отбросьте прежнюю дихотомию на объект и субъект, исчезните в объекте вашей медитации. Не стойте в стороне, не будьте зрителем. Секреты не открываются зрителям, секреты открываются лишь тем, кто совершает прыжок, кто глубоко ныряет во что бы то ни было, людям, которые себя не сдерживают.

И если вы грустны тотально, вы находитесь на пороге открытия: грусть исчезает. При определенной интенсивности, в определенный момент она просто улетучивается подобно тому, как капли росы испаряются под утренним солнцем. Как только тепло достигает определенной интенсивности, капли росы исчезают. Точно так же исчезнет грусть, и тогда неожиданно, из ниоткуда, возникает радость, приезжает гость. Теперь будьте для него радушным хозяином. Теперь медитируйте на радость, и так же станьте с ней едины. Теперь будьте радостью. И снова не стойте в стороне. Не начинайте думать: «Происходит такое прекрасное переживание, у меня возникло переживание радости». Не создавайте дистанцию между собой и радостью. Будьте этой радостью. Танцуйте ее, пойте ее. Выражайте ее, будьте ею!

А посему занимайся тем, что важно.

Жизнь коротка, энергия ограничена, очень ограничена. И с этой ограниченной энергией мы должны отыскать Безграничное; с этой короткой жизнью мы должны отыскать Вечное. Великая задача, великий вызов! Поэтому, пожалуйста, не занимайтесь тем, что неважно.

Что важно и что неважно? Согласно толкованию Атиши, или согласно толкованию всех будд, то, что может забрать смерть, является неважным, а то, что смерть забрать не может, является важным. Запомните это определение, пусть оно станет для вас пробным камнем. На этом пробном камне вы сразу сможете проверить все что угодно.

Вы когда-нибудь видели пробный камень, на котором проверяют золото? Пусть это будет пробным камнем для того, что важно. Заберет ли это у вас смерть? Если да, тогда это не важно. Тогда деньги не важны – полезны, но не важны, не значимы. Власть, престиж, респектабельность – смерть придет и сотрет их; так стоит ли поднимать вокруг них столько суеты в течение тех нескольких дней, что вы находитесь здесь? Это караван-сарай, приют на ночь; к утру мы уходим.

Помните: важно только то, что вы можете взять с собой, покидая тело. Это означает, что, кроме медитации, ничто не является важным. Кроме осознанности, ничто не является важным, поскольку только осознанность не может быть забрана у вас смертью. Все остальное она заберет, потому что все остальное приходит извне. Только осознанность вырастает изнутри; ее нельзя забрать. И тени осознанности – сострадание, любовь – их тоже нельзя забрать; это неотъемлемые части осознанности.

Вы возьмете с собой лишь ту осознанность, которой достигли; это ваше единственное подлинное богатство. А все прочее – это не богатство, а «бедство».

Ничего не делай наоборот.

Это очень важная сутра. В начале я сказал вам, что люди перевернуты вверх ногами, что они все время стоят на голове. Люди живут наоборот. Жизнь движется вперед, а люди во многих, многих отношениях живут наоборот.

Первый смысл таков: хозяином должно быть сердце, а голова должна быть слугой. Но люди перевернуты вверх ногами: голова стала хозяином, а сердце стало слугой. Правит логика, а на любовь просто не обращают внимания. Личность стала более важной, чем индивидуальность. Личность – это то, что присваивают вам другие люди, а индивидуальность – то, что даровано вам Богом. Личность лишь маска, личина; индивидуальность же – это ваша уникальность.

Общество хочет, чтобы у вас были красивые личности; общество хочет, чтобы у вас были личности, которые для него удобны, комфортны. Однако личность не является чем-то подлинным; подлинной является индивидуальность. Индивидуальность не обязательно всегда бывает комфортной для общества – на самом деле, она для него очень неудобна.

Иисус, несомненно, был очень неудобным, а иначе люди не убивают, не распинают. Если бы Иисус был личностью, никаких проблем не возникло бы. Он был бы очень уважаемым раввином; массы почитали бы его, иудеи помнили бы его как великого святого. Однако он был индивидуальностью. Индивидуальности нелегко ладят с окружающими, индивидуальности ладят только с другими индивидуальностями – но и тогда гармония между ними не навязанная, не вынужденная; гармония возникает естественным образом. Однако индивидуальности не ладят с личностями. Свет нельзя приспособить к темноте – проблема заключается в этом.

Вероятно, Иисус создавал слишком много проблем, поскольку он работал всего три года, и всего лишь за три года нарушил столь многое, что людям пришлось его убить. А ведь евреи безобидные люди; евреи – это люди бизнеса. На самом деле, все эти две тысячи лет евреи в глубине души рыдали и оплакивали то, что убили Иисуса и упустили благоприятный случай для величайшего бизнеса, который только возможен. Христианство – это крупнейшая компания на Земле! Несомненно, евреи очень завидуют.

Теперь, когда представилась такая возможность, они ее не упустили. Зигмунд Фрейд был евреем; он основал другой бизнес – психоанализ. На этот раз они не упустили: все известные психоаналитики – евреи. Сейчас психоанализ – это большой бизнес.

Должно быть, Иисус нанес им ужасное оскорбление; они не могли терпеть его ни одного дня. То же самое было с Сократом, Буддой и Махавирой – все индивидуальности пострадали из-за фальшивого общества. Истина становится непереносимой. Однако, хотя они, может быть, и пострадали извне, внутри они прожили блаженную, оргазмическую жизнь. Каждый момент их жизни был оргазмом, глубокой любовной связью с Существованием.

Пока вы не начнете жить, перевернувшись в нормальное положение, вы по-прежнему будете упускать жизнь индивидуальности, вы никогда не станете подлинным. Голова – это хорошо, но только в качестве слуги, не в качестве хозяина. Хозяином должно быть сердце; чувства должны господствовать над мыслями. И, когда это произойдет, можно будет сделать еще один шаг: над чувствами должно господствовать бытие.

Существуют три слоя: мысли – самый поверхностный слой; бытие – самый внутренний, и чувства – промежуточный, мост, который их соединяет. Перейдите от мыслей к чувствам, а от чувств к бытию и начните жить из бытия. Это не означает, что у вас не будет никаких чувств, – чувства у вас будут, но эти чувства будут следовать за бытием; у них будет вкус бытия, пульс бытия. Это не означает, что вы не сможете думать, – вы сможете думать с гораздо большей разумностью, но тогда у вашего мышления будут выразительность ваших чувств и свет вашего бытия; ваши мысли станут светящимися.

Сейчас дело обстоит как раз наоборот: мысли господствуют над чувствами. И из-за этого господства все перевернулось вверх дном, из-за этого господства вы не можете добраться до бытия, потому что мысли не способны достичь бытия. Внутреннее может добраться до внешнего, но не наоборот. Центр может прикоснуться к периферии, но не наоборот.

Будущее стало для вас более важным, чем настоящее. Главным должно быть настоящее, а все должно вращаться вокруг него. «То» стало более важным, чем «это»; «тогда» стало более важным, чем «сейчас». Поменяйте эти ценности. Пока вы не поменяете эти ценности, вы – не саньясины. Пусть «сейчас» станет более важным, пусть «здесь» станет более важным, пусть «это» станет более важным.

В Упанишадах сказано: «Ты есть то». Я говорю вам: «Ты есть это», – потому что «то» означает где-то далеко, как будто Бог где-то далеко. «Ты есть то» – нет. «Ты есть это»: это самое мгновение, этот самый воздух, который вас окружает, эти щебечущие птицы, этот проходящий мимо поезд, эти деревья, это солнце, эти люди, я и вы, это безмолвие, в котором нет ни меня, ни вас. Ты есть это. Пусть «это» станет более важным, чем «то», и тогда ваша жизнь обретет совершенно другое качество.

Из-за того, что жизнь движется вперед, а ваш ум ориентирован на прошлое, ум и жизнь никогда не встречаются. Ум движется задом наперед, живет наоборот. Ум – это зеркало заднего вида. Пользуйтесь им, когда возникает необходимость. Да, у зеркала заднего вида в автомобиле есть кое-какие важные функции. Но если вы одержимы зеркалом заднего вида и смотрите только в него, если вы ведете автомобиль, глядя только в зеркало заднего вида, это становится опасным. Тогда аварии будет следовать за авариями, и больше ничего.

Но именно это происходило и происходит с человечеством. Посмотрите: три тысячи лет истории, и можно обнаружить лишь аварии, аварии и аварии. За три тысячи лет мы сражались в пяти тысячах войн. Сколько еще аварий вам нужно? И что за эти три тысячи лет мы сделали с планетой, с природой? Мы разрушили экологию. Теперь, если срочно не принять меры, Земля может стать необитаемой.

Мы отравляем Землю, убиваем ее. Мы должны на ней жить, а мы превращаем ее в труп! Во многих местах она начала смердеть. Мы причинили природе и Земле рак: природа дала нам жизнь, а взамен мы причиняем ей смерть. И основная причина состоит в том, что мы слушали и слушаем ум, движущийся задом наперед.

Ум означает прошлое. Ум понятия не имеет о настоящем, он не может иметь никакого понятия о настоящем. Ум означает лишь то, что было прожито, познано, пережито, – накопившееся прошлое. У него не может быть никакого контакта с настоящим; этот контакт появится у него лишь тогда, когда настоящее перестанет быть настоящим и станет прошлым. А жизнь движется вперед. Мы живем в настоящем и движемся в будущее, но ум никогда не живет в настоящем и все время цепляется за прошлое. Это дихотомия, величайшее бедствие. Это узел, который должен быть разрублен.

Атиша говорит:

Ничего не делай наоборот.

Другой смысл этой сутры таков: помни, что жизнь может быть по-настоящему прожита лишь тогда, когда вы проживаете ее естественно. Если вы налагаете на нее искусственные заповеди, вы ее разрушите.

Например, я сказал вам: «Пока вы не полюбите себя, вы не сможете любить никого другого». И поэтому я говорю вам: «Будьте эгоистичными, поскольку только из эгоизма рождается альтруизм». Однако вам снова и снова повторяли, что вы ничего не стоите. Вам говорили, что вы ничего не заслуживаете, – что такие, какие вы есть, вы заслуживаете лишь осуждения; что такие, какие вы есть, вы обречены попасть в ад. Вы должны заслужить, вы должны измениться, должны стать святыми, тем и этим. Несомненно одно: такие, какие вы есть, вы ничего не стоите. Как вы сможете себя любить?

А когда человек не может себя любить, когда он себя ненавидит, он ненавидит и всех остальных, ненавидит весь мир. Из-за ненависти к себе он становится жизнеотрицающим, а человек, отрицающий жизнь, разрушает ее.

Все ваши монахи и монахини были и остаются жизнеотрицающими; они не относятся к жизни положительно, не питают, не украшают ее, не становятся для мира благословением. Они были и остаются проклятием! Ваши монастыри должны исчезнуть; монастыри нам не нужны. Нам, несомненно, нужны саньясины, но они должны жить в мире, быть частью мира, трансформировать мир. И самая главная трансформация, которая должна свершиться, заключается в том, что они должны себя любить.

Человек, который себя не любит, становится мазохистом, он начинает себя мучить. И этих мазохистов люди веками почитали как святых. Однако человек, который является мазохистом, не может не быть также и садистом, поскольку тому, кто мучает себя, нравятся также и мучения других людей. Мучения становятся его жертвой Богу.

Поэтому существовали и существуют мазохисты, существовали и существуют садисты. А поскольку в жизни никакое качество не может быть обнаружено в чистом виде, вы не найдете мазохистов и садистов по отдельности. Почти всегда дело обстоит так, что один и тот же человек является и тем, и другим: садомазохистом – вы все такие. Ваша религия обусловила вас таким образом, что вы настроены против самого себя и против других людей. С одной стороны, вы мучаете себя, находя этому прекрасные рационалистические объяснения, а с другой стороны, с такими же прекрасными рационалистическими объяснениями мучаете других.

Жизнь превратилась в камеру пыток, в концентрационный лагерь; она перестала быть празднованием. Она должна быть празднованием. Если природе позволить следовать своим путем, она неизбежно станет празднованием.

Поэтому последнее, что следует запомнить:

Ничего не делай наоборот.

Двигайтесь вместе с природой, не пытайтесь идти против течения. Двигайтесь вместе с потоком жизни. Двигайтесь вместе с рекой, не подталкивайте реку. Не пытайтесь покорить природу – вы не сможете этого сделать, вы сможете лишь разрушить ее; и в результате разрушите сами себя. Сама идея о покорении природы насильственна, уродлива. Победить природу невозможно, победить можно только вместе с природой.

Не будь нерешительным.

Ваш ум будет нерешительным. Ум – это колебания, ум – это «или-или», ум всегда находится в этом пространстве «быть или не быть». Если вы действительно хотите расти, зреть, если вы действительно хотите узнать, что такое эта жизнь, не будьте нерешительными. Действуйте, вовлекайтесь! Вовлекайтесь в жизнь, предавайтесь жизни, не оставайтесь зрителем. Перестаньте все время думать о том, делать или не делать: «Следует мне поступить так или этак?» Вы можете колебаться всю жизнь, и чем больше вы колеблетесь, тем больше вы учитесь нерешительности.

Жизнь существует для тех, кто знает, как действовать, – чему-то говорить «да», чему-то говорить «нет» – решительно и категорично. Сказав чему-то решительное «да» или «нет», вы можете прыгнуть, вы можете нырнуть в глубины океана.

Но люди лишь сидят на заборе. Миллионы людей оседлали забор – тем или иным образом, ожидая, пока им представится удобный случай. Но удобный случай никогда не представится, поскольку он уже представился, он здесь!

Вот что я вам скажу: даже если иногда и окажется, что вы вовлеклись во что-то плохое, то и тогда вовлекаться – хорошо, потому что, как только вы узнаете, что это что-то плохое, вы можете оттуда уйти. По крайней мере, вы узнаете одну вещь: что это плохо, и вы никогда больше туда не впутаетесь. Это замечательный опыт, он приближает вас к истине.

Почему люди так много колеблются? – Потому что с самого детства вам говорили, что вы не должны совершать ошибок. Это одна из важнейших доктрин во всех обществах во всем мире – очень опасная и очень вредная. Учите детей совершать как можно больше ошибок, с одним лишь условием: не совершать одну и ту же ошибку снова. И они будут расти, будут накапливать все больше и больше опыта и не будут колебаться. А иначе страх… Время проходит, ускользает, а вы колеблетесь.

Я вижу, как многие люди стоят на берегу в нерешительности – прыгнуть или нет. Здесь это происходит каждый день.

Лишь несколько дней назад ко мне пришел один молодой человек. Три года он колебался, принимать саньясу или нет. Я сказал: «Реши, „да“ или „нет“, и покончи с этим! Я не говорю, что ты должен выбрать „да“, я лишь говорю: „Реши“. „Нет“ так же хорошо, как „да“. Но зря тратить три года? Если бы ты принял саньясу три года назад, – сказал я ему, – к этому моменту ты бы уже понял, стоит она того или нет; было бы решено хотя бы это. Три года колебаний, и ничего не решено. Ты находишься в том же самом пространстве, а три года ушли».

Атиша говорит:

Не будь нерешительным. Учись отсоединению.

Это секрет медитации, последняя сутра на сегодня.

Учись отсоединению.

Ум – это колебания. Обучение медитирующего заключается в том, чтобы стать настолько наблюдательным в отношении ума, стать настолько бдительным в отношении ума и его глупостей – его нерешительности, страхов, колебаний – стать настолько бдительным, что вы оказываетесь отсоединенными.

В этом состоит вся цель наблюдения: наблюдение вас отсоединяет.

Наблюдайте все, что происходит в уме, – и вы оказываетесь отсеченным. Наблюдение – это меч.

Если у вас в уме движется мысль, просто наблюдайте за ней, – и неожиданно вы увидите, что мысль там, вы здесь, и между вами нет моста. Не наблюдайте, и вы отождествляетесь с мыслью, становитесь ею; наблюдайте – и вы больше не это. Ум обладает вами, потому что вы забыли, как наблюдать. Учитесь этому.

Просто смотрите на цветок розы, наблюдайте его; или смотрите на звезды, или на людей, проходящих по дороге; сядьте неподалеку и наблюдайте. А затем медленно закройте глаза и посмотрите на внутреннее дорожное движение – пролетают тысячи и тысячи желаний, грез. Там всегда час пик.

Просто наблюдайте, как будто вы сидите на берегу реки и наблюдаете ее течение.

Просто наблюдайте – и, наблюдая, вы осознаете, что вы – не это.

Ум с этим отождествлен. Не-ум с этим разотождествлен. Не будьте умом, потому что на самом деле вы – не ум. Вы – сознание. Вы – это самое наблюдение, вы – свидетельствование, вы – чистое внимание, зеркальное качество, которое все отражает, но никогда ни с чем не отождествляется.

Помните: я не говорю, что вы осознающие. Я говорю, что вы – сознание: это ваша подлинность. Как только человек понимает: «Я – сознание», он постигает высшую реальность, потому что, как только вы понимаете: «Я – сознание», вы также понимаете, что на различных уровнях все является сознанием. Камень обладает своим сознанием, дерево обладает своим сознанием, и животные, и люди. Все обладает каким-то своим сознанием; сознание – это бриллиант с множеством граней.

Как только вы поняли: «Я – сознание», вы постигли вселенскую истину, вы достигли цели.

Сократ говорит: «Человек, познай самого себя». Таково учение всех будд: «Познай самого себя». Как вы собираетесь познать самого себя? Если ума все еще слишком много, если он продолжает кричать вокруг вас, продолжает создавать невыносимый шум, вы никогда не услышите тихий спокойный голос внутри. Вы должны разотождествиться с умом.

Георгий Гурджиев говорил: «Все мое учение может быть выражено одним словом; и это слово „разотождествление“». Он прав. Не только его учение, но и учение всех будд может быть выражено одним словом: «разотождествление». Не отождествляйтесь с умом.

Таково значение слов Атиши. Он говорит:

Учись отсоединению.

Воспитывайте в себе глубокое осознание, так чтобы отсоединиться от ума. Если вы можете хотя бы на мгновение почувствовать эту отсоединенность, первое сатори произошло. При втором сатори вы обретаете способность отсоединяться от ума всякий раз, когда вам этого хочется. При первом сатори это происходит случайно: вы медитируете, наблюдаете, и однажды это происходит почти случайно. Вы ощупью брели в темноте и натолкнулись на дверь. Первое сатори – это когда вы натыкаетесь на дверь.

Второе сатори – это когда вы уже отлично знаете, где находится дверь, и в любое время, когда хотите, можете подойти к ней, – в любое время, когда хотите подойти. Даже на рыночной площади, среди базарного шума, вы можете подойти к двери. Неожиданно вы становитесь отсоединенным.

И третье сатори – когда вы абсолютно отсоединены, так, что, даже захотев соединиться с умом, вы не можете этого сделать. Вы можете использовать его как механизм, отдельный от вас, но даже во время глубокого сна вы с ним не отождествлены.

Таковы три сатори, три самадхи. Первое – случайное столкновение; второе – когда вы обретаете способность намеренно, сознательно подходить к двери; и третье – когда вы настолько глубоко сонастроены с дверью, что никогда не теряете ее из виду: она всегда здесь, всегда открыта. Это состояние, которое в Японии называют «сатори», а в Индии – «самадхи». На английский оно переводится как «экстаз». Это прекрасное слово; буквально оно означает «пребывание вовне». Экстаз означает «пребывание вовне», пребывание вне ума.

Последняя сутра Атиши: «Учись отсоединению» – это абсолютно то же самое, что и значение слова «экстаз» – вы настолько отсоединены от ума, что пребываете вовне, ум существует, но вы им не являетесь. Некоторые также начали переводить «самадхи» не как «экс-таз», а как «ин-таз». Это тоже прекрасно, потому что это не пребывание вовне; это пребывание вовне, если вы подразумеваете ум; но если вы подразумеваете сознание, то тогда это пребывание «в».

Что касается ума, «экстаз» правильное слово, но что касается сознания, «интаз» гораздо лучше. Однако и то, и другое – аспекты одного и того же явления: пребывать вне ума означает пребывать в сознании, понимать, что «я – не ум», – значит понимать, что «я – сознание, ахам брахмасми». Таково значение изречения Упанишад: «Я – Бог, я – сознание».

На сегодня достаточно.

Глава 22

Величайшая шутка

Первый вопрос:

Ошо,

Что такое невинность, что такое красота?

Невинность – это жизнь в моменте, невинность – это жизнь без прошлого, невинность – это жизнь без умозаключений, невинность – это действие из состояния незнания. И если вы начинаете действовать из этого потрясающего безмолвия, не обремененного никаким прошлым, из этого безграничного покоя, который не знает ничего, переживание, которое тогда случается, и есть красота.

Всякий раз, когда вы ощущаете красоту – в восходящем солнце, звездах, цветах или в лице мужчины или женщины, – всякий раз, когда вы переживаете красоту, наблюдайте. И обязательно обнаружится одна вещь: что вы функционировали без ума, вы функционировали без каких-либо умозаключений, вы просто функционировали спонтанно. Мгновение захватило вас, и захватило настолько глубоко, что вы оказались отрезанными от прошлого.

А когда вы отрезаны от прошлого, вы автоматически оказываетесь отрезанными и от будущего, потому что прошлое и будущее – это две стороны одной монеты, они не отделены и даже неразделимы. Вы можете подбросить монету: иногда выпадает «орел», а иногда «решка», но другая сторона всегда присутствует, скрываясь внизу.

Прошлое и будущее – две стороны одной монеты. И эта монета называется «ум». Когда вся монета отброшена целиком, это отбрасывание и есть невинность. Тогда вы не знаете, кто вы есть, тогда вы не знаете, что есть; знания не существует.

Но вы есть, Существование есть, и встреча этих двух «есть-ностей» – маленькой «есть-ности» вас, встречающейся с бесконечной «есть-ностью» Существования, – эта встреча, это слияние и есть переживание красоты.

Невинность – это дверь; через невинность вы входите в красоту. Чем более невинными вы становитесь, тем более прекрасным становится Существование. Чем более вы знающие, тем более и более уродливым оказывается Существование, потому что вы начинаете функционировать из умозаключений, вы начинаете функционировать, исходя из знаний.

Если вы знаете, вы разрушаете всю поэзию. Если вы знаете и думаете, что вы знаете, вы создаете преграду между вами и тем, что есть. Тогда все оказывается искаженным. Тогда вы не слышите своими ушами, вы переводите. Тогда вы не видите своими глазами, вы интерпретируете. Тогда вы не переживаете своим сердцем, вы думаете, что переживаете. Тогда любая возможность встретиться с Существованием непосредственно, в близости, утрачивается. Вы распались на части.

Это первородный грех. И в этом заключается вся история, библейская история Адама и Евы, вкусивших плод с древа познания. Как только они вкусили плод познания, их изгнали из рая. Это не значит, что кто-то их выгнал, не значит, что Бог приказал им убираться из рая; они пали сами. Зная, они перестали быть невинными, зная, они стали отделенными от Существования, зная, они приобрели эго… Знание создало очень мощную преграду, железную преграду.

Ты спрашиваешь меня: «Что такое невинность?»

Вытошни знание! Плод с древа познания должен быть вытошнен. Именно это и есть медитация. Выброси его из своей системы – это яд, чистый яд. Живи без знания, зная, что «я не знаю». Функционируй из этого состояния незнания, и ты познаешь, что такое красота.

Сократ знает, что такое красота, потому что он функционирует из этого состояния незнания. Есть знание, которое не знает, и есть невежество, которое знает. Стань незнающим, подобно Сократу, и тогда в твое существо войдет совершенно иное качество: ты снова станешь ребенком, это второе рождение. Твои глаза снова наполнятся изумлением, все вокруг будет удивлять тебя. Летит птица, и ты потрясен! Чистая радость наблюдения за птицей в полете – как будто бы ты сам летишь.

Капля росы, соскальзывающая с листа лотоса, и утреннее солнце, которое светится в ней и создает вокруг нее маленькую радугу, – это мгновение настолько переполняет… Капля росы, соскальзывающая с листа, в самый момент своей встречи с бесконечностью, исчезновения в озере – и ты как будто сам начинаешь соскальзывать, как будто ты сам, подобно капле, соскальзываешь в океан Бога.

В момент невинности, незнания, различие между наблюдателем и наблюдаемым исчезает. Ты больше не отделен от того, что видишь, ты больше не отделен от того, что слышишь.

Прямо сейчас, слушая меня, вы можете функционировать двумя способами. Один – это способ знания: болтать внутри себя, судить, оценивать, постоянно думать о том, правильно или неправильно то, что я говорю, согласуется это с вашими теориями или нет, логично это или нелогично, научно или ненаучно, по-христиански или по-индуистски, сможете вы двигаться с этим или нет, сможете вы проглотить это или нет, – у вас в уме кричит тысяча и одна мысль: внутренний разговор, внутреннее дорожное движение – это один способ слушания. В этом случае вы слушаете настолько издалека, что я не смогу до вас добраться.

Я продолжаю попытки, но не смогу до вас добраться. По сути, вы на какой-то другой планете: вы не здесь, не сейчас. Вы – индус, вы – христианин, мусульманин, коммунист, но вы не здесь-и-сейчас. Между мною и вами располагается Библия, или Коран, или Гита. Я пытаюсь вас нащупать, но натыкаюсь на преграду – Коран; я пытаюсь вас найти, но между мною и вами стоит шеренга священников. Это путь знания, это путь сохранения глухоты, сохранения слепоты, сохранения бессердечности.

Существует и другой способ слушания: просто слушание, когда между мною и вами нет ничего. Тогда есть близость, контакт, встреча, общность. В этом случае вы не интерпретируете, поскольку не беспокоитесь о том, правильно это или неправильно. Ничто не является ни правильным, ни неправильным. В это мгновение невинности человек не оценивает. Нет ничего, чем можно было бы оценивать, нет критерия, нет априорных знаний, нет заранее сделанных выводов, ничего, с чем можно сравнивать. Вы можете только слушать, так же, как слушают журчание воды в холмах, или звук одинокой флейты в лесу, или чью-то игру на гитаре. Вы слушаете.

Но человек, пришедший послушать в качестве критика, не будет слушать. Человек, пришедший просто послушать, не как критик, а чтобы насладиться моментом, будет в состоянии слушать музыку. Что в музыке понимать? Понимать нечего. В ней определенно есть нечто, что можно отведать, нечто, что можно выпить и от чего можно опьянеть, но что в ней понимать?

Однако критик пришел сюда не для того, чтобы отведать, не для того, чтобы пить, – он здесь для того, чтобы понять. Он не слушает музыку, поскольку до краев наполнен математикой. Он все время критикует, думает. Он не невинен, он слишком много знает и поэтому упустит всю красоту музыки. Возможно, он придет к каким-то глупым выводам, но упустит весь этот момент. А момент очень важен!

Если ты можешь слушать, просто слушай! Если можешь смотреть, просто смотри, тогда в то же самое мгновение ты познаешь, что такое невинность.

Я здесь не для того, чтобы только объяснять, что такое невинность; я здесь для того, чтобы дать вам почувствовать ее вкус. Выпей чашку чая! Я предлагаю ее тебе, предлагаю каждое мгновение. Сделай глоток – почувствуй тепло мгновения, его музыку, его безмолвие и переполняющую любовь. Позволь ему окружить тебя. Исчезни на мгновение вместе со своим умом – следящим, судящим, критикующим, верящим, неверящим, выступающим за, против. На мгновение стань просто открытостью, и ты узнаешь, что такое невинность. И в ней ты узнаешь, что такое красота.

Красота – это переживание, которое случается в невинности, цветок, который расцветает в невинности. Иисус говорит: «Пока не станете подобны малым детям, не войдете в мое царство Божье».

Второй вопрос:

Ошо,

Иногда я тебе верю, а иногда – не верю. Как долго я буду жить в этой двойственности? Как мне отбросить эту двойственность и соединиться? Пожалуйста, объясни.

Мохан Бхарти, кто тебе сказал, что ты должен в меня верить? Если ты веришь, то будет также и неверие. Никто не может верить без неверия. Уясни это раз и навсегда: никто не может верить без неверия. Любая вера служит прикрытием для неверия.

Вера – это лишь периферия центра, называемого сомнением; поскольку существует сомнение, вы создаете веру. Сомнение причиняет боль, оно подобно ране, оно болезненно. Поскольку сомнение – это рана, оно болит, оно заставляет тебя чувствовать свою внутреннюю пустоту, свое внутреннее невежество. Тебе хочется его прикрыть. Но прятать свою рану за цветком розы – ты думаешь, это поможет? Думаешь, этот цветок розы поможет ране исчезнуть? Как раз наоборот! Рано или поздно роза начнет источать зловоние раны. Рана не исчезнет благодаря розе, на самом деле из-за раны исчезнет роза.

Возможно, тебе удастся обмануть кого-то другого, кто смотрит со стороны – возможно, твои соседи будут думать, что это не рана, а цветок розы, – но как ты обманешь самого себя? Это невозможно. Никто не может обмануть себя; где-то глубоко внутри ты будешь знать, ты неизбежно будешь знать, что рана существует, и что ты прячешь ее за цветком розы. И ты также знаешь, что роза оказалась тут случайно: она не выросла у тебя внутри, ты сорвал ее где-то снаружи, в то время как рана выросла у тебя внутри, ты не принес ее извне.

Ребенок приносит с собой сомнение – внутреннее сомнение, это естественно. Именно благодаря этому сомнению он исследует, именно благодаря этому сомнению он задает вопросы. Отправься вместе с ребенком на утреннюю прогулку по лесу, и он задаст столько вопросов, что тебе это надоест, тебе захочется приказать ему заткнуться. Но он будет продолжать спрашивать.

Откуда приходят эти вопросы? Для ребенка они естественны. Сомнение – это внутренний потенциал; для ребенка это единственный способ исследовать, искать и узнавать. В этом нет ничего плохого. Ваши священники лгут вам, говоря, что в сомнении есть что-то плохое. В нем нет ничего плохого. Оно естественно, и его следует принять и уважать. Если вы уважаете свое сомнение, оно перестает быть раной; если вы его отвергаете, оно становится раной.

Уясни это для себя: само по себе сомнение не является раной. Польза его огромна, поскольку оно превращает тебя в исследователя, искателя приключений. В поисках истины оно приведет тебя к самой дальней звезде, сделает тебя паломником. Сомнение не является чем-то неправильным. Сомнение прекрасно, сомнение невинно, сомнение естественно. Однако священники веками его осуждали. Из-за их осуждения сомнение, которое могло бы стать цветением доверия, превратилось в зловонную рану.

Мое учение таково: первое, что нужно сделать, – это не пытаться верить. Почему? Если сомнение присутствует, то оно присутствует! Нет необходимости его скрывать. Позволь ему быть, помогай ему, пусть оно станет великим поиском. Пусть оно превратится в тысячу и один вопрос – и, в конце концов, ты увидишь, что важны не вопросы, а сам вопросительный знак! Сомнение – это не поиск веры; сомнение – это просто поиск тайны, приложение всех сил в стремлении понять то, что понять абсолютно невозможно, постичь непостижимое – усилие поиска.

И если ты будешь продолжать исследовать, искать, не начиняя себя заимствованными верованиями, то произойдут две вещи. Во-первых, у тебя никогда не будет никакого неверия. Запомни: сомнение и неверие – не синонимы. Неверие случается только тогда, когда ты уже поверил, когда ты уже обманул себя и других. Неверие приходит только тогда, когда пришла вера; это тень веры.

Все верующие являются неверующими, будь то индусы, христиане или джайны. Я знаю их всех: все верующие неверующие, потому что вера приносит неверие – это тень веры. Можно ли верить без неверия? Это невозможно; так не бывает по самой природе вещей. Если ты хочешь не верить, то первое условие состоит в том, чтобы верить. Можно ли верить без того, чтобы с черного входа не вошло неверие? Или: можно ли не верить, не обзаведясь предварительно каким-нибудь верованием? Поверь в Бога, и немедленно появляется неверие. Поверь в загробную жизнь, и появляется неверие. Неверие вторично, а вера первична.

Ты хочешь того же, чего хотят миллионы людей во всем мире: они не хотят неверия, они хотят только веры. Я не могу в этом помочь, и никто не может. Если тебя интересует только вера, тебе придется страдать также и от неверия. Ты останешься разделенным, останешься расщепленным, шизофреничным. К тебе не сможет прийти ощущение целостности и единства, ты сам не позволяешь ему случиться.

Что я предлагаю? Прежде всего, прекрати верить. Пусть верования будут отброшены, это все хлам! Доверяй сомнению, вот мое предложение; не пытайся его скрывать. Доверяй сомнению. Это первое, что нужно привнести в свое бытие: доверять своему сомнению. И попробуй увидеть красоту этого – как красиво пришло к тебе доверие.

Я не говорю: «Верь», я говорю: «Доверяй». Сомнение – это естественный дар; оно, несомненно, от Бога – откуда еще оно может быть? Неси сомнение с собой: доверяй ему, доверяй своим вопросам. И не торопись наполнять себя и прятать сомнение под верованиями, заимствованными извне – у родителей, священников, политиков, общества, церкви. Твое сомнение – это нечто прекрасное, потому что оно твое; это нечто прекрасное, потому что оно подлинное. Из подлинного сомнения однажды вырастет цветок подлинного доверия. Это будет внутренний рост, это не будет обманом, заимствованным снаружи.

В этом состоит различие между верой и доверием: доверие растет у тебя внутри, в твоем внутреннем мире, в твоей субъективности. Точно так же, как и сомнение, доверие – это внутреннее качество. Только внутреннее может трансформировать внутреннее. Вера приходит извне; она не может помочь, поскольку не может проникнуть в самую глубокую сердцевину твоего существа, а именно там пребывает сомнение.

С чего начать? Доверяй своему сомнению. Таков мой способ привнесения доверия. Не верь в Бога, не верь в душу, не верь в загробную жизнь. Доверяй своему сомнению, и немедленно начнется превращение. Доверие – это такая могучая сила, что, даже если ты доверяешь только своему сомнению, ты привносишь внутрь свет. А сомнение подобно темноте. И это маленькое доверие сомнению начнет изменять твой внутренний мир, внутренний пейзаж.

И спрашивай! Зачем бояться? Зачем быть таким трусливым? Спрашивай – спрашивай всех будд, спрашивай меня, потому что если истина есть, то она не боится твоих вопросов. Если будды подлинные – они подлинные; тебе нет необходимости в них верить. Продолжай в них сомневаться… и, несмотря на это, однажды ты почувствуешь, что возникло доверие.

Если вы сомневаетесь и продолжаете сомневаться до самого конца, до самого логического завершения, рано или поздно вы наткнетесь на истину. Сомнение – это поиск ощупью в темноте, но дверь существует. Если Будда смог добраться до двери, если это смог сделать Иисус, если это смог сделать Атиша, если я могу до нее добраться, почему не сможете вы? Каждый в состоянии добраться до двери – но вы боитесь искать и поэтому сидите в своем темном углу и верите в кого-то, кто нашел дверь. Вы не видели этого кого-то, вы услышали о нем от других людей, которые тоже услышали об этом от других, и так далее, и тому подобное.

Каким образом вы верите в Иисуса? Почему? Вы не видели Иисуса! И даже если бы вы его видели, вы бы упустили. В тот день, когда его распинали, тысячи людей собрались, чтобы на него посмотреть, и знаете, что они делали? Они плевали ему в лицо! Возможно, вы были в той толпе, потому что та толпа вовсе не была другой. Человечество не изменилось.

Дарвин утверждает, что человек произошел от обезьяны. Может быть, но с тех пор эволюция, похоже, прекратилась. Несомненно, это была какая-то случайность; какая-нибудь обезьяна свалилась с дерева и не смогла забраться обратно. Возможно, она получила перелом, или побоялась, что снова упадет, и поэтому стала жить на земле. Когда ты живешь на деревьях, можно жить на всех своих четырех руках или четырех ногах, но когда ты живешь на земле, приходится стоять на двух ногах.

Поскольку раньше с деревьев эта обезьяна могла обозревать все окрестности… она всегда жила так, обозревая все окрестности; так было безопасно, она могла видеть далеко. Когда же она оказалась на земле, жить на четвереньках стало опасно. Обезьяна не могла видеть все вокруг, она видела лишь на два-три фута перед собой, и ей было страшно – это был не тот образ жизни, к которому она привыкла. На деревьях она жила в относительной безопасности, обозревая все вокруг. Где бы ни появлялся враг, она была настороже и могла себя защитить. Просто из-за страха на земле обезьяне пришлось встать на две ноги. Только представьте себе эту забавную ситуацию: обезьяна пытается стоять на двух ногах! Все обезьяны, должно быть, громко хохотали: «Посмотрите на эту дурочку, что она пытается делать!»

С тех пор эволюция, кажется, прекратилась. С тех пор не произошло ничего. Человек жил и продолжает жить практически так же; его ум не изменился. Да, кое-что изменилось: мы живем в лучших домах с лучшей водопроводной системой… Я не имею в виду Индию!

Один саньясин недавно сказал мне: «Ошо, ты говоришь, что жизнь прекрасна. Я мог бы тебе поверить, но есть две вещи: женщины и индийский водопровод – и они не позволяют мне в это поверить».

Женщины могут измениться – но индийский водопровод? Нет!

У нас появились лучшие дороги и лучший транспорт, чтобы перевозить вас с одного места в другое, замечательные технологии, – люди высадились на Луну, – но сам человек не изменился. Именно поэтому я говорю, что многие из вас, несомненно, были в толпе, плевавшей в Иисуса, и что многие из вас, несомненно, были в толпе, смотревшей, как убивают Мансура, и затем швыряли камни в убитого мистика. Вы не изменились.

Как вы можете верить в Иисуса? Когда он был жив, вы плевали ему в лицо, а теперь, через две тысячи лет, вы в него верите? Это просто отчаянная попытка спрятать свое сомнение. Почему вы верите в Иисуса?

Если из истории Иисуса исключить один случай, все христианство исчезнет. Если один случай, всего лишь один случай, а именно – феномен воскрешения, – что после того, как Иисус был распят и оставался мертвым три дня, он вернулся к жизни, – если этот случай опустить, все христианство исчезнет. Вы верите в Иисуса, потому что боитесь смерти, а он, кажется, единственный человек, который вернулся к жизни, который победил смерть.

Христианство стало величайшей религией в мире. Буддизм не смог получить такого распространения по той простой причине, что из-за страха смерти люди легче верят в Христа, чем в Будду. По сути, чтобы верить в Будду, нужно мужество, поскольку Будда говорит: «Я учу вас тотальной смерти». Эта малая смерть его не удовлетворяет. Он говорит: «Этой малой смерти недостаточно, вы снова вернетесь. Я учу вас тотальной смерти, окончательной смерти. Я учу уничтожению, так чтобы вы никогда больше не вернулись, так чтобы вы исчезли, рассеялись в Существовании, так чтобы вас больше не было, чтобы не осталось и следа».

В Индии буддизм исчез, исчез полностью. Такая великая так называемая «религиозная» страна, а буддизм полностью исчез. Почему? Люди верят в религии, которые учат их тому, что после смерти они будут жить, что душа бессмертна. Будда же говорил, что единственная вещь, которую стоит понять, – это что вас нет. Буддизм не смог выжить в Индии, поскольку он не дает человеку прикрытия для его страха.

Будда не говорил людям: «Верьте в меня». И в результате его учение исчезло из нашей страны – потому что люди хотят верить. Люди не хотят истины, они хотят веры. Вера дешева. Истина опасна, трудна, тяжела; за нее приходится платить. Приходится искать и исследовать, и нет гарантии, что вы найдете, нет гарантии, что где-то есть какая-то истина. Ее может вообще не быть; возможно, цели вообще не существует.

Люди хотят веры, а Будда сказал… его последним посланием миру было: «Аппа дипо бхав, будьте сами для себя светом». Он сказал это, потому что его ученики плакали. Его окружали десять тысяч саньясинов… Конечно, они горевали, и лились слезы; уходил их мастер. И Будда сказал им:

– Не плачьте. Почему вы плачете?

Один из учеников, Ананда, ответил:

– Потому что ты оставляешь нас, потому что ты был нашей единственной надеждой, потому что мы надеялись, и надеялись долго, что именно с твоей помощью мы обретем истину.

И, отвечая Ананде, Будда сказал: «Не беспокойтесь об этом. Я не могу дать вам истину; и никто другой не может дать вам ее; она непередаваема. Но вы можете обрести ее сами. Будьте сами для себя светом».

Мой подход точно такой же. Вам не нужно в меня верить. Мне не нужны здесь верующие, мне нужны искатели, а искатель – это совершенно другое явление. Верующий – не искатель. Верующий не хочет искать, именно поэтому он верит. Верующий хочет избежать поиска, именно поэтому он верит. Верующий хочет, чтобы его освободили, спасли, ему нужен спаситель. Он всегда ищет мессию – кого-то, кто сможет за него съесть, разжевать и переварить. Но если я ем, ваш голод не будет удовлетворен. Никто не может вас спасти, кроме вас самих.

Мне здесь нужны искатели, исследователи, а не верующие. Верующие – это самые заурядные в мире люди, самые неразумные в мире люди. Поэтому забудь о вере, ты сам себе создаешь проблему. Ты начинаешь в меня верить, и тогда появляется неверие, – оно неизбежно появляется, поскольку я здесь не для того, чтобы соответствовать вашим ожиданиям.

Мохан Бхарти происходит из джайнской семьи. Чтобы стать моим саньясином, ему потребовалось огромное мужество. Но традиционный ум все еще присутствует; от него не так легко избавиться. Поэтому глубоко в подсознании таятся ожидания насчет того, каким я должен быть. В таком случае неизбежно появляется неверие.

Я живу по-своему, не считаясь с тобой. Я не считаюсь вообще ни с кем, – потому что, если начать учитывать мнения других, невозможно будет проживать свою жизнь подлинно. Считаться с другими – значит стать фальшивым. Я знаю, что, если бы я мог жить в шалаше, тысячи и тысячи индийцев пришли бы, чтобы поклониться мне. Если бы я мог жить обнаженным, миллионы считали бы меня святым, великим святым. Если бы я мог есть лишь один раз в день, причем питаясь исключительно подаянием, вся страна была бы от меня в восторге. Но я не могу делать эти вещи, они для меня неестественны.

Возможно, для Махавиры было естественно жить обнаженным, поэтому он был обнажен. И запомните: людей это не радовало, поскольку люди, окружавшие Махавиру, верили в Кришну и Раму, а те не были обнаженными. Поэтому они ожидали, что Махавира будет вести себя, как Кришна; они ожидали, что у него будет флейта, а у него ее не было. Они, должно быть, искали ее – хотя, по сути, искать было негде, ведь он стоял обнаженным! Он не оправдывал их ожиданий. Где корона из павлиньих перьев? Люди знали Кришну: тот был совершенно другой индивидуальностью, совершенно другим проявлением Существования. Он был очень красочным, подобным радуге, с павлиньими перьями вместо короны, с гирляндами из прекрасных цветов, с одеждой, одеянием, сделанным из самого лучшего шелка.

А на теле у него были украшения – алмазы, золото – украшения, как у женщин. В те дни мужчины носили украшения. Это кажется более естественным, поскольку в природе самцы животных украшены больше, чем самки. У самца павлина есть эти красивые перья, а у самки красивых перьев нет вообще. Для нее достаточно быть самкой; этого достаточно. Самцу приходится как-то замещать то, что он не самка: он должен красиво выглядеть, быть ярким. Помните: танцует павлин-самец, а не самка. Танец – это заменитель. Самец хочет выглядеть как можно красивее – он боится, что могут выбрать не его!

Именно кукушка-самец издает этот крик; эти прекрасные звуки, эта песня исходит от кукушки-самца. Самка просто сидит, ждет; просто быть самкой – этого достаточно. Понаблюдайте за природой, и вы удивитесь: самки животных вообще не украшены. В прежние времена точно так же обстояло дело и с людьми. Самка прекрасна такая, какая она есть, природа создала ее прекрасной.

Поэтому во времена Кришны, пять тысяч лет назад, мужчины носили красивую одежду, цветы, украшения, и индусы привыкли к этой идее. А потом появился Махавира, стоящий обнаженным, без украшений, без одежды, просто полностью обнаженный. И не только это; он выдирал себе волосы. Несомненно, он выглядел немного сумасшедшим. Только сумасшедшие рвут на себе волосы; когда вами овладевает безумие, вы рвете на себе волосы. Но он выдирал их по другой причине – потому, что волосы являются своего рода украшением.

И людям, у которых волос нет, лысым, как я, приходится придумывать прекрасные теории! Они говорят, что лысые люди наиболее сексуальны. Вся теория состоит в том, что люди лысеют тремя разными способами. Некоторые начинают лысеть спереди: они – самые сексуальные. Некоторые начинают лысеть с затылка: они не сексуальные, но только думают, что они сексуальные. А некоторые начинают лысеть с макушки: о них лучше вообще ничего не говорить! Волосы придают красоту. Несомненно, лысые люди чувствуют, что нужен какой-то заменитель, и они распустили по всему миру слух, что лысые люди очень сексуальные.

Кришна и Рама были очень эстетичными людьми; Махавира же был совсем другим, очень аскетичным. Но для него это было естественно; он был прекрасен в своей наготе, так же прекрасен, как Кришна со всеми своими одеждами и украшениями. На самом деле, в древних писаниях говорится, что Махавира, возможно, был самым красивым человеком на Земле. Возможно, это было одной из причин того, что он ходил обнаженным. Если у вас пропорциональное тело, если ваше тело действительно красиво, зачем беспокоиться об одежде?

Безобразные люди очень беспокоятся об одежде, поскольку именно так они справляются с ситуацией. К примеру, женщина, у которой безобразное тело, не будет готова выйти на пляж обнаженной. Она будет очень сильно настроена против пляжей, очень сильно настроена против наготы, обнаженных людей и нудистских лагерей. Но единственная причина, почему она на самом деле против, это то, что она знает: если она станет ходить обнаженной, это будет поистине ужасное зрелище!

Всякий раз, когда страна становится прекрасной, люди начинают обходиться без одежды. Всякий раз, когда случалось, что народ становился прекрасным, люди начинали ходить обнаженными. Не было необходимости ничего скрывать. Мы прячем только безобразную часть. Однако одежда полезна людям, не обладающим красивым телом. Возможно, вы не обладаете красивым торсом, мужским торсом, но вы можете носить пальто, подбитое ватой, и оно будет производить нужное впечатление, – по крайней мере, на незнакомых.

Мужчина что-то ищет на нудистском пляже… Он ищет свою жену. За ним наблюдает полицейский. Что-то заподозрив, он спрашивает:

– Что вы ищете? Вы ищете уже час… Какое-то спрятанное сокровище?

Мужчина отвечает:

– Нет, всего лишь пару пустых мешков.

Вы можете носить одежду с подбивкой, которая придаст вашему телу форму.

Несомненно, Махавира был прекрасен – у меня тоже есть это ощущение – несомненно, это был человек редкой красоты. Но ожидания были другими, и поэтому люди были настроены против него. Ни в одной деревне, ни в одном городе люди не были к нему гостеприимны. Его прогоняли из деревень и городов, бросали в него камни, спускали злых собак, чтобы те выгнали его из города, – лишь потому, что Махавира был обнажен. Он не причинял никому никакого зла; самый безобидный человек, которого только можно себе представить, он не причинял вреда даже муравьям. Ночью он спал только на одном боку. Он не переворачивался с боку на бок, поскольку, кто знает, возможно, позади него ночью будет проползать муравей, и если Махавира перевернется, этот муравей может быть убит. Он не ходил по траве, по лужайкам; он не путешествовал в сезон дождей, поскольку в сезон дождей появляется очень много насекомых. Такой безобидный человек, но, тем не менее, люди обходились с ним дурно. А в чем состояла единственная причина? – Он не соответствовал их ожиданиям.

Никакой будда никогда не соответствовал ничьим ожиданиям. На самом деле, именно поэтому человек и становится буддой: он никогда не идет на компромисс. Если у вас есть относительно меня какие-то ожидания, у вас снова и снова будут проблемы, поскольку я не принимаю в расчет ваши ожидания.

Георгий Гурджиев говорил своим ученикам – это одно из самых основополагающих утверждений: «Не принимайте в расчет других, иначе вы никогда не вырастете». Но именно это и происходит во всем мире – каждый принимает в расчет других: «Что подумает моя мать? Что подумает мой отец? Что подумает общество? Что подумает моя жена, мой муж?..» Что уж говорить о родителях – даже родители боятся детей! Они думают: «Что подумают наши дети?»

Один человек пришел ко мне и сказал: «С тех пор, как я стал саньясином, мои дети думают, что я сошел с ума; они надо мной смеются. Ничто не ранит меня сильнее, чем то, что мои собственные дети… Они смотрят на меня через окно, они не входят в комнату! Они что-то шепчут друг другу – не знаю, что именно, но они говорят обо мне. Они думают, что случилось что-то плохое».

Люди считаются друг с другом – и тогда оказывается, что есть миллионы людей, с которыми нужно считаться. Если вы будете постоянно принимать в расчет всех и каждого, вы никогда не станете индивидуальностью, вы станете сборной солянкой. Согласившись на такое количество компромиссов, вы давным-давно покончили с собой.

Говорят, что люди умирают в возрасте тридцати лет, а хоронят их в семьдесят. Смерть наступает очень рано – я думаю, что тридцать лет – это тоже неправильно, смерть наступает даже раньше. Где-то примерно в двадцать один год, когда закон и государство признают вас гражданином, наступает момент, когда человек умирает. По сути, именно поэтому вас признают гражданином – теперь вы больше не опасны, теперь вы больше не неистовы, теперь вы уже обработаны. К этому моменту все в вас исправлено, приведено в порядок; теперь вы приспособлены к обществу. Когда нация дает вам право голоса, это означает именно это: нация теперь может полагаться на то, что ваша разумность была разрушена, – вы можете голосовать. Вас не нужно бояться; вы – гражданин, вы – цивилизованный человек. Теперь вы больше не человек, вы – гражданин.

По моему собственному наблюдению, люди умирают примерно в двадцать один год. Что бы ни происходило потом, это уже посмертное существование. На могилах нам следует писать три даты: рождение, смерть и посмертная смерть.

Сначала ты веришь в меня – именно здесь ты совершаешь ошибку, не верь в меня, – а потом ты не веришь. Потом ты попадаешь в это противоречие, и возникает проблема: что делать? Как выбраться из этой двойственности? Ты создаешь двойственность, а потом хочешь из нее выбраться. Я не скажу тебе, как из нее выбраться, я скажу тебе, как в нее не попадать. Прежде всего, почему ты должен в нее попадать?

Говорят, что умный человек – это тот, кто знает, как выпутаться из трудных ситуаций, а мудрый – это тот, кто знает, как никогда в них не попадать. Будь мудрым. Почему бы не перерубить самый корень? Не верь в меня, будь мне попутчиком. Именно таковы мои саньясины: они не верующие; они – попутчики. Вместе со мной они путешествуют в неизвестное; они идут сами, своими собственными ногами. Я не несу вас на своих плечах, я не хочу, чтобы вы всю свою жизнь оставались калеками, я не даю вам никаких костылей, вы должны идти сами.

Да, я знаю путь, я прошел по нему, я знаю все ловушки на этом пути. Я буду продолжать громко кричать вам: «Берегитесь, здесь ловушка!» Но, тем не менее, вам решать, попадаться в нее или нет. Если вы попадаетесь в нее, я вас не осуждаю, я уважаю вашу свободу. Если вы в нее не попадаетесь, я вас не награждаю, для меня это нечто само собой разумеющееся – именно так поступает разумный человек. Поэтому, когда вы со мной, нет ни наград, ни наказаний, нет ни ада, ни рая, нет ни греха, ни добродетели. Это моя радость – делиться. Если вы рады разделить ее со мной – отлично; мы можем идти вместе до тех пор, пока вы хотите со мной идти. Если вы вдруг захотите пойти другим путем – прекрасно; мы попрощаемся и расстанемся.

Не нужно в меня верить, не нужно за меня цепляться. Тогда не возникает вопрос о неверии, не появляется двойственность, и нет необходимости искать способ от них избавиться. Пожалуйста, не попадайся во все это.

Третий вопрос:

Ошо,

Каково все-таки твое отношение к смерти?

Мистик, которого вели на виселицу, увидел, что впереди него бежит большая толпа. «Не торопитесь так, – обратился он к ней. – Уверяю вас, что без меня ничего не начнется».

Таково мое отношение к смерти: это величайшая шутка, какая только существует. Смерть никогда не случалась, она не может случиться по самой природе вещей, потому что жизнь вечна. Жизнь не может закончиться; это не вещь, это процесс. Жизнь – это не что-то такое, что начинается и заканчивается; у нее нет ни начала, ни конца. В различных формах вы были здесь всегда, и здесь вы останетесь – в различных формах или, в конце концов, без формы. Именно так живет в Существовании будда: он становится бесформенным. Он полностью исчезает из грубых форм.

Смерти нет, смерть – это ложь, однако она кажется очень реальной. Но она только кажется очень реальной, ее нет. Она представляется такой, потому что ты слишком сильно веришь в свое отдельное существование. Именно в результате веры в то, что ты отделен от Существования, ты придаешь смерти реальность. Отбрось это представление о том, что ты отделен от Существования, и смерть исчезнет.

Если я един с Существованием, как я могу умереть? Существование было здесь до меня и будет здесь после меня. Я – всего лишь рябь на поверхности океана; рябь приходит и уходит, а океан остается, продолжает существовать. Да, тебя не будет – такого, какой ты есть, тебя не будет. Эта форма исчезнет, но тот, кто пребывал в этой форме, продолжит существовать либо в других формах, либо, в конечном счете, в бесформенности.

Начни чувствовать себя единым с Существованием, поскольку это так и есть. Именно поэтому я снова и снова настаиваю, чтобы вы позволяли исчезать различию между наблюдателем и наблюдаемым – столько раз в течение дня, сколько это возможно. Найди несколько мгновений – когда угодно, где угодно – и просто позволь исчезнуть этому различию, этой разнице между наблюдателем и наблюдаемым. Стань деревом, которое ты видишь, стань облаком, на которое ты смотришь, и постепенно, постепенно ты начнешь смеяться над смертью.

Этот мистик, которого вели на виселицу, несомненно, видел совершеннейшую лживость смерти, он был способен шутить над собственной смертью. Его вели на виселицу, он видел, что впереди него бежит большая толпа, они собирались посмотреть на казнь…

Люди очень интересуются подобными вещами. Если они слышат, что кого-то должны публично убить, тысячи людей соберутся, чтобы на это посмотреть. Почему существует эта тяга? Глубоко внутри вы все – убийцы, а это – косвенный способ насладиться этим. Именно поэтому так модны, так популярны фильмы про убийства и насилие, детективные романы. Если в фильме нет убийства, самоубийства и непристойного секса, он никогда не приносит больших сборов. Он никогда не становится успешным, он проваливается. Почему? – Потому что никто не интересуется ничем другим. В вашем существе есть глубинные желания. И когда вы видите их на киноэкране, вы переживаете чужое удовольствие, как будто сами это делаете; вы отождествляетесь с персонажами фильма или романа.

И вот этого мистика вели на виселицу. Он увидел, что впереди него бежит большая толпа. «Не торопитесь так, – сказал он этим людям. – Уверяю вас, что без меня ничего не начнется. Вы можете идти спокойно, неторопливо, нет никакой спешки. Я – тот человек, которого собираются убить, и без меня ничего не произойдет».

Таково мое отношение к смерти. Смейся! Пусть твоим отношением к смерти станет смех. Это космическая ложь, которую создал сам человек, которую создало эго, самосознание.

Именно поэтому в природе никакие животные, птицы, деревья не боятся смерти. Только человек – и он создает по этому поводу столько беспокойства… дрожит всю свою жизнь. Смерть приближается, и из-за смерти он не может позволить себе жить тотально. Как вы можете жить, если вы так боитесь? Жизнь возможна только без страха. Жизнь возможна только с любовью, а не со страхом. А смерть создает страх.

А кто виноват? Бог не создавал смерть; это собственное изобретение человека. Создайте эго, и окажется, что вы создали другую его сторону – смерть.

Четвертый вопрос:

Ошо,

Я не могу поверить в то, что я есть. Что со мной не так?

Это невозможно. Невозможно сказать: «Меня нет», – потому что даже для того, чтобы это сказать, ты должен существовать. Одним из знаменитых философов Запада, отцом современной западной философии, был Декарт. Вся его жизнь была поиском чего-то неоспоримого, того, в чем невозможно было бы усомниться. Он хотел найти основание, причем такое, в котором нельзя было бы усомниться; только тогда на нем можно было бы построить правильную систему мышления. Он искал, искал очень искренне.

Можно подвергнуть сомнению Бога, можно подвергнуть сомнению загробную жизнь, можно подвергнуть сомнению даже существование другого человека. Я здесь, вы меня видите; но кто знает, возможно, вы видите сон, поскольку во сне вы тоже видите другого человека, и во сне другой кажется таким же реальным, как и в так называемой жизни. Во сне вы никогда не сомневаетесь. По сути, в реальной жизни вы иногда можете сомневаться, но во сне сомнения отсутствуют.

Говорят, что Чжуан-цзы однажды сказал:

– Я не могу решить свою самую большую проблему. Она состоит в том, что однажды ночью мне приснилось, что я бабочка. С той самой ночи я пребываю в замешательстве.

Его друг спросил:

– Что тебя смущает? Все люди видят сны, в этом нет ничего особенного. Зачем же так беспокоиться о том, что во сне ты был бабочкой? Что с того?

Чжуан-цзы ответил:

– С того дня я нахожусь в затруднении, я не могу решить, кто я. Если Чжуан-цзы может во сне стать бабочкой, то кто знает – когда бабочка ложится спать, ей, возможно, снится, что она – Чжуан-цзы. И в таком случае, действительно ли я – Чжуан-цзы, или я – бабочка, которая видит сон? Если Чжуан-цзы может стать бабочкой, то возможно и обратное. Бабочке, отдыхающей солнечным полуднем в тени дерева, тоже может присниться, что она превратилась в Чжуан-цзы. Так кто же я? Бабочка, которой снится сон, или Чжуан-цзы, которому снится сон?

Это трудно. Даже решить, что другой человек существует, – это трудно, очень трудно.

Декарт искал долго. А затем он натолкнулся на единственный факт, тот факт, что «я есть». В этом невозможно усомниться, совершенно невозможно, поскольку даже чтобы сказать: «Меня нет», нужны вы.

Жена:

– Мне кажется, что у нас в доме воры. Ты спишь?

Муж:

– Да!

Но если вы спите, как вы можете ответить: «Да»? Это «да» подразумевает, что вы бодрствуете.

Ты говоришь мне: «Я не могу поверить в то, что я есть».

Это не вопрос веры; ты есть. Кто именно не может поверить? Кто именно полон сомнений? Может ли сомнение существовать без сомневающегося? Может ли сон существовать без спящего? Если существует сон, то можно быть абсолютно уверенным в одном: существует спящий. Если существует сомнение, можно быть абсолютно уверенным в одном: существует сомневающийся.

Это основа всех религий: «Я есть». Нет необходимости в это верить, это не вопрос веры, это простой факт. Закрой глаза и попытайся это отрицать. Ты не сможешь отрицать этот факт, поскольку самим своим отрицанием ты будешь его доказывать.

Однако наше время – это время сомнений. И запомни: любое время, которое стало временем сомнений, – великое время. Когда в человеческом сердце возникают великие сомнения, неизбежно случается что-то великое. Когда возникают великие сомнения, возникают и великие вызовы.

И для тебя это величайший вызов – глубже идти в этого сомневающегося, который сомневается даже в собственном существовании. Иди в это сомнение, иди в этого сомневающегося. Пусть это станет твоей медитацией, и, проникнув глубже, ты обнаружишь, что это единственный неоспоримый факт в Существовании, единственная истина, в которой невозможно усомниться.

И как только ты почувствуешь это, возникнет доверие.

Последний вопрос:

Ошо,

Все ли умы еврейские?

В этом есть доля истины, это так. Быть евреем – это не вопрос национальности. По сути, еврейство – это качество – качество, которое вычисляет, качество, которое всегда мыслит в терминах бизнеса. Вот почему недавно я сказал вам, что поистине непостижимо, как итальянцам удалось увести у евреев величайший в мире бизнес. Это действительно невероятно, это чудо, потому что Ватикан – это величайший на Земле бизнес. Все Рокфеллеры, все Морганы и все Форды, вместе взятые, не могут с ним сравниться.

Еврейство – это качество; его можно обнаружить у индуса, его можно обнаружить у джайна, у христианина, у буддиста. Это качество расчетливости. Оно может превратиться в огромную разумность, и оно также может превратиться в огромную хитрость – имеются обе эти возможности.

Евреи подарили миру величайшие умы; люди, оказавшие влияние на наше столетие, все были евреями. Карл Маркс, Зигмунд Фрейд, Альберт Эйнштейн – все эти три величайших ума, оказавшие огромное влияние на современное человечество, были евреями. Евреи отхватили Нобелевских премий больше, чем кто бы то ни был. Это одна сторона: ум может стать очень разумным. Но есть и другая сторона: он может стать очень хитрым, нечестным, расчетливым.

Когда Моисей возвращался с рынка, где он по очень выгодной цене купил прекрасную лошадь, его неожиданно застигла буря – а сибирские бури поистине ужасны!

«Боже, если ты меня пощадишь, – взмолился он, – я обещаю продать мою лошадь и отдать деньги бедным».

На следующей неделе с тяжелым сердцем Моисей отправился на рынок, чтобы продать лошадь. Однако он захватил с собой гуся.

– Сколько стоит лошадь? – спросил его старый Исаак.

– Лошадь продается вместе с гусем, – ответил Моисей. – Два рубля за лошадь и сто рублей за гуся!

Эта расчетливость, эта хитрость – он обманывает даже Бога!

Один маленький мальчик – конечно, еврей – отправился в синагогу. Мать дала ему две мелкие монетки: одну для него, а другую – чтобы пожертвовать Богу в синагоге. По дороге он начал играть с монетками, и одна из них выскользнула у него из руки и провалилась в какую-то щель. Мальчик посмотрел в небо и сказал: «Ну что же, забирай свою монетку! Боже, вот твоя монетка! Ты всемогущий, поэтому можешь найти ее где угодно. Мне это будет немного трудновато».

Просто маленький мальчик – но он находит способ выпутаться из проблемы. Это качество еврейства.

Ибрагим Зильберштейн, богатый торговец, приглашает всех друзей на вечеринку в честь двадцать пятой годовщины своего супружества.

На приглашении написано: «Подарки, поступившие от гостей, которые не смогут прийти к нам на праздник, будут возвращены».

Получив приглашение, один из клиентов Зильберштейна, Захария, берет напрокат в ювелирном магазине великолепный серебряный канделябр и говорит своей жене: «Дорогая, у меня есть замечательная идея! Мы пошлем этот канделябр как подарок Зильберштейнам, но не придем к ним, и таким образом нам это ничего не будет стоить, потому что они нам его вернут!»

Захария посылает канделябр и терпеливо ждет возвращения подарка. Проходит неделя, другая, третья – никаких признаков канделябра. Немало понервничав, Захария, в конце концов, решает пойти повидаться с Зильберштейном. Зильберштейн тепло приветствует своего щедрого друга: «Ну вот, наконец, и ты! Я знал, что ты придешь. Как раз утром я сказал моей дорогой жене Ребекке: „Если мой старый друг Захария не придет сегодня, то, как это ни печально, завтра нам придется отослать ему канделябр назад!“»

Это качество, где бы оно ни обнаружилось, и есть еврейство.

Если вы попробуете понаблюдать за своим умом, то обнаружите, что в нем скрыт еврей. Всякий раз, когда вы вычисляете, всякий раз, когда начинаете жить математически, всякий раз, когда ваша жизнь становится лишь бизнесом, лишь логикой; всякий раз, когда вы теряете любовь, всякий раз, когда теряете способность делиться, рисковать, играть; всякий раз, когда вы теряете способность давать от всего сердца, ради чистой радости дарения, берегитесь этого еврея внутри.

Однако уничтожить этого еврея очень трудно, поскольку он приносит вам выгоду. Он помогает вам преуспеть в мире, он помогает вам стать известными в мире, он предлагает вам весь мир. Если вы по-настоящему расчетливы, то весь мир принадлежит вам. Искушение велико. Если вас соблазняет мир и все, что он может предложить, вы не сможете избавиться от внутреннего еврея.

А пока вы не избавитесь от этого внутреннего еврея, вы никогда не будете религиозными, никогда не обретете невинность – а без невинности не существует ни красоты, ни благословения.

На сегодня достаточно.

Глава 23

За руками мастера

Первый вопрос:

Ошо,

Где пребывает свидетель, когда наблюдатель и наблюдаемое становятся единым целым?

Наблюдатель и наблюдаемое – это два аспекта свидетеля. Когда они исчезают друг в друге, когда они растворяются друг в друге, когда они становятся едины, свидетель впервые появляется в своей целостности.

Однако этот вопрос возникает у многих людей; причина в том, что они думают, что свидетель – это наблюдатель. Для их ума наблюдатель и свидетель – синонимы. Это ошибка: наблюдатель – это не свидетель, а лишь его часть. И всякий раз, когда часть думает о себе как о целом, возникает ошибка.

Наблюдатель означает субъективное, а наблюдаемое означает объективное. Наблюдатель означает: «то, что снаружи от наблюдаемого», и наблюдатель также означает: «то, что внутри».

Внутреннее и внешнее нельзя разделить, они существуют вместе, они могут существовать только вместе. Когда появляется переживание этой совместности, или, скорее, единства, возникает свидетель. Состояние свидетеля невозможно практиковать. Если вы будете практиковать состояние свидетеля, вы будете практиковать лишь состояние наблюдателя, а наблюдатель – это не свидетель.

Что же тогда делать? Нужно раствориться, нужно слиться. Глядя на цветок розы, полностью забудьте, что существует объект, который видят, и субъект, который смотрит. Позвольте красоте мгновения, благословению мгновения переполнить вас обоих, чтобы вы с розой перестали быть отдельными, стали единым ритмом, единой песней, единым экстазом.

Ощущая любовь, слушая музыку, глядя на закат, позволяйте этому случаться снова и снова. Чем чаще это случается, тем лучше, потому что это не искусство, а навык. Нужно, чтобы это вошло у вас в привычку; а когда это вошло в привычку, вы можете запускать это везде, в любой момент.

Когда возникает свидетель, нет ни того, кто свидетельствует, ни того, что свидетельствуется. Это чистое зеркало, отражающее Ничто. Неправильно даже говорить, что это зеркало; лучше сказать, что это отзеркаливание. Это не статическое явление, это поток. Роза проникает в вас, вы проникаете в розу: это разделенное бытие.

Забудьте это представление о том, что свидетель – это наблюдатель; это не так. Состояние наблюдателя можно практиковать; состояние свидетеля случается. Состояние наблюдателя – это своего рода концентрация, и это состояние поддерживает вашу отделенность. Состояние наблюдателя будет увеличивать, усиливать ваше эго. Чем в большей степени вы будете становиться наблюдателем, тем больше будете чувствовать себя островом – отдельным, отчужденным, удаленным.

По всему миру монахи веками практиковали состояние наблюдателя. Возможно, они называли это состоянием свидетеля, но это не состояние свидетеля. Свидетель – это нечто совершенно иное, качественно иное. Состояние наблюдателя можно практиковать, воспитывать в себе; благодаря практике вы можете стать лучшим наблюдателем.

Ученый наблюдает, мистик свидетельствует. Весь процесс науки – это процесс наблюдения; очень внимательного, глубокого, интенсивного наблюдения, чтобы ничего не упустить. Однако ученый не познает Бога. Хотя его наблюдение очень, очень квалифицировано, он, тем не менее, ничего не знает о Боге. Ученый никогда не встречает Бога; напротив, он отрицает, что Бог существует, потому что, чем больше он наблюдает, – а весь научный процесс – это процесс наблюдения, – тем в большей степени он становится отделенным от Существования. Мосты разрушаются, и вырастают стены; ученый становится узником, запертым в своем собственном эго.

Мистик свидетельствует. Однако помните: свидетельствование просто случается, это побочный продукт – побочный продукт тотального присутствия в каждом мгновении, в каждой ситуации, в каждом переживании. Тотальность – вот ключ: из тотальности возникает благословение свидетельствования. Забудьте о наблюдении. Оно даст вам более точную информацию о наблюдаемом объекте, но вы останетесь в полном неведении относительно вашего собственного сознания.

Наука объективна, искусство субъективно, а религия не является ни тем, ни другим – нети, нети – ни то, ни другое. А тогда что есть религия? Религия – это встреча объекта и субъекта, религия – это встреча любящего и возлюбленной. Религия – это исчезновение разделения, двойственности. И в этом исчезновении разделения высвобождается энергия; энергия, которая была заключена в двойственности, удерживалась разделенной, просто танцует в полном единстве.

Это единство и есть свидетельствование. Оно случается с вами лишь изредка, и даже тогда вы не уделяете ему особого внимания, потому что оно приходит как вспышка и тут же уходит. А поскольку вы этого не понимаете, вы не сохраняете этот опыт. На самом деле, вы его игнорируете; он кажется опасным.

Это случается, когда вы пребываете в глубоком оргазмическом состоянии, когда женщина и мужчина встречаются, сливаются и исчезают друг в друге. Это случается лишь на мгновение, на высочайшем пике. Когда их энергии больше не разделены, когда эти энергии проникают друг в друга так глубоко, что вообще невозможно сказать, что их две… Этот оргазмический пик и есть то мгновение, когда возникает свидетельствование. В этом весь секрет Тантры. Тантра открыла, что в оргазмическом экстазе свидетельствование возникает само собой. Это дар Бога, естественный дар, чтобы войти в самадхи.

Но это происходит в любом переживании творчества, поскольку любой творческий опыт является оргазмическим; в некотором тонком смысле в нем есть нечто сексуальное и чувственное. Когда художник смотрит на деревья, их зелень, багрянец и золото совсем не такие, как когда на них смотрите вы. Его переживание оргазмично, он полностью теряет себя в нем. Он присутствует не как наблюдатель, он попадает в глубокое согласие. Он становится единым с зеленью, багрянцем и золотом деревьев.

Художник знает, что смотреть на прекрасное Существование – это оргазмическое переживание. И поэтому, когда художник рисует, он становится абсолютно несексуальным, он попадает в состояние безбрачия. Он уже испытывает оргазмическую радость, ему вовсе не нужно идти в секс. Безбрачие приходит к нему естественным образом.

Тысячи поэтов, художников и музыкантов оставались и остаются в безбрачии, причем без усилий. Монахи соблюдают безбрачие с огромными усилиями. Почему? Монах не творческий; в его жизни нет оргазмического опыта, его ум цепляется за сексуальные переживания. Поэт, музыкант, художник, танцор, способные потерять себя в том, что они делают, получают оргазмическое переживание на более высоком уровне; секс не является для них необходимостью. Если время от времени такой человек идет в секс, это происходит не по необходимости, это всего лишь игривость, простая игривость. А когда секс приобретает качество игривости, он становится священным. Когда секс происходит по необходимости, он немного уродлив, поскольку по необходимости вы используете другого человека, и из необходимости он никогда не сможет привести вас к высочайшему оргазмическому пику. В чем-то вы всегда остаетесь недовольными, поскольку «по необходимости» означает, что существует мотив, существует ориентация на цель. Существует манипуляция, эксплуатация, стремление использовать другого человека как средство. Когда же вы просто игривы, все совершенно по-другому.

Д. Г. Лоуренс прав, когда говорит, что в сексуальном оргазме он ощутил Бога. Однако его сексуальность совершенно отличается от сексуальности монахов. Они не смогут понять Лоуренса.

Лоуренс был одним из самых непонятых людей нашего века – одним из самых прекрасных, самых творческих, самых ценных – но и самым непонятым. И причина в том, что его опыту присуще совершенно необычное качество. Когда он рассказывает о сексуальном оргазме, он говорит не о вашем сексуальном оргазме, он говорит о своем сексуальном оргазме. Лишь очень немногие люди в состоянии его понять. Лоуренс – это естественный тантрика – он ничего не знал о науке Тантры, однако случайно на нее натолкнулся. Каким-то образом в его жизни открылось окно; его чувственность обладает духовным качеством.

Вопрос не в том, что вы делаете; вопрос в том, как вы это делаете. И, в конечном счете, вопрос в том, делаете вы это или позволяете этому случаться. Если вы позволяете этому случаться, то всякий раз, когда происходит творческая встреча, вы неожиданно становитесь свидетелем. При этом наблюдатель и наблюдаемое становятся единым целым, – по сути, это случается лишь тогда, когда они становятся единым целым.

Второй вопрос:

Ошо,

Скажи, пожалуйста, что-нибудь о взаимосвязи сознания и энергии.

Современные физики сделали одно из величайших открытий: что материя – это энергия. Это величайший вклад, который сделал Альберт Эйнштейн: E равняется mc2, материя – это энергия. Материя нам только кажется… Иначе говоря, такой вещи, как материя, не существует, ничто не является твердым. Даже твердый камень – это пульсирующая энергия, даже камень в такой же степени является энергией, что и бурный океан. Волны, которые возникают в камне, нельзя увидеть, потому что они очень трудно уловимы, однако камень колеблется, пульсирует, дышит; он живой.

Фридрих Ницше провозгласил, что Бог умер. Но Бог не умер, – напротив, на самом деле, умерла материя. Оказалось, что материи вообще не существует. Такое понимание материи подводит современных физиков очень близко к мистицизму; очень близко. Впервые ученый и мистик подходят друг к другу так близко, что почти берутся за руки.

Эддингтон, один из величайших ученых нашего времени, сказал: «Мы думали, что материя – это вещь; теперь это больше не так. Материя больше похожа на мысль, чем на вещь».

Существование – это энергия. Наука открыла, что наблюдаемое – это энергия, объект – это энергия. И уже на протяжении многих веков, по крайней мере, пять тысяч лет, было известно, что другая полярность – субъект, наблюдатель, сознание – это тоже энергия.

Ваше тело – это энергия, ваш ум – энергия, ваша душа – энергия. Чем же тогда они различаются? Различие в разном ритме, разных длинах волн – и только. Тело плотное, грубое; это энергия, функционирующая ощутимым, видимым образом.

Ум немного более тонок, но все же не настолько тонкий, потому что вы можете закрыть глаза и увидеть, как движутся мысли; их можно увидеть. Они не настолько видимые, как тело; ваше тело видимо для всех, оно видимо для публики. Ваши же мысли открыты только для частного просмотра. Никто, кроме вас, не может их видеть; их можете видеть только вы – или люди, которые очень хорошо научились «читать» мысли. Но обычно окружающим они не видны.

И третий, самый глубокий слой внутри вас – это слой сознания. Он не виден даже вам. Он не может быть сведен к объекту, он остается субъектом.

Когда все эти три энергии функционируют в гармонии, вы здоровы и целостны. Когда же эти энергии не функционируют в гармонии и согласии, вы больны, нездоровы, вы больше не целостны. А быть целостным означает быть святым[20].

Цель работы, которой мы здесь занимаемся, – помочь вам, так чтобы ваши тело, ум и сознание могли танцевать в едином ритме, в общности, в глубокой гармонии – не в конфликте, а в сотрудничестве. Как только ваши тело, ум и сознание начнут функционировать сообща, вы станете триединством, и в этом переживании есть Бог.

Твой вопрос важен. Ты просишь: «Скажи, пожалуйста, что-нибудь о взаимосвязи сознания и энергии».

Взаимосвязи сознания и энергии не существует. Сознание – это и есть энергия, чистейшая энергия; ум не настолько чист, тело еще менее чистое. В теле слишком много всего намешано, и ум также не является совершенно чистым. Но сознание – это целостная чистая энергия. Однако познать сознание можно лишь в том случае, если создать из этих трех компонентов порядок, а не хаос. Люди же живут в хаосе: их тело говорит одно, тело хочет идти в одном направлении; но ум не обращает на него совершенно никакого внимания, поскольку вас веками учили, что вы – не тело, веками вам говорили, что тело – ваш враг, что с ним нужно бороться, разрушать его, что тело – это грех.

Из-за всех этих идей – глупых и дурацких, вредных и отравляющих, но которым вас учили так долго, что они стали частью вашего коллективного ума, укоренились в нем, – вы не ощущаете свое тело пребывающим в ритмичном танце с вами.

Именно поэтому я настаиваю, чтобы были танец и музыка – поскольку только в танце вы почувствуете, что ваше тело, ваш ум и вы сами функционируете совместно. И когда все они функционируют вместе, ваша радость становится безграничной; богатство становится огромным.

Сознание – это высшая форма энергии. И когда все три эти энергии функционируют вместе, появляется четвертая. Четвертая энергия всегда присутствует, когда эти три энергии функционируют вместе. Когда эти три энергии функционируют в органическом единстве, четвертая всегда присутствует; четвертая – это не что иное, как это органическое единство.

На Востоке мы называем эту четвертую энергию просто «четвертое» – турия; мы не даем ей никакого названия. У трех энергий есть названия, четвертая же безымянна. Познать это четвертое означает познать Бога. Скажу так: Бог – это когда вы представляете собой органическое оргазмическое единство. Бог – это не когда вы есть хаос, разобщенность, конфликт. Когда вы представляете собой дом, полный разногласий с самим собой, Бога нет.

Когда вы невообразимо счастливы сами с собой, счастливы такие, какие вы есть, блаженны такие, какие вы есть, благодарны такие, какие вы есть, когда все ваши энергии танцуют вместе, когда вы – оркестр всех ваших энергий, тогда Бог есть. Это ощущение полного единства и есть Бог. Бог – это не человек, который где-то находится; Бог – это переживание трех, образующих такое единство, что возникает четвертое. И это четвертое больше, чем общая сумма трех частей.

Если вы вскроете картину, то обнаружите холст и краски, однако картина – это не просто общая совокупность холста и красок; это нечто большее. Да, это «нечто большее» выражено посредством живописи, красок, холста, художника, но, на самом деле, это «нечто большее» – красота. Препарируйте цветок розы, и вы обнаружите все химические вещества и компоненты, из которых он состоит, однако красота исчезнет. Она была не просто общей совокупностью частей; было что-то еще.

Целое больше, чем сумма частей; оно выражается посредством частей, но оно больше. Понять, что оно больше, значит понять Бога. Бог – это то самое «больше», то самое прибавление. Это не вопрос теологии, его нельзя решить путем логической аргументации. Вы должны чувствовать красоту, вы должны чувствовать музыку, вы должны чувствовать танец. И, в конечном счете, вы должны чувствовать танец в своем теле, уме, душе.

Вы должны научиться играть на этих трех энергиях, так чтобы все они стали оркестром. Тогда есть Бог, – не то чтобы вы видели Бога, – это не объект видения; Бог – это абсолютный видящий, это свидетельствование. Научитесь сливать воедино свои тело, ум и душу, найдите для себя способы функционировать как единое целое.

Много раз бывало, что бегуны… Вряд ли кто-либо подумает о беге как о медитации, однако время от времени бегуны получали потрясающее переживание медитации. Они сами удивлялись, поскольку не искали этого, – кто бы мог подумать, что бегун испытает переживание Бога? – но такое случалось, и сейчас бег все больше и больше становится новой разновидностью медитации. Это может произойти во время бега. Если вы когда-нибудь занимались бегом, если вам нравилось бегать ранним утром, когда воздух свеж и нов и когда весь мир просыпается от сна, пробуждается, а вы бежите, и ваше тело прекрасно функционирует, и свежий воздух, и новый мир, вновь родившийся из темноты ночи, и все вокруг поет, и вы чувствуете себя таким живым… Наступает мгновение, когда бегун исчезает и остается лишь бег. Тело, ум и душа начинают функционировать совместно; и неожиданно высвобождается внутренний оргазм.

Бегуны иногда случайно наталкиваются на это переживание четвертого, турии, хотя они его упускают, поскольку думают, что это произошло просто из-за бега, из-за того, что они просто наслаждались этими мгновениями, день был таким замечательным, тело – здоровым, мир – прекрасным, и это было просто такое настроение. Они не обращают на него внимания. Но если бы они обращали внимание, – по моему собственному наблюдению, бегун может легче, чем кто бы то ни было, приблизиться к медитации. Бег трусцой может очень помочь, плавание может очень помочь. Все эти вещи можно превратить в медитацию.

Отбросьте старые представления о медитациях, о том, что медитация – это только сидение под деревом в йоговской позе. Это лишь один из способов, который, возможно, подходит для некоторых людей, но не подходит для всех. Для ребенка это не медитация, а мучение. Для молодого человека, который полон жизни, это не медитация, а подавление. Возможно, для старика, который прожил свою жизнь, энергии которого угасают, это будет медитацией.

Люди отличаются друг от друга, существует множество типов людей. Для того, у кого уровень энергии низок, сидение под деревом в йоговской позе, возможно, окажется наилучшей медитацией, поскольку йоговская поза наименее энергозатратная – наименее. Когда позвоночник выпрямлен и располагается под прямым углом к земле, тело тратит наименьшее количество энергии. Если вы наклоняетесь влево или вперед, ваше тело начинает затрачивать больше энергии, поскольку гравитация начинает тянуть вас вниз, и вам приходится себя удерживать, чтобы не упасть. На это расходуется энергия. Было установлено, что прямой позвоночник требует наименьших затрат энергии.

Далее, сидеть, соединив руки на коленях, тоже очень, очень полезно для людей с низким уровнем энергии, потому что, когда обе руки касаются друг друга, телесное электричество начинает двигаться по кругу. Оно не выходит за пределы вашего тела; образуется замкнутый контур, энергия движется внутри вас.

Вы, должно быть, знаете, что энергия всегда высвобождается через пальцы; энергия никогда не высвобождается через округлые формы. Например, ваша голова не может выделять энергию, она ее удерживает. Энергия высвобождается через пальцы рук и ног, через стопы и кисти. В некоторых позах йоги стопы соединяются вместе, так что, когда энергия выходит из одной стопы, она входит в другую стопу; когда энергия выходит из одной руки, она входит в другую руку. Вы все время вбираете свою собственную энергию, вы превращаетесь в замкнутый контур энергии. Это позволяет очень хорошо отдохнуть, глубоко расслабиться.

Йоговская поза – самая расслабленная поза из всех возможных. Она позволяет расслабиться даже лучше, чем сон, поскольку, когда вы спите, все ваше тело притягивается гравитацией. Когда вы находитесь в горизонтальном положении, это совершенно другое расслабление. Это расслабляет, поскольку уносит вас назад к тем древним временам, когда человек был животным, горизонтальным. Это расслабляет, потому что это – движение назад; это помогает вам снова стать животным.

Именно поэтому в лежачем положении невозможно ясно мыслить, думать становится трудно. Попробуйте. Вы легко сможете видеть сны, но вам трудно будет думать; для мышления нужно сидеть. Чем более прямо вы сидите, тем больше возможностей для мышления. Мышление – это более позднее приобретение; оно появилось, когда человек перешел в вертикальное положение. Когда человек пребывал в горизонтальном положении, сны были, но мышления не существовало. Поэтому, когда вы ложитесь, вы начинаете видеть сны, а мышление исчезает. Это разновидность расслабления, поскольку мышление останавливается; вы регрессируете.

Поза йоги – это хорошая медитация для тех, у кого мало энергии, для тех, кто болен, для тех, кто стар, для тех, кто прожил свою жизнь и теперь все ближе и ближе подходит к смерти.

Тысячи буддийских монахов умерли, сидя в позе лотоса, потому что лучший способ принять смерть – это в позе лотоса: в этой позе вы будете полностью бдительны, а поскольку энергии будут исчезать, с каждым мгновением они будут становиться все слабее и слабее. Приходит смерть. В позе лотоса вы можете сохранять бдительность до самого конца. А оставаться бдительным в то время, когда вы умираете, – это одно из величайших переживаний, предельное в своей оргазмичности.

И если во время умирания вы будете оставаться бодрствующим, у вас будет рождение совершенно другого качества: вы родитесь пробужденным. Тот, кто умирает бодрствующим, рождается бодрствующим. Тот, кто умирает бессознательным, рождается бессознательным. Тот, кто умирает осознанно, может выбрать для себя правильную утробу; у него есть выбор, он его заслужил. Человек, который умирает бессознательно, не имеет права выбирать утробу; утроба ему попадается бессознательно, случайно.

Человек, который умирает полностью бдительным, родится только еще один раз, потому что ему больше не будет необходимости возвращаться снова. Осталось совсем немного работы; в следующей жизни эта работа будет завершена. Для того, кто умирает в осознанности, осталось лишь одно: у него не было времени излучать свою осознанность в сострадание. В следующий раз он сможет излучать свою осознанность в сострадание. А пока осознанность не становится состраданием, что-то остается незавершенным, что-то остается несовершенным.

Бег может стать медитацией – бег трусцой, танец, плавание, все что угодно может стать медитацией. Мое определение медитации таково: всякий раз, когда ваше тело, ум и душа функционируют вместе в едином ритме, – это медитация, потому что в результате приходит четвертое. И если вы осознаете, что занимаетесь этим в качестве медитации, – не участвуете в Олимпийских играх, а занимаетесь этим как медитацией, – тогда это невообразимо прекрасно.

В новой коммуне мы будем использовать самые разнообразные медитации. У тех, кому нравится плавать, будет возможность заниматься плавательной медитацией. У тех, кому нравится бегать, будут свои группы для бега. Каждому – в соответствии с его потребностями; только так этот мир сможет наполниться медитацией, и никак иначе.

Если мы будем давать только какую-то определенную жесткую структуру медитации, она будет применима лишь к некоторым людям. В прошлом это было одной из проблем: жесткие структуры медитации, не текучие – жесткие, они подходили лишь определенным типам людей, а все прочие оставались в темноте.

Я стремлюсь сделать медитацию доступной для всех и каждого; всякому, кто захочет медитировать, должна быть предложена медитация, соответствующая его типу. Если человеку нужен отдых, то его медитацией должен стать отдых. Тогда его медитацией станет: «сидеть в молчании, ничего не делать, а весна приходит, и трава вырастает сама собой». Нам нужно найти столько измерений медитации, сколько существует людей в мире. И структура не должна быть очень жесткой, поскольку нет двух одинаковых людей. Структура должна быть очень подвижной, так чтобы ее можно было приспособить к определенному человеку. В прошлом практика была такова, что человеку приходилось приспосабливаться к структуре.

Я совершаю революцию. Человек не должен приспосабливаться к структуре, структура должна приспосабливаться к человеку. Мое уважение к человеку, индивидуальности абсолютно. Меня не очень заботят средства; средства можно изменить, переделать разными способами.

Именно поэтому вы видите, что здесь проходит так много разных медитаций. У нас здесь не хватает возможностей, иначе вы удивились бы тому, сколько дверей ведут в храм Бога. И вы также удивились бы тому, что имеется особая дверь, предназначенная лишь для вас и ни для кого другого. Такова любовь Бога к вам, его уважение к вам. Вы будете приняты через особую дверь, а не через общие ворота; вы будете приняты как особый гость.

Однако основной принцип таков, любая медитация должна соответствовать такому требованию: тело, ум и сознание, все трое должны функционировать в единстве. И тогда однажды вдруг появится четвертое: свидетельствование. Или, если хотите, называйте это Богом; называйте это Богом, или нирваной, или Дао, как вам будет угодно.

Третий вопрос:

Ошо,

В глубоких объятиях с тобой,

В оргазмической игре с Существованием,

Чуть больше тебя,

Чуть меньше меня.

Даршан, это то, что уже происходит с тобой. С каждым днем ты исчезаешь – и это так очевидно. С каждым днем какая-то часть тебя улетучивается: все больше и больше я становлюсь твоим существом. Скоро найти Даршана будет вообще невозможно.

И это момент величайших благословений: когда ученик исчезает, когда ученик – это лишь проводник мастера. А мастер – это никто иной, как Целое. Мастер – это тот, кого нет, мастер – это тот, кто уже исчез в Боге. Мастер уже стал пустым бамбуком, и Бог использует его как свою флейту.

Когда исчезновение происходит и с учеником, первым опытом становится опыт встречи и слияния с мастером – потому что ученик не знает, что существует Бог, он знает только мастера. Мастер – его Бог. Как только ученик исчезает в мастере и позволяет мастеру войти в глубочайшую сердцевину своего существа, возникает второе переживание – того, что мастера никогда не существовало.

Под руками мастера скрывались руки Бога, за словами мастера скрывались послания Бога. Мастер был лишь певцом, поющим песни бесконечности и вечности.

Это происходит с тобой. Я очень рад за тебя; я посылаю тебе все мои благословения.

Ты говоришь: «В глубоких объятиях с тобой, в оргазмической игре с Существованием, чуть больше тебя, чуть меньше меня».

Это происходит, это будет продолжать происходить. Твоя молитва будет исполнена в этой жизни. Я могу гарантировать это лишь очень немногим людям; гарантировать это очень сложно, но Даршану я могу гарантировать: в этой самой жизни она будет исполнена.

Четвертый вопрос:

Ошо,

Что это за страстное стремление у меня внутри, которое не могут удовлетворить никакие взаимоотношения, не могут облегчить слезы, не могут изменить все мечты и приключения, какими бы прекрасными они ни были?

Это так, и не только с тобой, но с каждым, у кого есть немного разумности. Глупые люди этого не замечают, однако разумный человек рано или поздно непременно наталкивается на этот факт – и чем вы разумнее, тем скорее это происходит, – что никакие взаимоотношения не могут принести удовлетворения.

Почему? Потому что любые взаимоотношения – это лишь стрелка, указывающая в сторону высших взаимоотношений; это придорожный указатель, а не цель. Каждая любовная связь – это лишь указание на гораздо большее любовное приключение в будущем – лишь маленький глоток, но маленький глоток не утолит вашу жажду и не удовлетворит ваш голод. Напротив, этот маленький глоток усилит вашу жажду, усилит ваш голод.

Именно это происходит в любых взаимоотношениях. Вместо того чтобы принести удовлетворение, они приносят вам огромную неудовлетворенность. В этом мире любые взаимоотношения терпят крах – и это хорошо; если бы было не так, это было бы проклятием. Это благословение, что они терпят крах.

Именно потому, что любые взаимоотношения терпят крах, вы начинаете искать высшие взаимоотношения с Богом, с Существованием, с космосом. Вы снова и снова видите всю тщетность, видите, что никакой мужчина, никакая женщина не принесут удовлетворения, что любой опыт заканчивается огромным разочарованием, начинается с великой надежды и оставляет вас в полной безнадежности. Так происходит всегда; это приходит с бесконечным романтизмом и заканчивается вкусом горечи. Когда это происходит снова и снова, человек должен чему-то научиться – тому, что любые взаимоотношения – это лишь эксперименты, необходимые, чтобы подготовить вас к высшим взаимоотношениям, к высшей любовной связи.

Именно это и есть религия.

Ты спрашиваешь: «Что это за страстное стремление у меня внутри, которое не могут удовлетворить никакие взаимоотношения?»

Это стремление к Богу. Возможно, ты об этом знаешь, а возможно, и нет. Возможно, ты еще не в состоянии точно его выразить, как оно есть, поскольку поначалу оно очень неясно, туманно, окружено плотной дымкой. Но это стремление к Богу, это стремление слиться с Целым, чтобы разделения больше не было.

Вы не можете навсегда слиться с мужчиной или женщиной; разделение неизбежно случится. Слияние может быть лишь мимолетным, а затем оно исчезает, и вы остаетесь в полной темноте. После того, как эта вспышка, эта молния исчезнет, темнота станет еще темнее, чем прежде. Именно поэтому миллионы людей принимают решение не вступать ни в какие любовные отношения – потому что к своей темноте человек, по крайней мере, привыкает, он не знает ничего другого. Есть своего рода удовлетворенность: он знает, что жизнь именно такая, что в ней нет ничего большего, и поэтому он не испытывает неудовлетворенности.

Но после того, как вы ощутили вкус любви, после того, как вы познали несколько мгновений радости, этой невероятной пульсации, когда два человека перестают быть двумя… Однако вы снова и снова падаете с этой вершины; и всякий раз, когда вы падаете, темнота становится гораздо темнее, чем раньше, потому что теперь вы знаете, что такое свет. Теперь вы знаете, что существуют вершины, теперь вы знаете, что жизнь может предложить вам гораздо больше, теперь это мирское существование, когда вы каждый день ходите в офис, возвращаетесь домой, ужинаете, ложитесь спать… Теперь вы знаете, что это мирское существование – еще не все, что это мирское существование – лишь лестница у входа во дворец.

Если вас никогда не приглашали внутрь, и вы всегда жили на лестнице, тогда вы думаете, что жизнь именно такая, что это ваш дом. Но однажды открывается окно, и вы можете видеть внутреннее убранство дворца – его красоту, его великолепие, его пышность – или однажды вас на какой-то миг приглашают войти, а затем снова выбрасывают вон, и теперь лестница никак не может вас удовлетворить. Теперь вы будете страдать, ваша агония будет велика.

По моим наблюдениям, нетворческие люди более удовлетворены жизнью, чем творческие. Творческий человек очень неудовлетворен, поскольку знает, что возможно гораздо большее, но это не происходит. Почему это не происходит?

Творческий человек все время ищет, он не может успокоиться, потому что он видел несколько проблесков. Время от времени окно приоткрывалось, и он видел высшее. Как он может успокоиться? Как он может чувствовать себя комфортно и уютно на этой дурацкой лестнице? Ему известно о существовании дворца, он видел также и короля, и он знает: «Этот дворец принадлежит мне; он мой по праву рождения». Все, что нужно, – это знать, как войти во дворец, как стать его постоянным обитателем. Да, на какие-то мгновения он попадал туда, но его снова и снова вышвыривали вон.

Чем человек чувствительнее, тем больше неудовлетворенности вы в нем обнаружите. Чем более он разумен, тем больше его неудовлетворенность. Так было всегда.

Вы приезжаете с Запада на Восток; вы видите нищего на дороге, рабочего, таскающего на голове глину, и чувствуете некоторое удивление: на их лицах нет недовольства. Казалось бы, у них нет никаких причин быть довольными, но они почему-то довольны. И так называемые религиозные люди в Индии думают, что удовлетворенность эти люди ощущают благодаря религии. Так называемые индийские святые все время этим бахвалятся: «Посмотрите! На Западе есть все; наука и технология обеспечила Запад всеми возможными удобствами, и, тем не менее, там все недовольны. А в нашей стране люди настолько религиозны, что, хотя у них ничего нет, они довольны». Святые в этой стране продолжают этим бахвалиться, но все их хвастовство основано на ложных выводах. Люди в этой стране – бедные люди, необразованные люди, голодающие люди – довольны не потому, что они религиозны; они довольны потому, что у них нет чувствительности. Они довольны потому, что они не творческие, они довольны потому, что никогда не видели никакого проблеска.

На Западе люди становятся неудовлетворенными, потому что комфорт, удобства и все, что предоставила им наука, освободили для них так много времени для исследования, медитации, молитвы, музыки, танца, что начали случаться проблески. Люди стали осознавать, что в жизни существует нечто гораздо большее, чем это кажется на поверхности; что нужно погружаться в глубину.

Восток просто беден, – а нищета делает людей нечувствительными, запомните это. Бедному человеку приходится становиться нечувствительным; в противном случае он вообще не сможет выжить. Если он будет очень чувствительным, нищета станет для него непереносима. И в качестве защиты ему приходится наращивать вокруг себя толстую кожу; а иначе как он выживет? Ему приходится становиться совсем слепым, только тогда он сможет жить в бедной стране. А иначе все эти нищие, больные люди, умирающие на улицах; если он не будет нечувствительным, как он вообще сможет работать? Эти нищие будут его преследовать. Ему приходится закрывать свои двери.

Вы видите, что происходит на индийских улицах. Приезжий с Запада сначала чувствует сильное замешательство: на улице умирает человек, и никто из индийцев не обращает на это никакого внимания; люди просто проходят мимо. Такое случается каждый день.

Если они начнут обращать на это внимание, они вообще не смогут жить; у них нет времени на такую роскошь. Это роскошь! Они не могут отвести человека в больницу, у них нет времени. Если они начнут быть настолько сострадательными, то сами начнут умирать, поскольку кто тогда будет зарабатывать деньги для их семьи? Им приходится становиться совершенно слепыми и глухими. Они все время передвигаются как зомби, ничего не видя. Что бы ни происходило вокруг, это никак их не касается, это не их дело; каждый страдает от своей собственной кармы.

Нищий, умирающий на улице, страдает от своей собственной кармы – возможно, в прошлой жизни он был убийцей. Вам не нужно о нем беспокоиться, по сути, вы должны быть рады, что он страдает от собственной кармы; теперь его карма завершилась. В следующем рождении он воплотится королем, или кем-то подобным – прекрасные рационалистические объяснения, позволяющие вам продолжать оставаться слепыми, нечувствительными.

Бедному человеку очень трудно иметь какое-то эстетическое чувство; он не может себе этого позволить. Если у него будет эстетическое чувство, он будет слишком остро ощущать свою нищету, это станет невыносимым. У него не может быть чувства чистоты, не может быть чувства красоты. Он не может позволить себе эти вещи – а раз так, то какой смысл быть к ним чувствительным? Это будет пыткой, постоянным мучением. Он не сможет спать в своем уродливом доме, в котором полно самой разнообразной грязи, полно всевозможной рухляди – это единственное его достояние! Кажется, что он очень доволен, – но ему приходится быть довольным; он не может позволить себе неудовлетворенность.

Запомните: это не имеет ничего общего с религией. Все бедные люди удовлетворены, все без исключения. Вы можете отправиться в Африку и обнаружите, что бедные люди там удовлетворены; они даже еще беднее, чем индийцы, и их удовлетворенность гораздо глубже. Вы можете отправиться к первобытным индийским племенам – это самые бедные в мире люди, – и вы увидете на их лицах удовлетворенность, как будто не происходит ничего неправильного, как будто все в порядке. Им приходится верить, что все в порядке, приходится все время внушать самим себе, что все хорошо; а иначе как бы они могли спать и как бы они могли есть?

Как только страна становится богатой, она становится чувствительной. Как только страна становится богатой, изобильной, она начинает осознавать многие, многие измерения жизни, которые всегда присутствовали, но на которые не было времени взглянуть. Богатые страны начинают думать о музыке, живописи, поэзии и, в конечном счете, о медитации, потому что медитация – это высшая роскошь. Нет роскоши большей, чем медитация. Медитация – это высшая роскошь, поскольку это высшее любовное приключение.

Хорошо, что тебя не удовлетворяют твои взаимоотношения. Индийцы очень удовлетворенные, потому что, по сути, у них вообще нет взаимоотношений. Существует брак, не имеющий ничего общего с взаимоотношениями. Решение принимают родители, астрологи и хироманты. Это никак не связано с теми людьми, которых собираются поженить; их даже не спрашивают, их просто помещают в определенную ситуацию, в которой те начинают жить вместе. Это не взаимоотношения. У этих людей могут рождаться дети, но это не любовь; в этом нет никакой романтики. Однако в этом хорошо одно: стабильность. Когда нет взаимоотношений, нет и возможности развода. Развод возможен лишь тогда, когда есть любовь. Постарайтесь меня понять. Любовь означает великую надежду, любовь означает: «Я достиг цели». Любовь означает: «Я нашел ту самую женщину или того самого мужчину». Любовь означает чувство: «Мы предназначены друг для друга». Любовь означает, что теперь больше не нужно продолжать поиски.

Если вы начинаете с такой великой надежды, то к тому времени, когда закончится медовый месяц, закончатся и взаимоотношения. Эти великие надежды не может осуществить ни один человек. Вы надеетесь, что эта женщина – богиня; но это не так. Она надеется, что этот мужчина – бог; но это не так. Ну, и как долго они могут друг друга обманывать? Рано или поздно они начнут видеть действительность. Они увидят факты, а вымысел начнет улетучиваться.

Никакие взаимоотношения не могут принести удовлетворения, потому что любые взаимоотношения начинаются с великой надежды, которую невозможно осуществить. Да, эту надежду можно осуществить, но лишь в том случае, когда вы влюбляетесь в Целое. Никакая часть не может ее осуществить. Лишь тогда, когда вы влюбляетесь в Целое, когда происходит слияние с Целым, – лишь тогда возникнет удовлетворение. Того, кто удовлетворен, не будет; будет просто удовлетворение. И тогда этому не будет конца.

Я всецело за любовь, потому что любовь терпит неудачу. Вы удивитесь – у меня своя собственная логика. Я всецело за любовь, потому что любовь терпит неудачу. Я против брака, поскольку брак преуспевает; он дает вам постоянное пристанище. А это опасно: вы удовлетворяетесь игрушкой, вы удовлетворяетесь чем-то пластиковым, искусственным.

Именно поэтому на Востоке, особенно в Индии… Это очень древняя страна, а древние страны становятся хитрыми, точно так же, как становятся хитрыми старые люди. Из хитрости в этой стране решили женить детей, поскольку, когда человек достигает подросткового возраста, начинает появляться надежда – страстное стремление, романтика, поэзия; теперь это будет затруднительно. Поэтому наилучший способ, который нашли в Индии, – это детские браки, женитьба детей. Они не знают, что такое брак, они не знают, что такое отношения, они не знают, что такое любовь, – они даже не чувствуют к ней стремления: секс еще не созрел у них внутри. Пусть они поженятся.

Только подумайте – трехлетнюю девочку выдают замуж за пятилетнего мальчика. Теперь они будут расти вместе, точно так же, как вместе растут братья и сестры. У вас когда-нибудь возникало желание развестись со своей сестрой? Я не думаю, что кто-нибудь когда-либо разводился со своей сестрой; в этом нет необходимости. Вы принимаете это как данность. Каждый думает, что его мать хорошая, замечательная; что его сестра замечательная, что его брат замечательный. Вы принимаете это как само собой разумеющееся.

Существовал только один вид отношений, в которых можно было выбирать свободно: своего супруга, свою женщину, своего мужчину. В Индии мы разрушили даже эту свободу. Мужья и жены становятся такой же данностью, как братья и сестры. А если вы в течение нескольких лет растете вместе, возникает определенное качество дружбы, определенное качество общности. Вы привыкаете друг к другу.

Это не взаимоотношения, это не любовь. Но Индия приняла решение в пользу стабильности – а древняя страна прекрасно знает, что любовь никогда не может быть стабильной. Выбирая любовь, вы выбираете проблемы.

На Западе любовь становится все более и более важной, и в результате возникают самые разнообразные проблемы. Семья разваливается, практически исчезает. Люди столько раз меняют своих жен и мужей, что возникает ощущение всеобщего хаоса.

Я слышал об одной голливудской актрисе, что она вышла замуж в тридцать первый раз. Через три дня она вдруг поняла, что этот мужчина однажды уже был ее мужем. Ну что же, когда это происходит столько раз, даже запомнить… Люди меняются, меняются их лица. В Индии такого случиться не может. Ваша жена вспомнит вас даже несколько жизней спустя; даже спустя несколько жизней вы не сможете ускользнуть; убежать невозможно.

Но я всецело за любовь, и я против брака, особенно организованного, поскольку организованный брак дает вам удовлетворенность. А любовь? – Любовь никогда не даст вам удовлетворенности. Она дает вам все больше и больше желания все лучшей и лучшей любви, заставляет вас все больше и больше стремиться к ней, вселяет в вас огромную неудовлетворенность. И эта неудовлетворенность – начало поиска Бога. Когда любовь много раз терпит поражение, вы начинаете поиски нового вида возлюбленного, нового вида любви, нового качества любви. И это любовное приключение – молитва, медитация, саньяса.

Хорошо, что никакое стремление к обычной любовной связи никогда не может быть удовлетворено. Это стремление только еще больше усилится; никакие взаимоотношения вас не удовлетворят. Они сделают вас еще более разочарованным, и никакие слезы не принесут облегчения; это невозможно. Слезы могут помочь на какое-то время, но вы снова наполнитесь болью и агонией. Всевозможные мечты и приключения, какими бы прекрасными они ни были, не приносят никаких изменений, ничего не меняют. И, тем не менее, я советую через них пройти. Ничего не меняется, но, проходя через все эти мечты и прекрасные приключения, меняетесь вы сами. Ничего не меняется в мире.

Только подумай: у тебя внутри возник этот вопрос. Это изменение. Сколько существует людей, задающих такие вопросы? Этот вопрос – не заурядный вопрос; он задается не из любопытства. Я чувствую эту боль, агонию. Я вижу твои слезы, я вижу твое разочарование, я вижу все эти мучения и страдания, через которые ты, несомненно, прошел. Они почти осязаемы.

В мире ничего не меняется. Однако в результате того, что ты снова и снова падаешь, что-то меняется в тебе – и это революция. Даже то, что ты задаешь такой вопрос, означает, что ты на пороге революции. Тогда потребуется новое приключение. Прежние приключения окончились неудачей, и требуется новое – не в том смысле, что тебе придется искать нового мужчину или новую женщину, – новое в том смысле, что тебе придется искать в новом измерении. И это измерение – измерение божественного.

Я вам говорю: я удовлетворен и доволен. Атиша удовлетворен и доволен, но не какими-либо мирскими взаимоотношениями, не какой-либо мирской любовной связью, а любовной связью со всем Существованием, которая приносит полное удовлетворение.

А когда человек удовлетворен, он начинает переполняться. Он не может удержать в себе свою удовлетворенность. Он благословен, и благословен настолько, что начинает благословлять других. Он благословен настолько, что становится благословением для всего мира.

Пятый вопрос:

Ошо,

Что такое современный ум?

Современный ум – это противоречие в терминах. Ум никогда не бывает современным, он всегда старый. Ум – это прошлое, прошлое и ничего больше; ум означает память. Современного ума не бывает; быть современным – значит быть без ума.

Если вы здесь-и-сейчас, тогда вы современны со мной. Но тогда, видите ли, ваш ум исчезает: не движутся мысли, не возникает никаких желаний: вы становитесь отсоединенными и от прошлого, и от будущего.

Ум никогда не бывает новым, просто не может таким быть. Не-ум новый, свежий, молодой; ум всегда старый, прогнивший, застоявшийся.

Но ты использовал эти слова в совершенно другом смысле. Я могу понять твой вопрос, – в этом смысле эти слова имеют значение. Ум девятнадцатого века был другим умом; сейчас вы не задаете таких вопросов, какие задавались тогда. Вопросы, которые были важными в восемнадцатом столетии, сейчас просто глупы. Вопрос: «Сколько ангелов могут танцевать на острие булавки?» – в средние века был одним из величайших теологических вопросов. Найдете ли вы сейчас такого глупца, который сочтет этот вопрос важным? А это обсуждали известнейшие теологи; не маленькие люди, а знаменитые профессора писали на эту тему трактаты, устраивались конференции. Сколько ангелов? Кому теперь до этого дело? Это просто не имеет значения.

Во времена Будды важным был вопрос: «Кто создал мир?» Этот вопрос существовал веками, но теперь все меньше и меньше людей беспокоятся о том, кто создал мир. Да, есть еще некоторые старомодные люди, но мне такие вопросы задают очень редко. Будду же об этом спрашивали каждый день. Ни дня не проходило без того, чтобы кто-нибудь не задал этот вопрос: «Кто создал мир?» Будде приходилось снова и снова отвечать, что мир существовал всегда, что никто его не создавал; однако людей это не удовлетворяло. Сейчас никому нет до этого дела. Очень редко кто-либо задает мне вопрос: «Кто создал мир?» В этом смысле, ум изменяется по мере того, как изменяется время. В этом смысле современный ум – это реальность.

Муж говорит жене: «Я сказал, что сегодня вечером мы никуда не пойдем, и это решение полуокончательное».

Вот вам современный ум. В прежние времена никакой муж так не сказал бы. Его решение всегда было окончательным; последнее слово оставалось за ним.

Две английские леди из высшего общества случайно встречаются в лондонском магазине. Одна из них замечает, что другая беременна, и говорит:

– Дорогая, вот это сюрприз! С тех пор, как мы последний раз виделись, ты, очевидно, вышла замуж!

– Да, – отвечает вторая. – Это замечательный человек; он офицер в гуркхском[21] полку.

Первая леди в ужасе:

– Ох! Дорогая, но разве они не черные?

– Вовсе нет. Только рядовые[22].

Первая леди восклицает:

– Дорогая, как это современно!

В этом смысле современный ум существует…

Вы слышали о самой новой семейной игре? Она называется «инцест».

Маленькая сестра, лежа в постели с братом:

– Эй, у тебя это получается лучше, чем у папы.

– Да, мама тоже так говорит!

В другом смысле современного ума не существует. Мода приходит и уходит; если говорить о моде, то изменения существуют. Но в своей основе любой ум – старый. Ум как таковой является старым, и нового ума не бывает; даже самый современный ум, тем не менее, принадлежит прошлому.

Подлинно живой человек – это человек здесь-и-сейчас. Он не живет исходя из прошлого, он не живет ради будущего, он живет только в настоящем моменте, ради настоящего мгновения. Данный момент – это все. Он спонтанен; и эта спонтанность есть аромат не-ума. Ум без конца повторяется, ум всегда движется по кругу. Ум – это механизм: вы закладываете в него знания, и он повторяет одни и те же знания, продолжает снова и снова пережевывать одни и те же знания.

Не-ум – это ясность, чистота, невинность. Не-ум – это подлинный способ жить, подлинный способ знать, подлинный способ быть.

И последний вопрос:

Ошо,

Почему политики такие подлые?

Они подлые, потому что глупые. У глупости всегда есть тень подлости. Чем более вы разумны, тем менее вы подлые. В полностью разумном человеке не может быть никакой подлости; это невозможно. В нем могут быть лишь любовь и сострадание.

Глупому человеку приходится быть подлым, поскольку он думает, что только так он может победить. У разумного человека нет желания победить, разумный человек всегда победоносен в своей разумности. Разумный человек всегда лучший в своей разумности, ему не нужно за это конкурировать. Глупому человеку все время нужно конкурировать. А поскольку он глупый, он не может полагаться на свою разумность, он должен рассчитывать на что-то другое: он становится подлым, хитрым, лживым, лицемером.

Для меня глупость – это единственный грех, а все остальное – просто ее побочные продукты. А разумность – это единственная добродетель; все остальные известные нам добродетели следуют за ней как тень.

Два политика поздно ночью возвращаются домой из бара, как обычно, пьяные. В то время как они идут по тротуару, один из них замечает впереди прямо под ногами кучу дерьма.

– Стой! – кричит он.

– Что такое? – спрашивает другой.

– Смотри, – говорит первый. – Дерьмо!

Присев на корточки, чтобы рассмотреть получше, второй пьяница внимательно изучает дерьмо и говорит:

– Нет, это не дерьмо. Это грязь.

– Я говорю тебе, это дерьмо, – повторяет первый.

– Да нет же, – возражает другой.

– Это дерьмо!

– Нет!

В конце концов, первый политик в гневе погружает палец в дерьмо и подносит его ко рту. Попробовав его на вкус, он заявляет:

– Говорю тебе, это дерьмо.

Второй политик делает то же самое и, неторопливо смакуя, отвечает:

– Возможно, ты и прав. Хм…

Первый политик снова обмакивает палец в дерьмо, чтобы доказать свою правоту:

– Это дерьмо, – объявляет он.

– Хм… да, возможно, что это так, – отвечает второй, попробовав еще раз.

Наконец, как следует наевшись дерьма, чтобы убедиться, что это оно, они радостно обнимаются и восклицают:

– Ура, как же здорово, что мы на него не наступили!

На сегодня достаточно.

Глава 24

Появление нового человека

Первый вопрос:

Ошо,

Что это за побуждение что-то делать, создавать? Нести в мир твое послание, твое слово? У меня такое чувство, что я должен спешить, и что у всех людей в коммуне такое же чувство. Как будто совсем не осталось времени, как будто любой день, это самое мгновение, может оказаться последним.

Я умираю? Каждое мгновение я взрываюсь. Что это? Что это за побуждение? Пожалуйста, скажи что-нибудь об этой жажде.

Человек умирает, человечество умирает. И в действительности времени осталось совсем немного. И это ощущается не только здесь, в коммуне; чувствительные, разумные, творческие люди ощущают это везде. Только посредственности ничего об этом не знают, только политики продолжают устремляться к опасности, к ожидающему нас бедствию, совершенно не осознавая, куда они движутся и куда ведут мир.

Однако чувствительные, осознанные, медитативные, сердечные люди во всем мире ощущают, что опасность очень близка, что человечество в любое мгновение может совершить самоубийство, что будущее никогда не было таким неопределенным, как сегодня, что может случиться так, что завтра действительно никогда не настанет.

Это время величайшей суматохи; но оно может стать также и временем величайшего творчества. Когда человек сталкивается со смертью, он может полностью воплотить свой потенциал. Когда времени не остается, вы не можете откладывать на потом. Отсюда эта спешка.

Когда смерть совершенно неизбежна, жизнь вспыхивает до максимума. И именно это происходит сейчас со всеми творческими людьми во всем мире, и еще в большей степени это происходит в нашей коммуне, поскольку весь мой подход таков, что он может привлечь только очень творческих людей.

Я учу чувствительности. На протяжении веков религии учили как раз противоположному – как стать нечувствительными, потому что чем более вы нечувствительны, тем легче вам оставаться равнодушными, отстраненными, незатронутыми. Поскольку считалось, что для достижения Бога человек должен отречься от мира, отсюда следовал естественный, логический вывод, что он должен учиться быть все более и более нечувствительным к красоте, к музыке, к любви, к людям, к самой жизни. В прошлом религия учила людей быть неразумными, поскольку чувствительность неразрывно связана с разумностью, нечувствительность неразрывно связана с глупостью.

Ваши так называемые святые вовсе не разумные люди, однако вы их почитали. И вы почитали их по неправильной причине – потому что те стали нечувствительными, притупили свое сознание, вырастили вокруг себя толстую шкуру. Придет весна, но они останутся незатронутыми; соберутся облака, и они останутся незатронутыми. Начнет танцевать павлин, но они останутся незатронутыми; ночное небо наполнится звездами, но они этого вообще не заметят. В прошлом в этом состояла вся подготовка: как стать подобным камню, так чтобы мир не мог вас одолеть. Это было своего рода паранойей, это было основано на страхе.

Я учу вас как раз противоположному: будьте чувствительными, будьте бдительными, будьте любящими, будьте чувственными, – потому что Бог не против цветка розы, Бог в нем. Если вы можете чувственно ощутить бархатистость розы, то вы прикоснулись к самому Богу. Бог не против звезд, и солнца, и луны, он в них. Если вы можете позволить им войти в ваше существо, если вы позволяете им взволновать ваше сердце, если вы можете позволить им свести вас с ума в радостном танце празднования, вы будете все ближе и ближе подходить к своему дому. Я учу чувствительности, я учу любви.

Люди, которые собрались вокруг меня, обладают совершенно иным качеством. Это не обычный ашрам, это коммуна творцов – художников, живописцев, певцов, музыкантов. Ко мне приехали люди, обладающие самыми разными талантами; только они могут понять то, что я говорю. Люди понимают в соответствии со своими собственными внутренними способностями. Я говорю одно, а вы, возможно, понимаете нечто иное. Общение затруднено, язык неадекватен, и вы понимаете только то, за чем вы пришли.

Я собрал вокруг себя особых людей. Поэтому это побуждение будет ощущаться почти всеми – что необходимо что-то делать. Поначалу это будет очень, очень неясное чувство, лишь тихий голос внутри вашего существа, слышимый и в то же время неслышный, понимаемый и в то же время непонятный… Шепот, не очень ясный, немного невнятный, не очень отчетливый. Поначалу это неизбежно будет так. Вы услышите его как песню: в нем будет больше поэзии, чем прозы, он придет к вам подобно мечтам, видениям. Постепенно, постепенно бессознательное обретет способность общаться с сознанием.

И именно в этом и состоит медитация: в обучении способам соединения бессознательного с сознанием, так чтобы ваше собственное существо могло давать вам указания, куда двигаться, куда идти, чтобы вам не нужен был лидер, чтобы вы стали сами себе руководителем, чтобы вы могли стать светом для самих себя.

Ты не умираешь, но это будет ощущаться подобным образом, потому что ты – часть человечества, а человечество действительно умирает. Все человеческое исчезает, а все бесчеловечное становится все более и более доминирующим и могучим.

Человека сводят к машине, и механические ценности становятся доминирующими. Художника не уважают, зато уважают техника. Поэзию не любят, зато любят водопровод. Танцор больше не находится в центре жизни, зато там находятся бизнесмен, бюрократ, политик. Все прекрасное перестает иметь для человечества какое бы то ни было значение, потому что прекрасное нельзя использовать в качестве средства для чего-либо. Прекрасное само для себя цель. Вы не можете использовать поэзию на войне; вам понадобится ученый, а не поэт. И вы не можете использовать музыкантов в торговле; здесь вам потребуются экономисты.

Вся жизнь вращается вокруг неправильных вещей. Деньги стали важнее медитации. Это ситуация, в которой все перевернуто вверх дном: человечество стоит на голове. Человечество умирает, и эта смерть очень медленная. И запомните: когда смерть приближается очень быстро, вы можете ее избежать, потому что вы начинаете интенсивно ее осознавать. Когда же она приближается очень, очень медленно, медленно отравляет…

Например, человек каждый день курит. Все эксперты твердят, что это опасно, что это его убьет, но он курит каждый день, и его это не убивает! Поэтому вы можете писать на каждой пачке сигарет, – никого не заботят ваши предупреждения, – что «Это вредит вашему здоровью», что «Это опасно для жизни». Кому до этого дело? Ведь опыт говорит нечто другое! Вы курите каждый день дюжины сигарет, и вы не умираете, до сих пор не умерли.

Вы верите в собственный опыт. Этот яд действует очень, очень медленно: если человек выкуривает одну дюжину сигарет в день, для отравления всей системы потребуется двадцать лет. Ну что же, двадцать лет – долгий срок, а у человека очень, очень близкое видение, он близорук.

Мир отравляется очень медленно. Загрязняются реки, загрязняются океаны, умирают озера. Природа уничтожается. Мы эксплуатируем Землю так интенсивно, что рано или поздно мы не сможем на ней жить. Мы плохо поступаем по отношению к природе.

Весь наш подход неправилен, разрушителен. Мы только берем у Земли и ничего не даем ей взамен. Мы лишь эксплуатируем природу. Экология разрушена, круговорот нарушен; мы не живем в совершенном круговороте, а природа – это совершенный круговорот: если вы одной рукой берете, а другой рукой отдаете, вы ее не разрушаете. Но мы разрушаем: мы все время только разговариваем, а все ресурсы расходуются. Однако это отравление происходит очень медленно. Вы не видите, что оно происходит, потому что это занимает долгое время. А кроме того, есть политики, которые продолжают накапливать все больше и больше атомного оружия – больше атомных бомб, больше водородных бомб, сверхводородных бомб – как будто человечество решило совершить самоубийство.

Именно это ощущается тобой. У тебя сердце поэта, или сердце живописца, сердце любящего. У тебя огромный потенциал для творчества. Ты чувствителен, и поэтому ты это чувствуешь. Однако это чувство похоже на «Я умираю». Нет, не ты – происходит нечто гораздо более важное и вместе с тем гораздо более опасное.

Индивидуальности умирали всегда, это не проблема. Это, по сути, часть круговорота. Ваше тело возвращается к истокам, чтобы обновиться, ваше существо отправляется обратно в вечное, чтобы отдохнуть, а затем вы снова возвращаетесь, молодым, свежим. Жизнь устает, жизнь истощается, смерть – это отдых. Для индивидуальности смерть – благословение; однако для человечества как такового она – проклятие. Индивидуальности продолжают умирать и продолжают возвращаться. Но человечество нуждается в том, чтобы они возвращались. Наша Земля – прекрасная планета, и она находится в плохих руках. Поэтому ты чувствуешь, что необходимо что-то делать, причем очень срочно. Да, срочно, потому что смерть приближается.

Конец этого века либо станет свидетелем полного уничтожения человечества и вместе с ним полного уничтожения жизни на этой Земле, либо увидит рождение нового человека – нового человека, который не будет ненавидеть жизнь, как это было в прошлом. Это будет новый человек, который будет любить жизнь, который никоим образом не будет отрицающим, а будет утверждающим; который не будет мечтать о жизни после смерти, а будет жить от мгновения к мгновению в полнейшей радости, и который будет считать эту жизнь подарком, а не наказанием; который не будет враждебен к телу, который будет уважать тело как храм души, который будет любить и не будет бояться любви; который будет вступать в самые разнообразные взаимоотношения и, тем не менее, сохранит способность оставаться собой.

Быть во взаимоотношениях и становиться зависимым – это признак слабости. Искать убежища в Гималаях или в каком-нибудь католическом монастыре из страха стать зависимым – это опять же признак слабости; это трусость.

Быть во взаимоотношениях и, тем не менее, оставаться независимым – вот что такое храбрость. Новый человек будет храбрым. В прошлом на Земле существовали только два типа трусов – мирской и духовный; но те и другие были трусами. По-настоящему храбрый человек будет жить в мире и, тем не менее, не принадлежать ему. Произойдет либо это, либо полное уничтожение. Сейчас третьей альтернативы не существует. Таким, каков он есть, человек выжить не может. Либо он изменится, преобразует себя, либо ему придется умереть и освободить Землю.

Именно это ощущается, именно поэтому ты так спешишь. Именно поэтому так спешу я. Мои саньясины могут стать новым человечеством, мои саньясины могут провозгласить новую эпоху. И поэтому моим саньясинам будут противостоять все люди, ориентированные на прошлое: индусы, христиане, мусульмане, джайны, буддисты – почти все. Мои саньясины столкнутся с сопротивлением, и это естественно, потому что мы пытаемся принести новое будущее. Чтобы принести это новое будущее, нам придется разрушить прошлое, потому что будущее не может начаться, пока прошлое не прекратит свое существование.

Прошлое должно умереть. Мы должны отбросить наше цепляние за прошлое. Что означает, когда вы говорите: «Я – индус»? Это означает, что вы цепляетесь за определенную прошлую традицию. Что вы подразумеваете, когда говорите: «Я – мусульманин»? Вы цепляетесь за нечто прошедшее.

Но когда вы говорите: «Я – саньясин, нео-саньясин», вы не цепляетесь ни за какое прошлое. Ваши глаза сфокусированы на будущем. Ваши корни в настоящем, а ваши ветви тянутся к будущему. Тогда прошлое не имеет значения. Я хочу, чтобы вы снова и снова вспоминали, что прошлое не должно иметь значения. Вы должны отрезать себя от прошлого.

Ты спрашиваешь: «Что это за стремление что-то делать?»

Да, необходимо что-то делать. Вы должны дать рождение самим себе, и вы должны подготовить путь для нового человека.

«Что это за стремление что-то делать, создавать? Нести в мир твое послание, твое слово?»

Да, его нужно провозглашать во всеуслышание, его необходимо втолковывать – потому что люди глухи, люди слепы, они не слышат того, что им говорят.

Как раз на днях Нирадж прислал мне прекрасную притчу из «Историй о Далай-ламе» Пьера Делатра. В этой замечательной книге приводится такая притча…

Все монахи видели, что из стены вышел призрак, который произнес лишь одно слово, а затем исчез. Однако слова, услышанные каждым из монахов, были разными. Это событие было увековечено в таком стихотворении:

Тот, кто хотел умереть, услышал: «Живи».

Тот, кто хотел жить, услышал: «Умри».

Тот, кто хотел брать, услышал: «Давай».

Тот, кто хотел давать, услышал: «Прибереги».

Тот, кто всегда бодрствовал, услышал: «Усни».

Тот, кто всегда спал, услышал: «Проснись».

Тот, кто хотел уйти, услышал: «Останься».

Тот, кто хотел остаться, услышал: «Уходи».

Тот, кто всегда молчал, услышал: «Проповедуй».

Тот, кто всегда проповедовал, услышал: «Молись».

Каждый узнал, что он шел по чужому пути.

То, что я говорю, должно быть передано как можно большему числу людей, причем как можно скорее. Используйте все современные средства массовой информации, чтобы охватить как можно больше людей. Но при этом знайте, что добиться понимания очень трудно. Добиться понимания почти невозможно; и, тем не менее, это необходимо сделать. Даже если будут поняты лишь частички того, что я говорю, этого будет достаточно, чтобы создать поле, энергетическое поле, в котором может быть зачат новый человек.

Даже если люди понимают неправильно… Лучше, когда истину понимают; но даже если истина понята неправильно – это лучше, чем ложь. В этом неправильном понимании останется также и нечто от истины. А истина – это потенциальная сила, огромная сила. Даже если лишь частичка, лишь зернышко истины упадет к вам в сердце, то рано или поздно вы превратитесь в сады Эдема. Это неизбежно. Лишь капелька – и весь океан найдет свой путь к вам.

Это должно быть сделано. Вы должны воспроизвести мое послание во всех возможных формах. Сочиняйте музыку, играйте на гитаре или флейте, потому что взволновать сердца людей, пробудить их посредством музыки легче, чем посредством слов. Танцуйте, но танцуйте по-новому, так, чтобы ваш танец становился обучением медитации. Танцуйте так, чтобы те, кто на вас смотрит, начали чувствовать, что это не только танец, но нечто большее, нечто сверх того; чтобы они начали ощущать вибрации медитации, происходящей у вас внутри.

Рисуйте: рисуйте картины, которые могут стать объектами медитации, рисуйте картины внутреннего неба будд. Современная живопись патологична. Если вы посмотрите на картины Пикассо, вы не сможете смотреть долго, вы начнете ощущать беспокойство. Вы не сможете повесить картины Пикассо у себя в спальне, потому что тогда у вас начнутся кошмары. Если вы будете медитировать на картины Пикассо достаточно долго, вы сойдете с ума, потому что эти картины – плод его безумия.

Поезжайте в Аджанту, Эллору, Каджурахо, Конарак, и вы увидите совершенно другой мир творчества. Когда вы смотрите на статую будды, что-то внутри вас начинает сонастраиваться. Сидя в тишине перед статуей будды, вы начинаете становиться безмолвным. Сама поза, сама форма, лицо, закрытые глаза, безмолвие, окружающее мраморную статую, помогут вам соединиться с вашими собственными внутренними источниками безмолвия.

Гурджиев говорил, что существуют два вида искусства. Один он называл объективным искусством, а другой – субъективным. Субъективное искусство абсолютно частное, личное. Искусство Пикассо – это субъективное искусство; он просто рисует что-то, совершенно не принимая в расчет человека, который это увидит, без каких-либо мыслей о человеке, который будет на это смотреть. Он просто изливает вовне свою собственную внутреннюю болезнь; это для него полезно, это терапевтично.

Я не говорю, что Пикассо должен прекратить писать картины, потому что, если он прекратит писать, он неизбежно сойдет с ума. Именно живопись удерживает его в здравом рассудке; его живопись подобна рвоте. Если вы съели что-то плохое, если у вас пищевое отравление, то рвота – это самый полезный способ выбросить из системы токсины, яды; она поможет. Картины Пикассо подобны рвоте. Он страдает от множества болезней, от всех болезней, которыми страдает человечество. Он просто представляет собой человечество, он очень яркий представитель.

Пикассо представляет собой все то безумие, что происходит в миллионах людей. У него чувствительная душа, он стал настолько сонастроенным с патологией человечества, что она стала его собственной патологией. И отсюда привлекательность его картин; во всех остальных отношениях они уродливы. Отсюда его огромная слава – он ее заслуживает, он представляет эпоху. Это эпоха Пикассо: то, что вы не можете сказать о самих себе, сказал он. То, что вы не можете из себя излить, он излил на холст. Но это субъективное явление. Это терапевтично для него, но опасно для всех прочих людей.

Древнее искусство было не только искусством; в самой своей основе это был мистицизм. В самой своей основе оно происходило из медитации. По терминологии Гурджиева это искусство было объективным. Оно было создано так, что если над ним медитировать, то начинаешь погружаться в те самые глубины, где живет Бог.

Каджурахо или Конарак – если вы помедитируете там, то узнаете, чем занимались мастера Тантры. Они запечатлевали в камне нечто такое, что ощущалось в наивысшем оргазмическом восторге. Это было самым трудным делом – привнести экстаз в камень. А если даже камень может выражать экстаз, то любой человек легко может в этот экстаз войти.

Но люди, которые приезжают в Каджурахо, – глупые люди. Они либо смотрят на скульптуры в Каджурахо как на непристойности – и тогда упускают всю суть, тогда они видят нечто из своего собственного подсознания; либо они слишком озабочены моралью – и тогда не медитируют ни на какие статуи, а торопятся поскорее убежать из храма, смотрят на них лишь мельком.

Скульптуры Каджурахо предназначены не для того, чтобы просто на них смотреть, они предназначены для медитации. Сядьте в молчании и медитируйте несколько часов. Если человек едет в Каджурахо, он должен прожить там, по меньшей мере, три месяца, чтобы он мог помедитировать на каждую из возможных внутренних позиций оргазмической радости. И тогда постепенно, постепенно возникнет единение, постепенно, постепенно возникает гармония, а затем вы вдруг переноситесь в другой мир – в мир мистиков, создавших этот храм. Это объективное искусство.

То же самое – Тадж-Махал. В ночь полнолуния, если вы сядете рядом с ним в молчании, не беспокоясь об истории Тадж-Махала, о том, кто и почему его создал, – поскольку все это ерунда, ненужные факты, которые ничего не значат: Шах Джахад и его возлюбленная, и то, что он создал его в память о своей возлюбленной… Пусть вам не досаждают гиды; прежде, чем они начнут вас мучить, дайте им на чай и избавьтесь от них!

На самом деле Шах Джахад не имеет к Тадж-Махалу никакого отношения. Да, он его создал, он создал его как мемориал своей жены, но он не является источником его сущности. Источник его сущности – в суфийском образе жизни, в суфизме. В своей основе Тадж-Махал был создан суфийскими мастерами; Шах Джахад лишь послужил средством. Суфийские мастера создали нечто невероятно ценное. Если в ночь полнолуния вы будете сидеть в молчании и просто смотреть на Тадж-Махал, временами открывая глаза, а временами закрывая их, то постепенно, постепенно вы начнете чувствовать то, что никогда до сих пор не чувствовали. Суфии называют это зикром, напоминанием о Боге.

Красота Тадж-Махала напомнит вам о тех сферах, откуда нисходит вся красота, все благословение. Вы сонастроитесь с суфийским способом вспоминать Бога: красота есть Бог.

Не пытайся подавлять это побуждение. Создавай, твори любым способом, который тебе подходит. Мое послание нужно передавать всеми возможными средствами.

В новой коммуне у нас будет много разных гильдий. У скульпторов будет своя собственная гильдия, и они будут ваять; и у поэтов будет своя собственная гильдия, и у художников, и у плотников, и у танцоров, музыкантов, писателей и кинорежиссеров. Необходимо использовать все возможные средства массовой информации, чтобы обратиться к как можно большему числу людей, чтобы обратиться к как можно большему числу различных типов людей – потому что тот, кто понимает поэзию, возможно, не понимает прозу, а тот, кто понимает музыку, возможно, не понимает живопись, а тот, кто понимает скульптуру, возможно, не понимает поэзию.

И это послание очень важно, потому что от него целиком зависит будущее человечества. Нигде больше не проводится эксперимент такого огромного масштаба. Во всем мире нет другого такого сообщества, которое работает так, как работает эта коммуна. Сегодня это крупнейший в мире психотерапевтический центр.

Нам нужен огромный психотерапевтический центр, чтобы помочь людям вытошнить современный ум, очистить его от всего, что в нем испортилось. Затем нам понадобятся творцы. А как только человек очищается и выбрасывает из себя все, что причиняло вред, в нем возникает огромное стремление творить.

После того, как исчезает патология, каждый человек становится творцом. Постарайтесь понять это как можно глубже: только больные люди деструктивны. Здоровые люди творческие. Творчество – это своего рода аромат подлинного здоровья. Когда человек действительно здоровый и целостный, к нему естественным образом приходит творчество, у него возникает побуждение творить.

Это побуждение ощущают многие подобные тебе люди. Делай с ним что-нибудь – и, что бы ты ни делал, все будет хорошо. Следуй своему собственному побуждению, не искажай его. Поначалу оно будет оставаться смутным, но вскоре станет отчетливым, все более и более ясным. И если ты начнешь с ним что-нибудь делать, то очень скоро все станет очень ясным.

Есть многие вещи, которые становятся ясными только тогда, когда вы с ними что-нибудь делаете. Например, поэт на самом деле не знает своего стихотворения, пока его не напишет. Оно остается смутным, туманным явлением. Когда он записывает стихотворение, оно начинает принимать очертание, форму; начинает кристаллизоваться в слова. Ни один художник не может ничего сказать о том, что он хочет нарисовать, пока не нарисует это.

Говорят, что лучший способ учиться – это учить. И я с этим согласен, потому что вы не сможете по-настоящему ясно осознать, чему вы хотите научиться, пока не начнете этому учить.

В будущем образование приобретет это измерение. Мое видение таково, что каждому учащемуся должна предоставляться возможность также и обучать. Студентам, которые готовятся к получению степени магистра, следует разрешать преподавать на младших курсах; тем, кто готовится к получению степени бакалавра, нужно разрешать преподавать на младших курсах.

Каждый учащийся должен быть также и учителем, и наоборот. Каждый учитель время от времени должен садиться за парту вместе со студентами и снова начинать учиться. Каждый учитель время от времени должен становиться учащимся, а каждый учащийся время от времени должен быть и учителем тоже. Это различие между учителем и обучаемым должно быть ликвидировано; учитель и обучаемый – это части единого процесса.

И то же самое верно относительно других явлений. Психотерапевт и пациент – психотерапевт не должен всегда оставаться психотерапевтом; время от времени он должен ложиться на кушетку и позволять пациенту становиться психотерапевтом, а самому быть пациентом. И это принесет огромную пользу. Пациент научится многим вещам, которым не мог научиться, пока выступал в качестве пациента: став психотерапевтом, пытаясь решить проблемы психотерапевта, – поскольку теперь тот является пациентом, – он сможет увидеть многие вещи яснее. А психотерапевт, будучи пациентом, сможет яснее увидеть проблему, беспокойство, душевные страдания пациента, поскольку, находясь в шкуре клиента, сможет почувствовать, где она натирает.

Психотерапевт и пациент не должны быть разделенными, они должны стать частями одной команды. Это психотерапевтическая команда, и иногда психотерапевт играет в ней роль пациента, а иногда пациент играет роль психотерапевта – эти роли чередуются, и так далее, и тому подобное. Пара, которая занимается любовью… Мужчине не следует всегда оставаться мужчиной, а женщина не должна всегда оставаться женщиной. Иногда мужчине следует быть женой, пассивным, а женщине следует быть мужем, активной стороной; им нужно меняться ролями. Муж и жена не должны оставаться застывшими, им следует быть более текучими: время от времени жене следует играть более активную роль, брать на себя инициативу в занятии любовью, а мужу следует просто оставаться пассивным, восприимчивым. В результате любовь значительно обогатится по сравнению с ее сегодняшним состоянием. По сути, все застывшие роли должны быть мало-помалу растоплены. Жизнь должна стать более текучей.

Поэтому делай все, что можешь делать, и, делая это, ты узнаешь, что это было за побуждение. Выражай себя, старайся передать это послание и не бойся.

Огромный страх возникает, когда вы пытаетесь передать что-то невероятно ценное; возникает огромный страх, вы начинаете нервничать. Но нервничать нет никакой необходимости, поскольку к вам это не имеет никакого отношения. Это побуждение исходит из самых сокровенных источников вашего существа, оно божественно. Вы в руках Бога; станьте его орудием, не нужно беспокоиться.

Не нужно гордиться, если происходит что-то хорошее, не нужно стыдиться, если что-то не получается. Сложите и хорошее, и плохое к ногам Бога и освободитесь от осознания своего «Я» – потому что, не освободившись от осознания своего «Я», вы никогда не станете подлинным творцом в том смысле, который я придаю этому слову.

У подлинного творца нет «Я». Подлинное творчество исходит из «не-Я», подлинное творчество исходит из внутренней пустоты. Когда человек совершенно пуст, он наполнен Богом. Не быть – это способ позволить Богу войти в вас. Если вас слишком много, его нет. Если нет вас, тогда есть только он. А творчество – это дело творца.

Человек никогда не творит, творит всегда Бог. И поэтому поэт, когда он творит, божественен, и художник, когда он пишет, божественен. Единственно, если человек осознает свое «Я», тогда Бог не присутствует; тогда все, что он сделает, будет субъективным искусством.

Но если человека нет, если он утонул в живописи, полностью потерял, забыл себя, если нет ни осознания своего «Я», ни эго, тогда присутствует Бог. Когда вы видите, что художник рисует, совершенно потеряв себя, задержитесь, побудьте с ним. Бог совсем близко – гораздо ближе, чем его можно обнаружить в храмах, мечетях, церквях.

Когда певец поет, посидите с ним рядом. Почувствуйте: Бог очень близко. Когда кто-то играет на флейте, спрячьтесь за деревом и послушайте, и вы сможете кое-что увидеть, нечто не от мира сего, нечто, пришедшее свыше. Творчество всегда нисходит свыше.

Второй вопрос:

Ошо,

Что такое жизнь?

Жизнь – это не то, чему можно дать определение. Кроме того, жизнь не одна; жизней существует столько, сколько существует людей. Жизнь – это не единичное явление. У моей жизни свой собственный вкус, твоя жизнь обладает своей собственной индивидуальностью. Жизнь дерева, несомненно, не твоя жизнь, а жизнь реки – это не жизнь дерева.

Жизнь – это разнообразие, у жизни миллионы форм. Разве можно ее определить? Ни одно определение не будет справедливым. Да, жизнь можно проживать, ее можно пробовать, но ее нельзя определить. И твое определение просто продемонстрирует твой опыт. Оно ничего не скажет о самой жизни, а лишь что-то расскажет о том, как ты понимаешь свою жизнь. Оно не будет иметь никакого отношения к жизни других людей. Помни об этом, и тогда жизнь будет ощущаться как потрясающая тайна.

В маленьком техасском городке Сол Гринберг был единственным евреем. Он по собственной воле раздавал свое богатство, причем особую щедрость проявлял к черному населению. А потом он умер.

Поскольку у него не было родственников, все свое имущество Гринберг завещал горожанам. И, чтобы выразить свое уважение и благодарность, те решили устроить Гринбергу роскошные похороны.

Жители одели его в ковбойский костюм, не забыв огромную шляпу и золотые шпоры. Они заказали кадиллак из чистого золота, посадили Гринберга за руль, а затем выкопали яму, достаточно большую, чтобы в ней поместились автомобиль и его покойный водитель.

Когда кадиллак опускали в могилу, поблизости стояли двое негров, и один из них, повернувшись к другому, заметил: «Да, братан, уж кто-кто, а эти евреи точно умеют жить!»

Определение зависит от тебя. Оно всегда будет твоим определением, определением твоего понимания жизни; оно не будет определением жизни. Для того, кто без ума от денег, жизнь будет иметь отзвук денег, чистого золота. Для того, кто без ума от власти, жизнь будет иметь другой вкус. Для поэта в жизни, конечно же, будет что-то поэтическое.

От индивидуальности к индивидуальности это будет по-разному, зависит от ситуации. Но одна вещь является главной, существенной, и о ней мне хотелось бы тебе сказать. Очень существенно одно: каждый, кто действительно живет, будет пребывать здесь-и-сейчас. Какой бы ни была форма, и каким бы ни было проявление его индивидуальной жизни, существенным будет одно: качество пребывания здесь-и-сейчас.

Прошлого больше нет, будущего еще нет, и поэтому те, кто живут в прошлом, не живут; они лишь думают, что живут. А те, кто живут в будущем, жить не могут, поскольку что можно делать с будущим, которое еще не пришло?

Однако именно так живут люди. Миллионы живут в прошлом, а оставшиеся миллионы живут в будущем, и очень редко можно найти человека, который живет здесь-и-сейчас. Но это подлинный человек, это человек, который действительно жив. Для жизни нужно лишь одно: быть укорененным в настоящем моменте. Жизнь не может укорениться ни в каком другом месте. Прошлое – это память, будущее – это воображение; и то, и другое нереально.

Реальность – это настоящий момент, «это-вость».

Ты спрашиваешь меня: «Что такое жизнь?»

Вот она!

Ты должен научиться тому, как освободиться от прошлого и будущего, и тогда ты сможешь жить подобно цветку розы, или подобно птице, или подобно животному, дереву. Тогда ты обретешь такую же свежесть, тогда через тебя будет течь точно такой же жизненный сок.

Насколько я вижу, миллионы людей на улице не живые – это ходячие зомби, мертвецы. В их глазах вы не найдете течения жизни, течения жизненных соков. Их жизнь совершенно бессмысленна – она бессмысленна, потому что это не жизнь.

Когда-то давно у одного священника жил слуга-негр по имени Эзра. Эзра был смышленым и честолюбивым, но не умел ни читать, ни писать.

Как-то раз в воскресенье священник заметил, что в церкви Эзра в течение всей проповеди деловито писал на бумаге какие-то каракули. Позже священник спросил у него:

– Эзра, что это ты делал в церкви?

– Записывал, сэр. Я хочу учиться.

– Дай мне посмотреть, – сказал священник, и он пролистал записи Эзры, которые были похожи скорее на китайские иероглифы, нежели на английские слова.

– Послушай, Эзра, – возмутился священник, – ведь это же полная чушь!

– Я так и думал, – ответил Эзра, – все время, пока вы проповедовали.

Жизнь не предоставляется вам в готовом, доступном виде. Вы получаете ту жизнь, которую создаете сами, получаете от жизни то, что в нее вложили. Сначала вы должны наполнить ее смыслом. Вы должны вложить цвет, и музыку, и поэзию, вы должны быть творческими. Только тогда вы станете живым.

Вторая существенная вещь: только те самые немногие творческие люди знают, что такое жизнь. Нетворческие люди никогда этого не узнают, поскольку жизнь заключается в творчестве, жизнь и есть творчество. Разве вы не видите, что жизнь постоянно продолжает творить? Это непрерывность творчества, постоянное творчество, ежесекундное творчество.

По сути, Бог не творец. Лучше называть его «процессом творчества», потому что в глаголах больше истины, чем в существительных. Существительные выглядят как вещи, а глаголы – это процессы, живые, текучие, динамичные. Бог в большей степени процесс творчества, нежели творец. Всякий раз, когда вы будете творить, вы будете ощущать вкус жизни, и он будет зависеть от вашей интенсивности, от вашей тотальности. Тогда дверью может стать все что угодно – даже мытье пола. Если вы можете мыть его творчески, с любовью, тотально, вы ощутите некий вкус жизни.

Здесь, в ашраме, вы увидите, что люди моют полы, моют туалеты, обустраивают помещения, делают мебель. Но вы увидите совершенно иное качество: какой бы ни была работа, они выполняют ее с огромной любовью. И вы увидите радость. Это радость приходит не из работы, эта радость приходит из их тотального присутствия в мире, из их сдачи работе. Никакая работа сама по себе не может доставить вам радость, пока вы не наполните ее радостью.

Поэтому не спрашивай, что такое жизнь; спрашивай, как войти в жизнь. Дверь – это «сейчас, здесь» – и ты должен быть творческим, только тогда ты сможешь войти в эту дверь; в противном случае ты так и останешься стоять в дверном проеме и не войдешь во дворец.

Итак, второе непременное условие: будь творческим. Если эти два условия будут выполнены, ты узнаешь, что такое жизнь.

Третий вопрос:

Ошо,

Существует ли такая вещь, как «правильное» или «неправильное»?

Такой вещи, как «правильное» или «неправильное», не существует, поскольку что-то может быть правильным в это мгновение и оказаться неправильным в следующее мгновение. Что-то может быть неправильным сегодня и не быть неправильным завтра.

Правильное и неправильное – это не фиксированные формы, это не ярлыки, которые вы можете навешивать на всякие вещи: «Это правильно», «Это неправильно». Однако до сих пор делалось именно так. Что правильно и что неправильно, решалось людьми. И поскольку это решали люди, они ввели в заблуждение все человечество.

Ману решил это одним способом: то, что, по его мнению, правильно, на тысячи лет стало правильным для миллионов и миллионов индусов. Это так глупо, это невероятно! Как могут люди в течение пяти тысяч лет следовать Ману? Все изменилось. Если Ману вернется, он вообще не сможет узнать мир; все изменилось. Но индусский ум продолжает следовать тем категориям, которые установил Ману.

И спустя пять тысяч лет в Индии по-прежнему существуют миллионы людей, которых не считают людьми. Да что говорить, их не считают не только людьми, их не считают даже скотом. Даже коровы гораздо важнее, чем живые люди. Коров почитают, коровы святые, а неприкасаемых, шудр, отвергнутых людей – которых пять тысяч лет назад отверг Ману – сжигают.

И даже такой человек, как Виноба Бхаве, готов голодать, если в стране не будет полностью прекращено убийство коров, окончательно прекращено. Но он хранит молчание, он не говорит ни единого слова о том, что неприкасаемых убивают, сжигают живьем, насилуют их женщин, убивают, режут их детей. Деревни неприкасаемых, целые деревни стирают с лица земли, и Виноба Бхаве не думает о том, чтобы начать голодовку. Кому есть дело до этих неприкасаемых? Они не являются частью человечества, они не люди. Коров нужно спасти, потому что Ману почитает корову.

Возможно, в тот момент это было правильно; я выступаю не против Ману, я выступаю против глупых последователей Ману. Возможно, в то время это было правильно, поскольку корова играла очень, очень важную роль, она была центром всей экономики, и особенно индийской экономики, которая основывалась на корове. Это было сельскохозяйственное общество, и корова приносила большую пользу, производила буйволов, волов, навоз, молоко – она играла очень важную роль, и беречь ее было совершенно правильно. Но теперь мир живет совсем по-другому. Мир Ману был очень маленьким; теперь же мы должны думать обо всей Земле, это не только вопрос маленькой секты. Но с тех пор, как правильное было установлено, люди продолжают слепо этому следовать; это продолжается до сих пор.

Например, в десяти заповедях Моисей говорит: «Не поклоняйтесь никакому другому богу, кроме истинного Бога. Не создавайте идолов истинного Бога и не поклоняйтесь никаким другим богам». Это был совершенно другой мир, прошло три тысячи лет. Фактически, ни в одной из этих десяти заповедей ничего не говорится об атеистах. В них говорится: «Не поклоняйтесь никакому другому богу». В них не говорится: «Не будьте неверующими в Бога», потому что неверующих не было. Об атеизме вообще не было известно.

Сейчас наиболее важной задачей будет научить людей, как не быть атеистами, потому что атеизм очень широко распространен. Почти половина населения Земли стала коммунистами, то есть атеистами, а оставшаяся половина лишь формально относит себя к теистам. Теперь самой важной заповедью должно быть: «Не будьте атеистами, не будьте неверующими, не будьте сомневающимися». Теперь самое главное, чему следует учить людей, – это вера.

По мере того, как меняется время, меняются «правильно» и «неправильно». И вы можете увидеть это в своей собственной жизни – каждый день все по-другому, а вы продолжаете цепляться за свои фиксированные представления. Человек, живущий с фиксированными представлениями, живет мертвой жизнью. Он никогда не бывает спонтанным и никогда не вступает в правильные взаимоотношения с существующей ситуацией. Он никогда не бывает ответ-ственным, он действует из своих старых умозаключений, которые больше к делу не относятся; он не смотрит на саму ситуацию.

Так что, по моему мнению, такой вещи, как «правильное» и «неправильное», не существует. А чему тогда я учу? Я учу осознанности – не наклеиванию ярлыков, не классификации. Я учу осознанности. Я учу вас быть полностью осознанными в любой ситуации и действовать из вашей осознанности. Или, другими словами, я могу сказать: «Любое действие, которое происходит из осознанности, правильно; любое действие, которое происходит из неосознанности, неправильно».

Однако посмотрите, на чем ставится акцент. Акцент не на самом действии, акцент на источнике – осознанность или неосознанность. Если вы действуете с полной осознанностью, то все, что вы делаете, правильно. Если вы движетесь механически и делаете вещи неосознанно, как будто вы лунатик, сомнамбула, то все, что вы делаете, неправильно.

Осознанность – это правильно, неосознанность – это неправильно.

Однако если вы придете к священникам, они научат вас тому, что правильно и что неправильно. Они не дадут вам понимания, они дадут мертвые категории. Они не дадут вам света, так чтобы в каждой ситуации вы могли видеть, что делать и чего не делать, они хотят, чтобы вы от них зависели. Они не дают вам понимания вещей, и поэтому вам придется всегда оставаться зависимыми. Они дают вам костыли, но не дают способность стоять на своих собственных ногах.

Избегайте священников. Всякий раз, когда вы приходите к каким бы то ни было экспертам, все их усилия, фактически, будут направлены на то, чтобы вы стали от них зависимы.

Звезда бродвейского мюзикла, имеющего бешеный успех у публики, приходит в гости к подруге. Как обычно, разговор через некоторое время заходит о психиатрии.

– Я должна сказать, – говорит хозяйка, – что мой психоаналитик – лучший в мире! Ты не можешь представить, что он для меня сделал. Тебе непременно нужно попробовать к нему обратиться.

– Но я не нуждаюсь в психоаналитике, – отвечает звезда. – Я в полном порядке, у меня нет никаких проблем.

– Но он просто великолепен, – настаивает подруга. – Он непременно найдет какую-нибудь проблему.

Есть люди, которые зарабатывают на жизнь тем, что находят у вас что-то неправильное. Весь их профессиональный секрет состоит в том, чтобы обнаружить у вас что-то неправильное. Они не могут принять вас таким, какой вы есть, они будут давать вам идеалы, идеи, идеологии, заставят вас испытывать чувство вины и сделают так, что вы будете чувствовать себя никчемным, гадким. Они заставят вас настолько сильно осуждать себя, что вы совершенно забудете о свободе.

По сути, вы начнете бояться свободы, потому что увидите, насколько вы плохой, насколько неправильный, – и если вы станете свободным, то непременно сделаете что-то неправильное, так что лучше следовать за кем-нибудь. На это рассчитывает священник, на это рассчитывает политик. Они дают вам «правильно» и «неправильно», фиксированные представления, и тогда вы всегда будете оставаться виноватым.

Я говорю вам: «Нет ничего правильного и ничего неправильного». Я не хочу, чтобы вы от меня зависели, и не даю вам никаких фиксированных идей. Я просто даю вам подсказки, советы, которые должны быть вами обработаны. И совет, который я вам даю, – это осознанность. Станьте более осознанными, и это чудо…

Если вы злитесь, священник скажет, что гнев – это плохо, не злитесь. Что вы будете делать? Вы можете подавить гнев, можете его осадить, в буквальном смысле проглотить, но тогда он войдет в вас, в вашу систему. Проглатывайте гнев, и у вас в желудке появятся язвы; проглатывайте гнев, и рано или поздно у вас возникнет рак. Проглатывайте гнев, и в результате у вас появится тысяча и одна проблема, потому что гнев – это яд. Но что вам делать? Если гнев – это плохо, вы должны его проглатывать.

Я не говорю, что гнев – это плохо, я говорю, что гнев – это энергия, чистая, прекрасная энергия. Когда гнев возникает, осознавайте его и наблюдайте за тем, как происходит чудо. Когда гнев возникает, осознавайте его, и если вы будете осознавать, то удивитесь, вас ждет сюрприз – возможно, величайший сюрприз в жизни – он состоит в том, что, если вы становитесь осознанным, гнев исчезает. Гнев трансформируется. Гнев становится чистой энергией, становится состраданием, прощением, любовью. И вам не нужно подавлять, поэтому вы не обременяете себя ядом. И вы не злитесь, поэтому никому не причиняете вреда. Все спасены: спасен другой человек, объект вашего гнева, и спасены вы сами. В прошлом должен был пострадать либо объект, либо вы.

Я говорю как раз о том, что нет необходимости, чтобы кто-то страдал. Просто осознавайте, пусть присутствует осознанность. Гнев возникнет и будет поглощен осознанностью. Невозможно осознанно злиться, и невозможно осознанно быть жадным, и невозможно осознанно ревновать. Осознанность – это золотой ключ.

Последний вопрос:

Ошо,

Оранжевый цвет обманом заманил меня, завлек и привел сюда.

Похоже, что об этом знают все, но никто не говорит мне всего. Я размышляю и медитирую на оранжевый цвет – день за днем – но в нем по-прежнему кроется некая тайна.

Мое имя означает «огонь», огонь горит у меня внутри. Разве этого не достаточно?

Я всегда боялся носить любую униформу и понимаю, что в моем представлении это касается и ношения оранжевого.

Я не знаю, почему. Должен ли я носить его как послание, или это просто сама по себе медитация на пути к свету?

В этом нет секрета, это просто способ узнавать моих людей. У меня плохое зрение, мои глаза теперь полностью обращены внутрь. Я расскажу тебе одну историю.

Мне известно об одном трагическом случае, когда священник совершил всего лишь один маленький проступок. Многие недели этот благочестивый, набожный человек восхищался роскошным пальто спортивного стиля, выставленным в витрине магазина. Оно было ярким, слишком ярким для священника, для священника оно было почти богохульным. Но, в конце концов, он не выдержал, пошел в магазин и купил это богохульное пальто. Был ясный солнечный день, священник вышел из магазина в своей цветастой обновке. И вдруг, о чудо! Среди ясного неба прогремел гром, и священник упал, насмерть пораженный молнией.

Оказавшись на небесах, он, совершенно ошарашенный, предстал перед Господом.

– Господи, мой Господи! – воскликнул священник. – Почему я? И почему так неожиданно после стольких лет моей верной службы?

– Да ведь это же преподобный Смит! – удивился Господь. – Что за ужасная ошибка! Мы просто тебя не узнали.

Так вот, у меня просто слишком плохое зрение, чтобы я мог отличать своих людей. Если ты хочешь стать одним из моих людей, тебе придется носить оранжевое. В этом нет секрета; все эти тайны, которые я вам рассказывал, – просто чушь.

На сегодня достаточно.

Глава 25

Мы – древние паломники

Ты должен отыскать свободу посредством как наблюдения, так и исследования.

Не бахвалься. Не будь снедаем завистью. Не веди себя причудливо. Не ожидай благодарности.

Этот совет, представляющий собой квинтэссенцию, эликсир, посредством которого распространение пяти гниений превращается в путь бодхи, передан через Дхармакирти.

Благодаря пробуждению кармической энергии предыдущей подготовки и благодаря моему интенсивному интересу я презрел страдание и дурную репутацию и искал поучения, чтобы сдерживать цепляние к эго.

Теперь, даже когда я умру, у меня не будет сожалений.

Стремление к свободе – величайшее человеческое стремление. Человек – это и есть страстное стремление к свободе. Свобода – самая суть человеческого сознания: любовь – его периферия, а свобода – его центр.

Когда осуществляется и то, и другое, в жизни нет сожалений. Причем и то, и другое осуществляется одновременно – и никогда по отдельности.

Люди пытались и пытаются осуществить любовь без свободы. Их любовь приносит все больше и больше страдания, все больше и больше рабства. В этом случае любовь оказывается не такой, какой человек ожидает ее увидеть; она оказывается чем-то прямо противоположным. Она расстраивает все надежды, разрушает все ожидания, и жизнь становится пустошью, блужданием ощупью в темноте, когда невозможно найти дверь.

Любовь без свободы естественным образом стремится быть собственнической. А как только появляется собственничество, вы начинаете создавать рабство для других и рабство для самого себя – потому что невозможно кем-то владеть без того, чтобы он владел вами. Вы не можете сделать кого-либо рабом без того, чтобы самому стать рабом. Все, что вы причиняете другим, причиняется и вам.

Это основной принцип, и его необходимо понять: любовь без свободы никогда не приносит реализации.

Были также и люди, которые пытались осуществить другую крайность – свободу без любви. Это монахи, эскаписты, люди, отрекшиеся от мира. Страшась любви, боясь любви, потому что та приносит рабство, они отвергают все ситуации, в которых любовь может течь, расти, может случиться, в которых она возможна. Они прячутся в одиночество. Их одиночество никогда не становится уединенностью, оно остается одиночеством. А одиночество – это негативное состояние; оно совершенно пустое, печальное.

Человек может стать отшельником, но это не приносит ему уединенности. Отшельничество – это всего лишь физическое уединение, уединенность – это духовное уединение. Если вы просто одиноки… а вы будете одиноким, если вы отреклись от мира. Если вы покинули мир из страха, вы будете одиноким, мир будет вас преследовать, вас будут окружать самые разнообразные желания. Вас будут мучить миллионы кошмаров, поскольку то, от чего вы отреклись, не может быть так легко отброшено.

Отречение – это не что иное, как подавление. А чем больше вы что-то подавляете, тем больше вам приходится это подавлять. И чем больше вы продолжаете это подавлять, тем более могущественным оно становится. Оно будет врываться в ваши сны, в ваши галлюцинации. У людей, обитающих в монастырях, начинают возникать галлюцинации; люди, отправляющиеся в гималайские пещеры, рано или поздно теряют контакт с реальностью. Они начинают создавать свою собственную реальность – свою личную, воображаемую реальность.

Христианин будет беседовать с Христом. В своей уединенной пещере он создает Христа лишь для того, чтобы рядом с ним кто-то был, лишь для того, чтобы не быть одиноким. И эти монахи создали множество методов вызывать галлюцинации. Если вы поститесь, то галлюцинации возникают легче. Тело слабеет, вы начинаете терять контроль над реальностью. Чем слабее становится тело, тем больше вероятность галлюцинаций. Люди начинают страдать галлюцинациями, когда они болеют, когда у них жар. То же самое правило: мучайте тело, ослабляйте тело, морите его голодом, и галлюцинировать станет проще.

К вам может прийти Иисус Христос, или Кришна, или Гаутама Будда – вы окажетесь в замечательной компании, однако все это – воображение. Индус никогда не увидит Христа, а христианин никогда не увидит Кришну. Вы увидите лишь то, во что верите, лишь то, что сами создадите своей верой; это проекция.

На рыночной площади создавать проекции трудно, поскольку там множество людей, которые будут отрицать вашу проекцию. Они отведут вас к психиатру, подумают, что у вас съехала крыша. Если вы начнете беседовать с Христом на рыночной площади, то в итоге окажетесь в какой-нибудь больнице.

Но в гималайской пещере, где нет никого, кроме вас, вы вольны создавать все, что хотите. Одиночество причиняет такие страдания, что ради создания себе компании человек начинает верить в собственные галлюцинации. Но это – безумие.

С одной стороны – мирянин, человек, который пытался обрести любовь без свободы и потерпел поражение. Его жизнь – это не что иное, как долгое, долгое рабство, привязывающее его ко многим, многим людям, ко многим, многим вещам. Он прикован – телом, умом и душой; у него нет свободы совершить даже малейшее движение. Это один вид поражения; большая часть человечества застряла в этой крайности.

Некоторые сбежали из мира: видя страдание, они начали поиски другой крайности – свободы, мокши, нирваны. Однако они стали невротиками, психотиками, начали жить в своих собственных грезах. Одиночество так велико, что человеку приходится создавать себе какую-нибудь компанию.

Обе эти крайности потерпели неудачу. И поэтому человечество стоит на распутье. Куда идти? Прошлое потерпело полный крах. Все действия, которые мы предпринимали в прошлом, оказались неудачными, вели в тупик. Куда же теперь идти, что делать?

У Атиши есть для вас важное послание. Это послание всех будд, всех просветленных людей мира. Они говорят: «Любовь и свобода – это не отдельные явления, вы не можете выбирать между ними. Либо у вас должно быть и то, и другое вместе, либо вы должны оставить и то, и другое вместе. Но вы не можете выбирать, не можете иметь лишь одно из двух».

Любовь – это периферия, свобода – это центр.

Нужно расти, поддерживая это тонкое равновесие, до того состояния, в котором любовь и свобода смогут расцвести вместе. А они смогут, поскольку у некоторых редких индивидуальностей это случилось. А если это случилось хотя бы с одной-единственной индивидуальностью за всю историю, это может случиться с каждым человеком. Это ваш потенциал, ваше право по рождению.

Медитация – это равновесие.

Медитация – это птица, у которой есть два крыла: свобода и любовь.

Моя работа здесь, в этом поле будды, состоит в том, чтобы дать вам оба крыла вместе: будьте любящими и будьте свободными, будьте любящими и будьте необладающими. Будьте свободными, но не становитесь холодными; оставайтесь теплыми, согреваемыми любовью.

Ваша свобода и ваша любовь должны расти рука об руку, в глубоких объятиях, в своеобразном танце, помогая друг другу. И тогда рождается целостный человек, который живет в мире, но вовсе не принадлежит миру. Тогда рождается человек, в котором крайности встречаются, сливаются и взаимно дополняют друг друга; тогда человек становится богатым. Просто любить без свободы означает быть обделенным, а просто быть свободным без любви означает жить в одиночестве, грусти, темноте. Для того, чтобы росла любовь, нужна свобода; чтобы питать свободу, требуется любовь.

Мои саньясины все время должны помнить о том, что между любовью и свободой нельзя делать выбор. Они обе должны быть впитаны вместе, усвоены вместе. Любовь должна стать вашей периферией, вашим действием, а свобода должна стать вашей сутью, вашим центром, вашей душой.

Первая сутра:

Ты должен отыскать свободу посредством как наблюдения, так и исследования.

Свобода может быть трех видов, и эти три вида нужно хорошо понять. Первый вид – это «свобода от», второй вид – «свобода для», и третий вид – это просто свобода, ни «от», ни «для». Первый вид, «свобода от» – это реагирование. Оно ориентировано на прошлое; вы сражаетесь с прошлым, вы хотите от него избавиться, вы одержимы им.

Именно эту свободу, «свободу от»: от прошлых травм, детских ран, – пытается дать вам психоанализ. Терапия ранних детских переживаний большей частью основывается на прошлом. Чтобы освободиться от прошлого, вы должны вернуться назад, к самому первому крику, и тогда вы станете свободными. Таким образом, свобода означает – для терапии ранних детских переживаний, для психоанализа и для других методов психотерапии, – что прошлое должно быть отброшено. Вы должны бороться с ним, должны каким-то образом ухитриться выпутаться из прошлого; тогда вы станете свободным.

Что касается этой свободы, Карл Маркс и Зигмунд Фрейд не противостоят друг другу; они соглашаются. Карл Маркс говорит, что нужно освободиться от прошлого, от всех прошлых социальных, экономических структур. Его подход – политический. У Фрейда психологический подход, но оба они основываются на идее «свободы от».

Все политические реформы – это реагирование. А когда вы реагируете, вы вовсе не свободны. Это необходимо понять. Это дает вам лишь видимость свободы, но это не подлинная свобода. Подлинная свобода не может возникнуть из реагирования. И только полная свобода является подлинной.

Вы можете выступать против прошлого, но как раз в результате этого вашего противостояния прошлое ловит вас, подкравшись с черного хода. Именно поэтому снова и снова происходит так, что вы становитесь таким же, как тот, с кем вы боретесь. Выбирайте своих врагов очень тщательно, потому что вы будете ими обусловлены! Очевидно, что, сражаясь с ними, вы будете вынуждены изучить их стратегию. Вам придется изучить их тактику, их образ действия. Постепенно, постепенно враги становятся очень похожими – более похожими, чем друзья.

Это случилось в Советской России… Когда произошла революция, когда коммунисты изменили всю социальную структуру, а царь был убит, возникло очень странное явление. Люди, убившие царя, оказались еще большими царями, чем сами цари. Иосиф Сталин оказался гораздо более грозным, чем Иван Грозный. Иван Грозный – ничто по сравнению с Иосифом Сталиным.

И это естественное явление. Я вовсе не обвиняю Иосифа Сталина, я могу понять, что произошло на самом деле. Если вы боретесь против царя, вам приходится изучать его образ действия, и, к тому времени, как вы победите, вы настолько хорошо, настолько досконально изучите его методы, что они станут вашими. Вы начнете использовать те же методы против ваших врагов. Именно поэтому любая революция терпела поражение. Люди меняются, но структуры остаются теми же самыми, потому что идея «свободы от» неверна в своей основе.

Вторая идея – это «свобода для»; она ориентирована на будущее. Первая свобода – политическая; вторая же – более поэтичная, фантастическая, утопическая. Многие люди пробовали и такую свободу, но и она невозможна, поскольку, ориентируясь на будущее, вы не можете жить в настоящем, – а ведь вы должны жить в настоящем. Вы не живете в прошлом и не живете в будущем, вы должны жить в настоящем.

Фантазеры лишь мечтают. В своем воображении они создали прекрасные утопии, однако эти утопии никогда не становятся реальностью, не могут стать реальностью.

Если вы реагируете на прошлое, вы обусловлены прошлым. Если вы забываете прошлое и смотрите в будущее, то вами по-прежнему управляет прошлое, вы просто этого не осознаете. Глядя в будущее, вы видите прекрасные сны, но они не могут изменить реальность. Реальность остается той же самой; сны совершенно неэффективны, бессильны.

Первая свобода, «свобода от» – это реагирование. Вторая свобода, «свобода для» – это революция. Третья свобода, «просто свобода» – это бунт. Она ориентирована на настоящее. Первая свобода – политическая, вторая – поэтическая, а третья – мистическая, религиозная.

Что я имею в виду, когда говорю «просто свобода»? Ни «за», ни «против», ни прошлого, ни будущего, просто пребывание здесь-и-сейчас, просто жизнь от мгновения к мгновению без идеологии, без утопии.

Подлинный саньясин, подлинный мистик не выступает ни против прошлого, ни за будущее. Он настолько поглощен настоящим, что у него нет ни времени, ни энергии для прошлого и будущего. Именно так рождается бунт.

Бунт – это самое прекрасное явление в мире. Будда – бунтарь, равно как и Иисус; Атиша – бунтарь, равно как и Кабир. Это бунтари. Вы ошибетесь, если будете думать о них как о революционерах; это не так. Никто из них не был революционером. Они ориентированы совершенно на другое, они ориентированы на сейчас, здесь. У них нет никаких идей; в сознании не может существовать никакая идеология.

Полнейшая чистота этого мгновения… Эти люди проживают его, наслаждаются им, превращают его в песню, танец. А когда приходит следующее мгновение, они проживают его с той же самой радостью, с тем же самым весельем. Они переходят от мгновения к мгновению, они не планируют наперед.

Именно поэтому на Востоке, где мистики были мощной силой, не появилось ничего похожего на коммунизм. Это западная идея; невозможно представить, чтобы она могла возникнуть в восточном сознании. И ничего подобного утопическим представлениям о будущем – будь то «Утопия» Мора или другие утопии; ведь существует так много социалистов-утопистов – ничего подобного также не возникало.

Однако возникло нечто совершенно иное: Будда, Атиша – индивидуальности, живущие от мгновения к мгновению в такой полной радости, что эта радость начинает заражать. Каждый, кто вступает с ними в контакт, испытывает потрясение, начинает по-новому смотреть на реальность. Эти люди дарят вам новое понимание «здесь-и-сейчас». Это «просто свобода». Помедитируйте над этим.

Не нужна также и никакая психология, и именно поэтому психология не появилась на Востоке. Нет необходимости возвращаться в прошлые травмы. На самом деле, даже если вы и вернетесь в прошлые травмы, вы никогда от них не освободитесь. Возможно, вы станете более принимающими, более понимающими, но вы никогда от них не освободитесь.

Что бы ни говорил основатель первичной психотерапии Артур Янов о постпервичном человеке, он так и не смог создать ни одного постпервичного. Он и сам – не постпервичный человек. Полное освобождение от прошлого, полное освобождение от прошлых ран – такое невозможно. Тем способом, какой используют психоанализ и близкие к нему методы психотерапии, это невозможно. Прошлого не существует. От чего вы пытаетесь освободиться?

В действительности, находясь под воздействием харизматичного психотерапевта, вы начинаете создавать прошлое, соответствующее его представлениям. Вот что происходит: если вы приходите к фрейдисту, вы создаете фрейдистское прошлое, а если приходите к юнгианцу, то создаете юнгианское прошлое. Сейчас это хорошо известный факт – то, что пациенты начинают фантазировать и создавать то прошлое, которое ожидает психотерапевт. Юнгианский пациент очень легко начинает путешествовать в прошлые жизни, вспоминая великие тайны, эзотерические и оккультные. Такое никогда не происходило ни с одним пациентом Фрейда. Фрейдистский пациент предъявляет то, что ожидает Фрейд: либидо, сексуальные фантазии, странные сексуальные фантазии, инцест и всевозможные сексуальные травмы. Эти травмы никогда не всплывают в юнгианской психотерапии. Пациент, подвергающийся первичной психотерапии, начинает издавать крики, которые, возможно, не являются следствием реальных переживаний.

Однако люди очень любезны: если вы предлагаете им идею, они из любезности воплотят ее. На самом деле, пациент начинает относиться к психотерапевту с очень, очень большим сочувствием – ведь этот бедный парень так усердно трудится – и поэтому рано или поздно начинает ему угождать. И вот, на Западе существуют сотни видов психотерапии, и каждый психотерапевт обретает уверенность в своей правоте. Его пациенты его дурачат. И те же самые пациенты идут к другому психотерапевту, и дурачат и его тоже. Пациенты играют в большую игру, и это происходит бессознательно.

Разум настолько огромен, что вы всегда можете выбрать несколько фрагментов, которые будут соответствовать конкретной философии, конкретной психологии или конкретной психотерапии. Человек – это огромный континент, это не мелкое явление. Он может содержать в себе множество фрейдов, множество юнгов, множество адлеров. И вы всегда можете выбрать – внутри вас содержится столь многое, что вы всегда можете найти способ выбрать определенные фрагменты, которые подойдут для той психотерапии, которой вы подвергаетесь.

Восток не создал ничего подобного коммунизму, здесь нет ничего подобного психоанализу, и тому есть причина. Причина в том, что мистик не пытается быть свободным от прошлого, мистик не пытается быть свободным для чего-то в будущем. Стремление мистика к свободе, которую он называет мокшей, полной свободой, никак не связано ни с тем, чего уже нет, ни с тем, чего еще нет. Его всецело интересует только данное мгновение, это крошечное кристально-чистое мгновение.

Быть в данном мгновении означает быть в медитации.

Всецело быть в данном мгновении означает быть в медитации.

А когда медитация случится, вы увидите, как у вас вырастают два крыла: одно из них будет крылом любви, – Атиша называет его состраданием, – а другое будет крылом свободы. И оба они начнут расти одновременно. Это приводит к реализации. И тогда нет ни недовольства, ни сожаления. Атиша прав; он говорит:

Теперь, даже когда я умру, у меня не будет сожалений.

Жизнь достигла реализации. Я познал ее тайны. Я любил, я жил в свободе, я познал все, что требовалось, чтобы обрести удовлетворение. Я полностью реализован. Жизнь была плодотворной. Жизнь не потрачена впустую, она была непрерывным обогащением; я расцвел, и лотос раскрылся.

Умереть, когда ваш внутренний лотос полностью расцвел, умереть в любви, в свободе – это доказательство того, что человек познал жизнь, подтверждение того, что он действительно жил. Все прочие люди просто совершают последовательность пустых телодвижений; они не живут.

Ты должен отыскать свободу посредством как наблюдения, так и исследования.

Как отыскать эту свободу? Как найти эту основополагающую сердцевину своего существа? Это случается в медитации. Атиша называет медитацию «осознанностью». А осознанность необходимо развивать; она пребывает лишь как семя внутри вас, которое может стать деревом. И те две вещи, которые он предлагает, в этом помогут: одна из них – наблюдение, а другая – исследование.

Наблюдение означает: никогда не позволяйте ничему пройти через ваш ум незамеченным. Рассказывают, что Сократ считал жизнь бесполезной, если вы не прожили ее, наблюдая. Жизнь, прожитая без наблюдения, бесполезна.

Наблюдение – это первый шаг: бдительность по отношению к тому, что проходит через ваш ум. А там непрерывное движение – проходит множество мыслей, множество желаний, множество грез. Вы должны быть внимательны; вы должны наблюдать абсолютно все, что проходит через ум. Ни одна мысль не должна пройти незамеченной, поскольку это будет означать, что вы спите. Становитесь все более и более наблюдательными.

И второй шаг – исследование. Сначала наблюдайте, следите, а затем начинайте исследовать корни. Почему определенные вещи происходят снова и снова? Вы снова и снова злитесь: наблюдение просто покажет, что ваш гнев приходит и уходит. Исследование же покажет вам корни гнева, покажет, откуда он приходит – поскольку может оказаться так (и это верно почти во всех случаях), что гнев – всего лишь симптом чего-то другого, чего-то скрытого. Возможно, вы начинаете злиться, потому что задето ваше эго; но эго продолжает прятаться в глубине. Это подобно древесным корням: вы видите листву, но не видите корней.

Наблюдая, вы увидите дерево; исследуя, вы увидите корни. А трансформация возможна только в результате того, что вы видите корни. Вынесите корни на свет, и дерево начнет умирать. Если вы сможете отыскать корень вашего гнева, то удивитесь, потому что гнев начнет исчезать. Если вы сможете обнаружить корень вашей грусти, вы снова удивитесь.

Сначала понаблюдайте за тем, что присутствует в вашем уме постоянно, что повторяется снова и снова. У вас совсем немного мыслей. Если вы понаблюдаете внимательно, то увидите, что у вас есть лишь одна или несколько мыслей, которые снова и снова повторяются, – возможно, в новых формах, в новых цветах, в новых одеждах, в новых масках, но у вас имеется лишь очень немного мыслей.

И если вы углубитесь в мысли со всем вниманием, то удивитесь: у вас есть одна главная мысль.

Гурджиев говорил своим ученикам: «Прежде всего, найдите свою главную черту». А у каждого человека есть главная черта; возможно, это – жадность, возможно – гнев, секс, ревность или что-нибудь еще. Разыщите, что является главной чертой, центром, вокруг которого движутся все ваши мысли и настроения. Если вы смогли обнаружить этот центр, вы нашли корень.

И чудо состоит в том, что если этот корень обнаружен, то вам нет необходимости его перерубать; он перерублен самим фактом его обнаружения. Таков внутренний секрет трансформации.

Снова и снова наблюдайте, как вы становитесь грустным. Неожиданно, ни с чего… Все шло прекрасно, и вдруг что-то щелкает, и вы становитесь печальным. А потом это проходит, а к вечеру возвращается, и так далее, и тому подобное. Почему так происходит?

Сначала наблюдайте, затем исследуйте. Благодаря наблюдению и исследованию внутри вас родится качество, называемое осознанностью. А с возникновением осознанности у вас появляется меч, который может обрубить все корни всех болезней. С рождением осознанности вы постепенно, постепенно выбираетесь из прошлого и из будущего и входите в настоящее. Вы начинаете больше присутствовать в настоящем. Вы приобретаете некое качество присутствия, которого никогда не было раньше; вы приобретаете ясность. И в этом присутствии, когда вы обретете способность ощущать проходящее мгновение, все ваши чувства станут настолько чистыми, настолько чувствительными, настолько чувственными, настолько бдительными и живыми, что вся жизнь приобретет новую интенсивность. Вы приобретете невообразимый вкус к жизни. Мир останется тем же самым, но в то же время станет другим: деревья будут выглядеть зеленее, розы – розовее, люди – более живыми, более прекрасными; тот же самый мир, но камешки на берегу будут выглядеть как алмазы и изумруды.

Когда осознанность укореняется очень, очень глубоко, когда вы присутствуете в настоящем, вы приобретаете психоделическое видение жизни. Именно поэтому мистики говорят о такой безмерной красоте, а вы ее не находите. Мистики говорят о том, что происходит огромное празднование, а вы нигде не видите никакого празднования. Мистики говорят о прекраснейшей музыке, но вы не слышите никакой музыки.

И мистики правы – звучит прекрасная музыка, но вы глухи. Повсюду царит безмерная красота, но вы слепы. Все Существование празднует это самое мгновение, точно так же, как оно праздновало его, когда был жив Атиша. Существование – это празднование.

Но ваше сердце мертво. Бьется лишь ваше физическое сердце, ваше духовное сердце совершенно бездеятельно. А без него вы не сможете увидеть празднование жизни. Как вы можете почувствовать признательность к Богу, если не видите этого празднования? Как вы можете ощутить благодарность к Богу, если не видите этого дара? За что тогда быть благодарными? Вы можете лишь быть полными жалоб, сожалений, недовольства. Вы можете лишь злиться на Существование. Зачем вы были созданы, зачем эти страдания? Вы видите только страдания, потому что ваши глаза способны видеть только страдания. А между тем, Существование – это благословение, блаженство.

Вторая сутра:

Не бахвалься.

Атиша поистине прекрасен, очень телеграфичен. Его сутры выглядят так, как будто он совершает квантовые скачки, они кажутся несвязанными. Это не так; существует внутренняя связь, – поскольку, когда к вам придет это психоделическое видение, вы начнете бахвалиться. Когда к вам придет эта осознанность, обязательно произойдет и эта предпоследняя вылазка эго. Это неизбежно. Вы начнете чувствовать свое духовное превосходство. Вы начнете двигаться как святой, начнете чувствовать и демонстрировать, что вы не простой смертный, что вы исключительный, что вы не принадлежите этому миру, что вы трансцендентальны.

И хотя все это действительно так, Атиша говорит: «Пожалуйста, не бахвальтесь». Он не говорит, что вы лжете. Все эти вещи истинны; когда приходит осознанность, начинают свершаться чудеса. Каждое мгновение становится чудом, и вы начинаете взлетать ввысь, во всем вы начинаете достигать новых вершин. Все, что вы делаете, становится огромным наслаждением, и везде, куда бы вы ни направились, жизнь оказывается просто божественной. И вы также замечаете, что, куда бы вы ни пришли, вы приносите в это место некую святость. Не то чтобы все это было ложью; все это происходит. Но если вы начнете бахвалиться, то все исчезнет, поскольку очень тонким способом проникло эго, а вы не смогли его наблюдать, не смогли его исследовать.

Теперь эго оседлает ваши духовные переживания. Теперь нужно быть очень осторожным. Немедитирующий человек может быть беспечным – он может позволить себе быть беспечным, поскольку ему нечего терять. Медитирующий же человек беспечным быть не может, он может потерять очень многое. Сокровища здесь и сейчас – и они могут быть потеряны в одну секунду.

Когда вы начинаете двигаться в высшие сферы, вы очень легко можете упасть – и это будет очень серьезное падение. Если вы упадете, прогуливаясь по Эм-Джи Роад[23], опасность невелика, однако если вы свалитесь с Эвереста, это будет очень опасно, возможно, вы вообще не выживете.

Поэтому тот, кто начинает двигаться в мире медитации, должен научиться быть очень осторожным. Путь узок, а совсем рядом с ним тянется глубокая пропасть. Один неверный шаг – и вы упадете, и последствия будут серьезными. Возможно, для того, чтобы снова достичь той же высоты, вам потребуются годы или даже жизни. И если вы однажды упали в определенной точке, то тенденция такова, что вы упадете в ней снова; это становится вашей привычкой.

Мое наблюдение таково, что медитирующие приобретают привычку всегда падать на определенной стадии, и поэтому, когда снова наступает эта стадия, они падают. Для того чтобы снова ее достичь, требуются неимоверные усилия, но теперь эта стадия становится точкой, в которой ум неожиданно совершает неверный шаг – по привычке, механически. Поэтому лучше осознавать с самого начала, когда вы впервые поднимаетесь высоко, так чтобы у вас не возникла привычка падать.

Не бахвалься.

Не следует говорить о духовных практиках. Если у вас внутри возникает сильная потребность об этом поговорить, вы можете пойти к своему мастеру, можете поделиться со своим мастером. В этом нет опасности, потому что делиться с мастером всегда полезно. Во-первых, независимо от того, с чем вы придете к мастеру, он заставит вас почувствовать, что это ничего не значит. «Не будь глупцом, это просто коровье дерьмо. Забудь об этом». Даже если вы принесете ему нирвану, он скажет: «Это пустяки – выбрось это! Оставь это там, где оставляешь свои туфли», – даже нирвану!

Это один из секретов мастера в его работе с учеником. Он никогда не похлопает вас по плечу, он никогда не скажет: «Чудесно! Ты просто великолепен, ты достиг!»

Во-вторых, он всегда заставит вас осознать, что переживания, какими бы прекрасными они ни были, – это всего лишь переживания. Настоящее – это не то, что переживается, а тот, кто переживает. Его акцент всегда будет на свидетеле, на внутренней субъективности, а не на объекте.

Кто-то видит восхитительный свет – и это действительно потрясающее наслаждение, когда вы видите внутренний свет. Вы не касаетесь ногами земли, вы в таком восторге, что теряете вес; сила тяжести на вас больше не действует. Вы чувствуете себя так, будто можете взлететь, если вам захочется.

Но если вы придете к мастеру, он скажет: «Ну и что? Это случается с каждым. В этом нет ничего особенного, у других это получается гораздо лучше. Это только переживание, а переживание означает нечто внешнее. Помни о переживающем, помни о том, кто получает переживание света. Ты – не это: ты свидетель этого. Да, свет есть, но ты – не он. Ты – тот, кто видел свет. Помни о видящем».

Мастера – это великие умельцы в том, что касается одурачивания и подножек. Вы можете стоять честно и прямо, а они сделают подсечку, и вы шлепнетесь на землю. И в следующий раз, когда с вами случится великое духовное переживание, вы побоитесь даже прийти к мастеру и рассказать ему об этом. Это очень существенно.

И третье: существуют вещи, с которыми происходит так, что если начать о них рассказывать, если начать выставлять их напоказ, то энергия, необходимая для их питания, начнет уходить в их демонстрацию.

Семя должно быть скрыто в почве. Его нельзя снова и снова вынимать наружу; если вы его извлечете, то убьете его. А эти духовные переживания подобны великим семенам. Ученик должен научиться искусству сохранения секретов. Это одна из самых существенных частей пребывания с мастером: способность хранить секреты.

Я слышал… Один человек разыскивал мастера, который обрел высшую тайну. Человек этот приходил ко многим мастерам, но в итоге оставался разочарованным, неудовлетворенным. И вот он узнал, что далеко-далеко, в глубине пустыни, живет старик, обретший высшую тайну, но он очень несговорчивый; попасть к нему в ученики очень непросто.

Для того человека это был серьезный вызов. Он продал все, что у него было, и отправился в пустыню. Чтобы добраться туда, ему потребовалось три года. Совершенно изможденный, уставший от всех этих поисков… Много раз он решал повернуть назад, но это противоречило его эго, эго искателя: «Что скажут люди? Там, дома, они будут смеяться, они скажут: „Ну, мы же тебе говорили!“»

И поэтому он упорно, стойко продолжал поиски и, в конце концов, достиг цели. Да, в этом старике что-то было; это было совершенно очевидно, совершенно ясно. Наш искатель повидал многих мастеров, но все они были поддельными, фальшивыми; в этом же человеке что-то было. Искатель взглянул старику в глаза и увидел в них такую глубину, какой не видал никогда прежде.

Старик сидел под деревом, и вся аура вокруг дерева была настолько мощной, что человек был ошеломлен. Он почувствовал, что пьянеет. Упав к ногам старика, он взмолился:

– Я пришел, чтобы узнать высшую тайну. Можешь ли ты мне ее открыть?

Мастер ответил:

– В таком случае тебе придется три года хранить молчание; не должно быть произнесено ни одного слова. Служи мне три года в абсолютном молчании. Если ты с этим справишься, я смогу сообщить тебе тайну, поскольку тайну необходимо хранить в тайне. Если ты сможешь в течение трех лет сохранять молчание, это будет доказательством того, что ты способен хранить секреты.

Искатель согласился. Три года оказались действительно долгим сроком… пустыня, никого вокруг, лишь этот старик, и молчание – молчание пустыни, молчание старика, и три года. Это было так, как будто прошло много, много лет. И когда три года истекли, искатель сказал:

– Итак, сэр, три года прошли. Откройте мне тайну.

Мастер ответил:

– Теперь ты должен пообещать, что не откроешь эту тайну никому – никогда, никогда. Необходимо абсолютное обещание.

Искатель воскликнул:

– Обещаю! Обещаю тебе, обещаю Богу, от всего своего сердца, что никогда никому не открою эту тайну.

Старик рассмеялся. Он сказал:

– Хорошо. И ты считаешь, что ты можешь хранить тайну всю жизнь, а я не могу? Это обещание, которое я дал моему собственному мастеру. Я не могу ее открыть! Но я скажу тебе одну вещь, – продолжал он. – То же самое случилось и с моим мастером. Три года я оставался в молчании, и это было так же долго, как это было для тебя. А затем настал день, и я был так счастлив, что мне удалось сохранять молчание эти три года. Произошло в точности то же самое! Я спросил у него про тайну, а он рассмеялся так же, как рассмеялся я, и сказал: «И ты считаешь, что ты можешь хранить тайну всю жизнь, а я не могу?» Так что на самом деле тайны не существует. Все искусство заключается в том, чтобы ее хранить; дело не в тайне. Насколько я понимаю, то же самое происходило снова и снова. Несомненно, это случилось и с моим мастером, и с его мастером, и так далее, и тому подобное. Похоже, что тайны не существует, но мы очень многому научились, храня ее!

Посмотрите, в чем суть: если вы можете хранить тайну… стоит она того или нет, суть не в этом. Суть не в том, существует тайна или нет. Мастер мог прошептать вам на ухо: «Два плюс два – четыре; теперь храни это в тайне». Это подойдет – вопрос не в том, что это; вопрос в том, можете ли вы хранить что-то в себе?

Как раз на днях я сказал Раде:

– Теперь тебе придется хранить это в секрете.

Я не сообщил ей никакого секрета, но она дала обещание.

– Да, – сказала она. – Я сохраню это.

Я сказал ей:

– Ты сплетница, одна из самых больших сплетниц в нашей коммуне, поэтому тебе придется хранить это в секрете.

И она обещала. Я не знаю, что за секрет она обещала хранить, но теперь ей придется его хранить! Искусство состоит в том, чтобы хранить.

Не бахвалься.

Не выставляйте напоказ. Демонстрировать – это естественная тенденция ума. А когда у вас есть нечто особенное, – например, вы можете читать чьи-то мысли, – то совершенно естественно пойти и показать это людям.

Рядом со мной многие годы находился один юноша-мусульманин – очень упрямый парень – и какие бы задания я ему ни давал, он вкладывал в них всю свою энергию. Затем однажды случилось так, что он начал читать чужие мысли. Мне стоило больших трудов убедить его молчать об этом. А ведь чтение чужих мыслей – это правонарушение; это вторжение в частную жизнь.

Поскольку я посоветовал ему скрывать эту способность и никогда ею не пользоваться, он хранил ее в тайне. В результате того, что он сохранил ее в тайне, не демонстрируя и не практикуя, из этой способности возникло другое свойство: он обрел способность с легкостью и без вашего ведома вкладывать мысли вам в голову. Всякий раз, когда он хотел вложить что-нибудь в вашу голову, вы немедленно поступали соответствующим образом. Он превратился в своего рода Дельгадо[24], причем без всяких электродов. Он открыл эту способность случайно…

Однажды я отправил его в поездку; он сидел в автобусе, и неожиданно ему в голову пришла идея, просто идея: если он может читать мысли людей, то не может ли он вложить мысль в чей-нибудь ум? Ни с того ни с сего?

Поскольку насчет этого я не давал ему никаких указаний, он попытался. Он просто попробовал проделать это с человеком, который сидел впереди него. «Упади со своего сиденья» – и человек упал! Парень и сам был потрясен, но затем подумал, что, возможно, это просто совпадение, и человек просто собирался упасть. Тогда он попробовал на другом пассажире, и это снова случилось. Он сильно перепугался, потому что его начала мучить мысль: «А что, если спустить весь автобус под гору?» Ему пришлось попросить водителя остановить автобус и выйти посередине маршрута.

Он вернулся ко мне и сказал: «Это очень опасно. Я попробовал на двух людях; это сработало, а затем ко мне пришла идея: „Почему бы не попробовать с целым автобусом?“»

Когда вы входите в мир медитации, начинают происходить именно такие маленькие штучки. Избегайте их, никогда ими не пользуйтесь, никогда их не демонстрируйте и не рассказывайте о них – потому что, если вы станете о них рассказывать, люди скажут: «Ну а теперь предъяви доказательства». Если вы о них рассказываете, люди потребуют доказательств. Тогда вы начнете практиковать эти вещи и вскоре растеряете энергию.

Энергия нужна для внутреннего питания. Когда у вас внутри что-то растет, вся энергия должна быть превращена в удобрение. Никоим образом не используйте ее вовне. И начинать лучше всего с этого: не бахвальтесь.

Третья сутра:

Не будь снедаем завистью.

Вы можете не найти здесь связь, но она есть. Атиша говорит, что, возможно, вы не бахвалитесь, но бахвалятся другие; тогда возникает зависть. Другие могут начать показывать свое духовное могущество, и благодаря этой демонстрации прочие люди, возможно, начнут их уважать, почитать, считать великими святыми. Вы же храните тайну в своем сердце и при этом знаете, что можете совершать еще большие чудеса, чем они. Но их почитают, а про вас никто ничего не знает, вы – просто никто. Может возникнуть зависть, а если возникает зависть, то это негативная часть бахвальства. Тогда, рано или поздно, вы начнете хвастаться.

Следует понять еще одну вещь… Бывает так, что, когда медитирующий в первый раз приобретает определенную психическую энергию, определенную психическую силу, у него возникает стремление, естественное стремление, ее продемонстрировать. И если медитирующий будет демонстрировать эту силу, то рано или поздно он ее потеряет. Тогда возникает серьезная проблема: теперь он больше не способен это делать, но теперь он пользуется уважением. Его почитают, и люди ожидают от него чудес. И что ему остается делать? Ему придется обратиться к фокусам, ему придется начать обучаться трюкам, чтобы сохранить свой престиж.

Именно это произошло с Сатьей Саи Бабой и подобными ему людьми. Сначала те вещи, которые они делали, были подлинными; первые несколько экспериментов, которые они провели, не были поддельными. Однако затем энергия исчезает. А к тому времени вы уже становитесь знаменитым, и начинают собираться люди, глупые, тупые люди, и они рассчитывают на вас, и от ваших демонстраций зависит все ваше эго.

Теперь единственная возможная альтернатива состоит в том, чтобы научиться волшебным трюкам, чтобы вы могли продолжать поддерживать свой престиж. Если вы бахвалитесь, то рано или поздно вы станете жертвой волшебных трюков. Вам придется им обучиться, чтобы обманывать людей.

Не будьте завистливы, поскольку если вы завидуете, то не сможете долго хранить свой секрет.

И четвертая:

Не веди себя причудливо.

Не стоит напрасно раздражать людей, претендуя на большую, чем у прочих, духовность, претендуя на большую святость, на исключительность. Не раздражайте людей, не ведите себя подобным образом. Почему? – Потому что трудности и без того возникнут, так что, пожалуйста, не создавайте их себе дополнительно.

Сама ваша претензия создаст для вас трудности, поэтому, по крайней мере, насколько возможно, старайтесь не раздражать людей. Если вы будете претендовать на большую духовность, вы создадите соперников. Если вы будете претендовать на то, что вы особенный, появятся другие, которые будут это отрицать. Возникнут споры, ненужные дискуссии, враждебность.

Атиша говорит это по совершенно особой причине. Эта причина состоит в том, что самого присутствия человека, обладающего определенными духовными качествами, достаточно, чтобы создать для него неприятности, поскольку слепые люди не любят зрячих. Те, кто всю жизнь провел в темноте, не любят тех, кто приносит им свет, они их ненавидят – поскольку присутствие человека света для них оскорбительно; оно заставляет их чувствовать себя неполноценными.

И это происходит само собой; поэтому, пожалуйста, не делайте ничего, чтобы это усугубить. Даже если вы храните все в тайне, некоторые люди все равно об этом узнают. Присутствие этого качества таково, что некоторые люди неизбежно вас найдут. Даже если вы скроетесь в Гималаях, некоторые люди обязательно начнут вас искать и разыскивать, потому что они – искатели. Это люди, которые очень чувствительны, которые в течение многих жизней искали случая, чтобы в их жизни что-то произошло. Вы станете известным. Нет необходимости бахвалиться, нет необходимости завидовать. Постарайтесь скрыть себя так, как это только возможно; вы все равно станете известным.

Невозможно спрятать свет под кустом; он будет виден. Невозможно спрятать свет; он будет сиять. И когда вокруг вас начнут собираться искатели, когда начнут приходить ученики и приверженцы, большая часть общества будет сильно раздражена вашим поведением, общество будет на вас злиться. Общество попытается уничтожить и вас, и всю вашу работу, и всю вашу коммуну.

Почему? – Потому что вы подрываете общество, вы перерубаете самые его корни. Общество живет амбициями, а вы учите неамбициозной жизни. Оно следует по пути Макиавелли, а вы учите пути Будды. Оно живет насилием, завистью, собственничеством, а вы учите любви. Вы подрываете самые его основы, разрушаете самые его корни. Общество не может вас простить, оно отомстит. Поэтому лучше всего быть очень осторожным.

Не ожидай благодарности.

Это естественно; когда вы все ближе и ближе подходите к Богу, совершенно естественно полагать, что люди будут вам благодарны. Вы преподносите им дар, величайший дар, какой только возможен, дар Бога. Совершенно естественно предполагать, что люди будут вам благодарны. Не ожидайте этого, ожидайте прямо противоположного – что люди никогда не смогут вас простить. Чем больше дар, который вы им преподносите, тем больше будет их гнев. Они распнут вас, отравят – ожидайте чего-то подобного.

Даже Иисус не ожидал, что его подвергнут таким мучениям, что ему будет уготовано столько страданий. Он кричал Богу с креста: «Ты покинул меня? Почему? Почему это происходит со мной? Что плохого я сделал?» Где-то глубоко внутри он не ожидал, что случится распятие.

Атиша очень ясно советует своим ученикам:

Не ожидай благодарности.

Напротив, ожидайте, что люди будут сердиты, раздражены, мстительны, что они будут настроены к вам враждебно. Надейтесь на лучшее и ожидайте худшего. Если они вас не убьют, будьте им благодарны.

Один из учеников Будды собирался в путь, чтобы распространять послание своего мастера. Будда спросил его:

– Куда ты пойдешь, в каком направлении, в какую провинцию?

Тот ответил, что направится в отдаленный уголок Бихара, который назывался Сукха:

– Поскольку в этих местах еще не бывал ни один твой ученик.

Будда сказал:

– Прежде, чем ты примешь решение, ответь на три вопроса. Во-первых, известно ли тебе, что люди в этой провинции очень вспыльчивые, жестокие, кровожадные? Идти к ним опасно; именно поэтому никто из учеников до сих пор не помышлял о том, чтобы туда пойти. Если они будут оскорблять тебя, а они будут тебя оскорблять, как ты собираешься им ответить? Что будет происходить у тебя в сердце?

Ученик ответил:

– Ты отлично знаешь, что будет происходить у меня в сердце, поскольку ты знаешь мое сердце, поскольку ты и есть мое сердце. Зачем эти ненужные вопросы? Но раз ты спрашиваешь, я должен отвечать. Если они будут меня оскорблять, то глубоко в своем сердце я буду чувствовать к ним благодарность за то, что они всего лишь оскорбляют меня; ведь они могли бы меня избить.

Будда сказал:

– Теперь второй вопрос. Они будут тебя бить, тебя побьют. Что случится с тобой тогда? Что ты тогда подумаешь?

Ученик ответил:

– Ты прекрасно это знаешь. Я буду им благодарен, поскольку подумаю, что они всего лишь бьют меня, хотя могли бы убить.

Будда сказал:

– Теперь третий вопрос. Они могут тебя убить. И если они тебя убьют, что с тобой случится? Что ты подумаешь в своем сердце?

Ученик ответил:

– Ты отлично это знаешь, ты задаешь ненужные вопросы. Но поскольку ты спрашиваешь, я должен отвечать. Если они меня убьют, я буду благодарен, поскольку они подарили мне прекрасный шанс, величайший вызов.

Способны ли вы быть благодарными даже тем, кто вас убивает? Величайший вызов!

– Я буду им благодарен, поскольку они убивают меня и забирают у меня жизнь – жизнь, в которой я, возможно, совершил много неправильного. Теперь этой возможности больше не будет; я уже никогда не совершу ничего неправильного. Жизнь, в которой я, возможно, потерял свою осознанность… Теперь, когда они забирают у меня эту жизнь, я больше не смогу потерять осознанность. Я буду им благодарен, в высшей степени благодарен, потому что когда кого-то убивают, если при этом он сможет оставаться бдительным, эта жизнь станет его последней жизнью; он больше не вернется на Землю. Я буду думать, что эти люди – мои друзья, что они освобождают меня от рабства. Я всегда буду вспоминать их с огромной признательностью в сердце.

Будда сказал:

– Теперь можешь идти куда хочешь, потому что, куда бы ты ни пошел, ты везде сможешь излучать мою энергию. Ты сможешь делиться моей любовью и моим состраданием, сможешь делать людей бдительными, осознанными. Ты готов.

Атиша говорит: «Не ожидай благодарности». Напротив, будьте благодарны, если вам причиняют какое-то зло. Это естественно, вам следует хорошо это знать, вам следует этого ожидать. Если этого не происходит, то это чудо. Если Иисуса не распнут, если Сократа не отравят, если Махавиру не будут снова и снова избивать, если на жизнь Будды не будет совершено множество покушений, это будет чудом. Всего этого следует ожидать. Именно так живет большая часть человечества – в темноте, в густой темноте; от их темноты нельзя ожидать большего.

Этот совет, представляющий собой квинтэссенцию, эликсир, посредством которого распространение пяти гниений превращается в путь бодхи, передан через Дхармакирти.

Первым мастером был Гаутама Будда, но мастером Атиши является Дхармакирти. Ученик никогда не забывает мастера, даже когда он сам становится просветленным. Его благодарность не исчезает и после этого; на самом деле, она вырастает, становится полной, абсолютной. Атиша помнит своего мастера Дхармакирти. Именно Дхармакирти отправил его к Дхармаракшите, чтобы Атиша продолжил обучение, и именно Дхармакирти сказал ему: «После Дхармаракшиты отправляйся к Йогин Майтрейе, чтобы продолжить обучение». Но он следовал указаниям своего мастера, Дхармакирти.

Дхармакирти – один из самых знаменитых буддийских мастеров. Многие его ученики стали просветленными. Атиша – лишь один из его учеников, хотя и самый известный. Он говорит:

Этот совет, представляющий собой квинтэссенцию, эликсир…

«Этот нектар, который я излил в предыдущих сутрах, не имеет никакого отношения ко мне. Я не являюсь автором этих сутр. Эти истины были переданы мне моим мастером, а моему мастеру они были переданы его мастером. Первоначально они исходят от Гаутамы Будды. Эти сутры не мои, – говорит он. – Под ними нет моей подписи. Я лишь проводник, посредник, передающий то, что было передано мне. Я – лишь средство».

Посмотрите, насколько отсутствует эго у этого человека, и запомните это. И почему этот совет является квинтэссенцией, эликсиром? Потому что он о том, как трансформировать пять гниений в путь бодхи. Что это за пять гниений?

Помедитируйте на два состояния. Одно – это состояние сна, в котором пребывает большая часть человечества. Люди живут подобно лунатикам; их жизнь механична, поведение бессознательно. Они не осознают, кто они такие, не осознают, что они делают, куда идут. Их жизнь случайна, как у сплавляемого по реке бревна.

В этом состоянии бодхичитта – сознание Будды, или сознание Христа, или сознание Кришны, называйте его как угодно, по вашему выбору – также присутствует. Даже в тех людях, которые полностью, без малейшего проблеска осознанности, погружены в сон, бодхичитта присутствует, сознание Будды присутствует, однако оно покрыто мусором. И мусор этот поступает через посредство пяти чувств – через глаза, уши и другие органы чувств.

Органы чувств непрерывно вливают в вас самые разнообразные впечатления извне. Все, что вы видите, немедленно проникает внутрь; все, что вы читаете, проникает внутрь; все, что вы слышите, проникает внутрь. И ваша бодхичитта подобна алмазу, покрытому многими слоями впечатлений. Это одно состояние.

Все, что приносят вам эти пять чувств, будет забрано смертью, поскольку, что бы ни пришло извне, смерть разъединит вас с этим. Это никогда не сможет стать частью вас самих, это остается отдельным. Это остается чужеродным элементом внутри вас и никогда не станет вашей сущностью.

Второе состояние – это состояние пробужденного, будды, просветленного человека, который полностью бодрствует. С ним произошла трансформация. У него тоже есть пять чувств, но теперь эти пять чувств функционируют совершенно по-другому. Его пять чувств начинают изливать в окружающий мир сострадание.

Человеку, который спит, пять чувств лишь приносят впечатления извне. У человека, который пробудился, эти же самые пять чувств начинают изливать в мир его любовь, его энергию, его сострадание.

Когда бодхичитта открыта, когда внутреннее сознание познано, вы перестаете быть нищим. Вы ничего не берете извне. Напротив, вы становитесь императором, вы начинаете изливать свое существо в окружающий мир; вы украшаете его, становитесь для него благословением. В этом заключается трансформация.

Если вы бодрствуете, вы будете что-то давать миру, вы станете дающим. Помните: чем больше вы даете, тем больше имеете, – потому что чем больше вы изливаете в мир, тем больше и больше поступает к вам внутрь из неведомых источников Существования. Вы соединены с океаном. Бодхичитта – это дверь в океан. Этот океан – Бог. Родники, бьющие из этого океана, постоянно вас наполняют. Вы просто делитесь.

Иисус говорит: «Тот, кто сберег, потеряет, а тот, кто потерял, обретет».

Делитесь, и у вас прибудет. Давайте, и получите свыше. Трансформированный человек все время дает. У него так много того, что можно дать; он переполнен.

Этот совет, представляющий собой квинтэссенцию, эликсир, посредством которого распространение пяти гниений превращается в путь бодхи, передан через Дхармакирти.

«Мой мастер, Дхармакирти, – говорит Атиша, – передал мне секрет трансформации энергий, их направления. Теперь пять чувств больше не накапливают ненужный мусор, который будет гнить и смердеть. Теперь они стали путями для прохождения переполняющей божественной энергии».

Благодаря пробуждению кармической энергии предыдущей подготовки и благодаря моему интенсивному интересу я презрел страдание и дурную репутацию и искал поучения, чтобы сдерживать цепляние к эго.

Он говорит: «Я смог найти Дхармакирти только благодаря своим прошлым поискам. Я искал в течение многих жизней».

И то же самое я говорю вам: вы не новички, вы древние искатели. Ведь по соседству с нами живут люди, которые никогда меня не видели, которые никогда меня не увидят и не услышат и которые никогда не узнают о том, что здесь происходит. Они живут лишь в нескольких футах отсюда, но они никогда не узнают, что здесь происходит нечто невообразимо ценное!

А вы приехали издалека, из отдаленных уголков мира. Несомненно, вы искали в течение многих жизней. Вы накопили определенную энергию, которая знает, где есть поле будды, и вас притягивает к этому полю будды. Вы знаете, где расположен магнит.

Благодаря пробуждению кармической энергии предыдущей подготовки…

Он говорит: «Должно быть, благодаря тому, что в своих прошлых жизнях я тренировал себя многими способами и, несомненно, накопил определенную кармическую энергию, я смог найти мастера, мне посчастливилось найти мастера».

И благодаря моему интенсивному интересу…

…Моему страстному желанию познать истину. Необходимы только две вещи: энергия для поиска и жгучий интерес, чтобы направить эту энергию в определенном направлении.

Я презрел страдание и дурную репутацию…

Когда вы приходите к мастеру, который действительно является мастером, общество будет настроено против вас, общество будет создавать для вас страдания. Вам придется страдать от самых разнообразных вещей – от плохой репутации.

Я презрел страдание и дурную репутацию…

«Должно быть, благодаря моей прошлой кармической энергии, должно быть, благодаря тому, что в течение многих жизней я искал и стремился».

Каждый из нас – древний паломник.

Я презрел страдание и дурную репутацию…

Очень трудно презреть страдание и дурную репутацию. Ну что же, для моих саньясинов я создаю тысячу и одну разновидность трудностей. Мир будет настроен против вас: куда бы вы ни пошли, у вас будет дурная репутация, ммм?.. Одного того, что вы имеете отношение ко мне, будет достаточно, чтобы люди вас осудили, высмеяли, решили, что вы сумасшедший или что-то подобное.

Только подлинные искатели смогут презреть все эти страдания и дурную репутацию. Те, кто просто любопытствуют, будут на это не способны. Только удачливые, только мужественные, только подлинные искатели смогут презреть все, смогут пожертвовать всем, смогут поставить на карту все.

После того, как вы установили связь с живым мастером, все остальное перестает иметь значение; теперь можно поставить на карту все, можно легко пожертвовать всем.

И искал поучения, чтобы сдерживать цепляние к эго.

«Я оставил людей, я игнорировал то, что они говорят. Вместо этого я направил всю свою энергию на одно: как отбросить эту идею эго, как отбросить цепляние к эго».

Все эти сутры есть не что иное, как целая наука разрушения эго. Как только эго исчезает, как только вы перестаете быть отделенным от Существования, как только вы перестаете считать себя отделенным от Существования, вы немедленно становитесь просветленным. В тот момент, когда эго исчезает, появляется Бог – немедленно, мгновенно.

Теперь, даже когда я умру, у меня не будет сожалений.

Я надеюсь, что мои саньясины тоже однажды смогут это сказать.

Теперь, даже когда я умру, у меня не будет сожалений.

Это возможно только тогда, когда достигнута бодхичитта. Это возможно только тогда, когда вы познали глубочайшую сердцевину своей сущности – что она не личная, а всеобщая, универсальная; что она не тленна, а бессмертна; что она не имеет ничего общего с пространством и временем, что она – сама вечность.

Амритасья путра: мы – сыны бессмертия.

Если вы это познали, то жизнь – это не сожаление.

Жизнь – это благословение, блаженство.

Медитируйте на Атишу, прислушайтесь к его советам; они обладают огромной ценностью. Это не философия, это руководство по самоподготовке, это руководство по внутренней трансформации. Это книга, которая может помочь росту вашей мудрости. Я называю ее «Книгой мудрости».

На сегодня достаточно.

Глава 26

Нелогичный электрон

Первый вопрос:

Ошо,

Можно добиваться свободы, но не любви. Пожалуйста, прокомментируй.

Свободы можно добиваться, поскольку оставаться в тюрьме – ваш собственный выбор. Это ваша собственная ответственность. Вы пожелали своего рабства, вы выбрали оставаться рабом, и поэтому вы – раб. Измените ваше решение, и рабство исчезнет.

Вы много вложили в свою несвободу. В любую секунду, как только вы увидите, в чем дело, вы можете ее отбросить; она может быть отброшена мгновенно. Никто не навязывал вам несвободу, это ваш выбор. Вы можете выбрать свободу, вы можете выбрать несвободу; вы настолько свободны, что можете выбрать и то, и другое. Это часть вашей внутренней свободы: не выбирать ее – это часть вашей свободы. И поэтому свободы можно добиться.

Однако любви добиться нельзя. Любовь – это побочный продукт свободы; это переполняющая радость свободы, это благоухание свободы. Сначала должна появиться свобода, а за ней появится любовь. Если вы попытаетесь добиваться любви, вы создадите лишь нечто искусственное, безосновательное. Любовь, добытая усилием, не будет подлинной любовью, она будет фальшивой.

Но это как раз то, что делают люди. Любви нельзя добиться, но они продолжают ее добиваться. То, чего добиться можно, – свободу – они продолжают игнорировать. Они продолжают думать, что кто-то другой ответственен за их рабство и за их рабскую жизнь. Это полностью перевернутая концепция вашей собственной жизни. Вы перевернуты вверх тормашками.

Посмотрите на вещи иначе: добивайтесь свободы, и любовь придет сама собой. Лишь тогда, когда любовь приходит сама собой, она прекрасна, потому что лишь тогда она естественна, спонтанна.

Любовь, добытая усилием, будет разновидностью актерской игры. Вы будете притворяться – а что вам остается делать? Вы будете совершать ряд пустых телодвижений – а что еще возможно? Вы не можете любить кого-либо по приказу, вы не можете приказать себе любить кого-либо. Если любви нет, то ее нет; если она есть, то она есть. Это что-то за пределами вашей воли. По сути, это нечто прямо противоположное воле, – это сдача.

Когда человек полностью растворился в свободе и когда он полностью свободен, эго исчезает. Эго – это ваше рабство, ваша тюрьма. В полной свободе эго отсутствует. Происходит сдача, вы начинаете чувствовать себя единым с Существованием – и это единство приносит любовь.

Второй вопрос:

Ошо,

Многие рассматривают работу, которая происходит вокруг тебя, как модель целостного подхода к жизни. Пожалуйста, скажи что-нибудь об этом.

Старое человечество умирает. И то, что старое человечество лежит на смертном одре, – это хорошая новость, поскольку новое может родиться лишь тогда, когда старое умерло, полностью умерло. Старое должно исчезнуть. Старое существовало долго, и это старое человечество было и остается проклятием, поскольку оно росло на основе очень глупых представлений о жизни.

Старое человечество было основано на предрассудках. Самым важным изъяном в концепции старого человечества был перфекционизм: оно хотело быть совершенным, а сама идея перфекционизма сводит людей с ума. Перфекционист неизбежно превратится в невротика, он не может наслаждаться жизнью, пока он несовершенен. А совершенство как таковое никогда не достигается, оно не в природе вещей. Возможна целостность; совершенство невозможно.

Это основной принцип целостного подхода. И существует огромное различие между совершенством и целостностью. Совершенство – это цель где-то в будущем; целостность – переживание здесь-и-сейчас. Целостность – это не цель, а стиль жизни. Если вы способны войти в любое действие всем своим сердцем, то вы целостны. Целостность приносит полноту, целостность приносит физическое и психическое здоровье.

Перфекционист совершенно забывает о целостности. У него есть некое представление о том, каким он должен быть, и очевидно, что для воплощения этого представления потребуется время. Это не может произойти сейчас – завтра, послезавтра, в этой жизни или, может быть, в следующей жизни… таким образом, жизнь приходится откладывать на потом.

Именно так до сих пор поступало старое человечество – откладывая, откладывая. На самом деле, в прошлом люди не жили, их жизнь представляла собой не что иное, как последовательность откладываний.

Я учу вас жить здесь-и-сейчас, вообще без представлений о будущем. Будущее родится из проживаемого вами настоящего. Если настоящее было прожито целостно, в будущем будет еще больше целостности. Из целостности рождается еще большая целостность.

Но если у вас есть некое представление относительно того, кем вы хотите быть в будущем, сегодня вы будете жить очень неполно, поскольку тогда главной вашей заботой становится будущее. Ваши глаза фокусируются на будущем, – а завтра будет рождено из реальности, с которой вы не в контакте. Завтра появится из сегодня, а сегодня было не прожито.

Английское слово «devil» (дьявол) очень красиво. Если вы прочитаете его наоборот, то получится «lived» (прожитое). То, что прожито, становится божественным, а непрожитое становится дьяволом. Только прожитое трансформируется в божественность; непрожитое превращается в отраву. Сегодня вы откладываете, и все, что остается непрожитым, повиснет на вас как груз. Если бы вы это прожили, то были бы от него свободны. Оно не преследовало бы вас, оно не мучило бы вас.

Но до сих пор человечество учили не жить, а надеяться – надеяться, что завтра все сложится так, что вы сможете жить; надеяться, что завтра вы будете достойны того, чтобы жить; надеяться, что завтра вы станете Иисусом Христом или Гаутамой Буддой.

Вы никогда не станете Иисусом Христом или Гаутамой Буддой, вы станете просто самим собой. Вы не чья-нибудь копия под копирку. Было бы уродливо стать вторым Иисусом Христом или вторым Буддой; это было бы величайшим оскорблением для вашей человеческой природы. Человеку присуще достоинство, потому что ему присуща собственная уникальность.

Старая концепция состояла в том, чтобы жить в соответствии с определенным шаблоном – буддийским шаблоном, христианским шаблоном, индусским шаблоном. У старого индивидуальность была не в почете; в почете был определенный шаблон. Этот шаблон создает рабство.

Я учу индивидуальности, я учу уникальной индивидуальности. Уважайте себя, любите себя, потому что такого человека, как вы, никогда прежде не было и никогда больше не будет. Бог никогда не повторяется. Вы совершенно уникальны, несравнимо уникальны. Вам не нужно быть похожим на кого-то другого, вам не нужно быть подражателем, вы должны быть подлинным собой, вашим собственным существом. Вы должны заниматься своим делом.

Как только вы начинаете принимать и уважать себя, вы начинаете становиться целым. Тогда нет ничего, что вас разделяет, нет ничего, что создает расщепление. До сих пор человек был расщепленным, шизофреничным. И я имею в виду не то, что шизофрениками были некоторые люди: шизофреничным было все человечество. По всему миру можно обнаружить лишь несколько исключений – Кришна, Лао-цзы – их можно пересчитать по пальцам. Они не составляют человечество, они – исключения; а исключения лишь подтверждают правило. Большая же часть человечества жила и живет шизофреничной жизнью, расщепленной, фрагментарной жизнью.

А каким образом человек стал настолько расщепленным? Первое: такие, какие вы есть, вы неприемлемы, поэтому отвергайте себя. Вместо того, чтобы себя уважать, отвергайте; вместо того, чтобы уважать себя, уважайте некое представление, некое воображаемое представление о том, каким вы должны быть. Не живите реальностью, старайтесь жить «тем, как должно быть», – и вы станете расщепленным, вас окажется двое. Вы – то, что вы есть, но вы это отвергаете, подавляете. И вы хотите быть тем, чем вы не являетесь; и то, чем вы не являетесь, вы любите, уважаете и почитаете. Вас становится двое.

Но вы разделены не только надвое; вас стало много – потому что вас учили, что тело – ваш враг, что вы должны избавиться от тела. Вас учили, что многое в вас должно быть отсечено, что вы не такие, какими должны быть, что необходимы серьезные изменения.

Естественно, что вы стали отвергать свой секс, стали отвергать свои желания, стали отвергать свой гнев. Все эти отвергнутые части представляют собой энергии, которые должны быть трансформированы. Они вам не враги, они ваши замаскированные друзья.

Гнев, будучи трансформированным, становится состраданием, трансформированный секс становится молитвой, трансформированная жадность становится потребностью делиться. Однако в прошлом людям снова и снова говорили, повторяли на протяжении веков, что они должны отвергнуть то, отвергнуть это. Если вы послушаете учения прошлого, то удивитесь: вас отвергают почти на девяносто девять процентов. В вас принимают только один процент, некую воображаемую душу, о которой вы совсем ничего не знаете. А все то, что вы знаете, отвергается.

Эти фрагменты не позволяют вам стать одним целым, а пока вы не станете одним целым, покой будет невозможен. Пока вы не станете общностью, интегрированным, кристаллизовавшимся, вы не познаете, что есть Бог – потому что Бог говорит лишь с теми, кто подлинен, Бог говорит лишь с теми, кто не является шумной толпой.

Когда внутри вас присутствует многое, вы – толпа, а толпа издает шум. Когда вы становитесь одним, наступает безмолвие. Только став одним, вы достигнете безмолвия; и в этом безмолвии вы сможете услышать голос Бога, в этом безмолвии вы сможете начать чувствовать присутствие божественного. Став одним, вы обретете способность общаться с Целым. Благодаря тому, что вы становитесь целым, вы обретаете способность общаться с Целым.

Человечество жило и живет очень неполно – фрагментами, погрузившись в вину, в страх. Крайне необходим новый человек. Хватит, значит, хватит: попрощайтесь со старым человечеством. Старое создало лишь войны, насилие. Оно создало садистов и мазохистов, создало очень уродливого человека. Оно сделало людей патологичными, оно не позволяло появиться на свет естественному, физически и психически здоровому человечеству.

На днях кто-то спросил: «Кто такой мазохист, и кто такой садист?»

Мазохист – это человек, который любит по утрам принимать холодный душ, но вместо этого принимает теплый. А садист – это человек, который на просьбу мазохиста: «Пожалуйста, пожалуйста, врежь мне по голове как следует!» отвечает: «Нет!»

Люди всеми возможными способами мучают себя и мучают других. Во имя религии, во имя морали, во имя нации люди мучают друг друга, убивают друг друга. Для любой патологической, безумной вещи найдены прекрасные названия. Умопомешательство называют «нацией», умопомешательство называют «моралью» – прекрасные этикетки на совершенно уродливых вещах.

Однако сейчас пришло время от всего этого избавиться. И если мы не избавимся от этого достаточно быстро, чаша переполнится. Если не придет новое, человечество умрет; старое не может выжить. У старого нет возможности выжить, оно достигло своего предела. Оно прожило больше, чем ожидалось.

Я передаю вам знание о новом человечестве, о новом человеке, который не будет думать о будущем и не станет жить в соответствии с разнообразными «надо» и «должен», который не будет отвергать никакие природные инстинкты, который будет принимать свое тело, который с глубокой благодарностью будет принимать все, что дано ему Богом.

Ваше тело – это ваш храм, оно священно. Ваше тело вам не враг. Любить свое тело, заботиться о своем теле не является чем-то нерелигиозным – это религиозно. Нерелигиозно мучить свое тело и разрушать его. Религиозный человек будет любить свое тело, потому что это храм, в котором живет Бог.

Вы и ваше тело – это, на самом деле, не две отдельные вещи, а проявление единства. Ваша душа – это ваше невидимое тело, а ваше тело – это ваша видимая душа. Я учу этому единству, и с обретением этого единства человек становится целым. Я учу вас радости, а не печали. Я учу вас игривости, а не серьезности. Я учу вас любви и смеху, потому что для меня нет ничего более священного, чем любовь и смех, и нет ничего более молитвенного, чем игривость.

Я не учу вас отречению, которое проповедовалось веками. Я учу вас: «Радуйтесь, радуйтесь и снова радуйтесь!» Радость должна стать основополагающей сутью моих саньясинов.

Да, мой подход к жизни является целостным, поскольку для меня быть целым означает быть святым.

Третий вопрос:

Ошо,

Правильно ли я понимаю, что если кто-то со своей возлюбленной сможет превращать сексуальную энергию в духовность, то и тогда эти взаимоотношения не будут удовлетворяющими? Твои кажущиеся противоречия приводят меня в замешательство.

Нелли, замешательство – это мой способ работы над вами. Я привожу вас в замешательство, чтобы появилась возможность для ясности. Людям присуща очень сильная уверенность; они думают, что уже знают. И из-за этой уверенности они остаются закрытыми. Если вы уже знаете, нет необходимости искать и стремиться. Для чего? Если вы уже знаете, вы можете держать свои окна и двери закрытыми.

Люди слишком сильно уверены, и это серьезная проблема. Необходимо снова сделать их неуверенными, поколебать их уверенность; нужно убрать их догмы и убеждения. И поэтому возникает замешательство. Что такое замешательство? – Состояние, когда вы начинаете терять свою прежнюю уверенность. Вы чувствовали, что знаете, и неожиданно у вас начинает возникать ощущение, что вы не знаете. Вы думали, что у вас есть ответ, и неожиданно вы осознаете, что существует вопрос, а ответ был просто навязан.

Здесь это происходит с каждым новым учеником, а Нелли – новая саньясинка; она стала саньясинкой лишь на днях. В течение нескольких дней вы будете ощущать все большее и большее замешательство. Это хороший признак, это означает, что вы меня слушаете.

Есть люди, которые продолжают меня слушать, но никогда не приходят в замешательство. Это просто означает, что они меня не слышат; их уши забиты ушной серой, они глухи. Есть люди, которые, слушая меня, не только не приходят в замешательство, но и становятся еще более уверенными. Это означает, что они услышали нечто другое, не то, что говорилось.

Два грузчика пытаются протащить через дверной проем огромный ящик. Они толкают и дергают его до изнеможения, но он не проходит.

В конце концов, грузчик, который находится снаружи, говорит:

– Бросим это дело, нам его никогда не внести.

Грузчик, находящийся внутри, отвечает:

– Как это «внести»? Я был уверен, что мы пытаемся его вынести!

Если, слушая меня, вы приходите в замешательство, это означает, что вы меня услышали. Чем более вы разумны, тем в большем замешательстве вы окажетесь. И я использую противоречия как технику, я все время сам себе противоречу.

Почему я противоречу сам себе? Я не учу здесь философии. Философ должен быть очень непротиворечивым – безупречным, логичным, рациональным, всегда готовым аргументировать и доказывать свои утверждения. Я не философ. Я здесь не для того, чтобы давать вам непротиворечивые догмы, за которые вы сможете цепляться. Вся моя работа заключается в том, чтобы дать вам не-ум.

Пусть это станет для вас совершенно ясным. Моя работа состоит не в том, чтобы усиливать уверенный ум, моя работа заключается прямо в противоположном: дать вам состояние не-ума – состояние, в котором нет знания, состояние, которое функционирует из незнания, состояние невинности.

Я использую противоречие как средство. Я говорю одну вещь, вы по своей старой привычке за нее цепляетесь; на следующий день мне приходится ей противоречить. Когда я противоречу, вам приходится это бросить. Но вы, возможно, начнете цепляться за эту новую вещь, которую я сказал; тогда мне придется снова ей противоречить.

Так будет продолжаться: вы будете цепляться за то, за это. Однажды вы неожиданно осознаете, что происходит. Я не позволяю вам быть в чем-либо уверенными, не даю ничего, за что можно было бы уцепиться. А если я себе противоречу, то какой тогда вообще смысл цепляться? Почему бы тогда не подождать? Я снова буду противоречить, и тогда вам придется это отпустить, а это болезненно. Если вы уцепились за что-то, а затем должны это отпустить, это болезненно, это создает беспокойство.

Поэтому все, кто слушают меня долгое время, просто слушают. Они просто слушают, не цепляясь. Поскольку эта игра им знакома, они отлично знают, что завтра я буду противоречить. Так зачем таскать это двадцать четыре часа? Боль от этой тяжести, а затем боль от ее выбрасывания… Постепенно, постепенно у вас зарождается осознание того, что цепляться нет необходимости: этот человек противоречив. Этот человек последовательно непоследователен.

После того, как вы меня поняли, вы слушаете меня, как слушают музыку. Вы слушаете меня, как слушают шум ветра в соснах, как слушают пение птиц поутру. Вы не говорите кукушке: «Вчера твоя песня была другой»; и вы не подходите к цветку розы и не говорите: «В прошлом году цветы были крупнее» – или меньше: «Почему ты сам себе противоречишь»?

Вы не говорите поэту: «В одном из твоих стихотворений ты говорил одно, а в другом стихотворении ты сказал нечто совершенно другое». Вы не задаете ему вопросов, поскольку не ожидаете, что поэт будет последовательным. Поэзия – это не теория и не силлогизм; это песня.

Я не философ. Всегда помните, что я – поэт, а не философ. Всегда помните, что я не миссионер, а музыкант, играющий на арфе вашего сердца. Песни все время будут меняться… Вам не нужно ни за что цепляться, тогда не будет никакого замешательства.

Люди, которые всегда жаждут последовательности, никогда не смогут проникнуть в тайну жизни. Последовательность – это нечто, придуманное человеком. Он придумал ее сам. Существование непоследовательно. Сейчас с поэтами и мистиками соглашаются даже физики.

Вам, должно быть, известно, что современная физика верит в теорию неопределенности, верит в нелогичное поведение атомов, в непредсказуемость поведения электронов. Для современных физиков это было огромным потрясением, потому что они всегда считали, что материя ведет себя последовательно. Были поколеблены все основы науки; эти двадцать лет были сильнейшим потрясением. Люди до сих пор об этом не знают, поскольку эти теории настолько сложны и хитроумны, что они никогда не станут общеизвестными. И они настолько противоречат здравому смыслу – они больше похожи на сказки, на истории, придуманные для детей.

Электроны прыгают с одного места на другое, а в промежутке между ними они не существуют. Ну, можно ли в это поверить? Электрон, прыгающий из точки А в точку Б, а в промежутке между ними он не существует? И я сознательно, нарочно, говорю «он», поскольку говорить «оно» больше нельзя[25]. Великая тайна… Они называют это квантовым скачком. Было создано специальное слово – «квантовый», поскольку в промежутке электрон не обнаруживается.

Это как если бы вы попали из Нью-Йорка в Пуну, но не существовали в пространстве между этими двумя городами. Вы просто исчезаете из Нью-Йорка и появляетесь в Пуне. Ну что же, возможно, что когда-нибудь… Прямо сейчас это научная фантастика, но есть вероятность, что когда-нибудь вам больше не нужно будет совершать долгие путешествия, тратить время. У времени есть ограничения.

Например, если вы захотите отправиться к ближайшей звезде, то на это потребуется четыре года – до ближайшей звезды! И это еще в том случае, если вы полетите со скоростью света. А скорость света огромна: сто восемьдесят шесть миль в секунду. Даже если вы полетите с такой скоростью – что представляется почти невозможным – то для того, чтобы достичь ближайшей звезды, вам понадобится четыре года.

Но существуют еще и звезды, удаленные на сто лет, двести лет, тысячу, две тысячи, миллион, два миллиона лет. Есть звезды, которые удалены настолько, что мы до сих пор еще не смогли их обнаружить.

Как можно осуществить путешествия к далеким звездам? Единственная возможность состоит в том, что однажды мы научимся делать то, что уже умеет делать электрон… Аппарат, в который вы входите здесь и исчезаете, и другой аппарат на звезде, удаленной на миллион лет, и вы появляетесь там. Вы не тратите время на путешествие между ними: вы просто дематериализуетесь здесь и материализуетесь где-то еще. Такая возможность есть. Если это может делать электрон, то почему не может человек? Человек – это не что иное, как миллионы и миллионы электронов, поэтому такая возможность существует.

Кажется, что даже мысль об этом может взорвать мозг. Однако современная физика утверждает, что электроны ведут себя очень таинственным образом – нелогично, непредсказуемо, загадочно.

Я – не философ, который пытается выстроить системы мыслей. Я – мистик, который старается донести до вас тайны, которые мне открылись. Я буду приводить вас в замешательство.

Это напоминает мне одного моего друга, фаната составных картинок-головоломок. Однажды его дети играли с его головоломками, а после игры высыпали детали картинки с Мерилин Монро в коробку с деталями «Войны за независимость».

Я спросил, удалось ли ему справиться с этими перепутанными деталями.

«О, – ответил он, – я отлично справился. Но я никогда не думал, что у Джорджа Вашингтона такие очаровательные ножки».

Жизнь – очень запутанная головоломка. Все, что вы из нее составляете, будет случайным, произвольным; в действительности, разгадать ее вы не можете. Я предлагаю моим саньясинам полностью забыть о ее разгадывании. Вместо этого проживайте ее; вместо этого наслаждайтесь ею! Не анализируйте жизнь, празднуйте ее.

Поэтому вам придется со мной смириться, придется терпеть мои противоречия. Они кажутся противоречиями только вам. Что касается меня, я просто рассказываю вам тайны, а тайны неизбежно должны быть нелогичными. Однако твой вопрос уместен и важен.

Ты спрашиваешь: «Правильно ли я понимаю, что если кто-то со своей возлюбленной сможет превращать свою сексуальную энергию в духовность, то и тогда эти взаимоотношения не будут удовлетворяющими?»

Да, они и тогда не будут удовлетворяющими. На самом деле, эти взаимоотношения создадут внутри тебя величайшее недовольство, которое ты когда-либо испытывала, поскольку благодаря им ты узнаешь, насколько многое является возможным. Благодаря им ты познаешь величайшее мгновение этого оргазмического единства, этого духовного превращения. Однако оно останется лишь преходящим. В том, что касается внешнего, ничто не может быть постоянным. И после того, как это мгновение пройдет, долина окажется тем глубже, чем выше была вершина, и ты упадешь в глубокую темноту.

Но это позволит тебе познать одну вещь: если встречу мужской и женской энергий удастся сделать непреходящей, то настанет вечная удовлетворенность.

Как этого можно добиться? Из этого вопроса родилась вся наука Тантры. Как это сделать? Это может быть сделано. Это не может быть сделано с внешним возлюбленным или с возлюбленной – хотя это также не может быть сделано без внешнего возлюбленного или возлюбленной, помните и об этом, поскольку первый проблеск приходит благодаря им. Это лишь проблеск, но вместе с ним приходит и новое понимание того, что глубоко внутри вас присутствуют обе эти энергии – мужская и женская.

Человек бисексуален – каждый мужчина, каждая женщина. Половина вас – мужская, и половина – женская. Если вы – женщина, то женская часть находится сверху, а мужская часть скрыта под ней, и наоборот. Как только вы это поняли, начинается новая работа: ваши внутренняя женщина и внутренний мужчина могут встретиться, и эта встреча может стать абсолютной. Нет необходимости возвращаться с этой вершины. Однако первое понимание приходит извне.

Поэтому Тантра в процессе внутренней работы использует внешнюю женщину, внешнего мужчину. Как только вы осознали, что у вас внутри есть женщина или мужчина, эта работа приобретает совершенно новое качество; она начинает двигаться в новое измерение. Теперь эта встреча должна произойти внутри. Вы должны позволить вашим внутренним мужчине и женщине встретиться.

У нас в Индии эта концепция существует уже пять тысяч лет. Возможно, вы не видели статуи Шивы в виде ардханаришвар: наполовину мужчины, наполовину женщины. Это изображение сущности каждого человека, внутренней сущности. Вы, должно быть, видели шивалингам[26]: он символизирует мужское. Однако он помещен в женский половой орган, он не один, они существуют вместе. Это опять-таки символизирует внутреннюю двойственность, внутреннюю полярность; однако полярности могут встретиться и слиться.

Когда дело касается внешнего, это слияние может произойти лишь на мгновение. Тогда возникает огромное разочарование и огромное страдание… И чем возвышеннее это мгновение, тем гуще будет темнота, которая за ним последует. Однако встреча может произойти внутри.

Сначала узнайте, что эта вершина возможна, а затем почувствуйте благодарность женщине, подарившей вам эту вершину, почувствуйте благодарность мужчине. Тантра почитает женщину как богиню, а мужчину как бога. Любая женщина, помогающая вам достичь этого понимания, – богиня, любой мужчина, помогающий достичь этого понимания, – бог. Любовь становится священной, потому что она дает вам первые проблески божественного. Затем начинается внутренняя работа. Вы работали вовне, а теперь должны работать внутри.

У Тантры две фазы, две стадии: внешняя, экстравертная Тантра, и внутренняя, интровертная Тантра. Начинать всегда нужно снаружи – ведь мы там находимся; поэтому мы должны начать с того места, где находимся, а затем двигаться внутрь. Если внутренние мужчина и женщина встретились и слились, и если вы больше не разделены внутри, если вы стали единым – интегрированным, кристаллизовавшимся единством – вы достигли цели. Это просветление.

Но прямо сейчас все перевернуто вверх ногами. Вы полностью забыли о внутреннем; внешнее стало всей вашей жизнью. Это как если бы кто-то стоял на голове, совершенно забыв, как ему снова встать на ноги. Сейчас, когда вы стоите на голове, ваша жизнь действительно трудна. Если вы захотите куда-нибудь пойти, если захотите что-нибудь сделать, все окажется очень, очень трудным, почти невозможным.

И это именно то, что происходит. Люди стоят вверх ногами, поскольку внешнее стало более важным, чем внутреннее. Внешнее стало единственно важным, а внутреннее полностью игнорируется, забыто.

Подлинное сокровище находится внутри. Снаружи вы можете получить лишь намеки на это внутреннее сокровище; снаружи – лишь стрелки, указывающие на глубочайшую сердцевину вашего существа; снаружи – лишь придорожные указатели. Однако не цепляйтесь за придорожный указатель, не думайте, что это цель, и что вы ее достигли.

Помните, что обычный человек живет очень ненормальной жизнью, поскольку его ценности перевернуты вверх ногами. Деньги важнее, чем медитация, логика важнее, чем любовь, ум важнее, чем сердце. Власть над другими людьми важнее, чем власть над своим собственным существом. Мирские вещи важнее, чем отыскание сокровищ, которые не может разрушить смерть.

Ларри пришел в итальянский ресторан. Обслуживающий его официант споткнулся и выплеснул полную тарелку супа прямо ему на колени.

Рассердился ли Ларри? Ощутил ли он хотя бы легкое раздражение?

Гордо и надменно взглянув на официанта, Ларри произнес: «Я полагаю, мой суп подан не туда!»[27]

Все перевернулось вверх дном. Теперь это не муха в супе, теперь это суп в ширинке. И только поэтому существует так много страданий. Кажется, что каждый просто гоняется за тенями, отлично понимая, что ничего не может произойти и никогда не произойдет, но что еще остается делать? Стоять на обочине дороги, когда все куда-то несутся, кажется глупым. Лучше продолжать мчаться вместе с толпой.

Позвольте этому знанию погрузиться глубоко в ваше сердце: пока внутреннее не станет более важным, чем внешнее, вы будете жить очень ненормальной жизнью. Нормальный человек тот, у кого внутреннее становится источником всего, что он делает. Внешнее – это лишь средство, внутреннее – цель.

Любовная связь с женщиной или мужчиной – это лишь средство достижения цели. Цель состоит в том, чтобы вступить в любовную связь со своей внутренней женщиной или со своим внутренним мужчиной. Внешнее следует использовать как учебную ситуацию; это великолепная возможность.

Я не против внешних любовных связей, я всецело за них, поскольку без них вы никогда не познаете внутреннее. Однако помните: не застревайте во внешнем.

Четвертый вопрос:

Ошо,

Почему существует выражение «грязный старикашка»? Я старею и подозреваю, что люди начинают думать обо мне именно в таких терминах.

Грязный старикашка существует из-за долгого, долгого подавления в обществе. Грязный старикашка существует из-за ваших святых, священников, пуритан.

Если людям позволить радостно проживать свою сексуальную жизнь, то по мере приближения к сорока двум годам – запомните, я говорю «к сорока двум», а не «к восьмидесяти четырем» – секс начнет терять свою хватку. Так же, как в четырнадцать лет секс появляется и становится очень мощным, подобным же образом в сорок два года он начинает исчезать. Это естественный ход вещей. А с исчезновением секса у пожилого человека появляется любовь, появляется сострадание совершенно иного качества. В его любви нет похоти, нет желания; он не хочет ничего получить с ее помощью. В его любви есть чистота, невинность; его любовь – это радость.

Секс доставляет вам удовольствие. И секс доставляет удовольствие лишь тогда, когда вы его исследуете; тогда удовольствие – это конечный результат. Если секс стал вам неинтересен – не из-за подавления, а потому, что вы пережили его настолько глубоко, что он больше не имеет никакой ценности… Вы познали его, а знание всегда приносит свободу. Вы познали его полностью, и поскольку вы его познали, с тайной теперь покончено, исследовать больше нечего. Вследствие этого знания вся энергия, сексуальная энергия, превращается в любовь, сострадание. Человек начинает давать из своей радости. Тогда старый человек – это самый прекрасный, самый чистый человек в мире.

Ни в одном языке нет выражения «чистый старикашка». Я никогда о таком не слышал. Однако выражение «грязный старикашка» имеется почти во всех языках. Причина в том, что тело стареет, устает, тело стремится избавиться от всей сексуальности – однако ум, из-за того, что желания были подавлены, по-прежнему жаждет. Когда тело больше ни на что не способно, а ум постоянно преследует вас мыслями о том, на что тело уже не способно, внутри у старого человека действительно начинается сумбур. Его глаза сексуальны, похотливы; его тело мертво и безжизненно. А ум продолжает его подстрекать. У него появляется грязный взгляд, грязное выражение лица; внутри у него возникает что-то уродливое.

Это напоминает мне историю о человеке, подслушавшем, как его жена обсуждала со своей сестрой его частые деловые поездки. По мнению сестры, жену должно было беспокоить, что муж, уезжая на конференции, в одиночку останавливается в этих шикарных отелях, где так много свободных и привлекательных деловых женщин.

«Беспокоить? – ответила жена. – Ну что ты! Он никогда меня не обманывает. Он слишком верный, слишком порядочный… слишком старый».

Рано или поздно тело стареет; оно неизбежно стареет. Но если ваши желания не были прожиты, они будут возмущенно кричать, они неизбежно создадут внутри вас нечто уродливое. Бывает, что старик становится самым прекрасным человеком в мире, поскольку достигает невинности, подобной невинности ребенка, или даже гораздо более глубокой, чем у ребенка, – он становится мудрецом. Но если желания по-прежнему присутствуют, хотя и в скрытой форме, то у него внутри царит неразбериха.

Очень дряхлый старик был арестован за приставания к молодой женщине. При виде настолько дряхлого старика, восьмидесяти четырех лет от роду, судья изменил формулировку обвинения, заменив «попытку изнасилования» на «угрозу неисправным оружием».

Если ты становишься старым, помни о том, что преклонный возраст – это вершина жизни. Помни, что преклонный возраст – это самое прекрасное переживание, – потому что ребенок надеется на будущее, живет в будущем; он полон желания сделать то, сделать это. Каждый ребенок думает, что станет кем-то выдающимся: Александром Македонским, Иосифом Сталиным, Мао Цзедуном, – он живет в желаниях и в будущем. Юноша слишком одержим инстинктами, всеми инстинктами, которые взрываются внутри него. Есть секс. Современные исследования свидетельствуют, что каждый мужчина думает о сексе не реже, чем раз в три секунды. С женщинами дело обстоит немного лучше; они думают о сексе каждые шесть секунд. Это огромная разница: почти вдвое. Возможно, как раз в этом состоит причина многих размолвок между мужьями и женами.

Каждые три секунды в уме проносится какая-нибудь мысль о сексе. Юноша одержим настолько мощными природными силами, что не может быть свободным. У него есть честолюбие; а время летит быстро, и он должен что-то сделать, должен кем-то стать. Все эти надежды, стремления и фантазии детства должны быть воплощены; он очень спешит, торопится.

Старик знает, что эти детские желания действительно были детскими. Старик знает, что те дни молодости и суматохи прошли. Состояние, в котором пребывает старик, это как если бы закончилась гроза и наступила тишина. Эта тишина может быть невообразимо прекрасной, глубокой, богатой. Если старик действительно достиг зрелости, что в действительности происходит очень редко, то он прекрасен. Но люди не взрослеют, а только старятся. Отсюда и проблема.

Взрослей, становись более зрелым, более бдительным и осознанным. Преклонный возраст – это последняя благоприятная возможность, которая тебе дана: прежде, чем придет смерть, подготовься. А как человек готовится к смерти? Становясь более медитативным.

Если какие-то потаенные желания по-прежнему присутствуют, а тело стареет и не способно эти желания воплотить, не беспокойся. Медитируй на эти желания, наблюдай, будь осознанным. Посредством одной лишь осознанности, наблюдательности и бдительности эти желания и содержащаяся в них энергия могут быть трансформированы. Но прежде, чем придет смерть, стань свободным от всех желаний.

Говоря «стань свободным от всех желаний», я подразумеваю просто «освободись от всех объектов желаний». Тогда остается чистое страстное стремление. Это чистое стремление божественно, это чистое стремление есть Бог. Тогда существует чистое творчество без объекта, без адреса, без направления, без пункта назначения – лишь чистая энергия, резервуар энергии, текущей в никуда. Именно это и есть поле будды. Атиша называет ее бодхичиттой, сознанием будды.

Пятый вопрос:

Ошо,

Почему Индия так бедна?

За это ответственны так называемые святые. Многие века Индия жила с неправильной философией – с философией, которая проповедует духовность, учит, что наш мир – иллюзия, а истинен только духовный мир. Вы не видели духовного мира, истинного мира; вам приходится принимать его на веру. А мир, который вы видели, который вы каждый день видите и ощущаете, является иллюзией, майей.

Эта дурацкая философия – коренная причина бедности Индии. Если мир иллюзорен, то зачем заботиться о науке, зачем заботиться о технологии? Какой смысл? Если мир иллюзорен, то бедность – это тоже иллюзия, нищий на улице – тоже иллюзия, голодающий человек – тоже иллюзия.

Запад жил и живет с представлением, что реален только этот мир. Поэтому он стал богатым; по крайней мере, стал богатым внешне. Запад отрицает духовный мир: Бог мертв. И Запад начал богатеть лишь тогда, когда начал отбрасывать представление о духовном мире; тогда вся энергия сконцентрировалась на этом мире. Запад стал богатым материально, но вместе с тем стал бедным духовно.

Духовный мир тоже реален, и реален на более высоком уровне. Восток стал бедным материально. Духовный мир действительно реален, но он обязательно должен основываться на реальности этого мира. Этот мир функционирует как фундамент. Поэтому бывало, что время от времени какому-нибудь человеку в Индии удавалось стать внутренне богатым. Но миллионы, массы, оставались бедными снаружи. И поскольку фундамента не было, они оставались бедными также и внутренне.

Эти позиции были и остаются двумя половинами единого целого. Новый человек, о котором я говорю, и новое человечество не будут восточными или западными. Новое человечество не будет верить либо только в этот мир, либо только в духовный мир. Оно будет верить в человеческое тело и в человеческую душу; оно будет верить в материальное и в духовное. По сути, новое человечество будет думать о духовности и материальности как о двух аспектах одного явления. Тогда мир будет богатым в обоих отношениях – внутренне и внешне.

Индия должна избавиться от своей одержимости духовностью. Она должна научиться любить также и этот мир, она должна понять, что этот мир тоже реален. Как только это произойдет, в жизни Индии немедленно начнутся огромные перемены. Однако святые, так называемые святые, по-прежнему продолжают проповедовать, что этот мир нереален. А бедных это утешает, и поэтому они продолжают цепляться за эту философию. Если мир нереален, это утешает: не о чем волноваться, это вопрос лишь нескольких лет, а затем вы войдете в реальный мир. О чем тогда беспокоиться?

Восточный ум остается ненаучным из-за этой философии, неверной в своей основе; наука может быть создана лишь тогда, когда этот мир принимается как реальный. А если есть наука, то есть и технология, а технология – это единственное средство создания богатств. Ответственность лежит на так называемых святых и на так называемых лидерах, политиках, поскольку политики продолжают проповедовать антинаучное отношение к стране. Философия Ганди антинаучна. Вы удивитесь, узнав, что он был против железных дорог, почты, телеграфа, современной медицины. Он был против основополагающих технологий, которые могли бы помочь стране. И он по-прежнему остается отцовской фигурой, по-прежнему господствует над индийским умом и в особенности – над умом индийского политика.

Индия должна избавиться от Ганди, иначе она не сможет стать богатой. Однако Ганди тоже утешает, поскольку он восхваляет бедного человека. Он называет бедного человека даридра нараян: он говорит, что в бедном человеке присутствует Бог, что бедный человек божественен. Ганди учит, что богатый человек – это что-то плохое, а бедный человек – это что-то хорошее. По его мнению, в бедности присутствует некая духовность.

Если вы восхваляете бедность как духовность, то, естественно, эго бедняка этому радуется. И поэтому в Индии бедные люди продолжают почитать Ганди; в каждом городе есть его статуя. Бедняку больше нечему радоваться. Эта идея – что в нем есть нечто духовное, что его бедность духовна – вызывает у него огромное удовлетворение.

В бедности нет ничего духовного. Бедность уродлива, недуховна, нерелигиозна. Бедный человек – причина всего дурного, что только есть в мире, потому что из бедности вырастают всевозможные грехи и преступления. Бедняка не нужно хвалить, ему нужно дать понять: «Сделай что-нибудь и выберись из своей нищеты». Если вы будете продолжать восхвалять бедняка, он будет становиться все беднее и беднее, чтобы стать все более и более духовным. Чем он беднее, тем он божественнее.

Работник на ферме получил из дома телеграмму; в ней было сказано, что его жена только что родила четверню. Он решил, что пришло время поискать себе более высокооплачиваемую работу.

– Скажите, – спросил у него агент по трудоустройству в фирме, куда тот обратился, – есть ли у вас опыт работы в торговле? Умеете ли вы печатать, работать на компьютере или водить грузовик?

– Нет, – печально ответил работник.

– Тогда что же вы умеете делать? – спросил интервьюер.

Работник полез в карман, достал телеграмму и сказал:

– Вот, прочтите это.

Все творчество Индии заключается в том, что она производит на свет все больше и больше детей. Не удивительно, что Индия бедная. Каждый день рождаются тысячи младенцев. Медицина помогает людям жить дольше, медицина помогает людям умирать все позже и позже. Уровень смертности очень сильно изменился: лишь тридцать лет назад из десяти рожденных в Индии детей девять умирали в возрасте до года. Сейчас выживают девять, и только один умирает. Уровень смертности изменился, однако уровень рождаемости остается прежним.

Сейчас имеются только две возможности: либо снизить уровень рождаемости, либо повысить уровень смертности. Есть только две возможности: либо убивайте людей тем или иным способом… А именно это происходит снова и снова – людей убивают стихийные бедствия, их убивают эпидемии болезней, убивают войны. Однако все они отстают; они не могут совладать с современной медициной. Пока уровень рождаемости не снизится, для Индии нет возможности увидеть лучшие дни. Однако индийцы привыкли иметь много детей. Это очень по-мужски, это считается великим благословением от Бога: чем больше у вас детей, тем более вы благословенны.

Эти глупые представления необходимо изменить, однако изменить их очень трудно. Поскольку я выступаю против всех этих представлений, индийские массы настроены против меня. Они хотят, чтобы их поддерживали… Их святые продолжают говорить им, что ребенок – это божий дар, святые продолжают благословлять их. Сейчас каждый ребенок приносит новое проклятие; он больше не является благословением.

Политики боятся, что если они введут в стране контроль над рождаемостью, люди перестанут за них голосовать; поэтому они не могут его ввести. Они читают проповеди о брахмачарье, безбрачии; сами они не придерживаются безбрачия, но продолжают учить людей воздержанию. И людям нравятся эти идеи; это идеи, которые нравятся им уже много веков, и люди чувствуют себя очень хорошо: это их культура, их культуру превозносят. Это правильный способ контролировать численность населения – безбрачие.

И сколько людей будут его придерживаться? Дело совсем не в этом. Культурная идея, восхвалявшаяся веками, приносит большое удовлетворение эго.

Безбрачие не сработает. Необходимо ввести контроль над рождаемостью. Если люди примут его добровольно – хорошо. Если не примут добровольно – придется ввести его принудительно. Нельзя позволить людям разрушить всю страну. Но если вы начнете говорить о принудительном введении контроля над рождаемостью, они скажут, что вы не демократ.

Людей останавливают с помощью силы во многих случаях: ворам не позволено воровать – разве это демократично? Ворам нужно разрешить воровать, дать им свободу – демократия означает свободу! Запрещены убийства. Но производить на свет столько детей – это гораздо большее преступление, чем кража; по сути, это гораздо большее преступление, чем убийство.

Времена изменились, ситуация изменилась. Теперь произвести на свет ненужного ребенка – это гораздо большее преступление, чем убийство человека. Это не вопрос демократии, это вопрос выживания. Демократия – это хорошо, но демократия может существовать только в том случае, если страна может выжить. Страна умирает, голодает. Пока не будет введен полный контроль над рождаемостью, эта страна не сможет стать богатой.

Моя позиция очень ясна, мой подход совершенно ясен, но устаревший разум страны не готов меня слушать. Люди приходят ко мне и спрашивают: «Что ты делаешь для того, чтобы Индия не была бедной? Почему ты не открываешь больницы и почему не раздаешь бесплатную еду от ашрама?»

Это делалось и делается уже, по крайней мере, десять тысяч лет. Десять тысяч лет ашрамы раздают бесплатную пищу: это не помогло. Как это поможет, если еще один ашрам будет раздавать бесплатную еду? Есть очень много больниц – это не помогло; как это поможет, если мы откроем еще несколько больниц?

Мой подход не таков. Я хочу перерубить самый корень этой проблемы, меня не интересует обрывание листьев. Однако люди обмануты и одурачены святыми, руководителями, моралистами.

Пожалуй, Карл Маркс в определенном смысле прав, говоря, что религия использовалась как опиум для одурачивания народа и притупления его разумности. Подлинная религия – это не опиум, однако подлинная религия встречается редко. Она существует лишь тогда, когда присутствует живой мастер, – в противном случае священники продолжают притворяться, что ключи от религии у них в руках. У них нет никаких ключей; все, что они делают, – это служат политикам.

Существует заговор между организованной религией и государством – между церковью и государством. Вместе они господствуют над людьми, вместе они низводят людей до положения рабов. Если люди бедны, их проще сделать рабами; если люди бедны, им проще навязать верования, суеверия. Если люди бедны, они всегда боятся ада и всегда жадны до рая. Поскольку они так бедны, над ними могут господствовать священники и политики.

В бедности люди теряют разумность. Для разумности требуется определенное питание. Это хорошо известный научный факт, что если у вас в пище не хватает определенных витаминов, вы не будете разумными. И я по-настоящему обеспокоен, поскольку именно этих витаминов недостает в индийской пище. В индийской пище недостает очень многого – и поэтому можно заметить, что разумность находится на очень низком уровне. Даже так называемая индийская интеллигенция не производит впечатления очень разумной. А для того, чтобы преобразовать эту страну, ее бедность, нужна разумность.

И именно в этом заключается моя работа здесь: в создании большей разумности с помощью медитации; в создании более разумных людей посредством разрушения их суеверий, верований; в создании более бдительных людей, чтобы они могли лучше откликаться на реальную ситуацию, существующую в стране и в мире.

Только так мы сможем перерубить самый корень этой проблемы.

Последний вопрос:

Ошо,

Почему я здесь?

Это очень философский вопрос.

Есть одна история про двух студентов-спортсменов, игроков в американский футбол, пришедших сдавать свой выпускной экзамен по философии. Экзаменационный вопрос состоял лишь из одного слова: «Почему?»

Все студенты бросились писать, лихорадочно исписывая лист за листом. Два футболиста переглянулись и пожали плечами. Первый написал на своем экзаменационном листе четыре слова: «Почему бы и нет?» и покинул аудиторию. Второй написал два слова: «Потому что» и отправился вслед за своим другом.

Не зная, как поступить, профессор поставил первому футболисту «пятерку», а второму – «пятерку с минусом».

Это поистине философский вопрос: «Почему я здесь?»

Я не знаю. Почему бы и нет? Или – потому что.

Трое новопреставленных кандидата в рай сидят в приемной офиса Святого Петра. Наконец Святой Петр возвращается с обеденного перерыва и просит секретаря пригласить к нему первого кандидата.

– Как вы умерли, и почему вы считаете, что ваше место – в раю? – спрашивает Святой Петр.

– Видите ли, – рассказывает мужчина, – в течение какого-то времени я подозревал, что моя жена мне изменяет. Этим утром мне позвонил сосед и подтвердил, что все это – ужасная правда. Он сказал, что полчаса назад к нам в квартиру зашел какой-то парень, и что он до сих пор не выходил. Придя в ярость, я бросился домой, ворвался в квартиру и обнаружил, что моя жена раздетая лежит на кровати. Вне себя от ревности я начал обыскивать всю квартиру – под кроватью, в туалете, за занавесками – везде.

Я никого не нашел. В конце концов, сходя с ума от расстройства и злости, я схватил холодильник, вытащил его на балкон и выбросил с четвертого этажа во двор. Это усилие и волнение оказались для меня чрезмерными – я, должно быть, умер на месте от сердечного приступа.

– Ну что же, – произносит Святой Петр, – это, конечно, очень необычная, но вполне добродетельная смерть. Вы приняты. Пришлите ко мне следующего кандидата.

Второй кандидат рассказывает еще более удивительную историю.

– Святой Петр, – говорит он, – простите мне это выражение, но, клянусь Богом, я никого не трогал, я просто дремал в своем гамаке во дворе дома. Услышав и посмотрев вверх, я успел увидеть лишь огромный холодильник, падающий на меня с четвертого этажа.

– Хмм, – произносит Святой Петр. – В высшей степени трагическая и в высшей степени случайная смерть. Однако, вполне подобающая и добродетельная. Впустите этого человека в рай и пригласите следующего кандидата.

– Святой Петр, – заявляет третий кандидат. – Я знаю, что вы не поверите ни единому моему слову; я просто в этом уверен. Меня вызвали починить холодильник в квартире той леди. Я занимался своим делом, когда она вдруг закричала: «Сюда идет мой муж! Ради Бога, прячьтесь!» И последнее, что я помню, – это как я забираюсь в холодильник и закрываю дверь.

Я не знаю, почему ты здесь. Почему бы и нет? Потому что.

На сегодня достаточно.

Глава 27

Душа – это вопрос

Первый вопрос:

Ошо,

Почему так трудно быть в отношениях?

Потому что вас еще нет. Есть внутренняя пустота и страх, что, если вы завяжете с кем-то отношения, то рано или поздно ваша пустота будет раскрыта. Поэтому безопаснее кажется держаться от людей на расстоянии; по крайней мере, вы можете притвориться, что вы есть.

Вас нет. Вы еще не родились, вы лишь возможность. Вы еще не достигли реализации – а только два реализованных человека могут вступить в отношения. Быть в отношениях – одна из самых прекрасных вещей в жизни: быть в отношениях – значит любить, быть в отношениях – значит делиться. Но прежде, чем вы сможете делиться, вы должны иметь. И прежде, чем вы сможете любить, вы должны быть полны любви, переполнены любовью.

Два семени не могут быть в отношениях, они закрыты. В отношения могут вступить два цветка: они открыты, они могут посылать друг другу свой аромат, могут танцевать под одним и тем же солнцем и под одним и тем же ветром, они могут вести диалог, могут шептаться. Но для двух семян это невозможно. Семена полностью закрыты, лишены окон – как им общаться?

И именно так обстоит дело. Человек рождается как семя; он может стать цветком, а может и не стать. Все зависит от вас, от того, что вы с собой делаете, растете или нет. Это ваш выбор – и вам каждую секунду приходится с ним сталкиваться; каждую секунду вы оказываетесь на распутье.

Миллионы людей решают не расти. Они остаются семенами, они остаются потенциальностями, они никогда не становятся чем-то реальным. Они не знают, что такое самореализация, они не знают, что такое самоосуществление, они ничего не знают о том, что значит «быть». Они живут совершенно пустыми и совершенно пустыми умирают. Как они могут вступить в отношения?

Это будет означать выставить себя напоказ – свою наготу, свое уродство, свою пустоту – кажется, что безопаснее сохранять дистанцию. Даже влюбленные сохраняют дистанцию; они сближаются лишь до определенного предела и всегда настороже – когда следует отступить. У них есть границы; они никогда не переходят этих границ, они остаются заточенными в своих границах.

Да, существует некий вид связи, но это не отношения, а обладание, владение. Муж владеет женой, жена владеет мужем, родители владеют детьми и так далее, и тому подобное. Но владеть не означает быть в отношениях. На самом деле, владеть – значит разрушить любую возможность построить отношения. Если вы находитесь в отношениях, вы уважаете, вы не можете владеть. Если вы в отношениях, то между вами существует глубокое взаимное уважение. Если вы в отношениях, вы подходите очень близко, очень-очень близко, в глубокой интимности, проникая друг в друга. И, тем не менее, свобода другого человека не нарушается, тем не менее, другой остается независимой индивидуальностью. Отношения – это взаимосвязь «я – ты», а не «я – это» – перекрывающиеся, взаимопроникающие, и все же в некотором смысле независимые.

Халиль Джебран говорит: «Будьте подобны двум колоннам, поддерживающим одну кровлю, но не пытайтесь завладеть другим, оставьте другого независимым. Поддерживайте одну кровлю, которая есть любовь».

Двое любящих поддерживают нечто невидимое и нечто безмерно ценное: некую поэзию бытия, некую музыку, которая звучит в глубочайших тайниках их существования. Они поддерживают это вдвоем, поддерживают некую гармонию – и, тем не менее, остаются независимыми. Они могут раскрыть себя другому, потому что страха нет. Они знают, что они существуют. Они знают свою внутреннюю красоту, знают свой внутренний аромат; страха нет.

Но обычно этот страх присутствует, потому что у вас нет никакого аромата. Если вы раскроете себя, то от вас будет просто вонять. От вас будет вонять ревностью, ненавистью, злобой, похотью. У вас не будет аромата любви, молитвы, сострадания.

Миллионы людей решили оставаться семенами. Почему? Если они могут стать цветами и танцевать на ветру под солнцем и луной, почему они решили оставаться семенами? В их решении что-то есть: быть семенем безопаснее, чем цветком. Цветок хрупок, а семя не хрупкое, оно выглядит более прочным. Цветок очень легко уничтожить: всего лишь сильный ветер – и лепестки облетят. Семя так легко ветром не уничтожить, семя очень хорошо защищено, оно в безопасности. Цветок не защищен – он так нежен, и подвергается стольким опасностям: может налететь сильный ветер, может хлынуть ливень, солнце может быть слишком жарким, какой-нибудь дурак может сорвать цветок. С цветком может случиться все, с ним может случиться что угодно, цветок постоянно в опасности. А семя – в безопасности, и поэтому миллионы людей решают оставаться семенами. Но оставаться семенем – значит оставаться мертвым, оставаться семенем – значит вообще не жить. Конечно, это безопасно, но в этом нет жизни. Смерть безопасна, жизнь небезопасна. Тот, кто хочет действительно жить, должен жить в опасности, в постоянной опасности. Тот, кто хочет достичь вершин, не должен бояться сгинуть. Тот, кто хочет взобраться на высочайшие пики, не должен бояться свалиться откуда-нибудь, поскользнувшись.

Чем сильнее это стремление к росту, тем больше и больше приходится идти на риск. Настоящий человек принимает опасность как свой подлинный образ жизни, как подлинную атмосферу роста.

Ты спрашиваешь: «Почему так трудно быть в отношениях?»

Это трудно, потому что тебя еще нет. Прежде будь. Лишь потом возможно все остальное: прежде будь.

Иисус говорит об этом по-своему: «Ищите прежде Царства Божия, и все приложится вам». Это просто древнее выражение того же, что говорю я: «Прежде будьте, и все приложится вам».

Но главное требование – быть. Если вы есть, то храбрость приходит как следствие. Если вы есть, возникает огромное желание приключения, исследования, – и, когда вы готовы исследовать, вы можете вступать в отношения. Процесс отношений – это исследование, исследование сознания другого человека, исследование его территории. Но, исследуя территорию другого человека, вы должны позволить ему исследовать вас, радушно принять его у себя; это движение не может быть односторонним. И вы можете позволить другому человеку исследовать вас лишь тогда, когда у вас что-то есть, когда у вас внутри сокровище. Тогда страха нет. По сути, вы приглашаете гостя, вы обнимаете гостя, зовете его в дом, хотите, чтобы он вошел. Вы хотите, чтобы он увидел то, что вы в себе открыли, вы хотите этим поделиться.

Прежде всего, будьте, – и тогда вы сможете быть в отношениях. И запомните: быть в отношениях (to relate) – это прекрасно. Связь (relationship) – это совершенно другое явление; связь – это нечто мертвое, застывшее, дошедшее до точки. Вы женились на женщине; это точка, конец. Теперь все будет идти на убыль. Вы достигли предела, ничто больше не растет. Река остановилась и превращается в пруд. Связь – это уже вещь, нечто законченное; быть в отношениях – это процесс. Избегайте связей и все глубже и глубже идите в процесс отношений.

Я ставлю акцент на глаголы, а не на существительные; насколько возможно, избегайте существительных. В языке их не избежать, мне это известно; но избегайте их в жизни, потому что жизнь – это глагол. Жизнь – не существительное, на самом деле это «житие», а не «жизнь». Не любовь, а «любление»[28]. Не связь (relationship), а процесс отношений (relating). Не песня, а пение. Не танец, а «танцевание».

Поймите это различие, почувствуйте его вкус. Танец – это нечто завершенное; последние штрихи добавлены, теперь больше ничего не сделаешь. Нечто законченное есть нечто мертвое. Жизнь не знает точек; запятые – да, но не точки. Места отдыха – да, но не пункт назначения.

Вместо того чтобы думать, как быть в отношениях, выполните первое требование: медитируйте, будьте, и тогда из этого процесс отношений возникнет сам собой. Тот, кто становится безмолвным, блаженным, кто начинает переполняться энергиями, становится цветком, неизбежно будет в отношениях. Это не то, чему он должен учиться, это начинает происходить. Он вступает в отношения с людьми, он вступает в отношения с животными, он вступает в отношения с деревьями, он вступает в отношения даже со скалами.

По сути, двадцать четыре часа в сутки он пребывает в отношениях. Если он идет по земле, он вступает в отношения с землей… его стопы касаются земли, он устанавливает отношения. Если он плавает в реке, он вступает в отношения с рекой, и если он смотрит на звезды, у него происходят отношения со звездами.

Это не вопрос определенных отношений, связи с кем-то конкретно. Главное заключается в том, что, если вы есть, то вся ваша жизнь становится процессом отношений. Это постоянная песня, постоянный танец, это непрерывность, поток, подобный реке.

Медитируйте, найдите сначала свой собственный центр. Прежде, чем вы сможете быть в отношениях с кем-либо еще, войдите в отношения с самим собой: это главное требование, которое должно быть выполнено. Без него невозможно ничего. С ним же нет ничего невозможного.

Второй вопрос:

Ошо,

Сегодня, когда ты уезжал, я почувствовал, что боюсь забыть… Есть ли что-то такое, что мне необходимо помнить?

Да, очень важно помнить себя. Твой вопрос действительно важен. Я называю вопрос важным, когда он экзистенциален, когда он не интеллектуальный, не книжный, когда он происходит не из вашего знания, а из вашего экзистенциального переживания. В нем присутствует совершенно иное качество.

Да, есть нечто такое, что необходимо помнить. Однако это нечто не снаружи тебя; именно поэтому ты не можешь понять, что это такое. Ты просто почувствовал страх, как будто что-то забываешь, очень неясный страх – некое ощущение, однако еще не ясное. Что-то присутствует, что-то прячется в бессознательном, в сумраке твоей души: ты чувствуешь, что боишься забыть.

И конечно, тогда это становится важным вопросом: «Что я боюсь забыть? Есть ли что-то такое, что мне необходимо помнить?»

Умирал мастер Дзен. В самый последний момент, когда все ученики собрались вокруг него, он открыл глаза и спросил:

– Ну, и каков ответ?

Ученики были ошеломлены, они не могли этого понять: «Ну, и каков ответ?»

Мастер рассмеялся и спросил:

– Ну, хорошо: каков вопрос?

Он показывал им очень, очень экзистенциальную вещь: «Каков ответ?» Еще до того, как задан вопрос, он спрашивает, каков ответ. Вопрос не был задан, потому что задать его невозможно. Однако этот вопрос существует, он присутствует в душе любого человека. Его можно осознавать, можно не осознавать, о нем можно совершенно забыть; однако в душе любого человека этот вопрос присутствует.

Душа – это вопрос, это поиск. И поэтому мастер спрашивает: «Каков ответ?»

Ученики не могли этого понять, потому что так не делают: люди сначала задают вопрос и лишь потом спрашивают, каков ответ.

И нечто очень похожее произошло с тобой. Страх забыть – но что именно забыть, остается неясным. Лишь ощущение, пролетевшее облако… И это ощущение, несомненно, было сильным.

«Есть ли что-то такое, что мне необходимо помнить?» – спрашиваешь ты.

Самого себя. Необходимо помнить себя. Будда называл это правильным вспоминанием, саммасати; Махавира называл это вивек, осознанностью; Георгий Гурджиев называл это самовспоминанием, Кабир называл это сурати. Однако все они имели в виду одно и то же.

Вы не знаете, кто вы есть. Но вы есть – это несомненно. По сути, только это и является несомненным – и ничто иное. Существование других людей несомненным не является.

Английский философ Беркли отправился на утреннюю прогулку с доктором Джонсоном. Доктор Джонсон весьма критически относился к идеям Беркли, поскольку тот утверждал, что весь мир – это лишь идея, не реальность, а идея, идея в уме Бога. Мы – идеи в уме Бога – лишь идеи, чистые представления, а не реальные существа.

Беркли снова и снова докучал Джонсону одной и той же философией; вот и этим утром он втолковывал ему: «Все эти деревья, и это солнце, и это небо – все это идеи». И тут терпение доктора Джонсона переполнилось. Довольно! Доктор Джонсон был реалистом, практичным и честным человеком. Он поднял с дороги камень и сильно ударил им Беркли по ноге. От сильной боли Беркли завопил, из его ступни начала сочиться кровь; он воскликнул: «Что вы делаете? Вы что, с ума вдруг сошли?»

А доктор Джонсон ответил: «Но ведь этот камень – всего лишь идея. Почему вы кричите? Почему вы так сердитесь?»

В рассказе не сообщается, что ответил Беркли, но в индийской истории существует похожий сюжет, который принимает прекрасный оборот.

Ко двору короля явился буддист. Это был великий мистик, принадлежавший к одной буддийской школе, и он, по меньшей мере, на две тысячи лет опередил Беркли. У него была точно такая же философия: она называется вигванвад – все Существование есть не что иное, как идеи.

Король, несомненно, в чем-то был похож на доктора Джонсона – он был очень земным, очень реалистичным, прагматичным. Философ же оказался искусным спорщиком: он победил в дискуссии весь королевский двор, всех ученых, которых собрал вокруг себя король. Почувствовав себя униженным, король сказал: «А теперь последний аргумент, настоящий аргумент».

У него был бешеный слон, которого привели во внутренний дворцовый двор. Несчастного мистика, философа, оставили во дворе одного; он дрожал… А затем выпустили бешеного слона. Бешеный слон бросился на философа – и вы можете себе представить, что происшедшее с Беркли не идет с этим ни в какое сравнение: мистик подпрыгнул, закричал, заплакал, умоляя сохранить ему жизнь.

Король стоял на балконе и смеялся вместе со всеми придворными. Теперь было доказано, что слон – это не просто идея, не просто сон.

Умоляюще сложив руки, философ плакал и просил: «Пожалуйста, спасите меня!» И в последний момент его спасли – в самый последний миг. И даже после того, как он был спасен, он несколько часов дрожал; ведь слон был таким свирепым.

– Ну, что ты теперь думаешь? – спросил у него король. – Реален этот слон или нет?

– Нет, сэр, – ответил философ. – Это всего лишь идея.

Король спросил:

– Тогда почему ты кричал и умолял сохранить тебе жизнь?

Философ ответил:

– Это тоже была идея. Мой плач, мое стремление к спасению, ваше милостивое решение спасти меня – все это идеи; они не существуют в реальности, это лишь вымысел ума. – Это было очень логичным заключением! – Не радуйтесь так, – продолжил философ, – потому что я сам являюсь идеей и ничем иным.

Король сказал:

– Тогда мы отведем тебя обратно и выпустим бешеного слона!

Но философ ответил:

– Я снова буду просить пощадить мою жизнь! Но это ничего не значит: это не меняет ни моих аргументов, ни моей позиции. Философия остается прежней.

На самом деле, доказать, что другой человек существует, невозможно, поскольку вы никогда ни к кому не прикасались и никогда никого не видели. Когда вы кого-нибудь видите, вы не видите его в реальности; единственное, что происходит, это то, что внутри своего мозга вы видите изображение. Возможно, оно соответствует реальности, а возможно, и не соответствует. Не существует способа узнать это, потому что мы не можем познавать реальность непосредственно.

Мы всегда познаем реальность через ощущения. Ощущения могут быть обманчивыми – и вы отлично знаете, что под воздействием алкоголя они обманывают, под воздействием психоделиков они обманывают очень сильно. Под воздействием некоторых психоделиков человек может вести себя глупо, с опасностью для собственной жизни.

Одна женщина в Нью-Йорке приняла ЛСД и решила, что она может летать. А когда вы находитесь под воздействием ЛСД, вы просто верите в это – это так. Для вас это не сон, не мечта и не фантазия; это очень реально, более реально, чем окружающий объективный мир. Она просто вылетела из окна на десятом этаже и разбилась насмерть. Такие несчастные случаи происходили по всему миру.

Существование других людей, существование окружающего мира не является абсолютно достоверным. Беркли до сих пор остается не опровергнутым; опровергнуть его невозможно. Единственное, что является абсолютно достоверным, – это ваше собственное существование. Сон может быть ложью, но тот, кто его видит, – нет. Для того чтобы существовал даже ложный сон, необходим реальный сновидящий; чтобы быть обманутым, по меньшей мере, нужен кто-то, кто будет обманут.

Возможно, мир – это иллюзия, но чья это иллюзия? По крайней мере, необходимо сознание, необходимо абсолютно, категорически; без какого бы то ни было сознания иллюзия не может существовать. Возможно, веревка – это не змея, возможно, змея – это иллюзия. Но человек, у которого эта иллюзия возникла, сам иллюзией не является.

Об этом – что «я реален» – необходимо помнить. Необходимо помнить, что «я – единственная достоверная реальность; все остальное может как быть реальным, так и не быть».

Мы никогда не ищем абсолютную реальность внутри; мы продолжаем проживать жизнь, не основывая ее на этой скале достоверности. И поэтому наши жизни – это просто воздушные замки или, в лучшем случае, замки, построенные из песка; автографы на воде – вы еще не завершили подпись, а она уже исчезла. Таковы и наши жизни – в какое-то мгновение мы здесь, в следующее мгновение нас уже нет, а это мгновение можно было бы использовать для самовспоминания.

Только те люди, которые используют свою жизнь для самовспоминания, не упускают эту прекрасную возможность.

Человек случайно сталкивается со своим старым другом, который стал алкоголиком.

– Но почему ты так много пьешь? – спрашивает он.

– Чтобы забыть, – отвечает пьяница.

– Чтобы забыть что?

– Ох, – говорит пьяница, почесав в затылке, – я забыл.

Пациент приходит к психоаналитику.

– Доктор, – говорит он, – вы должны мне помочь. У меня ужасная проблема: я забываю все, абсолютно все.

– Ну что же, расскажите мне о своей проблеме, – отвечает психотерапевт, раскрыв свой блокнот.

– О какой проблеме? – удивленно спрашивает пациент.

Мы пребываем в этой беспамятности; мы и есть эта беспамятность.

Мне понравился твой вопрос. Ты спрашиваешь: «Сегодня, когда ты уезжал, я почувствовал, что боюсь забыть… Есть ли что-то такое, что мне необходимо помнить?»

Тебе необходимо помнить себя. Тебе необходимо стать пламенем внутренней осознанности – осознанности настолько глубокой, чтобы она присутствовала даже во сне; осознанности настолько кристаллизованной, чтобы даже в глубоком сне, сне без сновидений, она присутствовала, пылая, как свет.

Даже в глубоком сне человек осознанности знает, что он крепко спит; это часть его осознанности. Вы не знаете, что вы есть, даже когда вы бодрствуете. Человек осознанности знает, что он есть, даже когда он спит.

Ближайший ученик Будды, Ананда, однажды спросил у него: «Бханте, некоторые вещи приводят меня в недоумение, и одна из самых загадочных вещей – это когда я много раз наблюдал за тобой ночью – так прекрасно смотреть на тебя, когда ты спишь, – но ты всегда спишь в одной и той же позе и сохраняешь эту позу от начала до конца. Всякий раз, когда ты ложишься спать, ты принимаешь эту позу; ночью я много раз просыпался и смотрел на тебя – и ты все время сохраняешь эту позу: рука лежит на том же самом месте, и также ноги и голова. И утром, когда я смотрю на тебя, ты снова лежишь в этой позе. Как такое возможно?»

Будда ответил: «Потому что я остаюсь бодрствующим. Тело спит, однако мой собственный сон исчез навсегда. Тело отдыхает, а я сохраняю бдительность».

Необходима такая бдительность. Такая бдительность откроет вам доступ ко всем тайнам Существования. Сначала познайте эту тайну – что вы есть, и тогда у вас появится универсальный ключ: им можно открыть все замки Существования.

Третий вопрос:

Ошо,

Я влюбился и много страдал, но, тем не менее, я почему-то не склонен оставить мечту о том, что, в конце концов, я найду глубокую реализацию в любви. Как мне выйти за пределы этой привязанности, такой питающей и все же такой болезненной?

Любовь – и то, и другое. Она питающая и болезненная, она – агония и экстаз, потому что любовь – это встреча земли и неба, известного и неизвестного, видимого и невидимого.

Любовь – это граница, разделяющая материю и сознание, граница низшего и высшего. Корни любви – в земле; это ее боль, ее агония. А ветви любви – в небе; это ее экстаз.

Любовь – не единое явление, она двойственна. Это – веревка, натянутая между двумя полярностями. Вы должны будете понять эти две полярности: одна из них – секс, другая – молитва. Любовь – это веревка, натянутая между сексом и молитвой, часть ее – секс, часть – молитва.

Сексуальная часть неизбежно будет приносить много несчастий, а та часть, что принадлежит молитве, принесет много радостей. Поэтому отказаться от любви трудно: ведь, отвергая, человек боится, что будут отвергнуты и приносимые ею радости. Не способен он и тотально быть в ней, потому что вся эта боль снова и снова побуждает его отказаться от нее. Таковы страдания влюбленного: влюбленный живет в напряжении, разрываемый на части.

Я понимаю твою проблему. Это главная проблема всех влюбленных, потому что любовь приносит и то, и другое – много шипов, и много цветов – то и другое приходит вместе. Любовь – это розовый куст. Человек не хочет этих шипов, он хотел бы, чтобы розовый куст состоял из одних лишь цветов без шипов; но они приходят вместе, это аспекты одной энергии.

Но я не призываю тебя отвергнуть любовь, я не призываю тебя стать отстраненным. Вот что я говорю тебе: делай любовь все более и более молитвенной. Суть моего подхода состоит в трансформации, а не в отвержении. Ты, должно быть, меня не понял. Я не против секса, но я целиком за то, чтобы сделать секс молитвой. Низшее может быть поглощено высшим, и тогда боль низшего исчезает.

Почему в сексуальности присутствует боль? Потому что она напоминает вам о вашей животной природе, вот что это за боль. Она напоминает о прошлом, она напоминает о вашей биологической зависимости; она напоминает о том, что вы не свободны, что вы пребываете в рабстве инстинктов, данных природой, что вы не независимы от природы, что природа дергает вас за нитки, что вы лишь марионетка в руках неизвестных бессознательных сил.

Секс ощущается как унижение. В сексе вы начинаете чувствовать, что теряете свое достоинство, – отсюда боль. А поскольку все так быстро заканчивается, рано или поздно любой разумный человек начнет осознавать, что удовлетворение преходяще, и за ним следуют долгие ночи боли.

Экстаз совсем как легкий ветерок: он приходит и уходит, оставляя вас в состоянии опустошения, совершенно расстроенным, разочарованным. Вы надеялись на многое, ваша инстинктивная часть обещала вам много всего, и ни одно обещание не было выполнено.

По сути, секс – это стратегия, используемая природой для самосохранения. Это механизм, заставляющий вас размножаться, ведь иначе люди исчезнут. Просто представьте себе человечество, в котором секс больше не является инстинктом, и вам предоставлена свобода по собственной воле заниматься или не заниматься сексом. В этом случае все будет выглядеть очень абсурдным, все будет выглядеть смешным. Только представьте: если не будет влекущей вас инстинктивной силы, не думаю, что кто-нибудь будет готов заниматься сексом. Никто не занимается им добровольно; человек идет на это с неохотой, сопротивляясь.

Если вы почитаете о моделях сексуального поведения у различных видов животных и насекомых, вы будете очень озадачены: могли бы они такое делать, если бы это было оставлено на их усмотрение? Например, есть пауки, у которых самка, когда самец занимается с ней любовью, начинает его поедать. К тому времени, когда любовь заканчивается, и с самцом тоже покончено! Теперь представьте, что у этих пауков есть свобода выбора: как только они увидят самку, они убегут как можно дальше. Зачем им совершать самоубийство, отлично об этом зная? Они видели, как таким образом исчезают другие самцы, – это происходит каждый день, но когда ими овладевает инстинкт, они всего лишь его рабы. Дрожа, в страхе, они, тем не менее, занимаются любовью, отлично зная, что это конец. Когда у самца наступает оргазм, самка начинает его поедать.

У самки клопа нет отверстия, поэтому заниматься с ней любовью очень трудно. Клоп-самец должен сначала проделать в ней дырку. Можно легко увидеть, является самка клопа девственницей или нет, потому что после каждого занятия любовью остается шрам – вот уж действительно задолбал, так задолбал! – но она добровольно это позволяет. Это больно, и существует опасность для ее жизни, потому что, если самец проделает дырку где-нибудь не в том месте, она умрет, – а ведь встречаются и самцы-идиоты! Но, тем не менее, приходится идти на риск; существует некое бессознательное принуждение, настолько сильное, что приходится соглашаться.

Если бы секс был предоставлен на ваше усмотрение, я не думаю, что люди занимались бы им. Есть причины тому, что люди, занимаясь любовью, прячутся от окружающих, от людей, – ведь это выглядит так нелепо. Занимаясь любовью публично, вы понимаете, что окружающие видят нелепость этого, вы сами знаете, что это нелепо. Человек чувствует, что он падает ниже человеческого уровня; присутствует огромная боль оттого, что вас тянет назад.

Но секс приносит также и несколько мгновений совершенной чистоты, и радости, и невинности. Он приносит мгновения безвременности, когда неожиданно время исчезает. Он приносит также и несколько мгновений отсутствия эго, когда в глубоком приступе оргазма эго оказывается забытым. Он дает вам несколько проблесков Бога, и поэтому его не следует и отвергать.

Люди пытались отвергать секс. Монахи веками отвергали его по той простой причине, что он так унизителен, так противен человеческому достоинству. Пребывание под воздействием некоего бессознательного инстинкта деморализует, мешает ощущать себя человеком. Монахи отвергли его, они оставили мир, но вместе с этим из их жизни исчезла и вся радость. Они становятся очень серьезными и печальными, они превращаются в самоубийц. Теперь они не видят в жизни никакого смысла, вся жизнь становится бессмысленной. И они просто ждут, когда смерть придет и заберет их.

Это деликатная проблема, как ее можно решить? Монахи оказались не способны найти решение. Напротив, они создали в мире множество извращений. Все извращения, которые осуждаются вашими так называемыми святыми, созданы как раз теми же самыми людьми. Впервые идея гомосексуализма возникла в монастырях, потому что мужчины содержались вместе, отдельно от женщин, а женщины содержались вместе, отдельно от мужчин.

Есть католические монастыри, в которые за тысячу лет не входила ни одна женщина. Не допускаются даже шестимесячные младенцы. Сама эта идея представляется отвратительной; эти монахи кажутся действительно опасными – в монастырь не допускают даже шестимесячную девочку. О чем это говорит? Что за страх! Что за паранойя!

Естественно, что, когда монахи так сбиваются в кучу, их инстинкты начинают создавать новые способы, начинают изобретать извращения; они становятся гомосексуалистами. Гомосексуализм в действительности очень религиозен, это побочный продукт религии. Религия дала миру много разных вещей; гомосексуализм – одна из них.

Все возможные извращения… Сейчас вы не услышите о том, что какая-то женщина занималась любовью с дьяволом; похоже, дьявол вдруг совершенно прекратил интересоваться женщинами! Дьявола нет. Но если изолировать женщин от какой бы то ни было возможности влюбляться, быть влюбленными, их ум начнет создавать свои собственные проекции, и, конечно же, эти проекции будут очень, очень красочными. И эти проекции неизбежно появятся, этого невозможно избежать.

Итак, монахи и монахини не смогли решить эту проблему, они даже внесли во все это еще большую сумятицу. Не смог ее решить и мирской человек, чувственный и потакающий себе. Он ужасно страдает, вся его жизнь – страдание. Он продолжает надеяться то на одно, то на другое, но каждая надежда терпит крах, и постепенно, постепенно в существе его поселяется великая безнадежность.

Мой подход не является ни мирским, ни духовным.

Мой подход состоит не в отвержении чего-либо, но в его использовании.

Я понимаю так, что все, что вам дано, обладает большой ценностью. Вы можете осознавать эту ценность, вы можете о ней не знать, но это ценно; если бы это было не так, Существование не дало бы вам этого. И поэтому вы должны найти способы это трансформировать. Вы должны сделать вашу любовь более молитвенной, вы должны сделать ваш секс более любящим. Постепенно секс должен быть трансформирован в священнодействие, должен стать более возвышенным. Вместо того чтобы позволять сексу стаскивать вас вниз, в трясину животного поведения, вы можете вытягивать его вверх.

Та же самая энергия, что тянет вас вниз, может тянуть вас вверх, та же самая энергия может дать вам крылья. Она обладает огромной мощью; несомненно, это самая мощная вещь в мире, потому что из нее возникает вся жизнь. Если эта энергия может дать рождение ребенку, новой жизни, если она может вызвать появление новой жизни, то можете себе представить ее потенциал: она может дать новую жизнь и вам. Точно так же, как она может произвести на свет ребенка, она может дать новое рождение вам.

И именно это имеет в виду Иисус, когда говорит Никодиму: «Пока не родитесь заново, не войдете в мое Царство Божье», – пока вы не родитесь заново, пока вы не окажетесь способными родить самих себя – родить новое видение, новое качество вашей энергии, новый настрой вашего инструмента. Ваш инструмент таит в себе величайшую музыку, но вы должны научиться на нем играть.

Секс должен стать великим медитативным искусством. В этом состоит вклад Тантры. Тантра внесла величайший вклад, потому что она дает вам ключи к трансформации низшего в высшее. Она дает ключи к трансформации грязи в лотосы. Это одна из величайших наук, которые когда-либо существовали, но из-за моралистов и пуритан и так называемых религиозных людей Тантре не позволили помочь людям. Ее писания были сожжены, тысячи тантрических мастеров были убиты, сожжены заживо. Целая традиция была почти уничтожена, люди были вынуждены уйти в подполье.

Лишь на днях я получил письмо от моих саньясинов из Америки, в котором они рассказывают, что правительство так сильно преследует последователей Гурджиева, что те решили уйти в подполье. Они пишут: «Мы боимся, что рано или поздно то же самое случится и с нами. Должны ли мы начать готовиться, так чтобы, когда это случится, мы тоже могли начать работать тайно?»

Такое возможно, поскольку так было всегда. Работа Гурджиева тоже состоит в трансформации сексуальной энергии во внутреннюю интеграцию – организованная церковь всегда выступает против любой подобной деятельности.

Моей работе создают всевозможные помехи, моим людям создают всевозможные трудности. Лишь недавно индийский парламент в течение часа спорил о том, что со мной делать, – как будто в этой стране нет других проблем, достойных обсуждения. Так много страха! А ведь я не причиняю никому вреда; я даже не выхожу за ворота. И уж, по меньшей мере, в такой степени свобода – это неотъемлемое право любого человека: если кто-то хочет прийти ко мне и хочет трансформироваться, то никто не имеет права вмешиваться. Я ни к кому не хожу. Если люди приходят ко мне и хотят трансформироваться… Что же это за демократия?

Однако глупые политики и священники всегда состояли и состоят в заговоре. Они не хотят, чтобы люди трансформировались, потому что, трансформировавшись, люди перестанут им подчиняться. После трансформации люди становятся независимыми, свободными, после трансформации они становятся настолько осознающими и настолько разумными, что видят насквозь все игры политиков и священников. Теперь они больше не являются чьими-либо последователями, теперь они начинают жить совершенно новой жизнью – не жизнью толпы, но жизнью индивидуальности. Они становятся львами, они больше не овцы.

А политики и священники заинтересованы в том, чтобы каждый человек оставался овцой. Только тогда они смогут быть пастухами, лидерами, великими лидерами. Посредственности и тупицы претендуют на то, чтобы быть великими лидерами, но это возможно лишь в том случае, если все человечество остается очень неразумным, пребывает в угнетении.

До сих пор были проделаны только два эксперимента. Один, заключавшийся в потакании, провалился. Сейчас его снова проводят на Западе, где он снова потерпит неудачу, полную неудачу. А другой состоял в отречении – его проводили на Востоке, а также христиане на Западе. Он также закончился провалом, полным провалом.

Необходим, крайне необходим новый эксперимент. Человечество пребывает в большом беспорядке, в сильном смятении. Куда идти? Что с собой делать?

Я не призываю отвергать секс, я призываю его трансформировать. Он не должен оставаться лишь биологическим: привнесите в него духовность. Занимаясь любовью, одновременно медитируйте. Занимаясь любовью, будьте молитвенными. Любовь не должна быть лишь физическим действием; вложите в нее свою душу.

И тогда мало-помалу боль начинает исчезать, и энергия, содержавшаяся в этой боли, высвобождается и всё больше и больше становится благословением. Агония трансформируется в экстаз.

Ты говоришь: «Я влюбился и много страдал».

Это благословение. По-настоящему несчастны те люди, которые никогда не влюблялись и никогда не страдали. Они вообще не жили. Влюбиться и страдать, будучи влюбленным, – это благо. Это все равно, что пройти сквозь огонь: это очищает, дает вам понимание, делает вас более бдительными. Это вызов, который должен быть принят. Те, кто не принял этот вызов, остаются бесхребетными.

Ты говоришь: «Я влюбился и много страдал, но, тем не менее, я почему-то не склонен оставить мечту о том, что, в конце концов, я найду глубокую реализацию в любви. Как мне выйти за пределы этой привязанности, такой питающей и все же такой болезненной?»

Я не призываю тебя отбросить твою любовь, я просто сообщаю тебе некий факт: она не приведет тебя к полному удовлетворению. Не в моих силах изменить природу вещей. Я просто констатирую факт. Если бы это было в моих силах, то мне бы хотелось, чтобы ты обрел полное удовлетворение в любви. Но так не бывает. Что мы можем поделать? Два плюс два равняется четырем.

То, что любовь приводит вас ко все более и более глубокой неудовлетворенности, – это фундаментальный закон жизни. В конце концов, любовь приводит вас к такой неудовлетворенности, что вы начинаете стремиться к наивысшей возлюбленной, к Богу; вы начинаете искать наивысшей любовной связи.

Саньяса – это наивысшая любовная связь: поиск Бога, поиск истины. Она возможна лишь тогда, когда вы много раз терпели неудачу, любили и страдали, и каждый раз страдание приносило вам все больше и больше осознания, все больше и больше понимания. Однажды вы осознаете, что любовь может дать вам несколько проблесков – и эти проблески есть благо, эти проблески есть проблески Бога, – но она может дать вам лишь проблески; большее невозможно. Но и это тоже немало; без этих проблесков вы никогда не начнете поиск Бога.

Те, кто не любили и не страдали, никогда не становятся искателями Бога, – они не могут, они этого не заслужили, они не стали этого достойными. Это исключительное право влюбленного – однажды начать поиски наивысшей возлюбленной или возлюбленного.

Люби и люби еще глубже. Страдай и страдай еще глубже. Люби тотально и страдай тотально, потому что именно так золото с примесями проходит через огонь и становится чистым золотом.

Я не говорю, что ты должен бежать от своих любовных отношений; иди в них глубже. Я помогаю людям идти в любовь, потому что знаю, что любовь, в конце концов, терпит неудачу. А пока люди на собственном опыте не узнают, что любовь в конечном итоге терпит неудачу, их поиски Бога будут оставаться фальшивыми.

Четвертый вопрос:

Ошо,

Что такое зависть, и почему она причиняет столько боли?

Зависть – это сравнение. А нас научили сравнивать, у нас выработался условный рефлекс сравнивать, всегда сравнивать. У кого-то дом лучше, у кого-то более красивое тело, у кого-то больше денег, у кого-то больше обаяния. Сравнивайте, продолжайте сравнивать себя с каждым встречным, и результатом будет огромная зависть. Она – побочный продукт привычки сравнивать.

И наоборот: если вы прекращаете сравнивать, зависть исчезает. Тогда вы просто знаете, что вы – это вы, и что вы – это не кто-то другой, и что в этом нет никакой нужды. Хорошо, что вы не сравниваете себя с деревьями, иначе вы начнете чувствовать сильную зависть: почему вы не зеленые? И почему Существование было к вам так жестоко: на вас нет цветов? Еще лучше, что вы не сравниваете себя с птицами, с реками, с горами; иначе вы будете страдать. Вы сравниваете себя только с людьми, потому что вас приучили сравнивать себя только с людьми, вы не сравниваете себя с павлинами и попугаями. Иначе ваша зависть все росла бы и росла: вы настолько погрязли бы под бременем зависти, что вообще не смогли бы жить.

Сравнение – это очень глупое занятие, потому что каждый человек уникален и бесподобен. Когда понимание этого укореняется в вас, зависть исчезает. Каждый уникален и несравним. Вы – это просто вы: такого, как вы, никогда не было и никогда не будет. И вам вовсе не нужно быть таким, как кто-то еще.

Существование создает только оригиналы; оно не верит в копии под копирку.

Футбольный мяч, перелетевший через забор, падает во двор и попадает в самую середину находящейся там стаи кур. Петух подходит к нему, внимательно изучает и затем говорит: «Девочки, я вас не обвиняю, но посмотрите, какую продукцию выпускают по соседству».

По соседству происходят великие дела: трава там зеленее, а розы – розовее. Кажется, что все так счастливы – все, кроме вас. Вы непрерывно сравниваете. И то же самое делают другие – они тоже сравнивают. Может быть, они думают, что на вашем газоне трава зеленее – на расстоянии она всегда выглядит зеленее, или что у вас жена красивее… Вы устали, вы не можете понять, как вы позволили этой женщине заманить вас в ловушку, вы не знаете, как от нее избавиться, а сосед, возможно, завидует вам, тому, что у вас такая красивая жена! А вы, возможно, завидуете ему…

Каждый завидует всем остальным. И из-за зависти мы создаем весь этот ад, и из-за зависти мы становимся очень недоброжелательными.

Пожилой фермер угрюмо наблюдает за разрушительным действием наводнения.

– Хирам! – кричит ему сосед. – Всех твоих свиней смыло в реку.

– А что со свиньями Томпсона? – спрашивает фермер.

– И их тоже.

– А у Ларсена?

– Тоже.

– Фу! – выдыхает фермер, воспрянув духом. – Все не так плохо, как я думал.

Если у всех беда – это хорошо, если у всех потери – это хорошо. Если все счастливы и преуспевают, это вызывает горечь.

Но почему вам в голову в первую очередь приходит мысль о других? Разрешите мне еще раз напомнить: это происходит потому, что вы не позволили вашим собственным сокам течь, не позволили вашему собственному блаженству расти, не позволили вашему собственному существу расцвести. И поэтому вы ощущаете внутри пустоту и смотрите на всех и каждого вокруг вас, поскольку видите лишь то, что снаружи.

Вам известно, что у вас внутри, и вам известно, что у других снаружи: это вызывает зависть. Им известно, что снаружи у вас и что внутри у них: это вызывает зависть. Но никто не знает, что у вас внутри. Вы же знаете, что там вы – ничто, пустышка. А другие снаружи выглядят такими улыбающимися. Их улыбки могут быть фальшивыми, но как вы узнаете, что они фальшивы? Может быть, их сердца также улыбаются. Вы же знаете, что ваша улыбка фальшива, потому что ваше сердце вовсе не улыбается; возможно, оно рыдает и плачет.

Вы знаете свое внутреннее пространство, его знаете только вы, больше никто. И вы знакомы с фасадом всех остальных, а свой фасад люди сделали прекрасным. Фасад – это то, что выставляется напоказ, и он очень обманчив.

Есть одна древняя суфийская история.

Некий человек был очень обременен своими страданиями. Каждый день он взывал к Богу:

– Почему я? Все кажутся такими счастливыми, почему один лишь я так страдаю?

И однажды в глубоком отчаянии он взмолился:

– Боже, ты можешь отдать мне страдания какого-нибудь другого человека, и я готов принять их. Но только забери мои, я больше не в силах их нести.

Той же ночью ему приснился прекрасный сон – прекрасный и очень значимый. Ему приснилось, что в небе явился Бог и объявил всем людям: «Принесите все ваши страдания в храм». Каждый устал от своих страданий: на самом деле, каждый время от времени молил Бога: «Я готов принять страдания кого-то другого, но забери у меня мои; они чрезмерны, они невыносимы».

Поэтому все собрали свои страдания в мешки и пришли в храм, и все выглядели очень счастливыми: их день настал, их молитва была услышана. И этот человек также поспешил в храм.

И тогда Бог сказал:

– Поставьте свои мешки у стен.

Мешки были поставлены у стен; Бог же объявил:

– Теперь вы можете выбирать. Каждый может взять любой из мешков.

И вот что было самым удивительным: этот человек, всегда моливший Бога, бросился к своему мешку, пока его не выбрал кто-нибудь другой! Но к его удивлению, каждый тоже бросился к своему собственному мешку, и каждый был счастлив выбрать его снова. Что же случилось? Впервые каждый увидел чужие несчастья, чужие страдания – чужие мешки были такими же большими или даже еще больше!

А вторая проблема заключалась в том, что каждый из них привык к собственным страданиям. А теперь выбрать чьи-то еще – кто знает, что за страдания окажутся в мешке? Стоит ли овчинка выделки? Ваши собственные страдания, по крайней мере, вам знакомы, вы к ним привыкли, и они вполне терпимы. Столько лет вы терпели их – стоит ли выбирать неизвестность?

И все, довольные, разошлись по домам. Ничего не изменилось, они несли обратно те же самые страдания, но каждый был счастлив, и улыбался, и радовался, что смог получить свой мешок обратно.

Утром этот человек обратился к Богу и сказал: «Спасибо тебе за сон; я никогда больше не попрошу тебя. Все, что ты дал мне, для меня хорошо, должно быть для меня хорошо; именно поэтому ты мне это и дал».

Вы постоянно страдаете от зависти; вы становитесь недоброжелательными к окружающим. И из-за зависти вы начинаете становиться фальшивыми, потому что начинаете притворяться. Вы начинаете притворяться тем, чего у вас нет, вы начинаете притворяться тем, чего у вас не может быть, что для вас неестественно. Вы становитесь все более и более искусственными. Подражая другим, соревнуясь с другими, что еще вам остается? Если у кого-то есть что-то, а у вас этого нет, и у вас нет естественной возможности иметь это, то единственным способом будет найти какой-то дешевый заменитель.

Я слышал, что Джим и Нэнси Смит этим летом замечательно провели время в Европе. Это так здорово, когда супруги, наконец, получают возможность действительно пожить полной жизнью. Они везде побывали и все попробовали. Париж, Рим… назовите что угодно, и окажется, что там они были, и это они делали.

Но так неловко было по дороге домой проходить через таможню. Вы знаете, как эти таможенники суют нос во все ваши личные вещи. Они открыли чемодан и вынули три парика, шелковое нижнее белье, духи, краску для волос… действительно неловко. А ведь это был только чемодан Джима!

Просто загляните в свой чемодан, и вы обнаружите столько искусственного, фальшивого, ненастоящего – для чего? Почему вы не можете быть естественными и непосредственными? – из зависти.

Завистливый человек живет в аду. Прекратите сравнивать, и зависть исчезнет, недоброжелательность исчезнет, фальшь исчезнет. Но прекратить это вы сможете только в том случае, если начнете растить свои внутренние сокровища; другого способа нет.

Растите, становитесь все более и более подлинными индивидуальностями. Любите и уважайте себя такими, какими вас создал Бог, и тогда небесные врата сразу же откроются для вас. Они были открыты всегда, вы просто на них не смотрели.

Последний вопрос:

Ошо,

Ты что, не умеешь считать? Однажды после четвертого вопроса ты сказал: «А теперь седьмой вопрос».

Мне это действительно трудно. Вы должны радоваться, что после седьмого я не говорю: «Первый вопрос».

Маленький Джонни сидит в классе и учится сложению.

– Сколько будет два плюс два? – спрашивает учительница.

Джонни медлит, смотрит себе на руку и начинает считать по пальцам:

– Один, два, три, четыре! – объявляет он.

– Нет, нет, Джонни! – говорит учительница. – Ты не должен использовать пальцы. Ты должен считать в уме. Ну, сколько будет четыре плюс четыре, Джонни? – спрашивает она снова.

Джонни прячет руки за спиной и шепчет, считая:

– Один, два, три, четыре… восемь! – кричит он торжествующе.

– Нет, нет, нет, Джонни! – сердится учительница. – На этот раз спрячь руки в карманы и скажи мне, сколько будет пять плюс пять?

Джонни засовывает руки в карманы, сосредотачивается и через несколько минут громко объявляет:

– Одиннадцать, мэм!

Мне действительно очень трудно считать. Я не могу считать на пальцах. Держать руки за спиной будет очень неудобно, а карманов у меня нет!

На сегодня достаточно.

Глава 28

Будьте сами для себя шуткой

Первый вопрос:

Ошо,

Объясни, пожалуйста, в чем разница между саньясином и тем, кто саньясином не является, но, тем не менее, живет в глубокой приверженности истине.

Ты знаешь, что есть истина? Иначе как может существовать приверженность ей? Приверженность возможна только в том случае, если ты знаешь. Саньясин – это тот, кто знает, что он не знает; саньясин – это тот, кто привержен не истине, а исследованию истины. А исследование возможно лишь рядом с тем, кто знает, кто достиг цели. Саньясин – это тот, кто привержен человеку, или не-человеку, вокруг которого он ощущает вибрацию истины, вибрацию подлинности.

Твоя приверженность истине – лишь идея. Твоя истина – лишь слово, игра ума. Если ты хочешь превратить ее в настоящее паломничество, тебе придется стать учеником, а стать учеником означает стать саньясином.

Быть учеником означает быть готовым учиться, готовым отправиться в неизвестное с тем, кто там побывал. Очень редко бывало так, что кто-то достигал истины в одиночку. Не то чтобы такого не случалось – это случалось и в одиночку, но очень редко, скорее как исключение; в остальных же случаях человеку приходилось учиться под руководством мастера.

Но и тогда это бывает непросто. Это трудное путешествие. Нелегко отбросить цепляние за известное. Это весь наш капитал, вся наша личность. Отбросить цепляние за известное означает отбросить эго, а это своего рода духовное самоубийство; в одиночку вы этого сделать не сможете. Пока вы не увидите кого-то, кто совершил это самоубийство, и кто, тем не менее, есть – на самом деле, только теперь он есть… Вы должны будете заглянуть в глаза, которые увидели истину, и через них уловить проблеск этой истины. Вы должны будете взять за руку того, кто познал, воспринять тепло и любовь… И тогда неведомое начнет перетекать в вас.

Быть с мастером, быть учеником означает именно это. Если ты действительно привержен истине, ты неизбежно станешь саньясином. Если твоя приверженность истине – это исследование, тогда тебе придется научиться тому, как учиться. И первое, чему необходимо научиться, – это сдаваться, доверять, любить.

Саньясин – это тот, кто влюбился в человека, или в не-человека, в отношении которого у него возникло внутреннее ощущение: «Да, здесь это случилось». Быть с тем, кто познал, – это заразно; а истине не обучаются, ею заражаются.

Твоя истина – это не что иное, как идея у тебя в уме; возможно, это философское исследование, однако философское исследование не поможет. Это должно стать экзистенциальным; доказательством подлинности твоей приверженности должна стать твоя жизнь. В противном случае ты можешь продолжать играть в словесные игры, прекрасные игры теорий и систем мышления – их существуют тысячи. Ты можешь также создать свою личную систему мышления и считать, что это истина.

Истина не является твоим творением, истина не имеет ничего общего с твоим умом. Истина случается, причем случается лишь тогда, когда ты становишься не-умом. Но как ты можешь стать не-умом? Предоставленный самому себе, ты будешь оставаться умом. Ты можешь думать о не-уме, можешь философствовать о не-уме, но ты будешь оставаться умом. Если ты будешь вести поиск сам, твое эго будет чувствовать себя прекрасно, – однако это является преградой. Это похоже на попытку поднять самого себя в воздух за волосы.

Если оказывается, что в каком-то месте ты можешь получить помощь, не упускай этого шанса – поскольку благоприятный случай встречается редко, поле будды встречается редко. Лишь иногда где-нибудь появляется будда, случается бодхичитта. Не упускай этой благоприятной возможности. Если ты действительно привержен истине, ты не можешь не стать саньясином. Это неизбежно, поскольку не-ум можно познать, только находясь рядом с не-умом.

Если ты будешь оставаться рядом со мной, постепенно, постепенно твой ум начнет рассеиваться подобно утреннему туману. Постепенно, постепенно тебя начнет пронизывать безмолвие – не благодаря твоим действиям, а само собой. Тебя наполнит покой.

И момент, когда ты станешь совершенно спокойным, таким, что внутри тебя не будет ни одной мысли, станет моментом озарения. Впервые у тебя появится проблеск истины – не идеи об истине, а самой истины.

Второй вопрос:

Ошо,

Мои чувства говорят мне, что, пока я тебя не узнаю, я не смогу тебе довериться. А ты говоришь, что, пока я тебе не доверюсь, я не смогу тебя узнать. Что делать?

Есть два вида познания. Одно – с некоторого расстояния: вы остаетесь отстраненным, остаетесь наблюдателем, зрителем. Именно таково научное познание; вы можете в него не вовлекаться, по сути, вы не должны в него вовлекаться. Вы должны быть очень объективным, вы не должны допускать, чтобы в наблюдение вмешивалась ваша субъективность. Вы должны просто присутствовать как механический наблюдатель. Вы не должны быть человеком, вы должны быть лишь компьютером.

И нет никаких сомнений, что рано или поздно наукой начнут заниматься компьютеры, роботы, поскольку они будут более научными. У них не будет субъективности, они будут просто видеть факты. В факт не будет допущено никакого вмешательства, он будет оставаться совершенно объективным.

Таков путь науки – познавать с некоторого расстояния, держаться поодаль, сохранять беспристрастие. Именно так ученый будет познавать цветок розы, именно так ученый будет познавать закат солнца, именно так ученый будет познавать красоту женщины или мужчины.

Однако проблема состоит в том, что в результате неизбежно будет потеряно нечто существенное, нечто очень важное, нечто, являющееся сутью всего этого. Ученый может познать цветок розы – он может узнать, из чего тот состоит, определить все химические вещества и так далее, однако он никогда не познает его красоту. Он останется слепым по отношению к красоте; сам его подход, его методология станут для него препятствием.

Если вы беспристрастны, вы не сможете познать красоту. Красота познается лишь тогда, когда возникает связь, когда наблюдатель становится наблюдаемым, когда между ними нет стены, когда все стены превращены в мосты. Если происходит некое растворение, если вы становитесь цветком, а цветок становится вами, возникает совершенно иной вид познания – тот, который присущ поэту. Поэт познает лишь красоту, он не познает химические вещества. Он познает не объективный цветок, а нечто значительно более глубокое. Поэт познает духовность цветка, его дух.

Что же касается мистика, то его познание – это высочайшая форма поэтического познания, предельная форма поэтического познания. Поэт присутствует лишь в течение нескольких мгновений. Временами он поэт: он встречается, сливается с цветком, погружается в него; временами же он становится отстраненным наблюдателем. В результате поэзия представляет собой некую смесь этих двух видов познания.

Научное познание полностью объективно, мистическое познание полностью субъективно, а поэтическое познание располагается между ними, представляет собой их смесь: немного науки, немного религии. Однако в своей основе познание можно разделить на два вида – научное и мистическое.

И лишь от тебя зависит, как именно ты хочешь меня узнать.

Ты пишешь: «Мои чувства говорят мне, что, пока я тебя не узнаю, я не смогу тебе довериться».

Это не чувства – здесь ты понимаешь себя неправильно. Это мысли, это не могут быть чувства; это полнейшее заблуждение. Именно так говорят мысли. Мысли всегда говорят: «Будь осторожен, внимателен, действуй логично» – а это, конечно, очень логично: как ты можешь мне довериться, если ты меня не знаешь? Это логичное утверждение. Это не может быть утверждением, которое исходит из глубины, поскольку глубинные чувства очень нелогичны. Глубинные чувства скажут тебе то же самое, что говорю я: доверься, и ты узнаешь.

Поэтому первое, что следует сказать: это не твои чувства, это твои мысли. Понаблюдай еще, войди еще раз в эти так называемые чувства, и ты обнаружишь, что они исходят не из сердца, что они идут из головы. Голова говорит: «Сначала узнай, а потом доверяй».

И это замечательная стратегия, если ты веришь голове и ее предписаниям: «Сначала узнай, а затем можешь довериться». В этом случае ты никогда не доверишься, поскольку познание не может случиться без доверия, мистическое познание не может случиться без доверия. Научное познание возможно, но научное познание здесь неприменимо.

Меня можно познать научно. Мой врач приходит, чтобы осмотреть мое тело. В каком-то смысле он меня знает. Вы не знаете меня в этом смысле, вы знаете меня совершенно по-иному. Мой врач боится приходить на мои беседы, потому что не хочет потерять пациента. Если он будет меня слушать, то врачом буду я, а он станет пациентом! Он приходит и очень торопится уйти.

Один раз случилось так, что он держал меня за руку, – у меня были проблемы с большим пальцем, – и с ним произошло нечто ненаучное. Выйдя из комнаты, он сказал Вивек: «Он – Бог, он действительно Бог!» – однако с тех пор я его больше не видел, он просто исчез. Нечто ненаучное, нечто такое, что пришло не из его головы… На какое-то мгновение он меня почувствовал, но это его испугало.

Понаблюдай. Если эти вещи говорит твоя голова, то это не чувства. Чувства не могут говорить такого, потому что это не язык чувств. Чувства говорят: «Влюбись, и тогда ты узнаешь». Мысли говорят: «Сомневайся, исследуй, проверяй. Когда все будет полностью доказано и ты будешь уверен, убежден с рациональной точки зрения, тогда можешь довериться». И логика кажется очень, очень чистой; кажется, что в ней нет никакого трюка. Он есть! Трюк заключается в том, что с помощью научного познания ты не сможешь раскрыть тайну, с которой столкнулся, не сможешь познать поэзию, которая на тебя проливается, не сможешь увидеть красоту и великолепие, которые тебе открылись.

Ты увидишь мое тело, услышишь мои слова, однако упустишь моменты моего безмолвия. А именно в них заключены мои подлинные послания. Ты сможешь увидеть меня таким, каков я снаружи, но не сможешь проникнуть в меня такого, каков я в центре.

С помощью науки можно познать периферию, но при знакомстве с периферией человека не возникает любовь. А взаимоотношения между учеником и мастером – это крещендо любви, высочайший пик любви. Не бывает любви выше, чем эти отношения; это высшая точка в любви.

Это твои мысли, а не чувства. А, слушая мысли, ты не сможешь иметь со мной никакой общности. Ты будешь слушать мои слова, будешь слушать мои аргументы, станешь более знающим и уйдешь полностью удовлетворенным тем, что ты что-то с собою уносишь. А все это – чепуха. Эти слова, которые ты собрал, это знание, которое ты накопил, – все это совершенно бесполезно.

Вопрос заключается не в том, чтобы собрать здесь информацию; он заключается в том, чтобы впитать дух. И единственный способ – это доверять. Только через доверие происходит познание.

Наука использует в качестве своего метода сомнение, религия использует в качестве своего метода доверие. Именно в этом их основополагающее различие. Сомнение не имеет никакого отношения к миру любви, точно так же как доверие не имеет никакого отношения к миру вещей. В мире «я-это» важно лишь сомнение: вы не можете доверять вещам, ученый не может просто сидеть, с доверием ожидая, что что-то произойдет. Ничего не произойдет. Он должен сомневаться, исследовать, изучать, анализировать. Он должен использовать свой ум, свою логику – лишь тогда можно будет прийти к каким-либо выводам.

И эти выводы всегда будут оставаться приблизительными, они всегда будут оставаться условными, поскольку есть возможность, что в будущем будут открыты еще какие-то факты, и все придется изменить. Они не могут быть категорическими.

Поэтому доверие здесь не играет роли; в мире науки оно никогда не возникает, основой остается сомнение. Если временами вы приходите к какому-то заключению, это заключение не становится тем, чему вы доверяете, не становится вашей верой. Оно остается гипотезой.

Гипотеза означает, что до сих пор все, что вам известно, поддерживает данную теорию. Но это только до сих пор; мы ничего не можем сказать на счет завтра. Завтра могут стать известными новые факты, а с появлением новых фактов гипотезу, конечно же, придется скорректировать, а теорию придется изменить.

Наука продолжает меняться каждый день, она зависит от времени, живет в мире времени, потому что ум – это время. Ум не может жить вне времени; ум скоротечен, связан со временем.

Мир религии функционирует в совершенно другом измерении, на другом уровне. Он начинается в доверии, в любви, и тогда имеет место совершенно другой вид познания.

Если вы любите женщину, вы ее знаете. Вы знаете ее не так, как знает гинеколог, вы знаете ее совершенно по-другому. Вы знаете не ее физиологию, знаете не ее материальное бытие; вы знаете ее духовное присутствие. Вы влюбляетесь не в физическое тело, вы влюбляетесь в духовное присутствие человека. Но это возможно только в состоянии доверия.

В науке доверие абсолютно непригодно. В религии же абсолютно непригодно сомнение.

Поэтому тебе решать. Если ты пришел сюда, чтобы научно изучить то, что здесь происходит, тогда – добро пожаловать. Ты можешь двигаться в соответствии со своими мыслями – только, пожалуйста, не называй их чувствами. Ты можешь продолжать прислушиваться к своей голове – только не называй ее своим сердцем, она – не сердце. Добро пожаловать! Будь здесь, учись, наблюдай, приходи к определенным выводам – однако они будут оставаться гипотезами.

Но если ты пришел ради трансформации, а не только ради информации, тогда тебе придется понять, что существует другая дверь. И эта дверь – доверие. Доверие – это абсурдное явление, логически абсурдное. Именно поэтому логика всегда говорит, что любовь слепа, несмотря на то, что у любви есть собственные глаза, проникающие гораздо глубже… Тем не менее, для логики она слепа.

Логика высмеивает любовь, а любовь со своим пониманием посмеивается над полнейшей глупостью логики.

Если ты пришел сюда с логическим подходом… Учись, наблюдай, приходи к определенным выводам, однако они не приведут тебя к трансформации; уж это-то тебе должно быть известно. Если ты пришел сюда ради трансформации, тогда влюбись. Тогда забудь о голове, тогда пусть это будет контакт между сердцем и сердцем, между духом и духом. Тогда нет необходимости слишком интересоваться тем, что ты видишь; весь твой интерес должен быть направлен на то, что ты чувствуешь. Тогда поменьше интересуйся сбором информации, а вместо этого будь в праздновании вместе со мной.

Тогда не слишком принимай во внимание то, что я говорю; обращай внимание на меня самого. Слушай моменты моего безмолвия, паузы, промежутки, интервалы – я в большей степени присутствую в них. Тогда ты узнаешь, что здесь существует совершенно другой мир – поле будды. Это энергетическое поле; ты должен быть к нему открыт и уязвим – лишь тогда оно сможет в тебя проникнуть, пропитать тебя и переполнить.

Третий вопрос:

Ошо,

Недавно ты сказал, что никого больше не интересуют такие вопросы, как: «Кто создал вселенную?» Однако в последнем выпуске журнала «Тайм» довольно много места занимает статья, озаглавленная: «В начале: Бог и наука».

Основная идея этой статьи состоит в том, что теория «большого взрыва», согласно которой вселенная предположительно возникла в результате огромного взрыва пятнадцать или двадцать миллионов лет назад, способствует сближению науки и религии.

«Таймс» утверждает, что это очень похоже на историю, которая всегда приводилась в Ветхом Завете, а именно – что вселенная возникла в результате единого мгновенного акта творения.

Что неправильного в гипотезе, что вселенная была создана, что у нее было начало? И почему ты утверждаешь, что это не так? Разве то, что наука и религия приходят в согласие, не является шагом в правильном направлении?

Первое, о чем необходимо помнить, – это что на протяжении трехсот лет религия постоянно сдавала свои позиции. Сначала религия пыталась уничтожить науку. Она не смогла этого сделать – потому что истину уничтожить нельзя, а в том, что касается объективного мира, наука была более истинной, чем религия. По сути, религия не обладает компетенцией, чтобы что-либо говорить об объективном мире.

Если вы заболели, вы идете к врачу, вы не идете к поэту. Поэт некомпетентен; возможно, он замечательный поэт, но это не имеет отношения к тому, что вы больны. Возможно, он замечательный поэт, но вы не зовете его, когда что-то выходит из строя у вас в ванной; вы зовете сантехника. Сантехник может вообще не быть поэтом, но здесь нужен именно сантехник. Вы не зовете Альберта Эйнштейна – возможно, он великий физик, но что он знает о водопроводе?

Выяснилось, что религия полностью заблуждалась. Она заблуждалась в том, что касалось объективного. Когда наука начала исследовать объективное, организованная религия очень испугалась. Если бы там был Иисус, он бы не испугался, он бы просто сказал: «В том, что касается объективного, слушайте науку». Если бы там был Будда, он бы сказал: «Слушайте науку».

Но на Западе, где развивалась наука, Будды не было. А таких людей, как Галилей, Коперник и Кеплер, подвергали всевозможным мучениям, потому что организованная религия, церковь очень испугались: то, что говорили эти люди, шло вразрез с их священными писаниями.

Ученые заявили, что Солнце не вращается вокруг Земли, – а в Библии сказано, что вращается. Ученые заявили, что Земля движется вокруг Солнца… Но если Библия может ошибаться в одном факте, то почему не может в остальных? Возникла проблема, возник страх.

Человека, сказавшего, что Земля движется вокруг Солнца, Ватикан призвал на суд. Галилей должен был явиться, а он был уже стар – ему было за семьдесят, он был болен, практически лежал на смертном одре – однако он был вынужден явиться в суд, чтобы объявить, что все, что он говорил, было неправдой.

Несомненно, это был человек с замечательным чувством юмора. Он сказал: «Да, если это вас оскорбляет, я объявляю, что все, что я сказал, неправда – не Земля вращается вокруг Солнца, а Солнце вращается вокруг Земли».

Все очень обрадовались, а Галилей сказал: «Однако, сэр, мои слова ничего не меняют. Земля по-прежнему будет продолжать вращаться вокруг Солнца – мое заявление ничего не меняет! Если мои слова вас оскорбляют, я могу взять их назад, я могу их опровергнуть. Если вы хотите, чтобы я написал другой научный труд, я могу сделать и это. Однако это ничего не изменит. Кого интересуют мои заявления? Не Солнце и не Землю».

Организованная религия пыталась убить науку – но не смогла, поскольку истину нельзя убить. Постепенно, постепенно наука завладела всей территорией объективного мира. А затем естественное стремление ума… Наука начала заявлять свои права на то, что ей принадлежать не может. Наука впала в то же самое заблуждение, что и организованная религия, утверждавшая: «Мы правы также и в том, что касается объективного мира». Это было неверно. В том, что касается субъективного мира, религия действительно права; она права в том, что касается самой глубокой сути Существования. Однако религия не права в том, что касается периферии этой сути, – это не ее область. Тем не менее, религия утверждала, что она права в отношении и того, и другого.

То же самое стало происходить с физиками, химиками и другими учеными. В начале нашего столетия наука стала очень самонадеянной – та же самая самонадеянность, только авторитет от священников перешел к ученым. Ученые начали заявлять: «Бога не существует, души не существует, сознания не существует, и все это – чушь».

Человечеству всегда была присуща такая самонадеянность. Пока мы ничему не научились. Мы снова играем в ту же игру. Когда наука стала слишком высокомерной, религия, естественно, начала защищаться. Она проигрывала, и она перешла к обороне. Поэтому религия пытается присвоить себе все, что открывает наука. Религия пытается каким-либо образом подогнать это под себя, поскольку единственная возможность выжить для нее сейчас состоит в том, чтобы доказать свою научность.

Поначалу дела обстояли как раз наоборот. Чтобы ученый мог выжить, единственным способом для него было доказать, что все, что он открыл, соответствует священным писаниям, что это подтверждает писания, что это не идет с ними вразрез.

Теперь все обстоит прямо противоположным образом. Теперь, чтобы религия могла существовать в этом мире, ей приходится все время считаться с наукой. Что бы ни открыла наука, религия тотчас же приспосабливается к этому и пытается доказать, что «это именно то, что мы говорили всегда».

Эта теория «большого взрыва» не имеет ничего общего с позицией религии и с ее теорией творения. В теории «большого взрыва» нет Бога, все происходит самопроизвольно; это не творение, запомните, потому что в этом отсутствует творец.

Однако религия изо всех сил защищается; она постоянно ищет, за что уцепиться. Теория «большого взрыва» утверждает, что мир был создан в результате неожиданного взрыва, огромной вспышки света. Приспособимся к этому; ведь всегда можно отыскать какой-нибудь способ, какой-нибудь логический способ. Вы можете сказать: «Да, это правильно, именно это мы утверждали всегда. В самом начале Бог сказал: „Да будет свет!“ – а теперь эта теория говорит, что был большой взрыв и неожиданно был создан мир».

Однако здесь отсутствует главное – не дайте себя обмануть. Религия утверждала и утверждает, что Бог сказал: «Да будет свет!» Основой является не свет, основой является Бог, говорящий: «Да будет свет!» В теории «большого взрыва» этот Бог отсутствует: Бога нет, это была внезапная случайность, а не творение.

И еще одно: теория «большого взрыва» не является общепринятой; существует много других теорий. Все это догадки; они еще не доказаны, ничто не является доказанным. В действительности, я не думаю, что когда-нибудь удастся доказать, как появился наш мир. Это невозможно, поскольку никто не был этому свидетелем; вы не сможете найти очевидца, поэтому единственное, что можно делать, – это строить догадки.

Кроме того, это произошло пятнадцать или двадцать миллиардов лет назад. Вы не можете быть уверенными даже в том, существовал или нет Кришна, а это было всего пять тысяч лет назад. Вы не можете быть уверенными даже относительно Иисуса, был он действительно исторической личностью или всего лишь мифом, – а он жил лишь две тысячи лет назад. Вы полагаете, что вы можете быть уверенными в чем-то, что произошло двадцать миллиардов лет назад? Все это – догадки.

И я по-прежнему утверждаю, что мир никогда не был создан; начала не было.

Почему я говорю, что начала не было? Это очень просто. Даже если вы верите в теорию «большого взрыва», то ведь должно было существовать нечто, что взорвалось? Вы думаете, что взорвалось «ничто»? Если существовало нечто: x, y, z – любое название, меня не очень интересуют такие бессмысленные вещи – x, y, z, что бы это ни было, то, что потом взорвалось, – если до взрыва что-то существовало, то этот взрыв не является началом. Возможно, это одно из начал, но это не Начало.

А когда я говорю, что никакого начала никогда не было, я имею в виду Начало. Что-то существовало всегда – независимо от того, взрывалось оно, или росло медленно, за один день или за шесть дней, или за одно мгновение – неважно. До этого обязательно что-то существовало, поскольку нечто может появиться только из чего-то. Даже если вы скажете, что было Ничто, и это появилось из Ничего, то и в этом случае ваше Ничто наполнено чем-то; это не подлинное Ничто.

И поэтому я говорю, что никакого Начала никогда не было, и никакого Конца никогда не будет. Возможно, было начало, возможно, было много начал и много концов, но никогда не было первого и никогда не будет последнего. Мы всегда в середине. Существование – это не творение, а творчество. Это не что-то, что однажды начинается и однажды заканчивается. Оно все продолжается и продолжается; это непрерывный процесс.

Именно поэтому я говорю, что все эти догадки бесполезны, что в них нет необходимости, и что они никуда не годятся. Таков был и подход Будды. Всякий раз, когда кто-нибудь задавал ему вопрос вроде: «Кто создал мир?» – был или не был мир создан – Будда отвечал другими вопросами. Он спрашивал: «Если станет известно, кто создал мир, как это поможет твоему просветлению? Поможет ли это тебе стать более безмолвным, более медитативным, более осознанным?»

Конечно, человек отвечал: «Это не поможет. Не имеет значения, кто создал мир. Это не поможет моему просветлению и не сделает меня более медитативным».

Тогда Будда говорил: «А раз так, то зачем об этом беспокоиться? Думай о том, что может помочь тебе стать более медитативным; думай о том, что может помочь тебе освободиться от всех цепляний эго; думай о том, что в итоге может привести тебя в состояние самадхи».

Мой подход точно такой же: все эти вопросы не относятся к делу. Эти бесполезные вопросы были причиной того, что на протяжении веков велось множество споров, и тысячи людей напрасно потратили свои жизни, дискутируя о том, кто создал мир, когда именно, какого числа – и так далее, и тому подобное.

Я полагаю, что эти люди были невротиками. Я не думаю, что это были здоровые, нормальные люди в здравом уме. Какая разница? Кому какое дело? Это не имеет никакого значения, это несущественно.

Четвертый вопрос:

Ошо,

В чем секрет шутки?

Внезапный неожиданный поворот, разоблачение – таков секрет шутки. Вы чего-то ожидаете, и это не происходит; а происходит нечто совершенно абсурдное и вместе с тем обладающее собственной логикой… Это нелепо, но при этом не бессмысленно. Именно поэтому у вас внутри неожиданно возникает смех. Вы видите нелепость этого, но видите также и логику. Это неожиданно – если это ожидаемо, это не вызывает у вас смеха. Если шутка вам знакома, она не вызовет у вас смеха, поскольку теперь вы знаете, все является ожидаемым.

Две букашки живут на кладбище. Одна говорит другой: «Хочешь сегодня вечером заняться любовью со всей серьезностью?»[29]

Ах, бедный покойный Эрнст!..

Англичанин, впервые совершающий путешествие в Америку, в первый раз попал в один из ночных клубов с юмористической программой. После того, как он осушил пару рюмок, в зале приглушили свет, и в лучах прожекторов появился знаменитый комик Хенни Янгман, который приветствовал публику своей фирменной остротой: «Возьмите мою жену… пожалуйста!».

Публика покатилась от смеха. Англичанин был впечатлен. «Ей-богу, – сказал он себе, – мне нужно это запомнить, чтобы показать дома приятелям».

Понимаете, когда кто-нибудь говорит: «Возьмите мою жену», вы ожидаете, что он скажет: «например». «Возьмите мою жену, например». Однако он говорит: «Возьмите мою жену», а затем молчание, небольшая пауза… «пожалуйста!» Это неожиданно.

Несколько недель спустя, вернувшись в Лондон, этот англичанин вышел к микрофону на заседании своего клуба и очень уверенно заявил: «Рассмотрим мою жену. Пожалуйста».

Теперь вся «соль» потеряна. Всего лишь одно слово создает весь шарм.

Секрет шутки заключается в том, что она приводит вас к той точке, где вы ожидаете, ожидаете, ожидаете, что должно произойти это, а затем это не происходит. А то, что происходит, настолько неожиданно… А поскольку вы чего-то ожидали, вы все больше и больше напрягались; а потом неожиданно происходит нечто другое, напряжение достигло такого пика, что оно взрывается. Вами овладевает хохот. Это сильнейшее освобождение, это мощная медитация. Если вы можете смеяться тотально, это даст вам мгновение безвременности, не-ума. Ум живет логикой и ожиданиями, а смех – это нечто, приходящее свыше. Ум всегда пытается строить догадки относительно того, что произойдет, ищет ощупью. А происходит нечто совершенно противоположное его ожиданиям; и на какое-то мгновение он просто останавливается.

И именно в тот момент, когда ум останавливается, из вашего живота исходит смех, глубокий смех. Все ваше тело содрогается в конвульсиях; это оргазмическое переживание.

Хороший смех невообразимо медитативен.

Английский джентльмен приходит к своему хирургу и говорит:

– Старина, мне чертовски хочется стать ирландцем. Можешь ли ты сделать мне какую-нибудь операцию?

– Ну что же, – отвечает хирург, – это возможно, но, знаешь ли, очень рискованно. Нам придется удалить девяносто процентов твоего мозга.

– Сделай это, – говорит англичанин.

Очнувшись от наркоза, он обнаруживает, что его кровать окружают врачи со скорбными лицами. Хирург делает шаг вперед и говорит:

– Я ужасно сожалею, старина, но во время операции скальпель соскользнул, и мы случайно удалили все сто процентов твоего мозга!

– Да ну, кореш, о чем базар? Все путем!

Пятый вопрос:

Ошо,

В чем, вкратце, состоит твое послание?

Паринирвана – больше известная в коммуне как Парибанана, – послание Будды вкратце звучит так: «Будьте сами для себя светом». А мое? «Будьте сами для себя шуткой!»

Шестой вопрос:

Ошо,

Почему я всегда думаю о деньгах?

А о чем же еще думать? Деньги – это власть. Не волнуйся, все остальные тоже думают о деньгах. Даже те, кто думают о потустороннем мире… У них другая валюта, но они тоже думают о деньгах. Деньги олицетворяют власть; за деньги вы можете купить власть.

Ваши святые тоже думают о деньгах – они называют их добродетелью. С помощью добродетели вы можете приобрести себе на небесах более удобный дом, более шикарную машину, более красивую женщину. Некоторые люди не настолько жадные – они думают лишь о тех деньгах, что обращаются в этом мире. Некоторые люди более жадные – они думают о потустороннем мире. Если вы думаете о добродетели как о средстве, чтобы попасть в рай, то что же это, если не деньги?

Человек прекращает думать о деньгах только тогда, когда начинает жить в настоящем мгновении. Деньги – это будущее; деньги – это безопасность на будущее, гарантия на будущее. Если у вас приличный банковский счет, то ваше будущее в безопасности. Если у вас хороший характер, то в безопасности даже ваша жизнь после смерти.

Весь мир думает на языке денег. Те, кто думают на языке политики с позиции силы, думают на языке денег, поскольку деньги – это не что иное, как символ силы и власти. Именно поэтому вы продолжаете накапливать все больше и больше денег, но при этом вас никогда не оставляет желание иметь их еще больше – потому что жажда власти бесконечна, она не знает границ.

Люди жаждут власти, потому что глубоко внутри они пусты. Они стремятся хоть чем-нибудь заполнить эту пустоту – деньгами, властью, престижем, респектабельностью, характером, добродетелью. Подойдет все что угодно; они стремятся заполнить свою внутреннюю пустоту.

В мире есть только два типа людей: те, кто пытаются заполнить свою внутреннюю пустоту, и те очень редкие замечательные человеческие существа, которые пытаются эту внутреннюю пустоту увидеть. Те, кто пытаются ее заполнить, остаются пустыми, неудовлетворенными. Они продолжают собирать мусор, вся их жизнь бесполезна и бесплодна. Лишь люди другого типа, самые замечательные люди, которые пытаются заглянуть в свою внутреннюю пустоту без какого-либо желания ее заполнить, становятся медитирующими.

Медитация – это когда вы всматриваетесь в свою пустоту, приветствуя ее, наслаждаетесь ею, становитесь с нею единым без желания ее заполнить – в этом нет нужды, поскольку она уже полна. Она выглядит пустой, потому что вы не знаете, как правильно на нее смотреть. Вы смотрите на нее через ум; это неправильный способ. Если вы отложите ум в сторону и всмотритесь в свою пустоту, то окажется, что она невообразимо прекрасна, божественна, что она переполняется радостью. Ничего больше не требуется.

Лишь тогда человек прекращает думать о деньгах, прекращает думать о власти, о рае – потому что он уже в раю, уже богат, уже могуществен.

Однако в обычной ситуации это относится не только к тебе; о деньгах, так или иначе, думают все люди.

Разговаривают две матери. Одна говорит другой:

– Я давно тебя не видела. Как дела у твоего сына, чем он занимается?

– Мой сын – известный актер в Голливуде, – отвечает та. – Он разбогател и как раз недавно приобрел себе новый дом стоимостью в триста тысяч долларов. А что делает твой сын?

– Мой устроился еще лучше, – говорит первая мать. – Он «голубой» и живет в Голливуде. Как раз недавно он переехал жить к актеру, купившему дом за триста тысяч долларов.

Молодая женщина, решив скопить немного денег на черный день, заявляет мужу, что всякий раз, когда они будут заниматься любовью, тот должен класть в копилку пять долларов.

Вечером, когда муж начинает совершать поползновения, она напоминает ему о своем условии. Муж обнаруживает, что в бумажнике у него имеются лишь четыре доллара, и тогда жена соглашается лишь на четыре пятых любовного приключения. Однако когда ее страсть разгорается, она предлагает ему доллар взаймы до завтра.

Рэчел беременна, и Сэмми, ее муж, очень темпераментный мужчина, невыносимо страдает от мук воздержания.

Рэчел, которая заправляет домашними финансами, проникается к мужу жалостью и выделяет ему сто лир на посещение квартала красных фонарей.

Сара, их соседка, увидев Сэмми, выбежавшего из дома, окликает его:

– Куда это ты торопишься? Ты выглядишь таким счастливым!

Сэмми показывает ей деньги и рассказывает, что собирается потратить их на прелестную молодую девушку.

– Отдай эти деньги мне! – предлагает хорошенькая Сара. – Ты не пожалеешь, вот увидишь!

Довольно скоро об этом узнает Рэчел. Преисполнившись негодованием, она взрывается:

– Вот сучка! Когда в прошлом году она была беременна, я делала то же самое для ее мужа Исаака совершенно бесплатно!

Люди постоянно думают о деньгах, деньгах и деньгах. С тобой не происходит ничего особенного, ты нормально ненормальный человек, такой же невротичный, как и все остальные.

Но, пожалуйста, выходи из этого невроза. Живи мгновением, отбрось будущее, и тогда деньги лишатся своих чар. Живи мгновением с такой тотальностью и приверженностью, как будто следующее мгновение никогда не наступит, как будто это мгновение – последнее. Тогда все желание денег и власти просто тебя покинет.

Если ты вдруг узнаешь, что сегодня ты умрешь, что произойдет тогда? Будешь ли ты по-прежнему интересоваться деньгами? Неожиданно вся жажда денег тебя покинет. Если этот день – последний, ты не можешь тратить его впустую, думая о завтра, накапливая деньги; завтра не настанет.

Деньги стали очень важными из-за того, что мы все время живем в «завтра». И еще они стали очень важными из-за того, что мы не живем, а лишь подражаем другим. Кто-то строит дом, и теперь вы остро чувствуете свою неполноценность. Лишь несколько дней назад вы вовсе не были недовольны своим собственным домом, но этот человек построил дом большего размера: теперь возникает сравнение, и оно причиняет боль, ранит ваше эго. Вам хотелось бы иметь больше денег. Кто-то сделал еще что-нибудь, и ваше эго обеспокоено.

Отбросьте сравнение, и жизнь станет поистине прекрасной. Отбросьте сравнение, и вы сможете наслаждаться жизнью во всей полноте. А у человека, который наслаждается своей жизнью, желание обладать отсутствует. Ведь он знает, что подлинные ценности жизни, которыми стоит насладиться, купить невозможно.

Невозможно купить любовь. Да, можно купить секс. Поэтому человек, который знает, что такое любовь, не интересуется деньгами. Но тот, кто не знает, что такое любовь, неизбежно будет продолжать интересоваться деньгами, поскольку за деньги можно купить секс, а секс – это все, что он знает.

Вы не можете купить звездную ночь. Тот, кто знает, как наслаждаться ночью, полной звезд, не будет слишком беспокоиться о деньгах. Вы не можете купить закат солнца. Да, вы можете купить картину Пикассо – однако тот, кто знает, как наслаждаться закатом, совершенно не будет интересоваться покупкой картины. Жизнь – это такая прекрасная картина, такая подвижная, живая картина.

Но люди, которые не знают, как смотреть на закат, готовы приобрести картину Пикассо за миллионы долларов. Они даже не знают, как ее повесить, висит она вверх тормашками или правильно, однако они хотят показать другим, что у них есть картина Пикассо.

Я слышал, что однажды к Пикассо пришел богатый человек, желавший немедленно приобрести две картины и готовый заплатить, сколько тот попросит. Поскольку готова была лишь одна картина, Пикассо назвал баснословную цену – думая, что покупатель не сможет ее заплатить. Однако богач согласился. И тогда Пикассо отправился к себе в мастерскую, разрезал холст пополам, и покупатель был убежден, что ему продали две картины.

Я слышал и другую историю: на выставке Пикассо люди восхищались его картинами. Все критики собрались вокруг одного из полотен, которое выглядело наиболее абсурдно, а следовательно, и наиболее привлекательно – потому что, когда что-то кажется абсурдным, это бросает вызов вашему интеллекту, и каждый критик старается доказать, что он понимает, что это такое.

А потом пришел Пикассо и сказал: «Погодите. Какой-то дурак повесил картину вверх ногами. Позвольте мне прежде повесить ее правильно». А они так хвалили это полотно!

Если вы знаете, как наслаждаться цветком розы, зеленым деревом у вас во дворе, горами, рекой, звездами, луной, если вы знаете, как наслаждаться людьми, вы не будете настолько одержимы деньгами. Одержимость появляется из-за того, что мы забыли язык празднования. Поэтому деньги стали единственным, чем можно хвастаться, – ведь ваша жизнь так пуста.

Я не призываю вас отречься от денег. К этому вас призывали веками; это вас не изменило. Я хочу предложить вам нечто другое: празднуйте жизнь, и одержимость деньгами исчезнет автоматически. А когда она уходит сама собой, она не оставляет шрамов, не оставляет ран, не оставляет ни следа.

Седьмой вопрос:

Ошо,

Что такое мудрость?

Стивен Крейн пишет:

«Я встретил провидца, в руках он держал Книгу мудрости.

– Сэр, – обратился я к нему, – позвольте мне прочесть.

– Дитя… – начал он.

– Сэр, – возразил я, – не считайте меня ребенком, поскольку многое из того, чем вы владеете, мне уже известно.

– Ах, многое! – улыбнулся он. Затем он раскрыл передо мной книгу. Странно, что я так неожиданно ослеп».

Мудрость не есть знание. Знающий человек не может ее увидеть, он слеп. Увидеть ее способен лишь невинный человек; лишь ребенок, который ничего не знает, который действует из состояния незнания, может познать, что такое мудрость. Мудрость никак не связана со знанием, вообще никак; она связана с невинностью. Чтобы мудрость могла расти, непременно нужна чистота сердца, нужна пустота бытия.

«Лишь те, кто подобен маленьким детям, смогут войти в мое царство Божие». Да, Иисус прав.

Знание приходит извне, мудрость поднимается изнутри. Знание заимствовано, мудрость подлинна. Мудрость – это ваше видение Существования – не видение будды, не видение Атиши, не мое видение, но ваше, всецело ваше видение Существования.

Когда вы способны видеть без пыли знания, покрывающей зеркало вашей души, когда на вашей душе полностью отсутствует пыль знания, когда это одно лишь зеркало, тогда оно отражает то, что есть. Это – мудрость. Это отражение того, что есть, – мудрость.

Знание радует эго; мудрость же случается лишь тогда, когда эго исчезло, забылось. Знанию можно научить; для того, чтобы вас учить, существуют университеты. Мудрости научить нельзя, она подобна инфекции: вы должны быть рядом с мудрым, должны двигаться вместе с мудрым, и только тогда что-то начнет двигаться у вас внутри.

Движение внутри ученика не вызывается мастером, оно не подчиняется закону причины и следствия. Это то, что Карл Густав Юнг называет «синхронностью». Мастер настолько полон безмолвия, настолько переполнен невинностью, что его присутствие запускает внутри вас некий процесс, просто запускает внутри вас процесс. Ничего не передается; ваше внутреннее существо начинает вспоминать, что «у меня тоже есть то же самое сокровище, что и у моего мастера; я просто о нем забыл. Я ушел во внешнее, оставив внутреннее позади. Сокровище было не потеряно, а лишь забыто; я заснул».

А спящему человеку в лучшем случае может сниться, что он бодрствует. Однако это тоже сон. Знание – это как раз такой сон. Человек, который спит и думает, что он знает… Это – знание. Но человек, который действительно бодрствует, мудр. Знание – это ложь, пластиковый заменитель мудрости.

Мудрость – это подлинное знание; скорее познание, чем знание, потому что для мудрости нет точки. Она продолжает расти, продолжает течь. Мудрый человек продолжает учиться; он никогда не останавливается.

Не будьте знающими, будьте мудрыми.

И последний вопрос:

Ошо,

Кто ты, и что ты делаешь?

Меня нет, и я вообще ничего не делаю. Однако что-то происходит, что-то огромное происходит, – но это другой вопрос, это никак не связано с тем, делаю ли я что-нибудь.

«Меня нет». Говоря это, я имею в виду, что нет личности, нет субъекта, а есть одно лишь присутствие. И это присутствие без личности выглядит почти как отсутствие. Это так. Личность отсутствует.

Я лишь пустой бамбук, и если вы слышите музыку, то она, несомненно, исходит от Бога, а не от меня; она не имеет ко мне никакого отношения. Меня нет. Я полностью исчез. Именно это и есть просветление. Это то, что Атиша называет бодхичиттой.

Однако события происходят, они всегда происходят. Всякий раз, когда личность исчезает и становится присутствием, вокруг него происходят невообразимо ценные события. Начинает действовать сильнейшая синхронность. Те, кто обладают достаточным мужеством, чтобы приблизиться к такому присутствию, начинают изменяться – без усилий, просто по явленной милости, – начинают становиться совершенно другими существами благодаря одному лишь пребыванию в поле будды, в энергетическом поле мастера.

Я ничего не делаю, и меня нет. Но вы, тем не менее, видите, как я прихожу, ухожу, разговариваю с вами, делаю то и это. Я расскажу вам по этому поводу одну историю.

Некий голливудский режиссер однажды объявил, что ищет актера на роль шекспировского Гамлета. Актер должен быть молодым и энергичным, ростом выше шести футов и, кроме того, в совершенстве владеть английским языком.

На просмотры собралось много красивых молодых людей, а среди них – старый низенький еврей, говоривший с сильнейшим еврейским акцентом. Сразу же заметив его, режиссер спросил:

– А вы чего хотите?

Старик ответил:

– Таки я хочу бить акте’гом. Я хочу изоб’гажать Хамлета!

– Вы шутите или сошли с ума? – поинтересовался режиссер. – Ваш рост всего пять футов, и у вас такой сильный акцент, что об него можно споткнуться. Что вы можете с этим поделать?

Старик сказал:

– Таки я хочу иг’гать. П’госто дайте мине шанс.

В конце концов режиссер сдался.

– Поднимитесь на сцену и попробуйте.

Коротышка-еврей вышел на сцену. Каким-то непонятным образом он стал выглядеть гораздо выше ростом и, казалось, излучал энергию. Звучным глубоким голосом с идеальным «королевским» произношением он начал: «Быть или не быть…»

Когда он закончил, в зале повисла тишина. Все были поражены. Режиссер воскликнул:

– В это невозможно поверить!

– Это потрясающе! – сказали остальные актеры.

Маленький еврей только пожал плечами и сказал:

– Таки это иг’ра!

На сегодня достаточно.

* * *

Для получения более подробной информации посетите сайт

www.OSHO.com

Это комплексный многоязычный сайт, где вы сможете найти книги Ошо, беседы с Ошо в аудио– и видеоформате, библиотеку архивных текстов Ошо на английском языке и на хинди, а также обширную информацию об Ошо-Центре медитации и отдыха.

Веб-сайты:

http://OSHO.com/resort

http://OSHO.com/allaboutOSHO

http://OSHO.com/shop

http://www.youtube.com/OSHO

http://www.oshobytes.blogspot.com

http://www.Twitter.com/OSHOtimes

http://www.facebook.com/pages/

OSHO.International

http://www.flickr.com/photos/oshointernational

Связаться с «OSHO International Foundation» можно по следующим адресам:

www.osho.com/oshointernational, oshointernational@oshointernational.com

Об авторе

Книги Ошо не поддаются классификации. Его многочисленные беседы охватывают все темы – от поиска человеком смысла жизни до самых насущных социальных и политических проблем современного общества. Ошо не писал книг – его книги представляют собой аудио– и видеозаписи импровизированных устных обращений к слушателям со всего мира. Он говорил: «Помните: все, что я говорю, не только для вас… Я также беседую и с будущими поколениями».

Лондонская газета «Sunday Times» назвала Ошо одним из «тысячи создателей двадцатого века», а американский писатель Том Роббинс охарактеризовал его как «самого опасного человека со времен Иисуса Христа». Газета «Sunday Mid-Day» (Индия) включила Ошо – наряду с Ганди, Неру и Буддой – в десятку людей, изменивших судьбу Индии.

Сам Ошо о своей работе сказал, что он помогает создавать условия для рождения человека нового типа. Он часто называл этого нового человека «Зорба-Будда», который способен наслаждаться как земными радостями, подобно греку Зорбе, так и тихой безмятежностью, как Гаутама Будда.

Все беседы и медитации Ошо проникнуты мировоззрением, включающим в себя как вечную мудрость всех времен и народов прошлого, так и высший потенциал науки и технологии настоящего и будущего.

Ошо также известен своим революционным вкладом в науку внутренней трансформации. Его подход к медитации учитывает ускоренный темп современной жизни. Уникальные «Активные медитации» Ошо призваны, прежде всего, освободить тело и разум от стресса, чтобы затем было легче перенести в повседневную жизнь состояние покоя и свободного от мысли расслабления.

Существуют два автобиографических произведения автора:

«Автобиография духовно неправильного мистика» и

«Проблески золотого детства».

ОШО-Центр медитации и отдыха

ОШО® meditation resort

Расположение. Расположенный в ста километрах к юго-востоку от Мумбаи в процветающем городе Пуна, Индия, Ошо-Центр медитации и отдыха является прекрасным местом для того, чтобы провести здесь отпуск. Центр протянулся более чем на сорок акров по живописной местности, являющейся жилым районом. Прекрасные сады и леса раскинулись на территории Центра.

Уникальность. Ежегодно Центр принимает тысячи посетителей из более чем ста стран. Единственный в своем роде, Центр предоставляет возможность получить уникальный личный опыт нового образа жизни – жизни в большей осознанности, радости и творчестве. Центр предлагает большой выбор часовых и годовых программ. Ничегонеделанье и отдых являются одной из них!

Все программы базируются на идее Ошо о «Зорбе-Будде» – качественно новом человеке, который способен как творчески участвовать в повседневной жизни, так и расслабляться в тишине и медитации.

Медитации. Полное ежедневное расписание для каждого посетителя Центра включает в себя разные методы медитации – как активные, так и пассивные, как традиционные, так и революционные, в том числе «Активные Медитации» Ошо. Медитации проводятся в Аудиториуме Ошо – самом крупном зале для медитаций в мире.

Мульти-институт. Индивидуальные занятия, курсы и семинары охватывают все: от творчества и искусства до холистических методов лечения, трансформации личности, проблем взаимоотношений, проживания важных жизненных этапов, духовного консультирования, эзотерических наук и дзен-подхода к спорту и отдыху.

«Basho Spa». Роскошный спа-салон «Basho», окруженный тропическими деревьями, предлагает отдых в бассейне под открытым небом. Просторные джакузи, сауны, тренажерный зал, теннисные корты – все это усиливает впечатление от потрясающе красивой обстановки салона, оформленного в уникальном стиле.

Кухня. Разнообразные кафе и рестораны на территории Центра предлагают вкусные вегетарианские блюда западной, азиатской и индийской кухни – большинство овощей выращены органическим способом на собственной ферме коммуны. Хлеб и торты пекут в собственной пекарне Центра.

Ночная жизнь. На территории Центра проводится много различных мероприятий – вам будет из чего выбрать. Танцы всегда находятся у посетителей в приоритете! Среди других популярных мероприятий – медитации под звездами в полнолуние, различные шоу, музыкальные представления и медитативные вечера. Либо вы можете приятно провести время, общаясь с отдыхающими в кафе «Plaza», или прогуливаться по садам, наслаждаясь сказочными видами.

Удобства. Вы можете приобрести все необходимые вещи и средства гигиены в «Галерее». Здесь вы также сможете купить разные товары, относящиеся к учению Ошо – их ассортимент очень велик. Кроме того, на территории «Галереи» находятся банки, туристические агентства, интернет-кафе. Для тех, кто любит шопинг, Пуна предлагает большой выбор товаров, начиная с традиционных этнических индийских вещей и заканчивая продукцией знаменитых брендов.

Проживание. Вы можете выбрать проживание в элегантных номерах Пансиона Ошо или остановиться на более долгий срок в Гостиной Ошо (эту возможность предоставляет программа пакета услуг на территории Центра). Либо вам будут предложены такие варианты, как комнаты в отелях или посуточная аренда квартир.

www.osho.com/meditationresort

Примечания

1

От греческого слова идиос – «собственный, свой, частный» и идиасо – «живу, пребываю отдельно, особняком, сам для себя», «отличаюсь» (от других). (Историко-этимологический словарь современного русского языка. М., Рус. язык, 1993). – Здесь и далее примеч. пер.

2

Английское слово «individual» – индивидуальность, личность, индивидуум дословно означает «неделимый».

3

Мала – ожерелье из ста восьми деревянных бусин с медальоном, представляющим собой портрет Ошо, которое при инициации получал каждый саньясин.

4

Морарджи Десаи – известный индийский политик; в 1977–1979 годах занимал пост премьер-министра Индии. Считался страстным поклонником уринотерапии.

5

Лайонел – от англ. «lion» («лев»).

6

Девочка, конечно же, сказала: «Мама…» Однако папа уверен, что ребенок пытается произнести: «Motherfucker» – широко распространенное в негритянском сленге бранное выражение.

7

В английском языке выражение «Том, Дик, Гарри» означает примерно то же самое, что и «Иванов, Петров, Сидоров» в русском.

8

Корегаон-парк – квартал в Пуне, в котором располагается коммуна Ошо.

9

К выражению VIP – Very Important Person (очень важная персона) Ошо добавляет еще одно V – «очень, очень важная персона».

10

Чань – китайский вариант произношения слова Дзен.

11

Кут Хуми Лал Сингх, кашмирский брамин, также известен под именем К. Х. В 1875 году основал Теософское общество.

12

Слово «индивидуум» переводится с латыни как «неделимый».

13

По-английски – commandment. Второе значение этого слова – «приказ».

14

Фраза из послания апостола Павла к филиппинцам.

15

Нараян – индийский борец за свободу и политический лидер, известный, главным образом, своим противостоянием Индире Ганди в 1970-е годы.

16

Вечная философия (лат.)

17

Насер – президент Египта в 1956–1970 гг.; Голда Меир – премьер-министр Израиля в 1969–1974 гг. Намек на военные конфликты между Израилем и Египтом в 60-х и 70-х годах.

18

В оригинале Ошо использует слово «gay», означающее и «веселый», и «гей».

19

Игра слов: «нигде» по-английски «nowhere»; «здесь-и-сейчас» – «now-here».

20

Игра слов: слова «целостный» (whole) и «святой» (holy) по произношению похожи.

21

Гуркхи – непальские племена, из которых производится набор в армию Великобритании.

22

Игра слов. В оригинале: «Only the privates», что также можно перевести как: «Только гениталии».

23

Так сокращенно называют улицу Махатмы Ганди, главную улицу в г. Пуне, где располагалась коммуна Ошо.

24

Хосе Дельгадо – нейрофизиолог, первопроходец в области имплантации электродов в мозг. Самым эффектным его опытом стало воздействие на атакующего быка, которого он остановил простым нажатием на кнопку прибора, посылавшего сигналы в мозг животного.

25

В оригинале Ошо использует слово «he» вместо «it», говоря об электроне как об одушевленном существе.

26

Символическое изображение единства мужского и женского начал в виде мужского полового органа (лингама), покоящегося на йони (символ женских половых органов).

27

В оригинале игра слов: «I believe there is a soup in my fly». Если в расхожей фразе из анекдотов «There is a fly in my soup» («У меня в супе муха») слова «муха» и «суп» поменять местами, она приобретает значение: «У меня в ширинке суп».

28

В оригинале – «loving», существительное, которое Ошо образует от глагола «to love» – «любить».

29

В оригинале «in dead Ernest», что может означать и «со всей серьезностью», и «в мертвом Эрнсте».

Content

Ошо
Ближе к истине. О «Принципах трансформации ума» Атиши

Глава 1 Трижды великий Атиша

Глава 2 Просветление лилии

Глава 3 Адитналта и семнадцать чакр

Глава 4 Последний шанс для бунта

Глава 5 Сея белые семена

Глава 6 Саньяса – это для львов

Глава 7 Приобретение навыка

Глава 8 Одинокая флейта Кришнамурти

Глава 9 Наблюдая наблюдателя

Глава 10 Чудеса – ваше право по рождению

Глава 11 Изгнанный из Вселенной

Глава 12 Будда в супермаркете

Глава 13 Не отпускай скверных шуток

Глава 14 Другие гуру и прочие разноананды

Глава 15 Бездымное пламя

Глава 16 Университет внутренней алхимии

Глава 17 Разбудите раба

Глава 18 Не участвуйте в Олимпийских играх

Глава 19 Три ступеньки лестницы любви

Глава 20 Диоген и собака

Глава 21 Бродяги души

Глава 22 Величайшая шутка

Глава 23 За руками мастера

Глава 24 Появление нового человека

Глава 25 Мы – древние паломники

Глава 26 Нелогичный электрон

Глава 27 Душа – это вопрос

Глава 28 Будьте сами для себя шуткой

Об авторе

ОШО-Центр медитации и отдыха ОШО® meditation resort

Примечания