Ошо

Власть, политика, изменения. Что я могу сделать, чтобы мир стал лучше?

OSHO

Power, Politics, ChangeWhat I Can Do to help

Make a World Better Place?

OSHO является зарегистрированной торговой маркой и используется с разрешения Osho International Foundation; www.osho.com/trademarks

Все права защищены.

Публикуется на основе Соглашения с Osho International Foundation, Banhofstr/52, 8001 Zurich, Switzerland, www.osho.com

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru), 2014

Предисловие

Ошо, мне так отчаянно хочется спасти эту невероятную, прекрасную планету, но я испытываю страх, потому что преимущество, кажется, далеко не на нашей стороне. И я чувствую себя таким незначительным и беспомощным, для того чтобы что-то сделать! Так можно ли сделать хоть что-нибудь?

Я понимаю твое отчаяние, твою беспомощность. Наверное, такие чувства сейчас испытывает каждый, кто осознаёт существующий кризис. Однако ты не осознаёшь более великую силу: разрушение – это сила низшей категории, созидание – сила высшей категории. Разрушение питается ненавистью, созидание питается любовью.

Ты увидел, к чему может привести человечество ненависть – к окончательному самоуничтожению; но ты не увидел возможности того, что любовь, стремящаяся возрасти до своей высшей степени, может просто предотвратить этот кризис. Ни один человек не является незначительным, потому что у каждого есть сердце, у каждого есть любовь и у каждого есть чувствительность и сознание, и каждый способен достичь предельной вершины существования. Один-единственный человек может предотвратить этот великий кризис, а что уж говорить о миллионах людей, наполненных любовью, радостью и тишиной.

Напомню тебе историю из Ветхого Завета о двух городах, Содоме и Гоморре. Люди в этих городах стали до предела развращенными, там процветали все виды пороков. Это прекрасная история, она вселит в тебя мужество, рассеет твое отчаяние. Она поможет тебе утвердиться как индивиду, представляющему жизнь и любовь, которого не может уничтожить никакое ядерное оружие, никакие политики. Даже Бог не смог разрушить Содом и Гоморру.

Если вы помните, согласно Ветхому Завету, Он уничтожил эти города. Людей, которые там жили, было уже невозможно изменить, они слишком привыкли к порочному образу жизни. Но существует и другой вариант этой истории, где она принимает совершенно иной оборот, – и именно он заслуживает нашего внимания. В иудаизме есть одно небольшое течение, революционное, бунтарское, его приверженцев называют хасидами. Ортодоксы не признают их учение подлинным, так как они выступают против всего в ортодоксальной традиции, что не обращено к сердцу, к разуму, к чувствительности, к сознанию. Они написали собственную историю.

* * *

Был один человек – хасид, мистик, – который жил попеременно шесть месяцев в Гоморре и шесть месяцев в Содоме. Он обратился к Богу и сказал Ему:

– А не допускаешь ли Ты, что в этих двух больших городах может жить сотня совершенно нормальных, мудрых людей? Неужели Ты намереваешься уничтожить и их тоже – только из-за того, что остальные порочны? Но это будет великая несправедливость, полная несправедливость, и это будет немилостиво с Твоей стороны. Подумай еще раз!

Бог не думал о том, что наверняка в этих двух больших городах, почти таких же, как Хиросима и Нагасаки, найдется сотня разумных, не склонных к извращениям, осознанно живущих людей. Они тоже погибнут, но ведь это не согласуется с Его божественным замыслом, это будет просто ужасно. Тогда Бог сказал:

– Если ты сможешь доказать, что есть сто хороших людей, я не буду уничтожать эти два города.

– А если найдется только полсотни, ты уничтожишь их? – спросил хасид.

Бог был обескуражен вопросом мистика-хасида. Он сказал:

– Даже если ты найдешь пятьдесят…

– А если всего двадцать пять? – сказал мистик. – Какое это имеет значение? Для Тебя важно количество или качество? Ты заботишься о количестве или о качестве?

– Конечно, о качестве, – ответил Бог.

И хасид сказал:

– Если важно качество, то, по правде говоря, я единственный человек, который не извращен, который живет естественной, праведной жизнью. Но я живу попеременно шесть месяцев в Гоморре и шесть месяцев в Содоме. И Ты все еще намерен уничтожить эти два города?

Бог никогда не встречал настолько сообразительного человека. Хасид сделал так, что для Него единица стала равна сотне. Только еврей способен на такое! Евреи умеют торговаться, и он торговался. Согласно ортодоксальной версии этой истории, Бог разрушил эти города, но по версии мистиков – нет. Люди были спасены, потому что даже одного человека, исполненного достоинства, даже одного человека, исполненного мудрости, Бог не мог уничтожить, пусть даже весь город погряз в пороках.

* * *

Всего-то и нужно – быть осознанным. Не нужно поддаваться отчаянию и не нужно бояться. Один человек сумел убедить само бытие в том, что нужно сохранить два города, а среди нас тысячи таких хасидов. Каждый саньясин – хасид. Бытие не допустит, чтобы кучка безмозглых политиканов разрушила этот мир.

Но это не означает, что вы должны просто пребывать в молчании. Вы должны создать вокруг себя великую атмосферу любви, которая и будет служить защитой. Вы должны научиться танцевать и петь. Пусть эти политики знают, что на Земле все еще полно прекрасных людей – так много песен, так много музыки, так много творчества и так много медитирующих людей… это заставит их задуматься.

Со своей стороны, мы не нуждаемся в превосходящих запасах ядерного оружия, чтобы остановить войну – вот в чем дело. Нам нужно абсолютно иное. Любовь даст энергию, медитация наделит вас огромной силой. Тогда вы не будете чувствовать себя такими незначительными, вы почувствуете в себе достоинство и значимость, потому что ваша любовь, ваша медитация, ваше блаженство способны спасти мир.

И не беспокойтесь о том, что вы слишком беспомощны, чтобы что-то сделать. Мысль о собственной беспомощности возникла из-за того, что вам никто никогда не говорил, каковы ваши ресурсы. Вы никогда не обращались к своим ресурсам – к своей любви, тишине, умиротворенности, состраданию, радости. Вы никогда не обращались к этому неистощимому потенциалу своего существа. И если тысячи людей раскроются в любви, музыке и танце и всю Землю охватит празднование, тогда никакой безумный политик не сможет разрушить мир. Он будет беспомощен, он не посмеет разрушить такую прекрасную планету и таких прекрасных людей.

Ты спрашиваешь: «Можно ли что-то сделать?»

Вашей любви, вашей тишины, вашей радости достаточно. Большего не нужно – большее только повергнет вас в ненужное беспокойство. А беспокойство подобно креслу-качалке – оно постоянно находится в движении, но никуда вас не привезет! Ни к чему беспокоиться и ни к чему испытывать отчаяние и беспомощность. Кучка идиотов уготовила гибель для планеты, но есть миллионы разумных людей, которые могут предотвратить ее только своей любовью, своей радостью, осознанием своей красоты, своим экстазом. Мощь этих переживаний во сто крат больше – потому что атомная энергия, или ядерная энергия, является только частью материального мира. Это взрыв атома, мельчайшей частицы материи.

Мы пока еще не поняли, что природе присуще абсолютное равновесие. Если взрыв крошечного атома может привести к таким разрушениям… Вы когда-нибудь думали о живом атоме вашего существа и возможности его взрыва? Говоря другими словами, мы называем это просветлением. Это не что иное, как взрыв вашего существа, высвобождающий свет. С ним у вас вдруг появляется гораздо бóльшая, высшая сила. Ей не нужно бороться с низшим – само ее присутствие делает низшее бессильным.

Это не то, что случается каждый день и со многими, – такое происходит лишь время от времени. Но и эти редкие случаи, несомненно, доказывают, что любой человек, если попытается, может пережить взрыв сознания – дающий ему энергию высшего порядка – и тем самым сделать все это ядерное оружие совершенно бесполезным и посрамить людей, которые им обладают.

Есть несколько примеров, которые вам помогут. Они кажутся неправдоподобными, потому что такие случаи редки и их пережили немногие.

* * *

Один из последователей Гаутамы Будды – Девадутта, который к тому же был его двоюродным братом, – завидовал огромной славе и умению впечатлять и оказывать влияние на людей, которыми обладал Гаутама Будда. Никто из тех, кто к нему приходил, не уходил прежним. Что-то менялось в самом существе человека. Будда умел заронить семя – и человек возвращался в истинные времена, когда первые облака еще только собирались пролиться дождем. Но в своей слепоте Девадутта этого не видел. Он был слеп не физически, а духовно. Он не мог понять, в чем дело. Он был так же красив, как Гаутама Будда – все-таки они были двоюродными братьями, – так же образован, так же сведущ в искусствах своего времени. Но не было сомнений в том, что Гаутама Будда близок к совершенству, а он нет, потому что он не мог постичь того аромата совершенства, который окружал Гаутаму Будду.

Наконец однажды Девадутта сказал:

– Я хочу, чтобы ты объявил меня своим преемником.

Будда ответил:

– Кто способен следовать за мной, тот и станет моим преемником, и я не собираюсь его называть. В любом случае, я еще жив, я достиг лишь середины своей жизни. Да и не мне выбирать! Кто я такой, чтобы выбирать преемника? Существование само выберет.

Девадутта был так уязвлен, что ушел из общины и много раз покушался на жизнь Гаутамы Будды. Кажется, что все эти покушения – вымысел, но лишь потому, что мы не знаем, какова сила любви, мы не знаем, какова сила осознанности, и мы не знаем, какова красота экстаза и какова его невероятная защитная сила.

Обычно Будда медитировал на небольшом камне у подножия огромной горы. Как-то раз Девадутта решил столкнуть со склона горы большой камень, направив его на Гаутаму Будду. Камень должен был наверняка убить его, и винить в этом было бы некого – никто даже и не подумал бы, что это убийство. Камень покатился с горы, и все, кто при этом присутствовал, были поражены и не могли поверить в то, что случилось дальше: всего в двух футах от Будды камень остановился, изменил направление и покатился прочь от него. А затем продолжил свое падение. Для камня это было очень странно; никто не мог ожидать, что камень так себя поведет. Даже Девадутта был озадачен.

Сам Девадутта правил небольшим королевством, и у него был один очень опасный, бешеный слон. Этого слона держали в клетке, на цепях, потому что он уже убил нескольких людей. И в этом Девадутта усмотрел новую возможность. Слона отвели к тому месту, где был Гаутама Будда, и выпустили на волю. Он кинулся к Гаутаме Будде так же, как кидался к другим людям. Но приблизившись, вдруг остановился, со слезами на глазах преклонился перед Гаутамой Буддой и коснулся головой его стоп.

Кто бы мог поверить, что этот бешеный слон… да какая ему разница? Но слепцы есть слепцы! Девадутта не видел того, что увидел камень, что увидел бешеный слон – тонкой невидимой ауры любви.

* * *

Когда миллионы людей наполнены любовью и медитацией, нет причины испытывать отчаяние или беспомощность. Вы от природы наделены огромной силой, которая способна нейтрализовать любое ядерное оружие.

Именно это я и пытаюсь сделать: научить вас любить безусловно; научить вас быть дружелюбными даже с чужаками; подготовить вас к тому, чтобы вы смогли отказаться от официальных религиозных учений, потому что они порождают конфликт, и к тому, чтобы вы отказались даже от своей национальной принадлежности. У вас по-прежнему будут паспорта, но для вас это уже будет простой формальностью. В глубине своего существа ты не должен быть индусом и не должен быть индийцем, ты не должен быть немцем и не должен быть христианином.

Если эта волна распространится – а у меня есть все основания надеяться, что она распространится, – тогда вы можете забыть о третьей мировой войне. Вторая была последней. Третья возможна лишь в том случае, если будет недостаточно любви и медитативной энергии, чтобы ее предотвратить.

Глава 1

Разные виды власти

Власть сама по себе нейтральна. В руках хорошего человека она благословение. В руках несознательного человека она грозит обернуться проклятием. Не одну тысячу лет мы осуждали власть, не понимая, что судить нужно не ее, а людей, которым необходимо очиститься от всех тех безобразных инстинктов, что скрыты у них внутри.

* * *

Существует ли личная сила, которая бы не имела ничего общего с властью над другими людьми?

Личная сила и власть над другими – две совершенно разные вещи. Не просто разные, но диаметрально противоположные.

Человек, который познал себя, пришел к пониманию своего существа, к пониманию смысла своей жизни, внезапно обретает небывалую силу. Но эта сила больше подобна любви, подобна состраданию. Она скорее подобна лунному свету, чем свету солнца – спокойная, тихая, прекрасная. У такого человека совсем нет комплекса неполноценности. Он так наполнен, так удовлетворен, так всецело счастлив, что у него нет никакого повода стремиться к власти над другими.

Я называю это силой мистика.

Власть над другими сродни политике, а люди, которые стремятся к власти над другими, обычно страдают от глубокого комплекса неполноценности. Они постоянно сравнивают себя с другими и ощущают собственную неполноценность. Им хочется доказать всему миру и самим себе, что это не так, что они – лучшие. Все политики страдают от комплекса неполноценности. Все политики нуждаются в психологическом лечении. Это больные люди, и из-за таких больных людей весь мир давно погружен в страдание. Пять тысяч войн за три тысячи лет!

Тот, кто жаждет власти над другими, никогда не остановится в своих исканиях, потому что всегда найдутся люди, остающиеся вне сферы его влияния. Из-за этого он так и продолжает ощущать себя неполноценным. А иначе зачем кому-то становиться Александром Македонским? Ведь это сущая глупость. Этот человек умер, когда ему было всего тридцать три года. Он ни одного мгновения не жил, ни одного мгновения не любил. Первую половину своих тридцати трех лет, с самого рождения, он готовился к тому, чтобы завоевать весь мир, а всю оставшуюся часть жизни сражался, убивал, сжигал. Всего одна идея владела его умом – стать завоевателем мира.

* * *

Направляясь в Индию, Александр Македонский пересек территорию Греции, где встретил одного из редчайших людей в истории – Диогена. Диоген не носил одежды – он был так красив, что для него было вполне приемлемо ходить обнаженным. Одежда служит многим целям, связанным с климатом, с культурой, но основное ее назначение не в этом. Все животные обходятся без одежды, в разных климатических условиях, по всему миру. Что же не так с человеком? Он что, самое уязвимое и слабое животное в мире? Нет, изначально одежда была изобретена из-за того, что не у всех людей красивые тела. Вы знаете людей только в лицо. На самом деле даже самих себя вы знаете только в лицо: если вы увидите фотографию собственного обнаженного тела, без головы, вы не сможете сказать наверняка, что это ваше тело.

Диоген был невероятно красивым человеком, и ему не нужна была одежда. Он жил у реки. Было раннее утро, и он принимал солнечную ванну. Единственным его спутником была собака, а все его имущество составлял старый фонарь.

Уже в Греции Александр узнал, что совсем недалеко живет Диоген. И он сказал:

– Я так много слышал об этом человеке. Он кажется немного странным, но я хотел бы встретиться с ним.

И Александр пошел к Диогену. Диоген отдыхал, собака сидела рядом с ним. Александр обратился к нему:

– Диоген, к тебе пришел Александр Великий – это великая честь, небывалый случай. Я еще никогда не приходил сам, чтобы с кем-то повидаться.

Диоген даже не сел. Продолжая лежать на песке, он засмеялся, повернулся к своему псу и сказал, обращаясь к нему:

– Слыхал? Человек называет себя «великим». Что ты об этом думаешь? Должно быть, он страдает от того, что ощущает себя совершенно никчемным. Он пускает людям пыль в глаза, чтобы скрыть какую-то рану.

Это была правда. Даже Александр не мог этого отрицать. Александр сказал:

– У меня мало времени, иначе я задержался бы здесь и послушал твои мудрые речи.

– К чему такая спешка? – сказал Диоген. – Куда ты направляешься – завоевывать мир? А ты когда-нибудь задумывался, что будешь делать, если тебе действительно удастся завоевать мир? Ведь другого мира нет, мир всего один. Сейчас, пока ты сражаешься и захватываешь земли, ты можешь забыть о своей никчемности. Но когда ты добьешься своего, ощущение неполноценности вернется, оно опять всплывет на поверхность.

Александр ответил:

– На обратном пути я задержусь здесь на несколько дней и попытаюсь понять твои слова. То, что ты говоришь, причиняет боль, но в этом есть правда. Действительно, сама мысль о том, что другого мира нет, удручает меня. Да, если я завоюю весь мир, что мне останется делать? Я стану ни на что не годен, и все, что во мне скрыто, поднимется на поверхность.

Но Диоген сказал:

– Ты никогда не вернешься, потому что подобным амбициям нет конца. Никто не возвращается.

И, как ни странно, Александр действительно не вернулся. Он умер на обратном пути, не дойдя до Греции. И Диоген умер в тот же день. Это только предание, но оно исполнено смысла…

Согласно греческой мифологии, существует река, которую необходимо перейти, прежде чем попасть в рай. Диоген был всего на несколько шагов впереди, Александр шел вслед за ним и видел Диогена, все такого же прекрасного, обнаженного… Теперь Александр тоже был обнажен, но он не был так красив. Чтобы скрыть свой стыд, Александр сказал:

– Что за странное совпадение – чтобы так встретились властелин мира и нищий!

Диоген рассмеялся и сказал:

– Ты прав. Только в одном ты ошибаешься: ты не знаешь, кто властелин, а кто нищий. Посмотри на меня и посмотри на себя. Я никого не завоевывал, и все же я властелин – властелин над самим собой. Ты пытался завоевать весь мир, и чего добился? Только впустую растратил свою жизнь. Ты всего лишь нищий!

* * *

Личная сила принадлежит мистику – тому, чей цветок сознания расцвел и повсюду вокруг себя источает свой аромат, свою любовь и сострадание. Это очень тонкая сила, ничто не может ей помешать, она проникает прямо в ваше сердце. Она просто приводит вас в согласие с мистиком – в особое состояние синхронности, в гармонию. Это не делает вас рабом, вы становитесь возлюбленным. Невероятное дружелюбие, невероятное чувство благодарности поднимается в вас. Само присутствие мистика создает необъятную ауру. И в этой ауре каждый, кто открыт, доступен, восприимчив, немедленно начинает испытывать желание запеть или пуститься в пляс.

Политическая сила отвратительна. Власть над другими отвратительна. Она бесчеловечна, потому что иметь власть над кем-то означает низвести этого человека до положения вещи. Это делает его вашим имуществом.

К примеру, в Китае на протяжении столетий муж имел такую власть над своей женой, что мог даже убить ее. Закон позволял это, потому что жена была не более чем имуществом, – ведь если вы владеете стулом и вдруг захотите его сломать, то это не будет преступлением, потому что это ваш стул. И что с того, что вы убили свою жену – ведь это была ваша жена… На протяжении столетий ни один мужчина в Китае не был наказан за убийство своей жены – так было вплоть до минувшего века.

Власть над другим человеком направлена на подавление его индивидуальности, на ограничение его духовности до такой степени, что он становится всего лишь вещью, товаром. Столетиями мужчин и женщин продавали на рынках вместе с другими товарами. Покупая раба, вы обретали над ним полную власть. Возможно, это удовлетворяет какую-то больную, охваченную безумием психику, но это ненормально. Ни один политик не здоров – я имею в виду духовно.

Когда президента Никсона уличили в том, что он прослушивал телефоны других людей, и он в конце концов был вынужден подать в отставку, Мао Цзэдун отреагировал совершенно великолепно. Он сказал: «Каждый политик это делает. В этом нет ничего особенного, почему вокруг этого подняли такой шум? Просто бедняга Никсон попался на этом».

И после отставки Никсона Мао даже послал самолет, свой собственный самолет, чтобы доставить Никсона в Китай – и утешить его, сказать, что все это обычное недоразумение. «То, что вы делали, делается во всем мире. Все политики это делают. Ваша ошибка была в том, что вас поймали. Вы оказались дилетантом».

То, чем занимаются политики во всем мире, на протяжении всей истории, бесчеловечно, отвратительно. Но причина, основная причина этого в том, что глубоко внутри они ощущают себя неполноценными и хотят доказать самим себе, что это не так. «Смотри, ты обладаешь такой властью, управляешь столькими людьми, что запросто можешь созидать или разрушать. В твоих руках столько ядерного оружия – стоит только нажать кнопку, и ты уничтожишь всю планету».

Власть над другими разрушительна – всегда разрушительна. В идеале, каждого амбициозного человека – желающего быть значительнее других, стоять во главе остальных, – нужно лечить психологически.

Только смирение, простота, естественность и никакого сравнения себя с кем бы то ни было… Каждый человек уникален, сравнивать просто невозможно! Как можно сравнивать розы и бархатцы? Как определить, что лучше или хуже? И те и другие по-своему прекрасны, и те и другие цветут, танцуя в лучах солнца, на ветру, под дождем, тотально проживая свою жизнь.

Каждый человек уникален. Не может быть и речи о том, что кто-то выше или ниже. Да, все люди разные. Позвольте мне кое-что вам напомнить; иначе вы меня неправильно поймете. Я не говорю, что все люди равны, как говорят коммунисты. Я против коммунизма по той простой причине, что эта философия противоречит психологии и всем психологическим исследованиям.

Никто не выше, никто не ниже – но люди и не равны. Просто все люди уникальны, несравнимы друг с другом. Вы – это вы, я – это я. Я должен привнести в жизнь мой потенциал, вы должны привнести в жизнь ваш потенциал. Я должен раскрыть свою суть, вы должны раскрыть вашу суть.

Это превосходно – быть сильным, как мистик. Но гадко, отвратительно, мерзко испытывать даже малейшее желание получить власть над другими людьми.

* * *

Я не совсем понимаю, что такое сила и власть любви. Я слышал, ты говорил, что любовь и ненависть суть одно; но я вижу в мире больше ненависти, чем любви. В то же время ты говоришь, что просветление – это не любовь и не ненависть. Ты говоришь о двух разных качествах любви? Если да, то каковы они?

Любовь и ненависть – всего лишь две стороны одной монеты. Но с любовью произошло нечто катастрофичное, и, как ни трудно это себе представить, к катастрофе ее привели люди, у которых были самые лучшие намерения. Наверное, вы никогда даже не подозревали, что разрушило любовь.

Ее разрушили бесконечные учения о любви. Ненависть по-прежнему чиста, любовь – нет. Когда вы ненавидите, ваша ненависть подлинная. Но когда вы любите, это всего лишь лицемерие.

Это нужно понять. Тысячелетиями все религии, все политики и педагоги учили одному – любви: любите своих врагов, любите своих соседей, любите родителей, любите Бога. Почему им изначально понадобились эти странные поучения относительно любви? Они боялись вашей подлинной любви, потому что подлинная любовь недоступна их контролю. Она владеет вами. Вы не ее владелец – вы ей принадлежите; а любое общество хочет, чтобы вы были под его контролем. Общество опасается вашей дикой натуры, оно боится вашего естества, а поэтому с самого начала норовит подрезать вам крылья. Но самое опасное, что есть внутри вас, – это способность любить, потому что, если вами овладеет любовь, вы можете пойти даже против всего мира.

Маленький человек, если им овладевает любовь, чувствует, что способен совершить невозможное. Во всех старых историях о любви этот факт отображается очень тонко; и никто этим не озаботился, никто не попытался объяснить, почему этот момент неизменно присутствует во всех старых любовных историях. Так, на Востоке широко известна история Меджнуна и Лейлы. Это суфийская притча. Не важно, случилась она на самом деле или нет, для нас это не имеет значения. Значение имеет ее структура – практически такая же, как у всех любовных историй во всем мире. Другая известная восточная притча – о Ширин и Фархаде, и у нее такая же структура. Третья – о Сони и Махивале, но структура и здесь остается все та же.

Единство структуры в том, что герою предлагается сделать нечто невозможное, и если он сможет это сделать, то получит возлюбленную. Конечно, родители и общество не готовы благосклонно отнестись к этой любви. Никакое общество не готово принять какие бы то ни было любовные отношения, но сказать им «нет» вроде бы невежливо. Когда кто-то приходит и предлагает вам свою любовь, вы не можете просто сказать «нет», даже если и хотите. Но вы все равно скажете «нет», нужно только найти способ. Попросите влюбленного исполнить нечто невозможное, нечто такое, что, по вашему разумению, он не сможет сделать, поставьте невыполнимую для человека задачу. Если он не справится, это не ваша вина – он сам сплоховал.

Таков цивилизованный способ сказать «нет». Фархаду говорят, что ему отдадут Ширин, если он, работая в одиночестве, проложит канал через горы до самого королевского дворца – Ширин была дочерью короля. И канал этот должен быть заполнен не водой, а молоком. Но ведь это абсурд. Во-первых, даже если бы речь шла о канале для воды, как юноше, имея в распоряжении только собственные руки, пробиться через горы протяженностью в сотни миль? Ушли бы тысячи лет на то, чтобы провести такой канал ко дворцу. Но даже если допустить, гипотетически, что такое возможно, как наполнить канал молоком? Откуда должно без остановки течь молоко, чтобы им можно было наполнить канал? Но король хочет, чтобы сады его дворца были политы молоком; и только в этом случае Фархад получит право просить руки королевской дочери.

Я собрал сотни историй о любви со всего света; и так или иначе в них неизменно присутствует этот момент – приказ совершить нечто невозможное. Как я понимаю, он появился не без причины. Где-то в подсознании у всех людей сидит уверенность в том, что любовь способна невозможное сделать возможным.

Любовь безумна. Если вами овладела любовь, вы уже не можете мыслить исходя из соображений разума, логики, реальности. Вы живете в мире фантазий, где все в ваших руках. Единственное, что интересовало меня в этих любовных историях, – это возможность выяснить что-то существенное о любви. И вот что я понял: любовь делает вас настолько безумными, что для вас уже нет ничего невозможного.

Как только Фархаду предлагают выполнить эту работу – проложить через горы канал длиной в тысячи миль, – он берется за дело. Он не говорит: «Вы с ума сошли? О чем вы просите? Вы ставите заведомо невыполнимое условие. Почему бы просто не сказать „нет“? Зачем искать окольные пути?» Нет, он не произносит ни единого слова; он берет лопату и отправляется в горы.

Придворные говорят королю:

– Что вы делаете? Вы прекрасно знаете, что такое невозможно. Вы не можете этого сделать, мы не можем этого сделать – никто не может этого сделать. Вы, со всей своей армией, со всеми своими силами, не смогли бы провести такой канал к дворцу. И откуда взяться молоку? В горах нет молочных источников. Вы можете завоевать весь мир – мы знаем, какова ваша власть и какова ваша армия, – но это другое дело. Законы природы вы изменить не можете.

Прежде всего, этот бедный парень совсем один… вы сказали ему, что он не должен ни у кого просить помощи, – и он собирается прокопать канал через горы к вашему дворцу. У него на это уйдут миллионы лет; но даже если он справится, откуда в канал польется молоко?

Король отвечает:

– Я все знаю – этого и не должно случиться. Потому я и попросил об этом – таким образом я переложил всю ответственность на него. Теперь, если у него ничего не выйдет, он сам будет виноват. И мне не придется говорить «нет».

Но еще больше придворных удивил юноша, Фархад. Они бросились за ним вдогонку, остановили его и спросили:

– Ты что, сумасшедший? Куда ты идешь? Это невозможно.

И Фархад сказал:

– Все возможно. Если только моя любовь подлинная, настоящая.

Существование не может отвергнуть любовь. Существование может изменить свою природу, свои законы, но оно не может отвергнуть любовь, потому что любовь является высочайшим законом природы. Ради высшего закона низшие законы могут быть отменены, изменены.

Мудрые королевские советники были потрясены ответом, но этот ответ, очевидно, был исполнен смысла. В словах юного безумца есть смысл. Если верить этой истории, Фархад справился с заданием. Он своими руками проложил канал, и благодаря тому что его чувства были подлинными, искренними, благодаря тому что он верил бытию, вода превратилась в молоко.

Это всего лишь легенда. Я не думаю, что существование или природа станет менять свои законы. Но одно здесь несомненно: общество очень рано осознало, что любовь безумна. И как только человеком овладевает любовь, он выходит из-под вашего контроля, вы больше ни в чем не можете его убедить. Никакие разумные доводы на него не действуют, никакая логика не имеет для него смысла – его любовь становится высшим законом. Все остальное должно подчиняться ей.

Я не говорю, что ему действительно все подвластно, я не говорю, что природа готова изменить порядок вещей, я не говорю, что любовь делает чудеса возможными. Нет, я говорю о страхе перед тем, что любовь способна сделать человека настолько безумным, что он уверует в нечто подобное; и тогда он выйдет из-под контроля. Чтобы держать человека под контролем, нужно с самых ранних лет создавать у него ложное представление о любви и постоянно поддерживать это представление – так, чтобы человеком никогда не овладела настоящая любовь и не сделала его безумцем и чтобы он всегда оставался здравомыслящим. Быть здравомыслящим – значит быть рабом правил, установленных обществом; быть здравомыслящим – значит играть в игры, предлагаемые обществом.

Любовь может сделать вас бунтарем.

Фальшивая любовь делает вас покорным.

Вот почему вас учат любить Бога. Но говорить маленькому ребенку, что надо любить Бога, – полная чепуха. Ребенок не знает, кто такой Бог, и как можно ожидать, что он полюбит Бога, если сам этот объект ему неизвестен? Но вы молитесь Богу, сложив руки и обратив их к небу, и ребенок начинает вам подражать. Бог «там», наверху, на небесах – хотя каждый сейчас знает, что Земля круг– лая. То, что «наверху» для находящихся в Америке, совсем не «наверху» для Индии – мы «внизу», мы под ними. Над нами совсем не то же небо, которое над ними. Но люди повсюду на Земле обращают взор к небу и к Богу, который живет там, наверху, на небесах. Учитывая, что Земля круглая, получается, что небеса повсюду. И разные уголки небес располагаются над разными людьми; но и это не неизменно, потому что Земля постоянно вращается вокруг своей оси, и то, что несколько минут назад было над вами, теперь уже не над вами. То, что несколько часов назад было наверху, уже не наверху – возможно, уже внизу, под вами. Вашему Богу придется освоить настоящие цирковые трюки, чтобы, согласно вашему желанию, всегда оставаться над вами. Вы задали ему такую задачу, что даже всемогущество, которым вы его наделяете, не поможет с ней справиться. Такое просто невозможно.

Но маленький ребенок просто начинает подражать; что бы ни сделали родители, он будет делать то же самое. Они идут в церковь, и ребенок идет в церковь. Они идут в синагогу, и он идет в синагогу. Это воспитание, идущее против природы. И человек, который научился любить Бога, никогда не узнает, что такое любовь.

Только подумайте: человек любит Бога, даже не зная, кто этот парень, где он, существует он или нет, а если существует, то достоин ли любви – и вообще, нужны ему вы и ваша любовь? Человек, не зная ничего этого, любит Бога, любит Иисуса Христа – не зная даже, был ли он исторической личностью. Если христианские истории о Христе правдивы, то он не может быть исторической личностью.

В этом и парадокс. Если рассказы об Иисусе правдивы, то Иисус не мог реально существовать. Иисус мог реально существовать только при одном условии: если истории, которые рассказывают о нем христиане, окажутся неправдой. И это почти неразрешимая проблема, потому что, если будет доказано, что все истории, которые рассказывают о Христе христиане, не соответствуют действительности, христианам не нужен будет такой Христос. Их интересуют именно эти истории, которые, как вы уже поняли, не содержат в себе правды. Сам Иисус, без этих историй, ничего для них не значит – их привлекает его непорочное зачатие, то, как он ходил по воде, превращал воду в вино, а камни в хлеб, исцелял слепых, калек и паралитиков, то, как он воскрес к жизни после смерти. Все эти истории – вот что составляет основу христианской веры.

Я говорю, что, если все эти истории правдивы, Иисус – мифологический персонаж. Он не может быть исторической личностью, потому что реальный человек не может ходить по воде. Нет никакой возможности превратить воду в вино и никакой возможности превратить камни в хлеб. В самом жизнеописании Иисуса достаточно доказательств того, что оно не может быть правдивым, потому что бывали дни, когда он и его ученики голодали и им приходилось засыпать на пустой желудок, потому что в поселениях, куда они приходили, их принимали враждебно. Его не пускали в дом, ему не давали хлеба. Но если этот человек умел превращать камень в хлеб, то почему он нуждался?

Действительно, он мог бы полностью изменить положение человечества. И зачем евреям было бы приговаривать его к распятию, если бы он обеспечил все человечество пищей. В мире полно камней – горы! Он мог бы превратить Гималаи в огромный каравай, так что индийцы могли бы питаться им не один век. Он мог бы превратить океаны в вино, так что об этом тоже не нужно было бы беспокоиться – даже бедняки смогли бы позволить себе лучшие вина, самые выдержанные, самые тонкие.

Если он мог воскрешать мертвых, тогда вместо того чтобы воскрешать Лазаря, от которого не было никакой пользы – лично я не вижу в воскрешении Лазаря никакого смысла, – ему следовало выбрать Моисея, Авраама, Иезекииля – тогда иудеи поклонялись ему, вместо того чтобы распять. Если бы он воскресил всех древних пророков, без сомнения, евреи приняли бы его как единородного сына Божьего. Какая необходимость была кого-то убеждать? Он мог бы явить себя в своих делах. Но эти истории – всего лишь истории. Как исторический персонаж, Иисус должен быть непричастен ко всем этим чудесам. Но если забыть про чудеса, христиане потеряют к Иисусу всякий интерес. Что от него останется? Какой смысл в него верить?

На самом деле они никогда в него и не верили. Вот почему я говорю, что моя религия – первая и последняя религия на Земле: потому что вы со мной не из-за каких-то чудес, которые я совершил. Вы со мной не потому, что во мне есть что-то особенное. Я не наделен никакой властью от Бога, я не опираюсь ни на какие писания. Я такой же обычный человек, как и вы. Прежде такого никогда не бывало. Люди любят Иисуса за его чудеса – отбросьте прочь эти чудеса, и от их любви ничего не останется. Их привлекают магические качества, а Иисус их совсем не интересует. Людей привлекает Кришна, потому что он был воплощением Бога и творил чудеса. Отбросьте прочь все эти чудеса, и с Кришной будет покончено!

Со мной невозможно покончить. Вы можете отнять у меня все, что угодно, но со мной не покончите, потому что я никоим образом не пытаюсь влиять на вас, производить впечатление, совершая вещи, находящиеся за пределами человеческих возможностей. Все можно забрать у меня, но ваше отношение ко мне останется прежним – оно не может измениться, прежде всего, потому, что наши отношения просты.

Отношение христиан к Христу, иудеев к Моисею, индусов к Кришне никак не связано с личными достоинствами. Если вы вдруг встретите Иисуса, и он скажет: «Я Иисус Христос», – вы тут же попросите его пройти по воде.

Просить об этом меня вы не станете. Вы не можете просить меня пройти по воде, потому что я никогда не совершал даже такого чуда! Прогулка по воде… вы не станете меня об этом просить, потому что будете выглядеть глупо. Но что касается Иисуса, вы можете его об этом попросить и будете совершенно правы. Если он станет тонуть, значит, на то его воля. А он обязательно станет тонуть – иное противоречит физическим законам. Каким будет ваше отношение к Иисусу, который тонет… Вам придется разбежаться, прыгнуть в воду, вытащить его и сделать искусственное дыхание! Как вы будете относиться к этому человеку? Подумайте. О нет, у вас нет никакого отношения к Иисусу, Махавире, Будде, Кришне – никакого. Ваше внимание привлекает совсем другое.

Вас учат любить Иисуса. За что? За то, что он превратил воду в вино? Даже если он и превратил воду в вино, это не значит, что он заслуживает вашей любви. На самом деле он совершил преступление, его место за решеткой. Превратить воду в вино без лицензии… это против закона, против правительства, против общества. Он заслуживает наказания – я не понимаю, чем он заслужил вашу любовь. К тому же это устаревшая история. Сегодня он превратил бы овощи в марихуану, в гашиш. Политики постоянно цитируют Иисуса, не задумываясь, что этот человек, если бы он был здесь и совершал свои чудеса – а ему пришлось бы совершать чудеса, потому что без чудес он никто, – стал бы крупнейшим наркодилером в Америке. Потому что это единственное чудо, которое может быть воспринято в Америке. Он не стал бы превращать камни в хлеб – в Америке достаточно хлеба, – он превратил бы камни в ЛСД.

Нет, он никогда не делал ничего такого. Но в таком случае ваша любовь и вера исчезнут. С самого детства вас учили любить Бога, которого вы не знаете – вы даже не знаете наверняка, существует ли он. Ваша любовь устремлялась к чему-то воображаемому, не имеющему никакого отношения к реальности. Ваша любовь «к Иисусу» обращена вовсе не к Иисусу, а к тем эффектам, что впечатляют посредственные умы.

Если в вас есть хоть капля разума, вы поймете, что все это абсурд.

Но с раннего детства вашу любовь направляют в нереальные измерения. Есть одна очень хитрая стратегия – придать вашей любви такую форму, задать такое направление, которое уведет ее в сторону неосуществимого; тогда то, что реально осуществимо, не будет вас привлекать. Человек, которого учили любить Бога, будет чувствовать, что, полюбив женщину или мужчину, он падет слишком низко. Бог там, далеко вверху, на небесах, а здесь – обычные мужчины, обычные женщины! Для вашей любви наметили столь недостижимый объект, что все достижимое стало ниже вашего достоинства. Даже если, подчинившись своей природе, своей биологии, вы влюбляетесь, какая-то частица вашего существа продолжает твердить: «Это как-то нехорошо». Вы погружаетесь в чувство вины. Это первое, что подрывает вашу любовь.

Второе, что с вами делают, – говорят: «Люби свою мать». Почему? «Потому что она твоя мать». Разве этого достаточно для любви? Что же, вы должны любить кого-то только потому, что это ваша мать, ваш отец, ваша дочь, ваш брат или ваша сест– ра? Но любовь не вытекает из этих отношений. Эти отношения могут быть основой для определенного уважения: она ваша мать, поэтому вы ее уважаете; он ваш отец, и вы его уважаете, потому что он вас воспитал. Но любовь – это не то, чем можно управлять. Уважение подчиняется вашему контролю, но любовь – нет.

Когда приходит любовь, она налетает как ураган, она охватывает вас целиком и полностью и крепко держит в своих объятиях. Вас больше нет. Вами овладевает нечто высшее, нечто большее, чем вы, нечто более глубокое, чем вы.

Чтобы этого не случилось, вас учили лицемерию под названием «любовь»: «Люби свою мать». Именно из-за этих поучений: люби отца, люби мать, люби брата, люби жену, люби мужа, люби детей – из-за того, что вам повторяли много-много раз, вы никогда не спрашивали: «А это возможно? Способен ли человек кого-то любить?» Самый главный фундаментальный вопрос был напрочь забыт.

Что делать, когда вам велят кого-то любить? Да, вы можете играть, притворяться, повторять чудные диалоги из фильмов, которые вы смотрели, или из романов, которые читали. Вы можете говорить красивые слова, но лично от вас ничего не исходит. Вы не любите, вы просто разыгрываете спектакль. И трагедия состоит в том, что большинство из нас даже не играют спектакль, а только репетируют его всю свою жизнь. До самого спектакля дело так и не доходит – одни бесконечные репетиции. И даже если для кого-то время премьеры все-таки наступает, сам спектакль выглядит фальшиво, потому что в нем не занято ваше сердце. Это мертвая драма, в ней нет дыхания. В ней нет тепла, нет жизни, нет танца. Вы ее исполняете так, как вас научили. Это своего рода упражнение, гимнастика, этикет, манеры – все что угодно, но только не любовь.

Вот как в вас подрывают подлинное восприятие любви.

Ты задал вопрос: почему, если я говорю, что любовь и ненависть – это одна и та же энергия, в мире так много ненависти и совсем не так много любви? Все дело в том, что вас никто никогда не учил ненависти, поэтому ненависть осталась чистой, естественной. Никто об этом не побеспокоился – никто не говорил вам, как ненавидеть, кого ненавидеть. Поскольку родители, учителя и проповедники не касались вашей ненависти, она сохранила свою чистоту и искренность.

Если какой-то человек вас ненавидит, вы можете быть уверены в его ненависти. Но если вас кто-то любит, вы не можете этому верить. Вы прекрасно знаете: когда вы кого-то ненавидите, в этом есть огромная сила, но если вы кого-то любите, в этом нет такой силы. Вы лучше помните своих врагов, чем друзей. Вы можете забыть друзей, но никогда не забудете врагов.

Почему так? Потому что вашу любовь извратили, и вы остались с чем-то нереальным, с чем-то, что вовсе не является любовью. И вы всю жизнь играли с этой безделушкой, которую называют любовью, и не осознавали, какой потенциал любви заключен внутри вас. Поэтому, когда вы якобы любите, это мало что значит, в этом вовсе нет глубины. Чуть заденешь эту любовь – и ее уже нет. Но когда вы ненавидите, вы ненавидите всем своим существом. Ненависть лежит не на поверхности – она сидит у вас в печенках.

Я поражаюсь тому, сколько чистоты в вашей ненависти, насколько она подлинна, естественна, спонтанна. И именно из-за этой спонтанности, естественности, подлинности, чистоты я вижу в ней определенную красоту, которой нет в вашей любви. Ваша любовь не более чем трюк.

Вот почему вы видите в мире не так много любви и так много ненависти.

В мире слишком много говорят о любви. Каждый любит всех поголовно, каждый говорит о любви, но все эти разговоры – простое «бла-бла-бла»! Так происходит во всем мире. Все говорят о любви, и эти диалоги прекрасны, но в действительности вы повсюду встречаете ненависть.

Религии ненавидят друг друга. Нации ненавидят друг друга. Политические партии ненавидят друг друга. Разные социальные классы ненавидят друг друга. Только посмотрите внимательней, и вы удивитесь, как много повсюду источников ненависти. Хотя бы раз в десять лет, в двенадцать лет возникает потребность в мировой войне – столько повсюду ненависти, а ведь она продолжает накапливаться. Каждый день вы проявляете свою ненависть, и все равно она накапливается, и ее так много, что каждые десять, каждые двадцать лет разражается мировая война. За три тысячи лет в мире произошло пять тысяч войн. Кто за это в ответе? Доброжелатели, которые постоянно стараются учить вас любви, доброте, состраданию. Ненависти никто не учит, поэтому она всегда при нас, гораздо более сильная, гораздо более яркая, юная и свежая.

Я бы хотел, чтобы наступило такое время, когда никто не будет учить вас любви. Пусть вас наконец оставят в покое. Лучше бы вам сказали, чтобы вы больше старались осознать все, что с вами происходит – любовь это или ненависть, не столь важно. Единственное, что важно, – когда вы ненавидите, делайте это осознанно. И если вы любите, любите осознанно.

Если бы я вас учил, я бы не говорил вам, кого любить, как любить. Это бессмысленно. Любовь – это ваше врожденное качество. Вы рождаетесь с ней, так же как и с ненавистью. Я буду учить вас осознанности. Еще до того, как с вами что-то случится – вы испытаете любовь или ненависть, гнев, страсть, сострадание или что-то еще, – обретите осознанность. Пусть все проистекает из вашей осознанности.

Чудо осознанности в том, что она просто растворяет в вас все безобразное, превращая его в прекрасное, – вам даже не нужно для этого ничего говорить, не нужно ничего делать.

Осознанность – преобразующая сила.

К примеру, если вы осознáете свой гнев, он вас оставит. Если вы осознáете в себе любовь, она станет сильнее. Если вы одержимы ненавистью, но вы осознáете ее, она сойдет на нет, рассеется. Очень скоро вы обнаружите, что облако ненависти исчезло, и вместо него осталось нечто качественно противоположное – смесь сострадания, доброты и любви – словно шлейф тонкого аромата.

Вот каковы мои критерии:

Все, что становится глубже, когда вы осознанны, – добродетель. Все, что исчезает, когда вы осознанны, – грех. Это мое понимание. Я не называю то или иное действие грехом или добродетелью, не говорю, что они правильные или неправильные – действия не обладают такими качествами. Все зависит от вашей осознанности.

Стоит всего лишь попробовать, и вы поразитесь тому, что в вас есть качества, которым не устоять перед лицом осознанности: они просто исчезают.

Осознанность действует почти как волшебство.

Вы можете поэкспериментировать, проверить то, о чем я говорю. Я не прошу, чтобы вы верили на слово, потому что вера здесь не поможет. Вам придется поэкспериментировать. И вы увидите, что из того, что в вас есть, останется, а что исчезнет.

И только вы сами можете определить, что для вас правильно, а что неправильно. Продолжайте сохранять осознанность во время всех ваших действий, и тогда в вашей жизни никогда не будет ненависти, гнева, ревности. При этом вам не нужно будет их отбрасывать, или подавлять, или освобождаться от них, или использовать какие-то практики, чтобы им противостоять. Нет, вам ничего не нужно делать – не нужно даже касаться всего этого. В этом красота осознанности: она никогда ничего не подавляет, но некоторые качества буквально растворяются в свете осознанности и преобразуются. А другие, напротив, усиливаются, приобретают бóльшую цельность, делаются более глубокими – любовь, сострадание, доброта, дружелюбие, понимание.

До сих пор все религии заставляли людей сосредоточивать свой разум на действиях. И навешивали ярлыки: это плохо, это хорошо, это вы должны делать, а это не должны. Я хочу расставить акценты абсолютно по-новому.

Действия не имеют ничего общего с понятиями «правильно» и «неправильно». Все определяете вы, ваша осознанность. Любое действие, совершаемое осознанно, может стать прекрасным; такое же действие, совершаемое неосознанно, может оказаться отвратительным. Пребывая в осознанности, в одной ситуации вы можете прервать какое-то действие, а в другой – продолжить его, сделать еще более весомым, вложить еще больше сил. Так, никакие действия, никакие эмоции не обладают неизменными качествами – все зависит от тысячи разных нюансов. Но ваша осознанность учитывает все, и вам не нужно ни о чем беспокоиться. Она подобна свету, в котором вы все вещи приобретают ясные очертания, и вы можете в этом убедиться.

* * *

Один монах, дзен-буддист, на протяжении всей своей жизни много раз попадал в тюрьму. Это был великий мастер, и у него были тысячи учеников. Даже судьи его любили и уважали. Они спрашивали его с мольбой:

– Почему ты поступаешь так странно? Мы не можем понять, это за пределами нашего разумения.

А он крал всякие мелочи у своих же учеников, и, естественно, это противоречило закону.

Судьи говорили:

– Определенно, за этим стоит что-то большее. Иначе зачем тебе красть одну туфлю – она бесполезна, ты не сможешь ее носить. А мы вынуждены посадить тебя на два месяца в тюрьму.

А мастер дзен всегда очень радовался, когда это слышал, и обычно говорил судьям:

– А не могли бы вы назначить мне срок побольше? Ведь в любом случае, когда я выйду, я опять это сделаю, и вам снова придется меня отправить в тюрьму. Так почему бы вам сразу не посадить меня на долгое время и тем самым избавиться от необходимости каждый раз заново арестовывать меня?

И только под конец его жизни, когда он умирал, ученики обратились к нему с вопросом:

– Позволь нам хотя бы теперь спросить, ведь иначе у нас больше не будет возможности узнать, почему ты крал все эти вещи – вещи, которые были тебе совсем не нужны. Мы всегда были готовы принести тебе все, что бы ты ни захотел, но ты никогда ничего не просил, никогда ничего не говорил.

Он засмеялся и сказал:

– На самом деле причина была в том, что мне хотелось как можно дольше оставаться в тюрьме. В ней сидят три тысячи человек, и среди этих трех тысяч я нашел больше невинных, естественных людей, чем можно найти на воле. К тому же на воле много мастеров, много религий, и они делают свое дело. А об этих бедных людях в тюрьме никто не заботится. Когда я там находился, я учил их медитации, я учил их, как быть осознанными – тюрьма превратилась в монастырь! Мы полностью ее изменили. Все заключенные теперь медитируют. И тюремный надзиратель ничего не может заметить, потому что они все делают осознанно. Они продолжают выполнять ту же самую работу, что и раньше: если кололи дрова, колют дрова, если разбивали камни, разбивают камни, если мостили дорогу, мостят дорогу. Они делают все то же, что и раньше, но совсем по-другому.

– И самый лучший монастырь из всех, которые я знаю, – сказал он, – это тюрьма, в которую меня постоянно отправляли, потому что там сидят люди, осужденные практически на всю жизнь – на двадцать лет, на тридцать. А это замечательная возможность: тридцать лет они могут спокойно медитировать без всяких помех со стороны внешнего мира. Где еще я мог найти таких людей? И я безмерно счастлив, потому что я оставляю после себя, в этой тюрьме, линию преемственности, которая будет сохраняться веками. Эта тюрьма всегда будет совершенно особой тюрьмой. Каждый, кто туда попадет, окажется вовлечен в медитацию, потому что там всегда будет кто-то из старожилов.

* * *

Итак, если взглянуть со стороны, тот, кто ворует, поступает плохо, а человек, который постоянно попадает в тюрьму, которого раз за разом приговаривают к заключению, – несомненно, преступник. Но если принять в расчет сознание этого человека и действия, которые проистекают из такого сознания, все выглядит совсем иначе.

Никогда никого не судите по поступкам, потому что главное – это не поступки, а сознание, исходя из которого они совершались. Но мы всегда судим по поступкам, потому что поступки мы можем видеть так же, как объекты. А сознания мы не видим.

* * *

В одном дзен-монастыре произошла такая история… В его здании было два крыла, левое и правое – монастырь так был построен. В одном крыле жили пятьсот монахов и в другом пятьсот, а посередине, между ними, располагался дом Мастера.

У Мастера была кошка, очень красивая. И все ученики ее очень любили. Но время от времени возникали ссоры – из-за того что ученики из левого крыла хотели взять кошку к себе (по случаю какого-то праздника), но правое крыло не хотело им ее отдавать. Так кошка стала постоянным поводом для ссор и раздоров. И однажды Мастер собрал всех учеников и попросил их принести кошку. Он сказал:

– Вы все любите эту кошку, но она только одна. – И он разрубил кошку на две части.

Все ученики были потрясены, а он сказал им:

– Теперь у вас будет половина, и у вас – половина, и повода для ссор в этом монастыре больше не будет.

Ученики молчали. Они не могли понять, как такой миролюбивый человек мог разрубить кошку. Они все были озадачены и обеспокоены и размышляли над тем, что случилось.

Об этой истории узнал король, который тоже был учеником Мастера. Он не смог побороть своего любопытства и на следующий день явился и спросил:

– Я слышал, ты убил свою любимую кошку.

Мастер ответил:

– Я убил не кошку, я убил ссору, конфликт, который нарастал с каждым днем и уже вышел за всякие разумные пределы. А эти глупцы не примирились бы, если бы я не принял решительных мер. Я не убил кошку, потому что никто не умирает. Кошка освободилась от тела из-за этих глупцов. Она в любом случае умерла бы, она уже долго жила – возможно, она прожила бы еще год или два, не больше. Прежде чем убить ее, я погрузился в полную тишину, в осознанность, и спросил себя: «Что эта бедная кошка будет делать два года? Ничего. Но эти глупцы за два года могут многое натворить». Я убил кошку не из гнева, я убил ее не из ненависти. Я любил ее и сейчас люблю еще больше, потому что она помогла разрешить проблему. Это стало сильным потрясением для этих идиотов, но иначе, без потрясений, их разум не хочет работать. Время от времени приходится устраивать им встряску.

Конечно, с того дня любые ссоры в монастыре полностью прекратились, потому что ученики поняли, что этот человек опасен – он может убить кого угодно, так что ссориться слишком опасно. Все споры прекратились.

А король быть полностью удовлетворен. Он сказал:

– Это всегда было в твоем учении: что важно не действие, а сознание. Мы видим только действие, мы не знаем, в каком сознании ты его совершил. Это известно только тебе. Кто мы такие, чтобы судить об этом?

* * *

Никогда не судите о людях по их действиям.

Ждите. Пытайтесь выяснить, что движет человеком, – или не судите вовсе. Безопаснее не судить. Что же касается вас самих, то помните только одно: что бы вы ни делали, делайте это в полной осознанности. Только в этом случае я допускаю, что вы достойны тотальной свободы.

Ни одна религия не позволяет вам быть свободными. Я же даю вам полную свободу. Ни одна религия не позволяла вам брать на себя ответственность, ни одна религия не давала вам права решать, что правильно, а что неправильно. Я даю вам такое право и ответственность, потому что, по моему убеждению, все возникает из одного источника, и этот источник – осознанность.

Вопрос касался того, что я говорю о любви, что мое послание о любви, но при этом я сказал, что просветленный человек не знает ни любви, ни ненависти. Что ж, вместо того чтобы спрашивать, вы, люди достаточно зрелые, могли бы самостоятельно уяснить простые вещи. Все очень просто: когда благодаря осознанности вся энергия ненависти превращается в энергию любви, это уже абсолютно новое явление – и для него требуется новое название. Но что делать?.. Человеческий язык беден, и нам приходится использовать одни и те же слова, вкладывая в них разные значения, разные смыслы.

Мое послание о любви касается не той любви, которая является противоположностью ненависти. Мое послание о той любви, которая способна поглотить ненависть и трансформировать ее.

Здесь возникает вопрос: если ненависти больше нет, почему, на каком основании эта новая энергия должна называться любовью?

В нашем понимании, любовь – это нечто противоположное ненависти. Но у этой любви нет никакой противоположности. Именно поэтому я время от времени напоминаю вам, что просветленный человек не знает ни ненависти, ни любви – имея в виду вашу ненависть и вашу любовь, любовь и ненависть как полярности. У просветленного человека нет ни того, ни другого. Это не значит, что он безразличен, хотя со стороны может выглядеть так. Вот почему я говорю о бедности языка.

Если просветленный человек не испытывает ни любви, ни ненависти, это не значит, что он безразличен, нейтрален – я имею в виду не это. У него появляется качественно новый вид любви, которая не противоположна ненависти. Но для нее нет названия, поэтому мне приходится либо говорить, что он не испытывает ни ненависти, ни любви, которые испытываете вы, либо говорить, что его любовь совершенно иного свойства – любовь, в которой больше сострадания, чем страсти, которая ближе к общности, чем к отношениям. Это любовь, которая дает, ничего не прося взамен, в отличие от вашей. Ваша похожа на торговую сделку, где каждая сторона пытается получить больше и дать меньше.

Просветленный человек просто дает. Не потому, что он хочет что-то получить от вас – вам нечего ему дать. Что вы можете ему дать? Он дает, потому что имеет слишком много, он переполнен. Он дает, потому что подобен дождевому облаку, которое настолько сконденсировалось, что вынуждено пролиться дождем. И не имеет значения, где проливается дождь, что он поливает – камни, плодородную почву, сады, поверхность океана… это совсем не важно. Облаку просто нужно излиться.

Просветленный человек подобен дождевому облаку.

Он дает вам любовь не для того, чтобы что-то получить взамен. Он просто делится и благодарен вам за то, что вы даете ему такую возможность, что вы достаточно открыты, доступны, восприимчивы, что вы не отвергаете, когда он готов излить все свои благословения на вас, что вы открываете свое сердце и принимаете, насколько способны.

Мир может быть наполнен любовью – любовью, о которой я говорю. И только такая любовь преобразует ненависть, существующую в мире, а не та любовь, которой вас учили. Та любовь до сих пор еще не сделала мир более любящим, она сделала его только еще более ненавидящим. Она сделала его ненависть еще более подлинной и искренней, а его любовь – еще более лицемерной.

Я бы хотел, чтобы мир был наполнен любовью. Но помните, что у этой любви нет противоположности – просто потому, что вы, внутри себя, своей осознанностью трансформируете ненависть в любовь. И даже говорить, что «вы трансформируете», неправильно, но что поделаешь с языком? Что бы вы ни говорили, получается что-то не то, что-то не совсем верное.

На самом деле сама осознанность трансформирует вашу ненависть в любовь, но не вы. Ваше дело – просто оставаться осознанными. Не допускайте, чтобы что-либо в вашей жизни происходило неосознанно.

Я несу вам самую простую и самую естественную религию. Вот почему я говорю, что это первая и последняя религия – потому что дальше упрощать уже некуда. Глубже осознанности ничего нет, мы дошли до самого основания, дальше пройти уже невозможно. Это и есть «то самое»!

Просто продолжайте делать все, что вы делаете, но осознанно. Постоянно помните, что ни одно действие не должно совершаться неосознанно.

Это потребует некоторого времени. Каждый день вы будете упускать многие вещи, а позже вспоминать: «Боже мой! Я опять что-то забыл». Но беспокоиться не о чем. Не переживайте из-за этого, иначе еще что-нибудь упустите. Что прошло, то прошло – не тратьте на сожаления об этом ни одного мига. Хорошо, что вы вспомнили – используйте это для того, чтобы быть осознанным прямо сейчас в том, что вы делаете.

Вы будете много раз забывать и много раз вспоминать. Но постепенно вы станете забывать реже и вспоминать чаще. И однажды это случится… когда чаша памяти перевесит чашу забывчивости, когда память станет весомее, чем забывчивость, мгновенно произойдет революция, трансформация. Вы вдруг станете совсем иным человеком – родится новый человек. И для этого нового человека весь мир станет иным, потому что у него будут новые глаза, обладающие новой способностью видеть, и новые уши, обладающие новой способностью слышать, и новые руки, по-новому чувствующие и осязающие. И даже один человек, обладая такой осознанностью, сможет запустить процесс обретения осознанности в других. Но вам не нужно ничего делать, чтобы запустить этот процесс, не нужно прикладывать никаких усилий – ибо действие есть уже в нашем бездействии. Вы должны просто жить своей жизнью, идти своим путем, и все начнет происходить само собой. Само ваше присутствие будет что-то вызывать в людях, которые приблизятся к вам… пробуждать новую энергию, порождать новое пламя. Вы ничего не делаете, и другой человек ничего не делает: это происходит само. Все, что необходимо, – это некоторая близость, дружба.

В этом и заключается задача Мастера – собирать друзей вокруг себя. И не нужно ставить никаких целей, не нужно никаких особых действий. Задача Мастера – всегда оставаться доступным. Никто не знает, когда человек достигнет той границы, откуда можно совершить прыжок. Никто не знает, в какой момент человек будет настолько открыт, что достаточно одного взгляда Мастера, чтобы для него все полностью изменилось раз и навсегда.

Но все эти моменты непредсказуемы, поэтому человек должен просто ждать, пребывая в молчании и осознанности.

Самое большее, что вы можете сделать, – это не создавать преград, не создавать препятствий. Не будьте напряженными и отстраненными. Расслабьтесь… подойдите ближе. Вам нечего терять – вы можете только приобрести.

* * *

Мог бы ты рассказать о том, какова власть науки и какова связанная с ней мера ответственности? К примеру, я слышал, как ты говорил, что ученые могут заниматься отбором еще не родившихся людей, делая генетический анализ спермы. Я не доверяю ученым, докторам и всем, чье знание не идет дальше головы. Я интуитивно чувствую, что генетика играет лишь малую роль в определении того, кем станет человек.

Садовник вполне мог бы стать музыкантом, а у солдата может быть потенциал ученого. Определенно, то, кем человек является, не всегда соответствует тому, кем он мог бы стать при иных обстоятельствах. Кто смог бы предугадать Ошо в сперматозоиде и яйцеклетке его отца и матери? Пожалуйста, расскажи больше о том, что стоит за твоими убеждениями – я не могу их до конца понять, так как боюсь тоталитарных режимов.

Мне понятна твоя обеспокоенность, меня это тоже беспокоит. Но здесь нужно осознать многое. Во-первых, никогда не следует действовать из страха. Если бы люди действовали из страха, никакой прогресс был бы невозможен.

Например, когда-то люди изобрели велосипед… Кто при этом думал о какой-то опасности? Почти невозможно себе представить, чтобы велосипед мог быть чем-то опасен. Но затем братья Райт сконструировали из частей велосипеда первый летательный аппарат. Весь мир возликовал – кто тогда мог предвидеть, что самолеты будут использоваться в войнах для уничтожения целых городов и миллионов людей? Но те же самые самолеты перевозят миллионы людей во все уголки Земли. Благодаря им мир как будто стал меньше, и теперь всю планету можно назвать одной большой деревней. Самолеты связали между собой людей, помогли навести мосты между разными расами, религиями, языками – как бы то ни было, ни одно другое изобретение не способствовало этому до такой степени. Так что первое, о чем нужно помнить: действовать из страха неправильно.

Действуйте осторожно, осознанно, учитывая все возможные опасности и создавая условия для того, чтобы предотвратить их. Например, что может быть опаснее ядерного оружия в руках политиков? В их руках оказалась самая опасная вещь.

Но на самом деле бояться нечего – даже ядерное оружие может послужить созидательным целям. Жизнь не позволит уничтожить себя так легко, она будет всеми силами сопротивляться. И в этом сопротивлении заключено рождение нового человека, новой зари, нового порядка, целостности жизни и существования.

На мой взгляд, ядерное оружие сделало глобальную войну невозможной. Гаутама Будда не смог этого добиться, Иисус Христос не смог этого добиться. Все святые мира всегда говорили о ненасилии, выступали против войн и не достигли успеха. А ядерное оружие выполнило эту задачу. Видя, насколько велика опасность, все политики в глубине души очень боятся, что в том случае, если начнется третья мировая война, вся жизнь будет уничтожена – и они в том числе. Они не смогут спастись. Ничто не уцелеет. И в этом таится величайшая надежда для всех сторонников созидания. Это благоприятная возможность для того, чтобы направить всю науку в созидательное русло.

Запомните одно: наука нейтральна. Она просто наполняет ваши руки силой. А как использовать эту силу, зависит от вас, от всего человечества и от того, насколько оно разумно. Наука открывает перед нами возможности – сделать жизнь лучше, создать более благоприятные условия для жизни, оздоровить людей. Стоит ли отказываться от всего этого лишь из страха перед тем, что какие-то тоталитарные силы могут неправильно использовать эти возможности?

Что угодно может быть неправильно использовано. Тот, кто задал вопрос, – врач, этот человек и сам относится к числу ученых. Он должен понимать: все, что может причинить вред, может также принести и огромную пользу. Не нужно ничего отвергать, нужно просто повысить уровень сознания в людях. Иначе можно впасть в те же заблуждения, что и Махатма Ганди.

Если вы начнете действовать из страха, то до чего дойдете, на чем остановитесь? Махатма Ганди, используя такую логику, дошел до колеса. Колесо было изобретено тысячи лет назад, но Ганди не хотел идти дальше этого изобретения. Он хотел, чтобы все, что было изобретено после колеса, было уничтожено. Он был против железных дорог и поездов, потому что в Индии поезда использовались для порабощения страны. В Индии поезда были предназначены не для удобства людей, а для того, чтобы перевозить войска, чтобы можно было быстро перебросить войска из одной части страны в другую. Индия – большая страна. В некоторые районы даже на поезде можно добраться только за шесть дней. Она почти как материк. И чтобы держать под контролем такую страну, англичанам пришлось создать целую сеть железных дорог. Главным ее назначением было перемещение войск, она служила для нужд армии.

Но это не повод, чтобы уничтожать поезда. Это могло бы остановить прогресс человечества, вернуло бы нас в каменный век. Махатма Ганди был против даже таких невинных вещей, как телеграф, поч– та, потому что первоначально они использовались в Индии для управления страной. Лишь постепенно они превратились в общественные службы. Вначале все изобретения использовались военными, захватчиками, и только потом они стали служить людям.

Идти назад – это не выход, это приведет человечество к краху. Нужно идти вперед, но учитывая уроки прошлого: по мере развития научных технологий должно развиваться и человеческое сознание. Это защитит нас от использования технологий во вред человечеству.

Я не согласен с Махатмой Ганди главным образом потому, что он тянул человечество назад. Лошадей сначала использовали солдаты. Так что теперь, не использовать лошадей вовсе? На самом деле любое транспортное средство вначале служило уничтожению, смерти. А всевозможные лекарства? Аллопатическая медицина, которая является официально признанной в мире наукой, производит самые токсичные препараты. И они находятся в руках у тех, кто имеет власть.

Было много беспокойства по поводу того, что военные пытаются создать некие лучи, называемые лучами смерти. Их можно получить из солнечных лучей – до нас они не доходят, потому что Земля окружена защитным озоновым слоем, который их не пропускает. Озон отражает лучи смерти. Мы узнали о них, только когда первые ракеты полетели на Луну. Эти ракеты проделали дыры в озоновом слое, и лучи смерти стали проникать сквозь них. И тут же число заболевших раком так возросло, что это казалось просто невероятным. Что произошло? Выяснилось, что на Землю стали попадать лучи, которые раньше сюда не проникали. В Советском Союзе пытались производить такие лучи. Вместо того чтобы использовать ядерное оружие и снаряды и посылать начиненные бомбами беспилотники с дистанционным управлением, там стремились найти более изощренные средства. Просто направить лучи… и вы никак не сможете противостоять этим лучам, вы их даже не увидите. И они ничего не разрушат, все здания и дороги останутся невредимыми. Пострадают только живые существа – люди, птицы, животные, деревья, любые формы жизни. Под действием этих лучей погибнет все живое. И это будет настоящий ночной кошмар: дома будут на месте, улицы, магазины – все будет на месте, не будет только жизни.

Но, даже учитывая все это, я не отвергаю необходимость исследования лучей смерти. Как только русские начали работать над производством лучей смерти, Америка начала разрабатывать способы защиты от них: как их зафиксировать, как отразить, как создать противолучевые средства. И возможно, в будущем, даже если люди сами не станут использовать эти лучи, озоновый слой начнет разрушаться в разных местах и лучи смерти проникнут в атмосферу; тогда мы сможем защититься от них, сможем их отразить. Например, мы сможем создать новый озоновый слой и даже приблизить его к себе.

Итак, не следует действовать из страха, нужно взглянуть на перспективу в целом. Если есть страх, то он исходит не от той власти, которую дает наука, а от людей, не обладающих осознанностью. В их руках все становится опасным, смертоносным.

Нужно изменить людей, а не останавливать научный прогресс. Так, я говорил о последних исследованиях генетиков. До сих пор мы полагались на случай, зависели от слепой биологии. Вы не могли узнать, какой ребенок у вас родится – может быть, он будет слепой, умственно отсталый или калека и будет страдать всю свою жизнь. И на бессознательном уровне вы несете за это ответственность, потому что не потрудились найти способ добиться того, чтобы у вас рождались только здоровые дети – не слепые, не глухие, не немые, не умственно отсталые, не психически больные. А генетика способна точно ответить на некоторые вопросы: например, будет ребенок, рожденный от определенной комбинации женской и мужской энергии, здоровым или нет.

Раньше народы Тибета использовали для этого очень странный, очень примитивный метод. Но их нельзя за это осуждать, они вынуждены были так поступать, хотя метод совершенно варварский. Когда рождался ребенок, его семь раз окунали в ледяную воду. Из десяти детей девять умирали от переохлаждения. Едва родившегося ребенка погружали в ледяную воду! На седьмой раз он уже был синим, практически это уже был труп. Но такая мера была необходима, потому что Тибет – самая высокогорная страна в мире, расположенная высоко в Гималаях. Там нелегко жить; люди должны быть очень выносливыми, потому что там очень холодно. Если ребенок не способен это вынести, тогда будет лучше, если он умрет сразу. Так поступали из сострадания, а не из жестокости. Лучше, чтобы ребенок сразу умер, чем страдал всю жизнь. Он все равно не сможет нормально жить, не сможет работать. Эта страна требует, чтобы люди могли выносить самые суровые условия и при этом работать, заниматься продуктивной деятельностью. Это была своего рода древняя генная инженерия.

Они производили отбор, хотя и не понимали, что делают. Они отбирали самых здоровых людей, и, как результат, тибетцы всегда были долгожителями, потому что всех людей, которые могли умереть рано, в среднем возрасте, отсеивали с самого начала, как только они приходили в мир. Их возвращали, не давая раскрыться! А люди, которые оставались, были действительно сильными и выносливыми. Они жили долго и были очень здоровыми, потому что всех слабых уже отсеяли. Это был сострадательный подход. Зачем давать жизнь человеку, который весь свой век будет страдать от всевозможных болезней, недомоганий и слабости? Ему все равно жизнь будет не в радость.

Конечно, генетики не могут точно сказать: будет этот человек врачом, или инженером, или садовником; но кое-что они могут сказать точно, а на что-то указать как на возможность. Так, они могут точно предсказать, каким будет здоровье ребенка, какие у него могут развиться болезни, так что заранее можно принять меры, чтобы уберечь ребенка от этих болезней. Они могут сказать наверняка, сколько проживет ребенок, и тогда можно принять меры, чтобы продлить его жизнь. Также они предположительно могут указать, что у ребенка, к примеру, есть потенциал, чтобы стать музыкантом. Это не значит, что он не может стать врачом; но если для этого будут созданы подходящие условия, то скорее он будет музыкантом, а не врачом. А если он не станет музыкантом, а станет вместо этого врачом, то он никогда не будет чувствовать себя удовлетворенным – в глубине души ему всегда будет чего-то недоставать.

И если генетики смогут сказать, какие имеются возможности, тогда общество, родители, окружение смогут создать для ребенка самые благоприятные условия. Сейчас мы не знаем, какой у ребенка потенциал. Родителям приходится решать, и они оказываются перед дилеммой: куда направить ребенка – в инженерный или в медицинский колледж, в столярную или в авторемонтную мастерскую. Как решить, куда его отправить? Обычно такое решение определяется финансовой стороной вопроса. Для родителей единственный критерий – в каком случае их ребенок будет материально обеспечен, будет жить с комфортом, пользоваться авторитетом. Потенциал ребенка может быть совсем в другом, но родители об этот понятия не имеют.

Генетики могут просто указать на возможности. Они не говорят, что непременно будет так, что, независимо от условий, которые вы создадите, ребенок станет музыкантом. Они этого не говорят, потому что природные задатки можно подавить воспитанием. Если вы лишите ребенка возможности стать музыкантом и будете настаивать, чтобы он стал врачом, он станет врачом. Но всю свою жизнь он будет врачом поневоле, без всякой радости.

Воспитание имеет большое значение; и если мы точно знаем, каковы потенциальные возможности, мы можем помочь ребенку соответствующим воспитанием. Тогда природа и воспитание будут гармонично взаимодействовать и совместно создадут лучшего человека, более удовлетворенного своей судьбой, более радостного, созидателя, делающего мир вокруг себя более прекрасным.

Ты прав только в одном: генетика способна определить потенциал во всех областях, кроме просветления, потому что просветление не является частью биологической программы. Это нечто, находящееся за пределами биологии. Поэтому у ученых-генетиков нет никакого способа, чтобы определить, что тот или иной человек достигнет просветления. Самое большее, они могут сказать: этот человек будет иметь склонность к духовному поиску, к мистицизму, интерес к неведомому. Но если мы знаем о таких наклонностях, мы можем обеспечить детям соответствующее воспитание, и тогда в мире будет больше просветленных людей, чем бывало когда-либо прежде.

Опасения, высказанные в вопросе, сводятся к тому, что, окажись знания, которыми располагает генетика, в руках тоталитарных правительств, они санкционируют отбор детей, склонных подчиняться существующему положению вещей. Тех, которые никогда не станут революционерами, бунтовщиками, но всегда будут готовы оставаться безропотными рабами.

Страх оправдан, но с ним можно справиться. Зачем давать власть тоталитарным правительствам? Я предлагаю целостную программу для организации общества. Мое первое предложение – отказаться от деления на нации и государства. По-настоящему функциональным может быть единое мировое правительство. Ему наверняка не нужно будет бояться революций, потому что оно будет служить народу, а единственным исполнительным органом этого мирового правительства будет Ротари-клуб; каждый год состав правительства будет меняться. Никто не должен оставаться у власти дольше одного года, и, отслужив этот год, никто уже не будет избран в правительство на второй срок. Только один раз и только в течение года – что тут можно сделать? И власть не будет тоталитарной. Люди, которые избрали человека, смогут в любой момент отозвать его. Пятидесяти одного процента голосов избирателей будет достаточно, чтобы подать петицию об отзыве – если он действует вопреки интересам народа – и человек лишится всех своих полномочий. Это не пять лет безусловной власти без всяких ограничений. И при любых обстоятельствах человек будет отстранен от власти по прошествии одного года и уже никогда больше не вернется к власти, поэтому он постарается наилучшим образом использовать это время, чтобы оставить после себя след, чтобы его запомнили. А если он будет причинять вред, то всегда будет возможность его отозвать. Всего-то и нужно, чтобы пятьдесят один процент избирателей подписали петицию, и человек будет выведен из правительства.

Мой план – всеобъемлющий план для всего общества, а не какие-то частные предложения. Большие города постепенно должны исчезнуть, и их место займут небольшие коммуны. Семей тоже не будет, так что не нужно будет хранить верность своей семье или своему народу. Дети будут воспитываться всей коммуной, а не родителями. И коммуна будет решать, сколько нужно детей – поскольку жизнь человека становится дольше, детей нужно будет все меньше и меньше. Если старшее поколение будет жить дольше, для нового поколения будет не так много места.

В прошлом все было иначе – можно было рожать детей сколько угодно. Женщина почти всегда вынашивала детей до тех пор, пока была способна забеременеть. Она производила детей как фабрика – поскольку тогда продолжительность жизни человека была очень короткой. Пять тысяч лет назад люди жили не дольше сорока лет. Когда человек умирал, ему было не больше сорока – и это предельный возраст, а не средняя продолжительность жизни. Если люди умирали в тридцать пять или в сорок лет, естественно, было много свободного места для новых людей.

Но генетика также говорит, что каждый человек по своей природе способен жить, по крайней мере, триста лет и оставаться молодым. Старость может быть побеждена. И это будет великая революция, потому что, если Альберт Эйнштейн сможет продолжать работать триста лет, если Гаутама Будда будет проповедовать триста лет, если все великие поэты, мистики, ученые и художники смогут работать, совершенствовать свои методы, оттачивать язык и поэзию, развивать свои техники, технологии, мир невероятно обогатится.

То, что мы наблюдаем сейчас, – крайняя расточительность. Когда человек действительно достигает зрелости, смерть уже стучится в его дверь. Как странно: на его место приходят новые люди, которые ничего не знают. Их нужно вырастить, дать им образование, научить всему, воспитать, и к тому времени, когда они действительно созреют, им пора будет отправляться на пенсию. Когда они действительно смогут что-то сделать, придет время уйти на покой. А после выхода на пенсию никто не живет дольше десяти или пятнадцати лет, потому что человек становится совершенно бесполезным, и он сам начинает чувствовать, что стал бременем для детей, для общества. Он лишается былого уважения, престижа, власти. Он становится лишним, нежеланным гостем, который никак не уйдет.

Вы, наверное, не знаете, что в прошлом разрыва поколений никогда не было. Это новое явление, которое появилось только сейчас, потому что люди стали жить дольше. Теперь 90-летний отец все еще жив, хотя уже народилось три новых поколения. Его сыну семьдесят лет, внуку – пятьдесят, правнуку – тридцать. Дистанция так велика, что у правнука с ним нет никакой связи. Кто этот старик и что он тут делает? Это лишняя проблема, ведь он всегда раздраженный, всегда злой, всегда готовый вспылить. Какой в этом смысл? В прошлом никогда нельзя было увидеть четыре или пять поколений одновременно, поэтому разрыва поколений не было. Я даже не знаю, как звали моего прадедушку. Я спросил отца, а он ответил: «Я сам не знаю. Я знаю только тех, кого знаешь и ты. Больше я ничего не знаю».

Если мы пустим все на самотек, ситуация только ухудшится. Обществу следует изменить структуру, выработать совершенно новую программу. Старые программы уже не годятся. Новой единицей во всем мире должна стать коммуна. Никаких семей, никаких государств – только коммуны и интернациональное человечество.

Коммуна будет решать, что ей нужно, потому что сейчас нужны врачи, а врачей не хватает. А инженеры не могут найти работу, потому что их слишком много. Или, наоборот, нужны инженеры, а их нет. Нет никакого планирования жизни, все идет самотеком, как придется. Вот почему сейчас так много безработных – но все может быть иначе, ни один человек не должен оставаться без работы. Просто не нужно производить больше людей, чем можно обеспечить работой.

Поскольку машины сейчас все больше заменяют человека, и они работают более эффективно, не требуя повышения зарплаты, не устраивая забастовок, бессменно – двадцать четыре часа в сутки они продолжают производить, – одна машина может заменить тысячу человек. Так что все больше и больше людей будет оставаться без работы.

Уж лучше планировать, чтобы людей было столько, сколько нужно. И почему не создавать лучших? Почему бы не избавиться от этой толпы, которая облепила всю Землю? Нет ничего опаснее толпы, потому что она пляшет под дудку любого хитрого политика.

У толпы нет своего ума, нет своего рассудка. Можно создавать людей разумных, обладающих индивидуальностью, и тогда каждое следующее поколение будет лучше предыдущего. Тогда эволюция пойдет большими скачками, а иначе мы так и будем буксовать на одном месте. Мы стоим на месте тысячи лет, только вещи развиваются – появляются более совершенные машины, более совершенные самолеты, более совершенные бомбы, но не более совершенный человек.

Если человек стоит на месте, пока все вокруг развивается, ситуация становится опасной. Человека задавит прогресс, созданные им самим технологии, наука. Человек тоже должен расти, он всегда должен идти впереди.

Я понимаю беспокойство задавшего вопрос, но не разделяю его. Я всегда вижу луч света в самой темной ночи. И какой бы темной ни была ночь, всегда есть возможность увидеть зарю. Я за любой научный прогресс, но прогресс должен быть в руках творческих людей, он не должен оказаться в руках поборников войны. Сейчас все войны могут прекратиться, и все военные агрессоры исчезнут. Такое стало возможно впервые за всю историю человечества. Так что не бойтесь людей с тоталитарным сознанием.

Если мы в корне не изменим программу, которой подчиняются все мужчины и женщины, мы не увидим обновленного мира. Нужно отбросить все страхи. Я еще раз повторяю: никогда не действуйте из страха. Любое действие, основанное на страхе, отбрасывает назад.

Действуйте осознанно и осторожно. Принимайте все возможные меры предосторожности, чтобы то, что вы делаете, не могло быть неправильно использовано, но никогда не оглядывайтесь назад. Жизнь впереди – в будущем. Эта точка зрения настроила против меня всех последователей Ганди в Индии. Если бы не это, они были бы моими последователями. Даже президент от правящей партии и министры, все главные министры, посещали мои медитационные лагеря. Но когда я выступил против взглядов Махатмы Ганди, они испугались. Никто мне не возражал, но они были напуганы: «Ты не должен выступать против Махатмы Ганди».

Я им сказал: «Я не против Ганди, но то, что он предлагает, – это шаг назад, это приведет людей обратно в первобытные века, опять сделает их дикарями. Люди и так дикари».

Но те, кем правит страх, думают, что, наверное, будет лучше, если весь научный прогресс остановится и все научные технологии будут погребены на дне океана. И если человек вернется в те времена, когда не было даже керосина и не было одежды – и человеку приходилось самому заботиться о том, чем бы себя прикрыть.

Если вы будете ткать восемь часов в день, то за год вы обеспечите себя одеждой и постельным бельем, но что вы будете есть? А если вы вдруг заболеете, где вы возьмете лекарства? И чем вы будете кормить своих детей, как вы прокормите своих престарелых отца и мать и свою жену? И как вы дадите образование своим детям? Кто будет платить за их обучение? Вам придется по восемь часов тратить только на то, чтобы обеспечить себя одеждой.

Такое общество будет очень бедным… в нем не будет образования. Но Ганди противник образования, потому что образование неправильно используется. Вся его философия основана на страхе: все, что может быть неправильно использовано… Но это полный абсурд – неправильно использовать можно что угодно. В мире не найдется ни одной вещи, которую нельзя было бы неправильно использовать. Если жить в такой паранойе, то придется отказаться буквально от всего. В тюрьмах сидит столько преступников. В Америке столько тюрем и столько преступников, что американские судьи уже говорят правительству: «Если вы не построите новые тюрьмы, можете закрывать суды – мы не можем никого отправить в тюрьму, там нет места. Чтобы посадить кого-то в тюрьму, мы должны кого-то выпустить – пусть даже ему положено сидеть еще два или три года. Нам придется его выпустить, чтобы освободить место для нового преступника».

В мире полно тюрем, но все дело только в неправильной генетической программе сидящих там людей. Эти люди – жертвы слепой биологической силы. Вы хотите, чтобы развитие человечества продолжалось по воле случая? Вы не хотите, чтобы оно планировалось – разумно, сознательно? Я понимаю ваши опасения, но их можно избежать. И их нужно избегать. А прогресс останавливать нельзя.

Сейчас есть все возможности, чтобы создать настоящего сверхчеловека, который до сих пор существовал только в воображении великих поэтов и мистиков. Такой сверхчеловек должен стать реальностью. И генетика, генная инженерия может существенно в этом помочь.

* * *

Маленький Эдди делает домашнее задание по математике.

– Три плюс один, сукин сын, равняется четырем, – приговаривает он. – Три плюс два, сукин сын, равняется пяти. Три плюс три, сукин сын, равняется шести.

И так далее.

Мама Эдди пришла в ужас, когда случайно это услышала. На следующий день она пошла выяснять, какой такой арифметике учит их школьный учитель.

– Не могу понять, откуда Эдди нахватался таких слов, – говорит учитель. – Я только говорю детям: три плюс один в сумме равняется четырем, три плюс два в сумме равняется пяти. (В английском языке фразы «the son of a bitch» («сукин сын») и «the sum of which» («в сумме») звучат похоже. – Примеч. пер.)

* * *

Не только маленький Эдди, но даже старейшие жители этого мира постоянно все неправильно понимают.

Несмотря на опасность, мы должны предпринимать шаги, чтобы изменить эту ситуацию. Интеллектуальные способности человека полностью зависят от его генетической наследственности. Мы можем иметь столько Альбертов Эйнштейнов, сколько нам нужно, мы может иметь столько Рабиндранатов Тагоров, сколько нам нужно, мы можем иметь столько Нижинских, сколько нам нужно. Этот мир мог бы стать таким прекрасным местом. Конечно, существует риск, и существуют опасности, и я знаю о них лучше, чем вы. И тем не менее я готов пойти на любой риск, потому что человеку нечего терять – у него ничего нет. Он может только приобрести, а терять ему нечего.

Нужно рисковать – да, сознательно, осознанно. Именно поэтому я все время учу, что значит быть более осознанным, более сознательным, – потому что, как только определенная доля человечества станет осознанной, сознательной, многое можно будет сделать. Эти люди будут нашими ангелами-хранителями, они не допустят, чтобы технологии каким-либо образом использовались во зло.

Нужно предпринимать все возможные меры предосторожности, но назад идти нельзя.

* * *

Когда я был ребенком, я все время ощущал внутри себя некий бунтарский дух, но мне не позволяли его проявлять, и вскоре он стал иссякать. Теперь я начинаю ощущать, что в каждом из нас заключена сила, которая может привнести реальные изменения в мир. И это ощущение очень похоже на тот бунтарский дух, который был у меня раньше. Что бы ты об этом сказал?

Каждый человек рождается невинным, мирным, любящим… ничего не зная о жестоком соперничестве, наполняющем этот мир, ничего не зная о ядерном оружии, которым этот мир его встречает, ничего не зная о грязной политике, которая тысячелетиями истязает человечество. Но прежде чем его любовь, его миролюбие, его доверие превратятся в бунтарскую силу, мы начинаем разрушать все, что в нем есть прекрасного, замещая это тем безобразным, что уже сидит в нас. То же самое с нами делали наши родители, и мы повторяем этот сценарий.

Из поколения в поколение снова и снова передается одна и та же болезнь. Из самых лучших побуждений родители, учителя, всевозможные лидеры и проповедники настойчиво пропагандируют идею соперничества, сравнения, амбициозных побуждений, готовя ребенка к непримиримой борьбе, в которую ему придется включиться, чтобы выжить, а говоря проще, к жестокости и агрессии. Они знают: если не быть агрессивным, останешься позади. Ты должен самоутвердиться, приложив к этому все свои силы. Ты должен состязаться с таким рвением, как будто от этого зависит твоя жизнь. Такова структура всей нашей образовательной системы.

В школе я почти всегда был лучшим учеником в классе – дело не в том, что я был очень прилежным или посещал все без исключения уроки. Просто я обнаружил, что программу, которую нам преподавали, можно освоить за два месяца, хотя мы тратили на это целый год. Поэтому я уделял учебе только последние два месяца учебного года, а остальное время делал все, что хотел. Учителей это изумляло. А когда я возвращался домой в день выставления итоговых оценок и говорил отцу, что закончил год лучше всех в классе, он неизменно говорил:

– Значит, в твоем классе одни дураки.

– Странно, – отвечал я, – когда другие дети получают хорошие оценки, их родители радуются, а тебя, похоже, огорчает, что я учусь с дураками. Ты думаешь, что только поэтому у меня лучшие результаты, а иначе у меня не было бы никакого шанса.

Он никогда не подбадривал меня, не говорил: «Ты молодец, ты заслужил награду». Он никогда меня не поощрял. Единственное, что он всегда говорил:

– Странно, но тебе всегда удается попасть в класс к дуракам – естественно, что ты становишься лучшим.

Но такое отношение – редкость. Родители используют все возможные стимулы: «Будь лучшим, и получишь вознаграждение. Будь лучшим – это принесет уважение твоим родителям, твоей семье». Вас учат, что нужно быть впереди остальных любой ценой. И рано или поздно на ребенка это оказывает действие – он старается бежать быстрее. Даже если ему придется навредить кому-то, чтобы вырваться вперед, он это сделает. Насилие всегда будет верной приметой общества, охваченного духом соперничества.

В таком обществе не бывает друзей. Каждый делает вид, что он ваш друг, но на самом деле каждый вам враг, потому что все стремятся влезть на одну и ту же ступень. Каждый вам враг, потому его успех – это ваш провал. Очень быстро люди осваивают искусство ставить друг другу подножку, использовать грязные методы, потому что это дает преимущество, позволяет срезать путь.

Когда я преподавал в университете, у меня был один студент… в нем было что-то такое, что в день экзаменов ни один преподаватель не хотел оставаться в аудитории с ним наедине. Настоящий головорез – того и гляди кого-нибудь убьет. Вот что он обычно делал: он приходил на экзамен с ножом и клал его рядом с собой на парту, чтобы все могли его видеть. Ни один профессор не решался подойти близко. Он приносил шпаргалки и всегда сдавал экзамен лучше всех. Ни один профессор не хотел находиться в аудитории, где сдавал экзамены этот студент. И ректор попросил об этом меня.

– Без проблем, – ответил я.

– Но никто не хочет, – удивился он.

– Они ничего не понимают, – сказал я.

Я пошел к одному моему другу, сикху, и попросил:

– Одолжи мне твой кирпан.

Кирпан – это особая разновидность меча, оружие, гораздо более опасное, чем любой другой меч: один удар – и голова долой!

– Что ты собираешься делать с этим мечом? – спросил он.

– Я хочу научить одного студента, что значит быть сикхом.

Он сказал:

– Это хорошо. Вах гуруджи ки фатех. Вах гуруджи ка хальса.

Это сикхская мантра: «Таким путем мастер побеждает. Таким путем последователи мастера побеждают».

Он дал мне свой кирпан, и я пошел в экзаменационную аудиторию. Тот парень сидел за партой, а перед ним лежал его ножичек. Я подошел к нему и рядом с его ножом вонзил в парту свой кирпан. Он посмотрел на меня, а я сказал:

– Выброси все шпаргалки, которые ты принес. Видишь мой кирпан? – И я забрал его ножик.

– Что вы делаете? – спросил он.

– Если произнесешь еще хоть одно слово, – сказал я, – удар этого меча лишит тебя головы.

– Вы, наверное, сумасшедший, – сказал он. – Я не сделал ничего плохого, а вы готовы меня убить!

Я сказал:

– Тут вопрос не в том, что плохо или хорошо. Вопрос в том, у кого больше нож – мой нож больше! Я имею полное право выкинуть тебя вон из этой аудитории. – И я выкинул его нож в окно.

Я сказал:

– Если ты не выбросишь все шпаргалки, которые принес с собой, твоя голова тоже вылетит в окно.

Он отдал мне все шпаргалки, и я выкинул их в окно.

Ректор наблюдал за этим из окна своего кабинета.

– Что происходит? – вскричал он. – Из окон экзаменационной аудитории вылетают всякие вещи – сначала нож, потом бумаги…

Он бросился в аудиторию.

– У вас какие-то проблемы?

– Не беспокойтесь, – сказал я. – Дайте мне еще минуту… если этот парень не будет вести себя как положено, вы увидите, как из окна вылетает кое-что еще.

– Что именно? – спросил он.

– Его голова! – ответил я.

Ректор вывел меня из аудитории и сказал:

– Я сожалею, что попросил вас дежурить в этой аудитории. Вы свободны, нельзя так себя вести!

– Но другого способа научить этого идиота нет, – сказал я. – Все профессора, которых вы посылали в эту аудиторию, так испугались его ножа, что теперь никто не хочет сюда идти. Что он может сделать? Самое большее – убить вас, поэтому я принес большой нож.

Но именно этому каждого из нас учит общество: ты должен быть более агрессивным, иначе потерпишь неудачу. Ты должен пробивать себе путь, потому что каждый стремится достичь того же результата.

Ректор сказал мне:

– Я вас освобождаю. Вы больше никогда не будете дежурить на экзаменах.

– Замечательно! – воскликнул я. – Именно этого я и хотел. Мне это не нужно, я не хочу никому причинять беспокойство. Им всем и так достанется от жизни – зачем мне привносить в нее еще больше беспокойства? Но я также не позволю, чтобы кто-то беспокоил меня. Очень хорошо, что вы освободили меня от этой обязанности навсегда.

Однако все наше общество основано на насилии, и вы должны проявлять больше жестокости, если у вас есть амбиции.

Чтобы стать бунтарем, нужно быть неамбициозным, не склонным к соперничеству, не стремящимся к власти человеком. Каждый ребенок может стать таким бунтарем. Единственное, что нужно, – чтобы у него не отнимали его невинность.

Чувство вас не обманывает: внутри вас живет бунтарь. В каждом человеке есть бунтарь. Но общество слишком сильно – оно делает вас трусливыми, заставляет хитрить. Оно не помогает вам быть самим собой. Оно не хочет, чтобы кто-то был самим собой, потому что тогда повсюду будут одни бунтари.

Но запомните: прежде чем стать бунтарями, вы должны выполнить некоторые условия. Я не хочу, чтобы появлялись бунтари старого типа. Мои представления о бунтарях иные – это совсем свежая идея, это новое понимание. Пока в вас не будет достаточно сострадания, не будет достаточно любви – не будет достаточно тишины в сердце, не будет глубокой внутренней медитации, приносящей вам больше света, не будет большей осознанности, вы не будете соответствовать моим условиям. Я хочу, чтобы вы были бунтарями только при этих условиях. Тогда вы не сможете сделать ничего неправильного. Тогда все, что вы будете делать, будет правильно.

Когда действуешь из любви, все правильно. Любовь – это магическая сила, которая все преображает, все делает правильным.

Я хочу, чтобы бунтари были просветленными. Это возможно, потому что просветление иногда случается и бунтари есть в этом мире, так что все, что нам нужно, – это синтез, соединяющий то и другое вместе. Бунтарство и просветление; Гаутама Будда, наделенный бунтарским духом Ленина, – вот самое прекрасное явление в мире.

Один мой друг из Японии прислал мне статую Гаутамы Будды. Она очень редкая, я никогда такой раньше не видел. В одной руке Будда держит маленькую глиняную лампу, в которой горит огонь, и нужно постоянно подливать в лампу масло, чтобы она все время горела. Мой друг сказал: «Это условие – мне дали эту статую с таким условием – чтобы огонь горел все двадцать четыре часа в сутки, без перерыва». В другой руке Будда держит обнаженный меч. Такое возможно только в Японии, потому что в Японии даже владение мечом и стрельбу из лука превратили в медитативное искусство. Медитация – вот что главное.

В Индии невозможно, чтобы кто-то изобразил Гаутаму Будду с мечом. Но вот что самое замечательное в этой статуе: одна половина ее лица выражает полный покой – та, на которую падает свет от лампы – она совершенно спокойная, безмятежная; но другая половина лица подобна мечу – ее выражение настолько сосредоточенное, что это может быть только лицо великого воина. Мастер, который создал эту статую, проделал огромную работу: в одном лице он отобразил великий синтез: меч в руках миролюбия.

Именно таковы мои представления о бунтаре. Он должен действовать из любви к человечеству; не из гнева по отношению к прошлому, а из созидательного сострадания к будущему. Недостаточно разрушить старое. Идеалом, конечной целью является создание нового. Поскольку новое невозможно создать, не разрушив старое, вы его разрушаете, но без гнева. Это простая процедура: вы разрушаете старое здание – какой тут может быть гнев? Вы просто расчищаете место и строите новое здание.

Вы должны делать то и другое: нести покой, тишину, свет, свойства, присущие вашему внутреннего существу, – и восставать против всякой несправедливости, против всякой бесчеловечности. Но делать это с созидательной целью, воплощая мечту о подлинном человеческом обществе, которое всем будет давать равные возможности, свободу и образование, которое не основано на насилии, которое не только информативно, но и трансформативно.

Образование, которое поможет вам стать индивидуальностью и проявить все самое лучшее в вас. Все сидящие здесь мечтают об этом. И другие люди тоже когда-то об этом мечтали, когда были детьми – они обладают такими же качествами, только эти качества в них были подавлены, им не давали раскрыться. Но от ограничений можно избавиться.

Мои люди должны превратиться в горящие факелы, которые странствуют по всему миру, чтобы делиться своим огнем с каждым, кто к этому готов. Вы удивитесь, но нет такого человека, который бы никогда не мечтал о прекрасном будущем, который бы никогда не был невинным, который бы никогда не знал ни толики покоя, любви, красоты. Но все это было попрано, исковеркано, опорочено, отравлено безобразным обществом.

Единственное преимущество этого общества – в его древности. Но сейчас даже это преимущество, эта древность, становится его самым большим недостатком. Достаточно лишь немного подтолкнуть – и это будет уже мертвое общество. Оно собственными руками вырыло себе могилу и теперь стоит на краю этой могилы. Вам нужно только подтолкнуть, и вы увидите, что все старое и гнилое уже лежит в могиле.

Мы должны начать с нуля. Снова Адам и Ева, снова райский сад… все с самого начала.

Глава 2

Сейчас или никогда

Тяжелые времена, катастрофы, заставляют нас осознать реальность такой, как она есть. Жизнь хрупка, мы все постоянно находимся в опасности. В обычное время вы крепко спите, поэтому не видите этого. Вы все время мечтаете, воображаете что-то прекрасное в грядущие дни, в будущем. Но в момент, когда опасность близка, вы вдруг осознаете, что будущего может не быть, завтра может не наступить, и этот момент для вас единственный.

Поэтому всевозможные бедствия – это время откровений. Они не приносят ничего нового в мир, но помогают вам осознать мир таким, какой он есть. Они вас будят. Если вы этого не понимаете, то можете сойти с ума, а если понимаете, то можете пробудиться.

* * *

Когда я пытаюсь представить все, от чего человек должен очиститься, эта задача представляется мне крайне сложной. Мне кажется, человеку труднее всего отказаться от своей так называемой силы, власти, будь она мирской или духовной. По-моему, такие люди скорее согласятся взорвать весь мир, чем откажутся от своей власти. Это так?

Это так. Люди настолько неосознанны, что могут пойти на что угодно, лишь бы сохранить свою власть, свое положение – даже если для этого придется взорвать весь мир. Они готовы рисковать чем угодно, лишь бы защитить свое эго. И это люди, которые обычно занимают руководящие посты, потому что только такие люди стремятся к власти.

Ни один творческий, разумный человек не стремится к власти. Ни один разумный человек не заинтересован в том, чтобы господствовать над другими людьми. В первую очередь он хочет познать себя. Поэтому люди, обладающие более высокими интеллектуальными способностями, обычно склоняются к мистицизму, а самые посредственные люди гонятся за властью. Эта власть может быть мирской, политической, это может быть власть денег, это может быть духовное господство над миллионами людей, но главное их желание – управлять как можно бóльшим числом людей.

Это желание возникает из-за того, что вы не знаете себя и не хотите знать, что не знаете себя. Вы так боитесь осознать неведение, в которое погружено самое ваше существо. И вы сбегаете от этой тьмы, используя разные методы – гонитесь за деньгами, за властью, уважением, почестями. А человек, у которого внутри тьма, способен на любые разрушительные действия.

Созидательная деятельность невозможна для такого человека, потому что созидание проистекает из сознательности, к нему нужно пробудиться. Свет, любовь и творческое начало никак не связаны с тягой к превосходству – зачем вам над кем-то господствовать? Другой человек – это другой человек; вы не хотите ни над кем господствовать и не хотите, чтобы кто-то ставил себя выше вас. Вкус свободы – это тот самый вкус, который вы испытываете, когда начинаете пробуждаться.

Но те люди погружены в сон. И в этом состоянии глубокого сна они производят бомбы, ядерное оружие, не ведая, что творят. Побудительным мотивом для них служит только одно – мысль о еще большей власти. Всякий, кто окажется у них на пути, должен быть уничтожен. Иное им неведомо. Это дикари, которые еще не стали человеческими существами. Да, они способны разрушить весь мир – они уже подготовились к этому.

И меня удивляет, что в этом большом мире никто не хочет объединить со мной усилия. Все из-за того, что многие люди боятся тех, кто стоит у власти, – боятся быть уничтоженными. Ничего не боится только тот, кто знает, что его нельзя уничтожить: его можно убить, но уничтожить его существо невозможно. Однако такие люди постепенно исчезают из этого мира. Мы не поддерживаем их. Мы их убиваем, а потом на них молимся.

Это также необходимо понять: почему люди, которых мы убили – такие, как Иисус, Сократ, Мансур Аль-Халладж, Сармад – удостоились такого почитания после смерти. Когда они жили, все их порицали – не только те, кто стояли у власти, но и те, кто власти не имели. Те, кто власти не имели, порицали этих людей, чтобы показать власть имущим: «Мы на вашей стороне». А власть имущие порицали их потому, что они пытались открыть глаза людям – если бы им это удалось, то в мире больше не было бы никакого господства. Он был бы просто населен людьми – и каждый человек был бы по-своему неповторим и мог бы достигнуть расцвета, идя своим путем.

Но после смерти всем этим людям стали поклоняться. Причиной тому чувство вины. Сначала их убили – убили те, кто были у власти. А те, кто не имели власти, были в подчинении, поддерживали тех, кто у власти – невольно, но фанатично, потому что хотели показать всем: «Мы больше вас настроены против этих людей, мы сильнее вас поддерживаем власть».

Но когда человек уже убит, распят, отравлен, многие начинают испытывать чувство вины… потому что на самом деле изначально они не были готовы его убить. Он им ничем не мешал, он их ничего не лишал. Они просто поддерживали власть имущих, потому что боялись, что их бездействие, их молчание вызовет подозрение в том, что они на стороне осужденного человека.

Когда казнили Иисуса, один из его учеников был в толпе, и его спрашивали – потому что он выделялся, он был явно не из этих мест, был чужаком, и никто его здесь не знал – его снова и снова спрашивали: «Кто ты? Ты знаешь этого человека, которого распинают?» А он всем отвечал: «Нет, я никогда не слышал о нем. Я просто увидел, что все люди куда-то идут, и пошел за ними просто посмотреть, в чем дело». Даже он не смог признаться, что он последователь Иисуса – потому что знал, что тогда тоже будет распят.

Таким образом, после смерти этих людей те, кто одобряли их убийство, стали испытывать сильное чувство вины: «Что мы сделали с этим невинным человеком? Он никому не причинил вреда. И все, что он говорил, было правдой». Они поняли, что власть имущие их эксплуатируют.

Это странный мир. Вот вы видите перед собой королей и королев, но если заглянете в их родословную, то обнаружите, что их предки когда-то были разбойниками. Как они заполучили свои королевства? Они потомки великих разбойников, которые убили множество людей, награбили много денег, захватили земли и объявили себя властителями этих земель. И теперь у них королевская кровь. Они принадлежат к роду преступников, и не просто преступников, а великих преступников! Но у них есть власть, у них есть деньги, поэтому их кровь «особенная».

Простые люди понимают, что их постоянно подавляют, медленно убивают. Они много работают, но не могут нормально поесть даже один раз в сутки. Все, что они производят, попадает в руки тех, кто стоит у власти. Так они поневоле поддерживают своих угнетателей. И это невольное участие после смерти приговоренного ими человека превращается в чувство вины – простые люди чувствуют себя соучастниками преступления. Они сами ничего не сделали, но определенным образом участвовали – они показывали, что поддерживают власть.

Чтобы освободиться от этого чувства вины, они начинают поклоняться. Поклонение – всего лишь способ избавиться от вины, смыть с себя вину. Именно поэтому религии, подобные христианству, приобрели такой размах: Иисус не обладал достаточными способностями, чтобы создать такую религию. В те времена сотни раввинов были гораздо умнее, гораздо образованнее, чем он, – он был простым необразованным молодым человеком. Но распятие все изменило. Распятый, он превратился в бога – для всех людей, которые одобрили приговор. Они почувствовали себя виноватыми.

Вы это поймете, если заглянете глубже. Иисус был убит по приказу римского императора его наместником в Иудее, Понтием Пилатом, с согласия первосвященника иудеев. И что же? Рим был оплотом христианства на протяжении двадцати веков, но приказ убить этого человека поступил именно из Рима. Затем наступил день, когда вся Римская Империя превратилась в христианскую империю. Сейчас Папа владеет лишь небольшой территорией – всего восемь квадратных миль, хотя это и независимое государство, но когда-то он владел всей Италией. Его власть была выше государственной.

Но прежде людей в Риме убивали за то, что они были христианами. Христос был первым, и потом каждого, кто принимал христианство, убивали таким же способом – сотни людей были распяты. Из-за этого в людях накопилось такое чувство вины, что возникла великая религия. Но такая религия – всего лишь психологическое прикрытие, она не может быть настоящей религией. Она просто маскирует чувство вины. Чем фанатичнее религиозный человек… по степени фанатизма можно понять, насколько велико у человека чувство вины, скрытое за этим фанатизмом.

Христианство стало самой значительной религией в мире по той простой причине, что не только Христос, но и множество других людей, принявших христианство, было распято без суда и следствия. Народные массы поддерживали властителей, но глубоко внутри чувствовали боль: «То, что происходит, бесчеловечно, такого не должно быть». Но что могли сделать бедные люди, не имеющие власти? Только поклоняться тем, кого убили, после их смерти.

Настоящая религия всегда медитативна. Ложная религия всегда сводится к поклонению. Поклонение – это психологический способ смыть кровь со своих рук. Даже Понтий Пилат… первое, что он сделал, после того как отдал приказ распять Иисуса, – вымыл руки, потому что сам он не хотел убивать этого невинного человека. Он разговаривал с ним, он подслушивал, когда тот говорил со своими учениками, и проникся симпатией к этому человеку: «Он невиновен. Он говорит безумные вещи, но говорит прекрасно. Хотя он не образован, речь его так поэтична. Он немного знает, но о том, что он знает, говорит с великой убежденностью. И он никому не причиняет вреда – если вы не хотите его слушать, не слушайте, если не хотите за ним следовать, не следуйте. Он не проповедует никаких опасных идей».

Понтий Пилат хотел освободить его. Он пытался убедить священников, что его следует освободить, потому что он не виновен. Но иудеи не захотели его освобождать, и совершили большую ошибку. Это они ответственны за возникновение христианства! Так что на них лежит ответственность за все кровопролития, связанные с христианством. И христиане им отомстили – они мучили, убивали, изгоняли иудеев. Это продолжалось столетиями.

Кто были первые христиане? Иудеи, которые чувствовали, что этот человек невинен, но боялись духовенства, религиозной власти. А потом еще много людей было распято в Риме, и после этого много римлян стало христианами. Римляне, нынешние итальянцы, чувствовали вину за то, что людей убивали просто потому, что они были последователями Иисуса, исповедовали его учение. В конце концов, Римская Империя рухнула, и вся римская территория стала христианской. А уже оттуда христианство распространилось по всему миру.

Чувство вины является непременным атрибутом христианина, так называемого религиозного человека. Но подлинная религиозность возникает не из чувства вины, а из тишины, из любви, из медитативности.

Верно, что люди, стоящие у власти, уже практически созрели для того, чтобы уничтожить мир, лишь бы не лишиться своей власти. Я понимаю их логику – хотя они сами, возможно, ее и не осознают. Их логика такова: мы все равно погибнем, так что с того, что погибнет и весь мир; наша смерть неизбежна, так почему мы должны беспокоиться о том, будет мир существовать после нашей смерти или нет; главное, мы должны оставаться у власти до тех пор, пока мы здесь, и нас не волнует, что будет, если разразится третья мировая война.

Внутренняя логика здесь такова: когда человек умирает, для него умирает весь мир. Когда-то вас здесь не было, и для вас не имеет особого значения, существовал в то время мир или нет. Однажды вас здесь не будет – и для вас также не имеет значения, будет существовать мир или он будет уничтожен ядерным оружием. Для этих людей имеет значение лишь то, что они стоят у власти, и они хотят доказать всему миру, что они самые могущественные.

* * *

Я рискую показаться нелепым, но все же спрошу. Учитывая, как безрадостны прогнозы на будущее, я совершенно искренне испытываю полнейшее безразличие по поводу того, что этот мир, возможно, перестанет существовать уже завтра. Какой смысл говорить об этом, раздувать и без того уже жаркий огонь ожидания рокового конца, который, кажется, извечно горит в депрессивном мозгу человечества? Мы сыты этим по горло. Я так понимаю, это нужно все делать «сейчас или никогда».

Давайте же все делать «сейчас». Давайте танцевать!

Легко сказать: «Честно говоря, меня не волнует этот мир». А чувствует ли это твое сердце? Мир находится не только снаружи, он также и внутри вас. Вы – это мир.

И к мрачному концу, который на нас надвигается все ближе и ближе, следует отнестись с полной серьезностью – так, чтобы вы действительно выбрали «сейчас» и перестали все откладывать на потом. Ты прав – «сейчас или никогда». Но в мире очень мало таких людей, которые живут «сейчас». Они всегда живут либо во вчера, либо в завтра.

Почему я утверждаю, что впервые возникла реальная возможность того, что завтра не наступит? Есть старая поговорка: «Завтра не наступает никогда». Но поговорка – это всего лишь поговорка, и завтра всегда наступало. Правда, оно всегда приходит не как завтра, а как сегодня – в этом смысле поговорка правдива. Но теперь ситуация изменилась: завтра действительно может не наступить.

Я хочу, чтобы это вошло глубоко в вас: мы дошли до конца пути, и нам не осталось ничего иного, как только танцевать и веселиться. Чтобы вы сделали это сейчас, я пытаюсь лишить вас вашего завтра. Я искореняю завтра из вашего ума, который постоянно живет этими «завтра». Даже когда вы говорите, что понимаете, что завтра мир, возможно, перестанет существовать, где-то в глубине вашего ума звучит: «Были уже тысячи войн, и мир все еще существует. Еще одна война ничего не изменит».

Ум искусно находит доводы в пользу того, что полное разрушение невозможно. Я не говорю, что разрушению не нужно противостоять. Я говорю, что в вашем уме не должно остаться никаких оправданий тому, что вы откладываете жизнь на потом, – я хочу, чтобы вся ваша энергия сконцентрировалась в сейчас, а не утекала в будущее. И если вся энергия сконцентрируется в этой точке, тогда этот момент может стать моментом просветления.

Просветление – это не что иное, как ваше сознание, сосредоточенное в одной точке – здесь и сейчас.

Ты говоришь: «Мы сыты этим по горло». Нет. Взгляните на человеческий разум – ему никогда не бывает «достаточно». Люди продолжают жить по-старому, неосознанно, вопреки всему надеясь на лучшее – ведь, несмотря на то что люди, подобные Иисусу и Будде, не раз предсказывали конец света, мир все еще существует.

Но сейчас ситуация совсем иная. Я не предсказываю конец света – его приближение само по себе становится настолько очевидным, настолько логически очевидным, что, кажется, уже нет никакой возможности его избежать. Но мой интерес не в том, чтобы его избежать – если его можно избежать, мы его избежим, – мой интерес в том, чтобы вам стало ясно: его не избежать, и у вас нет никакого будущего, в которое можно инвестировать свою энергию, поэтому вы должны оттянуть всю свою энергию назад, в настоящий момент. И в тот момент, когда вся энергия соберется в один резервуар, в «здесь и сейчас», произойдет взрыв, вспыхнет свет, и вы впервые в полной мере станете собой – вечным существом, бессмертным существом, которому неведома смерть, которое никогда не знало тьмы.

Ты говоришь: «Давайте же все делать сейчас. Давайте танцевать!» Но ваш танец должен быть тотальным – потому что иначе вы станете танцевать и думать о будущем, вы можете танцевать и думать, что завтра опять будете танцевать.

Танцуйте так, словно это ваш последний танец. Танцуйте самозабвенно, не сдерживая себя ни в чем. Это приведет к преображению вашего существа, а также откроет возможность трансформации для других людей.

* * *

Один политик произносит речь.

– Товарищи избиратели, – говорит он, – мы должны поддерживать статус-кво.

Раздается голос из зала:

– А что означает «статус-кво»?

Охваченный неожиданным приступом честности, политик отвечает:

– На самом деле «статус-кво» – это на латыни «бардак, в котором мы живем».

* * *

На поверхности все выглядит замечательно, но в глубине, в бессознательных слоях человеческого существа царят хаос и смятение. Вы даже не осознаете собственные бессознательные кошмары, но человечество сейчас страдает так, как никогда не страдало прежде. Оно неспокойно как никогда. Оно забыло язык релаксации, забыло язык тотальности, забыло язык интенсивности. А ведь все эти качества необходимы для того, чтобы ваша медитация произвела революцию в вашем существе.

Это не вопрос нравственности, не вопрос характера, не вопрос добродетели – религии учили всему этому на протяжении тысяч лет и не смогли изменить человека. Нужен совсем иной подход, в другой сфере – в сфере энергии и сосредоточения энергии.

Так же как атомная энергия является результатом взрыва мельчайшего атома, с расщеплением его на составляющие электроны, протоны и нейтроны, – они не видимы для глаза, но взрыв получается настолько мощный, что способен разрушить целые города, такие как Нагасаки и Хиросима. Аналогичным образом происходит внутренний взрыв живой клетки. Но только атомный взрыв – внешний.

А внутренняя энергия, субъективная клетка вашего существа, обладает теми же качествами, той же огромной взрывной силой, но только созидательной. Возникает цепная реакция: внутри вас взрывается одна клетка, и затем, по цепочке, начинают взрываться другие клетки. Вся жизнь превращается в праздник света. Каждое движение становится танцем, каждое движение приносит радость.

Я делаю акцент на том, что у нас нет будущего, но это не имеет никакого отношения к мрачным прогнозам – это имеет отношение к вам. Если вы сможете полностью отказаться от мыслей о будущем, для вас тут же станет возможным просветление. И сейчас сложились самые благоприятные условия для того, чтобы отбросить мысли о будущем, потому что будущее само собой исчезает. Но только не допускайте даже малейшей мысли о том, что это, возможно, всего лишь очередной технический прием. Ум использует такие стратегии, чтобы держать вас в состоянии зомби.

Ум хитер. Если вам нужно встать рано утром, вы заводите будильник и слышите, как он звонит… но ум хитер, он может сделать так, что вам приснится, будто вы в церкви, а звонят церковные колокола. Бедный будильник не может сделать больше, чем он уже сделал, потому что ум породил сновидение и погрузил вас в сон.

Практически все старые религии заставляют думать об одном и том же – о будущем. И, заметьте, не только о будущих днях этой жизни, но о будущем, которое ожидает вас по окончании этой жизни. Они программировали вас на то, чтобы ваша энергия растрачивалась на обеспечение будущей жизни – жизни после смерти, жизни в раю, жизни где-то далеко-далеко. И эта стратегия работала, она вытягивала из людей все соки. Люди просто ждали, когда попадут в рай, а этот мир, Земля превращалась для них в некий зал ожидания, совсем как на вокзале, где люди дожидаются поезда. Но этот поезд никогда не приходит, сколько бы вы ни заглядывали в расписание.

Люди не благоустраивают зал ожидания, потому что это всего лишь зал ожидания. Я много путешествовал по Индии, бывал на сотнях вокзалов и видел, что в зале ожидания люди ведут себя совсем не так, как дома. Они едят бананы и бросают кожуру прямо на пол – это же зал ожидания, они не собираются здесь жить. Придет их поезд, и они отсюда уйдут. Залы ожидания ужасно грязные, в туалеты вообще невозможно зайти, но никто не заботится о том, чтобы хотя бы не делать их еще более грязными – потому что у всех взор обращен в будущее. Все только заглядывают в расписание, чтобы узнать, когда придет их поезд и они смогут уехать.

Во всех религиозных писаниях говорится, что этот мир – просто зал ожидания, а ваш настоящий дом находится далеко за облаками. Там – настоящая жизнь, а здесь вы ее лишь ожидаете.

Я пытаюсь изменить всю структуру религиозного мышления. Я пытаюсь сказать вам: здесь ваш дом; этот конкретный момент – ваш рай. Все зависит только от вас. Вам не нужно быть добродетельными, чтобы танцевать тотально, вам не нужно быть учеными, чтобы танцевать тотально, вам не нужно быть благочестивыми, чтобы танцевать тотально. Чтобы танцевать тотально, нужно только одно – воспринимать реальность только этого момента. Реальность следующего момента мы примем, когда он наступит, но мы не будем его ждать.

Все религии всегда учили вас ждать. Я учу вас жить, любить, танцевать, петь – и не ждать.

* * *

Ты говорил об инстинктах, разуме и интуиции как о трех уровнях сознания. Что ты скажешь о политике – как она соотносится с этими тремя уровнями?

Мир политики, в основном, относится к инстинктивному уровню. Там царит закон джунглей: кто сильный, тот и прав. Политикой интересуются самые посредственные люди. В политике не требуется никаких профессиональных качеств, кроме одного – глубокого чувства неполноценности.

Почти всю политику можно свести к математической формуле: «Политика равна воле-к-власти».

Фридрих Ницше даже написал книгу «Воля к власти». Это очень значимая работа, потому что воля к власти может проявляться по-разному. Так что вы должны понять: под словом политика подразумевается не только политика в обычном смысле. Каждый раз, когда кто-то стремится к власти, мы имеем дело с политикой. И не так важно, имеет ли это какое-то отношение к делам государства, правительства и прочему.

Я вкладываю в слово политика гораздо более широкий смысл, чем принято. На протяжении всей истории мужчины использовали политические стратегии в отношении женщин – потому что «она» якобы ниже, чем «он». И им удалось убедить в этом даже самих женщин. Мужчины находили доводы, против которых женщины были бессильны, и вынуждали их соглашаться с этой мерзкой идеей, которая к тому же совершенно абсурдна. Женщина не ниже и не выше мужчины. Это две разные категории людей, их нельзя сравнивать. Сравнивать просто глупо, и если вы станете это делать, то окажетесь в ловушке.

Почему мужчины во всем мире всегда старались доказать свое превосходство над женщинами? Потому что это был единственный способ держать их в подчинении, сделать из них рабынь. Так легче. Если женщина будет чувствовать себя равной, возникнут проблемы – нужно приучить ее к мысли, что она ниже. Обычно приводят такие доводы: у них меньше силы в мышцах, они ниже ростом, они не создали никаких философских или богословских учений, не основали никаких религий, среди женщин не было выдающихся актрис, музыкантов, художниц. Это говорит о том, что женщина недостаточно умна, недостаточно развита в умственном отношении, ее не интересуют проблемы высшего порядка, ее интересы очень ограничены – она прирожденная домохозяйка.

Используя такой сравнительный подход, можно легко убедить женщину, что ее статус ниже. Но это очень хитрый подход. Ведь сравнивать можно исходя совсем из другого. Женщина может дать жизнь ребенку, а мужчина – нет. Определенно, в этом он ниже, чем она, – он не может стать матерью. Природа не возложила на него эту обязанность, зная, что он ниже; потому что обязанности возлагают на тех, кто выше. Природа не снабдила мужчину маткой.

Действительно, его участие в зачатии ребенка сводится к семяизвержению – мгновенному функциональному акту. А женщина должна вынашивать ребенка девять месяцев и терпеть все связанные с этим тяготы. Это нелегкая работа! А затем она должна родить… и это почти то же самое, что пережить смерть. Затем она много лет занимается воспитанием ребенка. А в прошлом женщины рожали постоянно. Как бы женщина могла добиться высот в музыке, поэзии, живописи? Ей не оставили на это времени. Она либо была беременна, либо заботилась о детях, которых родила. Она занималась хозяйством, чтобы вы могли предаваться размышлениям о высших материях.

Попробуйте хотя бы на один день, на двадцать четыре часа, поменяться с ролями с женщиной: пусть она размышляет, пишет стихи или музыку, а вы двадцать четыре часа заботьтесь о детях, о кухне, о доме. И тогда вы узнаете, кто выше. Двадцати четырех часов будет достаточно, чтобы понять, что присматривать за детьми, особенно если их много, – все равно что побывать в сумасшедшем доме.

Они не такие невинные, какими кажутся. Они невообразимые проказники, чего только не творят. Они ни на мгновение не оставят вас в покое, им постоянно нужно внимание – наверное, это естественная потребность. Внимание – это своего рода пища.

И если вы один день посвятите себя кухне, готовя еду для всей семьи и для гостей, вам покажется, что вы провели двадцать четыре часа в аду. И вы расстанетесь с мыслью о том, что вы хоть в чем-то выше, потому что за двадцать четыре часа у вас не будет свободной доли секунды, чтобы подумать о теологии, философии, религии.

Посмотрите на это с другой стороны: у женщин меньше мышечная сила, потому что на протяжении миллионов лет они не занимались такой работой, которая развивает мышцы. Среди коренных народов Индии есть одно племя – и я в нем побывал, – где у женщин развиты мускулы, а у мужчин нет. Так что это определяется не природой, а историей. Просто женщины так долго не нагружали мышцы, что постепенно их тела утратили мышечную силу.

Но в этом племени мужчины ведут домашнее хозяйство, а женщины фактически исполняют роль мужа, поскольку выполняют «мужскую» работу. Они колют дрова, охотятся, а мужчины сидят дома, выпивают, слоняются без дела, занимаются детьми и домом. Так продолжалось столетиями, поэтому мужчины естественным образом скукожились и утратили свою мускулатуру. И что интересно, уменьшилась не только мышечная сила, но и рост мужчин – женщины здесь выше.

Когда я в первый раз попал в это племя, я не мог поверить своим глазам. Я никогда не думал, что это определяется исторически и никак не связано с природой. Но почему мужчины в этом племени выбрали такой путь? Здесь тоже есть своя хитрость – в этом племени мужчине позволяется иметь столько жен, сколько он захочет. Чудесно! Мужчина берет себе пять или шесть жен и остаток жизни только и делает, что отдыхает и пьет, пока женщины работают.

Женщины выполняют все виды работ, которые обычно выполняют мужчины. Естественно, они стали более сильными. И что интересно, именно женщины здесь играют на музыкальных инструментах, танцуют, создают прекрасные произведения искусства, скульптуры. Все прекрасное создается женщинами. Они прядут и ткут ткани с красивыми узорами.

А мужчины ничего не делают. На протяжении поколений в этом племени они ничего не создавали. Они просто пьянствуют и поскольку часто бывают нетрезвыми, то не могут даже позаботиться о детях и приготовить еду. Так что жены, возвращаясь домой, должны еще готовить и заниматься с детьми – а муж в это время отдыхает. И он может себе это позволить, потому что он совершил единственный важный поступок – женился на шести или семи женщинах. Что еще от него ожидать? Он выполнил свою работу.

В этом племени матриархальный уклад, обществом управляют женщины. У них есть совет, который решает все жизненно важные для племени проблемы. Мужчины не имеют решающего права голоса.

Можно рассмотреть этот вопрос и под другим углом. Женщины более устойчивы к болезням – это известный медицинский факт. Женщины болеют реже, чем мужчины, и живут дольше, в среднем на пять лет. А в нашем обществе принято, чтобы мужчина был на четыре или пять лет старше жены – просто чтобы утвердить его превосходство: он должен быть старше, опытнее. Это очень неразумно. Это неправильно с медицинской точки зрения, потому что женщина проживет на пять лет дольше. Если смотреть с медицинской точки зрения, мужчина должен быть на пять лет моложе жены, чтобы они умерли в одно и то же время, или почти в одно и то же время.

С одной стороны, муж должен быть на четыре-пять лет старше; а с другой стороны, многие общества не позволяют женщинам выходить замуж повторно. Только недавно женщинам стали разрешать повторно выходить замуж, и то только в наиболее развитых странах. Если женщине нельзя снова вый– ти замуж, ей придется по крайней мере десять лет быть вдовой. Это неразумно с медицинской точки зрения, да и арифметически здесь что-то не сходится. Зачем обрекать женщину на десять лет вдовства? Наилучший вариант – чтобы женщина была на пять лет старше мужчины. Тогда все пришло бы в равновесие: они умирали бы в одно и то же время, и не было бы ни вдов, ни вдовцов, ни всех связанных с этим проблем.

Но если мы знаем, что женщина живет на пять лет дольше, чем мужчина, тогда на чьей стороне превосходство? Если она меньше болеет, если сопротивляемость ее организма выше, то за кем превосходство? По сравнению с мужчинами, женщины на пятьдесят процентов реже совершают самоубийства. То же касается и психических заболеваний: среди сумасшедших, женщин на пятьдесят процентов меньше, чем мужчин. Однако эти факты никогда не учитывались. Почему?

Почему мужчины совершают самоубийства в два раза чаще, чем женщины? Вероятно, им не хватает терпения, чтобы справляться с тяготами жизни. Они слишком нетерпеливы: у них слишком много желаний, ожиданий, а когда что-то идет не так, они готовы покончить с собой. Их очень легко расстроить. Это говорит об их слабости: у них не хватает мужества, чтобы иметь дело с жизненными проблемами. Самоубийство – это трусливый поступок. Это бегство от проблем, отказ от их решения.

У женщины проблем еще больше – ее собственные, плюс проблемы, которые создает ей ее муж! У нее проблем в два раза больше, и тем не менее она мужественно их решает. Кто сказал, что она слабее? Почему мужчины в два раза чаще сходят с ума? Это говорит лишь о том, что их рассудок создан из очень непрочного материала – где тонко, там и рвется.

Но почему всегда считалось, что женщина – существо низшего порядка?

Это политика. Борьба за власть.

Если ты не можешь стать президентом страны… а это совсем нелегко, потому что конкуренция очень велика. Ты не можешь стать мессией, потому что и это совсем не легко: стоит подумать о пути мессии, и в воображении возникает образ распятия. На днях я увидел объявление одной христианской общины, ищущей новых последователей. Там было изображение распятого Иисуса и такие слова: «Чтобы быть священнослужителем, нужно мужество». Замечательно сказано! Но ведь это не только об Иисусе… а как насчет всех остальных христианских проповедников? Их нельзя назвать настоящими священнослужителями, и это объявление служит тому доказательством. Так что священнослужитель был только один.

Все эти папы, кардиналы, епископы – кто они? Они не священнослужители… потому что когда Иисус проповедовал, ответом ему был крест. А когда эти папы разъезжают по миру, их встречают красными ковровыми дорожками, и все президенты, премьер-министры, короли и королевы оказывают им самый теплый, радушный прием. Как странно! С папами и епископами нельзя вести себя подобным образом – это неподобающее отношение, оно показывает, что они не являются священнослужителями. Их нужно распять! Только это будет свидетельством того, что они истинные христиане. Священнослужителей нужно распинать, и как можно больше. Это не моя идея, это их идея. В объявлении сказано: «Нужно иметь мужество», – и рядом изображен распятый Иисус.

Политиком быть легко. Совсем не обязательно для этого иметь отношение к правительству, государственным делам и прочему. Любая погоня за властью делает вас политиком. Когда муж пытается поставить себя выше жены, это политика. Когда жена пытается поставить себя выше мужа… потому что жена просто не может смириться с этой мыслью. Хотя ее к этому приучали миллионы лет, она все время находит способы восстать против этого.

Вот почему жены постоянно ворчат, скандалят, плачут почти без повода, устраивают склоки по пустякам – трудно предугадать, что может вывести их из себя. Почему это происходит? Это женский способ саботировать вашу политическую стратегию: «Ты думаешь, что ты выше? Пожалуйста, думай как хочешь, а я покажу тебе, кто из нас выше». И каждый муж знает, на чьей стороне превосходство. Только за порогом дома он выпрямляет спину, поправляет галстук, улыбается и ведет себя так, будто все у него замечательно.

* * *

В школе учитель спрашивает учеников:

– Скажите, кто приходит, как лев, а уходит, как овца?

Один маленький мальчик поднимает руку.

– Пожалуйста, говори, – произносит учитель.

– Мой папа, – отвечает мальчик.

* * *

Дети очень наблюдательны. Они замечают все, что происходит. Вечером отец возвращается с работы, как лев, но, едва переступив порог дома и до тех самых пор, пока он снова не уйдет, он ведет себя, как овечка. Все мужья подкаблучники. Другой разновидности мужей не существует. Но почему? Почему сложилась такая неприглядная ситуация? Существует мужская форма политики, и существует женская форма политики – но и та, и другая основаны на стремлении быть во главе.

То же самое происходит и в других сферах, например в университетской среде. Лектор хочет быть ассистентом профессора, ассистент профессора хочет быть профессором, профессор хочет быть деканом, декан хочет быть ректором – постоянно идет борьба за власть. Казалось бы, в сфере образования такого не должно быть. Однако образование никого не интересует, всех интересует только власть.

В церкви картина та же: епископ хочет быть кардиналом, кардинал хочет быть папой. Каждый карабкается по лестнице, стараясь подняться выше, а другие тянут его за ноги, чтобы стащить вниз; тот, кто выше, отталкивает тех, кто ниже, чтобы они не могли подняться до его уровня. И так происходит на каждой ступеньке этой лестницы: одни тянут других за ноги вниз, а другие толкаются и пинаются, чтобы не пустить наверх тех, кто ниже. Если посмотреть со стороны, это похоже на цирк! И такое происходит везде, повсеместно.

Так что я называю политикой любое стремление доказать свое превосходство. Но откуда возникает такое стремление? Из-за внутреннего чувства своей униженности. А человек, живущий на уровне инстинктов, неизбежно чувствует себя униженным – потому что он действительно низок. Это не «комплекс неполноценности», а факт, реальность: он низок. Уровень инстинктов – это самый низкий уровень жизни.

Если вы осознаёте, что идет борьба за превосходство, и отказываетесь от этой борьбы, вы просто говорите: «Я – это я, не выше и не ниже…» Если вы отступили в сторону и лишь наблюдаете за этим шоу, значит, вы перешли на второй уровень – уровень разума и сознания.

Вопрос лишь в том, насколько вы понимаете всю мерзостность ситуации, в которую вовлечен каждый. Нужно лишь набраться терпения, понаблюдать и увидеть ситуацию в целом: «Что происходит? Даже если ты достигнешь верхней ступени лестницы, какой в этом смысл? Ты просто зависнешь в небесах – дурак дураком. Идти-то дальше некуда».

Спуститься вниз, конечно, нельзя, потому что люди начнут насмехаться над тобой: «Куда это ты? Что случилось? Ты что, потерпел поражение?» Спуститься нельзя и идти больше некуда, потому что выше уже нет ступенек, – и ты висишь в небесах, делая вид, что всего достиг, что реализовал свои жизненные цели. Но сам-то ты знаешь, что ничего не достиг! Ты просто дурак, и вся твоя жизнь потрачена впустую. Подниматься теперь уже некуда, а если ты спустишься вниз, над тобой посмеются.

Так что каждый, кто становится президентом страны или премьер-министром, молится только о том, чтобы умереть на своем посту. Ниже спуститься нельзя – это оскорбительно, унизительно. А выше подниматься некуда. Ты в безвыходном положении, и только смерть может освободить тебя от этой дилеммы.

* * *

Один из бывших премьер-министров штата Мадхья Прадеш относился ко мне по-дружески. Я был еще очень молод, но он любил меня и любил обсуждать со мной некоторые вопросы. Я много раз говорил ему:

– Вам лучше поговорить с людьми, которые разбираются в политике. Я не сведущ в политике.

Но однажды он сказал:

– Именно поэтому я и разговариваю с тобой – я не могу сказать всего этого никому другому. Я могу сказать это только тебе, потому что ты никому не передашь – ты просто не сможешь понять, в чем проблема. Но, просто поговорив с тобой, я уже чувствую облегчение.

– Хорошо, – ответил я. – Если вам от этого легче, я готов слушать.

В чем же заключалась проблема, которая его постоянно беспокоила?

– Все, на что я еще надеюсь, – это умереть премьер-министром. Я не хочу умереть, получив отставку.

Я спросил его:

– Но что хорошего в том, чтобы умереть, оставаясь на своем посту. Можно отдохнуть, можно отойти от дел – вы уже в достаточно преклонном возрасте.

– Это недопустимо, – сказал он, – лишившись власти, я окажусь в унизительном положении. Как только у меня не будет власти, все про меня забудут. А я хочу, чтобы меня похоронили со всеми почестями, которые полагаются премьер-министру – со стороны армии, со стороны правительства и полиции.

Он был первым премьер-министром в Мадхья Прадеш и цеплялся за свой пост до последнего. Он все-таки умер премьер-министром и был от этого безмерно счастлив.

Я пришел навестить его за день до смерти, и он сказал:

– Я очень рад, потому что, кажется, время пришло, а я все еще занимаю свой пост.

Все это вызывает печаль. Всю свою жизнь этот человек стремился к тому, чтобы стать премьер-министром. Сначала он был директором школы и проделал долгий путь, чтобы, будучи всего лишь школьным учителем, обойти конкурентов – а среди них были великие политики, хитрые, умные, и они всеми способами пытались помешать ему. Однако он был настроен решительно и в конце концов добился своего.

Но он потратил всю свою жизнь лишь на то, чтобы ему организовали пышные похороны, с военным парадом, с залпами из двадцати одного орудия и с семидневными выходными для всего штата. В течение семи дней флаги были приспущены в его честь. Но какой в этом смысл? Человек уже мертв! Ему уже безразлично, бросят его в мусоровоз или окажут такие почести. Он жил и умер только ради этих почестей.

* * *

Понаблюдайте, и вы будете крайне удивлены: какое безумие постоянно побуждает людей карабкаться все выше и выше.

Я точно знаю, что вершины Эвереста первым достиг не тот человек, которого узнал весь мир. Первым на нее поднялся человек, которого едва ли кто-то знает, потому что он был обычным слугой. Его звали Тенсинг, это был бедный человек из Непала. Он поднялся первым… потому что это было очень опасно. Сотни людей погибли за многие годы, пытаясь подняться на вершину Эвереста. Естественно, человек, который организовал восхождение, вложил в это деньги, не рискнул бы подняться первым; но это вершина, и только один человек может стоять там, и то совсем недолго, потому что там очень сильный ветер, не говоря уже о высоте. Первым сделал попытку бедный слуга, и только когда он убедился, что это безопасно, и спустился вниз, на гору поднялся великий исследователь и «первый» покоритель Эвереста Эдмунд Хилари. И он позировал перед камерами, и он установил там флаги Британии, Индии и Непала, потому что все три страны имели отношение к этому восхождению. На вершине осталось три флага, но сам он пробыл там не больше десяти минут – оставаться там дольше было опасно.

Но бедный человек, который на самом деле совершил восхождение первым, едва ли войдет в историю. Конечно, Хилари дал ему достаточно денег, чтобы тот молчал. Эдмунд Хилари основал большой институт для подготовки людей к таким восхождениям – там обучали альпинизму и горному туризму, и он сделал Тенсинга главой этого института. Но факты трудно утаить, потому что, кроме Тенсинга, было еще, как минимум, пятьдесят других слуг, которые несли снаряжение, палатки, провизию, одежду. Все они видели, кто поднялся первым. Им всем заплатили; но когда пятьдесят человек видят нечто из ряда вон выходящее, маловероятно, что слухи об этом не поползут дальше.

Я встречался с одним человеком из той команды, и он сказал: «Да, это правда, но мы бедные люди, мы всего лишь слуги». Он сказал: «Это как на войне, когда сражаются две армии и солдаты убивают друг друга: одна армия побеждает, другая терпит поражение, но победителем всегда называют главнокомандующего, который в действительности никогда не участвует в сражениях, а остается в тылу, на достаточном расстоянии, чтобы в случае угрозы первым покинуть опасное место. А в случае победы он получает медали и все остальное. Но так уж устроен мир». И он добавил: «Мы бедные люди, и мы не жалуемся, потому что он дал нам достаточно денег».

Человек всегда ищет любые способы, чтобы возвыситься, быть лучше других, быть особенным – все это политика. Но я считаю, что она интересует только посредственных людей. У разумных людей есть более важные дела. Разум не может растрачивать себя на борьбу с людьми третьего сорта, с отвратительными, грязными политиками. Только люди третьего сорта становятся президентами и премьер-министрами. Разумный человек не будет блуждать по пустыне, которая не ведет никуда, даже к оазису.

На инстинктивном уровне – в политике – действует закон джунглей: кто сильный, тот и прав. Адольф Гитлер, Иосиф Сталин, Муссолини, Бонапарт, Александр Македонский – все эти люди больше похожи на волков, чем на людей.

Если мы хотим достичь истинной гуманности во всем мире, мы должны вычеркнуть из истории имена этих людей. Мы должны забыть этих людей как страшный сон. Но, как это ни странно, история изобилует их именами.

В колледже я посетил занятия по истории только один раз. Когда я пришел, чтобы заполнить формуляр и выбрать учебные дисциплины, директор спросил меня:

– Какие предметы ты хочешь изучать? Ты можешь выбрать четыре предмета.

– Я заполню эту анкету, – ответил я, – я ее подпишу и заплачу за обучение, но я бы хотел сначала познакомиться со всеми профессорами, которые здесь работают, потому что для меня личность преподавателя важнее, чем его предмет. Кроме того, я бы хотел немного ознакомиться и с программой, которую преподают эти люди.

– Это беспрецедентно, – сказал директор. – Сначала необходимо заполнить этот формуляр, только после этого можно посещать колледж.

Я сказал:

– Вам придется сделать исключение, иначе я обращусь в комиссию, которая курирует колледж, и постараюсь их убедить. Как я могу выбрать предметы, если ничего о них не знаю? Я прошу не так много – только ознакомиться со всеми дисциплинами, которые здесь преподают. Мне нужно всего две недели: я познакомлюсь с колледжем, похожу на разные занятия – я получу некоторое представление о программе, студентах, преподавателях и тогда смогу заполнить формуляр.

– Хорошо, – сказал он, – но, пожалуйста, пусть это останется секретом. Не говори никому, потому что, я чувствую, ты можешь убедить комиссию, и тогда эту идею подхватят другие студенты.

– Это естественно, – ответил я, – ведь даже если собираешься купить обычный глиняный горшок на рынке, ты обходишь разные ряды, проверяешь качество, простукиваешь стенки.

В то время прекрасные керамические горшки стоили в Индии всего один или два пенни, но покупатели все равно проверяли, нет ли в них дефекта. Если в стенке горшка есть какая-то полость или трещина, он издает совсем другой звук – если горшок сделан идеально, он звучит, как музыкальный инструмент.

– Даже выбирая дешевый глиняный горшок, люди обходят весь рынок, а я должен принять решение, которое определит четыре года моей жизни. И вы хотите, чтобы я заполнил формуляр, не ведая, что творю?

Директор сказал:

– Хорошо, я положу твой формуляр в свою папку. Две недели можешь посещать занятия просто так, но только не создавай проблем – потому что, если меня поймают с этой незаполненной анкетой, у меня будут проблемы.

– Не беспокойтесь, – сказал я ему.

Первым занятием, на которое я пошел, была история – так вышло случайно, просто когда я зашел в здание, аудитория, где преподавали историю, первой попалась на моем пути. Я подумал: «Ладно, хорошо, начнем с истории». Преподаватель читал вводную лекцию, но говорил только о таких безумцах, как Надиршах, Тамерлан, Чингисхан, Бабур, Хумаюн, Аурангзеб – обо всех завоевателях Индии.

Я спросил его:

– Вы учите нас или просто напоминаете нам, что мы родились, чтобы быть рабами? Вы учите нас истории или просто напоминаете, что мы тысячи лет были рабами и, скорее всего, всегда будем рабами, потому что такая большая страна всегда покорялась таким маленьким армиям, диким и нецивилизованным?

– Если у вас есть хоть какое-то чувство достоинства, – сказал я ему, – пожалуйста, перестаньте нести чепуху. Разве нельзя найти что-то такое, чем человек мог бы гордиться, чтобы он чувствовал, что прошлое не было всего лишь идиотским фарсом? Разве нет в нашем прошлом чего-то такого, что представляло бы наследие красоты и величия и давало бы человеку надежду на будущее?

– Ты что, пришел сюда, чтобы переписать всю программу по истории? – спросил он в ответ.

Я сказал:

– Да, полностью. Только в этом случае я смогу здесь учиться. Я пришел узнать, стоит ли на это тратить время, потому что все это бред… Зачем мне Надиршах? Зачем мне нужно что-то знать о нем? Есть нечто гораздо более прекрасное. Почему вы не расскажете о Будде, Бодхидхарме, Нагарджуне, Шанкаре, Паршванатхе, Махавире, Васубандху? Почему вы не расскажете об этих людях?

– О боже! – воскликнул он. – Я никогда не слышал этих имен! Васубандху? Я доктор исторических наук, но – Васубандху? Я никогда не слышал этого имени.

– Тогда садитесь на мое место, а я буду вас учить и расскажу кое-что о Васубандху, – сказал я. – И это не единственное имя, которого вы не знаете. Я могу назвать вам ряд других имен, которых вы также не знаете. Знаете вы Дхармакирти? Знаете Чандракирти?

– Нет, – сказал он. – Ты что, придумываешь эти имена?

– Я их не придумываю, – ответил я, – это реальные люди. Но их нет в ваших конспектах, потому что они никогда никого не убивали, никогда не захватывали стран и не создавали империй. Они не устраивали кровопролитий и массовых убийств, не насиловали женщин, не сжигали людей заживо. Что такое история? Просто вырезки из газет о древних временах. Если вы поможете кому-то, ни одна газета об этом не напишет – убейте кого-нибудь, и все газеты будут писать только об этом. О чем вся ваша история, кроме как о людях, которые всем доставляли неприятности, которые оставили раны в человеческом сознании? Вы это называете историей?

Я сказал ему:

– Если это история, то она не для меня, потому что я знаю другую историю. То, чему вы учите, на самом деле история политики. Вам нужно изменить название своего предмета – это не история, а политическая история. Я же говорю об истории человеческого разума и, в конечном итоге, об истории просветления.

Он был в шоке. Он сказал студентам:

– Я не готов сейчас что-то ответить. Я должен поговорить с директором об этом молодом человеке.

– Нет необходимости говорить с директором, – сказал я, – я уже говорил с ним вчера, и он знает, что я делаю. Я все равно к вам больше не приду, так что можете не беспокоиться – продолжайте рассказывать обо всех этих идиотах. У вас в голове только этот мусор. Очень странно, что о подлинных цветах разума вы даже не упоминаете.

Мне было очень трудно найти информацию об этих людях. Я побывал во многих библиотеках, пытаясь больше узнать о тех, кто был подлинным созидателем. Они заложили фундамент. Но мы знаем мир только с одной стороны – мир, в котором прав тот, у кого сила.

Нет, на втором уровне сила – в правде. Разум всегда стремится найти правду.

Нет смысла мериться силой с помощью мечей или бомб, убивать друг друга, потому что сила не помогает выявить правду. Как вы думаете, что будет, если Мухаммед Али выйдет на ринг с Гаутамой Буддой… несомненно, он победит в первом раунде. Второго раунда не будет. Одного удара будет достаточно – бедный Будда окажется распростертым на полу! Осознавая ситуацию, он сам начнет считать: один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять. Он не будет ждать судью. Он даже не попытается встать и, лежа на полу, сам сосчитает до десяти и скажет: «Бой окончен – ты победил».

Но сила не доказывает, что ты прав. В мире животных, на уровне инстинктов, это естественно. Но разум полностью меняет это соотношение. Сила в правде – а что есть правда, определяется разумом, логикой, рассудком, аргументами.

* * *

Именно это продемонстрировал Сократ, когда предстал перед афинским судом. Он был готов ответить на любой вопрос, который ему могли задать судьи. Он спросил их:

– В чем мои преступления? Назовите мне их – я готов ответить на все обвинения.

Они знали, что с этим человеком спорить бесполезно. Но если обвинения будут неопределенными, туманными… они надеялись, что тогда Сократ не сможет ничего возразить. Но даже если сможет, судьи не собирались с ним соглашаться, потому что это было бы против всех их правил.

Первое обвинение, которое они предъявили Сократу, было таким:

– Самое большое твое преступление состоит в том, что ты совращаешь умы молодых людей.

Сократ сказал:

– Это правда, но это не преступление. И то, что вы называете совращением, я называю созиданием. Вы развратили умы этих людей, и теперь я должен их от этого очистить. А если вы считаете, что вы правы, то почему не откроете школы, академии, как я открыл свою школу и академию? Тогда люди смогут выбирать и придут к тому, кто прав.

С тех пор как Сократ открыл свою школу, практически все школы Афин опустели – кто мог соперничать с таким учителем, как Сократ? На самом деле все учителя, у которых были свои школы, стали учениками Сократа. Он был настоящим Мастером.

Сократ сказал:

– Покажите мне хотя бы одного молодого человека, которого я совратил… И объясните, что вы имеете в виду под совращением?

– Ты учишь, что нет ни Бога, ни богов, – сказали ему судьи.

– Да, – ответил он, – потому что нет ни Бога, ни богов. Что я могу с этим поделать? От меня это не зависит. Если Бога не существует, кто совращает умы молодых людей – вы или я? Я только говорю правду. Или вы считаете, что правда может развратить ум молодого человека?

Дебаты продолжались несколько дней. В конце концов судьи постановили:

– Что касается разумных доводов, нам всем нечего ему возразить, – только представьте, ведь это был один человек, выступивший против всего посредственно мыслящего общества Афин! – поэтому мы больше не будем спорить, а перейдем к голосованию.

Сократ сказал:

– Голосованием нельзя определить, что истинно, а что нет. В действительности вероятность того, что люди проголосуют за то, что неистинно, весьма велика, потому что большинство составляют посредственности.

* * *

Сократ настаивал на том, что истину следует устанавливать посредством разума. Именно с этого началась вся эволюция науки. Сократа следует считать отцом всей науки, потому что в науке истина не определяется с позиции силы. Она определяется с позиции логики, рассудка – в лабораториях, в ходе экспериментов, опытным путем.

Итак, на втором уровне сознания политика – это совсем иная материя.

Две тысячи лет Индия была порабощена захватчиками – тому есть много причин, но одна из них, наиболее важная, заключается в том, что все разумные люди Индии отвернулись от политики низшего, инстинктивного уровня. Политика и власть их совсем не интересовали. Все их интересы были направлены на то, чтобы установить истину. В чем смысл жизни? Для чего мы здесь?

Во времена Гаутамы Будды практически во всем мире второй уровень сознания достиг своего наивысшего развития. В Китае были Конфуций, Лао-цзы, Мэн-цзы, Чжуан-цзы, Ли-цзы – люди того же уровня, современники. В Индии были Гаутама Будда, Махавира, Макхали Госал, Аджит Кешкамбал, Санджай Вилетхипутта – это были недосягаемые гиганты. В Греции были Сократ, Платон, Аристотель, Плотин, Гераклит, Пифагор – они поднялись на самые вершины разума. Как будто по всему миру вдруг прокатилась волна интеллектуального озарения. Только безумцы продолжали воевать – все разумные люди были заняты поиском способа, позволяющего определить, что истинно, а что ложно.

В Индии тогда появилась такая традиция: каждый философ путешествовал по всей стране, чтобы состязаться с другими мыслителями. Но в этом не было никакой враждебности – это нужно понимать. На втором уровне не бывает враждебности, оба соперника здесь – искатели. Это дружеское состязание, а не борьба – оба хотят, чтобы победила истина. Никто не стремится одержать верх, дело совсем не в этом.

Шанкара, перед тем как вступить в дискуссию с Манданой Мишрой, прикоснулся к его стопам и попросил благословения, чтобы победила истина. Прикосновение к стопам противника – что демонстрирует этот жест? Никто не претендовал на то, чтобы одержать верх над этим человеком – он был в преклонном возрасте, и его уважали во всех уголках страны. А Шанкара был молодым тридцатилетним человеком – Мандана Мишра годился ему в дедушки. Шанкара прикоснулся к его стопам, потому что не собирался его побеждать. И он попросил благословения, но не ради того, чтобы стать победителем, а ради того, чтобы победила истина. А истина никому не принадлежит.

Такие поединки проходили по всей стране. И рождались такие мыслители, что и сейчас не встретишь такого качества, такой остроты ума – по той простой причине, что сегодня все мыслящие люди занимаются наукой. Они забросили философию. А в те времена все светлые умы посвящали себя философии.

Следует помнить, что это поединок, но уже без личной конкуренции – без стремления доказать свое превосходство; это исследование с целью найти истину. Все акценты смещаются: теперь имеет значение лишь торжество истины. В историю индийской философии вошло знаменитое изречение: Satyameva jayate – «Кто бы ни потерпел поражение, истина должна победить». Его породил не комплекс неполноценности, а подлинно высокий разум.

Эту традицию переняли Китай и Япония, там она распространилась и на другие сферы. Вот почему, если вы увидите поединок двух японских боксеров, или бойцов айкидо, или джиу-джитсу, или дзюдо, вы удивитесь – они начинают с того, что кланяются друг другу в знак великого уважения. В этом нет и тени враждебности.

Это одна из заповедей дзюдо и всех остальных боевых искусств Японии: когда вы вступаете с кем-то в поединок, это не вопрос личной вражды. Если вы опускаетесь на уровень личных амбиций, вы уже готовы к поражению. Действуя с позиций эго, вы опускаетесь на нижний, инстинктивный уровень.

В дзюдо побеждает тот, кто демонстрирует более высокое мастерство. Побеждает не человек, а искусство. Так же, как в философии побеждает истина, здесь побеждает искусство, мастерство. Ни одной секунды вы не должны думать о себе и о своей победе, потому что в тот же миг вы потерпите поражение.

И иногда случается так – это может понять только тот, кто разбирается в восточных традициях, – что встречаются два одинаково неэгоистичных бойца, и тогда никто из них не побеждает. Бой может продолжаться несколько дней, а конца все не видно, потому что никто не побеждает. Каждый день бойцы сходятся, кланяются друг другу – с огромной радостью, с огромным уважением. Каждый из них действительно уважает другого, потому что это необычный человек, и сражаться с ним уже само по себе большая честь. И бой продолжается.

В конце концов судьи вынуждены объявить: «Ни один из бойцов не может победить, потому что оба одинаково неэгоистичны – ни один не может найти способ нанести поражение сопернику». Эго – это брешь. Эго – это своего рода сон, во время которого вам могут нанести поражение. Всего на мгновение может явиться эгоистичная мысль, и вам конец. Искусства дзюдо, джиу-джитсу, айкидо – все они схожи, есть небольшие различия, тонкости, но основной принцип один. И этот основной принцип заключается в том, что, когда вы сражаетесь, вас не должно быть, вы должны быть полностью отстранены – тогда ни один меч не сможет вас ранить. И когда наблюдаешь, как бойцы сражаются на мечах, испытываешь настоящее потрясение…

Один из моих друзей – он стал моим другом, после того как вернулся из Японии – во время Второй мировой попал в плен. Он был полковником британской армии. Но он был сикх, сардар, звали его Чанчал Сингх. Для японцев он был военнопленным. В то время в Японию прибыл индийский революционер Субхаш Чандра – он попал в Японию через Германию, с санкции Адольфа Гитлера; и японцы по рекомендации Адольфа Гитлера разрешили Субхашу обучать всех индийских военнопленных тому, как надо сражаться против британской армии.

Японцам это показалось хорошей идеей – иначе эти индийские пленные были для них просто бесполезным балластом. А так как Субхаш боролся за свободу своей страны, он мог легко убедить индийских военнопленных. И для индейцев это тоже было благо. Во-первых, кто же не хочет сражаться за свою страну. Во-вторых, это лучше, чем быть обычным узником. К тому же это давало им шанс совершить побег!

Субхаш обучал их всем боевым искусствам. После войны, когда пленных отпустили, Чанчал Сингх вернулся на родину. Я как-то раз сидел в отеле с одним своим другом, и мы беседовали о свободе страны. Я говорил другу: «Просто изгнать британцев еще не значит обрести свободу. Свобода – это позитивная концепция. Можно прогнать британцев, но если ваш ум остается рабским умом, любой, кто будет стоять у власти – это могут быть и индийцы… лишит вас свободы. Да, правители могут поменяться – место белых займут темнокожие. Но неужели ты думаешь, что достаточно изменить цвет кожи правителя, чтобы рабы превратились в свободных людей? Для свободы нужны определенные позитивные изменения и трансформация ума. Если у тебя ум раба, ты будешь рабом – неважно, кто стоит у власти».

Я и сейчас так считаю, потому что прошли десятилетия, а Индия по-прежнему остается в рабстве, и даже в еще большем, чем прежде. Когда она была под властью британских колонизаторов, можно было, по крайней мере, перенести ответственность на них, сказать, что они во всем виноваты. Теперь у нас нет даже такого оправдания.

На днях до меня дошла информация о важных событиях. Такие события возможны только в стране, которая ментально настолько привыкла к рабству, что, как бы ни развивалась ситуация, люди в ней не могут ощущать себя свободными. На границе был остановлен целый грузовик с секретными государственными документами, он перевозил их в другую страну – секретные материалы! Водитель был индийцем, сопровождающие были индийцами, и грузовик принадлежал одному крупному промышленнику. После задержания грузовика арестовали и промышленника, и еще более десятка человек. Выяснилось, что, возможно, этот грузовик был лишь одним из многих, другие пересекли границу раньше. Сомневаюсь, остались ли у Индии еще какие-то государственные тайны.

Такого никогда не бывало в истории. Все секреты были проданы самими индийцами! За этим никто не стоял, никто не просил их об этом, никакие агенты из других стран. Индийцы сами связались с ними – вот он, рабский менталитет! – и спросили: «Вы хотите получить секретные документы о ядерном производстве, которое пытаются организовать в Индии?» Информация стоимостью в пятьдесят миллионов была продана за пятьдесят долларов – все секретные документы, все технологии, схемы, чертежи. Информацию скупал один француз, частный детектив. Он ничего не имел против Индии, но если такие документы отдают так дешево, их нужно брать – наступит благоприятный момент, и их можно будет продать за миллионы. Если Индия вступит в войну с Китаем, Китай будет готов заплатить любые деньги за эти документы. Если Пакистан захочет напасть на Индию, Пакистан будет готов платить – можно будет запросить любую цену.

Россия пытается засылать шпионов в Америку, Америка посылает шпионов в Индию… Даже им не так просто заполучить секретные документы. А этот француз сообщает газетчикам, что «днем Индира Ганди принимает какие-то решения, а к вечеру они уже у него в руках – через каких-то три-четыре часа. Любая секретная информация, которая обсуждается в кабинетах Индиры, через три часа оказывается у него в руках».

Так что в этом замешаны не только промышленник и какие-то частные лица, но даже кабинет министров, самая верхушка власти… потому что некоторые вопросы обсуждались только тремя первыми министрами и президентом. Только четыре человека знали эту информацию, и тем не менее ее мог купить любой желающий. Кто кого предает? И что это за люди? Рабский дух вошел в их кровь. Им требуется полное переливание крови. Им нужен новый ум.

Мы с другом обсуждали эту рабскую позицию, и этот сардар тоже слушал – он сидел рядом, пил чай и слушал. Наконец он не выдержал, подошел к нам и спросил:

– Можно мне подсесть к вам? – потому что тема разговора действительно интересная. – Если позволите мне с вами сесть и представиться – потому что я боролся за свободу. Я сидел в японских и британских тюрьмах. А сначала я был майором в британской армии. Меня только что освободили, потому что британское правительство покинуло страну – всех заключенных освободили. И сейчас я ищу работу – какую-нибудь работу, потому что я ничего не умею, кроме как воевать. Но зато я владею японскими боевыми искусствами. Может быть, вы мне чем-то поможете – я мог бы вести занятия по боевым искусствам.

И мы стали друзьями.

Мы открыли для него школу, в которой он стал с увлечением работать. И иногда он показывал нам небольшие трюки, просто для развлечения. Как-то раз он стал рассказывать:

– В Японии используют специальную тренировку для голоса. Если на вас кто-то нападает с мечом, а у вас нет оружия, вам нужно просто издать определенный звук, и меч выпадет из руки нападающего.

Я сказал:

– Это действительно интересно! Я бы хотел посмотреть. У меня есть один друг, борец – я могу с ним связаться, и мы проведем эксперимент. Он не владеет мечом, но зато может драться на палках. И это даже хорошо, ведь если у тебя не получится, или что-то пойдет не так, он не отрубит тебе голову, а у меня не будет лишних проблем. А то тебя не станет, а у меня появятся проблемы. Уж лучше экспериментировать с большой палкой.

Чанчал Сингх согласился. Я встретился с борцом и рассказал ему о нашей затее. Он ответил:

– Никаких проблем. Я расколю голову этого сардара напополам, один удар – и готово.

Это был сильный человек. И вот он пошел на Чанчал Сингха, чтобы нанести ему удар. Но только он поднял руку, как Чанчал Сингх издал крик, и палка выпала из руки борца, как будто его сердце внезапно остановилось! Каким-то образом его рука вдруг полностью лишилась силы. Всего лишь от звука!

Я спросил:

– Как ты производишь такой звук? Кажется, в нем нет ничего особенного – наверное, не так уж трудно этому научиться.

Чанчал Сингх ответил:

– Научиться издавать звук нетрудно – вся хитрость в том, что ты должен отсутствовать. Все эти годы я провел у японцев; их боевые искусства освоить несложно. Трудность только в том, что ты должен отсутствовать. Но когда кто-то собирается раскроить тебе череп, в такой момент твое присутствие абсолютно необходимо!

Даже в такой момент ты должен отсутствовать – только звук, и никакого эго. Тогда тот, кто на тебя нападает, вдруг позабудет, что он делает, – он будет в полной растерянности. Он на мгновение потеряет память. Он не будет понимать, что происходит, что он делает сейчас, что он делал прежде. Потребуется некоторое время, чтобы он оправился и пришел в себя. Единственное условие – твое эго должно отсутствовать. Отсутствие эго вызывает определенные изменения в уме человека, как будто тормозит его, неожиданно тормозит.

Но если оба противника свободны от эго, задача сильно усложняется. И тогда происходят странные вещи – хотя японцам это явление хорошо известно: вы еще не успели поднять свой меч, чтобы нанести удар противнику, а его меч уже готов отразить удар. Вы только начинаете движение, а его меч уже поднят – он опережает даже вашу мысль. Как будто за долю секунды, когда вы еще только задумали нанести удар, а ваша рука еще даже не шелохнулась, этот человек уловил вашу мысль и готов защищаться.

Такое возможно только в случае вашего отсутствия. Тогда меч неотделим от вас. Вы ничего не делаете – вы отсутствуете, позволяя всему происходить. Но если оба человека свободны от эго, их противостояние может продолжаться много дней. Ни один не может нанести удар или хотя бы задеть другого.

Это происходит не на инстинктивном уровне силы. Вы переходите на более высокий уровень, он даже выше, чем второй. Вы переходите на третий уровень, интуитивный. И то же самое, что мы наблюдаем в восточных единоборствах, в боксе, в боевых искусствах, на третьем уровне может происходить и с интеллектом.

Один из моих профессоров, о котором я уже вам рассказывал… Да, за всю свою карьеру я любил только двух своих профессоров… Я многим доставлял неприятности, и даже этим двоим иногда от меня доставалось, но я их любил. Об одном из них, докторе С. К. Саксена, я уже рассказывал. Другой был профессор С. С. Рой. Он написал докторскую диссертацию о Шанкаре и Брэдли – сравнительное исследование. И первый экземпляр этой диссертации он подарил мне. Я сказал:

– Это выглядит нехорошо: я ваш студент, а вы дарите мне первый экземпляр своей диссертации, которая только что вышла из печати.

– Я считаю, что ты это заслужил, – ответил он.

– Но я считаю всю вашу диссертацию… и даже ее заглавие неверными, потому что вы сравниваете двух людей, находящихся на двух разных уровнях. Брэдли – интеллектуал, великий интеллектуал… В начале этого столетия ему не было равных в мире философии. Он был интеллектуалом высшего уровня. А Шанкара совсем не интеллектуал. Да, они оба пришли к одинаковым выводам, поэтому вы их и сравниваете – вы видите, что их выводы схожи. Но вы не понимаете, что они пришли к ним разными путями. Вот, в чем я с вами не согласен. Потому что Брэдли пришел к этим выводам логическим путем, тогда как Шанкара пришел к ним путем опыта.

Шанкара не просто рассуждает как философ. Он рассуждает и как философ тоже, но это вторично. Он познал истину на собственном опыте, и теперь, чтобы выразить эту истину, использует логику, рассудок, интеллект. Брэдли не имел опыта, и он признает, что не имел опыта, но с точки зрения рассудка он находит эти умозаключения наиболее логичными, наиболее убедительными.

Так что я сказал профессору Рою:

– Если вы хотите знать мое мнение, то вы сравниваете совершенно разных людей, которые несравнимы.

– Именно поэтому я и дал тебе первый экземпляр диссертации. Я знаю, что если кто и будет вникать, думать о том, что здесь написано, то это ты. Я подарю эту книгу ректору, заведующему кафедрой и всем моим друзьям, но я даже не рассчитываю, что кто-то из них начнет возражать, едва прочитав на заглавие.

Я сказал ему:

– Вам следует еще раз перечитать свою диссертацию, потому что, когда я начну ее читать, возникнет сотня вопросов. Так что перечитайте ее еще раз. Возможно, некоторые моменты вы совсем забыли, ведь вы работали над этой диссертацией пять или шесть лет.

Были и другие замечания, но основной момент всплывал на поверхность постоянно, снова и снова. Можно прийти к какому-то заключению логическим путем – и оно может быть правильным, а может быть неправильным. Вы не можете быть уверены в его правильности. Но для Шанкары не стоит вопроса о том, правильно его заключение или нет: оно правильно. Даже если вы докажете логически, что он неправ, он не изменит свою позицию. Брэдли изменит – если вы сможете доказать, что он неправ, его мнение изменится. И я привел профессору Рою один пример, который пришел мне на ум.

Брэдли говорит, что Вселенная, бытие «абсолютно». Шанкара называет это «Брамой», но это то же самое понятие – абсолют. Я нарисовал круг и сказал С. С. Рою:

– Если этот круг совершенен, для него нет никакой возможности развития, эволюции, прогресса. Совершенство не допускает никаких изменений. Если бытие абсолютно, совершенно, значит, оно мертво. Чтобы быть живым, оно должно быть открытым – не замыкайте круг, позвольте ему расти, изменяться, эволюционировать.

Я не согласен с Брэдли, потому что он не сможет ответить даже на такой простой вопрос: «Ваша Вселенная мертвая или живая?» Конечно, он не может признать ее мертвой. Если она мертва, то и я мертв, и Брэдли мертв, все мертво. Но кто тогда спорит и зачем? Тогда здесь должна быть полная тишина – ведь все мертво. Он не может согласиться с этим. Если же он признает, что Вселенная живая, тогда ему придется также признать, что она еще не абсолютна, и никогда не будет абсолютной.

В моем видении, Вселенная постоянно приближается к абсолюту, но она никогда не станет абсолютом. Она будет все время только приближаться, приближаться и приближаться, никогда его не достигая – и будет оставаться живой.

Брэдли придется изменить свое представление. А вам, как последователю Брэдли – профессор Рой был приверженцем философской школы Брэдли, – придется согласиться с его поражением, иначе я готов… Скажите мне, как вы можете согласовать идею живой Вселенной с идеей «совершенного абсолюта»?

– Ты прав, – сказал он. – Я никогда об этом не задумывался. Мне нечего сказать в защиту Брэдли.

– Но Шанкара – продолжал я, – тоже говорит, что Бог, Брама, истина есть абсолют. И он тоже не может это обосновать, потому что, по сути, говорит то же самое. Разница между ними в том, что Брэдли придется изменить свою точку зрения, а Шанкара просто рассмеется и скажет: «Вы правы. Я неверно выразил свою мысль, и я знал, что тот, кто знает, увидит, что моя формулировка неверна. Вы абсолютно правы, моя формулировка неверна». Но Шанкара не признает, что он неправ. Его точка зрения основана на опыте, она интуитивна.

На интуитивном уровне не может быть никакой борьбы.

Политик, действующий на инстинктивном уровне, подобен дикому зверю. Он не верит ни во что, кроме победы. Он готов использовать любые средства ради победы. Его цель оправдывает все средства, какими бы отвратительными они ни были. Адольф Гитлер пишет в автобиографии: «Средства не так важны, главное – это цель. Если вы достигаете цели, то все, что вы делали, было правильно. Если же вы терпите неудачу, все, что вы делали, было неправильно. Вы лжете, но если вы одержите победу, ваша ложь станет правдой. Вы можете делать все, что угодно, только помните, что в конечном итоге вы должны прийти к успеху – ваш успех все оправдывает. А поражение… вы можете все делать правильно, но ваше поражение докажет, что все было ошибкой».

На втором уровне все еще есть борьба, но теперь она более гуманна, она происходит на уровне интеллекта. Да, еще есть стремление доказать, что ваше мнение правильно, но истина теперь важнее, чем вы сами. Если вы потерпите поражение, но это послужит установлению высшей истины, вы будете счастливы, вы не огорчитесь. Когда Шанкара одержал верх над Манданой Мишрой, Мандана Мишра тут же встал, прикоснулся к стопам Шанкары и попросил посвящения. Нет и речи ни о какой борьбе – это гораздо более высокий, гуманный мир интеллекта. Но все же за стремлением к истине скрывается едва уловимая политика. Иначе зачем вообще вступать в спор? Если вы знаете истину, наслаждайтесь ею! Какой смысл путешествовать по всей стране и состязаться с людьми? Если вы знаете истину, люди сами придут к вам. За этим скрывается тонкая политика. Это можно назвать философской или религиозной политикой, но все же это политика, хоть и очень утонченная.

Только на третьем уровне, когда начинает действовать интуиция, всякая борьба прекращается. Будда ни за кем не ходил, чтобы доказать свою правоту. Махавира ни за кем не ходил, чтобы доказать свою правоту. Лао-цзы ни за кем не ходил, чтобы доказать свою правоту. Люди сами приходили – тот, кто чувствовал потребность, жажду, приходил к ним. И их совсем не интересовали те люди, которые приходили, чтобы втянуть их в интеллектуальную дискуссию. А приходили многие – приходил Сарипутта, приходил Моггалайан, приходил Махакашьяп. Все эти люди были великими философами, у них были тысячи учеников, и они приходили, чтобы состязаться с Буддой. Но всю свою жизнь он всем говорил только одно: «Если вы знаете, я очень рад. Можете считать, что вы победили! Но знаете ли вы? Я – знаю, но я не считаю, что должен с кем-то состязаться… Потому что существует только два типа людей: те, кто знают, и те, кто не знают. Те, кто не знают… как я могу состязаться с этими бедными людьми? Об этом не может быть и речи. А те, кто знают… как я могу спорить с такими богатыми людьми? Это исключено».

Он сказал Сарипутте:

– Если ты знаешь, я очень рад. Но знаешь ли ты? Я не спорю с тобой, а просто исследую. Кто ты? Если ты не знаешь, тогда забудь о намерении состязаться со мной. Просто будь здесь, со мной. И тогда однажды, в нужный момент, это может случиться – не в результате поединка, не в результате дискуссии, не в результате словесного выражения.

И люди были честны. Сарипутта поклонился и сказал:

– Пожалуйста, прости меня за то, что я хотел состязаться с тобой. Я действительно не знаю. Я искусный полемист, и я одержал победу над многими философами, но я вижу, что ты не философ. Теперь пришло время мне смириться и посмотреть на все с новой точки зрения. Что я должен делать?

Будда сказал:

– Ты должен просто молчать два года.

Это была обычная процедура для каждого полемиста, который приходил – а приходили многие. Будда говорил им: «Два года полного молчания, и тогда вы можете задавать мне любые вопросы». И двух лет молчания было достаточно, более чем достаточно. За два года они забывали даже свои имена, они забывали о конкуренции, о стремлении к победе. Они узнавали аромат этого человека. Они узнавали вкус его истины.

Так что на интуитивном уровне нет никакой политики. В более совершенном мире интуитивные люди будут путеводным светом для тех, кто может хотя бы интеллектуально понять их. А интеллектуальные политики – профессора, интеллигенция, теоретики – будут руководить инстинктивными политиками. Только в этом случае в мире будет спокойно, жизнь будет спокойной.

Свет должен исходить от высшего уровня. И он должен проходить через второй уровень, потому что только тогда третья категория сможет уловить хотя бы немного света – вторая категория должна служить мостом. Так было в древней Индии.

Однажды…

Настоящие интуитивные люди жили в лесу или в горах, и интеллектуалы, профессора, пандиты, ученые, премьер-министры приходили к ним со своими проблемами. Они говорили: «Мы слепые, а у вас есть глаза».

И вот какая однажды произошла история с Буддой.

* * *

Лагерь Будды располагался на берегу реки, и по обе стороны реки стояли две армии. Это была граница двух королевств, эта река их разделяла; и на протяжении многих поколений они воевали, чтобы решить, кому принадлежит река – потому что вода была для них большой ценностью. Они никак не могли договориться, поэтому уже много раз река становилась красной от крови, а война все продолжалась. И вот Будда устроил у реки свой лагерь, и генералы обеих армий пришли к нему. Так вышло, что оба пришли в одно и то же время и увидели друг друга. Их смутило такое странное совпадение, но отступать было поздно.

Будда сказал им:

– Не беспокойтесь. Это хорошо, что вы пришли вместе. Вы оба слепы, и ваши предшественники были слепыми. Река продолжает течь, а вы продолжаете убивать людей. Разве вы не видите очевидного? Вам обоим нужна вода, а река достаточно большая. Нет необходимости обладать рекой. И как можно ею обладать? Вся вода утекает в океан! Почему вы оба не можете ее использовать? Один берег принадлежит одному королевству, другой берег принадлежит другому королевству – и нет никакой проблемы. И не нужно даже проводить границу посередине, потому что по воде нельзя провести границу. Просто используйте воду, вместо того чтобы воевать из-за нее.

Все было так просто. Они поняли, что их поля, их урожаи погибают из-за того, что за ними некому ухаживать. На первом месте у них стоит война за обладание рекой – сначала нужно завладеть рекой, и лишь тогда они пойдут поливать поля.

Глупый ум мыслит только в категориях обладания. Человек, обладающий видением, думает о пользе.

Будда просто сказал им:

– Пользуйтесь! И приходите ко мне снова, когда вода закончится. Это будет проблема, тогда и будем думать. Но приходите, только когда используете всю воду.

* * *

Вода все еще продолжает течь, хотя прошло двадцать пять веков. Как можно использовать всю воду? Это большая река длиною в тысячи миль. Она берет начало из вечных снегов Гималаев и несет свои воды к Бенгальскому морю. Как можно ее исчерпать? А те «королевства» были всего лишь маленькими княжествами. Они бы никогда не смогли вычерпать из нее всю воду.

Видение должно исходить от интуитивного человека. Но это видение может понять только интеллектуал, и тогда интеллектуал может помочь политику, действующему на уровне инстинктов, все желания которого сосредоточены на власти.

Я называю такой строй заслугократией, потому что наиболее заслуженные доминируют и оказывают влияние на тех, кто стоит уровнем ниже, помогая им подняться дальше. У них нет никакой корыстной заинтересованности, а если нет корысти, значит, это свободный строй и его видение ясно.

Интуитивному человеку будет сложно что-либо объяснить инстинктивному человеку, потому что они слишком далеки друг от друга, они принадлежат двум совершенно разным измерениям, и между ними нет никакой связи. Поэтому интеллектуал, находящийся посередине, между ними, может быть очень полезен.

В университетах, колледжах, школах не должны учить одной только политической науке; это совершенно неразумная идея – учить одной политической науке! Учите политической науке, но учите также и политическому искусству, потому что наука бесполезна – нужно учить практической политике. Профессора в университетах должны готовить политиков, прививать им определенные качества. Если так будет, вы больше не увидите таких людей, которые сейчас стоят у власти во всем мире. Управляющее звено будет хорошо обученным, культурным, владеющим искусством и наукой политики и всегда готовым обратиться за помощью к своим профессорам, к ученым. Постепенно они смогут приблизиться к высшему уровню заслугократии – к интуитивным людям.

Если это произойдет, мы впервые обретем нечто подлинно гуманное, придающее достоинство всему человечеству и целостность каждому индивиду.

И впервые в мире установится подлинная демократия. То, что сейчас существует под именем «демократия», – это не демократия, а толпократия.

Глава 3

Власть политики и религии

Все религии потерпели неудачу, политика потерпела неудачу, все идеологии потерпели неудачу – а они были очень продуманными, они очень ясно рисовали будущее человека. Все они потерпели неудачу. Это было неизбежно, потому что они все были ориентированы на структуру, а любая структура рано или поздно начинает подавлять человека, его сердце. Любая структура становится тюрьмой, и рано или поздно происходит восстание. Разве вы не наблюдали этого на протяжении всей истории? Любая революция, в свою очередь, также начинает подавлять.

Но в данном случае это не революция, а бунт. Революция – это социальное, коллективное явление. Бунт всегда индивидуален. Мы не собираемся навязывать никакой структуры обществу. Довольно структур! Пусть все структуры отпадут. Мы хотим, чтобы мир населяли индивидуальности – чтобы они жили свободно, но осознанно.

Их ответственность будет проистекать из их осознанности. Они будут правильно поступать не потому, что будут пытаться следовать определенным указаниям – они будут поступать правильно, деликатно, потому что не страдают безразличием.

* * *

В наше время, кажется, политики говорят, как священники, а священники ведут себя, как политики. Разве уже нет разделения между церковью и государством?

Политики и священники – это не разные люди. Они принадлежат к одному типу людей – у них одни и те же желания, одинаковое стремление к власти. Просто они выбрали разные сферы деятельности.

Политики выбрали мирскую сферу. Всегда существовало негласное соглашение: они не вмешиваются в религиозную сферу, рассчитывая, что церковники, в свою очередь, не будут вмешиваться в их дела. Это взаимовыгодное соглашение, те и другие пытаются господствовать над человечеством: одни – в том, что касается внешнего мира, другие – в том, что касается внутреннего мира. Их миры никак не пересекаются, поэтому и нет конфликта. Более того, на протяжении всей истории человечества они поддерживали друг друга. Священники благословляли политиков, а политики восхваляли священников. Иногда доходит до немыслимых нелепостей.

Во время Второй мировой войны немецкий христианский архиепископ благословлял Адольфа Гитлера и молился Богу о том, чтобы Германия победила. А в Англии последователи той же религии во главе с таким же архиепископом молились о победе Англии и поражении Германии. Одна религия, один Бог… Проблема в том, что у немецкого священнослужителя соглашение с немецкими политиками, а у английского – с британскими. И кому какое дело до Бога…

На самом деле священники – самые атеистически настроенные люди на Земле. Они прекрасно знают, что Бога не существует. Они знают это лучше, чем кто бы то ни был, потому что это их бизнес. Но они должны делать вид, что Бог есть – без Бога они лишатся своего влияния. Только благодаря Богу они становятся епископами, папами или шанкарачарья. Если нет Бога, то кто они? Обычные люди, никто. Так что им приходится поддерживать эту ложь.

На примере ситуаций, как та, что сложилась во время Второй мировой войны, можно видеть, что архиепископы прекрасно знают: дело вовсе не в Боге. Их не интересует Бог – все дело в политике. Иначе они должны были бы отречься. Оба епископа должны были сказать: «Как мы можем просить победы Германии или Англии? У нас один Бог, и наши молитвы будут так противоречивы! У нас одна религия, одни основы, одна церковь, один Господь, Иисус Христос. Как мы можем сделать то, о чем вы нас просите?»

Но ни один из них не возразил. Потому что ни Бог, ни Иисус Христос ничего для них не значат. Их заботят только собственные корыстные интересы. У немецкого архиепископа были корыстные интересы в Германии, а не в Англии. Он вынужден был поддерживать Гитлера. А английскому архиепископу приходилось поддерживать Англию и британских политиков. А политики, в свою очередь, платят свою дань архиепископам.

В Англии архиепископ коронует короля. Это формальность, но по крайней мере в глазах народа он выглядит более могущественным, потому что коронует короля – он обладает властью назвать короля королем. На самом деле он прекрасно знает, что король в любой момент может вышвырнуть его вон, поэтому ему нужна поддержка короля. И король оказывает ему поддержку, потому что сам нуждается в поддержке священнослужителя. Народ массово верит в Бога, верит в епископа, ходит в церковь. Если король хочет оставаться на троне, должно быть взаимное соглашение между епископом и королем.

Ситуация всегда была такой. Политические идеологии менялись – на смену королям и королевам пришли президенты и премьер-министры, но прежнее соглашение остается в силе. Американский президент, перед тем как принять присягу, идет к своему священнику или пастору за благословением. Получив благословение, он произносит присягу во имя Бога и становится президентом страны. Таким путем он получает политическую силу и поддержку религиозных масс. Но бедный народ понятия не имеет о том соглашении, которое сохраняется на протяжении веков, и не задумывается о том, что это соглашение возможно лишь потому, что и политики, и священники рвутся к власти. Их объединяет жажда власти. Им проще разделить сферы влияния, чтобы не было конфликта, потому что конфликт может помешать прийти к власти и тем, и другим.

В Индии это видно с особой отчетливостью. На протяжении пяти тысячелетий политики и священники занимались одним и тем же бизнесом. Индуизм разделил все общество на четыре касты. Первая каста – брамины, священнослужители. Это высшая каста. Они не имеют никакой собственности, брамины – бедные люди, но их эго получает огромное удовлетворение: они – «высшие» люди. Даже король ниже, чем они, потому что король принадлежит ко второй категории людей – к касте воинов, кшатриев. Он обладает неограниченной властью, огромным богатством, но признает браминов выше себя. Он идет к брамину и прикасается к его стопам, потому что благодаря этому религиозные массы, которые во всем слушаются священнослужителей, будут на стороне короля. «Какое смирение, какая покорность…» Но это всего лишь политика.

К третьей касте относятся бизнесмены. Брамины бедны, ибо то, чем они занимаются, не может принести богатства. Они молятся за людей, проводят свадебные церемонии. Всю свою жизнь они лишь проводят всевозможные ритуалы – в этом заключаются их профессиональные обязанности. Но с этого не разбогатеешь. Повсюду полно бедняков – сколько можно их эксплуатировать? Из них пили кровь столетиями. А брамины – простые паразиты. И у бедного народа уже не осталось крови, чтобы их питать.

Итак, третью касту составляют бизнесмены – самые богатые люди. Они богаче воинов, богаче браминов. Благодаря своему богатству они занимают положение чуть ниже короля. В Индии короли даже занимали деньги у бизнесменов. Раньше не было банков, все деньги были у бизнесменов, и они давали средства на все нужды королевства – взаймы, под проценты. Королю нужны были деньги на армию, на новые завоевания. Королю нужны были деньги на поддержание показной роскоши – на мраморные дворцы, золотые троны. Откуда их взять? Бедные брамины не могли дать ему денег – бедные брамины обеспечивали ему поддержку народных масс; бизнесмены для этого не годятся, потому что народ беден и в душе всегда настроен против богатых.

Еще за десять тысяч лет до появления книг Карла Маркса бедные люди были коммунистами. Бедный человек может не знать этого слова, но он видит, что его эксплуатируют. Он работает с утра до ночи. Он тяжко трудится круглый год, но несмотря на это постоянно голодает. Он производит все, но у него все забирает бизнесмен, который дает ему семена и деньги на свадьбу дочери – так что бедный человек всегда в долгу у бизнесмена. Он не может бунтовать, но и не может любить богатого человека – ведь он видит, что происходит, он не слепой.

В Индии бедные люди составляют четвертую касту, самую низшую. В этой системе все очень хорошо продумано: перейти из одной касты в другую нет никакой возможности. Низшей, четвертой касте – шудрам, неприкасаемым – запрещается даже получать образование, потому что вместе с образованием у них могут появиться амбиции. Почему человек должен продолжать чистить туалеты, если он может стать школьным учителем? Если он достаточно образован, чтобы быть профессором в университете, почему он должен продолжать шить обувь? Лучше заведомо запретить ему учиться. Поэтому шудрам нельзя получать образование.

Четвертая каста самая большая, она составляет половину всего населения. Ее представителям нельзя жениться или выходить замуж за людей из более высоких каст. Им нельзя садиться рядом с людьми из других каст. Даже их тень считается грязной. Если неприкасаемый пройдет мимо вас и его тень вас заденет – только его тень, не тело, – вы должны помыться. Их практически не считают за людей. Они все производят, обеспечивают страну продуктами питания, шьют одежду и обувь, чистят улицы. Они обеспечивают все нужды остальных трех каст…

Бизнесмены служат посредниками. Они эксплуатируют и накапливают деньги. И они счастливы, хотя и стоят на третьем месте в иерархии. Они могут купить короля, могут купить брамина – что с того, что они занимают только третье место? Они прекрасно знают, что деньги – это великая сила. Король у них в долгу, и священнослужители зависят от них, так что в глубине души они абсолютно удовлетворены. В действительности именно они находятся наверху – пусть другие тешат себя мыслью, что наверху они. Это неважно. Важно то, что есть в действительности.

Бедные брамины тоже удовлетворены, хоть они и бедны. Они удовлетворены, потому что являются высшей кастой. Это тешит их эго. Но королю мало дела до священнослужителей, потому что меч в его руках. Он может заставить их делать все, что он захочет. Он прикасается к их стопам только из учтивости – но он может запросто поотрубать им головы. И брамины тоже знают об этом.

Так что короля не беспокоит, что он относится ко второй касте, хоть он и король. Он знает, что к какой бы касте он ни относился, все равно он властелин. Он может убить брамина, может забрать все деньги у бизнесмена. Это только дань вежливости – то что он берет деньги взаймы под проценты. Он все равно никогда их не отдаст. Ни один король никогда не возвращал долги. Зачем? И никто не может попросить его вернуть деньги, потому что вся сила в его руках. На протяжении столетий короли брали деньги и не возвращали, поэтому какой бы процент вы ни запросили, они соглашаются. Но они не отдадут ни первоначальную сумму, ни проценты. Никто не отдавал, это не принято.

Но бизнесмен может тешить себя мыслью, что король ему должен. Без него король не мог бы управлять империей – это его деньги и его сила, и, естественно, он пользуется этим. Ему дают лицензии, он первым получает шанс воспользоваться любой благоприятной возможностью, потому что король зависит от его денег. В психологическом плане эта система замечательно устроена: все довольны, и каждый чувствует себя значительным.

Шудра, занимающий четвертое место, в глубине души тоже понимает, что без него общество погибнет. Он производит пищу, одежду и все остальное. Так что пусть эти идиоты думают, что они выше, но все они зависят от него. Они едят пищу, которую он выращивает, живут в домах, которые он строит, носят одежду, которую он шьет. Без него все остальные: бизнесмены, король, свщеннослужители – все они будут вынуждены покончить с собой. Пусть он беден, пусть его унижают по-всякому, но он понимает, что все это только внешняя сторона. Это не имеет никакого значения. Подлинная сила – это он.

Так что все в глубине души удовлетворены, поэтому в Индии никогда не бывало революций – их там просто не может быть. Во всех странах, где происходили революции, инициатором всегда выступала интеллигенция. Интеллигенция не делает революций, но она создает идеологию. В Индии слой интеллигенции образуют брамины. Любая революция будет направлена против них, поэтому, естественно, они не могут создать революционную идеологию. Напротив, они поддерживают идеологию, которая исключает всякие помыслы о революции, о каких-либо кардинальных переменах.

Король и вся каста воинов, конечно, тоже не могут желать революции, потому что она будет направлена против них. Короля скинут с трона. И бизнесмены не могут быть революционно настроенными, потому что все революции направлены против богатых. А бедные люди не могут даже помыслить о революции, потому что они не получают никакого образования. И у них нет никаких контактов с людьми из других, высших каст. Они живут за чертой города, им запрещено жить в городе. У бедных людей очень неглубокие колодцы, они не могут вложить достаточно денег, чтобы вырыть хорошие колодцы. У бизнесменов большие, глубокие колодцы, и у короля есть собственный колодец. Но даже когда подолгу не бывает дождей, и колодцы бедных людей пересыхают, шудрам не позволяют брать воду из других колодцев. Им приходится идти за десять миль, чтобы набрать воды из реки.

Шудры живут впроголодь, им едва удается поесть один раз день, и то очень скудно – как они могут думать о революции? Они знают, что такова их судьба. Об этом им постоянно твердят священники: «Бог дает вам возможность доказать вашу веру. Бедность – это пустяки, это лишь вопрос нескольких лет. Если вы сможете сохранить веру, вас ждет большое вознаграждение».

Итак, с одной стороны, священники предостерегают их от любых изменений, а с другой, они не могут думать об изменениях, потому что недоедают. Вы должны понять одно: истощенный человек утрачивает мыслительные способности. Интеллект расцветает, только когда вы получаете все, что требуется вашему телу, плюс нечто еще. И это «еще» становится вашим интеллектом, потому что интеллект – это роскошь. У человека, который ест один раз в день, просто не хватает энергии на развитие интеллекта. А именно интеллигенция рождает идеи, новые философские взгляды, новые жизненные программы, новые мечты о будущем. Но в Индии интеллигенция и так уже на самом верху. В действительности, это исключительное достижение Индии: ни одна страна не смогла создать такой научный подход, чтобы поддерживать статус-кво. Вы будете удивлены, но в этом полностью заслуга Ману. Спустя пять тысяч лет его учениям продолжают следовать.

В наше время только два человека за пределами Индии оценили учения Ману. Один из них – Фридрих Ницше, другой – Адольф Гитлер. Адольф Гитлер был последователем Фридриха Ницше, а Фридрих Ницше был философом, проповедующим нацизм. Адольф Гитлер просто применил на практике то, что проповедовал Ницше. Между ними были такие же отношения, как между Марксом и Лениным. Маркс был философом, он создал идеологию коммунизма, а Ленин воплотил ее в реальность. Так же было и в случае с Фридрихом Ницше и Адольфом Гитлером.

Нет ничего удивительного, что оба они оценили книгу, написанную в Индии пять тысяч лет назад. Они оба ее оценили, потому что увидели, каким великим стратегом был Ману, если создал систему, которая действует до сих пор. Он предотвратил революции в стране на пять тысяч лет вперед, а возможно, и навсегда. Вероятно, в Индии никогда не будет революции.

Коммунистическая партия – одна из старейших партий в Индии, но она не имеет никакого влияния, потому что непривлекательна для индийского ума. Брамины не будут слушать коммунистов, потому что коммунисты не верят в Бога – они не религиозные люди, безнравственные, с точки зрения браминов. Кшатрии не будут слушать, потому что в их руках власть. Никто из тех, кто обладает властью, не будет слушать коммунистов, потому что они хотят разделить власть и все остальное поровну. А вся радость власти заключается в том, что вы находитесь на самом верху, а все остальные – под вами; вы поднялись на вершину Эвереста, а все остальные остались далеко внизу, у подножия горы. Вам никак не понравится идея распределения власти.

Бизнесмен не может быть «за коммунизм», потому что его деньги будут распределять поровну. А те, кто мог бы заинтересоваться коммунизмом, – беднейший класс, настолько невежественны, находятся под таким влиянием священнослужителей, что их даже невозможно убедить в том, что они бедны из-за того, что их эксплуатируют. Я пытался, но это невозможно. Они продолжают твердить: «Нет, это наша судьба, наша карма. Пожалуйста, не говори таких вещей, не смущай нас, иначе нам потом придется за это страдать. Это только вопрос нескольких лет – если мы сможем сохранить веру в Бога, в священнослужителей и в их писания, мы станем свободными, и тогда мы получим любую награду и всяческие наслаждения». Они не могут устроить революцию, потому что боятся, что революция разрушит их рай.

Революция не привлекает бедного человека в Индии, потому что ему не хватает определенной широты интеллекта. Столетиями он и его предки только шили обувь и не делали больше ничего. Им больше ничего не позволялось. Система настолько жесткая, что внутри нее невозможно никакое смещение. Сын сапожника не может освоить другую профессию, как бы он этого ни хотел. Его нигде не примут.

Политики и священники одержимы стремлением к власти. Есть и другой вид властолюбия – страсть к деньгам, потому что деньги – тоже своего рода сила. Так что существуют три линии власти. Первая – это власть священников. «Они напрямую связаны с Богом», «они знают, а вы не знаете», «они мудрые, а вы невежественные», «они добродетельные» – именно поэтому они родились браминами. Вы в прошлом совершали грехи, поэтому вы не попали в первую касту. Каждому воздается по заслугам.

Вторая линия власти – политическая власть, которая в прошлом в Индии, да и повсеместно, была властью меча. И третья линия – власть денег.

Есть только три вида власти. И три названные категории людей, вместо того чтобы воевать друг с другом, разделили сферы влияния, что вполне разумно. Они разделили сферы влияния и не вторгаются на чужую территорию. А народные массы, эксплуатируемые всеми тремя высшими кастами, каждой по-своему, остаются порабощенными, продолжают работать на других, живут в бедности, умирают в бедности и никогда не видят красоты, не слышат музыки и поэзии – все это не для бедных.

Мои усилия направлены на то, чтобы всем разумным людям мира стало ясно, что эти три группы властителей – преступники. Каждый, кто стремится к власти, – преступник. Преступник тот, кто одержим жаждой власти – вот мое определение. Почему я говорю, что стремление к власти преступно? Потому что стремление к власти подразумевает власть над другими людьми. Они должны быть порабощены, их нужно эксплуатировать. Их нужно опустить ниже человеческого уровня. Но другие люди обладают таким же потенциалом, хотя им и не позволяют его реализовывать.

Стремление к власти означает, что вы хотите стать господином, а других низвести до уровня рабов. Это можно сделать несколькими способами. Первый способ – с помощью знаний, которыми обладают священнослужители. Когда в Индии установилось британское колониальное правление, началась ожесточенная борьба, потому что брамины не хотели, чтобы их писания переводили на какой-то другой язык. Они написаны на древнем санскрите, который никогда не был языком простых людей – это язык священнослужителей, и так должно оставаться всегда. Но страна попала под власть Британии, и у браминов не было никаких шансов – как бы они ни старались доказать, что священные тексты нельзя переводить, ибо это их разрушит. Англичане были непреклонны, ведь они имели дело со старейшей цивилизацией и в этих многочисленных текстах могли таиться важные секреты. Так что их стали переводить.

И перевод написанных на санскрите текстов подорвал всю «мудрость» браминов, потому что прежде никто не понимал, что они говорят. Санскрит – прекрасный язык, очень поэтичный. Он обладает магическим свойством: вы можете петь на санскрите, и даже проза будет звучать как поэзия. Когда брамины поют, никто не понимает смысла, так что брамин может вложить в свою песнь любой смысл, какой захочет. Санскрит – это язык Бога, и только священнослужители понимают этот язык, поэтому вся связь между Богом и людьми должна происходить через посредника, через брамина.

Такая же религиозная ситуация была и в других странах. Раввины не хотели, чтобы иудейское писание переводили с иврита на тот язык, которым пользуется народ. Также и в любой другой религии. А причина в том, что все эти писания – полная чепуха, в них ничего нет! Вы можете перерыть целую гору книг и не найдете даже крысы. (В хинди есть поговорка: «kheela pahad nikli chuhia» – «Вы разрыли целую гору, а нашли всего одну крысу». – Примеч. ред.) Все знания священников фиктивные, одна видимость, и эту видимость можно было поддерживать столетиями только благодаря тому, что никто не понимал, что говорится в писании.

Вы удивитесь, но один из индуистских богов, Рама, инкарнация Бога, влил расплавленный свинец в уши бедного человека только потому, что его застали за тем, что он, спрятавшись за деревьями, слушал чтение Вед, когда брамины совершали свой ритуал. И речи не может быть ни о каком образовании – даже слушать чтение священного писания таким людям не разрешалось. И каково наказание! А ведь Раме поклоняются как инкарнации Бога!

Ганди постоянно молился Раме. Меня поражает, что такой человек, как Ганди, постоянно говоривший о ненасилии, поклонялся Раме – тому, кого всегда изображают с луком и стрелами, таковы его атрибуты. Это так жестоко… Я не думаю, что бедный человек сделал что-то плохое. Из простого любопытства, чтобы узнать, что же происходит во время религиозных церемоний, он спрятался за деревьями и слушал. Конечно, в этом не было ничего плохого, он все равно не мог понять, о чем там говорят. И лишь за то, что он поступил вопреки социальным правилам, Рама сделал этого человека глухим на всю жизнь.

Но, несмотря на это, Ганди воспевал имя Рамы каждое утро и каждый вечер. И последними его словами, когда его убивали, были: «Эй, Рама! О, Рама!» Последние слова были адресованы тому, кто отнюдь не отрицал насилия и вовсе не был гуманным. О какой божественности может идти речь?

Вот к чему должны стремиться в своем движении ищущие – показать всем, что эти три группы, одержимые жаждой власти, всегда были в сговоре против всего остального человечества. Пришло время понять это и разрушить их союз. И этого можно добиться с легкостью: нужно просто создавать все больше и больше коммун, где не будет никакого стремления к власти. Их члены не будут настроены против денег, против хорошей одежды, против чего бы то ни было – люди в коммунах будут жить в достатке и комфорте. И никому не нужно будет эксплуатировать других или доминировать над другими – водопроводчик будет таким же уважаемым человеком, как профессор, и между ними не будет никакой разницы.

Меня удивляет, что люди, которые приезжают в нашу коммуну, не обращают внимания на тот факт, что водопроводчик здесь пользуется таким же уважением, как и профессор. На самом деле никто и не знает, кто здесь водопроводчик, а кто профессор, потому что сегодня профессор занимается своим профессорским делом, а завтра может работать водопроводчиком. Да и наши водопроводчики тоже достаточно образованные люди – в любой момент они могут стать профессорами.

Такого еще не было в истории – чтобы так много людей жило с чувством собственного достоинства и никто не пытался насильственно их уравнять. Потому что такая попытка была бы проявлением агрессии. В этом мое отличие от коммунистов. Мое отличие от коммунистов – это совсем не то же самое, что отличие от них других людей. Другие выступают против коммунизма, потому что он подрывает их корыстные интересы. Я же против идеологии коммунизма потому, что она недостаточно коммунистическая! Она не оправдывает своего названия.

В этом легко убедиться. Хотя бы на примере России можно увидеть, что индивидуальность человека была там полностью разрушена. Вместо того чтобы обрести свободу, люди оказались полностью порабощены. И классы не исчезли, а только изменили свои названия. В коммунистической России были люди, которые стояли у власти, политическая элита, и люди, которые власти не имели. В России было два класса, и переход между этими двумя классами был так же затруднен, как и в Индии.

В течение шестидесяти или семидесяти лет после революции у власти оставались люди в основном из одной и той же группы. Одни умирали, другие приходили на их место, но новые люди никогда не были из народа. Например, когда умер Сталин, Хрущев ждал уже сорок лет. Он знал: как только Сталин умрет, он станет самым могущественным человеком в мире. Конечно, он ненавидел Сталина, но произнести хотя бы одно слово против него… Все знали, что Сталин убивал всех конкурентов – просто убивал их.

Во время революции было много лидеров. Самым главным из них был Ленин. Сталин его отравил, но он делал это так медленно, так постепенно, что прошло два года, прежде чем Ленин умер. Два года он болел, а Сталин исполнял все руководящие функции от его имени. И он умудрился поставить своих людей на все стратегические посты, потому что после смерти Ленина его место должен был занять второй человек в партии – Троцкий. Именно поэтому Ленину и не давали быстро умереть. Иначе зачем было давать ему маленькие дозы яда? Одной дозы было бы достаточно. Ему не давали умереть, чтобы Троцкий не пришел к власти. Сталин был только секретарем, он действовал от имени Ленина. Он дождался подходящего момента, когда все стратегически значимые лица были смещены со своих постов, и тогда с Лениным было покончено. У Троцкого не было никаких шансов остаться в живых, и, понимая ситуацию, он бежал из России.

И он правильно сделал, что бежал, потому что Сталин убил даже его собаку – настолько он был мстительным человеком. В конце концов он убил и самого Троцкого, в Мексике. Тот бежал так далеко, как только было возможно, но за ним послали профессионального убийцу, и Троцкий был убит. Следующими возможными преемниками были Каменев и Зиновьев. Все были убиты, заключены в тюрьму, сосланы в Сибирь, и никто никогда не узнал, что стало с этими людьми.

Троцкий был самым значимым лицом, но он был настолько уверен в своей значимости, что никогда не беспокоился о том, что происходило за его спиной. Сталин, совершив все это, прекрасно понимал, что то же самое, что он сделал с Лениным, Троцким, Каменевым, Зиновьевым, со всеми людьми, которые стояли выше него, могут сделать и с ним самим. Сталин везде поставил своих людей, и дистанция между ним и этими людьми была огромной. И он всегда поддерживал эту дистанцию. Никто не мог считать себя его другом. Друзья опасны в политической власти – потому что они слишком близки, они слишком хорошо тебя знают и тем опасны.

Хрущев всегда был почитателем Сталина. В тот день, когда Сталин умер, и Хрущев стал премьер-министром, он впервые открыто высказал на Совете министров то, что было у него на уме. Он сказал:

– Сорок лет я терпел. Я видел, как Сталин делал такие вещи, которых никто никогда не делал в истории. Он убил почти десять миллионов человек после революции.

Кто-то из зала спросил:

– Если так было на самом деле и этот человек был убийцей, почему вы молчали? Почему не говорили этого раньше?

Хрущев засмеялся и сказал:

– Товарищ, встаньте, пожалуйста, чтобы я мог видеть ваше лицо, и назовите ваше имя.

Никто не встал. Он повторил это еще раз, а затем сказал:

– Теперь вы понимаете, почему я молчал? Вы услышали мой ответ? Если бы вы встали, то узнали бы, что бы случилось со мной, если бы я произнес хотя бы одно слово против Сталина.

Но это все-таки случилось с ним.

В Советском Союзе существовала некая политическая элита, которая управляла всем этим шоу, и в ее руках была сосредоточена вся власть. К ней перешла власть священников, потому что религия была полностью уничтожена, и священников не было. Их роль она тоже взяла на себя. Все книги издавались только правительством. Все газеты, журналы, любая печатная информация издавалась правительством. Правительство делало то, что раньше делали священники. Политики полностью завладели сферой, прежде принадлежавшей священникам, теперь они обладали двойной властью. Они решали, что правильно, а что неправильно. И третью линию власти они тоже взяли в свои руки, потому что все было национализировано.

Что это, в сущности, означает? Когда все национализировано, все переходит в руки политиков: все фабрики, все поля, все деньги – все, включая людей, потому что люди больше не люди, а товар. Так что в России произошло нечто особенное. Впервые все три линии власти слились в одну. Вот почему Россия – вся страна – стала одной огромной тюрьмой, одним огромным концентрационным лагерем.

Мы должны создать по всему миру коммуны, которые могли бы послужить образцами, коммуны, куда люди могли бы прийти и увидеть, что власть вовсе не является необходимой, что можно наслаждаться жизнью, не обладая властью, что совсем не обязательно кого-то порабощать.

Того, что вы пытаетесь достичь, порабощая других, можно добиться гораздо проще – обычным дружелюбием, любовью. И вовсе ни к чему сравнивать, кто выше, а кто ниже. Каждый, кто вносит какой-либо вклад в жизнь коммуны, пусть даже этот человек чистит туалеты, так же важен, как ректор университета, потому что оба делают нечто существенное. На самом деле ректор университета может уйти в отпуск, и никаких проблем не будет, но уборщик туалетов не может уйти в отпуск – он более незаменимый человек, мы нуждаемся в нем больше. Так что он и заслуживает большего уважения.

Но никто не должен чувствовать себя выше или ниже других. Никому до этого нет дела. Дневная работа окончена, и все наслаждаются танцами, пением. И профессора, и врачи, и уборщики. Нет никаких социальных классов.

Вот что я считаю настоящим коммунизмом. В наших коммунах мы не навязываем никакого равенства. Каждый уникален, никто не равен – и в то же время существует неуловимое равенство, которое не делает всех одинаковыми. Вы остаетесь уникальными, и в то же время всякое неравенство исчезает. Никто не является священником или каждый является священником. Никто не стоит у власти или каждый обладает властью – нет никакой проблемы. Если кто-то захочет повесить себе на шею табличку с надписью «Я президент вселенной», никто не будет возражать. Всех это только позабавит. Никто не скажет ему: «Так нельзя, это к тебе не относится. Ты объявляешь себя властелином всей вселенной, а сам всего лишь уборщик туалетов». Никто так не скажет. Человек может пойти чистить туалет прямо с этой табличкой на шее, и в этом не будет никакого противоречия. Люди воспримут это просто как шутку.

Каждый, кто будет претендовать на власть, не будет восприниматься всерьез, всех это будет только развлекать: вот человек, который немного не в себе.

* * *

Когда ты говоришь, что политики и священники эксплуатируют и обманывают народ, мне все понятно. Но иногда мне кажется, что ты говоришь о них так, будто они какие-то инопланетяне и прилетели к нам из космоса. Как я понимаю, все эти политики и священники выходят из нашей среды, так что мы полностью ответственны за все, что они делают, и, жалуясь на них, мы, по сути, жалуемся на себя. Разве политик и священник не скрывается в каждом из нас?

Конечно, политики и священники не прилетают из космоса, они вырастают среди нас. Мы так же стремимся к власти, у нас такие же амбиции – мы хотим быть более праведными, чем остальные. Просто они больше преуспели в реализации этих амбиций и желаний.

Конечно, мы ответственны, но это порочный круг. Ответственны не только мы. Успешные политики и священники навязывают те же самые амбиции новым поколениям – они создают общество, они формируют образ мысли и условия. Они также ответственны – и они ответственны больше, чем обычные люди, потому что обычные люди являются жертвами всевозможных программ, которые им навязывают.

Ребенок приходит в этот мир без каких-либо амбиций, без стремления к власти, не помышляя, что он выше, праведнее, лучше. Как он может нести ответственность? Те, кто его воспитывают – родители, общество, образовательная система, политики, священники, – все та же шайка; это они портят каждого ребенка. Конечно, в свое время он тоже будет совращать других… но это порочный круг. В каком месте его разорвать?

Я настаиваю на том, чтобы ответственность была возложена на священников и политиков, потому что только это позволяет разорвать порочный круг. Осуждать маленького ребенка, только что пришедшего в этот мир, бесполезно. Осуждать народные массы тоже бесполезно, потому что они зависят от навязанных им условий – их эксплуатируют. Они страдают, они несчастны, но ничто не может их пробудить – они крепко спят. Поэтому все наши обвинения должны быть направлены на тех, кто обладает властью, потому что они способны испортить и будущие поколения. Если мы сможем их остановить, то получим нового человека.

Я знаю, что ответственны все. Что бы ни происходило, в той или иной мере каждый вносит в это свой вклад. Но для меня важным представляется то, куда нанести удар – так, чтобы новое поколение детей могло выйти из порочного круга. Человечество подчинялось ему столетиями. Вот почему я не обвиняю народ, я не обвиняю вас. Я обвиняю тех, кто сейчас занимает высокое положение; если они всего лишь немного пожертвуют своими корыстными интересами и посмотрят на страдающую часть человечества, станет возможной трансформация – порочный круг может быть разорван.

Я намеренно избрал политиков и священников. Священники прекрасно знают, что Бога нет. В этом мире священники – единственные люди, которые знают, что Бога нет, но их профессиональная деятельность всецело зависит от этого несуществующего Бога. Они не могут сказать правду, потому что тогда они лишатся всего, что имеют – и пострадают не только они, они испортят игру и своим последователям. Они знают, что ритуалы – это просто трюки, что в мантрах нет никакой силы, что вся их теология – лишь прикрытие. Никто другой не знает этого лучше, чем они – они изучали писание и знают, что никаких доказательств существования Бога там нет. Они интерпретируют писание таким образом, чтобы это помогало в их профессиональных делах. Они пишут комментарии к древним писаниям, добавляя все новые моменты, которые могут быть полезны им самим.

Поскольку времена меняются, им приходится вносить все новые дополнения. Например, пять тысяч лет назад Ману, мыслитель, священнослужитель, родоначальник всего духовенства в своем Ману– смрити – «мемуарах Ману», которым индусы следуют слово в слово, – описал кастовую систему, одно из безобразнейших изобретений в мире.

Сообразно этой системе, почти четверть индусов длительное время остается в порабощенном состоянии, постоянно подвергается эксплуатации и унижению. Их низвели до уровня ниже человеческого – их называют «ачхут», неприкасаемые. Они так низко опустились, что к ним нельзя прикасаться, иначе вам придется немедленно помыться. Даже прикосновения их тени достаточно, чтобы сделать вас нечистыми. Кажется, Ману обрек четверть индусов на вечное рабство.

Самое высокое положение в обществе он отдал священнослужителям. Но он действительно был очень умен и хитер: он дал браминам самое высокое положение, но не дал им ни богатства, ни временной мирской власти. Он разделил общество на касты, чтобы не было никаких конфликтов. Временную власть он отдал второй высшей касте – воинам, кшатриям. Они могут становиться королями, они могут становиться генералами, солдатами, бойцами, и они занимают второе место в иерархии. Деньги он отдал третьей касте – бизнесменам, вайшьям. Четвертой касте он не дал ничего, кроме рабства.

Смотрите, как это хитро… он все разделил. Он не стал давать браминам деньги или мирскую власть, потому что тогда три четверти общества были бы настроены против них, и они не смогли бы контролировать всех этих людей. Если бы они владели и духовной, и мирской властью, и деньгами, остальные люди могли вознегодовать, их гнев мог вылиться в насилие – могли бы начаться бунты. Поэтому он отдал браминам только духовную власть – они высшие, «самые праведные»; но он не оставил им ничего мирского.

Мирскую власть он дал воинам. Она весьма привлекательна, потому что благодаря ей они могут становиться королями – тогда как брамины не могут. А кому нужна духовная власть? Пусть они обладают своей духовной властью – это практически ничто, пустой звук, одно название «высшие». Так что у воинов нет причин испытывать недовольство по этому поводу. Напротив, они рады, что одна четвертая часть общества, брамины, никогда не будет с ними конфликтовать – они и так выше, им нечего больше желать. Зато воины – самые могущественные люди.

Третьей касте он дал деньги и все прочие материальные блага. Эти люди не умеют воевать, они не воины, но они могут зарабатывать деньги, могут преумножать богатство.

Вы удивитесь, но до того как Индия стала колониальной страной, все индийские короли были должниками; они занимали у богатых людей. Откуда еще они могли взять деньги? Только занять. Они обещали расплатиться, когда завоюют какую-нибудь другую страну. А пока этого не случилось, занимали деньги у бизнесменов. И бизнесмены были рады – ведь в их руках все материальные блага, все деньги… Более того, короли берут у них в долг, брамины во всем от них зависят – так что пусть продолжают тешиться мыслью, что они «выше»… тогда как, по существу, власть находится в руках бизнесменов, потому что у них есть деньги.

А у бедной четвертой касты совсем нет сил, чтобы воевать с этими тремя кастами. Они лишены возможности получать образование, им запрещено даже жить в городе – они должны жить за городской чертой. Им нельзя брать воду из городского колодца – им приходится рыть свои колодцы или носить воду с реки. Они полностью отрезаны от общества. Они должны только приходить и служить, выполняя самую черную работу, которой никто другой не хочет заниматься. А три влиятельные группы во всем их притесняют: у них есть деньги, у них есть власть, им доступны духовные высоты – они представители Бога.

Пять тысяч лет они настаивали на этом, и они заставили четвертую касту – рабов – поверить в то, что они рождены рабами, потому что в прошлом совершали плохие поступки. Это им наказание. Брамин занимает высокое положение благодаря своим праведным делам в прошлой жизни. И изменить ничего нельзя – никто не может перейти из одной касты в другую.

Со времен Ману священнослужители в Индии всегда оставались самыми контрреволюционными элементами – это естественно, ведь революция лишила бы их превосходства. Короли приходят, чтобы прикоснуться к их стопам, самые богатые люди приходят прикоснуться к их стопам – их эго удовлетворено. И такая же ситуация наблюдается по всему миру – везде священники сохраняют свое превосходство. В других местах это не так очевидно, как в Индии, но тонкое разделение существует. Священники везде высшие, воины везде занимают второе место, а богатые люди везде на третьем месте. И везде есть четвертая ступень – рабы, слуги.

Священники продолжают навязывать каждому ребенку определенное мировоззрение, которое поддерживает жизнедеятельность общества – или способствует его застою. Политики состоят в тайном сговоре со священниками. Политики одержимы жаждой власти, а если они хотят получить власть, им нужно благословение церкви, потому что священники оказывают духовное влияние на человечество. Если политик придет к священнослужителю и прикоснется к его стопам, последователи этого священнослужителя наверняка проголосуют за этого политика. Это обоюдный сговор: политики восхваляют священников, их религию, их идеологию, а священники благословляют политиков и их идеологию. И между двумя этими властными группами – все общество, которое подавляется, из которого выжимают все соки.

Я знаю, что каждый несет ответственность, но не у каждого достаточно сил и власти, чтобы разорвать порочный круг. Поэтому я постоянно нападаю на священников и политиков. И они уже стали меня бояться – наверное, они еще никогда так не боялись одного человека. Они не хотят пускать меня в свои страны. За политиками, которые приказывают запретить мне въезд в страну, всегда стоят священники.

Наша коммуна в Америке была уничтожена политиками, но за политиками стояли христианские фундаменталисты – самая ортодоксальная группа христианских священников. Сам Рональд Рейган был христианином-фундаменталистом. А христиане-фундаменталисты – абсолютные ортодоксы. Они верят, что каждое слово в Библии священно, произнесено самим Богом. Священники и политики объединились в тайном сговоре, чтобы разрушить коммуну.

Только на днях я узнал, что теперь они возводят мемориал в Орегоне – епископы, и политики, и все именитые горожане жертвуют на это деньги – большой мемориал в честь своей «победы», в память о том, что они одолели «злые силы», основавшие коммуну. Они выгнали меня, уничтожили мой труд, и им этого показалось мало – они хотят создать мемориал, чтобы последующие поколения знали об этом.

И священники, и политики очень уязвимы, у них нет твердой почвы под ногами. Достаточно нанести хороший удар – и им конец. И как только с ними будет покончено, общество узнает вкус свободы.

Мы можем воспитывать детей более человечным образом, не навязывая им условий, чтобы они были разумными и воспринимали Землю как единое целое – без христиан, без индусов, без мусульман, без индийцев, без китайцев, без американцев. Нации и религии созданы священниками и политиками. Когда их не будет, религий и наций тоже не будет.

И мир, свободный от религий, свободный от государств, будет человечным миром – без войн, без ненужной борьбы за то, чего никто никогда не видел…

Как глупо, что на протяжении тысячелетий люди убивали друг друга во имя Бога. Никто его не видел, ни у кого нет доказательств, ни у кого нет свидетельств существования Бога. Но это никого не смущает, потому что никто никого никогда не спрашивал прямо, глядя в глаза… И люди продолжают устраивать крестовые походы, джихады, религиозные войны, уничтожают всех, кто не верит в их догмы – потому что их догмы «от Бога», а все другие догмы «от дьявола».

Они пытаются служить человечеству, убивая людей. Они хотят освободить этих людей «из когтей дьявола». Но что самое интересное, каждая религия считает другие религии порождением дьявола. Поэтому борьба продолжается. Политики устраивают войны одну за другой. Зачем? Я не вижу в этом смысла. На самой Земле нет никаких границ – так зачем рисовать карты и проводить на них границы?

Один из моих учителей был очень умным человеком. Однажды он принес в класс кучу картонных кусочков – он разрезал целую карту мира на кусочки. Он положил эти кусочки на парту и спросил: «Может кто-нибудь сложить их в правильном порядке?» Многие пытались, но ни у кого не получалось. Только один мальчик, видя, что ни у кого не получается сложить карту мира из отдельных кусочков, перевернул один кусочек и посмотрел на обратную сторону. Затем он перевернул все кусочки и обнаружил изображение человека. Он сложил изображение человека, что было совсем легко, и это оказалось решением. На одной стороне сложился человек, а на другой стороне сложилась карта мира.

Возможно, то же самое относится и к реальному миру… если мы сможем привести в порядок человека, мир тоже придет в порядок. Если человек станет тихим, мирным, любящим, государства исчезнут, войны прекратятся, все грязные политики исчезнут. И помните: все политики грязные – других не бывает.

Но мы должны нанести удар по тем, кто обладает властью. Нападать на бедных простых людей бесполезно, потому что у них нет силы, влияния, они – жертвы. Даже если мы сможем их изменить, это не будет большим изменением. Но если мы сможем положить конец сговору между религией и политикой, между священниками и политиками, это будет действительно большое изменение, революция – единственная революция, которая нужна и которой еще не бывало.

* * *

Неужели политик действительно не может быть религиозным человеком, а религиозный человек не может быть политиком? Ведь, как мне кажется, надежда на то, что произойдут по-настоящему значимые перемены к лучшему, появляется тогда, когда у нас есть по-настоящему мудрые лидеры.

Абсолютно невозможно, чтобы политик был религиозным человеком, потому что пути политики и религии диаметрально противоположны.

Вы должны понять, что это не вопрос какого-то дополнения к вашей личности. Религиозность, осознанность, медитативность – это не дополнение. Политик может быть художником, может быть поэтом, может быть музыкантом – это дополнение. Политика и музыка не противостоят друг другу – напротив, музыка может вам помочь стать еще лучшим политиком. Она поможет вам расслабиться, освободиться от груза прошедшего дня и от всех тревог, с которыми приходится сталкиваться политику.

Но религия – это не дополнение. Это диаметрально противоположное измерение. Так что сначала вы должны понять, что значит быть политиком.

Политик – это больной человек, психологически и духовно больной. Физически он может быть в полном порядке. Обычно политики физически здоровы – весь удар приходится на их психику. Вы можете это видеть: как только политик теряет власть, он начинает терять и физическое здоровье.

Это странно… пока он был у власти, обремененный столькими тревогами и заботами, он был в прекрасной физической форме. С потерей власти все тревоги ушли – теперь это не его дело. Его психика освободилась от груза, но при этом его болезнь перешла на физическое тело.

Что касается физиологии, политик страдает, только когда лишается власти, а иначе политики живут долго и остаются физически здоровыми. Причина этого в том, что всю их болезнь принимает на себя психика, а если психика забирает всю болезнь, то тело может жить свободно. Но если психика освобождается от болезни, куда денется эта болезнь? Ниже психического уровня находится физический – вся болезнь переходит на тело. Политики, отошедшие от власти, очень скоро умирают. Но политики, остающиеся у власти, живут долго. Это известный факт, хотя его причина мало кому известна.

Так что в первую очередь нужно понять, что политик – психологически больной человек, и когда психологическая болезнь становится слишком тяжелой, когда психика уже не может ее удержать, она переходит на духовный уровень. Так что будьте осторожны: если политик стоит у власти, его психическая болезнь неизбежно затрагивает и его духовное существо. Поскольку он держится за свою психическую болезнь, она не опускается вниз. Это его сила. Он думает, что это его богатство – он не позволит ей опуститься вниз.

Я называю это болезнью. Для него это самоутверждение. Он живет только ради этого – у него нет других целей. Поэтому, когда он стоит у власти, он крепко держится за свою болезнь – но он ничего не знает о духовной сфере, так что эта дверь остается открытой. Он не может закрыть эту дверь, потому что понятия не имеет, что есть что-то большее, чем его ум. Пока он стоит у власти, его психологическая болезнь, если она слишком усиливается и достигает определенной критической степени, начинает перетекать в духовную сферу. Когда он лишается власти, он перестает держаться за всю эту ерунду. Теперь он знает этому цену, теперь он понимает, что за это не стоило держаться. Да и в любом случае держаться больше не за что – власть ушла из его рук, теперь он никто.

От отчаяния он расслабляется – или, лучше сказать, расслабление происходит автоматически. Теперь он может спать, может ходить на утренние прогулки. Он может просто поболтать, поиграть в шахматы – он может делать что угодно. Психологически он освобождается. И двери между его психикой и телом, которые он держал закрытыми, начинают открываться – теперь его тело начинает страдать. У него может случиться сердечный приступ, может развиться любая болезнь – все возможно. Психическая болезнь перетекает в самую слабую часть тела. Но на пике власти она направляется вверх, в его существо, о котором он даже не подозревает.

Но что же это за болезнь?

Эта болезнь – комплекс неполноценности.

Каждый, кого интересует власть, страдает от комплекса неполноценности. В глубине души такой человек чувствует себя никчемным, хуже других. На самом деле каждый в чем-то уступает другим: вы – не Иегуди Менухин, но это не повод чувствовать себя хуже, потому что вы никогда не пытались им быть, и это вам не нужно. А Иегуди Менухин – не вы. Так в чем же проблема, в чем конфликт? Никакой проблемы нет.

Но ум политика это ранит, и он постоянно бередит эту рану. На интеллектуальном уровне он – не Альберт Эйнштейн. Он сравнивает себя с титанами. На психологическом уровне он – не Зигмунд Фрейд… Если вы будете сравнивать себя с титанами человечества, естественно, вы будете чувствовать себя ничтожными, ни на что не годными.

Это ощущение собственного ничтожества можно устранить двумя путями: первый путь – религия, второй – политика. Но на самом деле политика его не устраняет, а только скрывает. Все тот же больной человек – все тот же человек, который чувствовал себя неполноценным, – теперь занимает президентский пост. Как должность президента сама по себе может повлиять на вашу внутреннюю ситуацию?

Мой первый конфликт с бывшим премьер-министром Индии Морарджи Десаи произошел как раз в такой ситуации. Одним из величайших духовных лидеров джайнизма был Ачарья Тулси – величайшим для джайнов, но не для меня. Для меня он – величайший мошенник, какого только можно сыскать. Я даже не могу сравнить его с другими шарлатанами и мошенниками – он превосходит их всех. Он решил устроить религиозную конференцию по случаю дня рождения основателя джайнизма, который отмечался ежегодно. Помимо пятидесяти с лишним тысяч последователей Ачарьи Тулси там были еще двадцать приглашенных гостей – съехавшиеся со всей Индии приверженцы разных религий, последователи разных философских систем и идеологий.

Перед началом конференции Ачарья Тулси хотел поприветствовать этих специально приглашенных гостей. Было это где-то в 1960 году, в Раджастане, в маленьком красивом местечке под названием Раджсаманд. Там есть очень красивое и очень большое озеро, отсюда и название – Раджсаманд. Саманд в Раджастане означает «океан», а радж означает «королевский». Озеро такое красивое, что название полностью ему соответствует. Это действительно «королевский океан», по-настоящему имперский. Волны в нем такие же большие, как в океане. Хотя это озеро, но с одного берега другого не видно.

Он пригласил нас всех собраться – перед тем как мы будем выступать перед пятьюдесятью тысячами человек, чтобы представить нас друг другу, как обычно делает радушный хозяин. Но с самого начала начались проблемы.

Одна проблема заключалась в том, что сам он сидел на высоком пьедестале, а все гости сидели на полу. Ни для кого это не было проблемой, кроме Морарджи Десаи, политика. Среди тех двадцати человек он был единственным политиком. Там были ученый, председатель комиссии по атомной энергетике Индии Д. С. Котари, был ректор университета. Там были люди, имевшие отношение к самым разным областям, но ни для кого больше это не было проблемой.

Морарджи сказал:

– Я бы хотел выступить первым.

Он сидел рядом со мной. Ни он, ни я еще не знали, что с этого момента начнется наша «дружба» до конца жизни.

– Мой первый вопрос такой, – продолжал он, – мы ваши гости, и гости сидят на полу, а хозяин – на высоком пьедестале. Что это за этикет такой? Если бы вы обращались к большой аудитории, тогда было бы понятно – вы должны сидеть выше, чтобы вас могли видеть и слышать. Но здесь только двадцать человек, и это не выступление с речью, а просто беседа, просто представление людей друг другу перед началом конференции.

Ачарья Тулси растерялся. Настоящему религиозному человеку не составило бы труда сойти вниз и извиниться: «Это действительно глупо, я виноват». Но он не двинулся с места. Вместо того он обратился к одному из своих ближайших учеников, Муни Натмалу, который впоследствии стал его преемником:

– Ответь на этот вопрос.

Муни Натмал растерялся еще больше, чем он, занервничал. Что он мог сказать? Морарджи Десаи в то время был министром финансов Индии, именно поэтому его и пригласили. Они хотели построить университет джайнизма, и он был полезным человеком. Если бы он только захотел, с деньгами не было бы проблем.

Муни Натмал ответил так:

– Тут нет никакого неуважения к гостям, просто у нас такая традиция – что глава секты сидит выше. Мы всего лишь следуем обычаю, больше ничего. Это не должно никого оскорблять.

Но Морарджи не тот человек, чтобы его удовлетворил подобный ответ. Он сказал:

– Мы же не ваши ученики, и вы не наш наставник. Ни один из этих двадцати человек не считает вас своим учителем или духовным лидером. Перед своими учениками, перед своей сектой, перед своими людьми вы можете сидеть на любом пьедестале, на каком захотите, но мы – ваши гости. Во-вторых, вы объявляете себя революционным святым, так почему же вы придерживаетесь такого нецивилизованного обычая, такой некультурной традиции?

В одном из своих программных заявлений Ачарьи Тулси действительно объявил себя «революционным святым».

Теперь Натмал молчал, Ачарья Тулси молчал, и все гости стали чувствовать себя неловко – это было не очень хорошим началом. Я обратился к Морарджи Десаи:

– Хотя это не мое дело и совсем мне не интересно, но, учитывая ситуацию… можно я вам отвечу? Просто чтобы начать разговор и как-то выйти из неловкой ситуации.

– Да, можете ответить, – сказал он. – Мне интересно услышать ответ.

– Есть несколько моментов, – начал я. – Во-первых, здесь сидят еще девятнадцать человек, вы тут не один. И больше никто не задал такой вопрос. Почему его задали только вы? У меня такой вопрос даже не возник.

И я спросил других гостей:

– У кого-нибудь возник такой вопрос? Если не возник, тогда поднимите, пожалуйста, руки.

Все восемнадцать человек подняли руки, давая понять, что им этот вопрос не пришел в голову. Тогда я сказал Морарджи:

– Из всех только вы почувствовали себя обиженным. Видимо, у вас внутри рана, вы страдаете от комплекса неполноценности – вы психологически больны. Посудите сами: вы прекрасно знаете доктора Д. С. Котари, потому что он председатель комиссии по атомной энергетике, и вы знаете всех остальных именитых гостей – никого это не задело.

Я спросил его:

– Что тут такого? Вы видите паука, который ползает по потолку? Он находится выше Ачарьи Тулси… Разве, всего лишь занимая место на возвышении, кто-то от этого становится великим? Но вас это почему-то задело. У вас внутри рана, которую не исцеляет даже то, что вы являетесь министром финансов Индии. Вам хотелось бы когда-нибудь стать премьер-министром Индии?

Он ужасно разозлился.

– Вы называете меня психологически нездоровым? – воскликнул он.

– Конечно, – ответил я. – Вы видели восемнадцать поднятых рук? Все поддерживают меня, говоря тем самым: «Этот человек кажется очень уязвимым во всем, что касается его эго, он слаб». Всего-то и случилось: монах сел чуть выше вас – но вас это сильно беспокоит.

– Давайте, к примеру, предположим, – продолжал я, – что Ачарья Тулси пригласил вас сесть рядом с ним на пьедестале. (Замечу, что даже после этих слов Ачарья Тулси его не пригласил.) Предположим, что он вы сидите вместе с ним на пьедестале. Зададите вы тот же самый вопрос касательно остальных восемнадцати людей, которые сидят на полу? Возникнет ли у вас такой вопрос?

– Я над этим не задумывался, – ответил он. – Возможно, вопрос не возникнет, потому что на сотнях собраний и конференций я сидел на высоком пьедестале, но такой вопрос никогда не возникал.

– Это значит, – сказал я, – что вопрос вовсе не в том, что Ачарья Тулси сидит выше вас. Вопрос в том, почему вы сидите ниже, чем Ачарья Тулси. Ваш вопрос нужно изменить: почему вы сидите ниже, чем Ачарья Тулси, – вот о чем вам следовало спросить. Это было бы правильнее. Вы проецируете свою болезнь на другого человека.

Но, возможно, этот другой человек так же болен, как и вы, потому что, если бы я был на его месте… Во-первых, я бы там не сел, если бы я был хозяином, а вы моими гостями. Во-вторых, если бы случайно, по какому-то стечению обстоятельств, я бы все же сидел там, то, как только вы задали бы мне этот вопрос, я бы спустился вниз. Достаточно было бы просто сказать: «Никаких проблем. Это просто наш обычай, я забыл, что вы мои гости – дело в том, что гостей я приглашаю только раз в году, а с учениками встречаюсь каждый день. Поэтому простите меня, и давайте начнем разговор, для которого мы здесь собрались».

Но он не спустился. Ему не хватило мужества. Он сидит там, ни жив, ни мертв, и не может даже дышать – так он испугался. У него нет ответа. Он попросил ответить своего секретаря. И другой вопрос, на который он тоже ничего не ответил: почему он объявил себя революционным святым? Он не революционный и не святой – поэтому ему нечего вам ответить. Но сейчас мы говорим не о нем, мы говорим о вас. Политический ум всегда мыслит в категориях «выше» и «ниже», в категориях власти.

Конечно, Морарджи Десаи разозлился, и он продолжал злиться на меня многие и многие годы.

Эго очень тонко и неуловимо. А политик болен из-за своего эго.

И у него есть два пути: либо он может скрыть свою рану, став президентом, премьер-министром… Он может скрыть рану, но она по-прежнему останется. Можно обмануть целый мир, но как обмануть себя? Он знает, что рана есть, что он ее просто спрятал.

Я помню одну очень странную историю. Это случилось в Прайаге, святом месте индусов, где сливаются три реки. Вы знаете, что вся Индия похожа на один большой туалет: нигде нет никаких обозначений – где туалет, а где нет. Где вы сможете найти подходящее место, там и туалет.

Однажды рано утром один брамин, по-видимому, пошел совершать омовение и по дороге решил испражниться. Наверное, он спешил – возможно, у него были проблемы с животом или еще что-то, – так как он пошел прямо на гат. Гат – это заасфальтированная площадка, на которой люди оставляют свою одежду, когда идут совершать омовение. Это недопустимо – конечно, никто не будет вас ловить, но испражняться на асфальтовой площадке, где люди оставляют одежду, не принято.

Но у человека, видимо, действительно были проблемы. Я могу его понять, я не сомневаюсь в его добрых намерениях – я никогда не сомневаюсь в добрых намерениях людей. Он испражнился там, и когда он уже заканчивал, то увидел, что идут люди. И он просто прикрыл свою кучку цветами, которые принес для богослужения. А что ему оставалось делать?

Люди подошли и спросили: «Что это?» И он ответил: «Шивалинга – я исполняю священный ритуал». И он начал исполнять ритуал, а люди, поскольку брамин исполнял ритуал, начали бросать туда цветы – шивалинга появился! В Индии это считается великим чудом – когда какая-то статуя просто появляется – или когда вы хотите сотворить чудо, то это самый простой способ. Люди начали петь мантры… Что же касается того человека, то он чувствовал себя ужасно. Он не только осквернил место, но еще и солгал. А одна ложь влечет за собой другую. И что он теперь делает? Поклоняется этому, и другие этому поклоняются.

Но как про это забыть? Как этот человек может забыть о том, что лежит под цветами?

В такой же ситуации находится политик – с ним всегда его гноящаяся рана, его ощущение неполноценности. Он чувствует себя никчемным. Да, он поднимался все выше и выше, и на каждой ступени иерархической лестницы у него была надежда, что еще один шаг – и рана заживет.

Чувство неполноценности порождает амбиции, потому что амбиции – это не более чем стремление доказать свое превосходство. Амбиции не подразумевают ничего другого – только стремление доказать свое превосходство. Но зачем доказывать свое превосходство, если ты не страдаешь от комплекса неполноценности?

Я никогда в своей жизни не ходил на выборы. Два моих дяди участвовали в борьбе за свободу Индии, и оба сидели в тюрьме. Ни один из них не смог закончить образование, потому что их схватили и посадили в тюрьму. Один учился на последнем курсе, когда его схватили, – он участвовал в тайной организации, которая взрывала поезда, минировала мосты. Они делали бомбы. А он изучал химию и приносил из химической лаборатории компоненты, необходимые для изготовления бомб. Его схватили, как раз когда он готовился к выпускным экзаменам, за десять дней до экзаменов. На этом его образование закончилось, потому что через три года, когда он вышел из тюрьмы, было уже слишком поздно все начинать заново. Так что он пошел в бизнес.

Мой старший дядя готовился стать бакалавром искусств, но его тоже забрали, потому что он был членом тайной группы, работавшей против правительства. Вся моя семья участвовала в политике, кроме моего отца. Меня то и дело спрашивали:

– Почему ты не регистрируешься, почему не идешь голосовать? И почему ты впустую растрачиваешь свою энергию? Если бы ты пошел в политику, ты мог бы стать президентом страны, ты мог бы стать премьер-министром страны.

Я отвечал им:

– Вы совсем забыли, с кем разговариваете. Я не страдаю от ощущения неполноценности, так почему я должен стремиться стать президентом страны? Почему я должен тратить свою жизнь на то, чтобы стать президентом страны? Это почти то же самое, как если бы у меня не было рака, а вы бы хотели прооперировать меня, чтобы удалить раковую опухоль. Это странно. Зачем мне ненужная операция? Вы страдаете от комплекса неполноценности и проецируете свой комплекс на меня. У меня все прекрасно – так, как есть. Я всецело благодарен существованию, что бы ни происходило. Все, что у меня есть сегодня, – хорошо. Большего я никогда не просил, поэтому меня невозможно чем-то расстроить.

Они отвечали:

– Ты говоришь странные вещи. Что это за комплекс неполноценности? И какое отношение он имеет к политике?

– Вы не понимаете простой психологии, – отвечал им я. – И ваши именитые политики тоже не понимают.

Все высшие политические круги в мире состоят из больных людей. У них один путь – продолжать скрывать свои раны. Да, они могут обманывать других. Когда Джимми Картер улыбается, он обманывает вас, но как он может обмануть себя? Он знает, что это просто упражнение для губ, за этим ничего не стоит. Внутри него улыбки нет.

Люди поднимаются на самую высокую ступеньку лестницы, и тогда им становится ясно, что вся их жизнь растрачена впустую. Они достигли, но чего? Они достигли положения, за которое боролись – и это была нелегкая борьба. Это была борьба не на жизнь, а на смерть, они загубили стольких людей, использовали других людей как средства, шагали по их головам. И вот они влезли на верхнюю ступеньку, но что это дает? Они просто впустую растратили свою жизнь.

Теперь, даже для того чтобы всего лишь признать это, им требуется огромное мужество. Лучше продолжать улыбаться, продолжать поддерживать иллюзию: по крайней мере, другие будут верить в их величие. Но тебе известно, что ты собой представляешь на самом деле. Ты все такой же, каким и был, – возможно, даже хуже, потому что вся эта борьба, все это насилие сделали тебя хуже. Ты растерял в себе все человеческое. В тебе больше нет человеческого существа. Оно так далеко от тебя… Гурджиев часто говорил, что не у каждого человека есть душа, по той простой причине… это не дословно, но он говорил примерно так: «Не каждый обладает душой, а лишь те немногие, кто открыли свое существо – только у них есть душа. Остальные просто живут в иллюзиях, потому что во всех писаниях говорится, и все религии проповедуют, что мы рождаемся с душой».

Гурджиев был очень категоричен. Он говорил: «Все это чепуха. Никто не рождается с душой. Ее еще надо заработать, ее еще надо заслужить». И я понимаю, что он имеет в виду, хотя я бы не сказал, что мы рождаемся без души.

Мы рождаемся с душой, но она у нас только в потенциале – и это практически то же самое, о чем говорит Гурджиев. Этот потенциал нужно реализовать. Нужно заработать. Нужно заслужить.

Политик начинает понимать это, когда вся его жизнь уже утекла в сливную трубу. Теперь он либо должен признать это… что кажется неразумным, потому что ему придется признать, что вся его жизнь была жизнью глупца.

Повязки не исцеляют рану.

Религиозность, медитативность – вот лечение. Слова «медитация» и «медицина» происходят от одного корня. Медицина лечит тело, и то же самое, что медицина делает для тела, медитация делает для души. Она целебна, это лекарство.

Ты спрашиваешь, может ли политик быть религиозным?

Если он будет оставаться политиком, то это невозможно. Да, если он бросит политику – но тогда он уже не будет политиком, – он сможет стать религиозным человеком. Я не говорю, что для политика нет никакой возможности стать религиозным. Я лишь говорю, что, будучи политиком, он не может быть религиозным, потому что это два разных измерения.

Либо вы прячете рану, либо вы ее лечите. Вы не можете делать то и другое одновременно. Чтобы вылечить рану, ее нужно открыть, а не прятать под повязками. Раскройте рану, внимательно изучите, исследуйте ее, почувствуйте боль.

Для меня именно в этом заключается аскетизм, а не в том, чтобы стоять под палящим солнцем, или голодать, или стоять в холодной реке по многу дней. Так себя не вылечишь. Люди, которые ничего не знают, начинают давать всевозможные советы: «Делай то-то и то-то, и ты исцелишься». Но тут вопрос не в том, чтобы что-то делать. Здесь требуется исследование всего вашего существа, без предубеждений, без осуждения – потому что вы обнаружите многие вещи, о которых вам говорили, что это плохо, что это зло. Не отстраняйтесь от них, позвольте им быть. И не вздумайте осуждать.

Вы приступили к исследованию. Просто отмечайте то, что есть, – отмечайте и идите дальше. Не осуждайте и не давайте ничему названий. Не привносите никаких предубеждений, потому что они помешают исследованию – ваш внутренний мир тут же закроется, возникнет напряжение. Увидели что-то плохое? Вы смóтрите внутрь и что-то видите, и это вас пугает, потому что это что-то плохое – жадность, похоть, гнев, ревность… И вы говорите себе: «О боже! Все это есть во мне?! Лучше не смотреть внутрь».

Вот почему миллионы людей не хотят углубляться внутрь себя.

Они просто сидят на крыльце своего дома. Всю свою жизнь они живут на крыльце. Это жизнь за порогом! Они никогда не открывают дверь своего дома. А в этом доме много комнат, залов – это дворец. Если вы войдете внутрь, вы обнаружите много такого, о чем другие отзывались неодобрительно. Но вы ничего не знаете, вы просто говорите себе: «Я невежественный человек. Я не знаю, кто это здесь такой внутри. Я пришел просто посмотреть, провести исследование». А исследователю не нужно беспокоиться о том, что хорошо, а что плохо, он просто идет вперед и смотрит, все замечает, за всем наблюдает.

И вы будете удивлены, сделав странное открытие: то, что вы до сих пор называли любовью, скрывает под собой ненависть. Просто примите это к сведению…

То, что вы до сих пор называли скромностью, – всего лишь обратная сторона вашего эго. И это просто примите к сведению…

Если кто-нибудь меня спросит: «Ты скромный человек?», я не смогу ответить утвердительно, потому что я знаю, что скромность – это лишь эго, перевернутое с ног на голову. Я не эгоист, поэтому как я могу быть скромным? Вы меня понимаете? Не имея эго, невозможно быть скромным. И как только вы увидите, что то и другое слито воедино, произойдет нечто странное, как я вам уже говорил. Как только вы увидите, что любовь и ненависть, скромность и эго составляют одно целое, они исчезнут.

Вам ничего не нужно для этого делать. Вы просто раскрыли их секрет – именно этот секрет помогал им оставаться внутри вас. Вы увидели, в чем секрет, и теперь им больше негде спрятаться. Отправляйтесь внутрь себя снова и снова, и вы будете находить там все меньше и меньше. Внутренние накопления начнут постепенно иссякать, толпы начнут расходиться. И очень скоро настанет день, когда вы останетесь наедине с собой – никого больше не будет, перед вами откроется пустота. И в тот же момент произойдет исцеление.

Никогда не сравнивайте, потому что вы – это вы, а другой человек – это другой человек. Почему я должен сравнивать себя с Иегуди Менухиным или с Пабло Пикассо? Я не вижу в этом никакого смысла. Они делают свое дело, я делаю свое. Они получают удовольствие от того, что они делают… наверное – потому что про них я ничего не могу сказать наверняка. Но не про себя; я знаю точно, что я получаю удовольствие от того, что я что-то делаю или чего-то не делаю.

Я говорю, что не могу про них сказать наверняка, потому что Пабло Пикассо не был счастливым человеком – на самом деле он был очень несчастным. Все его картины так или иначе отражают его внутреннее страдание, он переносил свое страдание на полотна. Но почему Пикассо стал величайшим художником своего века? Причина в том, что этому веку внутреннее страдание знакомо лучше всего.

Пять веков назад Пикассо вообще никто не посчитал бы за художника. Все бы над ним смеялись, и его могли бы поместить в сумасшедший дом. А пять веков назад сумасшедший дом был страшным местом. Чего там только ни делали! Даже избивали пациентов, потому что тогда считалось, что безумие можно выбить из человека. Безумие объяснялось тем, что человеком овладел злой дух, и если его каждый день хорошенько бить, безумие уйдет.

Три столетия назад сумасшедшему пускали кровь, чтобы он ослабел. Считалось, что его энергией завладел злой дух, и если забрать энергию, то злой дух уйдет, потому что ему нечем будет питаться – а он питается человеческой кровью. Тогда это казалось логичным, поэтому так и поступали.

Никто тогда не воспринял бы картины Пикассо как искусство. Только в двадцатом веке его могли назвать великим художником, потому что люди страдают, они кое-что знают о страдании, о внутренних терзаниях – а этот человек все это выразил в цвете на холстах.

То, что вы не можете выразить даже словами, Пикассо смог передать красками. Вы не понимаете, что это, но вы чувствуете глубокое созвучие своим чувствам. Его картины притягивают, что-то щелкает внутри вас. Это происходит не на интеллектуальном уровне, потому что вы не можете объяснить, в чем дело, но вы не можете оторвать взгляда, вы смотрите, как будто это зеркало, в котором отражается что-то находящееся внутри вас, что-то сокровенное. Картины Пикассо стали так знамениты в этом веке, потому что они воздействуют почти как рентгеновские лучи. Они выводят ваше страдание на поверхность. Вот почему я говорю «наверное». И о любом другом человеке я могу сказать только «наверное».

Лишь в себе я уверен. Я знаю, что, если вы будете продолжать исследовать свой внутренний мир без осуждения, без оценок, без каких-либо мыслей вообще, просто наблюдая факты, однажды наступит день, когда вы останетесь наедине с собой. Шумной толпы внутри вас больше не будет – в этот момент вы впервые почувствуете, что такое психическое исцеление.

А психическое исцеление открывает дверь к духовному исцелению.

Вам не нужно ее открывать, она сама откроется. Просто когда вы попадаете в психический центр, дверь открывается. Она ждала вас, возможно, на протяжении многих жизней. И когда вы приходите, дверь тут же открывается. И через эту дверь вы не только видите себя, вы видите все сущее, все звезды, весь космос.

Так что я могу сказать совершенно определенно: ни один политик не может стать религиозным, пока он не оставит политику. Но тогда он уже не политик, и все, что я говорю, к нему не относится.

Ты также спрашиваешь, может ли религиозный человек стать политиком? Это еще более невозможно, чем первое, потому что у него нет никаких причин становиться политиком. Если причиной, которая порождает амбиции, является чувство неполноценности, как религиозный человек может стать политиком? У него нет движущей силы. Но в прошлом такое иногда случалось, и, может быть, случится в будущем, поэтому я вам расскажу об этом.

В прошлом это было возможно, потому что в мире господствовала монархия. Время от времени какой-нибудь королевский сын оказывался поэтом. Поэту очень сложно стать президентом Америки – кто будет его слушать? Люди сочтут его сумасшедшим, он будет выглядеть в их глазах как хиппи: он не может привести в порядок себя, но собирается привести в порядок весь мир?..

Но раньше такое было возможно благодаря монархии. Последний император Индии, после которого к власти пришли англичане, был поэтом – именно поэтому Британия и завладела Индией. Это был Бахадуршах, величайший поэт урду. Вообще поэт не может стать императором, но так случайно вышло, что он родился сыном императора.

Вражеские силы уже входили в столицу, а он писал стихотворение. Премьер-министр постучал к нему в дверь и сказал:

– Нельзя терять ни минуты… враги вошли в столицу.

Бахадуршах ответил ему:

– Не мешай. Мне осталось дописать последние четыре строчки. Я думаю, что я успею закончить, прежде чем они придут сюда. Не мешай.

Он продолжал писать и закончил свое стихотворение. Для него это было важнее.

И он был таким простым и добрым человеком – он вышел и сказал:

– К чему это бессмысленное убийство людей? Если вы хотите получить страну, берите. Зачем столько шума? На мне лежали все заботы, теперь они перейдут на вас. Оставьте меня в покое.

Но его не оставили в покое, потому что это были политики и генералы. Оставлять этого человека в Нью-Дели было опасно… он мог собрать свою армию, у него могли быть какие-то ресурсы – кто знает. Его увезли из Индии в Бирму, и он умер в Рангуне. В своем последнем стихотворении, написанном на смертном одре, он говорит: «Как я несчастен. Я не могу получить даже шести футов на своей любимой улице».

Он говорит о Нью-Дели, который он любил, который он сам построил. А он был поэтом, поэтому он создал поистине прекрасный город. Он говорит: «Я не могу получить даже шести футов, чтобы меня похоронили на моей любимой улице. Как печально, Зафар. Как ты несчастен, Зафар».

Зафар – это его поэтический псевдоним.

Его похоронили в Рангуне. Даже его мертвое тело они не хотели привезти в Нью-Дели. Он очень просил:

– Хотя бы когда я умру, отвезите мое тело в мой город, в мою страну. Мертвое тело ничем не опасно.

Но политики и генералы думали иначе. Бахадуршаха любил народ. Если бы его увидели мертвым… мог начаться бунт, возникли бы проблемы. А зачем им нужны были лишние проблемы? Лучше похоронить его в Рангуне – многие годы никто даже не узнает, что он умер.

В прежние времена, во времена монархии, в западном полушарии мог появиться такой человек, как Марк Аврелий. Он был религиозным человеком, но по чистой случайности. В наше время Марк Аврелий не смог бы стать президентом или премьер-министром, потому что он не стал бы добиваться, чтобы за него проголосовали, он не стал бы никого просить – зачем?

В Индии такое случалось несколько раз.

* * *

Ашока, один из величайших императоров Индии, был религиозным человеком. Он был настолько религиозным, что, когда его сын захотел стать монахом – единственный сын, который был его наследником, – он стал танцевать! Ашока сказал:

– Это то, чего я так ждал, – что ты однажды поймешь.

Потом его дочь, его единственная дочь – у него было только двое детей, одна дочь и один сын… так вот, когда его дочь Сангамитра попросила его благословения – ибо она тоже хотела уйти в мир медитации – он сказал:

– Иди. Я буду только счастлив.

Но в наше время такое невозможно.

В Индии был один великий король, Порус. Он воевал с Александром Македонским. И просто удивительно, насколько западные книги несправедливы к этому человеку, Порусу, тогда как в действительности Александр Македонский – просто ничтожество по сравнению с ним.

Когда Александр дошел до Индии, он решил пойти на хитрость – он же был политиком. В особый день он послал свою жену, чтобы она встретилась с Порусом. В Индии есть такой день – День сестер, когда сестра повязывает нить вам на запястье. Вы можете быть ее настоящим братом, а можете им и не быть, но в тот момент, когда она повязывает вам нить на запястье, вы становитесь ее братом. И принимается взаимный обет. Брат говорит:

– Я буду защищать тебя.

А сестра отвечает:

– Я буду молиться о твоей защите.

И вот в такой день Александр послал к Порусу свою жену. Он расположился лагерем на подходе к королевству Поруса. По самой границе королевства Поруса протекала река, и Александр был на другом берегу. И он послал свою жену. Когда Порусу доложили: «Жена Александра Великого хочет встретиться с вами», – он вышел, чтобы поприветствовать ее, потому что в Индии есть такая традиция: даже если в ваш дом приходит враг, он становится вашим гостем, а гость – это бог.

Он пригласил ее пройти во внутренние покои, усадил на трон и сказал:

– Ты могла бы позвать меня. Не было необходимости тебе идти так далеко.

– Я пришла, чтобы ты стал моим братом, – ответила она. – У меня нет брата, а я слышала, что сегодня День сестер, и я не могла удержаться.

Это была просто политическая игра! И Порус понимал, почему Александр ждал этого дня, чтобы послать жену, что им было известно про этот день… Но он сказал:

– Ты поступила правильно. Если у тебя нет брата, я буду твоим братом.

Она повязала на запястье Поруса нить, которую принесла с собой, а он прикоснулся к ее стопам. Брат должен прикоснуться к стопам сестры независимо от того, моложе она или старше его. Это является проявлением огромного уважения к женщинам, и в то же время огромного презрения к ним. Возможно, презрение исходит от монахов и священников, а уважение – от религиозных людей.

И сразу же после этого жена Александра сказала:

– Теперь ты мой брат, и я надеюсь, что ты будешь меня защищать, но единственный способ меня защитить – это не убивать Александра. Ты же не хочешь, чтобы твоя сестра на всю жизнь осталась вдовой?

– О чем ты говоришь? – ответил Порус. – Разумеется, я обещаю. Никто не тронет Александра. Теперь мы породнились.

И он выполнил свое обещание… На следующий день Александр пошел в наступление. И вот во время боя настал момент, когда Порус убил лошадь Александра. Александр упал на землю, а Порус был на слоне – в Индии воины использовали именно слонов, а не лошадей. Слон уже занес ногу и вот-вот мог наступить на Александра, и Александру пришел бы конец. И Порус по привычке вытащил свое копье, чтобы убить его, но увидел нить на своем запястье. Он опустил копье и сказал махауту, погонщику слонов:

– Назад… И скажи Александру, что я не буду его убивать.

Это был момент, когда Александр мог быть убит, и всем его мечтам о завоевании мира был бы положен конец – весь ход истории был бы другим. Но Порус был религиозным человеком, человеком иного склада. Он был готов потерпеть поражение, но не мог пойти на компромисс. И он потерпел поражение – он упустил свой шанс.

Поруса привели в лагерь Александра, в его походный лагерь, закованного в цепи, со скованными руками и ногами. Но как он шел… Александр сказал ему:

– Ты даже в цепях ступаешь как император.

– Я всегда так хожу, – ответил Порус. – Это не зависит от того, император я или пленник. Я просто так хожу. Такова моя природа.

Александр спросил:

– Как ты хочешь, чтобы с тобой обращались?

– Что за вопрос! – воскликнул Порус. – С императором следует обращаться как с императором. Что за глупый вопрос.

Александр написал в своих дневниках: «Я никогда не встречал такого человека, как Порус. Он был закован в цепи, был пленником – я мог убить его в любой момент – но как он ходил, как говорил…» Александр действительно был впечатлен. Он сказал:

– Снимите с него цепи. Он все равно останется императором. Верните ему его королевство. Но, – обратился он к Порусу, – прежде чем мы уйдем, я хочу задать тебе один вопрос. Когда у тебя была возможность убить меня, почему ты опустил свое копье? Еще секунда, и со мной было бы покончено. И твой слон мог раздавить меня, но ты не дал этому случиться. Почему?

– Не спрашивай об этом, – ответил Порус. – Ты сам знаешь. Ты политик, а я нет. Видишь эту нить – ты ее узнаешь? Ты передал ее со своей женой – теперь она моя сестра, и я не могу убить собственного зятя. Я не могу сделать ее вдовой. Для меня было лучше потерпеть поражение, чем убить тебя. Но ты не должен чувствовать себя обязанным передо мной – просто именно так должен вести себя по-настоящему цельный и невозмутимый человек.

* * *

В прошлом такое было возможно благодаря монархии. Но при монархии идиоты тоже становились королями, безумцы тоже становились королями – все было возможно. Я не защищаю монархию, просто я говорю, что при монархии религиозный человек по чистой случайности мог стать императором.

В будущем демократия вряд ли продлится долго, потому что политики уже слишком невежественны по сравнению с учеными, они уже зависят от ученых. Будущее принадлежит ученым, а не политикам. А это значит, что слово «демократия» нужно будет заменить. Я придумал другое слово – «заслугократия».

Определяющим фактором будут заслуги. Все решать будет не то, сколько вы соберете голосов, давая всевозможные обещания и обнадеживая людей, а ваши заслуги, ваша подлинная сила в научном мире. И когда управление перейдет в руки ученых, тогда все станет возможным.

Я называю науку «объективной религией», а религию – «субъективной наукой». И когда все перейдет в руки ученых, карта мира изменится – что делить ученым одной и другой страны? И те, и другие работают над одними и теми же проектами – работа пойдет гораздо быстрее, если они объединятся. Неразумно, что одни и те же эксперименты проводятся во всех странах по всему миру. Невероятно! Если бы все эти люди работали вместе, они могли бы творить чудеса. По отдельности все обходится гораздо дороже.

К примеру, если бы Альберт Эйнштейн не покинул Германию, еще неизвестно, кто победил бы во Второй мировой войне. Вы думаете, Америка, Англия и Россия победили бы? Нет. Переезд одного-единственного человека, Альберта Эйнштейна, из Германии повлиял на ход всей истории. Все эти дутые имена – Рузвельт, Черчилль, Сталин, Гитлер – ровным счетом ничего не значат. Все определил этот человек, потому что он создал атомную бомбу. Он написал в письме Рузвельту: «Атомная бомба готова, и если вы не примените ее, война никогда не кончится».

Потом он сожалел об этом всю жизнь, но это уже другая история. Атомную бомбу применили – по приказу президента Трумэна, – и после этого уже не могло быть речи о дальнейшем участии Японии в войне. Была одержана победа: разрушенные Хиросима и Нагасаки положили конец Второй мировой войне. А Альберт Эйнштейн работал над этим проектом еще в Германии. Он мог бы просто послать свое письмо по другому адресу – вместо Рузвельта он мог написать Адольфу Гитлеру, и тогда вся история пошла бы по-другому, совсем по-другому.

Будущее в руках ученых. Этого не придется долго ждать. Уже сейчас создано ядерное оружие, и ни один политик при таких обстоятельствах не может стоять у руля. Политики, по сути, ничего об этом не знают, даже самых азов.

Еще при жизни Эйнштейна говорили, что в мире едва ли найдется дюжина человек, которые понимают его теорию относительности. Одним из этой дюжины был Бертран Рассел, который написал небольшую книжку для тех, кто не может понять, – «Азы теории относительности». Он думал, что, может быть, благодаря ей другие поймут хотя бы азы; но даже это было невозможно, потому что, если вы можете понять начало алфавита – А, Б, В, – тогда и весь алфавит освоить будет несложно. Если вы поняли, что такое «А, Б, В», вам легко дойти и до «Э, Ю, Я». Так что корень проблемы в том, чтобы освоить «А, Б, В».

Но политики вообще не в состоянии ничего понять. И рано или поздно мир перейдет в руки действительно достойных людей. Сначала он перейдет в руки ученых. Можете воспринимать это как предсказание: мир перейдет в руки ученых. И тогда откроется новое измерение.

Рано или поздно ученые начнут привлекать к своему делу мудрецов, святых, потому что они не смогут справиться одни. Ученый не может справиться с самим собой. Он может справиться с чем угодно, но не может справиться с собой. Альберт Эйнштейн, возможно, знал все о звездах, наполняющих вселенную, но он ничего не знал о сокровенном центре своего существа.

Таким будет будущее: от политиков – к ученым, от ученых – к религиозным людям. И это будет совсем другой мир. Религиозные люди не будут бороться за ваши голоса – это вам придется просить их. Вам придется обращаться к ним с просьбой, чтобы они вам служили. И если они сочтут вашу просьбу искренней и увидят в ней необходимость, то будут служить миру. Но запомните: это уже будет не политика.

Так что повторю еще раз: политик может стать религиозным только в том случае, если оставит политику. Иначе это невозможно.

А религиозный человек может принять участие в политике только в том случае, если политика полностью изменит свой характер. В противном случае религиозный человек не может участвовать в политике. Он не может быть политиком.

Но исходя из того, что мы имеем, можно утверждать, что мир с абсолютной неизбежностью перейдет в руки ученых. А потом от ученых он перейдет к мистикам. И только в руках мистиков мы сможем чувствовать себя в безопасности.

Мир может быть настоящим раем.

В действительности другого рая не существует – кроме того, который мы создадим здесь.

Глава 4

Испытание переменами

По-настоящему разумный человек не будет цепляться ни за какую идеологию. Зачем? Зачем ему тащить за собой груз готовых ответов? Он знает, что он достаточно разумен, чтобы правильно отреагировать на любую ситуацию, с которой может столкнуться. Зачем таскать за собой ненужный груз из прошлого? Какой в этом смысл? В действительности, чем больше вы несете из прошлого, тем менее способны реагировать на настоящее, потому что настоящее не является повторением прошлого, оно всегда новое, всегда-всегда новое. Оно никогда не бывает старым. Иногда оно может казаться старым, но оно не старое – в нем всегда есть существенные отличия.

Жизнь не допускает никаких повторений. Она всегда свежая, всегда новая, всегда растущая, всегда исследующая, всегда ищущая новых путей. Старые, готовые ответы вам не помогут. Они вам будут только мешать – они не позволят вам ясно увидеть новую ситуацию.

* * *

Мне кажется, в непростые времена неопределенности в людях начинает проявляться все самое лучшее и все самое худшее. Что ты скажешь об этом?

Не существует такого понятия – «времена неопределенности», потому что время всегда переменчиво. Постичь умом это трудно: ум хочет определенности, а время всегда неопределенно. Поэтому когда, по стечению обстоятельств, ум находит небольшое пространство определенности, он успокаивается. Его окружает некое иллюзорное постоянство, и он забывает об истинной природе существования и жизни. Он начинает жить в мире грез, принимая видимость за реальность. Это нравится уму, потому что он боится любых изменений по одной простой причине: неизвестно, что принесет изменение – что-то хорошее или что-то плохое? Известно только одно: перемены разрушат ваш мир иллюзий, ожиданий, надежд.

Ум подобен ребенку, играющему на берегу моря, который строит замки из песка. Кажется, что замок уже готов – но он сделан из сыпучего песка. В любой момент – стоит подуть легкому ветерку – от замка может ничего не остаться. Но мы пытаемся обжиться в этом призрачном замке. Нам начинает казаться, что мы обрели то, что останется с нами навсегда. Но время никогда не оставляет ум в покое. Может показаться, что это жестоко, но на самом деле это очень милосердно со стороны бытия – то, что оно никогда не позволяет нам оставаться в покое. Оно не позволяет нам принимать видимость за реальность. Оно не дает нам возможности принимать маски за свое истинное лицо, за свое подлинное лицо.

Поэтому, когда время разбивает какие-то привычные иллюзии, вам кажется, что оно поднимает на поверхность все самое худшее и самое лучшее, что есть в человеческой жизни. Но оно всего лишь открывает то, что было скрыто за ложным постоянством, за иллюзией, которую вы уверенно принимали за реальность. Оно просто снимает с вас маски. В этом нет ничего «хорошего» или «плохого», это не к добру и не к худу – с вас просто снимают маски. Время обнажает вас, сводит вас лицом к лицу с вашим существом, и все, что вы в себе подавляли, начинает подниматься на поверхность. Это может быть как самое худшее, так и самое лучшее.

Время к этим категориям не имеет никакого отношения. Оно просто позволяет всему спрятанному внутри вас выйти наружу, оно приводит вас к самим себе.

Большинство людей скрывают в себе все самое худшее. Очень трудно найти человека, который скрывал бы самое лучшее – зачем ему это делать? Напротив, люди стараются показать себя в наиболее выгодном свете – зачем им скрывать лучшее? Люди скрывают худшее потому, что считают это отвратительным. Но наступают перемены, и ваши маски спадают. Что-то меняется, и внезапно вы оказываетесь обнаженными. Вы остаетесь как будто без одежды, а окружающая вас реальность превращается в одно большое зеркало – повсюду отражается ваша нагота.

Да, очень редко, в исключительных случаях бывает и так, что начинает проявляться нечто лучшее. Но так бывает только с теми людьми, которые не носят масок. Они и так обнажены, они всегда принимали свою наготу как нечто естественное и прекрасное, поэтому изменения не могут в них ничего разрушить – напротив, они становятся сильнее. Перемены выводят на свет все то, о чем они сами забыли и о чем забыли другие. Мы всего лишь начинаем воспринимать некоторые вещи как нечто само собой разумеющееся.

И только в некоторых исключительных случаях начинает проявляться нечто лучшее – когда человек живет просто, без лицемерия, когда он живет, ясно осознавая, что в этом мире нет ничего определенного, нет ничего постоянного. Он знает, что ожидать постоянства – все равно что готовить почву для разочарований в будущем, сеять семена отчаяния, боли и тревог. Если вы признаете, что изменение заложено в самой природе реальности, что все неизбежно меняется, если вы помните, проживая момент за моментом, что следующий миг может принести нечто абсолютно новое, а то, что кажется таким реальным в данный момент, может исчезнуть подобно облаку, которое лишь мгновением раньше было здесь, и вот его уже нет, – если у вас есть такое знание, тогда перемены не создадут для вас никаких трудностей, тогда любое изменение будет для вас приемлемым.

Вы не противитесь переменам, вы не ждете иного развития событий. Даже если перемены отнимут у вас прекрасную мечту, сокровенное желание, разрушат наполовину построенный замок, вы не испытаете разочарования, потому что вы с самого начала допускали, что это может случиться в любой момент. Поэтому не возникнет никакого конфликта, не возникнет разочарования в реальности. Вы спокойны.

Вот почему я говорю, что невозможны никакие «трудные времена», что не бывает «времени неопределенности». Само время есть изменение, оно постоянно меняется. Это только мы пытаемся создавать неизменные вещи. Но перед лицом времени нас неизбежно ждет поражение – и мы терпим поражение. И когда мы терпим поражение, то, естественно, злимся и разочаровываемся в самом существовании. Мы теряем доверие. Нам кажется, что все в этой жизни «против нас», и начинаем жить в паранойе, в страхе – в нашем существе поселяется некое духовное отчуждение. Но так происходит потому, что мы ожидали того, что не присуще реальности.

Существование не обязано оправдывать наши ожидания. На поверхность выходит все самое худшее, потому что все это скрывалось за нашей идеей постоянства. Мы жили с мыслью «так будет длиться вечно», уверенные, что не нужно ничего менять. И вдруг земля уходит у нас из-под ног – естественно, в людях начинает проявляться все самое худшее.

Лучшее тоже может проявиться, но только в том случае, если вы живете в гармонии с жизнью, с существованием, ничего для себя не прося. А мы всегда чего-то просим. Когда мы ничего не просим, то нет и разочарования, нет гнева.

К примеру, многие, кто были со мной, испытали огромное разочарование в жизни. Они упорно трудились, они вложили всю свою энергию в воплощение прекрасной мечты, и когда уже почти все было готово – оставалось нанести последние штрихи – внезапно все было разрушено. Конечно, их наполняет гнев, негодование по отношению к самому существованию – но это зависит только от них самих. Я не разочарован – я даже на мгновение не оглянулся назад. Это были прекрасные годы, мы прекрасно жили. Но такова природа существования: все меняется. Что тут можно поделать? Поэтому мы пытаемся делать что-то другое – но и это однажды изменится. Ничего постоянного нет. Кроме изменений, все остальное меняется.

Так что я ни на что не жалуюсь. У меня даже на мгновение не возникло мысли, что что-то было неправильно… потому что, даже если бы все было неправильно, для меня нет ничего неправильного. Я смотрю на это так: мы пытались построить красивый карточный домик, и вот работа уже почти окончена, но внезапно налетает ветер, не заботясь о том, что мы тут строим карточные домики, и карты разлетаются во все стороны. Наверное, все, кроме меня, разочарованы. И они злятся также и на меня, потому что я не разочарован, я не с ними. Из-за этого они злятся еще больше. Если бы я тоже злился, тоже жаловался, тоже был ужасно расстроен, это бы их немного успокоило. Но мне это не нужно.

Мы получали удовольствие от всего, что делали, и мы будем получать удовольствие от всего, что будем делать – но все будет постоянно меняться. Если постоянно ориентироваться на эту мысль, как на свет маяка, вы никогда не окажетесь в таком положении, когда трудные времена, времена неопределенности поднимают на поверхность все самое худшее. Вы изначально не посеяли семян разочарования.

Вот почему я нахожусь среди вас, но все же отчасти я остаюсь чужаком, посторонним. Причина этого в том, что я смотрю на вещи совершенно по-другому: для меня все приемлемо. Теперь будет сложно воплотить другую мечту в реальность, потому что многие из тех, кто воплощал первую мечту, охвачены пораженческим настроением. Они потерпели поражение. Теперь они думают, что реальность или существование не заботится о невинных людях, которые никому не причиняли вреда, которые просто пытались создать нечто прекрасное. Но даже в отношении таких людей существование следует одному и тому же правилу, оно не делает никаких исключений.

Так что многие саньясины теперь охвачены пораженческим настроением, и им будет очень трудно сделать еще одно усилие. Они будут думать: «Какой в этом смысл? Мы будем вкладывать в это свою энергию, свои ожидания, свои надежды… Но кто знает – завтра все может быть разрушено всего лишь из-за какой-то мелочи». Они будут думать, что лучше не надеяться, лучше не мечтать. Лучше погрузиться в обычную жизнь, в которой люди не надеются, не мечтают, не созидают, в которой они просто заняты повседневной рутиной. В такой жизни у вас не будет подобных разочарований. Подобные разочарования случаются только тогда, когда вы пытаетесь достать с неба луну: вот вы почти дотянулись до нее, но вдруг она исчезает и появляется еще дальше от вас, чем была прежде, до того как вы к ней устремились.

Я понимаю, что это больно, но мы сами ответственны за свою боль. Нам кажется, что жизнь несправедлива к нам, потому что она отобрала у нас игрушку. Но не стоит делать таких поспешных выводов. Подождите немного. Возможно… это всегда к лучшему – любые перемены. Нужно просто набраться терпения. Надо дать жизни шанс.

И всегда помните, что радость не в том, чтобы что-то завершить; радость в том, что вы желали чего-то, что вы желали этого с полной интенсивностью, в том, что вы занимались своим делом, забывая обо всем, в том, что все ваше существо было сосредоточено на этом. Именно в этом ваше счастье и награда – не в завершении, не в достижении неизменного результата. В этом постоянно меняющемся потоке существования нам нужно в каждом мгновении находить свое вознаграждение. Все, что мы делали, мы делали с полной отдачей, а не кое-как, не вполсилы. Мы вкладывали в это все свое существо. Именно в этом для нас и состоит блаженство.

А что же с нашими мечтами… это действительно мечты, и очень важно пытаться воплотить их в реальность. Но никогда не следует забывать, что это – всего лишь мечты. Воплощать их в реальность всегда в радость, но не забывайте, что мечты остаются мечтами, и рано или поздно они нас покидают. Если вы будете это осознавать, то всякий раз после любых изменений, произошедших в вашей жизни, вы будете становиться все более чуткими, все более разумными, все более зрелыми, все более внимательными к тонким нюансам существования – и вы будете безоговорочно принимать все, что происходит.

В моей жизни было много потерь. У меня, наверное, было больше друзей, чем у кого бы то ни было. Но сегодня кто-то ваш друг, а завтра дружбе приходит конец – этот человек находит какой-то другой путь и уходит прочь. Но я всегда воспринимал как нечто само собой разумеющееся, что мы всего лишь странники – никогда не знаешь, как долго кто-то будет идти рядом с тобой. Но пока человек с тобой, отдавай ему столько любви, сколько можешь, делись всем, чем можешь. Возможно, завтра тебе придется попрощаться с ним.

Всю свою жизнь я постоянно переезжал с одного места на другое, потому что мне что-то не удавалось. Но я не чувствовал себя неудачником. Пусть даже тысячи желаний не осуществятся – это не делает меня неудачником. Напротив, каждая неосуществленная мечта делает меня еще бóльшим победителем, потому что ее крушение меня не огорчает и даже совсем не трогает. Это дает мне преимущество, возможность стать более зрелым человеком. Именно в таком случае в нас проявляется только все самое лучшее. И что бы ни происходило, это не имеет значения – лучшее в вас всегда будет преумножаться, стремясь достичь самых высоких вершин.

Но никогда не пытайтесь победить время, победить жизнь, победить существование. Отпускайте все. Тогда у вас никогда не будет поражений, никогда не будет неудач. И вам нечего будет скрывать, потому что вы ничего не будете удерживать, пытаясь сделать это постоянным, – никакие отношения, никакую дружбу, никакую деятельность, ничего – у вас не будет никакого желания что-то удерживать, поскольку вы будете получать удовольствие от всего, что происходит. Вы открываетесь, позволяете аромату этих моментов наполнить ваше существо, и когда эти моменты проходят, вы всегда благодарны, никогда не жалуетесь.

Если после того, как мечты рассеются, вы остаетесь с чувством благодарности, в вас будет расти самое лучшее. И в этой непобедимости, когда вы каждый раз что-то делаете, а время это меняет, жизнь начинает течь в другом направлении, начинает происходить то, чего вы не ожидали… Неизвестное постоянно входит в известный вам мир и вносит в него разлад. Но оно вносит разлад в ваш мир только потому, что вы его не приглашаете. Если бы вы с радостью впустили неизвестное и отпустили от себя известное… Время вносит разлад только в то, что вам известно; неведомое ему еще неподвластно.

В неведомое не может внести разлад ни время, ни что-либо другое. Если вы готовы впустить в свою жизнь неизвестное, вы уже знаете секрет того, как всегда оставаться победителем, даже при любых поражениях и неудачах. Мечты не имеют значения. Имеет значение то, как вы выходите из ситуации, когда разбиваются мечты, когда великие ожидания рассеиваются в воздухе и от них не остается и следа. Каков ваш исход? Если вы выходите из этой ситуации без малейшей царапины, значит, вы раскрыли великий секрет, вы нашли главный ключ. Тогда ничто уже не сможет одолеть вас, ничто не сможет расстроить, ничто не сможет разозлить и ничто не сможет удержать на месте. Вы всегда будете идти в неизведанное за новыми испытаниями. И все эти испытания будут только еще больше оттачивать в вас все самое лучшее.

* * *

Иногда мне бывает очень трудно находиться во внешнем мире, поскольку я вижу, насколько люди жестоки, как они готовы вытереть ноги друг об друга. От этого я испытываю сильную боль, иногда в буквальном смысле, физическую, и я чувствую себя беззащитным, как маленький ребенок. Объясни мне, пожалуйста, как с этим справиться.

Вмире всегда есть проблемы, и мир всегда был и всегда будет. Если ты попытаешься изменить обстоятельства, изменить людей, станешь мечтать об утопическом мире, о том, как изменить правительство, всю структуру, экономику, политику, образование, ты потеряешь себя. Это ловушка, известная под названием «политика». Именно таким образом многие люди впустую растратили свои жизни. Тебе нужно ясно понимать: единственный человек, которому ты можешь помочь прямо сейчас, – это ты. Прямо сейчас ты не можешь помочь никому другому. Это всего лишь уловка ума, чтобы тебя отвлечь. Посмотри на свои проблемы, на свои тревоги, на свой собственный ум и сначала попытайся изменить все это.

Так бывает со многими людьми: как только они начинают интересоваться медитацией, духовностью, ум тут же говорит им: «Что ты здесь сидишь в молчании? Ты нужен миру – повсюду так много бедных людей. Везде столько конфликтов, насилия, агрессии. Что ты все молишься в храме? Иди и помогай людям».

Но как вы можете помочь этим людям? Вы такие же, как они. Вы можете только добавить им проблем, но не сможете им помочь. Именно поэтому все революции потерпели неудачу. Ни одна революция еще не возымела успеха, потому что революционеры находятся в той же лодке. Только религиозный человек понимает: «Я так ничтожен, так ограничен. Если, обладая такой ограниченной энергией, я смогу помочь хотя бы себе, это уже будет настоящее чудо». А если ты сможешь изменить себя, если ты станешь совершенно иным существом, с новым живым блеском в глазах, с новой песней в сердце, тогда, возможно, ты сможешь помочь и другим, потому что тогда тебе будет чем с ними поделиться.

Как раз на днях один человек прислал мне прекрасную историю из жизни Басё. Басё – это великий японский поэт хайку. Но он был не только поэтом. Прежде чем стать поэтом, он стал мистиком. Прежде чем начать изливать себя в таких прекрасных стихах, он влился в центр своего существа. Он медитировал.

История повествует, что Басё, еще будучи молодым человеком, отправился в путешествие. Целью этого путешествия было найти себя. И как-то раз, еще в начале пути, он услышал, что в лесу плачет маленький ребенок. Наверное, Басё сидел под деревом и медитировал, или пытался медитировать, но вдруг услышал плач маленького ребенка. И он долго медитировал, ожидая ответа на вопрос, что делать. Затем он взял свой походный мешок и продолжил свой путь, оставив ребенка на волю судьбы.

В своем дневнике он написал: «Прежде чем ты сможешь сделать что-то для другого, нужно сделать то, что необходимо для тебя».

Это может показаться жестокостью… Ребенок один, в лесу, он плачет, а этот человек медитирует, вопрошая, делать ему что-то или не делать, сможет он помочь ребенку или нет, и правильно ли это – пытаться помочь. Ребенок, беспомощный ребенок плачет в глухом лесу, один, он потерялся, а Басё медитирует над этим и в конце концов получает ответ: как я могу помочь кому-то, если еще не помог даже самому себе? Он сам потерялся, он сам одинок, он сам еще ребенок – как он может помочь кому-то другому?

Его поступок кажется очень жестоким, но в нем есть глубокий смысл. Я не говорю, что вы не должны помогать, если встретите в лесу плачущего ребенка. Но попытайтесь понять: ваш собственный свет еще не горит, а вы пытаетесь помогать другим. Ваше собственное внутреннее существо пока еще пребывает в кромешной тьме, а вы порываетесь помогать другим. Вы сами страдаете, но пытаетесь служить другим людям. Вы еще не прошли через внутренний бунт и не стали революционерами. Это просто абсурд, но каждого посещает эта идея: кажется, это так легко – помогать другим. В действительности, люди, которые все еще нуждаются в том, чтобы изменить самих себя, всегда пытаются изменять других. Это их занимает, и они забывают о себе.

Я это часто наблюдал. Я видел так много общественных деятелей, и я не встречал среди них ни одного человека, у которого был бы внутренний свет, необходимый, чтобы помогать другим. Но они очень стараются оказывать помощь. Они одержимы идеей преобразить и общество, и людей, и их умы – но они напрочь забывают о том, что еще не сделали этого для самих себя. Они постоянно чем-то заняты.

Однажды у меня гостил один старый революционер и общественный деятель. Я сказал ему:

– Ты так поглощен своей работой. А ты когда-нибудь задумывался над тем, что ты будешь делать, если то, чего ты добиваешься, действительно произойдет? Если каким-то чудом, за одну ночь все, чего ты добиваешься, вдруг осуществится, чем ты займешься на следующее утро? Ты когда-нибудь об этом думал?

Он рассмеялся – и это был совершенно пустой смех. Но потом немного погрустнел и сказал:

– Если такое случится, я просто не буду знать, что делать. Если мир станет таким, как я хочу, мне будет уже больше нечего делать. Возможно, я даже покончу с собой.

Такие люди всегда очень заняты, они одержимые. И они предпочитают одержимость тому, что никогда не осуществится – чтобы можно было без конца продолжать менять людей, жизнь за жизнью.

Это тоже своего рода проявление эго – думать о том, что другие люди жестоки по отношению друг к другу, что они вытирают ноги друг о друга. Эта мысль – о том, что другие ведут себя слишком жестко – позволяет тебе думать, что ты ведешь себя очень мягко. Но ты отнюдь не мягок. Возможно, это своего рода амбиции – стремление помогать людям, помогать им стать мягче, помогать им стать добрее, сострадательнее.

У Халиля Джибрана есть небольшой рассказ.

* * *

Жил один пес, и, можно сказать, он был великим революционером – он всегда поучал остальных собак, охранявших дворы и огороды:

– Из-за вашего бессмысленного лая мы совсем не растем. Вы впустую растрачиваете свою энергию, постоянно гавкая.

Проходит почтальон – все собаки начинают лаять… Проходит полицейский, охранник… Собаки не любят людей в форме, они против любой формы – они революционеры. Они тут же начинают лаять. Их вожак говорил им: «Прекратите! Не тратьте свою энергию – эту энергию можно использовать на что-то полезное, созидательное. Собаки могли бы править всем миром, но вы растрачиваете свою энергию без всякой пользы. Нужно избавиться от этой привычки. Это главный грех, первородный грех».

Все собаки понимали, что он совершенно прав. По логике, он был прав:

– Зачем вы все время лаете? Вы тратите столько энергии – вы устаете. А на следующее утро вы снова начинаете лаять, и к ночи опять устаете. Какой в этом смысл?

Они понимали, о чем говорит вожак, но они также знали, что они – всего лишь собаки, бедные собаки. Идеал был замечательным, и вожак действительно служил для них великим примером – все, что он проповедовал, он исполнял. Он сам никогда не лаял. У него была такая сила духа, что все, что он проповедовал, он всегда применял на практике.

Но постепенно собаки устали от его ежедневных проповедей. И однажды они решили – как раз в день рождения вожака – они решили, что сделают ему подарок: хотя бы в эту ночь они воздержатся от лая, хотя бы в течение одной ночи они проявят уважение к своему вожаку и сделают ему подарок. Что могло бы порадовать его больше, чем это?

И вот настала ночь, и все собаки перестали лаять. Это было совсем нелегко, совсем нелегко – так же, как вам, когда вы пытаетесь остановить мысли во время медитации. Они перестали лаять, хотя до этого всегда лаяли. А они не были великими святыми – они были обычными собаками, но они очень старались. Им это было очень, очень тяжело. Они попрятались в свои будки, закрыли глаза, стиснули зубы, чтобы ничего не видеть и ничего не слышать. Это была великая дисциплина. Вожак ходил по всему городу и был весьма озадачен. Кому проповедовать? Кого теперь учить? Что случилось? Повсюду стояла тишина. В конце концов, когда время перевалило за полночь, он вышел из себя. На самом деле он никогда не думал, что собаки его послушают. Он прекрасно знал, что собаки никогда его не послушают, потому что для собак естественно лаять. Его требование было неестественным. Но собаки перестали лаять! Весь его авторитет был поставлен на карту. Что он теперь будет делать? Ведь все, что он мог, – это поучать. И впервые он осознал, что именно из-за того, что он непрестанно поучал, с утра до ночи, у него никогда не возникало желания лаять. Вся энергия уходила на проповеди – и это было своего рода лаем.

Но в ту ночь невозможно было найти ни одного провинившегося. И пес-проповедник почувствовал неодолимое желание залаять. В конце концов, собака есть собака. Он забрел в темный переулок и принялся лаять. Когда другие псы услышали, что кто-то нарушил соглашение, каждый подумал: «А почему я должен страдать?» И город наполнился оглушительным лаем. Тогда опять появился вожак и сказал:

– Глупцы! Когда вы, наконец, прекратите лаять? Из-за вашего лая мы остаемся обычными собаками. А ведь могли бы править всем миром.

* * *

Помните, что общественные деятели, революционеры всегда требуют невозможного – это позволяет им постоянно быть при деле. Но когда вы озабочены проблемами других людей, вы забываете о собственных. Сначала решите свои проблемы – потому что это ваша основная, главная обязанность.

* * *

Один известный психолог купил ферму, просто так, шутки ради. И каждый раз, когда он бросал в свою вспаханную землю зерна, стая черных ворон устремлялась вниз и склевывала их все до одного. В конце концов, подавив в себе гордость, психолог обратился к своему старому соседу Мулле Насреддину.

Мулла вышел в поле и прошел по всем бороздам, не сея никаких семян. Вороны устремились вниз, повозмущались немного и улетели. То же самое Мулла повторил на следующий день, и на следующий, и каждый раз птицы улетали ни с чем, сбитые с толку и голодные. Наконец на четвертый день он засеял поле семенами. И ни одна ворона даже не подумала прилететь на поле.

Когда психолог пытался поблагодарить Муллу, тот лишь усмехнулся:

– Элементарная психология. Слыхали о такой?

* * *

Запомните, это элементарная психология: не суйте свой нос в чужие дела. Если другой человек делает что-то неправильно, он сам должен это осознать. Никто другой не заставит его осознать. Если только он сам не решит осознать, никто другой ему не поможет, и вы только напрасно потратите свои драгоценные время и энергию. Ваша первостепенная обязанность – преобразить собственное существо. А когда ваше существо преобразится, все начнет происходить само собой. Вы станете светом, и люди начнут находить свой путь с помощью вашего света. Вам не придется ходить за ними и заставлять их смотреть – нет, сам ваш свет, ярко сияющий, будет достаточным побуждением: люди начнут приходить к вам. Каждый, кто нуждается в свете, придет к вам. Не нужно ни за кем ходить, потому что это глупо. Еще никто никого не изменил против воли – это было бы неестественно. Элементарная психология – когда-нибудь слыхали о такой?.. Усвойте и не забывайте.

* * *

Можно ли попытаться изменить мир, ради его спасения, не проявляя при этом агрессии?

Это и есть агрессия. Даже попытка изменить одного-единственного человека – это агрессия. Кто ты такой, чтобы решать, что правильно для другого человека? Кто ты такой, чтобы сказать, что мир, если он изменится согласно твоим представлениям, станет лучше? Ты берешь на себя роль спасителя, а это бессознательный способ доминировать над людьми. Конечно, это «ради их блага» – поэтому они не смогут даже восстать против тебя.

Все родители проделывают это со своими детьми. «Ради их блага» их воспитывают, заставляют делать то, чего они не хотят, навязывают им определенную религию, не спросив их согласия. Всеми возможными способами их свобода ограничивается. Меньше свободы – меньше индивидуальности… И когда ребенок становится на сто процентов послушным, он уже мертв! В его непослушании заключалась его жизнь, в его бунтарстве проявлялось его существо.

И нельзя сказать, что у родителей плохие намерения. Я никогда не сомневаюсь в добрых намерениях людей, но вопрос вовсе не в этом. Вопрос в том, каков результат? Намерения принадлежат вам – они могут быть хорошими или плохими – но держите их при себе. Как только вы начинаете действовать согласно своим намерениям, добрые намерения становятся гораздо опаснее дурных. Дурным намерениям сразу дадут отпор, их осудят – и не только человек, на которого они направлены, но даже те, кто являются сторонними наблюдателями. Благие намерения более опасны.

И те и другие реализуются одинаково – они посягают на свободу человека, не дают ему быть самим собой; так что, по сути, они ничем не различаются. Но против дурных намерений человек может восстать, и все его поддержат. Но если намерения благие, как против них взбунтоваться? Многие поддержат того, кто из добрых побуждений разрушает индивидуальность другого человека, за которого никто не заступится.

Спасать мир – не наше дело. Прежде всего, мы его не создавали. И не мы ответственны за то, куда он катится и что с ним происходит. Наша единственная ответственность состоит в том, чтобы, пока мы здесь, проживать свою жизнь в радости, любви и блаженстве. Пока мы здесь, мы ответственны за то, чтобы узнать, кто мы и что значит вся эта жизнь.

И чудо состоит в том, что, действуя таким образом, вы уже меняете мир, и без всякой агрессии. У вас нет никаких мыслей, чтобы изменить мир, поэтому нет речи ни о какой агрессии. У вас не возникает даже малейшего помысла изменить мир и привести его в соответствие с вашими представлениями. Вы просто живете своей жизнью, и вы – хозяин своей жизни. Вы стараетесь жить настолько интенсивно и настолько тотально, насколько это возможно – потому что жизнь коротка, а у следующего момента нет никакой определенности, и каждый момент следует воспринимать как последний.

Сама эта мысль – что этот момент может быть последним – трансформирует вас. К чему тогда ревность, к чему тогда гнев? Кто захочет в последний момент своей жизни гневаться или ревновать, печалиться или страдать? В последний момент жизни все недовольства и жалобы естественным образом исчезают. И если вы будете каждый момент воспринимать как последний – а именно так его и следует воспринимать, потому что следующий момент всегда лежит в неопределенности, – вы начнете меняться, и ваше изменение будет передаваться другим. Так вы сможете изменить весь мир, хотя и не собирались этого делать.

Таков мой способ изменить мир, не проявляя агрессии.

До сих пор все реформаторы, революционеры, мессии действовали насильственно, агрессивно. Они были намерены вас «спасти». Они никогда не спрашивали вас, хотите вы такого спасения или нет – вы были для них просто вещью, судьбу которой они вправе решать. Но кто им дал такое право? Они даже не спрашивали вашего разрешения. А если вы не изменитесь так, как они велят, вам обещают жуткие муки во мраке преисподней – навечно!

Конечно, если вы этого захотите – захотите совершить духовное самоубийство и стать всего лишь тенью этих людей, – вам посулят все мыслимые и немыслимые райские блага. Индуисты пытались изменить мир, христиане пытались изменить мир – все религии это делали. Коммунизм, социализм, фашизм – все ради этого.

Мои люди должны быть совершенно другими – они должны стать новым для этого мира явлением. Никакого вмешательства в жизнь других людей, и тем не менее весь мир преобразуется. Вот подлинное чудо. У вас нет никаких намерений, вы ничего не навязываете, ни во что не вмешиваетесь, не нарушаете ничьих границ. Вы никого не судите, не говорите: «Ты живешь неправильно, я покажу тебе, как надо». Это вас не касается – это их дело, их жизнь. Если кто-то хочет разрушать свою жизнь, он имеет на это право. Если кто-то хочет жить неразумно, у него есть на это полное право. Это его жизнь. Как он ею распоряжается – живет или остается почти мертвым, спит от колыбели до могилы – это тоже его дело. Он хозяин своей жизни. Мои люди не должны вмешиваться в жизнь других людей.

У меня совсем другой подход к изменению мира: вы просто меняете себя. И когда вы будете наслаждаться и танцевать, вы обнаружите, что рядом с вами еще кто-то начал танцевать – потому что у нас у всех одно и то же человеческое сознание, один и тот же потенциал. Мы не разные. Мы можем говорить на разных диалектах, но мы понимаем один язык. Поэтому когда вы счастливы, улыбаетесь, другой человек, который не улыбался, вдруг тоже может улыбнуться. Вы незнакомы, но вы улыбнулись человеку, помахали ему рукой – и вы изменили его, даже не имея такого намерения, и пусть он сам об этом не знает.

Великие мастера, такие как Лао-цзы, Чжуан-цзы, Ли-цзы, называли это «действием без действия». Вы не предпринимаете никаких действий, и все же что-то происходит. И когда что-то происходит само собой, в этом есть красота – потому что за этим стоит свобода. Если человек помахал вам в ответ, улыбнулся… вы не просили его об этом, он был абсолютно свободен и мог не смотреть на вас. Но существует синхронность между сердцами.

Зная этот секрет синхронности, я предлагаю совершенно новый тип революции. Измените себя, и самим этим изменением вы уже измените часть мира. Вы – часть мира. А если это изменение сделает вас богаче, радостнее, счастливее, сделает вас песней, другим людям будет очень трудно удержаться от того, чтобы не начать петь вместе с вами, танцевать вместе с вами, цвести вместе с вами. Один человек может преобразить целый мир, даже не упоминая слова «преображение».

Я начал путешествие в одиночку. Я не стучал ни к кому в дверь, не звал за собой, но, как ни странно, люди начали приходить, и наш караван становился все больше и больше. Они приходили сами. Если кто-то хотел остаться со мной, это было его решением. Если кто-то хотел уйти – в этом не было никакой проблемы. Они были целиком и полностью свободны.

Мы уже запустили процесс вхождения мира в новую фазу истории человечества. Мы не агрессивны, мы не пытаемся изменить мир. Мы даже не интересуемся миром. Мы просто живем и наслаждаемся жизнью – мы полные эгоисты! И все же то, что не могло произойти на протяжении тысяч лет, стало возможным благодаря нам. Но это действие без действия, трансформация, которая не была запланирована, не была навязана. Трансформация, которая распространяется сама по себе. И люди понимают, что это такое, потому что, в сущности, все сердца говорят на одном языке.

* * *

Что я могу сделать, чтобы помочь нищему? Дам я ему доллар или не дам, он все равно останется нищим.

Нищий – не проблема. Если бы нищие были проблемой, тогда каждый, кто проходит мимо них, чувствовал бы то же самое. Если бы нищие были проблемой, их бы давно уже не было. Проблема в тебе, в том, что чувствует твое сердце. Постарайся это понять.

Когда сердце чувствует любовь, ум немедленно вмешивается. Ум тут же вмешивается и говорит: «Дашь ты ему что-то или нет, он все равно останется нищим». Останется он нищим или нет – это не твоя забота. Если твое сердце хочет что-то сделать, сделай это! Не уклоняйся. Ум всегда пытается уклониться от ситуации. Он говорит: «К чему это приведет? Он в любом случае останется нищим, поэтому незачем что-то делать». И ты упускаешь возможность излить свою любовь. Если нищий решил быть нищим, ты ничего не можешь с этим поделать. Ты можешь дать ему деньги, а он может их просто выкинуть. Это его дело.

Ум очень хитер.

Дальше возникает вопрос: а почему вообще существуют нищие?

Потому что в человеческом сердце нет любви. Но твой ум опять вмешивается: разве богатые не забрали все у бедных? разве бедные не могут вернуть себе то, что украли у них богатые?

И ты уже забываешь о нищем и о том, что почувствовало твое сердце. Тебя выбрасывает в политическое, в экономическое русло. Теперь проблему решает не сердце, а ум. А именно ум и создал нищих! Нищих создала хитрость, расчетливость ума. Есть хитрые люди, очень расчетливые – они стали богатыми. И есть простодушные люди, не такие расчетливые, не такие хитрые – они стали бедными.

Можно изменить общество. В Советской России его изменили, но в результате нет никакой разницы. Прежние категории – «бедные» и «богатые» – исчезли, но вместо них появилась новая категория – правящие и подчиненные. Хитрые стали правящими, а простодушные стали подчиненными. Раньше простодушные были бедными, а хитрые – богатыми. Что изменилось?

До тех пор, пока будет сохраняться разделение между умом и сердцем, пока человечество не начнет жить сердцем, а не умом, классы будут существовать. Названия меняются, нищета остается.

Вопрос очень уместный, очень важный, существенный: «Что делать с нищими?» Но вопрос не в нищих. Вопрос в тебе и в твоем сердце. Делай то, что можешь, и не перекладывай ответственность на богатых. Не пытайся переложить ответственность на историю. Не пытайся переложить ответственность на экономическую структуру, потому что все это вторично. Если человечество будет оставаться хитрым и расчетливым, все это будет повторяться снова, снова и снова.

Что ты тут можешь поделать? Ты лишь малая часть целого. Что бы ты ни сделал, это не изменит ситуацию – но это изменит тебя. Возможно, ты не изменишь нищего, если дашь ему что-нибудь, но сам этот жест – то, что ты поделился чем мог – изменит тебя. А это важно. Если это получит дальнейшее развитие – эта революция сердца, в которую вольются люди чувствительные, видящие в другом человеке самого себя – если этот процесс пойдет по нарастающей, рано или поздно бедные исчезнут, нищета исчезнет, и на смену этому отжившему не придут никакие другие способы эксплуатации.

До сих пор ни одна революция не имела успеха, потому что революционеры не могли увидеть главную причину бедности. Они видят только поверхностные причины и утверждают: «Одни люди эксплуатируют других, поэтому существует бедность». Но почему некоторые люди способны эксплуатировать других? Почему они не понимают, почему они не видят того, что они сами ничего не приобретают, а другие теряют все? Да, они накапливают богатства, но они убивают все живое вокруг себя. Их богатство окроплено кровью. Почему они не видят этого? Но хитрый ум и тут находит объяснения.

Хитрый ум говорит: «Люди живут в бедности из-за своей кармы. В прошлых жизнях они совершили что-то плохое, поэтому теперь страдают. А я богат, потому что делал добрые дела, и теперь наслаждаюсь их плодами». Все это происки разума. И Маркс, сидящий в библиотеке Британского музея, тоже человек большого ума. Он размышлял над тем, что же является главной причиной бедности, и пришел к заключению, что все дело в эксплуататорах. Но эксплуататоры всегда будут. До тех пор, пока хитрость не исчезнет полностью, бесполезно менять структуру общества. Нужно менять всю структуру человеческой личности.

Что мы можем сделать? Мы можем требовать радикальных перемен, мы можем изгнать богачей – но они вернутся через заднюю дверь. Они хитры. На самом деле и те, кто выгоняют богачей, тоже весьма хитры, иначе как бы они смогли их выгнать. Возможно, эти богачи и не смогут вернуться через заднюю дверь, но вместо них на трон воссядут те, кто называет себя революционерами, коммунистами, социалистами – теперь они будут эксплуатировать. И они станут даже еще большими эксплуататорами, потому что они еще хитрее и коварнее. Изгнав богачей, они ясно доказали только одно: мы хитрее богачей. Значит, общество прибрали к рукам еще бóльшие хитрецы.

Запомните: когда-нибудь появятся новые революционеры – а они появятся, потому что люди опять будут чувствовать, что их эксплуатируют, просто эксплуатация приобрела иную форму, и опять будет революция… Но кто прогонит прежних революционеров? Для этого нужны еще более хитрые и коварные люди. Если пытаться победить какую-то систему, используя те же средства, которые использует она сама, изменятся только названия, изменятся флаги, но общество останется прежним.

Хватит этого одурачивания. Проблема не в нищих, проблема в вас. Не будьте хитрыми, не будьте слишком умными. Не говорите, что у них такая карма. Это всего лишь гипотеза, с помощью которой вы пытаетесь объяснить вещи, которые необъяснимы, объяснить вещи, которые вызывают у вас душевную боль. Приняв эту гипотезу, вы чувствуете облегчение – теперь вы можете оставаться богатыми, а бедные могут оставаться бедными, и нет никаких проблем. Гипотеза действует как буфер.

Вот почему в Индии нищета стала такой привычной, а люди – совершенно к ней безразличными – у них есть теория, которая им помогает. Точно так же, как в машине есть рессоры, благодаря которым вы не чувствуете неровностей дороги, когда едете, так же действует и теория кармы. Это замечательная рессора. Вы постоянно натыкаетесь на бедность, но у вас есть рессора – теория кармы. Что вы можете сделать? Вы к этому не имеете никакого отношения. Вы наслаждаетесь богатой жизнью благодаря своим добродетелям и добрым делам, которые вы совершали в прошлом, а этот человек расплачивается за свои плохие дела.

В Индии, в джайнизме, есть одна секта, терапантха. Ее последователи – ярые приверженцы этой теории. Они говорят: «Не вмешивайтесь – он отрабатывает свою карму. Не вмешивайтесь. Не давайте ему ничего, потому что это будет вмешательством – он мог бы страдать меньше времени, а вы только продлите его страдания. Ему все равно придется страдать». К примеру, вы можете обеспечить бедного человека всем необходимым, чтобы он мог прожить без забот несколько лет, но после этих нескольких лет опять начнутся страдания. Вы можете дать ему достаточно средств, чтобы он прожил безбедно всю эту жизнь, но страдание снова вернется к нему в следующей жизни. С того самого момента, когда прекратится ваше вмешательство, страдание начнется снова. Поэтому последователи терапантха все время говорят: «Не вмешивайтесь. Даже если кто-то будет умирать у обочины дороги, просто пройдите мимо, безучастно – идите своей дорогой». Они говорят, что таким образом вы проявите сострадание. Вмешиваясь, вы продлеваете процесс отработки кармы. Какая замечательная рессора! В Индии люди стали абсолютно бесчувственными. Эта хитрая теория защищает их.

На Западе придумали новую гипотезу: причина в том, что богатые эксплуатируют народ. Поэтому нужно уничтожить богатых. Посмотрите, что происходит: вы видите бедного человека, и в вашем сердце пробуждается любовь. Но вы тут же говорите себе, что этот человек беден из-за богатых. И ваша любовь превращается в ненависть! Теперь вы полны ненависти к богатым людям. Что это за игра? Теперь вы говорите: «Надо уничтожить богатых! Надо все у них отобрать, они преступники». И вы уже забыли о нищем, в вашем сердце больше нет любви. Напротив, оно пылает ненавистью… а ведь именно ненависть создала общество, в котором существуют нищие! И теперь опять в вас говорит ненависть. Вы создадите другое общество, в котором категории изменятся, названия изменятся, но все равно будут правители и подчиненные, эксплуататоры и эксплуатируемые, угнетатели и угнетенные. Нет никакой разницы, все то же самое. Опять хозяева и опять рабы.

Единственная подлинная революция, которая возможна, – это революция сердца. Когда вы видите нищего, будьте чуткими. Не устанавливайте никаких рессор между собой и нищим. Будьте чуткими. Это трудно, потому что вы начнете плакать. Это трудно, потому что вам будет очень, очень некомфортно. Поделитесь чем можете. И не думайте о том, останется он нищим или нет – вы сделали что могли. И это вас изменит: вы обретете новое существо, которое ближе к сердцу и дальше от ума. Это будет ваша внутренняя трансформация. И это единственный путь.

Если отдельные люди будут меняться таким образом, то когда-нибудь может возникнуть общество, в котором люди будут настолько чуткими, что они не смогут никого эксплуатировать; общество, в котором люди станут настолько пробужденными и осознанными, что они не смогут никого угнетать; общество, в котором люди станут настолько любящими, что даже мысль о нищете, о рабстве будет невозможна.

Действуйте от сердца и не становитесь жертвой теорий.

Вот следующий вопрос.

* * *

Ты говоришь, что мы должны идти к противоположным полюсам: мы должны принимать и науку, и религию, и рациональное, и иррациональное, и Запад, и Восток, и технологии, и духовность. Могу я выбрать политику и медитацию одновременно? Могу я одновременно пытаться изменить мир и изменить себя? Могу я быть одновременно революционером и саньясином?

Да, я снова и снова говорю, что нужно принимать полярные противоположности. Но медитация – не полюс. Медитация – это принятие всех полярностей – и через это принятие ты выходишь за пределы всех полярностей. Так что у медитации нет противоположного полюса.

Постарайся представить: ты сидишь в своей комнате в полной темноте. Что такое темнота – противоположность света или просто отсутствие света? Если она противоположна свету, тогда она должна обладать собственным существованием. Обладает ли тьма собственным существованием? Реальна она сама по себе, или это просто отсутствие света? Если она обладает собственной реальностью, то, когда ты зажжешь свечу, она должна сопротивляться. Она должна попытаться вытеснить свечу из комнаты. Она должна бороться за свое существование, сопротивляться. Но она не оказывает никакого сопротивления. Она никогда не борется, она не может одолеть даже маленькую свечу. Тьма так обширна, а свеча совсем маленькая, но тьма не может победить свечу. Тьма, может быть, царствовала в этом доме столетиями, но ты приносишь маленькую свечу, и тьма не может сказать: «Я обитаю здесь уже сотни лет, тебе придется побороться со мной». Нет, она просто исчезает.

Тьма не обладает положительной реальностью. Это всего лишь отсутствие света, поэтому, когда вы зажигаете свет, она исчезает, когда вы гасите свет, она появляется. В сущности, она никогда не уходит и не приходит – это невозможно. Тьма не что иное, как отсутствие света: когда свет присутствует, ее нет, когда свет отсутствует, она есть. Это просто отсутствие.

Медитация – это внутренний свет. У нее нет противоположности, может быть только ее отсутствие.

Вся жизнь, которой вы живете, – мирская жизнь, жизнь на уровне власти, престижа, эго, амбиций, жадности, – это отсутствие медитации. Все это и есть политика.

«Политика» – очень емкое слово. Оно подразумевает под собой не только так называемых политиков, но и обычных мирских людей, потому что каждый, у кого есть амбиции, – это политик, и каждый, кто стремится чего-то достичь, тоже политик. Там, где есть соперничество, есть политика. Тридцать учеников, которые учатся в одном классе и называют себя товарищами по классу, – это «классовые враги», потому что они все соперничают друг с другом, они не товарищи. Каждый из них старается обогнать других. Каждый старается получить золотую медаль, стать лучшим. Ими движут амбиции, они уже политики. Везде, где есть соперничество и борьба, есть и политика. Так что вся обычная мирская жизнь политизирована.

Медитация подобна свету. Когда вы погружаетесь в медитацию, политика исчезает. Поэтому нельзя быть медитативным человеком и политиком одновременно, это невозможно. Ты хочешь невозможного. Медитация – это не одна сторона полярности, а отсутствие всех конфликтов, всех амбиций, всякого самоутверждения.

Я вам расскажу одну известную суфийскую притчу.

* * *

Один суфий говорит своему ученику:

– Человеческую натуру невозможно понять, пока не осознаешь связи между жадностью, услужливостью и невозможностью.

– Я не могу найти ответа на эту загадку, – отвечает ученик.

– Никогда не ищи ответа умом, если можно получить его путем непосредственного опыта, – говорит суфий.

И он ведет ученика в ближайший магазин одежды.

– Покажите мне самую лучшую мантию, какая у вас есть, – говорит суфий хозяину магазина. – Я сегодня намерен потратить много денег.

Ему приносят прекраснейшую мантию и называют очень высокую цену.

– Это почти то, чего я хочу, – говорит суфий, – только я бы еще хотел, чтобы по воротничку шли стразы и кое-где была меховая отделка.

– Нет проблем, – говорит продавец одежды. – Как раз такая мантия есть в мастерской моего магазина.

Он уходит и через несколько минут возвращается с той же самой мантией, к которой он пришил мех и стразы.

– А эта сколько стоит? – спрашивает суфий.

– В двадцать раз дороже первой, – отвечает хозяин магазина.

– Превосходно, – говорит суфий. – Я беру обе.

* * *

Но сделать это невозможно, потому что это одна и та же мантия! Суфий показал, что жадность изначально заключает в себе невозможность – жадности присуще качество невозможности.

Не будь слишком жадным. А это величайшая жадность – желать одновременно быть политиком и человеком, погруженным в медитацию. Это величайшая жадность, какая только возможна. Ты хочешь быть амбициозным и ненапряженным, ты хочешь бороться, проявлять агрессию, жадность и в то же время быть спокойным и расслабленным. Если бы такое было возможно, тогда не нужна была бы саньяса, не нужна была бы медитация.

То и другое одновременно невозможно. Как только ты начинаешь медитировать, политика начинает исчезать. И вместе с ней начинают исчезать все ее проявления: напряженное состояние, беспокойство, тревога, душевная боль, насилие, жадность – все это исчезает. Все это побочные продукты политизированного ума.

Тебе придется решить: либо ты будешь политиком, либо ты будешь медитировать. Ты не можешь делать то и другое одновременно, потому что, когда приходит медитация, тьма исчезает. Этот мир, ваш мир – всего лишь отсутствие медитации. И когда появляется медитация, этот мир просто исчезает, подобно тьме.

Вот почему все те, кто познали, все время говорят, что этот мир иллюзорен, нереален. Иллюзорен как тьма: она кажется реальной, когда темно, но стоит появиться свету, и ты видишь, что она не была реальной – она нереальна. Взгляни на тьму – какой реальной она кажется: она окружает тебя со всех сторон. И не только окружает – ты испытываешь страх. Нереальное вызывает страх. Оно может убить тебя, в то время как оно даже не существует! Но зажги свет. Пусть кто-нибудь встанет у двери и посмотрит: увидит он, как тьма выходит наружу или нет? Никто никогда не видел, чтобы тьма выходила, и никто никогда не видел, чтобы тьма входила. Нам кажется, что она существует, но это не так. Так называемый мир желаний и амбиций, мир политики только кажется реальным – в действительности его нет. Стоит вам начать медитировать, и вы начнете смеяться над всей этой чепухой, над всем этим кошмаром, который просто исчезнет.

Только, пожалуйста, не пытайся делать невозможное. Если попытаешься, это приведет к внутреннему конфликту, произойдет расщепление личности. «Могу я выбрать политику и медитацию одновременно? Могу я одновременно пытаться изменить мир и изменить себя?» Нет, это невозможно. На самом деле ты и есть мир. Меняя себя, ты меняешь мир – и другого способа не существует. Если ты начнешь менять других, ты не сможешь изменить себя, а тот, кто не может изменить себя, не может изменить и никого другого. Он только продолжает думать, что выполняет великую работу – как думают все ваши политики.

Ваши так называемые революционеры – это больные люди, напряженные, сумасшедшие. Они безумны, и их безумие таково, что, если они будут предоставлены самим себе, они необратимо сойдут с ума, поэтому им нужно трансформировать свое безумие в какую-то деятельность. Они либо начинают изменять общество, реформировать общество, делать то и это… изменять весь мир… Помрачение рассудка не позволяет им видеть, как это глупо: они еще не изменили себя – как же они могут изменить кого-то другого?

Начните с того, что ближе. Сначала измените себя, сначала привнесите свет внутрь себя, и тогда вы сможете… На самом деле неправильно было бы сказать, что тогда вы сможете изменить других. В действительности, когда вы изменяете себя, вы становитесь источником бесконечной энергии, и эта энергия сама по себе начинает менять других. Не то чтобы вам пришлось стараться изо всех сил, прикладывать героические усилия, чтобы изменить других, – ничего подобного. Вы просто остаетесь в себе, но сама энергия, ее чистота, ее невинность, ее аромат постоянно распространяется вокруг вас во все стороны. Она достигает всех уголков мира. И без каких-либо усилий с вашей стороны начинает совершаться непроизвольная революция. Революция прекрасна, когда она непроизвольна. Когда она произвольна, она насильственна – вы навязываете другим свои идеи.

Сталин убил миллионы людей, потому что был революционером. Он хотел изменить общество, и каждый, кто каким-то образом ему мешал, должен был умереть, устранен с пути. Иногда бывает так, что те, кто пытаются вам помочь, начинают помогать против вашей воли. Их не интересует, хотите вы, чтобы вас меняли, или нет. Они считают, что вас нужно изменить, и они будут вас менять. Что бы вы ни говорили, они вас не слушают. Такого рода революции всегда бывают насильственными, кровавыми.

А подлинная революция не может быть насильственной, не может быть кровавой, потому что подлинная революция должна быть революцией любви, революцией сердца. Настоящий революционер не пойдет куда-то, чтобы кого-то изменить. Он просто укоренен в себе, и люди, которые хотят измениться, сами приходят к нему. Они приезжают издалека. Они приходят к нему. Каким-то неуловимым, неведомым путем аромат достигает их, и если кто-то хочет измениться, он идет и находит революционера. Настоящий революционер остается в себе, он просто доступен, как озеро с прохладной водой – кто хочет пить, его найдет. Озеро не пойдет вас искать. Озеро не будет бегать за вами. И оно не утопит вас за то, что вы хотите пить – не будет такого, чтобы оно вас утопило, если вы просто пьете.

Сталин убил так много людей. Революционеры были такими же жестокими, как реакционеры, иногда даже в еще большей степени.

Пожалуйста, не пытайтесь делать невозможное. Просто измените себя. В действительности, это тоже настолько невозможно, что, если вы сможете изменить себя в этой жизни, вы должны быть благодарны. Вы должны сказать себе: «Достаточно, этого более чем достаточно».

Не беспокойтесь о других людях. Это такие же человеческие существа, у них тоже есть сознание, тоже есть душа. Если они захотят измениться, никто им в этом не помешает. Просто оставайтесь озером с прохладной водой. Если они почувствуют жажду, они придут. Сама ваша прохлада будет приглашением, чистота вашей воды их привлечет.

«Могу я быть революционером и саньясином одновременно?» Нет, если ты саньясин, ты – революция, а не революционер. Тебе не нужно быть революционером. Если ты саньясин, ты – революция. Постарайся понять то, что я говорю: ты не идешь менять людей, ты не идешь совершать революцию, ты ее не планируешь – ты ее проживаешь. Сам твой образ жизни и есть революция. Везде, куда ты ни посмотришь, к чему ни прикоснешься, будет революция. Революция будет распространяться как дыхание – спонтанно.

Расскажу вам еще одну суфийскую историю.

* * *

Одного известного суфия спросили: «Что такое невидимость?», – и он сказал:

– Я отвечу на ваш вопрос, когда появится возможность продемонстрировать это.

Суфии не говорят много. Они создают ситуации. Они не объясняют – они показывают с помощью ситуаций. И этот суфий сказал:

– Когда представится возможность, я покажу.

Некоторое время спустя суфия и человека, который задал этот вопрос, остановил отряд солдат. Солдаты сказали:

– У нас есть приказ брать под стражу всех дервишей. Король этой страны говорит, что они говорят вещи, которые не способствуют спокойствию в умах простых людей. Поэтому мы будем всех суфиев сажать в тюрьму.

* * *

Всегда, когда появляется подлинно религиозный человек – человек-революция, – политики испытывают сильнейший страх. Само его присутствие сводит их с ума. Одного его присутствия достаточно, чтобы создать хаос. Одного его присутствия достаточно, чтобы нарушить порядок, разрушить старое общество. Одного его присутствия достаточно, чтобы создать новый мир. Он действует как проводник. Сам он отсутствует – в том, что касается его эго, он полностью отсутствует – он служит не более чем проводником божественного. Правители, хитрые люди, всегда боялись религиозных людей – для них нет большей опасности, чем религиозный человек. Они не боятся революционеров, потому что у революционеров такие же стратегии, как у них. Они не боятся революционеров, потому что революционеры говорят на том же языке, у них одинаковая терминология. Революционеры – такие же люди, они ничем не отличаются.

Пойдите в любое государственное собрание и понаблюдайте за политиками. Все политики, которые стоят у власти, и все политики, которые не стоят у власти, – это практически одинаковые люди. Те, кто стоят у власти, кажутся реакционерами, потому что они пришли к власти и теперь хотят ее сохранить. Они хотят удержать власть в своих руках, поэтому они поддерживают установленный порядок. Те, кто не имеют власти, говорят о революции, потому что они хотят прогнать тех, кто у власти. Когда они захватят власть, они сами станут реакционерами, а те, кто были у власти, а теперь ее потеряли, станут революционерами.

Революционер, достигший успеха, – это уже мертвый революционер. И правитель, у которого отобрали власть, становится революционером. И они продолжают обманывать народ. Кого вы выберете – тех, кто стоит у власти, или тех, кто не имеет власти – разницы никакой, потому что это не разные люди. Они по-разному называются, но между ними нет ни малейшей разницы.

Религиозный человек по-настоящему опасен. Само его существование опасно, потому что он создает новые миры.

* * *

Солдаты окружили суфия и его ученика и сказали, что ищут суфиев и что всех суфиев нужно посадить в тюрьму, потому что король отдал такой приказ. Король говорит, что суфии, дервиши говорят нежелательные вещи и насаждают образ мыслей, который «не способствует спокойствию народа».

– Конечно, – говорит суфий, – вы должны выполнить свой долг.

– А вы не суфии? – спрашивают солдаты.

– Проверьте нас, – отвечает суфий.

Офицер показывает им суфийскую книгу.

– Что это такое? – спрашивает он.

Суфий, посмотрев на обложку, говорит:

– Это то, что я сейчас сожгу прямо перед вами, раз вы еще сами этого не сделали.

Он поджег книгу, и солдаты ушли удовлетворенные. Спутник суфия спрашивает его:

– Для чего нужно было это делать?

– Чтобы сделать нас невидимыми, – говорит суфий. – Для мирского человека видимость означает, что вы выглядите так, как в его понимании должен выглядеть тот, кого он ищет. Если вы выглядите по-другому, ваша подлинная натура становится для него невидимой.

* * *

Религиозный человек живет революционной жизнью, но невидимой – потому что быть видимым значит быть грубым, быть видимым значит находиться на нижней ступени лестницы. Религиозный человек, саньясин, совершает революцию в себе и остается невидимым. И этот невидимый источник энергии начинает творить чудеса.

Если ты саньясин, тебе совсем ни к чему быть революционером. Ты уже сам революция. Я говорю «революция», потому что революционер мертв, революционер следует застывшим идеям – революционером руководит ум. Я говорю «революция», потому что это процесс. У саньясина нет застывших идей. Он живет от момента к моменту. Он отзывается на реальность момента, а не следует застывшим идеям.

Просто понаблюдайте. Поговорите с коммунистом, и вы увидите, что он вас не слушает. Он может кивать головой, но он не слушает. Поговорите с католиком – он вас не слушает. Поговорите с индусом – он вас не слушает. Пока вы говорите, он готовит свой ответ – ответ, состоящий из старых, застывших идей. Вы даже на его лице можете это увидеть: нет никакого отклика, только тупость и полное безразличие.

И поговорите с ребенком. Он слушает, и слушает очень внимательно. Если он вообще вас слушает, то слушает внимательно. Если он не слушает, он полностью отсутствует, но он тотален в этом. Поговорите с ребенком, и вы увидите отклик, чистый и свежий.

Саньясин как ребенок, он невинный. В своей жизни он не ориентируется ни на какие идеи, он не раб какой-то идеологии. Он живет из своего сознания, он живет из осознанности. Он действует здесь и сейчас! У него нет вчера, нет завтра, а есть только сейчас.

* * *

Когда Иисуса распинали на кресте, вор, которого распинали рядом, сказал ему:

– Мы преступники. То, что нас распинают, естественно, это можно понять. Но ты выглядишь невинным. И я счастлив просто оттого, что меня распинают рядом с тобой. Я безмерно счастлив. Ведь я никогда не делал ничего хорошего.

Он просто забыл кое-что. Когда Иисус родился, его родителям пришлось бежать из страны, потому что король приказал убивать всех детей, которые родятся в определенный период. Король узнал от своих мудрецов, что должен родиться человек-революция, а это опасно. Лучше заранее предотвратить это, принять меры предосторожности. Поэтому он отдал приказ о массовом убийстве младенцев. Родители Иисуса бежали.

И однажды ночью их окружила шайка грабителей – среди них был и этот вор, – они собирались ограбить и убить их. Но этот вор посмотрел на младенца-Иисуса – и он был так прекрасен, он был так невинен, так чист, как сама чистота… его окружало особое сияние. Этот человек остановил других разбойников и сказал: «Пусть идут. Посмотрите на этого ребенка». Они все посмотрели на ребенка, и они все оказались как будто под гипнозом. Они не могли сделать то, что намеревались сделать… и они их отпустили.

Это был тот самый вор, который спас Иисуса, но он не узнал Иисуса. Вор сказал ему:

– Не знаю, чем я это заслужил – я никогда не делал ничего хорошего. Едва ли найдется больший преступник, чем я. Вся моя жизнь была полна греха – грабежи, убийства и все такое, что только можно себе представить. Но я счастлив. Я благодарен Богу за то, что умираю рядом с таким невинным человеком.

Иисус ответил ему:

– Уже благодаря этим словам ты будешь в Царстве Божьем со мной сегодня.

* * *

И с тех пор христианские теологи постоянно размышляют над этими словами и спорят о том, что означает «сегодня». А он имел в виду «сейчас». Для религиозного человека не существует вчера, не существует завтра – есть только сегодня. Этот момент для него все. Когда он сказал вору: «Сегодня ты будешь со мной в Царстве Божьем», в действительности он говорил: «Смотри! Ты уже там. В этот самый момент, благодаря твоим словам, благодаря этому признанию чистоты и невинности, благодаря твоему раскаянию, прошлое исчезло. Мы в Царстве Божьем».

Религиозный человек в своей жизни не опирается на идеологии и идеи, взятые из прошлого, на застывшие концепции и философские учения. Он живет в этом моменте. Его отклик исходит из его сознания. Он всегда свежий, как молодой побег, всегда новый, не запятнанный прошлым.

Так что если ты саньясин, ты – революция. Революция больше, чем все революционеры. Все революционеры где-то остановились – река замерзла, она больше не течет. А саньясин – это непрерывное течение. Река не останавливается, она течет и течет, вперед и вперед. Саньясин – это поток.

Глава 5

Что я могу сделать?

Если человечество будет продолжать жить во сне, если человечество будет оставаться бессознательным и как будто под гипнозом, политики смогут оставаться у власти, и священники будут продолжать вас эксплуатировать. Если человечество проснется, то все эти священники и политики больше не будут нужны. Не нужны будут никакие страны, государства, не нужны будут никакие церкви, Ватикан, Папа. Необходимость в них отпадет. Человеческое сознание обретет совсем другое качество.

Назрела необходимость в рождении этого качества. Мы подошли к той точке в эволюции человеческого сознания, когда это новое сознание крайне необходимо, отчаянно необходимо – новое сознание, которое делает человека свободным от политики и свободным от религии.

* * *

Что я могу сделать, чтобы мир стал лучше? При теперешнем положении вещей, кажется, политическая деятельность является единственным средством борьбы против несправедливости в мире. Исключается ли в твоем представлении о трансформации политическая деятельность?

Ялюблю жизнь во всей ее полноте. Моя любовь ничего не исключает, она принимает все. Да, и политическую деятельность тоже. Это худшее, что может быть, но что я могу поделать! Однако все, что я включаю в свое представление о жизни, я включаю с некоторой оговоркой.

В прошлом люди во всех сферах жизни вели себя неосознанно. Они любили неосознанно и потерпели в этом неудачу – любовь принесла им только страдания и ничего больше. Чего только люди ни делали в прошлом, и все обращалось в ад. Так же было и с политической деятельностью.

Каждая революция превращалась в контрреволюцию. Пришло время понять, как это происходит и почему так происходит – что всякая революция, всякая борьба с несправедливостью в конечном итоге сама превращается в несправедливость, становится контрреволюционной.

В двадцатом веке такое происходило снова и снова – я не говорю о каком-то далеком прошлом. Это произошло в России, это произошло в Китае. И это снова будет происходить, если мы будем продолжать действовать по-старому. Неосознанность не может привести ни к чему другому.

Легко бороться с несправедливостью, когда у вас нет власти. Но как только вы приходите к власти, вы начисто забываете о несправедливости. Подавленное желание доминировать заявляет о себе. Тогда ваше бессознательное берет верх, и вы начинаете делать то же самое, что раньше делали враги, с которыми вы боролись. А ведь вы рисковали своей жизнью ради этого!

Лорд Эктон говорит, что власть развращает. Это верно только в некотором смысле, в другом смысле это абсолютно неверно. Это верно, если смотреть поверхностно: конечно, власть развращает, потому что любой, кто приходит к власти, становится развращенным. Фактически, это верно, но если заглянуть глубже, в суть этого явления, то это неверно.

Власть не развращает – власть привлекает развращенных людей. Это люди, которым хочется делать то, что они не могут делать, пока не имеют власти. Как только они приходят к власти, весь их подавленный ум начинает заявлять о своих правах. Теперь им ничего не мешает, ничто их не ограничивает – теперь у них есть власть. Власть их не развращает, а только выводит их развращенность на поверхность. Развращенность уже сидела в них, как семя в земле, и теперь оно дает ростки. Власть просто оказалась подходящим сезоном для прорастания: власть – это весна, когда в их существе расцветают ядовитые цветы развращенности и несправедливости.

Власть является не причиной развращенности, а благоприятной средой для ее проявления. Вот почему я говорю, что, по существу, на более глубоком уровне, лорд Эктон неправ.

Кто интересуется политикой? Все начинается с прекрасных лозунгов, но что потом происходит с этими людьми? Иосиф Сталин боролся против несправедливости царя. И что произошло? Он сам стал величайшим царем, какого только знал мир, – хуже, чем Иван Грозный! Гитлер говорил о социализме. Свою партию он назвал национал-социалистической. Что произошло с социализмом, когда он пришел к власти? Не осталось ничего хорошего.

То же самое было и в Индии. Махатма Ганди и его последователи говорили о ненасилии, о любви и мире, обо всех величайших добродетелях, которые ценились во все времена. А когда к нему пришла власть, он отстранился. Махатма Ганди сам отстранился, потому что осознал, что, если он возьмет власть в свои руки, он больше уже не будет махатмой, святым. И все его последователи, которые пришли к власти, оказались такими же развращенными, как это бывает всегда – а все они были хорошими людьми, прежде чем пришли к власти, были великими слугами народа. Они шли на многие жертвы. Они вовсе не были плохими людьми, во всех отношениях они были хорошими. Но даже в хороших людях обнаруживается нечто плохое – это фундаментальный закон, который нужно понимать.

Мне бы хотелось, чтобы люди проживали жизнь во всей ее полноте, но с одним непременным условием, с обязательным условием. Это условие – осознанность, медитация. Сначала глубоко погрузитесь в медитацию – так, чтобы очистить свое бессознательное от всех ядовитых семян, чтобы внутри вас не осталось ничего, что могло бы быть развращено и что власть могла бы поднять на поверхность. И тогда можете делать все, что хотите.

Если хотите стать художником, станьте художником. Ваши картины будут другими, они не будут такими, как у Пикассо. Картины Пикассо безумны – он сам безумен! На самом деле, если бы он не имел возможности писать картины, он бы оказался в сумасшедшем доме. Картины для него – своего рода катарсис, он выплескивает свое безумие на холсты, освобождается от него. Да, после этого он чувствует себя лучше. Это как рвота – когда вас вырвет, вы чувствуете себя лучше. Но как насчет других людей, которые все это наблюдают? Однако мир так глуп, что, когда Пикассо стошнит, все говорят: «Какая потрясающая картина – ничего подобного никогда не было, это нечто уникальное!»

Винсент Ван Гог на самом деле сошел с ума, попал в больницу и потом покончил жизнь самоубийством. А ему было всего тридцать семь лет. И какие картины мог писать такой человек? Конечно, он обладал талантом, мастерством, но этот талант и мастерство были в руках безумца, самоубийцы. Глядя на его картины, чувствуешь беспокойство, напряжение. Повесьте какую-нибудь картину Пикассо в своей спальне, и вам будут сниться кошмары по ночам!

Медитирующий человек может стать художником, но из-под его кисти будет выходить нечто совсем другое – нечто запредельное, потому что он будет способен воспринимать это. Он может стать танцором, и его танец будет обладать новым качеством – через него будет проявляться божественное. Он может стать музыкантом… или он может заняться политической деятельностью, но его политическая деятельность будет корениться в медитации, и поэтому не будет риска, что появится новый Иосиф Сталин, или Адольф Гитлер, или Мао Цзэдун – это будет невозможно.

Я никого не призываю идти в определенном направлении, я даю моим людям полную свободу. Я просто учу их медитации. Я учу их быть более пробужденными, более осознанными, а дальше их дело. Каким бы ни был их естественный потенциал, они могут проявить его, но они будут делать это осознанно. И тогда нечего опасаться.

Я не против политической деятельности – я не против чего бы то ни было. Я ничего не отрицаю в жизни, я утверждаю жизнь, я всецело люблю жизнь. Естественно, когда на Земле живет несколько миллионов людей, неизбежно будет какая-то политика. Политика не может просто исчезнуть. Это то же самое, как если бы исчезла полиция, исчезла почта, исчезли железные дороги – это привело бы к хаосу. Я не анархист, и я не сторонник хаоса. Я хочу, чтобы мир становился все более прекрасным, все более гармоничным, все более подобным космосу, а не хаосу.

Иногда я восхваляю хаос, но только для того, чтобы разрушить то, что загнило. Я восхваляю деструктивность только для того, чтобы созидать. Да, иногда я высказываюсь очень негативно – против условностей, догм, традиций – но только чтобы освободить вас, чтобы у вас могло появиться новое видение, чтобы вы могли создавать новые миры, чтобы прошлое не ограничивало вас, чтобы у вас было будущее и настоящее. Но я не сторонник разрушения. Все мои усилия направлены на то, чтобы помочь вам быть созидателями.

Некоторые из моих людей хотят заниматься политической деятельностью, но я поддержу их только в том случае, если они выполнят основное условие: когда они станут более пробужденными, более осознанными, когда их внутреннее существо наполнится светом. Тогда пусть делают, что хотят, – тогда они не смогут причинить никакого вреда миру. Они будут нести только хорошее, прекрасное, они будут благословением для мира. Но без осознанности, даже когда вы делаете что-то хорошее, это всегда идет только во вред.

Мать Тереза из Калькутты получила Нобелевскую премию. Какая же это глупость! Комиссия по присуждению Нобелевской премии никогда не совершала большей глупости – а внешне это выглядит так прекрасно. Во всем мире это вызвало большое одобрение, как будто они сделали что-то похвальное.

Джиду Кришнамурти не получил Нобелевской премии – а он один из тех редких людей, один из немногих будд, которые действительно закладывают основу для мира во всем мире. А Мать Тереза получила Нобелевскую премию мира! Только я не понимаю, что она сделала для установления мира в этом мире? Георгий Гурджиев не получал Нобелевской премии, а он многое сделал для трансформации внутреннего существа человека. Рамана Махарши не получал Нобелевской премии. Все дело в том, что их работа невидима, она заключается в том, чтобы наделить людей большей осознанностью. Когда вы даете людям хлеб, это видно, когда вы даете людям одежду, это видно, когда вы даете людям лекарства, это видно. Но когда вы наделяете людей подлинной религиозностью, этого совсем не видно.

Все добрые дела, которые совершала Мать Тереза, были лишь поверхностными – она служила бедным людям Калькутты, больным, немощным, старикам, сиротам, вдовам, прокаженным, убогим и слепым. Было так очевидно, что она делает что-то хорошее! Но, в сущности, то, что она делала, служило просто утешением для тех людей. А когда вы утешаете бедных, слепых, прокаженных, сирот, это контрреволюционная деятельность. Утешая их, вы помогаете им и дальше мириться с существующим обществом, с существующим положением вещей. Ее деятельность контрреволюционна. Но правительство довольно, богатые люди довольны, те, кто стоят у власти, довольны – потому что в действительности она служит не беднякам. Она служит власть имущим, она служит священникам и политикам – она помогает им оставаться у власти. Она создает атмосферу, в которой все старое может продолжать существовать и дальше.

В Индии никогда не случалось революций против власти, против богатых, состоятельных людей по той простой причине, что это так называемая религиозная страна и там много утешителей. Сотни тысяч индуистских монахов утешают людей, объясняя им, почему они бедные, почему они темные, почему они убогие – все дело в их карме! В прошлой жизни они сделали что-то плохое, поэтому теперь страдают. «Переносите страдания молча, не противьтесь, – учат монахи людей, – потому что если вы будете противиться, если опять что-то натворите, то будете страдать и в следующей жизни. Не упускайте эту возможность, закройте свои счета. Ведите себя подобающим образом!» А быть революционером, конечно, плохо. Надо быть послушными – это хорошо. Не надо быть непослушными. Непослушание – это зло, грех. Христиане называют это первородным грехом.

Какой грех совершили Адам и Ева? Их грех лишь в том, что они ослушались Бога. А так в их поведении не было особого греха. То, что они съели плод с Древа Познания, это не грех. Разве это можно назвать первородным грехом? Речь идет о первородном грехе, потому что они не послушались. Непослушание – величайший грех в глазах священников.

На протяжении десяти тысяч лет в Индии священнослужители и монахи учили людей: «Повинуйтесь системе, которая стоит у власти. Не проявляйте неповиновения, иначе будете страдать в будущем». Поэтому революций там никогда не было, и все прославляют этих монахов и священнослужителей.

Почему они служат бедным людям? Лишь из алчности. Они хотят попасть в рай, а единственный способ попасть в рай – через служение. Иногда я думаю о том, что произойдет, если в мире не останется убогих, невежественных, бедных людей – что будет тогда с христианскими миссионерами? Как они попадут в рай? Трап убрали – они не смогут попасть в лодку, у них не будет возможности перебраться на другой берег. Христианским миссионерам нужно, чтобы нищета сохранялась, им нужно, чтобы бедные люди всегда были на Земле. Чем больше будет бедных, тем больше у них будет возможностей служить и тем больше миссионеров попадет в рай.

Присуждение Нобелевской премии Матери Терезе равнозначно присуждению Нобелевской премии контрреволюционной деятельности.

Но именно так было всегда: вы прославляете тех, кто поддерживает старое, мертвое, кто помогает обществу оставаться неизменным.

Моя работа невидима. На самом деле я косвенным образом учу вас величайшей революции, какая только возможна. Я учу вас бунту, и это многомерный бунт. В какую бы сферу вы ни пошли, этот бунт будет оказывать свое действие. Если вы посвятите себя поэзии, вы будете писать революционные стихи. Если вы станете музыкантом, вы будете создавать совершенно новую музыку. Если вы станете танцором, у вашего танца будет другой аромат. И если вы пойдете в политику, вы измените саму природу политической деятельности.

Я не против политической деятельности, но то, как она до сих пор велась, – это совершенная бессмыслица. Поэтому никто не видит, чтобы я внешне участвовал в какой-то политической деятельности, никто не видит, чтобы я участвовал в какой-либо мирской деятельности. Я учу людей сидеть молча, наблюдать свои мысли, выходить за пределы ума. Глупые революционеры думают, что я против политической деятельности, что я реакционер. В действительности все наоборот. Из-за их глупости, хотя они могут говорить о революции, все, что они делают, оказывается реакционным. Они тянут общество назад.

Я не веду никакой деятельности, которую можно было бы назвать политической, социальной: я не выступаю за социальные реформы и не устраиваю политических акций. По крайней мере, внешне кажется, что я эскапист, что я помогаю другим людям уйти от жизни. Да, я помогаю им уйти в себя.

Уйти от всякой неразумной деятельности. Сначала нужно заострить свой разум. Пусть вас наполнит великая радость. Станьте более бдительными, так чтобы ни один уголок вашего существа не оставался в темноте. Пусть все ваше бессознательное трансформируется в сознание.

И тогда делайте, что хотите. Тогда, даже если вы захотите отправиться в ад, я благословлю вас на это, потому что вы сможете преобразить даже ад.

Ошибочно думать, что, если человек медитирует, он попадает на небеса. Нет. Просто везде, куда бы он ни отправился, он будет в раю, и все, что бы он ни делал, будет божественным. Но это настолько новый подход, что потребуется время, чтобы его понять.

* * *

В чем различие между бунтарем и революционером?

Между бунтарем и революционером различие не только количественное, но и качественное. Революционер является частью политического мира. Его методы – политические. Он считает, что достаточно изменить социальную структуру, чтобы изменить человека.

А бунтарь – это духовный феномен. Его подход целиком и полностью индивидуальный. В его понимании, если мы хотим изменить общество, мы должны изменить индивидуальность человека. Общество само по себе не существует, это всего лишь слово, так же, как и слово «толпа» – если вы попытаетесь найти толпу, вы ее нигде не найдете, вы будете находить только отдельных людей. «Общество» – это всего лишь общее понятие, всего лишь название, а не реальность – оно не наполнено никаким содержанием. У индивидуального человека есть душа, есть возможность эволюции, изменения, трансформации. Так что различия огромны.

Бунтарь составляет самую сущность религии. Он несет в мир изменение сознания – а если сознание изменится, вслед за ним неизбежно изменится и структура общества. Но обратной зависимости здесь не существует, и все прежние революции это доказали, потому что все они потерпели неудачу.

Ни одной революции еще не удалось изменить человека. Но, кажется, люди не осознают этого факта. Они продолжают говорить о революции, об изменении общества, об изменении правительства, об изменении бюрократии, законов, политических систем. Феодализм, капитализм, коммунизм, социализм, фашизм – все они по-своему революционны. И все они потерпели поражение, полное поражение, потому что человек остался прежним.

Гаутама Будда, Заратустра, Иисус – эти люди бунтари. Они верят в индивидуальность. Они еще не достигли успеха, но причина их неудачи совсем в другом, нежели у революционеров. Революционеры пробовали применять свои методы во многих странах, многими разными способами, и у них ничего не получилось. Но Гаутама Будда не достиг успеха потому, что он еще не нашел себе применения. Иисус не достиг успеха, потому что иудеи его распяли, а христиане похоронили его. Он не нашел своего применения – ему не дали шанса. Бунтарь – это пока еще неисследованное измерение.

Мои люди должны быть бунтарями, а не революционерами. Революционер относится исключительно к мирской сфере. Но бунтарь и его бунтарство принадлежит духовной сфере. Революционер не может действовать один, ему нужна толпа, политическая партия, правительство. Ему нужна власть, а власть развращает – и абсолютная власть развращает абсолютно.

Все революционеры, которым удавалось захватить власть, были развращены этой властью. Им не удавалось изменить власть и ее установки, но власть меняла их и их умы, она развращала их. Изменялись только названия, но общество оставалось прежним.

На протяжении многих веков человеческое сознание не росло. Лишь время от времени случались краткие периоды расцвета человеческого существа. Но цветение одного человека на миллион – это не правило, а исключение. Он становится своего рода укором для всех, само его присутствие унижает, потому что он открывает вам глаза, заставляет увидеть ваш потенциал и ваше будущее. И это задевает ваше эго – то, что вы ничего не сделали, чтобы вырасти, чтобы стать более сознательными, более любящими, более экстатичными, более креативными, более безмолвными, чтобы создать вокруг себя прекрасный мир.

Вы ничего не сделали для мира, ваше существование здесь было не благословением, а проклятием. Вы привносили только гнев, насилие, зависть, соперничество, жажду власти. Вы превратили этот мир в поле битвы – вы кровожадны и делаете кровожадными других. Вы лишаете человечество человечности, вы заставляете человека упасть ниже человеческого уровня, и иногда даже ниже животного уровня.

Вот почему присутствие Гаутамы Будды, или Кабира, или Чжуан-цзы оскорбляет вас – потому что они расцвели, а вы просто стоите на месте: весна приходит и уходит, но в вас ничто не цветет, птицы не прилетают к вам вить свои гнезда, не поют вокруг вас свои песни. Лучше уж распять Иисуса и отравить Сократа, просто устранить их, чтобы не чувствовать себя духовно неполноценными.

Мир знал лишь очень немногих бунтарей.

Но теперь пришло время: если человечество окажется неспособно произвести большое количество бунтарей, синтезировать бунтарский дух, тогда наши дни на этой земле сочтены. Тогда этот век может стать нашим концом. Мы почти дошли до точки.

Мы должны изменить наше сознание, создать больше медитативной энергии в мире, создать больше любви. Мы должны разрушить старого человека и все его уродства – все его прогнившие идеологии, глупую тягу к дискриминации, идиотские суеверия – и создать нового человека, со свежим взглядом, с новыми ценностями. Разрыв с прошлым – вот что означает бунтарство.

Эти три слова помогут вам понять…

Реформа – это видоизменение. Старое сохраняется, вы лишь придаете ему новую форму, новые очертания – это своего рода косметический ремонт старого здания. Первоначальный каркас сохраняется, вы только белите его, вычищаете, кое-где добавляете новые окна, новые двери.

Революция идет дальше реформы. Старое тоже сохраняется, но подвергается бóльшим изменениям – даже его основная структура. Вы не только перекрашиваете его и вставляете новые окна и двери, но, возможно, добавляете новые этажи, так что все здание поднимается выше в небо. Однако старое не разрушено, оно лишь скрыто за новым. По сути, оно служит основанием для нового. Революция является продолжением старого.

Но бунт – это разрыв. Это не реформа и не революция, а отсоединение от всего старого. Старые религии, старые политические идеологии, старый человек… – вы порываете со всем старым. И начинаете жизнь заново, с нуля. И пока мы не подготовим человечество к тому, чтобы оно начало жизнь заново, пока не подготовим его к воскрешению, к смерти старого и рождению нового…

Очень важно помнить, что в тот день, когда родился Гаутама Будда, его мать умерла. В тот самый момент, когда он выходил из чрева, его мать уходила из этого мира. Возможно, так и было на самом деле, потому что его воспитывала сестра матери, он никогда не видел своей матери. И сейчас в буддизме это стало традиционным постулатом: когда рождается будда, его мать умирает, она не может остаться в живых. Я воспринимаю это как очень важный символ. Он означает, что рождение бунтаря всегда сопряжено со смертью старого.

Революционер пытается изменить старое, но бунтарь просто выходит из старого – как змея, когда она сбрасывает старую кожу, – и никогда не оглядывается назад. Если только вся земля не будет заселена такими бунтарями, у человечества не будет будущего. Старый человек привел человечество к его окончательной гибели. Старый ум, старые идеологии, старые религии все вместе привели к этой ситуации всеобщего суицида. Только новый человек может спасти человечество и эту планету и прекрасную жизнь на этой планете.

Я учу бунту, а не революции. Французская революция потерпела неудачу, русская революция потерпела неудачу, китайская революция потерпела неудачу. В Индии мы наблюдали, как революция Ганди потерпела неудачу – прямо на глазах у Ганди. Всю свою жизнь Ганди учил ненасилию, и прямо на его глазах страна раскололась, миллионы людей были убиты, сожжены заживо, миллионы женщин были изнасилованы. И самого Ганди застрелили. Странный конец для святого, который проповедовал ненасилие.

Он и сам забыл все свое учение. Прежде чем его революция набрала силу, один американский мыслитель, Луис Фишер, спросил его:

– А что ты собираешься сделать с оружием, с армией, со всем этим вооружением, когда Индия станет независимой страной?

Ганди сказал:

– Я выкину все оружие в океан, а всех военных отправлю работать в поля и в сады.

Тогда Луис Фишер спросил:

– Но ты разве забыл, что кто-то может напасть на твою страну?

Ганди ответил:

– Мы их радушно встретим. Если кто-то вторгнется к нам, мы примем их как гостей и скажем: «Вы можете жить здесь вместе с нами. К чему воевать?»

Но он забыл всю свою философию – именно так революции терпят неудачу. Легко о чем-то говорить, но когда власть оказывается в ваших руках… Во-первых, Махатма Ганди отказался от какого-либо поста в правительстве. Он испугался – что бы он сказал всему миру? Как насчет того, чтобы выбросить все оружие в океан? Как насчет того, чтобы отправить военных работать в поле? Он ушел от ответственности, за которую боролся всю свою жизнь, – он понял, что это создало бы для него огромные проблемы, ему пришлось бы противоречить собственной философии.

Но правительство было сформировано из его учеников, которых он сам выбрал. И он не просил их распускать армию, напротив – когда Пакистан напал на Индию, он не сказал индийскому правительству: «Идите к границе и пригласите захватчиков к нам в гости». Вместо этого он благословил первые три самолета, которые отправлялись бомбить Пакистан. Эти три самолета пролетали над виллой в Нью-Дели, где он жил, и он вышел в сад и благословил их. И с его благословением они полетели дальше уничтожать бывших граждан Индии, которые всего несколько дней назад были нашими братьями и сестрами. Без тени стыда, не видя в этом никакого противоречия…

Русская революция потерпела крах на глазах у Ленина. Следуя учению Карла Маркса, он говорил: «Когда свершится революция, мы упраздним институт семьи, потому что брачные узы – это тоже форма частной собственности. С отменой частной собственности будет отменен и институт семьи. Люди смогут любить друг друга и жить вместе, а о детях будет заботиться общество».

Но когда революция победила, он увидел всю серьезность проблемы: заботиться о стольких детях… кто возьмет на себя эту заботу? И как упразднить институт семьи… впервые он увидел, что общество зависит от семьи. Семья является базовой ячейкой общества – без семьи все общество развалится. И это представляет опасность, опасность для диктатуры пролетариата, потому что люди станут более независимыми, если у них не будет никаких обязательств перед семьей.

Можно понять эту логику. Если у человека есть обязательства перед женой, перед стариком-отцом, перед пожилой матерью, перед детьми, он будет так обременен, что не сможет бунтовать. Он не сможет идти против правительства – у него слишком много обязательств. Но если у человека не будет никаких обязательств, если о стариках будет заботиться государство, как было обещано перед революцией, если о детях будет заботиться правительство, и люди смогут жить вместе, пока они любят друг друга, – им не нужно будет получать разрешение на брак, и не нужно будет разводиться. Это будет их частным, личным делом, и правительство не будет иметь права вмешиваться…

Когда власть оказалась в руках коммунистической партии, а Ленин был во главе, все изменилось. Люди начинают думать по-другому, когда забирают власть в свои руки. Теперь коммунисты задумались о том, что, если люди будут настолько свободны от всех обязательств, это будет опасно – они станут слишком большими индивидуалистами. Так что пусть занимаются семьей. Они будут связаны узами, потому что у них будет старая мать, старый отец, больная жена и дети, которым надо дать образование. У них просто не будет ни времени, ни смелости, чтобы выступать против правительства.

Семья – это одна из главных ловушек, которую общество использует на протяжении тысячелетий, чтобы делать из человека раба. Ленин начисто забыл об упразднении семьи.

Все революции потерпели поражение по очень странной причине. К поражению их привели сами же революционеры, потому что, как только власть оказывалась у них в руках, они начинали думать по-другому. Они привязываются к власти, и все их усилия направлены уже на то, чтобы удержать власть в своих руках, а народ в повиновении.

Больше нам не нужно никаких революций. Нам нужен новый эксперимент, который еще никогда не проводился. Хотя на протяжении всей истории человечества, которая насчитывает не одну тысячу лет, появлялись бунтари, они были одиноки – это были уникальные люди. Возможно, тогда время для них еще не пришло. Но теперь время не только пришло… если вы не поторопитесь, время может просто закончиться.

В ближайшие несколько десятилетий человечество либо исчезнет совсем, либо на Земле появится новый человек с новым видением. Он будет бунтарем.

* * *

Можно ли сказать, что человека, который достиг просветления, больше не интересуют проблемы, которыми живет человечество, – такие как голод, бедность, плохие условия жизни, ограниченные возможности для развития способностей и талантов?

На самом деле до тех пор пока вы не освободитесь от собственных проблем, вы не сможете отчетливо увидеть и правильно понять проблемы мира. Пока в вашем собственном доме такой беспорядок, пока ваше собственное внутреннее существо в таком смятении, как вы можете увидеть и понять глобальные проблемы? Вы еще не поняли даже себя. Начните с этого – любое другое начало будет плохим началом.

Люди, у которых в голове полный хаос, начинают помогать другим и предлагать им решения. Эти люди создали в мире больше проблем, чем решили. Это настоящие нечестивцы: политики, экономисты, так называемые слуги народа, миссионеры. Они настоящие нечестивцы: они еще не разобрались с собственным внутренним миром, а уже готовы вмешиваться в сознание других людей и решать их проблемы. В действительности таким образом они убегают от собственной реальности – они не хотят с ней встречаться. Лучше они будут заниматься кем-то другим где-то в другом месте – это позволяет им отвлечься, чем-то себя занять.

Запомните: вы – главная проблема мира. ВЫ проблема, и пока вы не решите эту проблему, все, что бы вы ни делали, будет только осложнять ситуацию. Сначала приведите свой дом в порядок, создайте там космос – ведь пока там царит хаос.

Есть одна старая индийская сказка, очень старая история, но в ней есть большой смысл…

* * *

Один великий, но глуповатый король жаловался на то, что у него болят ноги, когда он ходит по земле, потому что она ужасно неровная. Поэтому он приказал устлать все дороги королевства коровьими шкурами, чтобы защитить свои ноги. Но придворный шут посмеялся над этим – он был мудрым человеком. Он сказал:

– Эта затея короля нелепа.

Король страшно рассердился и сказал шуту:

– Тогда укажи мне лучшее решение, иначе тебя казнят.

И шут сказал:

– Господин, прикажите отрезать небольшие кусочки от коровьей шкуры и оберните ими свои ноги.

Так появилась обувь.

* * *

Нет необходимости выстилать всю землю коровьими шкурами: достаточно прикрыть свои ноги, и тогда вся земля будет закрыта. И в этом вся мудрость.

Да, проблемы есть, я согласен. Проблем много. Вся жизнь похожа на ад. Повсюду страдания, бедность, насилие, процветают все виды безумия – это верно. И все же я настаиваю на том, что все проблемы начинаются в душе человека. Проблемы существуют потому, что внутри каждого человека царит хаос. Всеобщий хаос – это суммарное явление: мы все привносим в него свой собственный хаос.

Мир – это не что иное, как взаимоотношения. Мы все связаны друг с другом. Если я невротик и ты невротик, наши отношения становятся очень нервозными. Наш невроз даже не удваивается, а преумножается. И поскольку все люди невротики, весь мир невротичен. Адольф Гитлер не свалился на нас с неба – это мы его создали. Война во Вьетнаме не ниспослана небесами – мы ее развязали. Это наш собственный гной вытекает наружу, это наш собственный хаос взимает с нас пошлину. Начинать нужно с себя: вы – проблема мира. Так что не уходите от реальности своего внутреннего мира – это самое главное.

Ты спрашиваешь: «Можно ли сказать, что человека, который достиг просветления, больше не интересуют проблемы, которыми живет человечество?»

Нет. На самом деле только тогда они и начинают его по-настоящему интересовать. Но это интерес совсем иного рода: человек начинает искать их истинную причину. Сейчас, когда вы проявляете интерес, вы обращаете внимание на симптомы. А когда Будда или Христос проявляет интерес, он смотрит в корень. Вы можете с этим не согласиться, потому что вы не видите причины – вы видите только симптомы. Человека интересуют проблемы, но теперь он знает, в чем их причина, и всеми силами пытается ее искоренить.

Бедность – не причина, причина в жадности. Бедность – это следствие. Вы все время боретесь с бедностью – это не поможет. Причина в жадности, нужно искоренить жадность. Война – не проблема, проблема в индивидуальной агрессии. А война – просто результат. Вы устраиваете протестные марши, но войны не прекращаются. Все это не имеет значения – протестные марши и все тому подобное, этим вы только тешите себя. Для некоторых людей это просто развлечение – таких людей можно увидеть на любой демонстрации. Они готовы протестовать по любому поводу, по всему миру они устраивают демонстрации, протестные акции. Для них это развлечение, им это нравится.

В детстве мне самому это нравилось. Я участвовал во всех демонстрациях, и даже городская администрация начала беспокоиться. Они говорили: «Тебя видят на всех демонстрациях – будь то коммунистическая, или социалистическая, или антикоммунистическая демонстрация… ты везде участвуешь». Я им отвечал: «Мне просто это нравится. Меня не интересует политическая философия – просто так здорово покричать, мне нравится сам этот процесс». Вы можете делать что угодно, это все равно ничего не меняет – войны продолжаются. И если вы посмотрите на протестующих, вы увидите, что среди них очень много агрессивных людей, вы не увидите на их лицах мира. Они готовы сражаться. Протестные марши за мир в любой момент могут перерасти в беспорядки. Это агрессивные люди – во имя мира они проявляют агрессию. Они готовы воевать: если бы у них была власть и если бы у них была атомная бомба, они бы сбросили атомную бомбу, чтобы установился мир. Так говорят все политики: они говорят, что воюют за мир во всем мире.

Проблема не в войне, и Бертран Рассел тут не поможет. Проблема во внутренней агрессии людей. У людей нет покоя внутри, поэтому войны продолжаются – а иначе люди просто сойдут с ума. Каждые десять лет возникает потребность в войне, чтобы избавить человечество от невроза. Вы можете удивиться, но в Первую мировую войну психологи обнаружили редкое и странное явление. За то время, пока шла война, процент людей, которые сходили с ума, снизился почти до нуля. Самоубийства не совершались, убийства не совершались, и люди даже перестали сходить с ума. Это странно – какая тут связь с войной? Возможно, убийства не совершались, потому что все убийцы ушли воевать, но что стало с самоубийцами? Возможно, они тоже пошли в армию, но в таком случае что случилось с людьми, которые сходят с ума? Почему они вдруг перестали сходить с ума? И во время Второй мировой войны опять наблюдалась та же картина, только в еще бóльших масштабах. И тогда связь была установлена, стало понятно, в чем дело.

В человечестве накапливается невроз, оно страдает от своего рода безумия. И каждые десять лет все это начинает рваться наружу. Поэтому когда идет война – то есть когда все человечество в целом сходит с ума, – нет необходимости сходить с ума в индивидуальном порядке. Какой смысл? Когда вокруг и так сплошное сумасшествие, какой смысл человеку сходить с ума в одиночестве? Когда одна нация убивает другую, какой смысл убивать себя или соседа? Можно просто посмотреть телевизор или прочитать об этих ужасах в газете.

Проблема не в войне, проблема – в индивидуальном неврозе.

Человек, который стал просветленным, видит глубинные причины. Будда, Христос, Кришна смотрели в корень и пытались сказать вам: устраните корневую причину – нужна радикальная трансформация, обычные реформы не помогут. Но вам это может быть непонятно, потому что я говорю о медитации, а вы не видите связи – не понимаете, как медитация связана с войной. Я вижу связь, но вы ее не видите.

Я скажу так: если хотя бы один процент из всех живущих на Земле людей погрузится в медитацию, войны прекратятся – и другого способа нет. Необходимо хотя бы такое количество медитативной энергии. Если один процент человечества, то есть один человек из ста, станет медитативным, все будет складываться совершенно по-другому. Жадности станет меньше, а значит и бедности станет меньше. Бедность существует не из-за того, что нам чего-то не хватает, а из-за того, что люди занимаются накопительством, из-за людской жадности. Если жить настоящим моментом, вам будет всего хватать, земля может обеспечить вас всем необходимым в достаточном количестве. Но мы планируем наперед и делаем запасы, и отсюда берут начало проблемы.

Представьте, что птицы начали заниматься накопительством… Тогда одни птицы станут богатыми, а другие птицы станут бедными. Американские птицы станут самыми богатыми в мире, а все остальные будут страдать. Но птицы ничего копят, поэтому они не знают бедности. Вы когда-нибудь видели нищую птицу? То же касается и всех животных в лесу – среди них нет бедных и нет богатых. На самом деле вы никогда не увидите толстую птицу или тощую птицу. Все вороны почти одинаковые, их трудно отличить друг от друга. Почему? Они просто живут и наслаждаются жизнью, они ничего не копят.

Даже когда вы толстеете, это значит, что вы копите внутри своего тела – так действует скупой ум. У скупых людей часто бывают запоры, они даже не могут вывести наружу свои отходы. Они все копят, контролируют даже дефекацию, копят всякий хлам. Накопительство – это привычка.

Если жить настоящим моментом, жить в настоящем, жить с любовью, жить в дружбе, заботиться о других… тогда мир станет совсем другим. Человек как индивидуальность должен измениться, потому что мир – это не что иное, как проекция индивидуальных душ.

Просветленный человек проявляет интерес – только такой человек и проявляет интерес, – но его интерес относится к другому измерению. Вам это, может быть, сложно понять. Люди приходят ко мне и говорят: «Чем ты тут занимаешься? Повсюду бедность и всякие беды, а ты все учишь медитации. Хватит. Делай что-нибудь, чтобы справиться с бедностью». Но напрямую с бедностью ничего не сделаешь. Нужна медитативная энергия, чтобы люди могли наслаждаться моментом. Тогда не будет бедности. Коммунизм не устранит бедность – он нигде ее не устранил. Он только создал новый вид бедности – более суровый, более опасный: теперь русский человек гораздо БОЛЕЕ беден, потому что он потерял свою душу. Теперь он даже не индивидуальность – он не имеет возможности свободно молиться и медитировать.

Это не поможет, это разрушительно. Все эти благие намерения… избегайте их.

Ты говоришь об «ограничении возможностей для развития способностей и талантов». На самом деле не будет необходимости их развивать, они начнут развиваться сами по себе. Когда человек медитирует, он начинает расцветать. Если человек художник, он станет великим художником. Если он поэт, то внезапно в его душе родятся потрясающие стихи. Если он певец, то впервые песня начнет литься из самого его сердца. Нет, не нужно делать никаких усилий. Когда вы безмолвны, укоренены в своем существе, центрированы, ваши таланты начинают проявляться автоматически. Вы начинаете делать то, чего хочет от вас существование, вы начинаете делать то, для чего вы рождены, вы начинаете делать то, что вам предназначено судьбой. Вы становитесь спонтанным. Вы начинаете заниматься своим делом – и теперь вам даже не важно, получите вы за это что-то или нет, сделает вас это более уважаемым или нет. Это делает вас счастливым, и этого достаточно. Это приносит вам огромную радость, и этого более чем достаточно.

Медитация высвобождает вашу энергию, а большего и не нужно. Человек, который достиг просветления, достиг вершины – можно ли желать большего?.. Он действует как Бог. Он – само существование, проявленное в полной мере. Он достиг наивысшего цветения – больше ничего не нужно. Каждый момент его жизни – творчество, каждый его жест – творчество, сама его жизнь – благословение.

Но некоторые люди предпочитают идти окольными путями: они хотят сначала изменить весь мир, и только после этого они обратятся к себе. Позвольте вам сказать: вы никогда не придете к себе, если пойдете таким долгим путем.

Я слышал…

* * *

Один старик сидел неподалеку от границы Дели, а мимо проезжал молодой человек на машине. Молодой человек остановился и спросил старика:

– Далеко отсюда до Дели?

Старик ответил:

– Если ехать в том направлении, в котором едешь ты, то очень, очень далеко. Тебе придется объехать весь земной шар, потому что ты только что выехал из Дели, он в двух минутах езды позади тебя.

* * *

Если вы вернетесь назад, путь будет не далеким – дело каких-то двух минут. Но если вы отправитесь менять целый мир и после этого рассчитываете изменить себя, то вы никогда не сможете добиться своего, вы никогда не сможете вернуться домой. Начните с того места, где вы находитесь. Вы – часть этого безобразного мира. Меняя себя, вы меняете мир.

Кто вы? Часть этого безобразного мира. Зачем пытаться изменить соседа? Ему это может не понравиться, он может этого не захотеть, может быть, он в этом ничуть не заинтересован. Если вы пришли к осознанию, что мир нуждается в существенном изменении, то вы – ближайшая к вам часть мира. Начните с нее.

Но некоторые люди считают себя большими философами. Они размышляют и ходят окольными путями.

Я читал замечательную книгу Лео Ростена «Радости идиша». Там он рассказывает о великом еврейском философе по фамилии Соколофф.

* * *

Соколофф регулярно обедал в одном и том же ресторане на Второй авеню и на первое всегда заказывал куриный суп. Как-то раз он окликнул своего официанта:

– Подойдите сюда и попробуйте этот суп.

– Вот еще, – проворчал официант. – Вы что, сомневаетесь в качестве нашего чудесного куриного супа?

– Подойдите и попробуйте его, – повторил мистер Соколофф.

– Хорошо-хорошо, – согласился официант, – я попробую. Но где же ложка?

– Ага! – воскликнул мистер Соколофф.

Он просто хотел сказать, что ему забыли принести ложку, но пошел окольным путем – «Попробуйте этот суп…»

* * *

Не ходите такими большими кругами, не стройте из себя больших философов. Если у вас нет ложки, просто скажите, что вам нужна ложка. И это быстро разрешит проблему.

Все, что вам нужно, – это полная ложка медитации.

* * *

Я слышал, как ты говоришь, что религия и политика – это противоположные измерения и что подлинно религиозный человек не будет интересоваться политикой, а политик никогда не сможет стать религиозным человеком, если будет оставаться политиком. Если так и есть на самом деле, значит, на лучший мир нет никакой надежды?

Ятак говорил и повторю еще раз: подлинно религиозный человек не может интересоваться политикой. А политик, пока он остается политиком, не может получить никакого религиозного опыта, никакого ощущения полета к неведомому. Но я никогда не говорил, что на лучший мир нет надежды.

Это правда, что политик не может стать религиозным человеком – по той простой причине, что политика, любая политика, политика как таковая является политикой власти. Это «воля к власти». Человек хочет доминировать, он хочет обладать, он хочет вершить судьбы людей. Все эти качества принадлежат эго. Очевидно, что человек такого типа не может быть религиозным, потому что подлинная религия по своей сути – это опыт отсутствия эго.

В религии нет места воле к власти. На самом деле в религии нет места даже обычной воле. Что уж говорить о воле к власти – в религии нет даже «воли быть». Человек находится в руках существования, в состоянии полного отпущения. Это состояние – когда вы отпускаете от себя все – я и называю религиозностью. Вот почему я сказал, что религия и политика – противоположные измерения.

Но не беспокойся, это не означает, что у человечества нет надежды, нет надежды на будущее.

Я человек, который надеется вопреки всему. Для меня просто немыслимо не надеяться. А когда есть надежда, всегда найдется и выход. Есть такая поговорка: «Где есть воля, есть и решение». Я не думаю, что это верно. Воля есть везде, а решения нет. Должно быть, эту поговорку придумал какой-то идиот. Но когда есть надежда, выход всегда есть.

Я бы изменил эту поговорку. Я не имею права что-либо менять, но я ведь сумасшедший, что со мной поделаешь. Я все время меняю значения слов, потому что считаю, что ни одно слово не обладает абсолютным значением. Все значения словам кто-то присвоил. А если кто-то может давать словам значения, почему я не могу? Сами по себе слова – пустой звук. Слово означает то, что вы в него вкладываете – значение зависит от вас. Так что я бы хотел изменить эту старую поговорку.

Для людей, которые меня понимают, я скажу, что воля – это яд, потому что воля в конечном итоге ведет к политике. Воля подразумевает следующее: «Я хочу быть тем-то, таким-то и там-то». Я учу вас без-волию – такое значение я вкладываю в слово «отпущение». Воля цепляется, воля пытается настаивать на своем – она хочет, чтобы существование следовало за ней.

Когда я говорю о без-волии, я говорю вам: не настаивайте на своем. Пусть все идет своим чередом. Станьте облаком. Куда бы ни подул ветер, облако следует за ним, не сопротивляясь, не возмущаясь. Оно не говорит: «Я хотело лететь на юг, и что теперь? Я лечу на север! Я не хочу! Мне было назначено судьбой лететь на юг, я мечтало о юге, а этот ветер все разрушил».

Нет, облако просто следует за ветром. Нет никакого конфликта, нет никакого сопротивления. Ветер и облако нераздельны. Если ветер внезапно меняет направление, вместо севера принимается дуть на восток или на запад, облако ему не скажет: «Это непоследовательно. Мы летели на север – я согласилось, несмотря на то что вообще-то я должно было лететь на юг. Я пожертвовало своей целью только ради того, чтобы быть с тобой. Но это уже слишком! Только я смирилось с мыслью, что мы летим на север… Ты сумасшедший! Взял и повернул на восток, или на запад, – это непоследовательно. Это не по-дружески, любящие так не поступают. Все, развод. Я не могу всегда следовать за тобой. Я не какой-нибудь муж-подкаблучник. Можешь отправляться хоть в ад! С меня хватит».

Нет, даже речи не идет о том, что ветер непоследователен. У облака нет воли, поэтому нет конфликта, нет вопросов, нет сомнений. Решение ветра принимается как решение существования – это то, чего хочет существование. Облако пребывает в состоянии полного отпущения, у него нет своей воли. Облако не является и не может быть политиком.

Религиозного человека не может интересовать политика по той простой причине, что ему некуда стремиться – он «уже там». Он там, куда политик пытается добраться и никогда не добирается, потому что это противоречило бы самой природе вещей.

Религиозный человек уже там. И он туда не добирался, он просто обнаружил, что он всегда был там, всегда-всегда, с самого начала. Ни в каком другом месте он и не был. Даже если бы он захотел быть в другом месте, это было бы невозможно. Он может быть только там, где он есть, и никуда отсюда уйти не может.

Как можно уйти от себя, от своего существа? Ведь нет ничего выше этого, нет большего блаженства.

Да и необходимости тоже нет.

Так что религиозный человек не может интересоваться политикой, потому что политик идет против течения, против потока. Политик пытается идти по головам других людей, он готов идти на все, использовать любые средства – для него средства не имеют значения. Единственное, что для него имеет значение, – это то, что он намерен стать кем-то значительным, что его имя должно остаться на страницах истории. Хотя никто не читает этих имен.

История становится все объемнее – каждый день она дописывает новые страницы, и найти на них «великие имена» становится все труднее. И совершенно естественно, что того, кто когда-то занимал на них центральное место, постепенно вытесняют в примечания. А когда-то этот деятель правил миром…

Чингисхан был одним из величайших императоров. Он правил огромной территорией, покрывающей и Азию, и Европу; оба континента были под его игом. Его звали «великим ханом». Но если вы сейчас заглянете в мировую историю, вы найдете его имя только в некоторых примечаниях. История неизбежно становится все больше. Сначала вы переходите в примечания, а потом постепенно исчезнете и из примечаний. Оставлять свое имя в истории – все равно что писать его на песке.

Один из моих учителей, учитель истории, любил повторять снова и снова – он говорил это почти каждому: «Оставьте свое имя на страницах истории. Напишите свое имя золотыми буквами. Вы должны оставить свой след: вы тут были».

Когда я в первый раз пришел на его урок… конечно, в первый же день учитель показывает все, на что он способен. Он старается произвести впечатление, потому что первое впечатление остается надолго. Так что он был в ударе – не говорил, а громогласно вещал. И когда он сказал: «Вы должны оставить свое имя в истории, оно должно быть записано золотыми буквами. Вы должны оставить след: вы тут были», – я не смог этого вынести.

Я встал и сказал:

– Вы так громко кричите – а перед вами только сорок учеников. Или вы пытаетесь оставить след на стенах этого класса, на столах и стульях? Вы как будто выступаете на митинге перед десятью тысячами человек! И еще, можно у вас кое-что спросить? Во-первых, я никогда не видел ни одной книги по истории, написанной золотыми буквами. Значит, никто из тех, кто жил до сих пор, не смог написать свое имя золотыми буквами? И вы полагаете, что, например, для меня книга может быть написана золотыми буквами? Но ведь даже если ее напишут золотыми буквами, меня здесь уже не будет, и я ее не увижу – а потому какая разница, будет мое имя записано или нет? На самом деле, когда я пришел в этот мир, у меня не было никакого имени. Имя мне дали, так что оно произвольное, оно не мое. Поэтому совсем не важно, будет оно вписано в историю или нет. Во-вторых, когда вы говорите: «Оставьте свой след, чтобы показать, что вы здесь были», – вы говорите в точности, как собака.

– Что?! – воскликнул он.

– Да, – сказал я, – потому что собаки всегда оставляют свой след там, где они были. Они поднимают лапу и оставляют метку. Я ничего не хочу сказать – я просто констатирую биологический факт. Вы можете спросить у ученых, почему собаки так делают. Они оставляют метку: «Я здесь был, и это моя территория». Их метка золотистого цвета, значит, собаки пишут историю?

Но все политики это делают – метят территорию и думают, что они оставляют золотой след. Да, этот след желтого цвета, но я не могу сказать, что он золотой – это было бы преувеличением. И все собаки, когда оставляют свою метку, тем самым заявляют существованию: «Это моя территория – тут мой запах!»

Я сказал ему:

– Вся история воняет, и все ваши политики просто воняют. Пожалуйста, перестаньте митинговать и говорить нам всякий вздор. Начните уже рассказывать про всех этих идиотов из прошлого и позвольте нам не присоединяться к этому списку.

Политик страдает от сильного комплекса неполноценности. В глубине души он знает, что он – ничто, но он хочет доказать миру, что велик и могуществен. Он хочет стоять впереди всего человечества. Но проблема в том, что человечество подчиняется всеобщему универсальному закону. Это один из фундаментальных законов вселенной: все движется по кругу. Земля вращается вокруг Солнца, Луна вращается вокруг Земли, и само Солнце вращается вокруг еще большего Солнца, которое нам пока не удалось открыть. Все движется по кругу – это относится и к человечеству.

Мы все стоим в кругу и движемся по кругу, так что всегда есть кто-то впереди вас. И в этом проблема, вы ничего не можете с этим поделать – кто-то всегда оказывается впереди вас. Да, кто-то стоит и позади вас – это немного утешает. Но тот факт, что кто-то стоит впереди, сводит это утешение на нет! Вы пытаетесь оттащить стоящего впереди человека назад и встать перед ним. А он отчаянно сопротивляется и лягается изо всех сил. Но даже если вы преуспеете в этом…

Если вы потерпите неудачу, вы потерпите неудачу; но если вы преуспеете, вы все равно потерпите неудачу – вот в чем проблема, – потому что вы опять обнаружите, что кто-то другой стоит впереди вас. И так будет каждый раз, потому что это замкнутый круг.

Если вы будете добиваться успеха, добиваться успеха, добиваться успеха, то однажды вы обнаружите, что человек, который когда-то стоял позади вас, теперь оказался впереди вас. И это будет окончательным поражением. Когда кто-то становится президентом, премьер-министром, он вдруг видит: «Боже мой! Впереди меня стоит тот самый человек, который стоял позади, когда я только начинал свой путь». Это можно наблюдать каждые четыре года в Америке, а в Индии – каждые пять лет: президент просит, чтобы за него голосовали люди, которые стояли позади него в предыдущем круге. Теперь он вынужден выпрашивать у них голоса, теперь его президентство или премьерство зависит от голосов этих людей – теперь эти люди впереди.

Я снова и снова говорю, что лидеры являются последователями своих последователей. Это очень странная игра. Вы делаете вид, что вы первый, но при этом знаете, что зависите от самого последнего человека в ряду: в его власти оставить вас на вашем месте или заменить кем-то другим.

Жизнь политика полна постоянной борьбы и страданий. Он все время пытается выйти из этой борьбы, но пока он остается политиком, это невозможно. Все эти страдания являются неотъемлемой частью его политической игры.

Меня одно время навещал один министр образования. Он был очень богатым человеком и очень образованным. До того как стать министром образования, он был ректором университета. И еще когда он был ректором, он как-то раз услышал мое выступление на конференции, и мы стали друзьями. Он иногда приезжал ко мне, просто чтобы отдохнуть пару дней в стороне от столичной жизни и мира политики.

И он снова и снова говорил мне:

– Ты учишь людей методам медитации, тому, как стать спокойными и безмолвными. И я понимаю, что все, что ты говоришь, правильно: пока не станешь безмолвным и спокойным, нельзя рассчитывать на блаженство. Нужно создать основу для блаженства. Но со мной ты никогда не говоришь о подобных вещах.

– Я буду говорить с тобой только тогда, – сказал я, – когда ты оставишь политику, потому что твоя политика и мои учения вместе сделают тебя только еще более несчастным. Ты и так несчастен. Если ты попытаешься достичь покоя, оставаться в тишине хотя бы несколько минут, если начнешь медитировать каждый день хотя бы по полчаса, ты станешь более несчастным, чем когда бы то ни было, потому что ты не сможешь всего этого делать. Тебе лучше признать, что все, что есть в жизни, – это страдания, беды, бессонница и постоянная суматоха.

Для тебя будет лучше, если ты будешь думать, что жизнь ограничивается этим. Если ты осознаешь, что жизнь – нечто большее, и начнешь стремиться к этому, ты только преумножишь свои страдания. Ты не сможешь быть спокойным, ты не сможешь быть медитативным, ты не сможешь сидеть в тишине. И это будет очень болезненным поражением: неужели такой великий, такой успешный политик, ставший министром такой большой страны, как Индия, такой обширной, одной из наиболее демократических стран в мире, и занимающий такой значительный пост – пост министра образования, – неужели такой преуспевающий человек не может оставаться в тишине даже одну секунду? Это будет очень досадно.

Но он меня не послушал. Он начал медитировать и читать мои книги. И случилось то, о чем я говорил, – серьезный нервный срыв. Его привели ко мне, и я сказал:

– Я же говорил, что эти две вещи нельзя совместить. Ты пытаешься одновременно идти на запад и на восток – одна нога шагает на запад, а другая на восток, и тебя разрывает на части. Тут все очень просто: если ты занимаешься политикой, занимайся только политикой – таких вещей, как медитация, как религия, для тебя не существует.

Политик не может быть религиозным человеком, пока он остается политиком. Запомните это условие.

Религиозный человек совершает такое фантастическое путешествие – зачем ему нужно становиться президентом страны, или премьер-министром, королем или королевой? В чем ценность этих королей и королев? На самом деле в мире есть только пять королев: четыре в игральных картах и одна в Англии. И все они обладают одинаковой ценностью – практически никакой. Вы хотите стать шестой?

На протяжении столетий политики жили в аду по одной простой причине: они думали, что, пройдя через этот ад, они достигнут высшего положения и власти. Но что вы будете делать с этим высшим положением и властью?

Однажды мы ехали с тем самым министром образования в его машине. Мы просто поехали прокатиться, и за машиной погналась собака. Я сказал водителю:

– Притормози немного, бедная собака просто выбивается из сил – притормози. Пусть она догонит машину, и тогда посмотрим, что будет.

– А что будет? – спросил министр.

– Увидишь, – сказал я, – как раз то, что бывает с политиками.

Водитель сбавил ход. Собака догнала машину, и у нее был очень глупый вид: и что теперь?

Я сказал министру образования:

– Именно в таком положении вы находитесь: «и что теперь?» Пока собака преследовала машину, она была гораздо счастливее. По крайней мере, у нее было занятие, важная цель. Но, догнав машину, она растерялась, потому что цель исчезла. И она оглядывается по сторонам: наверное, она выглядит глупо, иначе с чего вы на нее так уставились? Она никогда не задумывалась, зачем она преследует машину и что будет делать, если догонит ее. Даже если бы она села на место водителя, что бы она стала делать?

Все эти важные политики, которые занимают важные посты в Белом доме и в Кремле, – просто собаки, сидящие в машине и оглядывающиеся по сторонам. Они чувствуют себя глупо и думают: «И что, это конец?» Идти больше некуда. Если вы попали в Белый дом, вам больше некуда идти. В сущности, вы сами себя заточили в тюрьму.

Политик не может быть религиозным, потому что подлинная религия подразумевает понимание, осознанность, тишину, гармонию и глубокое согласие со всем существованием, пребывание в мире со всем, что у вас есть. Нет никакого желания кем-то стать, нет никакого желания чего-то достичь, нет никаких планов на завтра. Все осуществляется в этот момент. Политик не может себе этого позволить. А для религиозного человека, который переживает все это, который находится в этом высшем состоянии бытия, политики – просто глупые люди. Хотя он, может быть, и не скажет этого вслух просто из вежливости.

Я не приучен к вежливости, я не знаю хороших манер. Я просто называю вещи своими именами – лопату называю чертовой лопатой, потому что так оно и есть. Я показываю, что лопата представляет собой на самом деле. В старой пословице говорится: называйте лопату лопатой. Но я не вижу в этом особого смысла. Конечно, лопата – это лопата. Ну и что? Это ничего нам не говорит о лопате. Поэтому я просто называю всех этих людей идиотами.

И все же надежда у человечества есть. Но эта надежда заключается не в том, что религиозные люди станут политиками или что религиозные люди начнут интересоваться политикой, – нет. Просто религиозные люди могут и должны стать бунтарями, восставшими против всей политической глупости. В этом надежда. Религиозный человек не должен просто удовлетвориться своим блаженным состоянием, позволяя всем этим идиотам причинять вред невинному человечеству.

На мой взгляд, только в этом и заключается сострадание: бунтовать против всей истории человечества.

Религиозный человек должен бунтовать. В прошлом он этого не делал. Вот почему я говорю, что в прошлом религия была незрелой. Даже величайшие религиозные личности, жившие в прошлом, будут выглядеть карликами по сравнению с подлинно религиозным человеком, который должен родиться. Потому что подлинная религия в своей основе – это бунт, бунт против всей глупости, бунт против всей чепухи, которой постоянно забивают головы людям.

Религиозный человек-бунтарь – это огонь. Его слова будут огненными словами. Его тишина не будет тишиной кладбища – его тишина будет тишиной песни, тишиной танца. Его тишина будет молчанием двух влюбленных, которые встретились и не могут найти слов, чтобы выразить свою любовь. Любовь лишает их дара речи.

Как только влюбленные начинают слишком много разговаривать, из этого можно понять, что их любовь прошла. Когда начинается разговор, недалеко до конфликта. Сначала начинается разговор, потом он переходит в спор. К чему еще может привести разговор, как ни к противоречиям? Но когда двое действительно любят друг друга, трепещут от переполняющей их новой энергии, они теряются, не могут найти слов. Даже сказать «я тебя люблю» кажется для них слишком сложным – это кажется чем-то гораздо более низким, чем сам факт любви. Кажется кощунством нарушать словами нечто такое безмолвное, такое сияющее и живое.

Религиозный человек безмолвен, но его безмолвие – это не тишина кладбища, не тишина мертвеца. Это тишина по-настоящему живого человека, наполненного жизнью, живущего со всей возможной интенсивностью.

И эта интенсивность жизни должна стать бунтом.

Что я делал тридцать лет? Боролся со всеми видами глупости. Получил ли я что-то за это? Рассчитывал ли я получить какое-то вознаграждение в результате всей этой борьбы? Нет, я делал это не за вознаграждение, просто таким образом проявляла себя моя жизненная энергия. Мне доставляла удовольствие вся эта борьба. В действительности люди, которые вступали со мной в конфликт, очень удивлялись, потому что для них это было мучением – а для меня это был экстаз! Они не могли понять, почему мне это доставляет такое удовольствие.

А вокруг меня повсюду были враги. Один, в полном одиночестве, я выступал против миллионов людей, говорил вещи, которые сильно задевали их убеждения.

Один шанкарачарья даже как-то спросил меня:

– Для чего ты все это делаешь? Ты просто наживаешь себе множество врагов. Политики – твои враги, все религиозные люди – твои враги. И богатые – твои враги, и бедные – твои враги, и капиталисты – твои враги, и коммунисты – твои враги. Это странно, – сказал он, – мусульмане, индусы, джайны, буддисты, парсы, сикхи, христиане – все твои враги.

– Я хочу написать книгу, – ответил я ему, – «Как оказывать влияние на людей и наживать себе врагов». Мне нужен определенный опыт, чтобы описать его в книге.

– Ты никогда не бываешь серьезным, – сказал он.

Это был молодой человек, его только что посвятили в шанкарачарья. Мы были знакомы еще до того, как он стал шанкарачарья. Он действительно был озадачен, он сказал:

– Я не понимаю, что можно получить от всего этого, кроме как нажить себе врагов. И, тем не менее, кажется, тебе это доставляет удовольствие!

Однажды в Фаридабаде, недалеко от Нью-Дели, проходила всемирная индуистская конференция. И этот шанкарачарья сказал мне: «Тебе угрожает опасность». Он по-прежнему по-дружески ко мне относился. Он сказал:

– На людях я не могу тебя поддерживать, но я чувствую твою подлинность, твою искренность. Я не могу сказать этого перед аудиторией, у меня не хватит на это смелости, но я хочу, чтобы ты знал – готовится какой-то тайный сговор. Люди говорят: «Сегодня с этим человеком надо что-то сделать, потому что он разрушает все наши убеждения, все наше наследие, все наши обычаи. И никто не может ему ничего ответить, никто не может ему ничего возразить». Они рассуждают, как могут рассуждать только идиоты: «Почему бы не убить этого человека, почему просто не избавиться от него?» Так что сегодняшняя конференция может оказаться роковой, эти люди готовятся что-то сделать с тобой.

– Не беспокойся, – ответил я ему. – Каждый момент роковой, потому что в любой момент может наступить смерть. К тому же это здорово: в окружении пятидесяти тысяч человек мне доставит удовольствие даже смерть.

– Ты неисправим, – сказал он. – Я просто хорошо к тебе отношусь, и я уверен, что что-то готовится.

Я сказал:

– Раз ты уверен, я тебе верю. И я постараюсь сделать все возможное, чтобы это произошло.

И действительно, на вечернюю беседу собралось по меньшей мере сто тысяч человек. А на утренней беседе было только пятьдесят тысяч. Число людей удвоилось, потому что ходили слухи, что должно что-то произойти, что-то назревает. Это привлекло на вечернюю беседу гораздо больше людей.

Когда я начал говорить, я заметил, как три человека, трое крепких мужчин, подошли и сели прямо за моей спиной. Они выглядели как профессиональные убийцы. Возможно, их специально наняли. Прежде чем начать свое выступление, я сказал:

– Я хочу сказать кое-что об этих трех крепких парнях, которые сидят у меня за спиной.

На сцене наступила глубокая тишина. Там сидели известные индуистские монахи, трое шанкарачарья, известные политики – не меньше пятидесяти человек. Это было недалеко от Дели, поэтому все важные политики смогли приехать – и они не упустили бы такую возможность: сто тысяч человек… одного только присутствия на сцене достаточно!

Те трое преступников не ожидали, что я начну говорить о них. И как я про них узнал? Я сказал:

– Эти три человека пришли сюда, чтобы убить меня, и вы все должны понимать, что им следует хотя бы немного подождать. Проблем нет, пусть они убьют меня, но сначала дайте мне до конца высказаться. Если они убьют меня на середине беседы, вы будете в растерянности – вы не поймете, что я хотел сказать. Поэтому я хочу спросить вас: хотите ли вы услышать все, что я собираюсь вам сказать? Если да, то я прошу вас поднять руки. А если нет, тогда какой смысл мне говорить половину? Половина правды гораздо хуже, чем ложь. Тогда я лучше ничего не буду говорить, и пусть эти три человека меня убьют.

Сто тысяч рук взметнулись вверх, и все закричали:

– Мы хотим тебя послушать – и посмотрим, кто тут посмеет к тебе приблизиться.

Множество людей, сотни людей встали у меня за спиной, чтобы загородить меня от тех троих. И вы удивитесь: я говорил точно так же, как всегда, я говорил обо всем настолько прямо и резко, насколько только возможно. И что удивительно, я по-прежнему выступал против убеждений этих людей! Но каким-то образом в глубине души человек всегда остается невинным. Нужно только знать подход: как туда проникнуть, как тронуть его сердце.

Все шанкарачарья и политики понемногу стали уходить со сцены. На мое выступление отводилось только двадцать минут… но ведущий конференции ушел, и другие организаторы, видя ситуацию, видя, что все пошло не так, тоже ушли. Но тем троим люди не давали уйти, они их не отпускали. Так что вся конференция стала моей конференцией. Я говорил почти два с половиной часа, потому что других желающих выступить не было, и не было никого, кто мог бы меня остановить. Распорядителей не было – они все сбежали, потому что все они участвовали в заговоре. А те трое упали мне в ноги и стали просить:

– Спаси нас. Если ты уйдешь, эти люди нас убьют.

Тогда я сказал толпе:

– Оставьте их в покое, они ничего не сделали. Кроме того, они профессионалы, у них нет ко мне ничего личного – им, наверное, заплатили, и я ничего не имею против этого. Вы уже получили деньги? – спросил я их. – Или еще нет?

В такие моменты можно увидеть такое, чего обычно не увидишь. Они не смогли солгать. Это были профессиональные преступники, убийцы, которые и раньше обвинялись в убийствах и много раз сидели в тюрьме, но они не смогли солгать. Мои правдивые слова вызвали синхронию – они их тронули. Они сказали:

– Половину нам дали, а половину обещали дать потом, после того как мы тебя убьем.

– Значит, вы потеряете половину, – сказал я. – Но вы можете убить меня, и тогда получите другую половину.

– Мы не хотим тебя убивать, – сказали они. – Мы понятия не имели, кто ты. Когда мы слушали тебя, нам хотелось убить тех людей, которые пытались убить тебя!

Я сказал толпе:

– Оставьте в покое этих простых, невинных людей, не мучайте их. Пусть они уйдут до того, как я покину это место, – потому что я не уверен… вас так много, и все так разгневаны.

Конференция должна была проходить в течение трех дней, а это был первый день. Поэтому я сказал:

– Конференция будет продолжаться. Теперь это моя конференция. Все приготовлено, так что еще три дня мы можем продолжать.

И мы продолжали три дня. И, что удивительно, эти три человека приходили каждый день и слушали. Они сидели прямо передо мной, и глаза их были полны слез.

Когда я уезжал из Фаридабада, среди людей, которые пришли проводить меня, были и эти три человека, с гирляндами в руках и со слезами на глазах. Они сказали:

– Ты изменил всю нашу жизнь. Мы всегда были как марионетки в руках политиков и священников. Мы не преступники – просто эти люди сделали нас преступниками, они платили нам, чтобы мы совершали преступления. Когда нас арестовывали, они старались нас спасти: обеспечивали поддержку со стороны закона, подкупали судей, если было нужно. Они делали все возможное, чтобы спасти нас, потому что для их политической карьеры, для их религиозной карьеры нужны были преступники.

– Да, – сказал я, – священник – не религиозный человек, он просто делает религиозную карьеру. Он профессионал.

Тридцать лет я бился изо всех сил. И я кое-что осознал: как бы сильно ни было обусловлено человечество в прошлом, все это можно разрушить. Нам нужно только некоторое количество подлинно религиозных людей – не священников, не профессионалов, а людей, которые действительно познали. Они станут факелами, горящими во тьме ночи.

Они не станут политиками, но они смогут разрушить всю политическую структуру мира. И это именно то, что нужно. Они не будут интересоваться политикой, но они будут интересоваться человечеством, которое политики эксплуатировали столетиями. Они не будут брать власть в свои руки – они просто уничтожат этих паразитов, так чтобы власть была у каждого.

На самом деле власть должна быть распределена между всеми. Она должна быть децентрализована. Вовсе ни к чему, чтобы власть была централизована. Централизованная власть неизбежно развращает. Когда власть децентрализована, каждый обладает своей властью.

Зачем вообще нужны политики?

Животное под названием «политик» должно исчезнуть с лица Земли. Вся надежда на это. И я знаю, что сейчас – и только сейчас – это стало возможным. Раньше это было невозможно по двум причинам: во-первых, тогда еще не было подлинно религиозных людей, а во-вторых, политики еще не продемонстрировали все самое худшее, на что они способны. Теперь мы имеем и то, и другое. Подлинная, искренняя религия рождается среди вас. И политики дошли до своего крайнего предела – они уже сделали самое худшее, дальше уже некуда. Что может быть хуже, чем попытка развязать ядерную войну, которая разрушит весь мир?

Прежде чем политики со своим ядерным оружием уничтожат все человечество, подлинно религиозные люди должны зажечь огонь в каждом сердце – огонь, который поглотит всю политическую игру. И когда не будет политической игры, политики тоже исчезнут. Это единственная надежда.

Третья мировая война заключает в себе большую надежду, потому что благодаря ей политики предстают в своем истинном свете.

До сих пор были войны, большие войны – Первая мировая война, Вторая мировая война и тысячи других войн, – но они не были тотальными. Кто-то побеждал, кто-то терпел поражение. Но третья мировая война будет тотальной: не будет победивших и не будет побежденных. Всем придет конец.

Это война в своей крайней форме, крайняя степень идиотизма. Какой смысл воевать, если обе стороны погибнут? Весь смысл войны заключался в том, что кто-то рассчитывал победить – была вероятность, что победите вы. В худшем случае вы проиграете, но тогда другой победит – в любом случае, кто-то будет победителем.

Однако в третьей мировой войне не будет победителя, потому что никто не выживет. Ни демократия, ни коммунизм, ни Америка, ни Россия – никто не выживет. Тогда какой в этом смысл? Но политики дошли до такого состояния, что они уже не могут повернуть назад. Они идут вперед, прекрасно зная, что в конечном итоге это приведет к полному разрушению всей этой планеты, всей этой прекрасной планеты.

Во вселенной существуют миллионы планет, но Земля, возможно, самая прекрасная. На тех планетах нет зелени, нет цветов, нет птиц, нет животных, нет людей – там нет поэзии, нет музыки, нет танца, нет празднования. Они мертвы, а Земля такая живая.

Это вопрос не только будущего человечества. Это вопрос того, что существование лишится своей самой драгоценной планеты. Это экзистенциальный вопрос, а не только планетарный – он не ограничивается масштабом одной этой маленькой планеты. Он касается всей бесконечной вселенной, потому что во всей вселенной эта маленькая планета стала оазисом сознания. И есть еще много возможностей – они не должны быть загублены.

Поэтому я говорю, что надежда есть. Но надежда заключается в бунтарстве религиозного человека.

Меня тысячи раз спрашивали: «Ты учишь религии, медитации – все понятно. Но почему ты смешиваешь религию с бунтом? Это создает проблемы».

Один из премьер-министров Индии, Лалбахадур Шастри, был очень хорошим человеком, насколько это только возможно для политика. Я знал очень многих политиков и могу сказать, что он был, пожалуй, лучшим из всех этих преступников. Он сказал мне:

– Если бы ты был чуть менее прямолинейным и чуть более дипломатичным, ты мог бы стать величайшим махатмой страны. Но ты постоянно говоришь голую правду, не заботясь о том, что наживаешь себе врагов. Разве нельзя быть хоть немного дипломатичным?

– Вы просите меня быть дипломатичным? – сказал я. – Но это означает быть лицемером, когда знаешь одно, говоришь другое, а делаешь третье. Я останусь тем же. Я могу перестать быть религиозным, если это потребуется, но я не могу перестать быть бунтарем, потому что для меня в этом вся суть религии. Я могу отказаться от всего остального, что считается религиозным, но я не могу отказаться от бунта – это сама сущность.

В тот день, когда я увидел, что вокруг меня собралось достаточно людей, которые могут пойти к Эвересту, на который я указываю всю свою жизнь, я перестал общаться с массами, так чтобы отдать все свое время – которое у меня еще осталось, – так чтобы отдавать всю свою энергию, которой меня наделяет существование, маленькой, сконцентрированной группе людей. Требуются вовсе не миллионы религиозных людей, нет. Требуется лишь некоторое количество избранных.

Если мне удастся зажечь огонь в моих людях, можно считать, что моя работа выполнена. Тогда каждый из моих людей будет способен сделать то же самое, что я сделал для них. И таким образом мы сможем воспламенить всю Землю – так, чтобы ее населяло новое человечество и озарял новый восход.

* * *

Всякий раз, когда я слышу, как ты говоришь о своем видении нового человека, человека нового типа, я не могу избавиться от чувства, что это относится лишь к немногим отважным людям, которые находятся рядом с тобой. Но мне представляется, что пройдет не меньше сотни лет, прежде чем подобное гениальное видение сможет быть реализовано в масштабах всего человечества. Это так?

Да, это так.

Но даже если это произойдет через сотню лет, это будет скоро. Однако данный вопрос важен из совершенно иных соображений. Дело не в реализации видения, не в появлении нового человека, нового человечества – все это произойдет в свое время. Гораздо важнее способность визуализировать это.

Все великое, что произошло в мире, вначале было идеей. Иногда проходят сотни лет, прежде чем идея становится реальностью, однако радость от самого представления, от видения будущего огромна. Вы должны радоваться тому, что можете видеть возможность исчезновения старого прогнившего мира и появления вместо него нового, свежего человеческого существа.

Само это видение изменит, по крайней мере, вас самих, переключит ваше существо с прошлого на будущее. В определенном смысле, вы начнете воплощать в своей жизни нового человека, который еще не появился. Постепенно вы начнете жить как новый человек, и каждый момент такой жизни будет благословением. И по мере того как вы будете привыкать внутри самого себя к пробуждению нового и разрушению старого, вы будете меняться, в вас будет происходить революция.

Меня интересуете вы. Какое мне дело до того, что произойдет через сотню лет? Что-то произойдет, но это не наше дело. Когда я говорю о новом человеке, я на самом деле говорю о вас – я хочу, чтобы вы осознали эту возможность, потому что само это осознание изменит вас. Меня не интересует будущее, меня интересует только непосредственное настоящее.

Будущее будет продолжаться бесконечно, но если вы сможете очистить свой ум от прошлого хлама и сможете увидеть далеко впереди восходящее солнце… Меня не интересует солнце, меня интересует ваше видение, ваша способность видеть, ваше понимание, ваша надежда на то, что это возможно. Сама эта надежда станет семенем внутри вас.

Новый человек появится в свое время. Но новое видение может появиться уже сейчас. И благодаря этому новому видению вы тонко, деликатно начнете приобщаться к новому человеку, который еще не появился, к человечеству, которое еще находится в материнской утробе. Возникнет своего рода синхрония, определенная связь. Ваши корни, идущие из прошлого, начнут отмирать, и вы начнете пускать корни в будущее.

Но я повторяю, что меня в первую очередь интересуете вы. Меня не интересует ни прошлое, ни будущее. Я говорю о прошлом лишь для того, чтобы вы могли освободиться от него. И я говорю о будущем, чтобы вы были открыты для него. Но все мои устремления нацелены именно на вас.

* * *

Для получения более подробной информации посетите сайт

www.OSHO.com

Это комплексный многоязычный сайт, где вы сможете найти книги Ошо, беседы с Ошо в аудио– и видеоформате, библиотеку архивных текстов Ошо на английском языке и на хинди, а также обширную информацию об Ошо-Центре медитации и отдыха.

Веб-сайты:

http://OSHO.com/resort

http://OSHO.com/allaboutOSHO

http://OSHO.com/shop

http://www.youtube.com/OSHO

http://www.oshobytes.blogspot.com

http://www.Twitter.com/OSHOtimes

http://www.facebook.com/pages/

OSHO.International

http://www.flickr.com/photos/oshointernational

Связаться с «OSHO International Foundation» можно по следующим адресам:

www.osho.com/oshointernational, oshointernational@oshointernational.com

Об авторе

Книги Ошо не поддаются классификации. Его многочисленные беседы охватывают все темы – от поиска человеком смысла жизни до самых насущных социальных и политических проблем современного общества. Ошо не писал книг – его книги представляют собой аудио– и видеозаписи импровизированных устных обращений к слушателям со всего мира. Он говорил: «Помните: все, что я говорю, не только для вас… Я также беседую и с будущими поколениями».

Лондонская газета «Sunday Times» назвала Ошо одним из «тысячи создателей двадцатого века», а американский писатель Том Роббинс охарактеризовал его как «самого опасного человека со времен Иисуса Христа». Газета «Sunday Mid-Day» (Индия) включила Ошо – наряду с Ганди, Неру и Буддой – в десятку людей, изменивших судьбу Индии.

Сам Ошо о своей работе сказал, что он помогает создавать условия для рождения человека нового типа. Он часто называл этого нового человека «Зорба-Будда», который способен наслаждаться как земными радостями, подобно греку Зорбе, так и тихой безмятежностью, как Гаутама Будда.

Все беседы и медитации Ошо проникнуты мировоззрением, включающим в себя как вечную мудрость всех времен и народов прошлого, так и высший потенциал науки и технологии настоящего и будущего.

Ошо также известен своим революционным вкладом в науку внутренней трансформации. Его подход к медитации учитывает ускоренный темп современной жизни. Уникальные «Активные медитации» Ошо призваны, прежде всего, освободить тело и разум от стресса, чтобы затем было легче перенести в повседневную жизнь состояние покоя и свободного от мысли расслабления.

Существуют два автобиографических произведения автора:

«Автобиография духовно неправильного мистика» и

«Проблески золотого детства».

ОШО-Центр медитации и отдыха ОШО® meditation resort

Расположение. Расположенный в ста километрах к юго-востоку от Мумбаи в процветающем городе Пуна, Индия, Ошо-Центр медитации и отдыха является прекрасным местом для того, чтобы провести здесь отпуск. Центр протянулся более чем на сорок акров по живописной местности, являющейся жилым районом. Прекрасные сады и леса раскинулись на территории Центра.

Уникальность. Ежегодно Центр принимает тысячи посетителей из более чем ста стран. Единственный в своем роде, Центр предоставляет возможность получить уникальный личный опыт нового образа жизни – жизни в большей осознанности, радости и творчестве. Центр предлагает большой выбор часовых и годовых программ. Ничегонеделанье и отдых являются одной из них!

Все программы базируются на идее Ошо о «Зорбе-Будде» – качественно новом человеке, который способен как творчески участвовать в повседневной жизни, так и расслабляться в тишине и медитации.

Медитации. Полное ежедневное расписание для каждого посетителя Центра включает в себя разные методы медитации – как активные, так и пассивные, как традиционные, так и революционные, в том числе «Активные Медитации» Ошо. Медитации проводятся в Аудиториуме Ошо – самом крупном зале для медитаций в мире.

Мульти-институт. Индивидуальные занятия, курсы и семинары охватывают все: от творчества и искусства до холистических методов лечения, трансформации личности, проблем взаимоотношений, проживания важных жизненных этапов, духовного консультирования, эзотерических наук и дзен-подхода к спорту и отдыху.

«Basho Spa». Роскошный спа-салон «Basho», окруженный тропическими деревьями, предлагает отдых в бассейне под открытым небом. Просторные джакузи, сауны, тренажерный зал, теннисные корты – все это усиливает впечатление от потрясающе красивой обстановки салона, оформленного в уникальном стиле.

Кухня. Разнообразные кафе и рестораны на территории Центра предлагают вкусные вегетарианские блюда западной, азиатской и индийской кухни – большинство овощей выращены органическим способом на собственной ферме коммуны. Хлеб и торты пекут в собственной пекарне Центра.

Ночная жизнь. На территории Центра проводится много различных мероприятий – вам будет из чего выбрать. Танцы всегда находятся у посетителей в приоритете! Среди других популярных мероприятий – медитации под звездами в полнолуние, различные шоу, музыкальные представления и медитативные вечера. Либо вы можете приятно провести время, общаясь с отдыхающими в кафе «Plaza», или прогуливаться по садам, наслаждаясь сказочными видами.

Удобства. Вы можете приобрести все необходимые вещи и средства гигиены в «Галерее». Здесь вы также сможете купить разные товары, относящиеся к учению Ошо – их ассортимент очень велик. Кроме того, на территории «Галереи» находятся банки, туристические агентства, интернет-кафе. Для тех, кто любит шопинг, Пуна предлагает большой выбор товаров, начиная с традиционных этнических индийских вещей и заканчивая продукцией знаменитых брендов.

Проживание. Вы можете выбрать проживание в элегантных номерах Пансиона Ошо или остановиться на более долгий срок в Гостиной Ошо (эту возможность предоставляет программа пакета услуг на территории Центра). Либо вам будут предложены такие варианты, как комнаты в отелях или посуточная аренда квартир.

www.osho.com/meditationresort

Content

Ошо
Власть, политика, изменения. Что я могу сделать, чтобы мир стал лучше?

Предисловие

Глава 1 Разные виды власти

Глава 2 Сейчас или никогда

Глава 3 Власть политики и религии

Глава 4 Испытание переменами

Глава 5 Что я могу сделать?

Об авторе

ОШО-Центр медитации и отдыха ОШО® meditation resort