Бхагаван Шри Раджниш (Ошо)

Нравственное, безнравственное, вненравственное. Что правильно, а что нет?

OSHO

Moral, Immoral, Amoral. What Is Right and What Is Wrong?

Введение

Человек может жить двумя способами: либо он может жить, как велят другие – пуритане, моралисты, – либо он может жить по своему собственному разумению. Легко следовать за другими – это удобно и комфортно, потому что когда вы следуете за другими, они вами очень довольны.

Ваши родители будут рады, если вы последуете их замыслам, хотя их замыслы абсолютно бесплодны, потому что они не сделали их жизнь счастливой, и это совершенно очевидно. Они сами жили в страданиях, но, тем не менее, они еще хотят навязать этот образ жизни детям. Они не видят того очевидного факта, что их жизнь была неудачной, что их жизнь не была творческой, что в жизни они так и не вкусили блаженства, что они не смогли открыть для себя истину. Они не познали великолепия бытия – они понятия не имеют об этом. Тем не менее, их эго настаивает на том, что дети должны их слушаться, должны следовать их указаниям. Родители-индуисты заставляют ребенка стать индуистом, и они ни на единый момент даже не задумываются о том, что произошло с ними. Они всю свою жизнь следовали этим самым идеям, и жизнь их была пуста, ничто не расцвело. Но им нравится думать, что их дети послушны и идут вслед за ними. Они жили в мучениях, в аду, и их дети будут жить в мучениях и аду, но они думают, что любят своих детей. С самыми благими намерениями они разрушают будущее своих детей.

Политики делают все возможное, чтобы общество жило согласно их идеям, и, конечно, они делают вид, перед другими и перед собой, что они «служат обществу». Все, что они делают, это лишают людей свободы. Они стараются насаждать определенные представления, которые были внушены им родителями, их лидерами, их священнослужителями.

Политики, священники, педагоги, все они пытаются создать фальшивое человечество, – они создают неискренние человеческие существа. Возможно, у них не было намерения делать это, однако происходит именно так. А о дереве судят по его плодам – не важно, какова была цель садовника. Если он посеял семена сорняков, надеясь, намереваясь, желая вырастить розы, только потому, что у него были добрые намерения, роз из сорняков не получится. Он испортил все поле. Навязывать кому-то определенные черты характера означает заставлять его стать неискренним, заставлять его стать лицемером.

Быть искренним – значит жить согласно своему собственному пониманию. Отсюда первое требование: чтобы быть искренним, нужно быть медитативным. Главное не в том, чтобы быть нравственным, добрым, добродетельным. Самое главное – быть медитативным, так чтобы вы могли найти внутри себя немного света и понимания и затем начать жить в соответствии с этим пониманием. И по мере того, как вы живете, понимание будет расти, и это придаст вам глубокую целостность – потому что оно исходит из вашего собственного глубинного существа, так что нет разделения.

Когда кто-то говорит вам: «Делайте так, нужно сделать так», – естественно, это лишает вас целостности. Вы не хотите это делать, вы хотели сделать что-то другое. Но кто-то – родители, политики, священнослужители, те, кто находится у власти, – хочет, чтобы вы придерживались определенной стези. Вы никогда не хотели ей следовать, так что вы будете делать это неохотно. Вам это не по сердцу, вас это не увлекает, вы не сможете делать это с самоотдачей. Вы будете делать это словно раб. Это не было вашим свободным выбором.

Искренность означает не жить двойной жизнью, – а почти все живут двойной жизнью. Люди говорят одно, а думают другое. Они никогда не говорят то, что думают – они говорят то, что удобно и уместно, они говорят то, что будет одобрено, принято. Они говорят то, чего от них ждут. Поэтому то, что говорят, и то, что думают, – это два разных мира. А когда говорят одно, продолжая делать что-то еще, естественно, приходится скрывать это. Нельзя выдать себя, потому что тогда противоречие будет обнаружено, и будут неприятности. Человек говорит о прекрасных вещах и живет уродливой жизнью.

Вот что до настоящего момента человечество делало само с собой. Это было весьма кошмарное прошлое.

Появление нового человека – абсолютная необходимость, потому что прежний человек совершенно испорчен. Прежний человек находится в постоянном внутреннем конфликте, он борется с самим собой. Что бы он ни делал, он чувствует себя несчастным. Если он следует собственному внутреннему голосу, то чувствует, что идет против общества, против сильных мира сего, против общественного строя. И этот строй создал внутри нас совесть, а совесть – это очень замысловатый стратегический механизм. Это полицейский внутри вас, имплантированный обществом, который постоянно обвиняет вас: «Это неправильно, то неправильно. Вы не должны делать этого, а за это вы должны чувствовать вину – это безнравственно».

Если вы последуете своему внутреннему голосу, ваша совесть будет с вами на ножах, она не даст вам покоя, будет мучить вас, сделает вас несчастным. И вы станете бояться – бояться, что кто-то сможет заметить это. А это очень сложно скрыть, потому что жизнь – это отношения, кто-нибудь обязательно узнает, кто-нибудь обязательно обнаружит – вы здесь не одни.

Вот почему трусы сбегали в монастыри, в пещеры Гималаев – только по одной причине: что там их не найдут. Но какой жизнью вы можете жить в пещере? Вы уже покончили с собой! В пещере – словно в могиле, но живьем. Если вы мертвы и находитесь в могиле, тогда все в порядке – где же еще вам быть? Но быть живым и в могиле? Это настоящий ад!

В монастырях люди живут жалкой жизнью, вот почему у них такой унылый вид – не потому, что они религиозны. Их унылый вид является простым результатом трусливой жизни. Если вы живете в миру, с людьми, вы не можете долго притворяться, вы можете обманывать некоторых людей какое-то время, но не всегда. И как можно обмануть себя? Даже если другие вас не разоблачили, вы знаете, что живете двойной жизнью, и чувство вины…

Каждый чувствует себя виноватым, и священники хотят, чтобы вы были виноваты, потому что чем больше вы виноваты, тем крепче священники вас держат в своих руках. Вам придется пойти к ним, чтобы избавиться от чувства вины. Вам придется пойти к Гангу, чтобы совершить омовение, вам придется отправиться в Мекку, к Каабе, чтобы избавиться от чувства вины. Для того чтобы избавиться от чувства вины, вы должны пойти к католическому священнику на исповедь. Вы должны соблюдать пост и выполнять другие виды покаяния и другие виды аскезы, для того чтобы наказать себя. Все это наказания! Но как же вы можете быть счастливы? Как вы можете быть жизнерадостны и довольны? Как можно радоваться жизни, в которой постоянно присутствует чувство вины, и вы постоянно наказываете и осуждаете себя?

А если вы решите не прислушиваться к своему внутреннему голосу и будете следовать указаниям других – это называют нравственностью, этикетом, цивилизованностью, культурой – тогда ваш внутренний голос тоже начнет ныть, он будет постоянно пилить вас. Он станет говорить, что вы неверны своей природе. И если вы чувствуете, что вы неверны своей природе, тогда ваша нравственность не может быть радостной, это будет лишь пустой жест.

Вот что произошло с человеком: человек стал шизофреником.

Теперь мои усилия направлены на то, чтобы помочь вам стать целостными. Вот почему я не учу вас никакой морали, никаким нравственным качествам. Все, чему я учу, – это медитации, так чтобы вы могли более отчетливо слышать свой внутренний голос и следовать ему, чего бы это ни стоило. Потому что, если вы будете следовать своему внутреннему голосу, не чувствуя себя виноватыми, вас ждет величайшая награда, и, оглядываясь назад, вы обнаружите, что она вам ничего не стоила. Вначале плата кажется очень большой, но когда вы доходите до точки, где искренность становится естественной, само собой разумеющейся, – когда в вас больше нет раздвоения, нет никакого раскола, – тогда для вас наступает праздник, и то, что вы заплатили за него, ничто по сравнению с ним.

Глава 1. От действия к осознанности

Ваши действия – не моя забота, моя забота – ваше сознание.

Если ваше сознание позволяет вам делать что-то, то это правильно – делайте это. Не обращайте внимания ни на какие священные писания, ни на каких пророков.

А если ваше сознание не позволяет вам что-то делать, то не делайте этого.

Даже если Бог говорит вам: «Сделай это!» – это исключено, вы не можете сделать этого.

Расскажи, пожалуйста, о нравственности.

Вопрос нравственности чрезвычайно важен, потому что нравственность – это не то, о чем вам говорили на протяжении веков. Все религии эксплуатировали идею нравственности. Они учили этому разными способами, но суть одна и та же: до тех пор, пока вы не станете нравственными, этичными, вы не можете стать религиозными.

Под «нравственностью» подразумевалось то, что вы должны быть правдивыми, вы должны быть честными, вы должны быть милосердными, вы должны быть сострадательными, вы не должны прибегать к насилию. Одним словом, сначала в вас должны присутствовать эти великие достоинства, и только тогда вы сможете рассчитывать стать религиозным. В этом представлении все перевернуто с ног на голову. В моем понимании, до тех пор, пока вы не религиозны, вы не можете быть нравственным. Сначала появляется религиозность, а нравственность является лишь побочным продуктом. Если вы делаете этот побочный продукт целью, что касается человеческого характера, вы создаете такое беспокойное, несчастное человечество – и из таких благих побуждений. Вы ставите телегу впереди волов. Ни волы не могут двигаться, ни телега не может двигаться – все застряли.

Как может человек быть правдивым, если он не знает, что такое правда? Как человек может быть честным, если он не знает даже, кто он сам? Как вы можете быть сострадательными, если вы не ощущаете источника любви внутри себя? Откуда вы возьмете сострадание? Все, что вы можете сделать под видом нравственности, это стать лицемером, притворщиком. Нет ничего более уродливого, чем быть лицемером. Можно притворяться, можно сильно стараться, но все останется поверхностным, неглубоким. Стоит слегка соскрести с человека верхний слой, и вы обнаружите все его животные инстинкты совершенно живыми, готовыми взять реванш, едва представится такая возможность.

Ставить нравственность над религиозностью – это одно из величайших преступлений, которые совершили религии против человечества. Сама эта идея делает человека подавленным. А подавленный человек – больной, психологически расщепленный, он постоянно борется с собой, стараясь делать вещи, которые не хочет делать.

Нравственность должна быть совершенно легкой и непринужденной, как ваша тень – вы не должны тащить ее за собой, она просто сама следует за вами. Но этого не происходит, а произошло то, что человечество психологически больно. Все напряжены, потому что во всем, что бы вы ни делали, присутствует конфликт по поводу того, правильно это или неправильно. Ваша природа идет в одном направлении, воспитание идет в прямо противоположном направлении. А дом, разделенный пополам, долго не простоит. Поэтому всем приходится как-то держать себя в руках, иначе угроза нервного срыва подстерегает вас постоянно.

Я вовсе не учу нравственности. Нравственность должна прийти сама. Я учу вас непосредственному переживанию собственного бытия. По мере того, как вы будете становиться все более и более тихими, безмятежными, спокойными и умиротворенными, по мере того, как вы начнете понимать ваше собственное душевное состояние, и ваше внутреннее существо будет становиться все более и более центрированным, ваши действия начнут соответствовать нравственности. Они не будут чем-то, что вы решите сделать, они будут чем-то естественным, как розы на розовом кусте. Розовый куст не подвергает себя суровому аскетизму, не соблюдает постов, не молится Богу, не старается следовать десяти заповедям – розовый куст не делает ничего. Розовый куст единственно должен быть здоровым, ухоженным, и цветы расцветут в положенное им время, необыкновенно красивые и без особых усилий.

Нравственность, которая приходит под давлением, безнравственна. Нравственность, которая приходит без усилия, – это и есть единственно существующая нравственность.

Вот почему я совсем не говорю о нравственности – потому что это та нравственность, которая создала человечеству столько проблем, во всем. Вам дали готовые понятия о том, что правильно, и что неправильно. Но готовые понятия в жизни не работают, потому что жизнь постоянно меняется, как река – совершает все новые повороты, перетекает на новые земли… с гор в долины, из долины на равнину, с равнины в океан.

Гераклит прав, когда говорит: «Нельзя войти в одну реку дважды», – потому что она все время течет. Во второй раз вы вступаете уже в другую воду. Я целиком и полностью согласен с Гераклитом, и скажу вам больше: невозможно вступить в ту же реку даже один раз, потому что, когда ваши ноги касаются поверхности воды, внизу вода течет, и когда ноги входят глубже, вода на поверхности тоже течет – и к тому моменту, как вы коснулись дна, уже столько воды утекло… это не та же самая вода. Нельзя сказать, что вы вступили в ту же самую реку.

Жизнь похожа на реку, на поток. А вы все несете застывшие догмы. Вам никак не удается приспособиться, потому что когда вы следуете своим догмам, вам приходится идти против жизни, а если вы следуете жизни, вам приходится идти против ваших догм. Поэтому все мои усилия направлены на то, чтобы сделать вашу нравственность самопроизвольной. Вы должны быть осознанными и пробужденными и реагировать на все ситуации с полной осознанностью. Тогда все, что вы делаете, будет правильным. Вопрос не в том, правильно или неправильно действие. Вопрос в осознанности – делаете вы что-то сознательно или бессознательно, подобно роботу.

Вся моя философия основывается на росте вашей осознанности в высоту, в глубину, до того момента, когда внутри вас не останется ничего неосознанного, когда вы станете столпом света. В этом свете, в этой ясности сделать что-либо плохое становится невозможным. Не то что бы вы старались этого избегать – просто, даже если вы захотите это сделать, вы не сможете. И в этой осознанности, что бы вы ни делали, все становится благословением.

То, что вы делаете осознанно – нравственно, то, что вы делаете неосознанно – безнравственно… это может же быть одно и то же действие.

Мне припоминается одна старая притча.

Один король, старея, сказал своему единственному сыну, который должен был унаследовать его трон:

– Прежде чем я умру, ты должен научиться искусству нравственности, потому что королю следует быть образцом для всего остального королевства, и в твоих действиях не должно было ничего безнравственного. Поэтому сегодня я посылаю тебя к моему старому учителю. Я стар, а он даже старше меня, так что не трать время попусту. Изучай все тщательно, ничего не пропуская, не теряя ни одного мгновения.

Принц отправился к учителю и был удивлен – удивлен тем, что учитель оказался мастером по владению мечом: «Как владение мечом связано с нравственностью? Или мой отец выжил из ума?» Но поскольку ему пришлось идти через горы, он подумал: «Лучше увидеться со стариком, хотя бы один раз».

Он вошел в комнату. Старик был очень красив и строен, окружен ореолом тишины и спокойствия. Принц думал, что шел на встречу с воином, владеющим мечом, но нашел мудреца. Он все больше терялся в догадках. Он спросил старика:

– Вы – мастер по владению мечом?

– Ты прав, – ответил тот.

Принц сказал:

– Меня послал мой отец, король, который был вашим учеником, чтобы я научился у вас искусству нравственности. Но я совершенно не вижу никакой связи между нравственностью и владением мечом.

Старик рассмеялся:

– Скоро увидишь.

– Я спешу, – сказал принц. – Мой отец стар, и, прежде чем он умрет, я хочу выполнить его желание.

– Тогда ничего не выйдет, – ответил мастер, – потому что эти вещи нельзя изучать в спешке. Терпение, бесконечное терпение является основой изучения любого искусства, будь то фехтование или нравственность.

Взглянув старику в глаза, принц решил остаться.

– Когда мы начнем занятия? – спросил он.

– Они начались только что, – ответил старик. – Терпение – это твой первый урок. И я должен сообщить тебе о втором уроке, который будет заключаться в том, что тебе придется мыть полы, прибирать в саду, собирать сухие листья и выносить их прочь. Будь очень осторожен, потому что в любой момент я могу ударить тебя деревянным мечом. Хоть он и деревянный, но разит очень тяжко. Много народу было поранено им.

– Но я пришел сюда, чтобы научиться нравственности, – сказал принц, – а не чтобы получить раны!

– Всему свое время, это только начало, – ответил старик.

Принц был озадачен, растерян… но он знал своего отца – если он вернется ни с чем, старик будет по-настоящему разъярен. Он должен пройти обучение. С обеих сторон два сумасшедших старика… «И этот человек собирается научить меня нравственности с помощью побоев! Ну, ладно, посмотрим, что будет».

И мастер принялся бить его! Он моет пол, и вдруг – удар. Он подметает дорожку в саду, и вдруг – удар. Но через неделю он с удивлением заметил, что у него появилась некая интуиция. Даже до того, как старик появлялся перед ним, он отскакивал с его пути. Что бы он ни делал, какая-то часть его сознания постоянно предупреждала, где находился старик. Старик шел так тихо, что его шаги было почти невозможно услышать, но принц начал их различать, потому что получил столько ударов, что у него болело все тело!

Так продолжалось один месяц. Но через месяц принц стал настолько умелым, что старик был уже не в состоянии поразить его. Старик сказал:

– Ты настоящий сын своего отца. Он был таким же собранным и настойчивым и всецело отдавался учебе – она не отнимет у тебя много времени. Сегодня твой первый урок закончен, потому что в течение двадцати четырех часов я пытался поразить тебя, но ты был все время начеку и уберегся. С завтрашнего утра ты должен быть более бдительным, потому что деревянный меч будет заменен на настоящий. Деревянный меч, в худшем случае, мог тебя поранить, но настоящим мечом можно даже отрубить голову. Так что тебе потребуется больше собранности.

Но за этот месяц принц очень многому научился… он и не подозревал в себе таких способностей к интуитивному осознанию. Он был образован, хорошо образован в интеллектуальном отношении, но понятия не имел ни о какой интуитивности. И теперь он не боялся даже настоящего меча, поэтому сказал:

– Это то же самое. Если вы не можете ударить меня деревянным мечом, вы не сможете ударить меня настоящим мечом. Для меня здесь нет никакой разницы.

В течение целого месяца старик всячески пытался ударить его настоящим мечом, и, естественно, принц становился все более и более бдительным – приходилось становиться, выбора не было. И так прошел целый месяц, а старик не смог даже прикоснуться к нему. Он был очень рад.

– Я чрезвычайно доволен, – сказал он. – Теперь третий урок. До сих пор я бил тебя, только пока ты бодрствовал. Но с этого вечера помни, что когда ты уснешь, я могу ударить тебя в любой момент. Все опять начнется с деревянным мечом.

Принц немного забеспокоился: бодрствование – это одно, но когда ты спишь? Однако за эти два месяца он проникся глубоким уважением, доверием к старику и его искусству, а также обрел уверенность в собственной интуиции. Он подумал: «Если он говорит такое, то, наверное, интуиция никогда не спит».

И это оказалось правдой. Тело спит, разум спит, но интуиция всегда бодрствует. Ее истинная природа – осознанность, но мы никогда не обращаем на это внимания. Ему пришлось обратить на это внимание – он должен был оставаться начеку даже во сне.

Старик начал бить его, и несколько раз принц получал действительно болезненные удары. Но он был благодарен, а не зол, потому что после каждого удара он становился все более и более бдительным, даже во сне – как будто что-то, как маленький огонек, продолжало гореть в нем, делая его настороженным и внимательным. И всего через месяц он снова был в состоянии защитить себя даже во сне. Теперь, когда старик приближался к нему, очень тихо, не производя ни звука, ступая совсем бесшумно, молодой человек тут же выскакивал из постели. Он мог крепко спать, но что-то в нем продолжало бодрствовать.

На следующее утро старик сказал:

– Теперь последний урок: я буду бить тебя настоящим мечом. И ты знаешь мой меч: один удар – и с тобой покончено. Ты должен собрать воедино все твое сознание.

Молодой человек был немного обеспокоен, немного испуган, потому что игра становилась все более и более опасной.

Ранним солнечным утром старик читал книгу, сидя под деревом в лучах восходящего солнца, а молодой человек собирал в саду сухие листья. Внезапно ему в голову пришла мысль: «Этот старик нападал на меня в течение нескольких месяцев, и это отличная идея… не попытаться ли мне ударить его и посмотреть, настороже он или нет?»

Он был в двадцати или двадцати пяти футах от него, когда просто подумал об этом – он ничего даже не сделал, – а старик говорит ему:

– Юноша, я очень стар, а твоя учеба еще не закончена. Оставь подобные мысли.

Принц не мог в это поверить. Он подошел, припал к его ногам и сказал:

– Простите меня, но я ничего не сделал, это была только мысль… просто идея.

– Когда ты полностью сосредоточен, – сказал старик, – слышен даже звук мыслей. Это вопрос осознанности. Тебе не нужно ничего делать, просто подумай – и я буду знать. Скоро и у тебя будут такие же способности, только наберись терпения.

Вскоре наступил день, когда он вдруг внезапно осознал, что старик намеревается ударить его… безо всякой причины. Старик сидел, читая книгу, но намерение было настолько ощутимым, что он подошел к мастеру и сказал:

– Итак, вы опять собираетесь ударить меня? Я уловил вашу мысль еще за несколько секунд.

– Ты прав, – ответил мастер, – я подумал, что дочитаю страницу и сделаю это. Теперь больше нет необходимости тебе здесь находиться. Я знаю, что твой отец стар и ожидает тебя.

Но молодой человек сказал:

– А как же уроки нравственности?

– Забудь о них, – сказал старик. – Человек, который настолько осознан, может быть только нравственным. Он никому не может причинить вреда, не может украсть, не может быть недобрым, жестоким, он естественным образом будет любящим и сострадательным. Забудь о морали!

Такая осознанность и есть то, что я называю религиозностью.

Принц вернулся домой. Отец все время ждал его, и он спросил:

– Освоил ли ты в полной мере искусство владения холодным оружием?

– Ты же послал меня учиться искусству нравственности, – сказал молодой человек. – С чего ты решил, что речь идет о владении мечом?

– Да, я послал тебя познать нравственность, искусство владения мечом было только средством.

Существует множество способов, множество путей и методов медитации для создания осознанности, для пробуждения спящей интуиции. И как только она пробудится, уже не будет необходимости рассказывать вам, что хорошо и нравственно, а что плохо, безнравственно, – это решит само ваше сознание. И это решение будет самопроизвольным, свежим и новым, и всегда правильным, потому что все принципы отмерли. А если вы будете пытаться подгонять свою жизнь под принципы, тогда вы сами умрете.

Именно это произошло с христианами, индуистами, мусульманами, джайнами, со всеми людьми во всем мире: они живут по мертвым принципам. И эти мертвые принципы не согласуются с реальностью – не могут согласовываться. Только спонтанное сознание…

Разница примерно в следующем: у вас есть ваша прошлогодняя фотография, или, может быть, ваше детское фото, и если вы не знаете, что это ваша детская фотография, вы можете даже не узнать себя – так вы сильно изменилась. Эта картинка мертва, она не растет, а вы растете. Мораль похожа на фотографию. А религиозность подобна зеркалу: если в него смотрит ребенок, оно отражает ребенка, если перед ним находится старик, оно отражает старика. Оно всегда спонтанно, соответствует моменту, отвечает реальности. Осознанный человек похож на зеркало: он отражает реальность и реагирует соответствующим образом. Его ответ всегда нравственный.

Поэтому я целиком переношу акцент с действий на осознанность.

И если все больше и больше людей будут становиться осознанными, мир станет совершенно иным. Осознанный человек не станет воевать. Хотя религиозные писания говорят нам, что жертвовать собой ради своей нации, ради своей религии добродетельно, осознанный человек не может следовать этой мертвой идее. Для него само понятие нации безнравственно, потому что оно разделяет человечество. И война, конечно, безнравственна. Можно придумывать хорошие названия, хорошие слова – это может быть религия, это может быть политическая идеология, христианство, коммунизм – хорошие идеи, но реальность такова, что она превращает людей в мясников. Вы убиваете людей, с которыми вы даже никогда не были знакомы. И вы прекрасно знаете, что точно так же, как вы покинули плачущую жену, которая будет вас ждать, так же, как вы оставили дома своих старых мать и отца, которые будут надеяться, что их сын вернется живым, так же, как вы оставили маленьких детей… у человека, которого вы собираетесь убить, тоже есть жена, тоже есть дети, тоже есть старые отец и мать. А он не причинил вам никакого вреда, и вы не сделали ему ничего плохого.

Если мир станет чуть более сознательным, солдаты выбросят свое оружие и обнимутся, присядут вместе под деревом и начнут болтать. Политики не смогут заставить войска убивать, совершать убийство. Так же и папы, религиозные лидеры, не смогут убедить кого-либо убивать во имя Бога. Это странно… ведь всех создал Бог. Кого бы вы ни убивали, вы убиваете Божье творение. Если это правда, что мир создан Богом, то в нем не должно быть войн. Это одна семья, не должно существовать никаких наций. Все это аморальные вещи: нации, религии, все, что порождает различия между людьми и создает конфликт.

Человек осознанности не будет жадным, поскольку он способен понять, что его жадность породит бедность, и люди, которые будут голодать и умирать от голода вследствие бедности, – его братья и сестры. Не имеет значения, живут они в Эфиопии или в Индии, не имеет значения, белая или черная у них кожа.

Подлинная нравственность является побочным продуктом осознанности. А искусство быть осознанным – это религия. Не существует индуистской религии, не существует христианской религии, не существует мусульманской религии, есть только одна религия, и это религия осознанности – становиться настолько осознанным, настолько просветленным и пробужденным, чтобы ваши глаза все видели ясно, и вы могли реагировать соответственно этой ясности.

Человека осознанности не могут обмануть слова. Мусульмане говорят, что если ты погибнешь на религиозной войне… как война может быть религиозной? Война по сути своей не религиозна. Но христианство, мусульманство и все другие религии говорят, что если вы погибнете на религиозной войне, в ином мире вас ждет великая награда. За такой безнравственный поступок, как убийство людей, вы будете вознаграждены. Красивое название – «религиозная война» – покрывает все.

Человек осознанности видит глубоко и читает между строк. Обмануть его не может ни ваш Бог, ни ваши священные книги, ни нации, ни политики. Он живет согласно своей осознанности. У него есть индивидуальность, кристально чистая индивидуальность – чистое зеркало, ничем незамутненное, без покрывающей его пыли.

Но в течение тысяч лет просто из-за пустых слов, и иногда по совершенно глупым, банальным причинам, убивают людей.

Христиане в Средние века сожгли тысячи женщин. Был создан вымысел, фальшивый образ дьявола. Нет никакого дьявола. Нет никакого Бога! Но люди жили в неосознанности, и им говорили, что они должны верить всему, что говорят лидеры, так называемые святые: если вы не верите, то будете страдать в аду, а если верите, то будете вознаграждены. Разумность людей уничтожалась, и они оставались темными. В противном случае невозможно было бы заживо сжечь тысячи женщин по некой странной причине… за то, что эти женщины имели сексуальные отношения с дьяволом. Сейчас ни у кого нет сексуальных отношений с дьяволом. Только в Средние века дьявол вдруг настолько заинтересовался женщинами, и то только в Европе!..

Папой был создан специальный суд, и если у кого-то возникало подозрение, что какая-то женщина водит дружбу с дьяволом, он должен был немедленно сообщить суду, и женщину без промедления заключали в тюрьму и подвергали пыткам. И пытки были весьма жестокими. Были придуманы специальные методы пыток…

Пять-шесть лет назад что-то произошло с моей спиной. В коммуне было много костоправов, и все они пытались поправить мою спину, но никто ничего не мог сделать. Наконец, из Лондона пригласили лучшего специалиста в мире, и он предложил специальное устройство для вытяжения. Машину привезли, и меня положили на эту машину. И пока меня прикрепляли ремнями и лямками, я вспомнил, как читал, что эта машина для вытягивания была создана в Средние века христианскими священниками для того, чтобы пытать женщин. Она тянет ноги в одну сторону, а руки – в другую. Естественно, она вытягивает ваш позвоночник, так что если позвонки где-то сместились, то они выравниваются.

Это было просто случайное изобретение. Одну старую женщину, которую подвергали пыткам, в течение двадцати лет мучили боли в спине, и когда она встала после того, как ее растягивали, она не могла поверить – боль исчезла. Вот каким образом машина для растяжения перешла из церкви в больницу. Это действительно мучительно, и когда машина используется непосредственно для пыток, то вас продолжают растягивать… Иногда даже руки оказывались сломанными, а ноги вывихнутыми. Пытки были настолько невыносимыми, что женщины начинали думать, что лучше уж признаться, потому что пока они продолжали говорить: «Я не имею ничего общего с дьяволом, я не знаю дьявола», – пытки продолжались. Они прекращались только тогда, когда они признавались, что у них были сексуальные отношения с дьяволом. Тысячи женщин признались, что у них были половые контакты с дьяволом. И как только они признавались в суде, к ним уже больше не было никаких вопросов. В наказание женщину сжигали заживо на главной площади города.

И никого не заботило, существует ли дьявол. Это было всего лишь слово – никто никогда не видел дьявола. Если бы этих женщин пытали, чтобы они признались, что у них были сексуальные отношения с Богом, они бы тоже подтвердили! Существует предел человеческим страданиям, которые можно вытерпеть.

Просто слова… но почему люди получают удовольствие от убийства, от страданий других, от истязаний? Потому что они сами несчастны… так несчастны, так жалки, что не могут видеть кого-то пребывающим в блаженстве, в радости. Они хотят, чтобы все остальные страдали больше, чем страдают они сами.

Мораль является очень хорошим средством для того, чтобы пытать людей: вам не надо мучить их, они мучают себя сами. Даже заниматься любовью со своей женой – это грех! Секс – грех, и все, что связано с сексом, становится грехом. Но секс – это нечто естественное, его невозможно отменить. Так что человек оказывается перед дилеммой: ему вбивают в голову, что секс аморален, и в то же время наделяют сексуальной и чувственной природой.

Было обнаружено, что миллионы мужчин во всем мире после занятий любовью страдают от мигрени. Я читал доклад одного христианского ученого – поскольку он христианин, его ум обусловлен. Он хотел найти все возможные причины, почему люди страдают от мигрени. Он проработал над этим проектом в течение целого года. И теперь он представил свой доклад, называя множество причин – физиологических, химических, – а реальность так проста, что нет необходимости ни в каких исследованиях. Реальность такова, что разум людей разделен на две части. Одна часть говорит: «То, что ты делаешь, неправильно. Не делай этого», – а другая часть говорит: «Невозможно устоять перед искушением. Я сделаю это». Эти две части начинают борьбу, вступают в противоречие. Мигрень – это не что иное, как конфликт, глубокий конфликт в вашем уме. Примитивные племена не страдают от мигрени после занятий любовью. Католики страдают больше, чем кто-либо другой, потому что их условности сидят так глубоко, что это создает раскол в их разуме. То, что они говорят на протяжении веков, не имеет под собой никаких оснований, не имеет никаких доказательств, но они продолжают повторять одно и то же. А когда… если что-то повторять слишком часто, пусть даже ложь, она становится похожей на правду.

Надо быть очень осмотрительным в словах.

Мужчина заходит в бар и начинает рассказывать анекдот о поляках. Человек, сидящий рядом с ним, – большой, неповоротливый, внушительного вида, – поворачивается к нему.

– Я поляк, – угрожающе говорит он. – Подожди минутку, я позову своих сыновей.

И он кричит:

– Иван, иди сюда и приведи своего брата.

Из подсобки появляются двое мужчин, еще крупнее, чем первый.

– Джозеф, – опять кричит этот человек, – иди сюда вместе со своим кузеном.

Еще двое мужчин, самых внушительных габаритов, появляются через заднюю дверь. Все пятеро окружают человека, который рассказывал анекдот.

– Ну, что, – говорит первый поляк, – будешь заканчивать свой анекдот?

– Нет, – говорит мужчина.

– Нет? Отчего же? – спрашивает поляк, сжимая и разжимая кулаки, – испугался?

– Нет, – отвечает мужчина, – мне просто не хочется объяснять его пять раз.

Люди очень хитро играют словами. С помощью слов можно скрыть любую реальность. Человек испугался – эти пятеро могли убить его, – но он нашел прекрасную отговорку: «Я не хочу утруждать себя, объясняя смысл анекдота пятерым».

Все религии всегда играли словами и не позволяли человеку быть достаточно разумным, чтобы видеть, что за ними стоит. Они создали джунгли из слов, теологий, догм, вероучений, культов. И несчастный человек просто тащит весь этот груз ради того, чтобы быть нравственным.

Я хочу сказать вам: не беспокойтесь о нравственности. Единственная забота для искреннего искателя – это сознание, большая осознанность. Ваше сознание позаботится обо всех ваших действиях. Без каких-либо усилий ваши действия станут нравственными – так же, как цветы цветут вокруг вас без всяких действий, безо всяких усилий с вашей стороны.

Нравственность – это не что иное, как стиль жизни сознательного человека.

Разве людям не нужен определенный свод правил поведения? И разве не требуются для духовной жизни определенные моральные качества?

Все мои усилия направлены на то, чтобы вы обрели осознанность, а не моральные качества. Осознанность – реальная вещь, а моральные качества – это нечто фальшивое. В моральных качествах нуждаются те, у кого нет осознанности. Если у вас есть глаза, вам не нужна трость, чтобы найти свою дорогу, чтобы нащупать свой путь. Если вы видите, вы не спрашиваете у других: «Где дверь?» Моральные качества нужны, потому что люди бессознательны. Моральные качества похожи на смазку: они помогают вам идти по жизни гладко.

Георгий Гурджиев часто сравнивал моральные качества с буферами. Буферы используются в железнодорожных поездах – между вагонами есть буферы. Если что-то случится, вагоны не столкнутся друг с другом – буферы предотвратят их столкновение. Или их можно сравнить с рессорами: в машине есть пружинные буферы, чтобы она могла ехать плавно, даже по индийским дорогам. Эти пружинные буферы поглощают все толчки, они называются рессорами, или амортизаторами.

Вот что такое моральные качества: это амортизаторы. Людям говорят, чтобы они были смиренными. Если вы научитесь быть смиренными, это сыграет роль амортизатора. Научившись быть смиренным, вы сможете защитить себя от эго других людей. Они не причинят вам особого вреда – ведь вы скромный человек. Если вы эгоистичны, вам неизбежно снова и снова будут причинять боль. Эго – очень чувствительная вещь, поэтому вы покрываете свое эго одеялом смирения. Это помогает, немного все сглаживает, но это вас не трансформирует.

Моя работа заключается в трансформации. Здесь школа алхимиков: я хочу перевести вас из бессознательного состояния в сознательное, вывести из тьмы к свету. Я не могу наделить вас моральными качествами, я могу наделить вас только вашим собственным внутренним озарением, осознанностью. Я бы хотел, чтобы вы жили от момента к моменту, а не согласовывались с готовым шаблоном, данным мной или обществом, церковью, государством. Я бы хотел, чтобы вы жили, следуя своему маленькому свету осознанности, своему собственному сознанию. Чутко реагируйте на каждый момент времени.

Моральные качества означают, что вы имеете готовые ответы на все вопросы жизни, так что всякий раз, когда возникает некая ситуация, вы отвечаете согласно заданному шаблону. Поскольку вы отзываетесь согласно заранее заготовленному шаблону, это не истинный ответ, он является лишь реакцией. Человек моральных качеств реагирует, человек осознанности действует: он осмысливает ситуацию, он отражает реальность такой, как она есть, и, исходя из этого отражения, действует. Человек моральных качеств реагирует, человек осознанности действует. Человек моральных качеств механичен, он функционирует подобно роботу. У него в голове компьютер, полный информации, – спроси его о чем угодно, и он выдаст вам кучу готовых ответов.

Человек осознанности просто действует в данный момент, не исходя из прошлого или из памяти. Его ответ прекрасен, естественен, и его ответ верен для данной ситуации. Человек моральных качеств всегда терпит неудачу, потому что жизнь постоянно меняется, она никогда не одна и та же. А его ответы всегда те же, они не растут – они не могут вырасти, они мертвы. Вам в детстве что-то сказали, и все так и осталось. Вы выросли, жизнь изменилась, но тот ответ, который дали вам ваши родители или учителя, или священники, так и сидит в вас. Так что, если что-то случится, вы поступите согласно тому ответу, который был дан вам пятьдесят лет назад. А за пятьдесят лет столько воды утекло в Ганге, это уже совершенно другая жизнь. Гераклит говорит, что невозможно войти в одну и ту же реку дважды. А я говорю вам, что вы не сможете войти в ту же реку даже один раз – вода в реке слишком быстротечна.

Моральные качества находятся в застое, они подобны грязной луже. А осознанность – это река.

Вот почему я не даю моим людям никакого свода правил поведения. Я даю им глаза, которые видят, сознание, которое отражает, и существо, подобное зеркалу, способное откликаться на любую возникающую ситуацию. Я не даю им подробную информация о том, что делать и чего не делать, я не даю им Десять заповедей. И, если уж давать людям заповеди, то нельзя останавливаться на десяти, потому что жизнь гораздо сложнее.

В буддийских священных книгах буддийскому монаху дается тридцать три тысячи правил. Тридцать три тысячи правил! Для каждой возможной ситуации, которая только может когда-либо возникнуть, дан готовый ответ. Но как запомнить тридцать три тысячи правил поведения? А человек, который настолько умен, чтобы помнить тридцать три тысячи правил, и сам всегда сможет найти выход. Если он не хочет чего-то делать, он найдет способ уклониться, а если он хочет что-то делать, то найдет способ это сделать.

Я слышал об одном христианском святом.

Кто-то ударил его по лицу, потому что в тот день в своей утренней проповеди он сказал: «Иисус говорит, что если кто-то ударит тебя по одной щеке, подставь ему другую». Один человек, из тех, кто слушал эту проповедь, хотел проверить его, и поэтому он ударил святого, действительно ударил его по щеке изо всех сил. А святой на самом деле был верен своему слову – он подставил другую щеку. Но тот человек тоже был не промах – он ударил еще сильнее по другой щеке! И тут он удивился: святой вскочил и начал бить его! Человек сказал:

– Что ты делаешь? Ты же святой, и только сегодня утром ты говорил, что если тебя ударят по одной щеке, надо подставить другую.

– Да, – ответил тот, – но у меня нет третьей щеки, а Иисус говорил только о двух. Теперь я свободен и могу делать, что хочу. У Иисуса больше нет никаких указаний на этот счет.

То же самое произошло в жизни Иисуса. Однажды он сказал ученику:

– Прощай до семи раз.

– Хорошо, – ответил ученик.

То, как он легко согласился, показалось Иисусу подозрительным, и он сказал:

– До семидесяти семи раз, говорю тебе.

Ученик был слегка расстроен, но сказал:

– Хорошо, ведь счет не кончается на семидесяти семи. Как быть на семьдесят восьмой раз? Тогда я свободен и могу делать, что хочу!

Сколько правил поведения можно создать для людей? Это глупо, бессмысленно. Именно поэтому религиозные люди не религиозны: они всегда находят способ обойти эти правила и заповеди. Они всегда могут найти выход через черный ход.

Моральные качества, в лучшем случае, могут дать вам лишь фальшивую внешнюю маску. Она совсем тонкая – стоит чуть-чуть поскрести ваших святых, и вы обнаружите, что под тонкой кожицей скрывается животное. А внешне они выглядят прекрасно, – но только внешне.

Я не хочу, чтобы вы были поверхностными, я хочу, чтобы вы действительно изменились. Но настоящие изменения исходят из центра, они не возникают в результате создания оболочки. Обретение моральных качеств – это создание оболочки, а осознанность – это трансформация центра.

Однажды плотник работал в церкви и ударил себя по пальцу молотком.

– Черт побери! – воскликнул он.

Священник случайно проходил мимо и услышал это.

– Здесь нельзя употреблять такие слова – это дом Божий, – сделал он замечание.

– Простите меня, викарий, но что же тогда можно сказать, когда попадешь по пальцу молотком?

– Можешь сказать: «Боже, меня сохрани», или «Господи Иисусе, помилуй меня», – предложил священник.

Позже плотник распиливал кусок дерева, и пила прошлась прямо по его пальцу – палец упал на пол.

– Боже, сохрани! – воскликнул плотник, и палец прыгнул обратно на руку и прирос на место.

– Черт побери! – воскликнул священник.

Ты считаешь, что не нужно даже пытаться воспитывать моральные качества?

Во-первых, воспитывать что-либо в себе – значит становиться фальшивым. Воспитание означает, что вы будете делать из себя что-то такое, чем вы не являетесь. Воспитание означает, что вы будете вносить раскол, воспитание означает, что вы будете создавать видимость. Воспитание означает, что вы будете жить под маской: вы являетесь чем-то одним, а притворяетесь чем-то другим, делаете одно, а говорите другое.

Воспитание означает, что вы будете что-то подавлять – вот почему я против воспитания. Воспитание не создает настоящей нравственности, оно создает только уродливых пуритан. Оно создает лишь так называемых праведников, оно создает притворщиков. Оно порождает позицию «я святее тебя», вот и все. Эго получает от этого большое удовлетворение.

И оно также создает несвободу. Когда вы воспитываете в себе нечто, вы находитесь в плену этого, потому что в глубине вы совсем другой. Например, вы склонны к насилию, и вы воспитываете в себе отказ от насилия. Каким будет результат? На поверхности будет тонкий слой ненасилия, – но только на поверхности, и он будет совсем тонким. Слегка поскребите любого человека, проповедующего ненасилие, и вы столкнетесь с насилием. Остерегайтесь людей, проповедующих ненасилие, – это самые опасные люди, если их задеть.

Если вы поскребете жестокого человека, он, возможно, и не окажется таким жестоким, потому что он не носит в себе длительное время сдерживаемого ожесточения – оно в нем не накапливается. Он взрывается время от времени, поэтому накопления не происходит. Другое дело – ненасильственный человек, приверженец Ганди, так называемый религиозный человек – остерегайтесь его, он опасен. Он заключает в себе большую взрывную силу. Одна единственная царапина может сдетонировать и вызвать взрыв – он может проявить себя с убийственной силой, он может быть очень опасен. И когда вы создаете ореол ненасилия вокруг себя, а внутри вас кипит жестокость, вы живете как в тюрьме.

Одна газета проводила конкурс на самого высокопринципиального, благонравного, ведущего трезвый образ жизни гражданина. Среди заявок была такая: «Я не курю, не употребляю спиртного и наркотиков, не играю в азартные игры. Я верен своей жене и никогда не смотрю на других женщин. Я много работаю, я спокойный и послушный. Я никогда не хожу в театр и кино. Я всегда рано ложусь спать и встаю на рассвете. Я регулярно хожу в церковь, каждое воскресенье, не пропуская. Я так живу уже в течение трех лет… но только подождите до следующей весны, когда меня выпустят на волю!»

Вы только посмотрите на так называемых нравственных людей – они живут в тюрьме. Им всем приходится стать лицемерами. У них у всех в жизни есть «черный ход», иначе они сошли бы с ума. У человека, воспитанного в нравственности, есть только две альтернативы: одна – это сойти с ума. Если человек искренен, он сойдет с ума. И другая альтернатива заключается в том, что он станет лицемером. Естественно, люди предпочитают стать лицемерами, а не сумасшедшими, и я никак не могу осуждать их. Это более разумно.

Вот почему во всех уголках мира столько лицемеров. Они везде, эти притворщики. Вы знаете это. За стенами своих домов они живут совершенно другой жизнью. У них две жизни, и их подлинная жизнь глубоко скрыта. Они живут в таком внутреннем конфликте, что не могут быть счастливы. А человек, не чувствующий себя счастливым, не позволит, чтобы кто-нибудь еще был счастлив. Эти люди тоскуют, у них всегда унылый вид, они напряжены, они живут в постоянном конфликте и страдании, и они хотели бы, чтобы все жили таким образом. Естественно, они осуждают любую радость, они осуждают любое веселье. Они осуждают всякую игривость, всякие развлечения. Они навязывают всем абсолютную серьезность, а серьезность – это болезнь, патология.

Жизнь дается в полной мере только тем, кто игрив. Жизнь – не для серьезных, для серьезных больше подходит могила. Жизнь предназначена для тех, кто радостен, кто умеет праздновать.

Я против того, чтобы воспитывать моральные качества, поскольку воспитание моральных качеств не дает вам подлинной нравственности. Вот почему я против этого. Подлинная нравственность не воспитывается: она приходит как тень возрастающей осознанности. Это следствие осознанности.

Если ваша совесть не является следствием вашей осознанности, в таком случае ваша совесть уродлива, опасна, ядовита. Тогда ваша совесть – это не что иное, как полицейский, которого общество внедрило в вас. Тогда ваша совесть – не что иное, как голос ваших родителей, священников, кричащих внутри вас: «Не делай этого! Делай то!» Вы не свободны, вы не являетесь свободным человеческим существом: вас контролируют изнутри – это очень тонкий механизм управления человеческой личностью. Вот что такое ваша так называемая совесть.

Настоящая совесть не приходит извне, она произрастает внутри вас, это часть вашей осознанности. Я не предлагаю вам воспитывать нравственность – я предлагаю вам становиться более осознанными, и тогда вы будете нравственными. Но тогда у вашей нравственности будет совершенно другое качество. Она будет самопроизвольной, она не будет заранее приготовленной. Она будет всегда живой, текучей, меняющейся от момента к моменту. Она будет отражать все краски жизни. Она будет соответствовать моменту, и будет чувствительной. Вы будете откликаться на ситуацию с полным осознанием – не потому что Моисей сказал делать так, не потому что Иисус велел поступать таким образом, но потому что ваш собственный Бог внутри чувствует, что нужно поступить именно так. В таком случае вы действуете из самого источника сознания – и это является истинной нравственностью. Ее не нужно воспитывать. Все воспитанное всегда фальшивое.

Вот почему я говорю, что подлинно нравственный человек не имеет моральных качеств. Подлинно нравственный человек лишен моральных качеств. Подлинно нравственный человек не может себе позволить иметь моральные качества, потому что моральные качества – это то, чему вас научили в прошлом, моральные качества означают прошлое. Вы должны откликаться на настоящий момент, и ваши нравственные качества будут вставать между вами и настоящим. Они заставят вас вести себя согласно шаблонам прошлого, а если вы будете вести себя в соответствии с прошлыми шаблонами, вы никогда не будете адекватны.

Поэтому ваши так называемые нравственные люди всегда неадекватны, не могут быть адекватными. Они упускают момент. Они действуют, исходя из прошлого, поэтому не могут соотноситься с настоящим. А жизнь только одна, и она относится к настоящему…

На футбольном матче он познакомился с девушкой, и они так мило поладили, что он пригласил ее на представление. Все прошло прекрасно, поэтому он пригласил ее поужинать. Они наслаждались неспешным ужином в хорошем отеле, а за этим последовали ночной клуб и танцы.

Ближе к полуночи они перекусывали за столиком на двоих, и он сказал ей:

– Знаешь, я замечательно провел сегодня время, с тех пор как мы с тобой встретились. Правда, нам хорошо вместе?

– Конечно, – согласилась она. – Мне тоже очень понравилось.

– Я хотел бы позавтракать с тобой завтра утром.

И он с нетерпеливым ожиданием посмотрел на нее.

– Это возможно?

– Да, – ответила она, – мне бы очень этого хотелось.

– Замечательно, а что мне надо будет сделать: позвонить тебе или просто разбудить?

Это все обходные пути, дипломатичные способы. Так называемые нравственные люди не могут идти напрямую, они всегда идут в обход. Им всегда приходится быть осторожными, чтобы сохранять свои маски – они не могут остаться без масок. Одна ложь влечет за собой другую ложь, и так до бесконечности, и постепенно человек становится просто сгустком лжи.

Подлинно нравственный человек настоящий, он такой, какой есть. Он полностью обнажен, наг, он не скрывается. Я хочу, чтобы новое человечество состояло из тех, кто смел. Мы долго жили, как трусы, мы долго страдали, как трусы. Теперь настало время выйти на открытое пространство, под солнце – быть искренними, быть подлинными, теми, кто мы есть. Нет необходимости прятаться, потому что каждый человек такой же, как и вы. Нет ни святых, ни грешников, но только человеческие существа.

Все разделение на святых и грешников – это побочный продукт воспитания моральных качеств. И вы будете удивлены, но грешники более невинны, чем ваши так называемые святые. Вы увидите в глазах грешников больше детского, больше искренности, больше невинности, больше правдивости, чем вы сможете найти в глазах ваших так называемых святых. Их глаза будут хитрыми – по-другому не может быть, потому что воспитание развивает хитрость.

Я бы хотел, чтобы в мире существовало совсем другое человечество, где святые и грешники исчезли бы, где были бы только подлинные люди, открытые ветру, открытые дождю, открытые солнцу… открытые!

Это станет для общества большой проблемой, потому что, если вы закрыты, открытый человек немедленно начнет вас тревожить, потому что открытый человек сразу задевает самые основы вашего существа. Открытый человек сразу же заставляет вас почувствовать себя неполноценным, уродливым, лживым. Открытая личность сразу заставляет вас почувствовать себя недалеким, глупым.

Вот почему Сократа отравили – он был человеком открытым. Не святым, но человеком с огромным сознанием – мудрецом, а не святым. Иисус был распят – тоже мудрец, а не святой – потому что он не соответствовал ожиданиям общества. Он общался с ворами – святые с ворами не общаются. Он общался с людьми, которых осуждали: с картежниками, пьяницами, проститутками. Он был в ладу со всеми людьми, с любым человеком. Это было недопустимо. Раввины, святые тех дней, высоконравственные люди, пуритане, не могли с этим мириться. Его необходимо было распять.

Такое происходило на протяжении веков. Теперь этому нужно положить конец! Людей уже распяли достаточно. Теперь мы должны поднять на Земле такую приливную волну, чтобы, даже если они захотят кого-то распять, они не смогли бы найти на Земле такое количество крестов. Можно распять на кресте одного Иисуса, можно отравить одного Сократа… Мои усилия направлены на то, чтобы создать так много открытых людей, что стало бы практически невозможно распять и отравить их. Наделить такими качествами, как открытость, простота, невинность многих-многих людей – только тогда можно будет изменить качество этого прогнившего общества, оживить его. Оно тупо, мертво. Жизнь больше не бежит по его жилам.

Я против воспитания моральных качеств, поскольку в этом нет ничего нравственного и ничего здорового. Я против воспитания моральных качеств, поскольку оно надевает на вас кольчугу – это защитная мера, она не позволит вам быть открытым. А человек, который не открыт, живет в могиле.

Люди становятся хитрыми, они не могут сказать, чего хотят. Они не могут быть чистосердечными – они всегда прячутся, играют в игры, вводят в заблуждение других и обманывают самих себя. Не так стоит проживать эту потрясающе прекрасную жизнь. Не этого заслуживает этот дар Божий. Надо жить подлинной жизнью. Подлинность – это и есть нравственность. Под «подлинностью» я подразумеваю не следование чьим-то заповедям, а жизнь в соответствии со своим собственным внутренним светом.

Будьте светом для самого себя, вот и все. Это мое единственное послание – и это наделит вас нравственными качествами, которые не будут тюрьмой. Это породит нравственность, которая не будет лицемерием. И благодаря этому ваша жизнь обретет совершенно новое качество: она станет ответственной, живой, невинной, игривой… перед вами откроются двери таинственного. Если вы подлинны, доступны, тогда Бог будет изливаться на вас со всех сторон. И это принесет вам великое благословение: не навязанные моральные качества, а необусловленное, спонтанное сознание.

Существует ли в твоем представлении о религиозности понятие греха?

Грех – это техническое средство псевдорелигий. Истинная религия не нуждается в подобном понятии. Но псевдорелигия не может существовать без понятия греха, потому что понятие греха служит средством для создания в людях чувства вины.

Вам нужно понять всю тактическую систему греха и чувства вины. Пока вы не заставите человека чувствовать себя виноватым, его нельзя поработить психологически. Невозможно заключить его в рамки определенной идеологии, определенных систем верований. Но как только вы создаете в его разуме чувство вины, вы лишаете его всякого мужества. Вы разрушаете в нем весь дух авантюризма. Вы подавляете в нем всякую возможность когда-либо стать подлинной индивидуальностью. Идея вины практически убивает в нем его человеческий потенциал. Он никогда не сможет быть независимым. Из-за чувства вины он всегда будет зависеть от мессии, от религиозных учений, от Бога, от понятий рая и ада и всего такого.

Все, что нужно, чтобы создать чувство вины, – это сделать очень простую вещь: начать называть ошибки «грехами». Это всего лишь ошибки, человеческие ошибки. Предположим, кто-то допускает ошибку в математике – два плюс два у него равняется пяти – вы же не говорите, что он совершил грех. Он невнимателен, не сосредоточен на том, что делает. Он не подготовился, не выполнил домашнее задание. Конечно, он совершил ошибку, но ошибка – это не грех. Ее можно исправить. Ошибка не заставляет человека чувствовать себя виноватым. В худшем случае, он почувствует себя глупо.

Что сделали псевдорелигии, – а все религии в мире до сих пор были псевдорелигиями, – это взяли присущие человеческой природе промахи и ошибки и осудили их как грехи. Но грех – это не просто ошибка: вы пошли против Бога – вот что означает слово грех. Адам и Ева совершили первородный грех: они ослушались Бога. Всякий раз, когда кто-то называет вас грешником, он, так или иначе, говорит, что вы ослушались Бога.

Так вот, никто не знает, кто такой этот Бог, и что ему по нраву, а что нет. На Земле существует триста псевдорелигий. Только представьте – три сотни разных наук на Земле, три сотни разных школ физики, и они осуждают друг друга, выискивают друг у друга ошибки, провозглашая: «Только наша школа – истинная школа, а все остальные школы вводят человечество в заблуждение». Какой будет ситуация на Земле, если будут существовать триста школ физики, триста школ химии, триста школ медицины, триста школ математики, – какая сложится ситуация? Весь мир сойдет с ума. И именно это происходит с религиями.

И когда я говорю «триста», я еще не считаю сект внутри религий. Например, я считаю христианство одной религией – я не считаю католицизм, протестантство, но, в сущности, это две разные религии. И потом внутри них есть еще деление на секты. Если пересчитать их все, то получится гораздо больше трехсот, может быть, три тысячи. И все они провозглашают слово Божие, и все эти религии противоречат друг другу.

Если прислушиваться ко всем религиям, то нельзя будет даже дышать, потому что все, что вы делаете – грех. К счастью, вы обусловлены только одной псевдорелигией, поэтому вы не осознаете, что вы не одиноки – существуют и другие идиоты, которые делают то же самое. Их правила отличаются, но они играют в ту же игру.

Например, монах-джайн… Джайнизм – очень малочисленная религия, ее исповедуют только триста тысяч человек. У нас больше саньясинов, чем существует последователей джайнизма. Но в джайнизме есть два главных течения, так же, как католики и протестанты, и внутри них еще существует, по крайней мере, тридцать сект. И каждая секта считает, что именно она представляет истинный джайнизм, а остальные двадцать девять либо дурачат самих себя, либо обманывают других.

Одной из этих сект является терапантх. Слово терапантх означает «божественный путь», «путь Бога». Монахи этой секты закрывают нос тканью, всегда – двадцать четыре часа в сутки, днем и ночью, даже во сне, потому что дышать напрямую – это грех. Вы все постоянно грешите, и грешите так много, что у вас уже нет никакой надежды – всю свою жизнь вы совершаете грех. За исключением этих семи сотен людей – в этой секте состоит только семьсот монахов – за исключением этих семи сотен людей вся Земля населена грешниками.

Потому что с каждым вдохом вы убиваете миллионы микробов – только этого достаточно, чтобы бросить вас в седьмой круг ада. Ведь согласно джайнизму любой микроорганизм, который даже нельзя увидеть невооруженным взглядом – чтобы его увидеть, потребуется микроскоп, надо будет увеличить его, по крайней мере, в тысячу раз – эти мельчайшие микробы обладают такой же душой, что и вы. Нет никакой качественной разницы. Убиваете вы человека или микроб, для Бога это одно и то же. В его глазах вы не заслуживаете особого отношения.

В тот момент, когда вы выдыхаете, вы выпускаете горячий воздух, и этого горячего воздуха достаточно, чтобы убить в воздухе миллионы микробов. А когда вы вдыхаете, то втягиваете с воздухом миллионы микробов, и они погибнут внутри вас. Так что с каждым дыханием вы совершаете то, что несравнимо со всем, что сделали Адольф Гитлер, Иосиф Сталин и Мао Цзэдун вместе взятые. Вы делаете это, просто когда дышите.

Даже ночью они не снимают повязку. Разговаривать с такими людьми очень сложно, потому что ткань закрывает не только их нос, но и рот – ведь когда вы говорите, воздух выходит из вашего рта и входит в ваш рот, поэтому нельзя говорить без повязки. Так они избегают прямого воздействия. Но разговаривать с такими людьми очень трудно – сложно даже понять, что они говорят. Они что-то бормочут под повязкой, скрывающей рот и нос.

А те люди, которые не стали монахами, но исповедают терапантх, постоянно чувствуют вину за то, что дышат. Я провел некоторое время с несколькими друзьями, исповедующими терапантх, в Бомбее, и их очень тяготило то, что они пока еще не могли отречься от мира и стать монахами – потому что, если только вы не станете монахом и не отречетесь от мира, вы не можете избежать впадения в грех. Если даже дыхание – это грех, тогда грехом можно считать все, что угодно.

Один из старейших сенаторов Индии был моим другом. Он был известен как отец индийского парламента – он был членом парламента с 1916 по 1978 год. Только один человек во всей мировой истории мог соперничать с ним в этом, и это Уинстон Черчилль, а иначе он победил бы всех, – если рассматривать просто продолжительность членства и непрерывность. Но он был очень посредственным человеком. Возможно, поэтому люди и выбирали его снова и снова. Он не был хитрым, он не был действительно способным политиком – в противном случае, человек, который более чем полвека состоял членом парламента, естественно, должен был стать премьер-министром, президентом. Но ему не удалось стать даже просто министром или губернатором штата. Он был простым – или, лучше сказать, простаком.

Ко мне его привела смерть его сына. Его сын тоже был политиком, и очень многообещающим. Он был уже заместителем министра, и на следующих выборах рассчитывал стать министром. И отец – его звали Сетх Говиндадас – проецировал все свои амбиции на сына. Сам он не смог стать премьер-министром Индии, но его сын должен был стать. И он был очень молод, так что были все возможности, что к тому времени, когда ему исполнится пятьдесят-шестьдесят, он станет премьер-министром.

Но когда ему было всего тридцать шесть лет, он внезапно умер. Его смерть оказалась большим ударом для старика. Он был очень богат. Британское правительство дало отцу Сетха Говиндадаса титул раджи, титул короля, хотя королем он не был. Но его богатство и землевладения были столь велики, и он услуживал британскому правительству всеми возможными способами, что правительство признало его заслуги и дало ему титул раджи.

Сетх Говиндадас был сыном раджи Гокулдаса, и он завоевал свой авторитет тем, что восстал против Британского правления и стал борцом за свободу. Это было его единственным достоинством, и именно по этой причине народ все время выбирал его в парламент. Для бедных людей этого было достаточно: он был так богат, но, несмотря на то, что правительство так сильно уважало его отца, он восстал против отца, восстал против правительства, и его отец отрекся от него. Этим он прославился, но в других отношениях он не имел никаких выдающихся качеств, интеллекта, ничего. И благодаря ему сын пошел по его стопам. Сын был способным и умным, хорошо образованным.

Его смерть была большим ударом для Сетха Говиндадаса. Он принялся ходить по святым и спрашивать: «Почему так произошло?» И к кому бы он ни приходил – а у всех псевдорелигий ответ один – все ему говорили: «Должно быть, вы совершили какой-то грех в прошлой жизни, и это наказание».

Я хочу подчеркнуть, что он ходил к святым разных религий, но ответ был один и тот же. Стратегия была одинаковой: «Вы совершили какой-то грех, и это результат. Так что покайтесь! Сделайте что-нибудь хорошее, будьте добродетельны». Конечно, добродетели, предписываемые всеми этими святыми, были разными. Один индуистский монах предложил:

– Отныне и навсегда совершенно прекратите употреблять соль.

– Но каким образом это поможет? – спросил он.

– Это поможет тем, – ответил монах, – что когда вы едите без соли, вся ваша пища становится безвкусной, – индийская еда в особенности становится без соли абсолютно безвкусной, – а есть не ради вкуса добродетельно. Есть же ради вкуса греховно. Когда вы едите ради вкуса, вы идете на поводу у тела, и тело манипулирует душой, она порабощена телом. Вот что такое грех – когда тело стоит выше вашей души, когда тело является хозяином, а душа ведет себя как рабыня, во всем следуя за телом. Просто делайте все наоборот: чего бы ни пожелало ваше тело, не делай этого. Ваше тело будет просить соли – не ешьте соли. Постепенно перестаньте есть и сахар. Мало-помалу сделайте вашу пищу абсолютно безвкусной, так чтобы вы ели просто ради того, чтобы только поддерживать жизнь, которую Бог дал вам, и потом вас перестанет интересовать эта жизнь, и вы начнете готовиться к будущей жизни.

Но ведь соль требуется организму. Вашему телу необходимо определенное количество соли, иначе вы ослабнете. Чего бы ни просило ваше тело, в этом нет ничего плохого. Оно просит то, в чем нуждается.

Эти люди превращают ваши физические потребности в грехи. Естественно, ваше тело будет продолжать просить соли. Вы будете заставлять тело не есть соль, но тело будет постоянно просить и страстно желать ее. Это приведет к неприятностям: либо вас будет мучить ваше тело, либо вы начнете есть соль и совершать грех. В обоих случаях такая простая вещь как соль превратит вас в больного человека. Ваша психика станет нездоровой.

Встречаясь со всеми этими людьми… и Сетх Говиндадас был известным человеком, так что любой святой был готов принять его, рад был принять его, и всегда готов предложить ему какой-то выход. Я жил в его родном городе в течение двадцати лет, и он даже не подумал прийти ко мне. На самом деле, любой политик в Индии боялся показаться рядом со мной, или чтобы кто-то узнал, что он приходил ко мне. Народ повернулся бы против такого политика, даже не самого незначительного. Но этот человек был очень влиятельной фигурой – пятьдесят лет, более пятидесяти лет он являлся членом парламента. Чего ему было бояться? Но он так и не пришел увидеться со мной.

Он часто слышал обо мне. Люди говорили обо мне, даже премьер-министр. Пока он заседал в парламенте, сменилось много премьер-министров. Один премьер-министр, Лалбахадур Шастри, расспрашивал обо мне. Сетх Говиндадас сказал: «Я слышал его имя, но лично я его не знаю». Лалбахадур сказал мне:

– Странно, этот человек является членом парламента от вашего избирательного округа и не знаком с вами.

– Вы должны понять его положение, – ответил я ему. – Если б он пришел увидеться со мной… Я, конечно, не собирался с ним встречаться. У меня нет причин встречаться с ним. Я никогда ни за кого не голосовал, потому что все идиоты похожи один на другого. Только ярлыки разные, поэтому голосование бессмысленно. Я никогда не голосовал. Зачем я должен встречаться с ним? Нет никаких поводов. Но с его стороны… вы должны понять, вы политик. Достаточно ли вы смелы, чтобы прийти ко мне домой?

Он был очень приятный человек. Он рассмеялся и сказал:

– Вы правы, теперь я понимаю. У всякого, кто бы к вам пришел, начались бы неприятности. Этот человек мог бы лишиться своего поста.

Индира Ганди постоянно спрашивала у него про меня, что я делаю, что происходит. Она хотела прийти ко мне – по крайней мере, пять раз назначалась встреча, но в последний момент она находила какую-то отговорку, и ей так и не удалось со мной увидеться… потому что, как говорили ее коллеги, это опасно: «Ваша с ним встреча будет очень вредна для вашей политической карьеры. И оппозиционная партия использует ваш визит к нему как один из наиболее весомых факторов против вас». Поэтому каждый раз она шла на попятный.

Но когда его сын, Раджа Гокулдас, умер, этот старик – возможно, от глубокой скорби – забыл о своей политике и парламенте и пришел повидаться со мной. Он сказал:

– Повсюду, где я бывал, мне говорили, что я, должно быть, совершил какой-то грех, и именно поэтому переживаю теперь потерю моего молодого сына. И они предложили меры для того, чтобы в будущей жизни я не страдал.

– Они дали вам достаточно средств, чтобы страдать прямо сейчас, в этой жизни, – сказал я. – И вам надо было спросить, какой грех вы совершили в прошлых жизнях: все они дали бы разные ответы – они не знают, какой грех вы совершили в прошлых жизнях, им всем пришлось бы строить предположения и догадки. Это так глупо… просто воздерживаясь от употребления поваренной соли или сахара, вы рассчитываете стать добродетельным? Вы только начнете чувствовать себя виноватым.

– Вы правы, – сказал он. – Так и произошло. Я следовал указаниям всех этих людей, думая, что они мудрецы, а они совершенно сбили меня с толку. Что бы я ни делал, все оказывается неправильным. А все, что они рекомендовали мне делать, кажется неестественным, насильственным. Даже если я стараюсь, у меня не получается.

Грех – это стратегия вашего уничтожения, разрушения и уничтожения вас как личности. И тогда вы в руках священника: вы должны следовать всему, что он говорит. Спорить нельзя, потому что так написано в священных книгах. И возражать против священных книг опять же грех. Со священными книгами следует обращаться как с человеком.

Как-то я остановился в городе Джаландхар в Пенджабе. Утром, когда я совершал прогулку, я проходил мимо дома, в котором у сикхов был небольшой храм – это был дом очень богатого человека, из тех, кто может себе позволить построить храм. Это был прекрасный мраморный храм, небольшой храм, в котором они хранят Гуру Грантх Сахиб, их священную книгу. С этим все нормально. Там лежала священная книга, но рядом со священной книгой находились зубная паста, щетка и кувшин, наполненный горячей водой, потому что была зима.

Я спросил у хозяина:

– Что это такое? Я могу понять – храм, могу понять – Гуру Грантх Сахиб…

На самом деле, использование слова сахиб приравнивает книгу к человеку. Слово сахиб не используется по отношению к вещам, оно используется, только когда вы выражаете кому-то уважение. В Индию оно пришло вместе с британцами. Они были господами, и индийцы стали называть их сахиб. Это очень старое слово, но сахиб означает «очень уважаемый человек» – никто не называет книгу сахиб. Но сикхи называют свою книгу Гуру Грантх Сахиб: «гуру» означает «учитель».

Десятый гуру сикхов провозгласил:

– Я – последний гуру, отныне и навсегда учителем будет книга, в которой собраны высказывания всех десяти мастеров, в том числе и его, последнего гуру. Теперь больше не будет никаких учителей, кроме этой книги.

Итак, гуру означает «учитель», грантх означает «собрание» – потому что книга написана не одним человеком, но содержит высказывания десяти человек, то есть, представляет собой сборник, собрание. И тогда сахиб означает «достопочтенный, уважаемый учитель».

Я сказал:

– Я могу понять, что вы с уважением относитесь к словам своих учителей, но почему вы держите в храме эту воду, зубную пасту, зубную щетку?

– Вы не знаете наших обычаев, – ответил он. – Учителю утром необходимо пополоскать рот, почистить зубы. Книга…

– Хорошо, – сказал я, – но разве кто-то из ваших десяти учителей знал о зубной щетке и зубной пасте? В то время не было никакой зубной пасты.

– Верно, – сказал он. – Это дань современности.

Пятьсот лет назад зубная паста Binaca?.. И непременно изготовленная в Швейцарии, – когда вы даете что-то гуру, вы даете импортное. Зубная паста Binaca производится также и в Индии, та же компания производит пасту, но когда вы предлагаете гуру, то предлагаете импортную зубную пасту. Иначе вы будете чувствовать себя виноватым, потому что все сикхи так делают. Во время завтрака вы приносите завтрак – и вы знаете, что это для книги! Вы это знаете, вы не слепой. В обеденное время обед… и каждый раз вы уносите все обратно. Книга ничего не ест, но это не имеет никакого значения. Если ваше общество навязывает вашему разуму какую-либо глупость, а вы этого не делаете, вас будет мучить совесть.

Вы должны понять эти два слова: совесть и сознание. Сознание принадлежит вам. Совесть дается обществом. Она навязывается вашему сознанию. Разные общества навязывают вашему сознанию разные идеи, но они все что-то навязывают. А когда вашему сознанию что-то навязано, вы не можете его слышать – оно далеко от вас. Между вашим сознанием и вами стоит плотной стеной совесть, которую общество возвело еще в вашем детстве – и это срабатывает.

До шестнадцати лет я никогда ничего не ел вечером. В доме у джайнов это невозможно. Вам не удастся найти что-либо съестное, потому что после захода солнца уже ничего нет. Если что-то остается, то это отдают нищим, – в доме вы не найдете ничего съестного. Поэтому даже не возникает вопроса о том, чтобы, когда родители лягут спать, пойти на кухню и что-нибудь стащить. Там ничего нет, все равно ничего не найдешь.

И в небольшой деревне никуда не пойдешь поесть, потому что все друг друга знают. Ты не можешь пойти в ресторан, потому что там сразу же скажут: «Что?!» Они могут быть не джайнами, но они знают, что ты джайн. Они скажут: «Значит, ты начал есть по вечерам? Ладно. Завтра увижу твоего отца и все ему расскажу». Поэтому, даже если ты голоден, ничего не поделаешь… До шестнадцати лет я никогда не ел по вечерам.

Когда мне было шестнадцать, вся наша школа отправилась на пикник к близлежащему замку, на очень красивую гору, поросшую джунглями, и я пошел с ними. Все ученики в моем классе, кроме меня, были индуисты или мусульмане. Я был единственным джайном. День был так прекрасен, и там было на что посмотреть и где побродить, поэтому никому не хотелось заниматься приготовлением еды днем. Они сказали: «Поедим вечером». В эту ночь должно было быть полнолуние, и рядом с замком протекала красивая река, поэтому решили: «Поедим вечером». Никто не собирался готовить еду раньше только из-за меня, и я не мог сказать: «Мне нельзя есть вечером». Я подумал, что лучше уж голодать, чем стать посмешищем, потому что все стали бы смеяться и говорить: «Тогда приготовь что-нибудь себе сам!», – а я никогда в жизни ничего не готовил, даже чашки чая не сделал.

Даже сейчас я не могу заварить себе чашку чая. На самом деле, я не знаю, где находится кухня. Я не смогу найти ее, если только кто-то не проводит меня. Я не знаю, где находится кухня в этом доме. И в детстве, в моем собственном доме, конечно, мне не разрешали появляться на кухне. Поэтому я не могу даже приготовить чашку чая. Из-за того, что я общался с мусульманами, индусами и неприкасаемыми, мне не разрешали появляться на кухне. В моей семье говорили: «До тех пор, пока не изменится твой образ жизни…»

Все домашние обычно ели на кухне, а я всегда ел за пределами кухни. Я был просто изгоем, потому что они не могли точно знать, откуда я приходил, с кем разговаривал, к кому прикасался, они понятия об этом не имели. «Либо ты прямо сейчас примешь ванну, и тогда можешь зайти…» Но, в самом деле, сколько раз я должен принимать ванну? В общем, чтобы положить этому конец, я сказал: «Хорошо, чтобы не ссориться каждый день, я буду есть снаружи, меня это вполне устраивает».

Эти ребята на пикнике приготовили действительно прекрасную еду, и она казалась еще лучше оттого, что я был очень голоден… и ее запах… и они начали меня уговаривать: «Никто не скажет твоим родителям, мы обещаем, что никто вообще не станет говорить об этом». С одной стороны, я был голоден, а они так приготовили еду, что она была действительно вкусной. И они уверяли и обещали, и я подумал: «Если все эти люди попадут в ад, из-за чего волноваться? Почему бы мне тоже не отправиться в ад? В самом деле, что я буду делать на небесах безо всех моих друзей? В компании джайнских монахов нет ничего хорошего. Я не люблю их, и им я тоже навряд ли понравлюсь. Вот люди, которых я люблю, и все они попадут в ад, это ясно». Об этом мне говорили с самого начала, – что есть ночью величайший грех.

Теперь это кажется странным… но во времена Махавиры, возможно, в этом был какой-то смысл, потому что в большинстве домов не было света. Люди были настолько бедны, что обычно ели в темноте и могли проглотить какое-то насекомое, все, что угодно. Махавиру беспокоило не то, что была ночь, – он беспокоился, как бы люди не съели насекомых, муравьев, какое-нибудь живое существо. А именно в этом состояло его учение: если вы съедите какое-либо живое существо, вы совершите грех. И, чтобы окончательно поставить точку в этом вопросе, он заявил: «Есть ночью – это грех». Он подрубил самый корень проблемы. Но теперь можно сделать даже светлее, чем днем, теперь нет проблемы. Но священные книги были написаны двадцать пять веков назад, и Махавира поставил в них точку. Больше ничего нельзя добавить, ничто нельзя удалить. Это окончательное слово.

Поэтому я подумал, что самое худшее, что может со мной случиться, это то, что я отправлюсь в ад, но все мои друзья там будут, а они хорошие повара, так что это того стоит. Итак, я сказал: «Ладно». Но до того момента я еще не знал, что существует такое явление, как совесть. Я ел с ними. Было вкусно, а я был голоден. За целый день многомильного путешествия по горам я проголодался еще сильнее. Но в глубине меня что-то протестовало. Я почувствовал тошноту, и, когда я закончил есть, началась рвота. Дело было не в еде, потому что ни у кого другого тошноты не было, ни у кого не было рвоты – это не было пищевым отравлением или чем-то таким. До тех пор, пока я не избавился ото всей еды, я не мог заснуть. На то, чтобы очиститься от еды, у меня ушло почти полночи, и только тогда я заснул.

В тот день я понял, что моя тошнота была связана не с пищей, а со всем шестнадцатилетним воспитанием, с постоянным внушением этой идеи, что есть ночью – грех. Таким образом, это было исключительно психологическое отравление, а не пищевое, и оно было вызвано священниками, монахами, моими родителями, обществом.

Совесть – это полицейский, поставленный внутри вас обществом. Общество пытается контролировать вас и ваше поведение двумя способами: снаружи – с помощью полицейских, судов, судей, тюрем, и изнутри – с помощью совести, страха наказания, страха перед адом, перед Высшим судией, перед Божьим судом… от Бога ничего не скроешь. Вы предстанете перед ним обнаженными, все исписанные своими грехами. Спрятаться невозможно.

Таким образом, общество всегда использовало очень тонкую технологию: оно создавало совесть, снова и снова повторяя, что определенные вещи являются грехами, а определенные вещи являются добродетелями. Добродетели будут многократно вознаграждены. Здесь вы жертвуете всего одну рупию, а на небесах вы получите тысячу рупий вознаграждения. Смотрите, они играют на вашей жадности: это хороший бизнес.

Это почти лотерея, причем выигрышная наверняка. Тут не стоит вопрос, выпадет ваш номер, или нет. Вы даете одну рупию брамину – запомните и не ошибитесь: брамину. В священных книгах говорится: «Подай брамину, а не кому-либо другому», – эти книги пишут сами брамины! Подавайте брахманам, и все, что вы даете, вы получите обратно в тысячекратном размере от Бога на небесах. Таково обещание Бога, а брамины будут свидетельствовать в вашу пользу.

В книгах браминов сказано: «Когда вы жертвуете брамину, никогда не жертвуйте старую корову, которая больше не дает молока». Здорово! Ведь именно так и делают люди в Индии. Когда корова совсем состарится, что с ней делать? Она больше не дает молока, и она не принесет вам больше телят, которых можно было бы использовать в сельском хозяйстве как корову или быка. Она слишком старая и становится для вас ненужным бременем. А если сдать ее мяснику… в таком случае, вы станете соучастником в убийстве коровы. Причем главным соучастником: если бы вы не привели ее к мяснику, он бы ее не убил. Это вы отдали ее мяснику, и вам придется нести за это ответственность.

И вы знаете, что говорят священные книги браминов? Убийство коровы почти равносильно убийству десяти браминов. А убийство одного брамина эквивалентно убийству десяти человек. Так что кто будет продавать ее мяснику? К тому же много денег от мясника вы все равно не получите. Лучше всего – подарить корову брамину. Так что люди обычно приносили старых коров в дар.

Брахманы знали, как все происходит. И брахманы были в затруднении: они не могли отказаться от пожертвования – пожертвование нужно принимать с благодарностью. Но что делать с этой старой коровой? Брамин не может продать ее мяснику. Брамин сам беден, а еще эти старые коровы со всей деревни начнут собираться у него. Поэтому браминам пришлось написать в своих священных книгах, – это не слово Божье, какое Богу до этого дело? – что брамину не следует преподносить в качестве пожертвования старую корову: подчеркивается, что именно «старую». Вы должны пожертвовать брамину молодую корову, которая будет давать достаточно молока, и тогда вы будете вознаграждены.

Так что эти люди, которые служат посредниками между вами и Богом, между вами и небом, на самом деле, самые хитрые люди. Они разрушили самое ценное, что есть у вас, – ваше сознание. Они закрывали его, слой за слоем. Ваше сознание оказалось где-то в глубине – поверх него лежат слои воспитания.

Ты спрашиваешь, существует ли понятие греха в моем представлении о религиозности? Ни в коем случае. Грех – это изобретение священников, а я не священник. Грех – это орудие псевдорелигий, а я не мессия и не аватар, и не пайгамбар. Я не создаю псевдорелигию. Псевдорелигия никак не может обойтись без понятия греха, потому что с помощью греха она вызывает в вас чувство вины. А чувство вины порождает в вас страх. Теперь вам нужно как-то искупить свою вину.

Священные книги браминов говорят: «Не бойтесь. Принесите брамину жертву, и ваша вина будет прощена». И, конечно, жертвовать брамину надо соответственно вашей вине: если вина велика, если ваш грех велик, то пожертвование должно быть больше. В этом случае возводите храмы…

Бирла был крупнейшим монополистом в Индии и сверхбогатым человеком. По всей стране он возвел сотни храмов. В стране полно храмов. Людям нужны дома, но домов у них нет. А Бог не нуждается в доме, но в Индии вы найдете миллионы храмов. В таком городе, как Варанаси, на четыре дома приходится три храма. Кто там живет? Люди живут на улицах, а миллионы храмов пустуют, миллионы церквей пустуют, миллионы мечетей пустуют.

Бирла возводил прекрасные храмы, великолепные храмы, где только мог. Я встречался с ним. Тот старик, о котором я говорил, Сетх Говиндадас, был другом Джугала Кисоре Бирлы, главы семьи Бирла. Когда Говиндадас стал проявлять ко мне все больший и больший интерес, он принялся говорить про меня другим людям. Он разговаривал обо мне и с Джугалом Кисоре Бирлой, и сказал ему, что когда я приеду в Дели, ему стоило бы встретиться со мной разок.

Когда я приехал в Дели в следующий раз, я остановился у Говиндадаса, и он сказал мне:

– Джугал Кисоре очень интересуется вами… и он уже старый человек, нехорошо было бы предлагать ему прийти сюда, к тому же он не здоров. Поэтому я обещал от вашего имени, что приведу вас к нему домой.

– Раз вы обещали, – сказал я, – то я пойду, но с какой целью? На мой взгляд, все, что он делает, идиотизм. Он тратит огромные деньги на возведение по всей стране мраморных храмов и думает, что накапливает заслуги, чтобы попасть в рай, – потому что в священных книгах сказано: постройте храм, и вы получите дворец, мраморный дворец, в раю. Поэтому он рассчитывает – он бизнесмен, он прикидывает, сколько мраморных дворцов он получит на небесах. Если это сработает, он будет самым богатым и там тоже, – а все эти деньги останутся здесь, когда он умрет.

Он никогда не доверял своим сыновьям, он думал, что они растратят его деньги, и все пойдет прахом. Пока этого не произошло, почему бы не перевести все деньги в рай? То, что он делал, было простым банковским переводом.

– Он идиот, – сказал я, – но если вы обещали, я приду.

Я пошел туда. Он был очень почтителен. Он приветствовал меня и сказал – сразу же, как только я сел, он сказал:

– Я хочу, чтобы вы сделали две вещи. Я слышал о вас от многих людей, Говиндадас – только один из них, – они были из одной и той же касты и каким-то образом связаны друг с другом, – и я не согласился бы на эту встречу, если бы только не предложил Говиндадас, потому что он будет держать это в секрете. Я не хочу, чтобы кто-нибудь знал, что мы встречались.

– Вы беспокоитесь о том, что встречаетесь со мной? – сказал я. – А я думал, что это я беспокоюсь. Я пришел только потому, что Говиндадас обещал вам, а иначе я бы не пришел. Если бы вы просто пригласили меня, я бы отказался.

Я сказал Говиндадасу:

– Послушайте, вы убеждали меня, что он стар и болен, поэтому я пришел. А он говорит, что хочет сохранить это в секрете. И какой смысл встречаться с таким трусливым человеком? На что он способен? И что он может почерпнуть от меня?

Но затем я сказал:

– Ладно, я пришел, так скажите, чего вы хотите, раз вы меня пригласили. Итак, просто расскажите, в чем дело.

– Я слышал о вас, – сказал он, – и я знаю о вас. Если вы сможете сделать две вещи, я готов оказать вам любую финансовую поддержку, какую захотите. Я дам вам чек на предъявителя.

– Расскажите мне об этих двух вещах, – сказал я. – Чек на предъявителя меня не сильно интересует, я хочу знать, что это за две вещи, потому что они, должно быть, идиотские.

Они действительно оказались идиотскими.

– Первое: вы будете ездить по всему миру и распространять индуизм, а я обеспечу вам полную финансовую поддержку. Обратите как можно больше людей в индуизм. И второе: создайте в стране движение, которое заставит правительство прекратить отправлять коров на убой. Если вы сможете сделать эти две вещи, о финансах можете не беспокоиться.

– Я совершенно не беспокоюсь о финансах, – сказал я. – Оставьте себе чек на предъявителя, он мне совершенно не нужен. Я не дурак, чтобы тратить свое время на обращение христианина в индуиста, на то, чтобы вытаскивать его из одной ямы и бросать в другую. Это напрасная трата времени. Он был всецело погружен в одну яму и счастлив этим, и теперь понапрасну вытаскивать его… и для этого потребовалось бы много усилий, потому что остальные, кто сидит в этой яме, будут тянуть его назад. Они не позволят ему выбраться из ямы, потому что никто не хочет, чтобы кто-нибудь вылезал из его ямы, выходил из-под его власти. И в любом случае, если каким-то образом мне удастся вытащить его, я должен буду бросить его в другую яму – какой в этом смысл? Просто чтобы получить от вас чек на предъявителя? Моя жизнь была бы потрачена впустую. Он будет играть в ту же игру. Возможно, слова будут другими. Теперь он будет носить Гиту вместо Библии, но он будет таскать с собой книгу, поклоняться книге. Тогда вместо Христа он будет говорить о Кришне.

И вы будете удивлены, но лингвистическое исследование обнаружило, что Христос есть не что иное, как измененное слово Кришна. Перейдя из санскрита в бангла, оно превратилось в кристо, кришна преобразовалось в кристо. С бенгали… теперь уже легко можно представить, как христос могло превратиться в Христа. Греческое слово Христос – не что иное, как транслитерация слова Кришна.

Поэтому я сказал ему:

– На самом деле, между Христом и Кришной нет никакой разницы, это одно и то же слово. И я не заинтересован в такой абсолютно ненужной работе. Если вы хотите, я могу вытащить людей из их колодцев, будь то христианский, индуистский, иудейский или мусульманский колодец, но с одним условием: я позволю им быть свободными и предостерегу, чтобы они не падали в другой колодец. Если вы хотите, я могу это сделать. Я буду вытаскивать и индуистов тоже, потому что мне все равно, кто тонет в колодце – индуисты, христиане, мусульмане, – я должен их вытащить. А что касается вашего второго предложения…

Человечество вымирает. Наверное, через двадцать-тридцать лет эта Земля станет мертвой, потому что человек вел себя неправильно по отношению к самому себе, к другим, по отношению к природе, к окружающей среде. На протяжении всей своей истории он готовился к окончательной войне – готовился только к этому, к этой единственной цели. И теперь он подошел очень близко к цели – у него есть все, что нужно для уничтожения всей Земли. На самом деле у нас в семьсот раз больше ядерной энергии, чем нужно, чтобы уничтожить эту небольшую Землю. Мы можем уничтожить семьсот Земель, подобных этой, – столько энергии уже накоплено. И мы копим ее каждый день, никто не знает, для чего. Я сказал:

– И вы хотите, чтобы я беспокоился о том, чтобы не убивали коров? Если на Земле не будет людей, вы думаете, что будут какие-то коровы… или вороны? Вместе с человечеством исчезнет вся жизнь. Поэтому, если вы действительно заинтересованы в сохранении жизни, то самое главное сейчас – это спасти человека от самого себя.

– Я знал, – сказал он, – я говорил Говиндадасу, что все, что я слышал об этом человеке, представляет опасность. Наша совместная работа невозможна.

Я сказал:

– Вы говорите «совместная работа» – я буду работать против вас всю свою жизнь. И мне не нужен ваш чек на предъявителя, но если у вас есть смелость и хоть немного отваги в сердце, дайте мне этот чек, и я буду сражаться против вас!

Этот человек повернулся к Говиндадасу и сказал:

– Уведите его подальше отсюда. Я очень болен, стар, и он может вызвать у меня сердечный приступ.

– Сердечный приступ пошел бы вам только на пользу. По крайней мере, вы перестанете строить по всей стране эти храмы. Вы прекрасно знаете, что у миллионов людей нет домов.

А в Индии люди, у которых есть дома… вы даже представить себе не можете, что это за дома. Положение тех, у кого их нет, по крайней мере, понятно. Но что касается тех, у кого есть дома… их даже нельзя назвать домами. Я ездил по деревням… ни в одном доме нет ванной комнаты, и ни в одном доме нет отдельного помещения для туалета. Нет, вы должны идти на берег реки или к водоему, или туда, где есть какая-то вода. Люди делают там все свои дела, и ту же воду они пьют. Мне пришлось перестать ездить по деревням – это было так мерзко, так не по-людски.

Что такое дом в Индии? Просто сарайчик, который вы не построили бы даже для коровы. Они живут в одном доме с коровами и быками и другими животными. И семьи очень большие, все живут вместе, так что в одном доме может находиться тридцать, сорок человек, вместе со всеми животными. Каждый дом, как Ноев ковчег! Все виды животных… и такой запах, такая вонь, что при одной мысли об этом мне становится безмерно жаль людей.

Но так обстоят дела не только в Индии, но и во всем третьем мире. В Африке, в Китае – во всех странах третьего мира. А вы строите храмы для Бога?! Бог может очень легко прожить под открытым небом, это его не обеспокоит. Он всемогущ. У него не будет пневмонии от холода, он не промокнет под дождем, он не обгорит под жарким солнцем, так зачем беспокоиться и строить дома для Бога?

Проблема в жадности. Индуизм говорит индуистам: «Стройте дома для Бога, и будете вознаграждены». Христиане говорят: «Стройте дома для бедных, больницы для бедных, школы для бедных, сирот, стариков, больных людей, и будете вознаграждены». Но желание у тех и других одно – получить вознаграждение. Во всех религиях преобладает один мотив.

Как я это вижу, у подлинно религиозного человека может быть понятие об ошибках, но не может быть понятия о грехе. Подлинно религиозный человек не станет создавать в ком-то другом ранящее чувство вины, потому что это делается с определенной целью: если вы хотите быть мессией, – тогда вы должны создать грех, тогда вы должны вызвать чувство вины.

У человека, который посвятил Иисуса в ученичество, Иоанна Крестителя, всю его жизнь было одно единственное послание: «Покайтесь, покайтесь, покайтесь, ибо грядет Мессия. Так что готовьтесь. Покайтесь в своих грехах, чтобы вы были готовы». Но в чем покаяться? Прежде всего, должна быть вина, вы должны чувствовать себя виноватыми. Значит, надо испытывать чувство вины, раскаяться, и тогда Мессия придет и спасет вас.

Мне вспоминается маленькая воскресная школа в деревне. Все дети приходят в воскресную школу, и священник учит их, а после длинной проповеди он спрашивает о красоте, радости, славе небес, которые христиане получат в будущем… и все дети в восторге, им очень хочется поскорее сесть в автобус и отправиться на небеса. Зачем тратить время здесь? Затем, в конце, священник спрашивает:

– Ну, теперь скажите мне, что совершенно необходимо, чтобы попасть на небеса?

Один маленький мальчик тянет руку.

– Так, – говорит священник, – встань и скажи мне, что для этого нужно.

– Согрешить, – отвечает мальчик.

– Что?! – кричит священник. – Я же говорил вам, что нельзя грешить, а ты отвечаешь, что для того, чтобы попасть на небеса, нужно согрешить!

– Да, – говорит мальчик, – из вашей проповеди я понял, что если не совершить греха, то не почувствуешь себя виноватым. И если ты не виноват, то в чем каяться? А если ты не покаешься, то никак не сможешь попасть на небеса. Так что сначала надо согрешить. Тогда ты почувствуешь себя виноватым, покаешься, и придет Мессия, который возьмет тебя на небо.

На мой взгляд, это совершенно логично. То, что он говорил, было абсолютно правильным. Именно так учат религии: грешите. Если вы не грешите, они покажут вам, что вы совершаете грехи, хотя вы об и этом не знаете. Вы же что-то делаете – этого достаточно! В этом «что-то» можно найти грех. Если вы вообще ничего не делаете, то этого тоже достаточно.

Я разговаривал с одним епископом, и я сказал:

– Если человек просто сидит молча, ничего не делая, по крайней мере, тогда он не совершает греха. Вы должны это признать.

– Нет, – ответил он. – Бог послал вас сюда, чтобы что-то делать, чему-то служить, выполнять обязанности, а вы сидите и ничего не делаете. Это великий грех.

– Тогда все буддийские монахи отправятся в ад, – сказал я, – потому что они учат: просто сидите молча и ничего не делайте. Только так вы станете осознанными.

Когда вы становитесь осознанными, совесть просто распадается, потому что это артефакт, искусственно созданный обществом. Она может быть иудейской, она может быть католической, она может быть протестантской или любой другой – коммунистической, социалистической, фашистской, какой угодно.

Осознанность возникает в молчании – и она возникает только в молчании, потому что тогда вся ваша энергия никуда не уходит, не участвует в действии. А если энергия не участвует в действии, куда она направится? Она начнет собираться в самом центре вашего существа, как столб, плотный столб энергии, который отбрасывает прочь совесть и все представления о грехе, все представления о вине. Но помните, что с этим уходит также мессия, раввин, священник. С этим уходят Бог, дьявол, рай, ад, весь тот бред, который до сих пор считался религией. Это не религия.

Мне не нужно понятие греха. В моей коммуне вы не можете согрешить. Четыре тысячи человек живут здесь в течение четырех лет, и ни одного греха совершено не было – можете вы себе представить, если бы все это происходило в католическом монастыре? Четыре тысячи таких, как вы, живут в католическом монастыре, двадцать четыре часа в сутки… грех и грех, и грех, и больше ничего. Все, что вы делаете… курите сигарету – совершаете грех. Испытываете любовь к женщине – совершаете грех. Захотелось поспать чуть подольше – опять грех. Вам может понравиться книга, которую Ватикан занес в черный список… Все мои книги в черном списке. Даже те, в которых я рассуждал об Иисусе и выражался очень осторожно, так чтобы никого не обидеть, – даже эти книги!

Одно христианское издательство в Англии, «Sheldon Press», принадлежащее христианской ассоциации, по ошибке издало мои книги. Сначала они издали «Горчичное зерно» и после этого заинтересовались мной. Потом они стали издавать и другие книги, и люди из «Sheldon Press» стали сотрудничать со мной. Они забыли, что были частью христианской ассоциации, что находились в ведении христиан, и издали книги, которые Ватикан занес в черный список! Восемь книг были изданы. Потом им стало ясно, что произошла ошибка. Теперь они отказались ото всех восьми книг и вернули мне все авторские права.

Каждый год в Ватикане составляется список книг, которые можно читать и которые нельзя читать. Сейчас они уже не могут делать то, что делали в прошлом, – жечь книги. В подвалах Ватикана, прямо под собором Святого Петра, существует огромная библиотека всех книг, которые они сожгли в прошлом. Один экземпляр они сохранили, но тысячи… это значит, что они сожгли тысячи книг, полностью уничтожив их по всей Земле. Где бы ни находили эти книги, их сжигали. И всякий, кто сопротивлялся, был или убит, или сожжен вместе с этими книгами.

В библиотеку Ватикана ни для кого нет доступа. Эту библиотеку необходимо немедленно передать ООН, она не является собственностью Ватикана. И эта библиотека может открыть миру тысячи истин, изобретений, открытий, которые римские папы на протяжении веков скрывали от мира, сжигая книги. Теперь они не могут этого делать, но, по крайней мере, они могут делать одну вещь: они могут публиковать тайно «черный список», и они могут внести в этот «черный список» любую книгу – тогда ни одному католику не разрешается ее читать. Тот, кто ее читает, совершает грех, великий грех непослушания Папе Римскому, который является непогрешимым.

Я не вижу никакой необходимости в понятии греха. Да, вы человеческие существа, и как человеческие существа иногда вы можете совершить ошибку. Например, если вы курите сигарету, это может быть ошибкой, это может быть предосудительно, но вы сами причиняете себе достаточно вреда, вы не должны нести за это наказание в аду. Вы сами наказываете себя в достаточной мере. От этой сигареты у вас может начаться рак или, по крайней мере, ваша жизнь сократится на несколько лет. Сигарета сделает это сама, нет никакой необходимости, чтобы явился дьявол, забрал вас в ад и там стал вас жечь. Вы делаете это сами и заплатите за это. Это никого не касается: вы заплатите за это, прекрасно сожжете себя сами.

Но если вы осознаете, сигареты исчезнут. Поэтому я не говорю «не курите» – это будет приказом. Я говорю: станьте более осознанными. И если в вашем сознании сигарета исчезает…

А она обязательно исчезнет, потому что осознанный человек не может быть настолько глуп, чтобы вдыхать дым, а затем выдыхать его, и делать это снова… отравляя себя, отравляя атмосферу – и, кроме того, еще и платить за это.

Ваши действия – не моя забота, моя забота – ваше сознание.

Если ваше сознание позволяет вам делать что-то, то это правильно – делайте это. И пусть вас не беспокоят никакие священные писания, никакие пророки. А если ваше сознание не позволяет что-то делать, то не делайте этого. Даже если Бог говорит вам: «Сделай это!» – это исключено, вы не можете этого сделать.

Так что вопрос не в ваших действиях. Я не навязываю вам решений по поводу ваших действий. Я даю вам универсальный ключ, вместо того чтобы решать по поводу каждого отдельного действия, правильно оно или неправильно – это безнадежный труд.

Я уже говорил вам, что у буддийских монахов есть тридцать три тысячи правил. Они появились потому, что монахи ходили к Будде, чтобы спросить о каждой отдельной вещи – правильная она или неправильная. И он создал правила о том, что правильно, а что неправильно. Один человек создал тридцать три тысячи правил! Хорошо еще, что за двадцать пять столетий этот список не был продолжен, иначе… Вы делаете миллионы вещей – я не собираюсь беспокоиться о каждом пустяке, который вы делаете.

Меня заботит нечто фундаментальное, основополагающее: ваша осознанность. Меня не интересует, что вы делаете, меня интересует тот, кто делает. И как только тот, кто делает, становится пробужденным, он уже ничего не может сделать неправильно. Тогда все, что вы делаете, правильно. Поэтому если вы спросите меня, что правильно, а что неправильно, я скажу: все, что вы делаете осознанно, правильно, а все, что вы делаете неосознанно, неправильно. Но я не использую слово грех. Даже если вы что-то делаете неправильно, это просто обычная человеческая ошибка, из-за которой вовсе не нужно изобретать ад, не нужно изобретать рай на небесах, и никому не нужно приходить и освобождать вас. Это вы сами позволяете другим надевать на вас оковы.

Запомните одну вещь: другие могут надеть на вас оковы, но никто не может освободить вас.

Только вы сами можете себя освободить: просто не позволяйте другим сковывать вас, надевать на вас все более и более тяжелые цепи, возводить вокруг вас все более и более мощные стены.

Вы – ваш собственный Мессия, ваш собственный спаситель.

Глава 2. Корни развращенности

Вы сможете прийти к истине, только когда вы абсолютно обнажены, когда вы сбросили одежду всех философий, всех теологий, всех религий, когда вы отбросили все, что было дано вам, когда вы идете с пустыми руками, без каких бы то ни было знаний.

Когда вы идете со знаниями, вы идете уже развращенными.

Когда вы идете чистыми и невинными, зная, что вы не знаете, тогда двери открыты – тогда вы сможете узнать.

Только тот человек, который не имеет знаний, способен знать.

Существует ли Бог? И если Бог существует, как в мире может быть столько зла и развращенности?

Бог – это вымышленное слово, слово на языке тумбо-юмбо, которое придумали священники. На самом деле, спрашивать, существует ли Бог, абсурдно. Для тех, кто знает, Бог есть само существование, или существование есть Бог.

Существуют вещи, но не Бог. Стул существует, потому что стул может перестать существовать. Слова «стул существует» имеют смысл, поскольку несуществование для стула возможно. Но Бог – это и есть существование, сама естьность. Когда мы говорим «Бог существует», мы превращаем слово Бог в нечто конкретное, и тогда Бог становится вещью. Но Бог – это не вещь и не личность. Вот почему вы не можете возложить на него ответственность за что-либо. Ответственность возникает только тогда, когда есть личность, когда есть кто-то, кто может ответить.

Бог – это не личность, он – чистое бытие. Это слово вводит в заблуждение, поскольку оно персонифицировано. Лучше использовать слово существование. Вся полнота существования и есть Бог.

Поэтому нельзя спрашивать, существует ли Бог. Это все равно, что спрашивать, существует ли существование. Если спросить так: «Существует ли существование?», – вопрос становится бессмысленным. Всем очевидно, что существование существует, вопрос об этом даже не возникает. Если бы не было существования, то не было бы и вопроса, не было бы и спрашивающего.

Я бы хотел, чтобы было ясно: когда я говорю «Бог», я имею в виду существование как таковое. Бог – это не вещь среди других вещей, Бог – это совокупная вещность. Сказать, что стол существует, – это то же самое, что сказать, что стол есть Бог. Сказать, что вы существуете, – это то же самое, что сказать, что вы есть Бог. Бог – это существование. Бог – это естьность, качество естьности, качество существования.

Во-первых, Бог – это не вещь. Во-вторых, Бог – это не личность, потому что всеобщее целое не может быть личностью. Личность подразумевает отношения. В одиночестве, в полном одиночестве, вы не будете личностью, вы будете просто существованием. Поэтому те, кто ищет божественного, как правило, склонны стремиться к одиночеству. Таким образом, они могут прекратить быть личностями и могут стать едиными с существованием. Одиночество, полное одиночество – это шаг к прыжку в бездну существования.

Бог – не личность, потому что нет ничего, что можно было ему противопоставить, ничего, что бы отличалось от него. Бог не может сказать «я», потому что нет никого другого, кто существовал бы как «ты». Ему не с кем вступать в отношения. Он – целое, так что все отношения существуют в нем, и ничто не может существовать вне его.

А если Бог – не личность, то и не может быть вопроса ни о какой ответственности. Если зло существует, то оно существует. Никто за это не в ответе. Целое не может за это отвечать.

Ответственность подразумевает, что существует личность, которая может нести ответственность. Четырехлетний ребенок не может предстать перед судом, потому что он еще не личность, а потому не может нести ответственность за то, что он сделал. Он настолько невинен, что у него даже нет чувства личности, чувства эго. Он ни за что не отвечает, потому что ответственность приходит с эго. Существование не имеет никакого эго – Бог не имеет никакого эго – значит, вы не можете возложить на него ответственность за какое-либо из существующих зол.

Но человеческий разум очень хитер. Сначала мы придумываем персонифицированного Бога – мы наделяем Бога личностью – и затем мы возлагаем на него ответственность за происходящее. Мы продолжаем создавать проблемы, которые совершенно не являются проблемами, но только лингвистическими ошибками. Девяносто девять процентов философии состоит только из лингвистических ошибок. Если вы называете все целое «существованием», вы не можете сделать его ответственным, но если вы называете его «Бог», то можно возложить на него ответственность – изменилось только слово.

Существование неличностно, безлично. Но если Бог становится личностью, тогда вы можете спросить: «Почему существует зло?» Во всю эту игру вы играете только сами, Бог тут ни при чем. Когда вы даете существованию имя, личное имя, вы создаете проблемы. Эти проблемы не являются подлинными проблемами – это созданные проблемы, изобретенные проблемы.

Бог означает существование. Я не могу сказать, что Бог существует, потому что такое было бы тавтологией. Это все равно, что сказать: существование существует, или поэзия – это поэзия. Это ничего не значит, ничего не определяет, ничего не объясняет, не вносит никакой ясности – это просто повторение одного и того же.

Для меня Бог – это существование, а существование является безличным. Иначе и быть не может, потому что все целое не может быть личностью. Как оно может ею быть? В противоположность кому оно может быть индивидом, личностью? В противоположность чьему эго оно может создать свое собственное эго?

Вы обзаводитесь эго, потому что существуют другие эго. Психологи утверждают, что чувство эго развивается в ребенке позднее, чем различение других. Сначала ребенок осознает существование других, и потом он начинает осознавать себя. Эго – более позднее приобретение.

Вы не можете осознать самих себя, если нет других. Без других невозможно самоопределение – ваше самоопределение исходит от других. Вас определяют другие – они делают вас отдельным. Познавая других, можно почувствовать собственные границы – тогда вы узнаете, что «здесь я, а там не я», тогда вы узнаете, что «это тело мое, а то тело не мое». Тогда то, что является вами, четко определено – определено другими эго. Если бы не было других, вы никогда не осознали бы себя как личность.

Бог не может стать эго. Он не может сказать «я», потому что ему некому сказать «ты», он не может определить сам себя. Бог неопределим, потому что определение означает очерчивание границ, а всеобщее границ не имеет. Всеобщее означает то, что не имеет границ, бесконечное.

Мы не можем представить себе бесконечное – все то, что можно осмыслить умом, конечно. Даже когда мы думаем о бесконечном, мы представляем его себе как очень большую конечность, но никогда не как бесконечность. Мы не можем вообразить безграничное существование, но, тем не менее, оно таково – не имеет значения, можете вы это представить или нет.

Разум не может постичь неопределимое, потому что разуму требуются определения, четкие границы. Вот почему Бога, существование, невозможно понять разумом.

Бог неопределим. Поскольку мы используем местоимение он для человека, мы используем это же местоимение и для Бога. Но говорить «он» неправильно, потому что, называя Бога «он», мы делаем его личностью. Однако другого способа нет. Если мы назовем Бога «оно», это может показаться лучше, но поскольку так мы называем вещи, то Бог становится вещью. Наш язык не предназначен для выражения неопределимого, так что лучшее, что мы можем сделать, это использовать «он». Но он не является личностью: он не-личность, не-эго. Вы не можете призвать его к ответу.

Когда вы говорите, что существует что-то плохое, что в мире есть зло или нищета, вы говорите это в пустоту. Вселенная не даст вам ответа, поскольку, что касается самого существования, то зла в нем нет. Зло зависит от нашего отношения, оно зависит от наших нравственных оценок. Например, вы можете назвать кого-то уродом, но в самом существовании нет ничего уродливого, потому что нет и красоты. Различия существуют у человека, но не в существовании. Вы создаете определения: что-то вы определяете как красоту, а что-то – как уродство. Вы сами создаете различия, а потом спрашиваете: «Почему Бог создал уродство?»

Не существует способа определить, что такое хорошо и что такое плохо. Если бы на Земле не было людей, разве было бы что-то хорошее или плохое? Не было бы ни хорошего, ни плохого, потому что разделение на добро и зло создано человеком, это умственное различие. Если бы на Земле не было людей, разве были бы одни цветы уродливыми, а другие красивыми? Были бы просто цветущие цветы, никакого различия между ними не было бы.

Вы говорите: «это зло» и «это добро». Но если бы, например, мать Адольфа Гитлера убила его в детстве, было бы это хорошо или плохо? Она бы стала преступницей, и ее бы за это наказали. Но сейчас, оглядываясь в прошлое, мы можем сказать, что это был бы самый добродетельный поступок: убив своего ребенка, она могла бы спасти миллионы и миллионы людей.

Никто не может знать будущего. Для нас каждое действие является неполным, каждое действие – только фрагмент. Мы не знаем всего, поэтому не можем судить.

Это как страница, вырванная из романа: как вы можете выносить суждение о романе, прочитав только одну страницу? Вы ничего не знаете о романе, это только фрагмент – у него нет ни начала, ни конца. Вы скажете: «Я хотел бы сначала прочесть всю историю, а иначе сказать об этом ничего нельзя – одной страницы мало».

Такие слова как хорошее и плохое просто практичны, удобны в употреблении, они не отражают сущности. Мы не можем не классифицировать вещи как «хорошие» или «плохие», потому что без этого общество не могло бы существовать.

Это надо четко понимать. Определения не являются абсолютными истинами, они относительны. Нет ни единого действия, которое не могло бы рассматриваться как хорошее в каком-либо контексте. Доброе дело может быть плохим в одном контексте, а плохой поступок может быть хорош в другом. Если вы хотите вынести окончательное суждение, вы должны знать все, от самого начала до самого конца – все во всем существовании. Но, конечно, это невозможно.

Все наши утверждения о хорошем и плохом, о красоте и уродстве, являются не более чем правилами дорожного движения. Нам приходится создавать их, но они не являются истинами в последней инстанции. «Держаться левой стороны» или «держаться правой стороны» – нет никакой разницы. Но ни одно общество не может придерживаться обоих вариантов: либо вы должны держаться правой стороны, либо вы должны держаться левой стороны. Правило утилитарно, оно не является ни естественным, ни окончательным.

Дороге абсолютно безразлично, придерживаетесь вы правой или левой стороны, но дорожное движение требует соблюдения определенных правил. Там, где дорожное движение незначительное, вам не придется соблюдать какие-либо правила, но чем интенсивнее дорожное движение, тем больше необходимость в соблюдении правил. В деревне нет необходимости соблюдать правила дорожного движения, но в большом городе эти правила необходимы.

Чем более сложным становится общество, тем в более четко определенных нормах нравственности оно нуждается, – а иначе жизнь была бы невыносимой. Но эта мораль, эти концепции добра и зла, существуют просто для удобства человека.

Когда вы спрашиваете, как может существовать зло, если есть Бог, помните: Бог тут совсем ни при чем. Есть определенные причины зла и развращенности, но Бог не несет за это ответственности, целое ответственности не несет. Если и возлагать на кого-то ответственность, то ее надо возложить на нас. Мы создали общество, в котором развращенность стала неизбежной, потому что сами его основы порочны.

Если вы не измените саму основу общества, оно обязательно будет развращенным – развращенность была всегда. Формы изменились, но развращенность осталась, потому что мы еще не создали такое общество, в котором развращенность была бы невозможна.

Мы сами создали эту ситуацию, Бог тут ни при чем. Это такое же творение человека, как этот стол, диван, этот дом. Вы не можете возложить на Бога ответственность за этот дом или за то, что эта комната слишком мала, или за то, что окна выходят на запад, а не на восток. Вы никогда не спросите у Бога: «Почему ты сделал это окно на восточной стене, а не на западной?» Это было бы глупо – вы же знаете, что это какой-то человек сделал окно на восточной стене. Бога об этом никто не просил, и он в этом не участвовал.

Точно так же вы можете спросить, почему существует развращенность, но вы не можете соотнести это как-либо с Богом. Спрашивать, почему существует развращенность, – это уместный вопрос, но говорить о Боге в связи с развращенностью нелепо. Наше общество создано нами самими – мы его архитекторы. И поскольку фундамент заложен неправильно, поскольку основы, на которых мы строим все структуры общества, ненаучны, оно неизбежно будет развращенным. Это человеческая проблема. Мы можем изменить его или можем оставить все, как есть – это зависит от нас.

Например, вся наша система образования ориентирована на удовлетворение амбиций. Наше общество в целом является амбициозным, а амбициозное общество не может не быть развращенным. Если вы внушаете амбиции всем, не все будут в состоянии им соответствовать. Вы можете сказать, что любой может стать президентом, но только один человек может быть президентом в данный период времени. Когда вы учите, что каждый может стать президентом, возникает честолюбие: если каждый может быть президентом, то почему бы вам им не стать? Но поскольку только один человек может быть президентом, начинается бешеная лихорадка. Используются все средства – используются даже порочные средства.

Честолюбие развращает, честолюбивый ум неизбежно будет развращенным. Честолюбие – это семя безумия. Однако все наше образование ориентировано на удовлетворение амбиций. Ваш отец говорит: «Стань тем-то!», – и возникает лихорадка, вы заболеваете. Только один человек может быть президентом, а тысячи неудачников будут охвачены пламенем тех же амбиций: в таком случае вы не можете быть здоровыми, вы становитесь невменяемыми. Из-за того, что создано огромное напряжение, вы развращаетесь: для достижения своей цели вы начинаете использовать любые средства.

Испорченность заразна. Если вы видите, что кто-то использует порочные средства, вы понимаете, что если вы не будете использовать их, то останетесь позади. Значит, вы должны использовать такие же порочные средства. Потом кто-то еще видит, что вы неразборчивы в средствах, поэтому и он должен быть неразборчивым. Это становится вопросом выживания. В рамках этой системы, этой структуры другой возможности просто не существует. Если вы заглянете в самый корень общества, то увидите, что развращенность является естественным продуктом нашего обучения, нашего образования, нашего воспитания.

Наша социальная структура так сложно устроена, что тот, кто преуспевает, может скрывать свою испорченность. Испорченность становится очевидной только в том случае, когда вы терпите неудачу. Если вы достигнете успеха, никто не узнает о вашей порочности – успех все скроет. Нужно только быть успешным, и вы станете образцом добродетели – вы будете воплощением всего доброго, чистого, невинного. Это означает, что вы можете добиваться успеха какими угодно способами, но вы должны добиться успеха. И как только вам это удастся, как только вы добьетесь успеха, ничто из того, что вы делали, уже не будет считаться плохим.

Так было всегда, на протяжении всей истории. Человек считается вором только в том случае, если он мелкий вор. Если он великий вор, он становится Александром Македонским, героем. И никто никогда не видит, что между ними нет никакого качественного различия, что разница только количественная. Никто не называет Александра Великого великим вором, потому что мерилом добродетели является успех: чем более вы успешны, тем более добродетельны. Средства подвергаются сомнению только в случае вашей неудачи – тогда вас назовут и порочным, и дураком.

Но если положение таково, то как же можно создать неразвращенное общество? Просить человека быть нравственным в этой безнравственной ситуации все равно, что просить о чем-то абсурдном. Отдельный человек не может быть нравственным в безнравственном обществе. Если он попытается быть нравственным, его нравственность приведет лишь к тому, что он станет эгоистом, а быть эгоистом так же безнравственно и порочно, как что угодно другое.

Эта ситуация создана человеком. Мы создали общество с безумным стремлением к богатству, к власти, к политике, и мы продолжаем поддерживать его, а потом спрашиваем, откуда развращенность. Там, где есть амбиции, развращенность становится логическим следствием. Невозможно покончить с развращенностью до тех пор, пока не будут уничтожены все основные структуры, которые поощряют амбиции.

Амбиции проявляются даже у так называемого святого. Он будет подстрекать вас к амбициям через сравнение, говоря: «Стань лучше других. Будь добродетельным, так чтобы попасть на небеса, чтобы Бог возлюбил тебя, в то время как другие будут мучиться в адском пламени». Яд амбиций зачастую используют для того, чтобы сделать человека хорошим.

Но в действительности это невозможно. Человек может быть амбициозным и порочным – это естественно, логично, – но он не может быть амбициозным и добродетельным. Это невозможно. Если человек хочет быть добродетельным, он не должен мыслить в категориях сравнения, потому что подлинная добродетель расцветает только тогда, когда нет никакого сравнения.

Сравнение является препятствием, поскольку сравнение создает эго, оно порождает насилие. В тот момент, когда вы говорите «я скромнее вас», вы проявляете насилие. Вы используете тонкий, хитрый способ воткнуть нож в другого, вы его убиваете. Это оружие смертоносно, и оно гораздо более изощренное, чем оружие политиков или капиталистов. Если вы говорите: «Я лучше других, я более праведный, чем другие», – ваша цель может отличаться, но вы следуете тем же курсом амбиций. Порочны не только преступники и грешники, так называемые праведные люди, «святые», также порочны, только более утонченным образом.

Все наше общество порочно. Оно создает грешников с амбициями и святых с амбициями. И они взаимозависимы, поскольку и те, и другие вращаются вокруг одной и той же оси: оси амбиций. Человек, который понимает это, оказывается полностью вне общества. Он не является ни грешником, ни святым, он не подходит ни под какую категорию, и вам будет трудно его оценивать, каков он, что он за личность.

Нам нужно неамбициозное общество.

Бог никак к этому не причастен, но если вы амбициозны, даже Бог станет частью ваших амбиций. Вы будете преследовать его, вы будете пытаться достичь Бога.

Человек амбициозный никогда не сможет достичь Бога. Он никогда не расслабляется, он никого не любит, потому что честолюбие – это насилие. И человек, который не расслаблен, который не умеет любить, не бывает безмолвным или спокойным, никогда не познает, что такое Бог. Бог не является чем-то таким, что можно познать разумом, его можно только почувствовать.

Когда вы непринужденны, совершенно расслаблены, никуда не спешите – когда ум тих и находится в гармонии с самим собой – тогда вы знаете, что такое существование. Тогда вы познаете красоту и блаженство существования. Это не та красота, что существует в отличие от уродства – нет никакого контраста и нет никакого сравнения. Скорее, все становится красивым – само существование прекрасно. Тогда кактус так же прекрасен, как роза. Индивидуальность прекрасна – она ни с чем не сравнима.

Тогда впервые вы начинаете любить. Это не та любовь, которая существует в отличие от ненависти, потому что такая любовь никогда не может быть настоящей любовью – она неизбежно будет разбавлена ненавистью, будет слабой формой ненависти. Это противоположные полюсы: любовь существует на одном полюсе, а ненависть существует на другом полюсе, и вы постоянно колеблетесь между ними. Ваша ненависть означает уменьшение любви. Ваша любовь означает ослабление ненависти.

Вы можете спросить, как можно пребывать вне ненависти и любви? Вы оказываетесь вне двойственности любви и ненависти только в том случае, если вы больше не амбициозны, если вы больше не напрягаетесь, если вы расслаблены – никуда не торопитесь, совсем ни к чему не стремитесь, просто существуете. Тогда вы познаете Бога и одновременно познаете любовь. Любовь возникает как «побочный эффект», когда вы находитесь в гармонии с бесконечным, – она просто следует как тень, это следствие.

Будда никогда не искал любви, любовь просто пришла к нему. Иисус никогда не думал о любви – он жил любовью. Любовь нельзя искать напрямую – это такой тонкий аромат, что его не найти непосредственным образом. Он приходит как побочный продукт осознания того, что все едино, как побочный продукт понимания того, что Бог существует в вашем враге и в вашем друге.

В момент, когда вы осознаете, что вы не отделены от существования, от всего, что есть, что вы являетесь его частью – и не механической частью, но органичной частью, как кит органично слит с океаном и един с ним все время, как моя рука органично едина со мной, – вы можете познать любовь.

Вы можете познать это только тогда, когда вы неамбициозны. Только неамбициозный ум религиозен. Не имеет значения, каковы ваши амбиции – будь то богатство, власть или слава, или даже освобождение или Бог – если вы амбициозны, это означает, что ваш ум куда-то устремлен, за чем-то гонится. Он всегда стремится чего-то достичь, он никогда не существует в том, что уже есть.

Амбиции – это напряжение, а напряжение является препятствием для встречи с божественным. Как только вы встречаетесь с ним, вас больше нет – эта встреча полностью вас очищает, эта встреча поглощает вас целиком. Только тогда есть любовь. Смерть вашего эго – это рождение любви.

Обычно мы думаем о любви как о противоположности ненависти. Но те, кто знает, всегда думают о любви как о противоположности эго. Настоящим врагом любви является не ненависть – настоящим врагом любви является эго. На самом деле, ненависть и любовь, которые мы знаем, представляют собой две стороны одной медали.

Любовь приходит, когда вас нет, когда эго отсутствует. А эго отсутствует, вас нет, когда вы неамбициозны. Момент неамбициозности – это время медитации. В момент неамбициозности, когда вы ничего не ищете, ничего не просите, ни о чем не молитесь, когда вы полностью удовлетворены тем, что есть, и ни с кем себя не сравниваете, в такой момент вы прикасаетесь к глубокому источнику божественного. И вы не просто находитесь с ним в соприкосновении, но глубоко погружены в него: вы с ним одно целое.

Тогда любовь начинает течь. Тогда вы не можете делать ничего другого, кроме как любить. Тогда любовь – не противоположность ненависти. Нет ни любви, как мы ее знаем, ни ненависти, как мы ее знаем, – обе они исчезают. Тогда внутри вас вырастает совсем другое качество любви, в совершенно новом измерении.

Эта любовь – состояние души, а не отношения. Она не относится к кому-либо, как когда вы кого-то любите, – скорее, вы становитесь любящим. Нет кого-то другого, нет любимого человека, вы просто любите все, что бы ни входило с вами в соприкосновение. Вы – сама любовь, вы живете любовью – она стала вашим ароматом.

Любовь с вами, аромат с вами, даже когда вы одни – как цветок на уединенной тропинке. Никто не проходит мимо, но цветок там с его запахом. Нет никого, кто знал бы о нем, наслаждался, но аромат продолжает тихо распространяться, потому что он никому не адресован. Аромат существует потому, что это проявление внутренней природы цветка. Цветок пребывает в блаженстве, и аромат – часть его природы. Он распространяется без всякого усилия – это не требует усилий.

Когда эго нет, приходит любовь, как аромат цветения вашего сердца. И этот аромат продолжает распространяться. Он никому не адресован, он совершенно безадресный. Когда любовь никому не адресована, она становится молитвой. Когда она адресована кому-то, она вырождается в секс, когда она безадресна, она возвышается до молитвы.

Бог, любовь, смерть – это не проблемы, которые следует решить. Это опыт, через который надо пройти. Это не вопросы, на которые можно найти ответ, а поиск, который будет либо осуществлен, либо нет. Из Бога никак нельзя делать вопрос. Какие бы вопросы вы ни задавали о Боге, они неизбежно будут поверхностными. А ответы будут даже еще более поверхностными, потому что на поверхностный вопрос можно дать только еще более поверхностный ответ.

Бог – это экзистенциальный поиск, исследование, а не вопрос. Поэтому нет готовых ответов на вопрос: существует ли Бог? Те, кто дает готовые ответы на этот вопрос, совсем ничего не знают. Нельзя сказать, что Бог существует, и нельзя сказать, что Бог не существует. Оба ответа не годятся, потому что ни один ответ не отражает реальной ситуации.

Теологии всех религий стали поверхностными, потому что наловчились давать готовые ответы: вы спрашиваете, и вас снабжают готовым ответом. Но в результате этого религиозному духу был нанесен очень тонкий вред. Ответы в отношении таких вещей нельзя получить подобным образом. Вы не можете спросить у кого-то: «Что такое любовь?» Об этом нельзя спрашивать! А если он вам ответит, значит, он находится в той же лодке, что и вы – вы оба не знаете.

Мы хотим получать ответы, потому что пытаемся избежать страданий, которые влечет за собой любовь, которые влечет за собой путешествие под названием жизнь, существование, Бог. Мы хотим удостовериться, что путешествуем на безопасных судах, так что не пострадаем. Но страдание – это рождение, через страдание познается экстаз. Вы должны пройти через темную ночь души, чтобы прийти к рассвету. Вы не можете спросить, что такое рассвет, – чтобы узнать это, вы должны пройти через темную ночь.

Бог – это поиск, а не вопрос, и поиск невозможно удовлетворить ответом. Он должен быть прожит, вам нужно глубоко войти в него. Вы должны полностью отдаться ему, погрузиться в него с головой. Вот чего все боятся: надо броситься в неизвестное, в неизведанное.

Вы боитесь, поэтому сидите на берегу и задаете вопросы. И, конечно, всегда находятся люди, которые с удовольствием вам отвечают. Отвечая кому-то, эго получает удовлетворение: вы знаете, а другие не знают, другие невежественны, а вы знаток. И так вся эта бессмыслица продолжается: кто-то спрашивает, и кто-то отвечает. Оба находятся в неведении, потому что проблема не может быть решена на берегу. Необходимо войти в неизвестные воды, но вы не сможете войти в неизвестность с готовыми ответами.

Готовые ответы преграждают путь в неизвестное. Чтобы войти в неизвестное, нужно быть совершенно незащищенным, ничего не знающим. Это необходимое условие, и с этим ничего не поделаешь. Прыгнув в неизвестное, вы внезапно познаете истину, экстаз. Когда перед вами предстает само божественное, это не просто ответ – это преображение: вы становитесь с ним единым целым.

Вы никогда не сможете стать единым целым с каким-либо ответом – ответ всегда остается обособленным, он хранится в памяти. Вы можете продолжать собирать ответы и складывать их в уме, так что, в конце концов, узнаете очень много ответов, и все же вопрос по-прежнему останется – он останется без ответа.

Таким способом на вопрос ответить невозможно. На него можно ответить только через преобразование. Когда вы встречаетесь с божественным непосредственно, напрямую – когда божественное оказывается перед вами, а вы оказываетесь перед божественным, и между вами нет никакой преграды, – тогда вас охватывает пламя, и вы преображаетесь. Тогда вы становитесь едины с божественным пламенем: вы и пламя не отделены друг от друга. Тогда вы не станете спрашивать: «Кто такой Бог?» – потому что вы не отделены. Тогда вы не станете отвечать на вопрос: «Кто такой Бог?» – потому что вы не отделены.

Те, кто познал, всегда хранили молчание. Они говорили, но не давали никаких ответов на вопрос, они ничего не утверждали. Они указывали в определенном направлении – но указывать не значит утверждать, это просто жест. В силу ограниченности слов, языка – из-за ограниченности человеческого разума, того, как мы спрашиваем и отвечаем, – можно лишь направить, можно только указать в определенном направлении.

Бог – это живая встреча, а не вопрос. И через Бога приходит любовь. Но прийти к познанию Бога можно только не будучи амбициозным. Будьте неамбициозными, и вы познаете.

Не ориентируйтесь на тех, кто позади, потому что позади никого нет, или на тех, кто впереди, потому что впереди никого нет. Не сравнивайте себя ни с кем. Вы один. Только вы такой, как вы есть, нет никого другого, похожего на вас. Просто будьте самим собой.

Это не значит, что не нужно ничего делать. Делайте, но только сами по себе, а не сравнивая себя с другими. Цветите сами по себе, а не в сравнении с другими. С таким настроем, когда разум полностью неподвижен, вы начнете замечать нечто божественное – у вас будут проблески.

Как только вы познаете блаженство таких проблесков, вы поймете всю бессмысленность, абсурдность и абсолютно ненужную мучительность амбиций. Тогда разум остановится сам собой. Он станет совершенно спокойным, безмолвным, ни к чему не стремящимся. И в этот момент остановки случится скачок: вам откроется Бог, откроется любовь – любовь просто следует как тень.

Всю свою жизнь я старался жить религиозной жизнью, почему же, в таком случае, я все еще несчастен?

Религиозной жизнью нельзя «стараться» жить. Что бы ты ни делал под видом религии, должно быть, является чем-то другим. Религия – это не усилие, это сознание. Это не практика, а осознанность. Это не самосовершенствование, это нельзя развить в себе – религиозная жизнь не имеет ничего общего с моральными качествами. Моральные качества можно развить. Моральные качества относятся к нормам нравственного поведения, даже нерелигиозный человек может развить их. На самом деле, у нерелигиозных людей более развитая личность, чем у так называемых религиозных людей, потому что религиозный человек полагает, что он может подкупить Бога, или, по крайней мере, он может подкупить служителей Бога, и он найдет какой-нибудь способ попасть в рай. Нерелигиозному человеку приходится самому отвечать за свою жизнь, отвечать перед самим собой. Для него не существует ни Бога, ни священника, никого, кому он был бы подотчетен – он подотчетен только себе. Он обладает более сильным характером.

Религия не имеет ничего общего с моральными качествами характера. На самом деле, по-настоящему религиозный человек совершенно бесхарактерен. Но постарайтесь понять слово бесхарактерный – это не значит «без характера», это означает гибкий характер. Такой человек живет от момента к моменту, отзываясь на новые ситуации, на новые задачи, не пользуясь готовыми ответами.

У так называемого морального человека есть готовые ответы. Какие бы задачи перед ним ни вставали, он решает их старыми, испытанными способами. В результате он всегда терпит неудачу, и в этом его несчастье. Он никогда не находится в гармонии с существованием, он на это не способен, потому что он больше заинтересован в сохранении своей репутации, нежели в том, чтобы быть в гармонии с существованием. То, что было правильно вчера, может оказаться неправильным сегодня, и то, что правильно в этот момент, может стать неправильным в следующий момент. Человек с моральными качествами придерживается твердо установленных представлений о том, что правильно и что неправильно. Его проблема в его фиксации.

Вот из-за чего, должно быть, ты остаешься несчастным. Ты не гибкий, не можешь быть гибким. Так называемый моральный человек абсолютно негибок. Он, как сухое дерево. Он не похож на зеленое деревце, которое гнется на ветру, танцует вместе с ветром, склоняется вниз, позволяя ветру пролететь, и потом выпрямляется снова.

Настоящий религиозный человек похож на зеленое дерево – или даже на зеленую траву. Именно такое определение религиозному человеку дает Лао-Цзы: он, как трава. Налетает ветер, и трава склоняется, пригибается к земле, совершенно не сопротивляясь ветру. Зачем сопротивляться? Мы являемся частью одного органичного целого, ветер нам не враг. Трава склоняется. Но вот ветер пролетел, и трава снова танцует. Ветер только помог, он унес всю пыль. Трава стала зеленее, свежее, ей было в радость поиграть с ветром.

Но большое дерево, эгоистичное, жесткое, твердое, не гнущееся, упадет под напором сильного ветра и уже не сможет подняться. Конечно, оно будет несчастным. Человек моральных принципов всегда несчастен. Его единственное счастье заключается в том, что он – человек моральных принципов, вот и все. Но какое отношение моральные принципы имеют к религии? Вы можете что-то есть, чего-то не есть, можете что-то пить, а чего-то не пить, вы можете курить или не курить. Таким мелочам придается огромное значение!

И ты стараешься практиковать это – что ты подразумеваешь под этим? Должно быть, ты подавляешь, – а человек, который подавляет, неизбежно будет несчастным, потому что все, что он подавил, борется в нем, чтобы вырваться, чтобы снова обрести силу. Несмотря на то, что оно подавлено, оно продолжает оказывать на него свое влияние, действуя из подсознания. И из-за этого он постоянно находится в состоянии конфликта, внутреннего разлада, внутри него продолжается гражданская война. Он все время напряжен, встревожен, обеспокоен, и всегда боится – потому что он знает, что враг там, он его подавил, и враг в любой момент может попытаться отомстить. И наступает предел, когда он уже больше не может подавлять, потому что не может больше сдерживать все это – всему есть предел. Тогда все, что он подавлял, взрывается и начинает вытекать из него, как гной. И нам говорят, что это состояние религиозного человека – подавление собственной природы.

Мой подход совершенно иной. Я не говорю, что религию можно практиковать, и я не говорю, что религия имеет что-либо общее с обычной, нравоучительной, пуританской идеологией.

Небритый, оборванный попрошайка с налитыми кровью глазами и наполовину беззубый просит у Хогана монетку.

– Ты пьешь, куришь или, может быть, играешь в азартные игры? – спрашивает ирландец.

– Мистер, – отвечает бродяга, – я не беру в рот и капли и никогда не курил эту мерзкую траву и не грешил азартными играми.

– Ладно, – говорит Хоган. – Если пойдешь ко мне домой, я дам тебе доллар.

Когда они вошли в дом, миссис Хоган отвела мужа в сторону и прошипела:

– Как ты посмел привести это страшилище в наш дом?!

– Дорогая, – сказал Хоган, – я просто хотел, чтобы ты увидела, как выглядит человек, который не пьет, не курит и не играет в азартные игры.

Эти люди не религиозны.

Ты говоришь: «Всю свою жизнь я старался жить религиозной жизнью». Ты впустую растратил свою жизнь! Не трать ее больше. Религия – это не то, чему нужно стараться следовать. Что ты знаешь о религии?

К религии нельзя прийти иначе, кроме как через глубокую медитацию. Этого не написано в Гите и не написано в Коране. Об этом нигде не написано, потому что не может быть записано. То, что написано – это мораль. Написано только: «Следует поступать так, а так поступать не следует», всевозможные «следует» и «не следует». Религия не имеет со всем этим ничего общего.

Религия – это, по сути, наука о развитии осознанности. Становитесь более медитативными, становитесь более осознанными. Благодаря осознанности рождается очень гибкая, спонтанная личность, которая изменяется каждый день в соответствии с ситуацией, которая не привязана к прошлому и не следует готовым шаблонам. Наоборот, ей присуща ответственность – способность ежесекундно реагировать на действительность. Она подобна зеркалу – отражает все, что бы ни было в данный момент, и из этого отражения рождается действие. Такое действие является религиозным действием.

Ты ничего не знаешь о религии. Как ты можешь ей следовать? И ты говоришь: «Почему я до сих пор несчастен?»

Чему бы ты ни следовал, должно быть, ты следовал этому из жадности, чтобы чего-то достичь. Должно быть, ты ожидаешь, что на тебя прольется великое счастье, что Бог тебя вознаградит, что ты станешь самым богатым человеком в мире или президентом страны, или станешь очень знаменитым – великим святым, например. Ты не любишь религию, ты используешь религию как средство для достижения какой-то другой цели – в противном случае этот вопрос не возник бы. Религиозный человек не может сказать: «Почему я до сих пор несчастен?» – потому что он знает: «Если я несчастен, значит, я не религиозен».

Страдания – это побочный продукт неосознанности. Если вы сознательны, страдание исчезает. Не то, чтобы это была награда, – это просто результат осознанности. Принесите светильник, лампу в дом, и тьма исчезнет. Это не награда от Бога: будто бы он видит, что вы принесли свет, и теперь вы должны быть вознаграждены – тьма должна исчезнуть. Нет, это естественный закон: aes dhammo sanantano – это вечный закон. Приходит свет, и тьма исчезает, потому что тьма не имеет собственного существования, это лишь отсутствие света.

Страдание – это отсутствие осознанности. Поэтому невозможно быть сознательным и несчастным – до сих пор это еще никому не удавалось. Если тебе это удастся, то это будет нечто историческое, неслыханное, невероятное. Ты сотворишь чудо, которого ни один будда никогда не совершал. Ты тоже не сможешь этого сделать – это невозможно, это против природы вещей. Как можно оставаться в темноте, когда в комнате горит свет? Можно сохранить темноту, но тогда придется потушить свет – они не могут оставаться вместе, их сосуществование невозможно.

Если ты несчастен, это просто показывает, что ты не понял, что такое религия, и следовал чему-то другому под названием религии. Ты пытался быть моралистом, пуританином. Ты пытался стать нравственным. Зачем? Для чего? Потому что нравственность похвальна, потому что общество уважает нравственных людей. Это эгоизм – очень утонченный, но все же эгоизм. А эго порождает страдание.

Все ваши так называемые святые несчастны. Я встречал тысячи ваших святых – индуистских, джайнских, буддистских, мусульманских, христианских – и все они несчастны. Все они надеются, что будут вознаграждены после смерти. Настоящая религия быстродействующая: вы становитесь сознательными, и сразу же исчезает страдание. Не надо ждать другой жизни, не нужно ждать даже до завтра.

Именно это имеет в виду Будда, когда говорит: «Спешите делать добро». Величайшее добро – это быть осознанным, потому что все другое добро рождается из этого. Быть осознанным – это источник всего доброго, всех добродетелей.

Можно ли Будду или Христа создать или развить из любого обычного человека? Или Буддой и Христом нужно родиться?

«Каждый человек – Будда, каждый человек – Христос», – я чувствую, что это неправда.

Будда или Христос не могут быть созданы, потому что Будда – часть вашей внутренней природы. Его не нужно создавать. И его не нужно развивать – он уже есть, это уже свершившийся факт. Его нужно только раскрыть, его нужно обнаружить.

Сокровище находится там – вы должны найти ключ, чтобы отпереть дверцу. Сокровище не надо создавать, сокровище не надо развивать, вам нужно только найти нужный ключ. Вы забыли про ключ – а ключ тоже у вас. Бог снабжает вас всем, что нужно в пути, вы приходите полностью подготовленными. Но общество портит каждого ребенка, калечит каждого ребенка, потому что Будда или Христос бесполезны для общества, они не служат никакой практической цели.

Что можно сделать с Буддой? Какой цели он может послужить? Он будет красивым цветком, но цветы никакой цели не служат. Цветами можно восхищаться, ценить их, любить. Можно танцевать вокруг них, упиваться их красотой, но они не имеют никакой рыночной ценности. Что вы будете делать с полной луной? Вы не сможете ее продать, не сможете купить, вы не сможете получить от нее никакого дохода. Полная луна не увеличит ваш счет в банке.

Поэтому общество не заинтересовано в Будде или Христе. Будда – это полная луна, Будда – это цветок лотоса, Будда – это парящая птица. Будда – это поэма, Будда – это песня, Будда – это празднование. Поскольку он совершенно бесполезен в практическом плане, он не интересен обществу – на самом деле, общество боится таких людей. Оно хочет, чтобы вы были рабами, винтиками в колесах общества. Оно хочет, чтобы вы обслуживали его корыстные интересы. Оно не хочет, чтобы вы стали бунтовщиками – а будда непременно будет бунтовщиком.

Будда не может следовать глупым заповедям политиков или моралистов, или пуритан, или священнослужителей. А все эти люди эксплуатируют человечество, угнетают человечество. Они с самого начала разрушают в каждом ребенке все возможности когда-нибудь стать буддой. Они начинают калечить, они начинают отравлять. И на протяжении столетий они придумали много способов, как можно отравить. Это чудо, что время от времени какому-то ребенку удавалось избежать этого – должно быть, со стороны священников и политиков была допущена какая-то ошибка, и ребенок вырвался из их ловушки и стал буддой.

Каждый человек рождается, чтобы стать буддой, внутри каждого человека есть зародыш будды. Но я могу понять твой вопрос. Ты говоришь: «Мне кажется, что это неправда».

Да, если посмотреть на народные массы, то не похоже, чтобы это было правдой. Если бы это было правдой, то было бы много будд, – но мы слышим о будде крайне редко. Мы знаем только, что когда-то, двадцать пять столетий назад, некий Сиддхартха Гаутама стал Буддой. Кто знает, правда это или нет? Может быть, это только миф, красивая история, утешение, опиум для народа, чтобы люди продолжали надеяться, что в один прекрасный день они также станут буддами. Кто знает, является ли Будда исторической реальностью?

И про Будду сочинено столько сказок, что он больше похож на мифический персонаж, чем на реальность. Когда он становится просветленным, боги сходят с небес, они играют красивую музыку и танцуют вокруг него. Как это может быть историческим фактом? Или цветочный ливень, хлынувший на него с небес, – цветы из золота и серебра, цветы из бриллиантов и изумрудов. Кто поверит, что это историческая правда?

Это не имеет отношения к истории, верно, я согласен. Это поэзия. Но это символизирует нечто историческое, потому что с Буддой произошло нечто настолько уникальное, что нет другого способа описать это, как только привнести поэзию. Конечно, никакой ливень из цветов на Будду не лился, но всякий раз, когда кто-то становится просветленным, все существование ликует – потому что мы не отделены от него.

Когда у вас болит голова, страдает все ваше тело, а когда головная боль проходит, все ваше тело чувствует себя хорошо, благополучно. Мы не отделены от существования, и до тех пор, пока вы не будда, вы являетесь головной болью – головной болью для себя, головной болью для других, головной болью для всего существования. Вы – заноза в теле существования. Когда головная боль исчезает, когда шип становится цветком, когда какой-то человек становится Буддой, мучительная боль, которую он причинял себе и другим, исчезает.

Разумеется – я поручусь за это, я тому свидетель – разумеется, все существование радуется, танцует, поет. Но как рассказать об этом? Все это невидимо, это не сфотографируешь. Поэтому используется поэзия, поэтому используются все эти метафоры, символы, сравнения.

Говорят, что когда Будда родился, его мать сразу умерла. Это может быть историческим фактом, а может не быть. Но у меня такое ощущение, что это не исторический факт – потому что говорят, что всякий раз, когда рождается Будда, его мать сразу же умирает, но это не правда. Существовало много будд: мать Иисуса не умерла, мать Махавиры не умерла, мать Кришны не умерла. Может быть, мать Сиддхартхи Гаутамы и умерла, но нельзя считать историческим фактом то, что всякий раз, когда рождается Будда, его мать умирает.

Однако я знаю, что это имеет некое скрытое значение, не имеющее отношения к исторической реальности. Под «матерью» на самом деле подразумевается не настоящая мать, под «матерью» подразумевается все ваше прошлое. Когда вы становитесь Буддой, вы рождаетесь заново, и все ваше прошлое действует, как материнская утроба. И в тот момент, когда рождается Будда, в момент, когда вы становитесь просветленным, все ваше прошлое умирает. Его смерть необходима.

Вот это уже совершенно верно. Так было с Махавирой, с Кришной, с Иисусом – так было всегда. И чтобы сказать об этом, говорят, что всякий раз, когда рождается Будда, мать умирает. Нужно быть очень тонко чувствующим, чтобы разобраться в этих вещах.

Я понимаю, что, глядя на большую часть человечества, сложно поверить в то, что у любого человека есть возможность стать Христом или Буддой. Глядя на семечко, сможете вы поверить, что однажды оно станет лотосом? Просто глядя на семечко, вскрыв его, сможете вы сделать вывод, заключить, что каждое семя должно стать лотосом? Кажется, между ними нет никакой связи. Семя ничего из себя не представляет, и когда вы его вскроете, вы в нем ничего не найдете, только пустоту. Тем не менее, каждое семечко заключает в себе лотос – и каждый человек заключает в себе Будду.

Ты спрашиваешь: «Можно ли создать или развить Будду или Христа?..»

Нет, они не могут быть созданы, и они не могут быть развиты: их нужно обнаружить, их нужно раскрыть. Они уже там. Вы просто должны добраться до самой вашей сердцевины, и вы найдете там Будду, вы найдете Христа. Христос и Будда означают одно и то же: предельное состояние осознанности.

И ты говоришь: «…из любого обычного человека?»

Я никогда не встречал ни одного обычного человека. Я встречался с тысячами людей, я глубоко исследовал тысячи разных людей, но мне никогда не попадался обычный, обыкновенный человек. Каждый человек уникален, экстраординарен, необычен, исключителен. Бог не создает обычных человеческих существ, Бог создает только уникальные сознания.

Оставь идею «обычного человека». Это оскорбление для человечества.

И ты спрашиваешь: «Буддой или Христом нужно родиться?»

Нет. Никто ими не рождается. Мы все рождаемся одинаковыми. Это тоже одна из уловок ума, чтобы избежать роста. Если мы считаем, что Будда родился буддой, Христос – единородный сын Божий, а Кришна является реинкарнацией Бога, то это прекрасная стратегия уклонения: «Что мы можем поделать? Если мы не будды, это не наша вина – мы ими не родились. И если Будда является буддой, что тут такого? Он родился буддой. За что его почитать – он не сделал ничего особенного. Если бы мы родились такими, как Будда, то тоже были бы буддами. Но мы родились обычными человеческими существами».

Это определенная стратегия. Ум очень хитер и изворотлив: остерегайтесь его. Никто не рождается буддой, но каждый обладает потенциалом стать буддой. И не говори: «Я чувствую, что это неправда», – как можно это чувствовать, пока ты не стал буддой? Ты можешь только предполагать, ты можешь только думать, ты не можешь чувствовать.

Послушай меня! Я чувствую, что каждый может стать буддой. И я чувствую это, потому что это случилось со мной… Вдруг этот взрыв, вдруг этот свет, вдруг расцвела медитативность. Ты тоже можешь стать буддой – это твое право по рождению. Не позволяй уму вводить себя в заблуждение – будь всегда начеку, будь осознанным.

Глава 3. Борьба с тенями

Нравственность – это просто побочный продукт осознанности, а безнравственность – тень неосознанности. Меня не заботят тени и побочные продукты, главное для меня – фундаментальное, основополагающее. Будь осознанным – и будешь нравственным. А будешь неосознанным – будешь безнравственным.

Ты говорил об осознанности и сознании и, похоже, будто ты говоришь, что это все, что требуется, чтобы руководить действиями человека. Значит ли это тогда, что убийство, изнасилование и воровство плохи только тем, что они были совершены неосознанно, без понимания?

Да, единственный грех – это неосознанность, а единственная добродетель – осознанность. То, что не может быть сделано без неосознанности, – грех. То, что может быть сделано только через осознание, – это добродетель. Невозможно убить кого-то, когда вы осознанны, невозможно быть жестоким, когда вы осознанны. Невозможно изнасиловать, украсть, мучить кого-то – это исключено, когда есть осознанность. Только когда преобладает неосознанность, во тьме неведения, все виды вражеских сил входят в вас.

Будда сказал: «Если в доме светло, воры будут избегать его, и если сторож бодрствует, воры даже не попытаются войти. А если в доме люди будут ходить и разговаривать, и в доме еще не легли спать, у воров не будет возможности не то чтобы войти, но даже подумать об этом».

Точно так же обстоит дело и с вами. Вы – дом без света. Обычное состояние человека представляет собой механические функции, он – homo mechanicus. Он только по названию человек, а в остальном – только обученная, умелая машина. Что бы вы ни делали, все будет неправильно. И запомните, я говорю все, что бы вы ни делали: даже ваши добродетели не будет добродетелями, если вы неосознанны. Как вы можете быть добродетельными, когда вы неосознанны? Вслед за вашей добродетелью придет великое, огромное эго – это неизбежно. Даже ваша праведность – которую вы демонстрируете, взращиваете с большим трудом и старанием – бесполезна, потому что она не принесет простоты и не принесет смирения. Она не принесет того великого переживания божественного, которое случается, лишь когда эго исчезает. Вы будете вести достойную жизнь, вас будут почитать как святого, но вы будете так же бедны, как и все остальные – внутренне порочны, внутренне ведя бессмысленное существование. Это не жизнь, а только прозябание. Ваши грехи останутся грехами, и ваши добродетели также будут грехами. Ваша безнравственность останется безнравственностью, и ваша нравственность также будет безнравственностью.

Я не учу вас нравственности, и я не учу вас добродетели, потому что знаю, что без осознания они будут просто притворством, лицемерием. Они сделают вас фальшивыми. Они не освобождают – они не могут никого освободить. Наоборот, они закрепощают.

Нужна только одна вещь: осознанность – это универсальный ключ. Он отпирает все замки существования. Осознанность означает, что вы живете от момента к моменту, осознаете себя и осознаете все, что происходит вокруг вас, ежесекундно откликаясь на окружающее. Вы подобны зеркалу, вы отражаете. И вы отражаете так совершенно, что какое бы действие ни родилось из этого отражения, оно будет правильным, потому что оно уместно, оно согласуется с существованием. На самом деле, оно рождается не в вас, не вы это делаете. Оно рождается из всего контекста: ситуация, вы и все, что вовлечено в это. Из всего этого рождается действие – это не ваш поступок. Это не вы решили действовать подобным образом – это не ваше решение, не ваши мысли, не ваша заслуга. Вы не делаете это, а только позволяете этому произойти.

Это так же, как если вы гуляете рано утром, солнце еще не поднялось, и вдруг вы натыкаетесь по пути на змею. У вас нет времени, чтобы думать – вы можете только среагировать. Нет времени на то, чтобы решать, что делать и чего не делать. Вы мгновенно отпрыгиваете! Запомните это слово – мгновенно: не теряя ни одного мгновения. Вы тут же отпрыгиваете в сторону. Позже вы можете сесть под деревом и подумать об этом: что произошло, как вы это сделали, и вы можете погладить себя по головке за то, что поступили правильно. Но на самом деле вы этого не делали – это случилось. Это произошло из общего контекста: вы, змея, смертельная опасность, стремление жизни спасти себя… и тысяча других вещей, которые были к этому причастны. Общая ситуация вызвала определенное действие – вы были всего лишь средством. Такое действие уместно. Вы не являетесь действующим лицом. Используя религиозный язык, можно сказать, что через вас действовал Бог. Но это только религиозный способ выражения, не более того. Целое действовало через часть – это и есть добродетель. Вы никогда не раскаетесь в этом.

И это действительно освобождающее действие. Это произошло, и с этим покончено – вы снова свободны, чтобы действовать, вы не будете нести это действие в своей голове. Оно не станет частью вашей психологической памяти, не оставит внутри вас раны. Оно было настолько спонтанным, что не оставило никакого следа.

Такое действие никогда не станет кармой. От такого действия не остается ни малейшей царапины. Действие, которое становится кармой, на самом деле является не действием, а реакцией, основанной на прошлом, на памяти, на размышлении. Вы принимаете решение, делаете выбор. Такое действие исходит не из осознанности, а из неосознанности. В таком случае, это все грех.

Для меня, осознанность – это все. Я учу вас осознанности.

В тот момент, когда вы становитесь осознанными, не только ваша жизнь преображается – вы в целом начинаете действовать по-новому и помогаете преобразиться другим. Потому что, как только вы увидите свет осознания, как только выйдете из пещеры неосознанного ума, вы с удивлением обнаружите, что все, что вы знали раньше, было не настоящим – это было только тенью реальности. Вам снился сон о настоящем. И, увидев свет, вам захочется поделиться им. Вам захочется вернуться в пещеру и освободить других заключенных. Так поступали все великие мастера всех времен. Так поступил Пифагор. Он освободился, он вышел из пещеры.

Сначала у вас закружится голова. Поначалу вы будете чувствовать боль в глазах – это боль роста. Поначалу, когда это происходит, возникает желание, огромное желание вернуться назад, в темноту – потому что вы привыкли к темноте. Там было спокойно. Но, однажды увидев хотя бы мельком реальность, вы уже не сможете вернуться назад – вы перешли «точку невозврата». Отныне вам придется жить в свете. Вам нужно будет научиться воспринимать свет, потому что реальность так блаженна. И благодаря восприятию реальности ваша жизнь станет религиозной. Воспринимая реальность, вы уже не сможете действовать по-старому.

Я знаю, почему возник этот вопрос – потому что ты старался не сердиться, ты принимал это решение много раз, но это все равно случалось. Ты старался не быть жадным, но снова и снова попадался в ту же ловушку. Ты испробовал много разных способов, чтобы измениться, но ничего, похоже, так и не подействовало – ты остаешься прежним. И вот я говорю, что есть простой ключ – осознанность. Ты не можешь в это поверить. Как может осознанность, просто осознанность, помочь, когда ничто другое совсем не помогло? Но ключи всегда очень маленькие, ключи не бывают большими. Маленьким ключом можно открыть очень большой замок.

Почему осознанность действует, как ключ?

Человек, который спит, погружен в глубокий сон, и ему снятся кошмары: его мучают, убивают. И, конечно, он борется, сопротивляется, он очень боится, хочет, чтобы кто-то спас его, и не находит пути к бегству. Со всех сторон его окружают враги с обнаженными мечами. Кажется, смерть неминуема. Дрожа, весь в поту, не в состоянии больше выносить этого кошмара, он просыпается. Он все еще тяжело дышит, все еще в поту, весь дрожит – но он начинает смеяться. Все в порядке… сновидение рассеялось. Все те враги и обнаженные мечи были нереальными. Ему не нужно просить о помощи, не нужно защищаться. Это был просто мир теней. Теперь он проснулся, и весь сон исчез. А во сне он перепробовал все возможные способы, чтобы защитить себя, но все было тщетно. Так же происходит и с тобой, со всеми вами.

Гнев – это тень. Ты не можешь выйти победителем из борьбы с тенью. Жадность – это тень. Они не являются реальностью: реальность – это то, что сохраняется даже в свете осознанности. И в этом чудо: тем, кто познал осознанность, неведомы гнев или жадность. Не то, чтобы они отбросили их, – просто они их не обнаруживают! Когда приходит свет, темнота отступает.

Говорят, что когда Будда стал просветленным, в первый момент он улыбнулся и сказал: «Невероятно! Значит, я был просветлен с самого начала?! И все те цепи и ограничения были просто сном?»

Когда люди спрашивали его: «Что мы должны делать, чтобы не сердиться?», или «Что мы должны делать, чтобы не быть жадными?», или «Что мы должны делать, чтобы не быть настолько одержимыми сексом или едой?», – его ответ всегда был одним и тем же: «Будьте осознанными. Привнесите осознание в свою жизнь».

Его ученик, Ананда, слыша это снова и снова – приходили разные люди с разными проблемами, но рецепт врача оставался прежним, – был озадачен. Он сказал:

– В чем дело? Они приходят с разными жалобами – кого-то беспокоит жадность, кого-то секс, кого-то обжорство или еще что-то, – но вы всем даете один и тот же рецепт!

– Их болезни различаются в такой же степени, – ответил Будда, – как разным людям могут сниться разные сны.

Вы сидите здесь: если вы все, две тысячи человек, находящихся здесь, в этой аудитории, заснете, вам будет сниться две тысячи снов. И помните, вы не можете пригласить кого-нибудь в свой сон – это очень личное – даже ваша жена или ваш муж, никто не сможет разделить его с вами. Итак, у двух тысяч человек будет две тысячи снов. Но если вы подойдете ко мне и спросите, как вам избавиться от вашего сна, лекарство будет одним и тем же: проснитесь! Оно не будет разным – рецепт для всех будет одинаковым. Можно называть это осознанностью, можно назвать свидетельствованием, можно назвать вспоминанием, можно назвать медитацией – это все разные названия одного лекарства.

Действуйте с большим осознанием.

Как-то один человек ехал с работы домой на поезде. Вскоре после отъезда он заснул, убаюканный движением поезда. Где-то между станциями поезд неожиданно остановился на красный аварийный сигнал.

Человек, проснувшись, вдруг решил, что поезд уже прибыл на место. Он поспешил к выходу, выскочил из дверей и упал прямо на железнодорожные пути! Ему, совершенно потрясенному и в синяках, другие пассажиры помогли забраться обратно в вагон.

Стряхивая с себя пыль, поправляя галстук и вытирая окровавленный нос, он воскликнул:

– Какой я растяпа, вышел не на ту сторону!

И он повернулся к двери напротив и шагнул на пути перед встречным экспрессом!

Единственная проблема человека заключается в том, что он крепко спит с открытыми глазами! Вот почему вы даже не знаете того, что вы не осознанны. Ваши глаза открыты, а вы видите сны – тысячу и один сон, тысячу и одно желание. Вы сейчас не здесь – вот что значит не быть осознанным. Вы находитесь в прошлом, в воспоминаниях – это сон. Или же вы в будущем, в воображении – это тоже сон.

Будьте здесь и сейчас!

Если вы в прошлом, вы не осознанны. Если вы в будущем, вы не осознанны. Осознанность означает присутствие в настоящем. Просто будьте здесь в данный момент. Если внутри вас проходит хотя бы одна мысль, вы не осознанны. Участвовать в процессе мышления – значит спать. Не участвовать в процессе мышления – значит бодрствовать.

А в этой кристальной чистоте, когда вы здесь и сейчас… как вы можете совершить какой-то грех? В этой ясности эго исчезает – а именно эго приносит всяческие жизненные проблемы. Эго – это насилие. И если вы попробуйте стать смиренным, вы можете стать смиренным, но эго будет оставаться, скрываясь за вашим смирением. Пока вы не станете осознанным, эго будет продолжать играть во все новые игры. Игры будут меняться – вы будете переходить из одной тюремной камеры в другую, только и всего, но вы не выберетесь из тюрьмы.

Единственный способ выйти из тюрьмы – это быть полностью пробужденным. В этой пробужденности вы обретаете кристальную прозрачность, в этой пробужденности вы становитесь центрированным. И в результате центрирования вы оказываетесь в самом сердце реальности. А это переживание настолько блаженно, что вы не можете далее оставаться вором – потому что все, что вам нужно, все, чего вы когда-либо желали, исполнились. На самом деле, вы никогда не просили так много, сколько изливается теперь на вас само по себе. Кому теперь нужно быть вором? Зачем?

И кто захочет убивать? Зачем? Вы не можете даже помыслить об убийстве, потому что теперь вы знаете, что ничего нельзя убить – все вечно. Ваши усилия будут тщетными – вы никого не убьете. Самое большее, вы можете разрушить внешнюю оболочку, но внутренняя сущность сохранится. Если вам удалось увидеть свое собственное внутреннее существо в свете осознанности, вы увидели сущность всего. И это вечность. А смерть – обман. Смерть бывает только в снах, а не на самом деле, не в реальности.

Как вы можете насиловать, когда вы осознанны? Осознанность приносит огромную любовь, а любящий человек не может насиловать. Изнасилование возможно только в том случае, если человек никогда ничего не знал о любви. И запомните, люди, которые совершают насилие, это не только насильники: вы можете быть хорошим мужем и хорошей женой, состоящими в официальном браке и все такое, но ваши отношения могут быть не чем иным, как насилием. Если вы не осознанны, вы не можете иначе – ваши отношения будут оставаться насильственными. Ваше насилие может быть законным, допустимым, санкционированным обществом, но это не имеет значения. Если ваша жена занимается с вами любовью только потому, что ее долг по отношению к мужу – делать это всякий раз, когда муж захочет, то это изнасилование. Если в действительности она не хочет этого делать, это изнасилование. Она просто выполняет обязанности жены. Если вы занимаетесь любовью со своей женщиной и не полностью вовлечены в это, то это изнасилование. Женщина насилует вас, вы насилуете ее. Любовь является любовью, только когда она медитативна. Любовь является любовью только тогда, когда есть полная осознанность с обеих сторон. Встречаются два «сейчас», встречаются два «здесь», два присутствия сливаются, сплавляются друг с другом – тогда это любовь, и тогда она приобретает духовное качество.

Но вы научились жить без осознанности. Вы знаете, как двигаться, не осознавая, – вы знаете, как расположены двери в вашем доме и комнаты, и вы овладели всевозможными навыками… Вы можете поехать на работу и вернуться назад, и при этом нет необходимости быть осознанным. Вы можете делать все эти вещи механически.

Все грехи возникают из-за этой механичности. Ваша жизнь становится адом. Ад просто означает «не быть в настоящем», а рай означает «быть в настоящем».

Молодого сельского парня из Арканзаса отец послал в Нью-Йорк, чтобы обучаться предпринимательству под руководством великого Франка Э. Кэмпбелла.

Несколько месяцев спустя отец навестил своего сына в большом городе.

– Расскажи мне, – попросил он, – многому ли ты научился?

– О, конечно, папа, – ответил сын. – Я многому научился, и все это было очень интересно.

– Что же было самым интересным, из того, что ты узнал?

Сын задумался на мгновение, а потом сказал:

– Был у нас один странный случай, из которого я извлек урок.

– Какой?

– Однажды, – начал рассказывать сын, – нам позвонили из отеля «Тафт». Горничная, проверяя один из номеров, обнаружила там в постели мужчину и женщину, которые, видимо, умерли во сне, совершенно голые.

– Вот это да! – воскликнул отец. – И что сделал мистер Кэмпбелл?

– Он надел смокинг и мне тоже приказал надеть смокинг, и затем нас отвезли на одном из его лимузинов в отель «Тафт». Управляющий отвел нас к администратору, и тот сообщил нам номер комнаты. Потом управляющий поднялся с нами на лифте. Мы молчали, потому что мистер Кэмпбелл считает, что все надо делать с большим достоинством.

– Потрясающе! – воскликнул отец. – И что было потом?

– Мы подошли к тому номеру. Мистер Кэмпбелл толкнул дверь своей тростью с золотым набалдашником, и мы все – он, управляющий и я – тихо вошли. На кровати действительно лежала та пара – они были обнаженные и лежали на спинах.

– И что дальше? – спросил отец.

– Мистер Кэмпбелл сразу увидел, в чем причина – у мужчины был очень большой эрегированный член.

– А дальше что было?

– Мистер Кэмпбелл, как обычно, быстро сориентировался: он взмахнул своей тростью с золотым набалдашником и очень элегантно вмазал по хрену.

– И что потом? – спросил отец.

– Ох, папа, – сказал сын, – началось светопреставление. Оказалось, мы вошли не в тот номер!

Вот так все и происходит. Вы входите не в тот номер – вы всегда входите не в тот номер. И этот неправильный номер называется неосознанностью. И что бы вы ни делали – хорошее или плохое, порядочное или непорядочное – в конечном счете, все оказывается неправильно, потому что вы не в том номере, а в неправильном номере вы не можете что-либо сделать правильно. В этом неправильном номере вы можете стать святым, но вы останетесь в том же самом помещении, что и грешники. Вы можете стать очень нравственным. Возможно, вы не вор, возможно, вы не насильник и не убийца, но номер выбран неправильно, и кем бы вы ни были, это не может быть правильным.

Ваше общее состояние ума должно быть преобразовано – это и означает осознанность. Вы находитесь в прошлом, в будущем, и это значит, что вы находитесь в уме. Ум – это название неправильного номера. Выйдите из ума! Будьте в настоящем… а когда вы находитесь в настоящем, вы не являетесь частью ума. Тогда каждое действие приобретает невероятную ясность, поскольку вы становитесь зеркалом. И на зеркале нет никакой пыли, потому что не происходит никакого мышления.

Вот чему я здесь учу: как быть осознанным, как быть сознательным – как быть, и быть без мыслей. И тогда жизнь начнет меняться сама по себе. Я не учу вас ненасилию. Ненасилию учили в Индии на протяжении веков, и люди не стали ненасильственными. На самом деле, трудно найти где-то более жестоких людей, чем в Индии. Каждый день случаются вспышки насилия, во всех возможных видах, по любому поводу – и автобусы горят, и людей убивают, и полиции приходится открывать стрельбу. Каждый день! Это вовсе не новость – в этом нет ничего нового, как это может быть новостью? Можете быть уверены, что это будет происходить в стране, то там, то здесь.

Один друг задал вопрос: «Почему в Индии так много насилия в общественных местах?» Это происходит из-за обучения ненасилию. Пять тысяч лет людей учили ненасилию, и они научились притворяться. А в действительности они просто подавили свою тягу к насилию. Они сидят на вулкане – любой повод, любой малейший предлог, и насилие вырывается наружу… И потом оно распространяется как лесной пожар.

Всякий раз, когда вспыхивает индуистско-мусульманский конфликт, вы можете увидеть настоящие лица людей этой страны – лица убийц. А только за день до этого индуист молился в индуистском храме, а мусульманин молился в мечети, и один читал Веды, а другой читал Коран, и выглядели они очень благочестиво. Но как только вспыхивает бунт, все их благочестие просто испаряется, будто его никогда и не было, и они готовы убивать, насиловать… они готовы на все! В этой стране насилие вспыхивает вновь и вновь из-за учения, из-за неправильного учения, которое основано на подавлении. Всякий раз, когда вы что-то подавляете, оно будет возвращаться снова и снова.

Я учу вас осознанности, а не подавлению. Вот почему я не говорю о ненасилии. Я не говорю: «Не будьте насильственными». Я только говорю: «Будьте бдительными, будьте осознанными!» Что бы вы ни делали, делайте это с таким вниманием, с такой медитативностью, чтобы вы были полностью вовлечены в это, а не просто делали какие-то пустые жесты. Вы присутствуете – и само это присутствие производит алхимические изменения. Вам не нужно ничего подавлять, вы не будете сидеть на вулкане. И чем более осознанными вы будете становиться, тем больше ваша жизнь будет наполняться тишиной, покоем, любовью. Это побочные продукты осознанности.

Разве никого и ничего не нужно исправлять? Я не понимаю.

Никто не нуждается в исправлении. И кто будет исправлять? Если начать говорить, что кому-то нужно исправиться, рано или поздно потребуется кто-то, чтобы управлять вами, руководить вами, делать из вас рабов. Поэтому лидеры на протяжении веков со всех трибун кричали, что все нужно исправить, все нужно изменить, улучшить. Если ничего не нужно исправлять, тогда они больше не будут лидерами. Они существуют лишь благодаря идее, что все требует улучшения, что необходимо совершить революцию – поэтому они великие лидеры.

И ничто никогда не становилось лучше, ибо ничто не может быть улучшено. Вы можете либо крепко спать, либо проснуться. А пробуждение – это не улучшение, запомните. Пробуждение не «исправляет» ваш сон. Чтобы улучшить сон, можно сделать укол снотворного, и тогда вы будете крепче спать. Это исправление. Новые подушки, более мягкие, новая кровать, более удобная, лучшая спальня… все это исправления, которые помогают вам лучше спать, вводят вас почти в кому.

Сон не нуждается в исправлении. Пробуждение – это не исправление сна, это просто выход из сна. Это переход в другую реальность, находящуюся совсем в других отношениях с существованием.

Моралисты, политики, пуритане, священники всегда призывают что-то исправить: все должно быть исправлено, каждый человек должен быть исправлен – в этом их сила. Именно поэтому в мире господствуют политики. Они всегда находят, что требует исправления, и всегда убеждают вас в том, что сейчас это можно исправить, – но способ только один: они должны быть у власти, тогда исправления возможны.

Сначала они убеждают вас, что необходимы изменения, и потом, когда вы с этим соглашаетесь, естественно, изменения становятся необходимы. А почему вы соглашаетесь? Потому что вы страдаете – страдаете из-за сна, а не из-за безнравственности, страдаете не из-за грехов, а потому что вы неосознанны. Но они говорят вам: «Вот почему вы страдаете: нужно быть более нравственными, соблюдать правила приличия, лучше себя вести, развивать нравственные качества – и ваши страдания прекратятся».

Итак, вы начинаете пытаться исправить себя и не можете этого сделать – вам нужна помощь, вам нужен священник, руководитель, чтобы он направлял вас. Вам нужен лидер! Сначала они убедили вас в необходимости исправиться, а потом, естественно, они приходят через черный ход со всеми своими средствами и начинают вас исправлять. Вы становитесь рабами. Этот прием используется на протяжении веков. Людьми все время кто-то управляет, люди сводятся до положения вещей. Их либо осуждают, либо хвалят, но, так или иначе, через осуждение или через похвалу, ими управляют.

Это величайший заговор. Я хочу сказать вам раз и навсегда: нет необходимости в каком-либо исправлении. Вам не нужно улучшать себя. Что же, в таком случае, нужно? Необходимо пробуждение, а не исправление. Не повышение нравственности, не улучшение поведения, нет – только осознанность. А с осознанностью нравственность приходит сама собой.

Как вы можете исправить себя, находясь в глубоком сне, без сознания? Самое большее, ваши сны могут стать немного лучше – может быть, они будут не черно-белыми, а цветными, психоделическими. Но во сне могут быть только лучшие сны, во сне не может быть реальности.

Я слышал…

Была темная, пасмурная ночь, и один пьяный забрел на кладбище и упал в яму, которую выкопали для захоронения, назначенного на следующий день. Пьяный икнул и заснул.

Через полчаса на кладбище заявился другой пьяный. Он громко пел, и от его хриплого голоса проснулся пьяный, который лежал в могиле. И тот вдруг начал кричать, что замерз.

Певший пьяный, спотыкаясь, подошел к краю могилы и посмотрел мутными глазами вниз, на жаловавшегося пьяного.

– Неудивительно, что тебе холодно, – крикнул он ему, – ты же скинул с себя всю землю!

Вот что происходит. Вы спите, и ваши лидеры спят. Вы спите, и ваши священники спят. Проблема не в том, что человек скинул с себя всю землю! И если тот другой пьяный начнет помогать, как вы думаете, что он сделает? Он снова закидает его землей… – «Неудивительно, что ему холодно!»

Вам нужно только одно. Исправлений потребуются миллионы, и их все равно будет недостаточно. Вы исправляете что-то с одной стороны – и что-то начинает идти не так с другой стороны, потому что ваш сон сохраняет определенное равновесие. Не замечали? Вы бросаете курить и начинаете жевать жвачку. Если вы прекращаете делать что-то одно, вам приходится начинать что-то другое. Это все та же игра! Вы все время что-то меняете, но остаетесь прежними. Исправлений миллионы, им не будет конца. Вы можете меняться и меняться, и никогда не исправитесь, никогда не будете в порядке. Вы можете исправить все неправильное, и все равно обнаружите, что в вас что-то не так, потому что, по сути, вы все так же бессознательны, вы не знаете, кто вы.

Первый и единственный шаг заключается в том, чтобы узнать, кто вы, стать осознанным.

Тимоти был на отдыхе в Ирландии и остановился в маленькой деревенской гостинице. Однажды вечером в баре он был поражен следующим разговором:

– Какая у тебя замечательная шляпа! – говорит старый мужчина молодому парню, стоящему рядом с ним у барной стойки. – Где ты ее купил?

– У О’Грэди, – отвечает молодой человек.

– Да ну, я тоже там покупаю! – с удивлением отмечает старик. – Должно быть, ты из этих мест?

– Да. Я с Мерфи-стрит.

– Боже милостивый! – восклицает старик. – Я ведь тоже там живу!

– Поразительно, – говорит Тимоти бармену, – эти двое местных живут на одной улице и только что встретились.

– Как бы ни так! – отвечает бармен. – На самом деле, это отец и сын, но они всегда так пьяны, что не узнают друг друга.

Никакие исправления не нужны, нужна только осознанность. Станьте более пробужденными. Никакие нравственные принципы не нужны, потому что они все равно фальшивы, если вы не осознанны, и все нравственные принципы являются рабством, если вы не осознанны. Все моральные принципы – не что иное, как цепи, они не приносят свободы. Когда вы не осознанны, бессознательны, ваша нравственность является лицемерием.

Так что для меня религия означает только одно: быть более сознательным, жить более осознанно.

Ты спрашиваешь: «Разве никого и ничего не нужно исправлять? Я не понимаю».

Люди не понимали этого на протяжении веков. Забудьте об исправлении. Направьте всю вашу энергию на то, чтобы пробудиться. Есть только два способа существования: сознательное и бессознательное. Выбирайте.

Глава 4. Чтобы быть святым, надо быть целостным

Жизнь – это не что-то застывшее. Это не скала, она похожа на реку, которая непрерывно течет. Это процесс, а не вещь. Если вы понимаете меня, я здесь, чтобы сделать всю вашу жизнь святой. Поэтому, что бы вы ни делали, наслаждайтесь этим всецело и не создавайте разделения. Разделение от разума, это вы его создаете. И не становитесь святошей, иначе вы лишитесь целостности и никогда не станете святым. Сохраните способность быть грешником. Тогда святость и греховность станут двумя вашими берегами, и между ними будет течь река, которая не принадлежит ни одному берегу, которая всегда их превосходит.

До тех пор, пока евреи, арабы и другие племена не принесли на Запад идею своего нетерпимого в расовом отношении и ревнивого Бога, люди поклонялись Тоами, Бахусу, Митре, Аполлону и другим богам. Была Диана со своими луком и стрелами, на севере был Тор, Богиня-Мать почиталась на Западе. Но потом религией Запада стали смерть и воскресение, внушалось чувство вины и греха. Почему Адам грешен? Чем он отличается от Тезея, Ясона или Гермеса? Не является ли понятие греха просто уловкой, чтобы заставить людей медитировать?

Я язычник. Для меня нет другого Бога, кроме этого существования. Бог не отделен от жизни, вне жизни Бога нет. Бог – это сама жизнь. Проживать эту жизнь полно – значит жить божественной жизнью. Проживать эту жизнь частично – значит жить не божественной жизнью. Быть фрагментарным – значит быть нерелигиозным, быть целостным, полным – значит быть святым.

Это вопрос о прошлом. В прошлом во всем мире люди были язычниками, они просто поклонялись природе. Не существовало понятия греха, не было никакого чувства вины. Жизнь принималась такой, какая она есть. Не было никаких оценок, никаких интерпретаций – разум еще не вмешался. Как только начинает вмешиваться разум, возникает осуждение. Как только включается разум, начинается разделение, расщепление, и человек становится шизофреником. Тогда вы начинаете осуждать что-то в своем существе – одна часть возвышается, другая часть становится ниже, и вы теряете равновесие.

Но это должно было произойти. Включилось мышление – это часть роста. Так же, как это бывает у каждого ребенка, должно было произойти и со всем человечеством. Когда ребенок рождается, он язычник. Каждый ребенок рождается язычником. Он счастлив таким, каков он есть. Он понятия не имеет, что правильно, а что неправильно, у него нет никаких идеалов. У него нет критериев, нет суждений. Когда ребенок голоден, он просит еду. Когда хочет спать, засыпает. Это то, что мастера дзен называют пиком религиозности: ешь, когда голоден, спи, когда хочешь спать. Пусть жизнь течет, не мешай ей.

Каждый ребенок рождается язычником, но рано или поздно он теряет свою простоту. Это часть жизни, которая неизбежна – это часть нашего роста, взросления, судьбы. Ребенок должен потерять невинность и снова найти ее. Когда ребенок ее теряет, он превращается в обычного человека, мирского человека. Когда обретает ее вновь, становится религиозным.

Невинность ребенка ничего не стоит, это дар существования. Он не заслужил ее, и ему придется ее лишиться. И только потеряв ее, он осознает, чего именно он лишился. Тогда он начнет искать ее снова. И только когда он ищет и добивается ее, достигает ее, становится ею, тогда он узнает, как велика ее ценность.

Что происходит с мудрецом? Он снова становится ребенком. Ничего другого, кроме того, что он снова становится невинным, с мудрецом не происходит. Он вошел в мир разума, разделения, эго, тысячи и одного идеала, он почти сошел с ума от суждений и оценок. И тогда, в один прекрасный день, обнаружив, что все это просто нелепо, глупо, он все это отбросил. Но это второе детство гораздо более ценно, чем первое детство. Первое детство было просто дано вам, вы даже его не спросили, это был просто подарок. А мы не ценим подарки. Мы ценим вещь только тогда, когда прилагаем усилия к тому, чтобы ее получить, когда добиваемся ее, и когда проделываем долгий путь, чтобы к ней прийти.

Есть такая суфийская история.

Один человек, искатель истины, пришел к суфию и спросил:

– Господин, я ищу себе мастера, и я слышал, что ты мудрый человек. Можешь ли ты сказать мне, по каким признакам можно узнать мастера? Как мне понять? Даже если я найду мастера, как мне решить, что это мой мастер? Я слеп, я невежественен, я ничего не знаю об этом. А говорят, что, не найдя мастера, нельзя найти Бога. Поэтому я ищу мастера. Помоги мне.

И суфийский мистик сказал этому человеку несколько вещей.

– Признаки такие, – сказал он, – ты найдешь мастера таким-то образом, он будет вести себя так-то и будет сидеть под таким-то деревом. Он будет одет в такое-то одеяние, и у него будут такие-то глаза.

Человек поблагодарил старого мистика и отправился на поиски. Прошло тридцать лет, человек обошел почти весь мир, но не смог найти того, кто стал бы его мастером согласно описанию старика. Усталый, измученный, разочарованный, он вернулся в родной город и увидел того старика. Старик очень постарел, но когда человек проходил мимо… Старик сидел все под тем же деревом – но вдруг он увидел, что это то самое дерево, про которое говорил старый мистик. И вот одеяние, которое он описал, и те глаза, и тот покой, о которых говорил суфийский мистик. И благословение, которое ощущается в присутствии мастера. Он был вне себя от радости.

Но при этом в его уме возник большой вопрос. Он поклонился, прикоснулся к ногам мистика и спросил:

– Прежде чем я стану вашим учеником, скажите мне только, зачем вы мучили меня эти тридцать лет? Почему вы не сказали мне тогда: «Я твой мастер?»

Старик засмеялся и сказал:

– Я говорил тебе: «Он будет сидеть под таким деревом», – и это как раз то дерево, под которым я сидел! И я сказал тебе: «Он будет одет в такое одеяние», – и такая одежда была на мне! Я был тем самым человеком, но ты был невнимателен. Ты не смог меня разглядеть – тебе понадобились эти тридцать лет путешествий по всем уголкам мира, тебе понадобились все эти усилия, чтобы узнать меня. Я был здесь, но тебя здесь не было. Теперь и ты здесь, ты меня узнал. А мне пришлось подождать. Этот вопрос касается не только тебя, что тебе пришлось так долго путешествовать. Подумай обо мне – я так стар, и я даже не мог умереть, пока ты не вернешься. И я не менял одеяние, на тот случай, если ты снова меня не узнаешь – тридцать лет я ни на миг не отходил от этого дерева! Но ты пришел. Путешествие было очень долгим – но только так можно познать.

Бог всегда здесь, но мы не здесь. Ребенок должен сбиться с пути, он должен отправиться в тридцатилетнее паломничество. Каждый ребенок должен сбиться с пути, каждый ребенок должен отклониться в сторону. Только отклонившись в сторону, только через страдания он сможет обрести ясное видение, проницательность. Только испробовав тысячу и одну вещь, он начнет искать настоящее.

Ненастоящее нужно испробовать. Ненастоящее привлекательно, ненастоящее притягивает. И как вы можете знать настоящее, если вы не узнали ненастоящее? Ребенок знает настоящее, – но он не знаком с ненастоящим, поэтому он не может определить настоящее. Ребенок знает Бога, – но он не знаком с миром, поэтому он не может определить Бога. Каждый ребенок приходит как святой, но он вынужден стать грешником, – и затем наступает второе детство. Если вы не обрели второе детство, ваша жизнь прошла впустую.

Так что не думайте и не беспокойтесь о том, что вы сбились с пути. Так происходит с каждым – это не проблема. Проблема возникает только в том случае, если вы все идете и идете, и никак не возвращаетесь. Если бы тот человек все ходил и ходил… тридцать лет, тридцать жизней, три сотни жизней, три тысячи жизней… шел и шел, и никогда не вернулся, никогда не обрел второго детства – тогда действительно что-то не так.

Ошибайтесь – ошибаться свойственно человеку, на ошибках учатся. Блуждайте – после блужданий есть возможность вернуться домой. Забудьте Бога, так чтобы вы могли его вспомнить. Уйдите от Бога, так чтобы в один прекрасный день вас начала мучить жестокая жажда, и вам захотелось снова прийти к Богу… Как голодному, как жаждущему.

То же самое должно произойти и с человечеством. В мире скоро опять утвердится язычество – наступит второе детство. Вот почему дзен приобрел такое большое значение, и Тантра стала таким популярным словом. Суфизм, иудаистский мистицизм стали важнее, чем христианство, ислам, индуизм, буддизм, джайнизм – почему? Почему Тантра? Почему Дао? Почему дзэн? Почему суфизм? У них языческий подход – они ведут во второе детство.

Мир уже почти готов, человечество становится все более и более зрелым. Эта эпоха – эпоха юности человечества. Детство прошло, мы утратили его, мы развратились. Но не надо беспокоиться – всегда можно снова обрести невинность. И второе детство гораздо более ценно, нежели первое, потому что второе детство нельзя утратить. Первое приходится терять, это неизбежно: ни один ребенок, даже Гаутама Будда, пока еще не смог его сохранить. Ни один ребенок не может сохранить его, такова природа вещей. Когда что-то дается вам – то, чего вы не искали, чего вы даже не просили, и что вы не готовы даже принять…

Если вы дадите ребенку бриллиант, такой бриллиант как Кохинор, он немного поиграет с ним, а затем выбросит. Он не знает, что это такое. Кохинор остается Кохинором, знаете вы об этом или нет. Кохинор есть Кохинор, от знания это не зависит. Но ребенок выбросит его, рано или поздно он ему надоест – это просто камень, сколько можно с ним играть? Даже если он очень красочен, даже если он очень блестящ… но сколько можно? Чтобы Кохинор снова вернулся в вашу жизнь, вы должны жаждать его. Вы должны почувствовать, что вам не хватает чего-то очень важного – чего-то не хватает внутри вашего существа. У вас должно возникнуть сильное желание. Все желания должны стать незначительными по сравнению с желанием Бога – высшим желанием, превыше всего остального. Бог всегда здесь.

Так происходит с детьми, так происходит с обществами, так происходит с цивилизациями, и то же самое происходит с человечеством в целом. Так что не беспокойтесь о христианстве – оно было частью путешествия. Христианство, или все те религии, – это религии между двумя детствами, первым и вторым. Они осуждают, кричат, что вы сбились с пути: «Вернитесь!» Они тянут вас назад, заставляют вас бояться. Они всячески вас провоцируют, говоря, что если вы вернетесь, то получите отличные призы, вознаграждение на небесах. А если не вернетесь, то будете брошены в ад, – вас ждет адское пламя, и веки вечные вы будете гореть в аду, страдая.

Они запугивают – создают страх в людях, чтобы они вернулись. Но из страха, даже если вы вернетесь, вы ни к чему не придете. Страх никогда не станет любовью. Страх не может перейти с любовью, не может превратиться в любовь. Страх остается страхом, и страх порождает ненависть. Вот почему христианство породило огромную ненависть к религии. Фридрих Ницше – побочный продукт христианства. Если Фридрих Ницше говорит, что Бог мертв, то это просто реакция на христианство. Слишком много внимания к Богу, к небесам и аду – кто-то должен был сказать об этом. Я целиком и полностью за Ницше – кто-то должен был сказать: «Хватит уже, оставьте всю эту чепуху! Бог умер, и человек свободен», – потому что человек чувствует себя рабом, если его держат в страхе.

А жадность? Жадность – это тоже рабство. Посудите сами: небеса, рай, фирдаус, все их описания – что это такое? Все та же жадность, то же вожделение. В мусульманском фирдаусе, раю, святые, кажется, ничего другого не делают, кроме как совокупляются. К их услугам красивые женщины, и вино льется рекой, и все, что им нужно, тут же предоставляется. А те красивые женщины всегда остаются в возрасте шестнадцати лет и никогда не взрослеют.

И еще одна привлекательная деталь: они снова становятся девственницами. Всякий раз, когда святой занимается любовью с женщиной – а там находятся только святые – когда святой занимается любовью с женщиной, как только он заканчивает, она снова становится девственницей. Вот такое чудо возможно в раю. И чем там занимаются ваши святые? Это похоже на оргии, на сексуальные оргии. И реки вина… Здесь вам говорят: «Воздерживайтесь от вина, воздерживайтесь от женщин» – для чего? Чтобы получить более красивых женщин и больше вина на небесах? Это кажется нелогичным.

Но таким образом, при помощи жадности, людей можно заманить обратно в загон для скота. Или при помощи страха: если вы не идете под действием жадности, тогда страх, тогда адское пламя – причем вечное адское пламя! Вы не совершили столько грехов, чтобы вечно гореть в аду – это несправедливо. Хорошо, пусть вас бросят в ад на десять лет – это еще можно понять. На пятнадцать лет, на двадцать, на пятьдесят. Но навечно? Вы же не вечно грешили здесь, чтобы вечно нести наказание? Это кажется чрезмерным!

Но это не важно, главное – заставить людей бояться. Страх и жадность составляют основу многих религий. И это не пошло на пользу, это только разрушило религию. Такая религия не привлекательна для смелых, она привлекает только трусов, – а когда трусливый человек становится религиозным, религия превращается в фальшивку. Трусливый человек не может стать религиозным, только мужественный человек может стать религиозным – религия требует большой смелости. Это прыжок в неизвестность. Это прыжок в неизведанное море без всякой карты. Это расставание с прошлым и движение в будущее, путешествие в мир, полный опасностей. Его не совершают из трусости.

В ваших храмах и мечетях, в ваших церквях собрались одни трусы. Они дрожат от страха. И они полны жадности – купаются в жадности, объяты огнем жадности, трясутся от жадности. Эти жадные и трусливые люди не могут быть религиозными. Основа религии состоит в том, чтобы отбросить всякий страх, отбросить всякую жадность и отправиться в неизвестное. Бог – это неизвестное, скрытое. Он скрывается здесь – в деревьях, в скалах, в вас, во мне. Но чтобы войти в эту скрытую реальность, в оккультную реальность, требуется большое мужество – это путешествие в темную ночь без фонаря.

…Мастер дзен прощался с одним из своих учеников, а была уже глубокая ночь. Ученик немного боялся, ему было страшно, потому что предстояло идти через дикие джунгли, по крайней мере, миль десять. Там водились дикие животные, и ночь была темная, безлунная. Было уже поздно, прошло почти полночи – разговаривая с мастером, он совершенно забыл о времени.

Увидев, что он немного боится, мастер сказал:

– Ты выглядишь немного испуганным, я дам тебе фонарь.

Он дал ему в руки маленький бумажный фонарик и зажег огонь. Ученик поблагодарил мастера и пошел вниз по ступенькам. Но тут учитель окликнул его:

– Постой!

Мастер подошел и задул огонек. Он сказал:

– Настоящий мастер дает мужество, а не помогает трусости. Иди в темноте, будь сам себе светом. И помни, ничей свет тебе не поможет, тебе придется обрести свой собственный свет. Будь огнем твоего собственного существа. Иди в темноту, будь мужественным.

Он говорит, что настоящий мастер никогда не поддерживает трусость. Этим небольшим поступком, задув огонек, мастер передал важное послание: религия только для отважных.

Те, кто следовал за Иисусом, были смелыми людьми. Их было не много, их было совсем мало – вы могли бы пересчитать их по пальцам. Те, кто следовал за Буддой, были смелые люди. Но христиане не смелые, буддисты не смелые.

Те, кто со мной, – мужественные люди. Когда я уйду, ваши дети и дети ваших детей, возможно, будут почитать меня, но они не будут мужественными. Религия существует только тогда, когда есть живой мастер, в котором она живет. Когда мастер уходит, религия умирает.

Трусливые люди собираются вокруг мертвой религии – так им не страшно. Они поклоняются священным книгам, они поклоняются слову, они поклоняются статуе – все это мертвые вещи. Но если бы здесь появился Иисус, или Будда, или Мохаммед, те же самые люди очень испугались бы. Они нашли бы тысячу и один способ сбежать, и они нашли бы тысячу и один способ оправдать свой побег. Они осудили бы настоящего мастера. Почему? Настоящий мастер не будет поддерживать вашу трусость. Он не будет пробуждать в вас жадность – вы итак уже достаточно жадные – и он не заставит вас бояться. Он постарается избавить вас от страха и жадности, чтобы вы смогли прожить свою жизнь во всей полноте.

Христианство и подобные религии должны были появиться. Их нужно простить, не сердитесь на них. Но теперь они должны уйти – мир больше в них не нуждается. Они находятся в упадке, они разваливаются, они умирают. Фактически, они мертвы. Но люди настолько слепы, что им требуется много времени, чтобы увидеть, что их церковь или храм мертвы. Они настолько бессознательны, что не могут этого понять сразу. Христианство мертво, индуизм мертв, ислам мертв. В исламе еще горит только один маленький огонек – суфизм. Христианство пока еще живо только за счет нескольких мистиков. А так, церковь, папа, Ватикан – просто кладбище, могилы.

В индуизме есть еще несколько мистиков – Кришнамурти, отчасти Рамана Махарши, – но они попадаются очень редко. А все шанкарачарьи – мертвые люди. Но никто не идет к живому мастеру. В буддизме жив лишь дзен. В иудаизме живо только мистическое направление хасидизм. Организованная религия – не настоящая религия. Настоящая религия неорганизованная, мятежная, неортодоксальная, еретичная – так было всегда. Религия всегда приходит как бунт, ее подлинный дух – бунтарство. Дни христианства, индуизма, ислама миновали. В будущем на Земле воцарится совершенно другой тип религии, совершенно другая атмосфера. Религии исчезнут, будет только своего рода религиозность. Люди будут находить свою собственную индивидуальную религию, люди будут находить свои молитвы, свой способ молиться. Нет необходимости следовать кем-то предписанным представлениям – это не путь храбрых. Это путь трусов.

Бог перед вами – надо просто набраться мужества и заглянуть ему в глаза.

Ты говоришь: «…но потом религией Запада стали смерть и воскресение». Это правда. Христианство никак не связано с Христом, оно больше связано с крестом. Это не поклонение Христу, а поклонение кресту. А крест – символ смерти. Почему? Потому что страх смерти является базовым. Напоминание о смерти пугает людей. Если вы заставите человека все время думать о смерти, он почти наверняка начнет трястись от страха. А когда человек трясется от страха, его очень легко загнать в угол, и можно внушить ему любую чушь. Он готов поверить во что угодно – если только вы пообещаете ему бессмертие. Поэтому последователи христианства говорят: «Те, кто ходит в церковь, спасутся, а кто не ходит в церковь, тем мы не даем никаких гарантий. Они обречены, им не спастись». И то же самое говорят все другие религии. Они используют страх. Вселите страх смерти в ум человека, и он начнет бояться – кого не испугает смерть? А испуганный человек очень легко превращается в раба.

А почему воскресение? Смерть и воскресение стали фундаментом христианства на Западе. Смерть вызывает страх, а обещание воскресения порождает жадность. Если вы умрете, будучи при церкви, вы воскреснете. Вы воскреснете как божественное существо, имея все, чего вы всегда хотели, о чем всегда мечтали – вы воскреснете красивым, с золотым телом, с нимбом над головой.

Это прием наказания-вознаграждения, основанный на страхе и жадности. Это то, что Б. Ф. Скиннер делает с крысами: напугайте их, и они начнут делать разные штуки. Это то, что вы видите в цирке: заставьте слона бояться – такое смелое животное, такое мудрое животное, но просто запугайте его, и он начнет делать для вас всякие глупости: он будет сидеть на табурете, будет кланяться человеку… он мог бы убить этого человека за одну секунду. Даже лев, завидев кнут, дрожит – просто напугайте его, вот и все. Даже львы могут быть приручены, и слоны могут быть обучены и выдрессированы. Используйте страх и вознаграждение – когда слон вас слушается, угощайте его чем-нибудь вкусным, а когда не слушается, пусть голодает. Простая методика.

Это то, что так называемые религии делают с человеком. Учат понятию о грехе и внушают чувство вины. Естественно, если вы хотите заставить людей бояться – а это единственный способ поработить их, – говорите им, что все они погрязли в грехах, что все, что им нравится, – грех. Смерть вызывает страх, но смерть еще далеко. Через пятьдесят или семьдесят лет вы умрете – кого это волнует? «Через семьдесят лет посмотрим. Сейчас же мы не умираем». Возможно, старики испугаются. Вот почему в церквях, храмах вы найдете больше пожилых людей. Старухи, старики – женщин больше, чем мужчин, потому что они пугливее. Они состарились, почти уже стоят на пороге смерти, поэтому они думают, пора что-то делать. Жизнь идет, ускользает – они должны позаботиться о будущем.

Вы где-нибудь видите в ваших церквях, в ваших храмах молодых людей? Запомните, если вы где-то увидите молодых людей, там религия живая. Если молодой человек начинает интересоваться религией, его религия не может быть основана на страхе, она не может быть религией смерти. Его религия будет религией жизни.

Много раз у меня спрашивали: «Почему к тебе приходит так много молодых людей?» Они приходят, потому что я учу религии жизни, любви, радости. Я не вызываю у них чувства вины, не твержу им постоянно: «Это грех, то грех». Бывают ошибки, но в этом нет греха. Ошибки, конечно, бывают, но ошибка – это только ошибка. Если вы решаете задачу по математике, и у вас получится, что два плюс два равняется пяти, разве это грех? Это просто ошибка, ее можно исправить. Нет необходимости бросать вас в ад навечно только за то, что вы посчитали неправильно: два плюс два равно пяти. Вы просто ошиблись, это простительно.

Все, что вы называете грехами, не что иное, как ошибки. А на ошибках учатся. Те люди, которые никогда не совершают ошибок, оказываются самыми глупыми людьми, потому что они совсем не растут. Я учу вас: делайте ошибки, не бойтесь. Только помните: не совершайте одну и ту же ошибку снова и снова, потому что это бессмысленно. Будьте изобретательны, совершайте новые ошибки каждый день – тогда вы научитесь. Не допускайте одну и ту же ошибку каждый день, потому что это глупо. Вы допустили ее один раз, вам уже известно, что это ошибка: вы разозлились, узнали, что такое гнев – теперь снова злиться глупо. Вы же увидели, что это бессмысленно – гнев разрушителен, он разрушает других и разрушает вас. И он ничего вам не дает, внутри вас ничто не расцветает.

Гнев обедняет вас, он ничего вам не прибавляет. Любите, будьте добрыми – и неожиданно вы почувствуете большую свободу, вы станете больше, выше, начнете парить, вы станете как будто легче. Так что запомните: когда вы любите, когда вы добры, вы можете летать, вырастают крылья. Когда вы ненавидите, когда злитесь, вы становитесь подобны скале. Тогда вас тянет к земле, вы делаетесь слишком тяжелыми.

Разве это не понятно? Просто, как дважды два четыре. Жизнь – это учеба, школа. Вот почему нас сюда послали – цель именно в этом, а не в том, чтобы наказать. Я хочу изменить все ваше представление об этом. Вас учили, что вы посланы сюда, чтобы понести наказание – это абсолютно неправильно. Вы посланы сюда, чтобы учиться.

Зачем делать из Бога такого мучителя? Он что, садист, и ему нравится мучить людей? И если, как говорят эти люди, вы были посланы сюда, чтобы понести наказание, то зачем вас послали сюда в самый первый раз? Должна была быть первая жизнь, до которой вы ничего не совершали – как вы могли согрешить, если только что пришли сюда? У вас не могло еще быть никаких грехов – тогда зачем вас послали в первый раз?

У них нет никакого ответа. У джайнов нет ответа, у индуистов нет, у мусульман нет – им нечего на это ответить. Зачем был послан человек? Может, в этот раз вас послали, потому что вы в прошлой жизни согрешили. Ладно, но как насчет первой жизни? А если это первая жизнь, как говорят христиане, тогда почему вас послали сюда? Тут у них есть совершенно абсурдная идея: потому что согрешил Адам. Но Адам к вам не имеет никакого отношения, это полный абсурд. Некто, кого вы даже не знаете – и существовал ли он вообще, – совершил грех, и из-за этого страдает все человечество. Ваш отец совершил грех, а за решетку отправили вас. А Адам вам даже не отец, и даже не отец вашего отца, и не отец отца вашего отца. Он первый человек. И то, что он сделал, вовсе не представляется грехом. Скорее, это просто храбрость, просто бунтарство. Каждый ребенок должен проявить силу характера.

Бог сказал Адаму: «Не вкушай плоды с этого дерева. Это дерево – древо познания». А Адам съел плод. Я думаю, что любой человек, обладающий силой духа, сделал бы то же самое. Если бы Адам был туп, как пробка, то он бы послушался. Должно быть, это был вызов – на самом деле, цель была именно в этом. Потому что на Земле существуют миллионы и миллионы деревьев – только подумайте, если бы Бог не указал именно на это дерево, невозможно, чтобы Адам нашел его. Во всем Божьем саду было только одно такое дерево, а сад бесконечен. И на это единственное дерево Бог указал: «Не ешь плодов его. Если вкусишь плоды познания, будешь изгнан».

Как я это понимаю, Бог бросил Адаму вызов. Он хотел узнать, живой он или мертвый. Он хотел посмотреть, способен ли он на неподчинение, сможет ли он сказать «нет» – Бог хотел узнать, не был ли Адам просто подпевалой. И Адам показал свой характер: он съел плод. Он был готов на то, что его бросят в этот мир, но он показал силу духа. Это не грех, а просто мужество.

В один прекрасный день каждый ребенок должен ослушаться своего отца, в один прекрасный день каждый ребенок должен ослушаться свою мать. На самом деле, только в тот день, когда вы ослушаетесь, вы начинаете взрослеть – не раньше. Так что только глупые дети всегда послушны. Умные дети, разумеется, непослушны, умные дети находят тысячу и один способ не слушаться родителей. Оглянитесь вокруг: вы увидите, что умный ребенок никогда не слушается. Потому что он должен взрастить свою собственную душу – если он будет все время вас слушаться, слушаться, слушаться, когда он будет расти? Как он будет расти? Он останется тупым и безвольным. У него не будет своей души, у него не будет своей собственной индивидуальности.

Нет, Адам не совершил никакого греха, Адам – это первый святой. Он ослушался Бога, и Бог этого хотел. Это было именно то, чего хотел Бог – чтобы Адам ослушался: не подчинившись Богу, Адам уйдет далеко-далеко в мир, потеряет свое первое детство. Там он пройдет через много-много мучительных ошибок и будет учиться на этих ошибках. И в один прекрасный день он вернется – как вернулись Христос, Будда, Махавира, Кришна. Этот уход – необходимое условие для возвращения. На самом деле, это не против Бога, а именно то, чего Бог хотел. Все это было от начала до конца спланировано самим Богом.

Поэтому я не называю это грехом. Почему Адама называют грешником? Его называют грешником, потому что ваши религии основаны на том, чтобы называть грешниками вас, осуждать вас. Чем больше вас осуждают, тем больше вы припадаете к их стопам. Чем больше вас осуждают, тем больше вы ползаете по земле и умоляете. Чем больше вас осуждают, тем больше вы боитесь. Чем больше вы боитесь, тем больше вам нужны посредники.

Вы не знаете, где живет Бог. А ваш священник знает, ваш Папа знает – у него есть прямая связь с Богом. Если он обратится от вашего имени, только тогда вы можете быть спасены. В противном случае вся ваша жизнь – грех. Только если священник помолится за вас Богу, тогда вы можете быть спасены. В этом и заключается вся хитрость, уловка священника. Священник – вовсе не религиозный человек, священник – бизнесмен, делающий из религии бизнес, использующий ее.

Самая отвратительная в мире профессия – это не профессия проститутки, самая отвратительная профессия – профессия священника.

«Чем он отличается от Тезея, Ясона или Гермеса?» Он ничем не отличается. «Не является ли понятие греха просто уловкой, чтобы заставить людей медитировать?» Да, это уловка, но она служит не тому, чтобы заставить людей медитировать, а тому, чтобы сделать их рабами. Медитация – это совсем другое. Медитация никогда не приходит из страха, медитация приходит из понимания. Медитация приходит из любви, из сострадания. Медитация приходит, когда вы проживаете все, что дает вам жизнь, глубоко исследуете каждый факт жизни, осмысливаете его – и, если он не имеет смысла, то отбрасываете, а если он имеет большое значение, то принимаете его. Так, постепенно, вы будете собирать все существенное и отбрасывать несущественное. То и другое есть: есть пшеница, и есть плевелы. Есть розы и сорняки. И нужно научиться отличать плевелы от пшеницы, нужно отбрасывать плевелы и собирать пшеницу. Без такого понимания вы не сможете стать религиозным.

Страх не дает понимания. Он только еще больше затуманивает ваш ум, делает вас еще более невежественными в отношении жизни. Он не позволяет вам полностью окунуться в жизнь и переживать ее – страх препятствует опыту.

Медитация приходит, когда вы проживаете жизнь и сами наблюдаете, как все происходит. Не потому, что Будда говорит, что гневаться плохо – это не поможет, вы станете просто попугаем, пандитом, – но если вы исследуете свой собственный гнев и поймете, что гневаться не имеет смысла, что гнев ядовит. Не потому, что Кришна говорит: «Оставьте все на волю Бога, покоритесь Богу», – нет, следуя Кришне, вы не достигнете Бога, вы должны сами увидеть, как ваше эго создает для вас все виды страданий. Увидев это, в один прекрасный день, вы отбросите эго и скажете: «Теперь я будут жить в абсолютной покорности. Чего Бог захочет от меня, пусть то и будет. У меня больше нет никаких желаний, у меня больше нет собственной воли. Я отбрасываю свою волю».

Понимание того, что эго приносит страдания, приводит к покорности. Понимание того, что гнев приносит страдания, приводит к любви. Понимание того, что сексуальность приносит страдания, приводит к брахмачарья, целомудрию. Но через все это нужно пройти – здесь не может быть короткого пути, эти вещи не позаимствуешь у кого-то другого.

Ты говоришь: «Не совершайте одну и ту же ошибку дважды». Как же это можно выполнить, если не оценивать, не сравнивать и не судить при помощи ума?

Когда я говорю, чтобы вы не совершали одну и ту же ошибку дважды, я не предлагаю вам оценивать, судить, сравнивать. Вы должны просто понять – когда вы совершаете ошибку, будьте настолько полно в этом, чтобы вы могли увидеть, что это ошибка. И когда вы это увидите, этого будет достаточно – вы никогда уже больше не сможете повторить ее.

Например, вы сунули руку в огонь и обожглись. В следующий раз, когда вы окажетесь рядом с огнем, разве вы будете строить аристотелевские заключения: «Это тоже огонь, всякий огонь жжет, поэтому я не буду совать в него руки»? Разве вы будете сравнивать с прошлым опытом? Разве будете оценивать? Если вы так поступите, вы неизбежно совершите эту ошибку снова, потому что разум начнет говорить: «Может быть, это другой огонь. И кто знает, возможно, огонь изменил свой образ действия. На этот раз он может вести себя по-другому. Может быть, в тот раз он был сердит, а на этот раз он не сердится. Кто знает?» Разум, который оценивает, судит, сравнивает, тем самым уже показывает, что он не понимает сути. Иначе, какая необходимость в оценках, в сравнениях? Если вы увидели факт, этого достаточно самого по себе. Вы будете осторожны с огнем.

Поэтому, когда вы проходите через какой-то опыт, будьте внимательны, не будьте слепы и глухи. Я говорю не о том, чтобы вы оглядывались назад. Я говорю, что надо смотреть прямо сейчас на то, что с вами происходит, и если это ошибка, она отпадет сама собой. Когда вы видите, что ошибка – это ошибка, она отпадает. Если она сама не отпадает, это просто показывает, вы еще не вполне осознали, что это ошибка. Где-то у вас еще остается иллюзия, что это не так.

Люди приходят ко мне и говорят: «Мы знаем, что гнев – это плохо, и мы знаем, что он отравляет, и знаем, что он разрушает нас, но что делать? Мы по-прежнему злимся». Что это означает? Это означает, что они слышали от других людей, что гнев – это плохо, они читали в священных книгах, что гнев – это яд, но сами они этого не осознали. Иначе с гневом было бы покончено.

Сократ сказал: «Знание – высшая добродетель». Великое изречение. Оно означает: «знать – значит существовать». Если вы однажды узнали, что стена – это стена, а не дверь, вы не станете стучаться головой об стену снова и снова. Однажды узнав, что это стена, вы будете искать дверь. И как только вы найдете дверь, вы всегда будете проходить через дверь. Вам не нужно для этого снова и снова вспоминать свой прошлый опыт, сравнивать, решать, делать заключения.

Я слышал…

Глухой священник принимал исповедь. К окошку подошел человек, опустился на колени и сказал:

– О-о, отец, я совершил ужасную вещь – я убил свою мать.

– Что? – переспросил старый священник, приложив руку к своему уху.

– Я убил свою мать! – сказал кающийся погромче.

– Что ты говоришь? Говори громче, – приказал служитель Божий.

– Я убил мою мать!!! – взревел бедный обезумевший грешник.

– А-а, – сказал священник, – и сколько раз?

Глухой есть глухой, слепой есть слепой. Если вы не прислушиваетесь к опыту, если вы глухи к вашему опыту, то вы будете повторять одни и те же ошибки снова, снова, и снова. На самом деле, сказать, что вы повторяете, неправильно: вы совершаете это вновь, как новый поступок, потому что в прошлый раз вы не поняли. Это не повторение.

Мое понимание таково: ошибки никто никогда не повторяет – если вы поняли, что это ошибка. Если вы повторяете ошибку, это просто показывает, что вы совершаете ее заново, потому что в прошлый раз до вашего сознания не дошло. Вы опять делаете это как будто в первый раз, это не повторение. Если вы поняли свою ошибку, вы ее уже не повторите. Понимание алхимично, оно преобразует вас.

Поэтому я не прошу вас становиться очень умными, расчетливыми и всегда думать, что хорошо, а что плохо, что вам делать, а чего не делать, что нравственно, а что безнравственно, – я этого не говорю. Я говорю только: что бы с вами ни происходило, будьте полностью осознанны, так чтобы не повторять ничего плохого снова.

В этом чудо осознанности: все, что правильно, благодаря ей возрастает, а все, что неправильно, благодаря ей разрушается. В отношении хорошего осознанность действует как энергия жизни, а в отношении плохого она действует как энергия смерти. Для всего хорошего осознанность – это благословение, а для всего плохого – это проклятие. Если вы спросите меня, что такое грех, то мое определение такое: все, что можно сделать с полной осознанностью, не является грехом, а то, что вы не сможете сделать, когда вы полностью осознанны, – грех. Или: то, что можно сделать только в бессознательном состоянии, – это грех, а то, что можно сделать только осознанно, – добродетель. Так что забудьте о грехе и добродетели. Помните об осознанности, вот и все.

Вся суть эволюции заключается в осознанности-неосознанности. Становитесь более осознанными и менее неосознанными. Направляйте свою энергию на то, чтобы вас все больше озарял свет осознанности, вот и все.

В чем заключается подлинное покаяние?

Религии подняли много шума по поводу покаяния. Иисус повторяет своим людям снова и снова: «Покайтесь, покайтесь, потому что Царство Божье уже близко! Покайтесь, потому что приближается день Страшного суда!»

Прежде всего, религии стараются вызвать у вас чувство вины – иначе, в чем каяться? Вы посмотрели на красивую женщину, проходящую мимо, и у вас возникло страстное желание, ваше сердце забилось быстрее. Но вы женатый человек, отец полдюжины детей, более того, вы христианин – вам это не пристало. И вы чувствуете себя виноватым – вы ничего не сделали, но начинаете чувствовать себя виноватым. Как же вам избавиться от этого чувства вины? Вы чувствуете себя виноватым по отношению к жене и покупаете ей мороженое – это покаяние. И жена тоже понимает, что вы, должно быть, сделали что-то плохое – в противном случае, с чего вдруг мороженое? Детям вы приносите игрушки – это покаяние.

Но этого недостаточно. Вам нужно пойти к священнику и признаться, что красивая женщина проходила мимо, и у вас возникло сексуальное желание: «Это нехорошо. Попросите у Бога прощения для меня». Теперь вы можете быть спокойны. Но вы ничего не сделали, и вы зря потратили деньги на мороженое, на игрушки, зря ходили к священнику – и стали его жертвой, потому что теперь вы всегда будете в его власти.

Католическая религия имеет над своими людьми большую власть, нежели любая другая религия, по той простой причине, что каждый должен исповедоваться в своих грехах. Естественно, священник так много знает обо всех… вы не можете оставить лоно церкви – он может разоблачить вас. Исповедь используется, чтобы держать вас в рабстве, вы не можете отойти от церкви. Вам внушают представление, что только таким образом вы можете искупить свои грехи, но реальность такова, что в большинстве случаев вы не совершаете никаких грехов. Смотреть на красивую женщину и чувствовать, как ваше сердце учащенно бьется, совершенно нормально, это естественно. В этом проявляется уважение к женщине. В лучшем, более человечном обществе, где со всеми этими мертвыми религиями было бы покончено, вы бы скорее пошли к этой женщине и поблагодарили ее за красоту, были бы благодарны за то, что она существует.

Вы не чувствуете себя виноватыми, когда видите красивую розу, вы не чувствуете себя виноватыми, когда видите красивый закат. Тогда почему вы должны чувствовать себя виноватыми, когда видите красивую женщину или красивого мужчину? Красота – это не грех, ее следует уважать. И в более разумном, понимающем, гуманном мире женщина будет воспринимать ваш комплимент с благодарностью. Вы не причиняете никакого вреда.

Большинство ваших грехов не является грехами. Бывают иногда ошибки, но не грехи.

В моем понимании жизни слово грех не существует. Вы будете удивлены, но первоначальный корень, от которого произошло слово грех, означает «забывчивость». Это здорово, это именно то, что оно и должно означать. Вы действовали неосознанно, вы забылись, вы совершили ошибку.

Понятие греха придумали священники, для того чтобы подавить вас, подчинить, унизить, уничтожить ваше чувство собственного достоинства. Но забывчивость вполне понятна. Вы можете сделать нечто, не осознавая, что вы делаете, а позже вы поймете, что сделали что-то неправильное. Самый лучший способ – это не идти к священнику, но пойти к человеку, которому вы причинили вред. Какое дело до этого священнику? И какое дело до этого Богу? Вы причинили вред человеку – и вы должны пойти к этому человеку и попросить у него прощения. Это будет прекрасно, и это сблизит людей.

Вы будете удивлены тому, что в Таиланде существует небольшое племя очень примитивных людей, которые, даже если они во сне причинили кому-то вред… Например, если они во сне кого-то избили, первое, что они должны сделать утром, это пойти к тому человеку и попросить у него прощения, потому что, хотя это и был сон, но, должно быть, где-то было скрытое желание, которое и породило этот сон. Они говорят ему: «Я не сделал тебе больно, и я не собираюсь когда-нибудь сделать тебе больно. Я даже не осознавал, что существует желание обидеть тебя, но, должно быть, оно все-таки было, потому что сон – это часть реальности. Сны не приходят просто так, из ниоткуда».

И вы будете удивлены, когда узнаете, что это маленькое племя – самое мирное племя во всем мире: не бывает ни драк, ни изнасилований, ни убийств, ни самоубийств. Тысячи лет они поступали таким образом, и, мало помалу, им перестали даже сниться сны. Они стали настолько невинными, что даже в несознательном состоянии у них больше не возникает желания быть жестокими, совершать насилие, мучить кого-то, убивать кого-то. На протяжении тысяч лет они постоянно ходят к другим людям просить прощения – и те люди очень удивляются, потому что ничего не знают о том, что вы что-то совершили против них. Но это сближает, тот человек обнимает вас и говорит: «Не о чем беспокоиться, это всего лишь сон».

Если бы такой человек, как Зигмунд Фрейд, съездил в Таиланд и познакомился с этими людьми, он был бы поражен, что его психоанализ там совершенно бесполезен. Если нет снов, их нельзя подвергнуть психоанализу. Изредка кому-то может присниться сон, но они нашли способ избавляться даже от незначительных бессознательных желаний.

Ни о каких грехах в вашей жизни не может быть и речи. Самое большее, вы можете совершить ошибку, вы можете сделать что-то такое, чего вы не хотели делать, и тогда у вас становится тяжело на сердце. Но тогда сделайте что-нибудь, чтобы исправить то, что вы совершили. Идти к священнику – просто идиотизм. Что бы вы ни сделали, загладьте это – вот единственное истинное покаяние.

И не из-за какого-то повода: «Покайтесь, потому что судный день очень близок». А если бы он не был близок, что тогда?.. Тогда можно не спешить, можно продолжать совершать грехи. Когда он подойдет ближе, тогда и покаемся. И он не был близок, потому что уже две тысячи лет прошло. Иисус просто соврал, когда сказал: «День Страшного суда очень близок, так что покайтесь». Он вселял в людей страх, чтобы они думали, что если они не покаются, то потом, в день Страшного суда, будут наказаны. Лучше заранее покаяться – пойти к священнику, исповедаться, избавиться от грехов.

Но если можно столь легко избавиться от так называемых грехов, просто посещая каждое воскресенье священника… Вы понимаете, что это означает? Это означает, что в течение следующей недели вы можете снова совершать грехи и делать все, что вам захочется, потому что все, что вам нужно будет сделать, это опять пойти к священнику.

У индуистов есть даже еще более простой метод. Каждый год они приезжают к Гангу, совершают омовение и смывают все свои грехи. Зачем утруждать себя каждую неделю? Почему не расплатиться за весь год? А если у вас не получается совершать омовение один раз в год, тогда каждые двенадцать лет проходит особое мероприятие в Аллахабаде – там собираются миллионы людей, возможно, самое большое стечение людей во всем мире. Что бы вы ни совершили за двенадцать лет, омывшись в Ганге в этот день, вы очищаетесь и свободны делать то же самое снова – по крайней мере, еще двенадцать лет нет никаких проблем.

Мне вспомнился один случай из жизни Рамакришны.

Рамакришна был очень простым, необразованным человеком, но обладал глубоким пониманием. Один человек подошел к нему и сказал:

– Я отправляюсь к Гангу – сейчас двенадцатый год – и я хочу получить твое благословение. Это правда, что все грехи, которые ты совершил, смываются?

Рамакришна был не такой, как я. Он ответил:

– Да, это правда. Во время купания в Ганге все грехи смываются.

Мужчина вздохнул с выражением величайшего облегчения.

– Хорошо, – сказал он. – Если ты так говоришь, то все в порядке.

– Но я еще не закончил, – сказал Рамакришна, – я должен сказать тебе еще кое-что. Ты видел те большие деревья на берегу Ганга?

– Да, – ответил человек.

– Дело вот в чем: когда ты окунаешься в Ганг, твои грехи выскакивают и рассаживаются на деревьях, и они ждут тебя. Сколько ты будешь сидеть в воде? Ганг действительно велик, и он очищает, но сколько можно в нем сидеть? В конце концов, тебе придется выйти, и в тот момент, когда ты выйдешь… грехи сидят на деревьях, они вновь запрыгнут на тебя. А иногда случается так, что какие-то чужие грехи тоже прыгают на тебя – просто для разнообразия, это их развлекает. Те деревья все в грехах. Так что можешь пойти, но остерегайся деревьев.

– Это очень трудно, – сказал мужчина. – Сколько я смогу оставаться в воде? Когда-то я должен буду выйти и обязательно пройду под теми деревьями.

– Тут я тебе ничем не могу помочь, – сказал Рамакришна. – Поэтому я и сам не хожу – какой смысл?

Все религии нашли стратегии: сначала они заставляют вас почувствовать себя виноватыми, а затем дают вам простой способ избавиться от вины.

Я не учу вас религии. Я просто хочу сказать вам правду. Если вы сделали что-то неправильное, пойдите к тому человеку. Будьте смиренными, попросите прощения. Только этот человек может простить вас, никто кроме него – ни Ганг, ни Бог.

И помните, что означает слово грех, – «забывчивость». Так вот, не забывайтесь больше и не повторяйте то же самое вновь – в противном случае, ваша просьба о прощении становится бессмысленной. Впредь будьте внимательны, будьте сосредоточены, будьте осознанны и не делайте того же самого опять. Это и есть истинное покаяние. Один раз вы совершили ошибку – это была просто ошибка. Человеку свойственно ошибаться, здесь не о чем беспокоиться. А прощать – это божественное свойство, так что если кто-то приходит к вам и говорит, что он совершил ошибку в отношении вас, не упустите возможность изведать чего-то божественного. Или, когда вы совершили какую-то ошибку и идете к другому человеку за прощением, вы даете этому человеку шанс вкусить нечто божественное. Это хорошо для вас обоих. Прощая, человек ощущает нечто такое, что невозможно объяснить, – это можно назвать только божественным, благочестивым. И вы также будете чувствовать что-то невероятно прекрасное: смирение, отсутствие всякого эго.

Но помните о том, чтобы не совершать эту ошибку снова. Это должно стать вашим решением – тогда вы действительно раскаялись. Это не имеет никакого отношения к Богу, это не имеет никакого отношения к каким-либо священникам – это имеет отношение к вашей собственной психологии.

Рудольф Гесс, один из последних нацистских бонз, покончил жизнь самоубийством в берлинской тюрьме, где он провел сорок шесть лет. Он был правой рукой Гитлера. «Я ни в чем не раскаиваюсь, – сказал он на суде в Нюрнберге, – и если бы я мог все начать сначала, я сделал бы то же самое еще раз». Ошо, можешь ты сказать что-нибудь о прощении, даже в отношении людей, которые кажутся его недостойными.

Это одна из самых фундаментальных вещей, которые следует понять. Люди обычно думают, что прощать нужно тех, кто этого достоин, кто это заслуживает. Но если кто-то заслуживает, достоин прощения, в этом нет особого прощения. Вы со своей стороны ничего не делаете, он это заслуживает. В действительности, вы не проявляете никакой любви или сострадания. Ваше прощение будет подлинным только в том случае, если даже те, кто его не заслуживает, получат его от вас. Вопрос не в том, достоин ли человек. Вопрос в том, готово ли ваше сердце.

Мне вспомнилась одна из самых выдающихся женщин-мистиков, Рабия Аль-Адабия, женщина-суфий, которая была известна своим весьма эксцентричным поведением. Но во всех ее эксцентричных поступках заключалось великое прозрение.

Однажды еще один суфийский мистик, Хасан, остановился у Рабии. Поскольку он собирался остаться у Рабии, у него с собой не было его священного Корана, который он читал каждое утро как часть своего послушания, – он подумал, что сможет позаимствовать Коран у Рабии, так что не взял своего.

Утром он попросил у Рабии Коран, и она дала ему свой экземпляр. Он не мог поверить своим глазам. Открыв Коран, он увидел то, во что ни один мусульманин не мог бы поверить: во многих местах Рабия внесла исправления. Для мусульманина это величайший грех, поскольку они верят, что Коран – это слово Божье. Как можно его менять? Как вы можете даже подумать, что способны сделать что-то лучшее? А она не только изменила, она просто уничтожила несколько слов, несколько строк – стерла их!

Хасан сказал ей:

– Рабия, кто-то испортил твой Коран!

– Не будь дураком, – сказала Рабия, – никто не может прикоснуться к моему Корану. То, что ты видишь, – моих рук дело.

– Но как ты могла сделать такое? – удивился Хасан.

– Я должна была это сделать, – ответила Рабия, – по-иному не получается. Посмотри, например, здесь в Коране сказано: «Когда увидите дьявола, возненавидьте его». С тех пор, как на меня снизошло просветление, я не могу найти внутри себя никакой ненависти. Даже если дьявол возникнет предо мной, я смогу только излить на него свою любовь, потому что у меня не осталось ничего другого. Не имеет значения, Бог стоит предо мной или дьявол, оба вызывают у меня одинаковую любовь. Все, что у меня есть, – это любовь, ненависть исчезла. В тот момент, когда исчезла ненависть, мне пришлось внести изменения в мой Коран. Если ты не изменил свой, это просто означает, что ты еще не перешел в тот мир, где существует только любовь.

Я скажу вам, что для того, кто перешел в мир прощения, люди, которые не заслуживают, люди, которые недостойны, ничем не отличаются. Вы прощаете всех, независимо от того, кто перед вами. Вы не можете быть настолько скупы, чтобы только достойные могли получить ваше прощение. Да и откуда у вас возьмется непрощение? Это совершенно другая концепция, она не имеет никакого отношения к другим людям. Кто вы такой, чтобы судить, достоин человек или не достоин? Судить вообще безобразно и низко.

Я знаю, что Рудольф Гесс, безусловно, один из величайших преступников. И его преступления становятся даже еще в миллион раз больше оттого, что на Нюрнбергском процессе, перед которым он предстал вместе с остальными соратниками Адольфа Гитлера – который убил почти восемь миллионов человек во Второй мировой войне, – он сказал: «Я не раскаиваюсь ни в чем!» И не только это, он также сказал: «И если бы я мог начать все сначала, я сделал бы то же самое еще раз». Совершенно естественно считать, что этот человек не достоин прощения, это встретит всеобщее понимание. Все согласятся с тобой.

Но я не могу с тобой согласиться. Не имеет значения, что Рудольф Гесс совершил и что он сказал. Главное, способен ли ты простить даже ему. Это поднимает твое сознание на предельную высоту. Если ты не можешь простить Рудольфа Гесса, ты остаешься всего лишь обычным человеком, со всеми разновидностями суждений о достойном и недостойном. Но, по сути, ты не можешь простить его, потому что твоя способность прощать недостаточно велика.

Я могу простить весь мир по той простой причине, что мое прощение абсолютно, оно никого не судит. Я расскажу вам небольшую тибетскую историю, которая полностью прояснит вам суть этого.

Великий старый мастер, которого почитали миллионы людей, отказывался принимать кого бы то ни было к себе в ученики. Всю его жизнь, постоянно, его просили цари, его просили очень богатые люди, его просили великие отшельники, святые, все хотели стать его учениками, но он продолжал отказывать. Он всегда говорил: «До тех пор, пока я не найду человека, который это заслуживает, до тех пор, пока я не найду человека, который этого достоин… я не собираюсь брать в ученики каждого Тома, Дика, Гарри».

И у него был маленький мальчик, который все время готовил для него пищу, стирал одежду, приносил овощи с рынка. Сам этот мальчик мало-помалу состарился, и всю свою жизнь он слышал, как старик, который прожил почти сто лет, все время без исключения давал отказ: никто не достоин. «Я скорее умру, не взяв в ученики никого, – говорил он, – чем возьму недостойного».

Люди устали, были расстроены. Они любили этого человека, человека величайших достоинств, но они не могли понять такого его упрямства – никакой доброты, никакого сострадания.

Но однажды утром старик разбудил своего служку, который сам уже был стариком, и сказал ему:

– Немедленно спустись вниз с холма, на рыночную площадь, и расскажи всем, что каждый, кто хочет стать моим учеником, должен срочно прийти, потому что сегодня вечером, когда сядет солнце, я умру.

– Но как же насчет достойных? – спросил служка. – Я не знаю, кто достоин, а кто не достоин. Кого я должен привести?

– Не беспокойся, – ответил старик. – Это был всего лишь прием, потому что я сам не был достоин брать кого-то в ученики, но гордость не позволяла мне сказать об этом. Поэтому я выбрал другой, обходной путь. Я говорил: «До тех пор, пока я не найду того, кто достоин этого, заслуживает это, я не собираюсь брать кого-то в ученики». По правде говоря, это я не был достоин стать мастером. Теперь я достоин, но времени очень мало. Только этим утром, когда вставало солнце, моя собственная осознанность достигла предельного пика. Теперь я готов. Теперь не важно, кто достоин, а кто недостоин. Сейчас важно, что я достоин. Просто иди и приведи кого-нибудь! Просто выйди и оповести всю деревню, что это последний день моей жизни, и если кто-то хочет стать посвященным, должен прийти немедленно. Приведи столько людей, сколько сможешь.

Товарищ старика был в растерянности, но спорить не было времени. Он сбежал вниз с холма, добрался до рынка и крикнул на всю деревню:

– Кто хочет стать учеником, старик сейчас готов!

Люди не могли в это поверить. Но из любопытства некоторые подумали: «Не будет ничего страшного, если мы хотя бы посмотрим, что происходит». Человек отказывал всю свою жизнь, и в последний день жизни вдруг такая большая перемена? У одного человека умерла жена, он чувствовал себя одиноким, и он подумал: «Это хорошо. Если он собирается посвятить всех, независимо от того, кто достоин…» Другого только накануне вечером выпустили из тюрьмы, и он подумал: «На работу меня все равно никто не возьмет, а это хороший шанс стать святым».

Разного рода странные люди пришли к пещере старика, и его напарник был очень смущен тем, кого он привел: один – преступник, у другого жена умерла, и поэтому он подумал, что «так лучше… а что еще делать?» Кто-то обанкротился и хотел уже совершить самоубийство, но теперь решил, что это лучше, чем самоубийство. Некоторые пришли просто из любопытства. Им все равно нечем было заняться, они играли в карты и подумали: «Мы можем поиграть в карты и завтра, но сегодня не будет ничего плохого, если мы посмотрим, что это за посвящение. В любом случае, этот человек умрет к вечеру, так что мы вольны оставаться его учениками или нет. А в карты мы поиграем и завтра, ничего страшного».

Товарищ старика чувствовал себя очень неловко: «Как я представлю ему этот странный сброд, когда он отказывал королям, святым, мудрецам, которые приходили с самыми серьезными намерениями, чтобы принять посвящение? А теперь он будет посвящать эту банду!» Ему даже было стыдно, но он вошел и спросил:

– Позвать этих людей? Пришли одиннадцать человек.

– Зови их скорее, – сказал старик, – потому что уже полдень. Тебе потребовалось так много времени и удалось привести всего одиннадцать человек?

– Что я могу поделать? – ответил его товарищ. – Сегодня рабочий день, а не выходной. Я смог найти только этих. От всех них не будет никакого толку, даже я не стал бы их посвящать. Они не то, что не достойны, – они абсолютно недостойные. Но вы настаивали, чтобы я привел хоть кого-нибудь. Других просто не было.

– Ничего страшного, – сказал старик. – Пусть войдут.

И он посвятил их всех. Даже они сами были поражены. Они спросили старика:

– Это странно: всю свою жизнь вы настаивали на том, что нужно заслужить возможность стать вашим учеником, – что же произошло с вашими принципами?

Старик рассмеялся.

– Это не принцип, – сказал он, – это делалось всего лишь для того, чтобы скрыть мою собственную недостойность. Я был еще не в том положении, чтобы стать мастером. И я не мог кого-то дурачить, я не мог обмануть кого-то, поэтому я укрылся за таким суждением, что, пока вы не станете достойны, вы не получите посвящения.

Разумеется, что никто не достоин.

У каждого есть свои недостатки, слабости, все когда-то делали то, чего вовсе не хотели бы делать. Все сбивались с пути. Никто не может сказать, что он абсолютно чист, каждый замаран. Поэтому, когда старик настаивал: «Пока не станете достойны, не приходите опять ко мне», – и никто не спорил с ним, он был прав. Сначала они должны стать достойными!

В последний свой день он сказал этим одиннадцати ученикам:

– Я благословляю вас и посвящаю вас. Неважно, достойны вы или нет, но теперь наконец-то достоин я. И если я действительно достоин, то просто одно мое присутствие очистит вас. То, что я заслуживаю быть мастером, делает вас достойными учениками. Теперь мне не нужно полагаться на ваше достоинство. Моего достоинства вполне достаточно. Я подобен дождевой туче, я буду проливаться повсюду – в горах, на улицах, на дома, на фермы, на сады. Я буду орошать все, потому что я слишком обременен моей дождевой водой. Не важно, заслуживает ли сад… Я даже не делаю никакого различия между садом и скалами. Я просто орошаю их от своего избытка.

Если благодаря медитациям вы дошли до состояния дождевой тучи, вы будете прощать без каких-либо суждений, просто из своего изобилия, из своей любви, из своего сострадания.

На самом деле, я хочу сказать, что человек недостойный заслуживает большего, чем человек достойный. Человек недостойный заслуживает большего, потому что он так беден – не будьте с ним суровы. Жизнь была с ним сурова. Он сбился с пути, он пострадал из-за своих неправедных поступков. Так не будьте и вы с ним суровы. Ему нужно больше любви, чем тем, кто ее заслуживает, он больше нуждается в прощении, чем те, кто его достоин. Только таким должен быть подход религиозного сердца.

Тот же самый вопрос задавали Гаутаме Будде, потому что он собирался посвятить в саньясу убийцу – и тот убийца не был обычным убийцей. Рудольф Гесс – ничто по сравнению с ним. Его называли Ангулимал. Ангулимал означает «человек, который носит ожерелье из человеческих пальцев». Он принял обет, что убьет тысячу человек, и у каждого человека он брал один палец для того, чтобы помнить, скольких он убил, и сделал изо всех этих пальцев ожерелье.

В ожерелье у Ангулимала было девятьсот девяносто девять пальцев – только одного не хватало. А не хватало его, потому что его дорога была закрыта, никто не ходил по этой дороге. Но Гаутама Будда решил пойти. Король поставил на дороге стражников, чтобы не допускать туда людей, особенно чужих, которые не знали, какой опасный человек живет за холмами. Стражники сказали Гаутаме Будде:

– По этой дороге нельзя ходить. Тебе придется пойти немного более длинным путем – но лучше путешествовать чуть дольше, чем идти в руки самой смерти. Это место, где живет Ангулимал. Даже король не осмеливается ездить по этой дороге. Этот человек просто сумасшедший. К нему ездила его мать. Она единственный человек, который приезжает время от времени, чтобы навестить его, но даже она прекратила поездки. В последний раз, когда она была там, он сказал ей: «Теперь мне не хватает только одного пальца, и просто потому, что ты моя мать… я хочу предупредить тебя, что если ты приедешь в следующий раз, назад ты уже не вернешься. Мне очень нужен еще один палец. Я до сих пор тебя не убил, потому что попадались другие люди, но теперь никто не ходит этой дорогой, кроме тебя. Поэтому я хочу, чтобы ты знала, что в следующий раз, если ты приедешь, пеняй на себя, а не на меня». С тех пор его мать не приезжает.

И стражники сказали Будде:

– Не стоит рисковать без необходимости.

И вы знаете, что Будда ответил им? Будда сказал:

– Если я не пойду, то кто пойдет? Возможны только две вещи: либо я изменю его – и я не могу упустить этот шанс – либо он получит мой палец, и тогда его желание исполнится. В любом случае, когда-нибудь я умру. Если я отдам свою голову Ангулималу, будет, по крайней мере, хоть какая-то польза, – а иначе, в один прекрасный день я умру, и вы возложите меня на погребальный костер. Я думаю, что лучше исполнить чье-то желание, так чтобы он обрел душевное спокойствие. Либо он убьет меня, либо я убью его, но эта встреча должна произойти. Вы просто покажите мне дорогу.

Люди, которые обычно следовали за Гаутамой Буддой, его близкие соратники, которые всегда соперничали за то, чтобы быть к нему поближе, стали отставать. Вскоре между Гаутамой Буддой и его учениками было уже несколько миль. Они все хотели узнать, что произойдет, но им не хотелось быть слишком близко.

Ангулимал сидел на своей скале, наблюдая за происходящим. Он не мог поверить своим глазам: к нему приближался очень красивый человек необычайно притягательной силы. Кем же мог быть этот человек? Он никогда не слышал о Гаутаме Будде, но даже жестокое сердце Ангулимала почувствовало некоторую нежность по отношению к этому человеку. Тот, кто шел к нему, был так красив. Было раннее утро… дул прохладный ветерок, всходило солнце… пели птицы и распускались цветы, а Будда подходил все ближе и ближе.

Наконец Ангулимал с обнаженным мечом в руке крикнул:

– Стой!

Гаутама Будда был всего в нескольких футах от него, и Ангулимал сказал:

– Еще один шаг, и пеняй на себя. Наверное, ты не знаешь, кто я!

– А ты сам знаешь, кто ты? – спросил Будда.

– Это не важно, – ответил Ангулимал. – Сейчас не время и не место обсуждать такие вещи. Твоя жизнь в опасности!

– А я думаю, что все наоборот, – сказал Будда, – это твоя жизнь в опасности.

– Я все время думал, что я сумасшедший, а это ты сошел с ума – и ты подходишь все ближе. Тогда не говори, что я убил невинного человека. Ты выглядишь таким невинным, и ты так красив – я хочу, чтобы ты ушел. Я найду кого-нибудь другого. Я могу подождать, куда спешить. Если мне удалось добыть девятьсот девяносто девять… дело только за одним, но не вынуждай меня убивать тебя.

– Ты совершенно слеп, – сказал Будда. – Ты не видишь одну простую вещь: это не я подхожу к тебе, а ты двигаешься ко мне.

– Что за безумие! – воскликнул Ангулимал. – Всякий может увидеть, что ты двигаешься, а я стою на скале – я не сдвинулся ни на дюйм.

– Ерунда! – ответил ему Будда. – В действительности, с того дня, когда я стал просветленным, я не сдвинулся ни на дюйм. Я центрирован, всегда остаюсь в центре, и нет никакого движения. А твой разум находится в постоянном движении, все время движется по кругу… и ты еще говоришь, чтобы я остановился? Это ты остановись! А я уже давно остановился.

– Похоже, ты безнадежен, неизлечим, – сказал Ангулимал. – Придется тебя убить. Мне жаль, но что я могу сделать? Я никогда не видел такого сумасшедшего.

Будда подошел совсем близко, и у Ангулимала задрожали руки. Этот человек был так красив, так по-детски невинен. Он уже влюбился. Он убил столько людей… И он никогда не проявлял такой слабости, он никогда не знал, что такое любовь. Впервые его переполняла любовь. Возникло противоречие: рука держала меч, чтобы убить этого человека, а сердце говорило: «Вложи меч обратно в ножны».

– Я готов, – сказал Будда, – но почему твоя рука дрожит? Ты такой великий воин, даже короли тебя боятся, а я всего лишь бедный нищий. У меня ничего нет, кроме чашки для подаяний. Ты можешь убить меня, и я буду глубоко счастлив от того, что моя смерть, по крайней мере, осуществит чье-то желание – моя жизнь была полезной и моя смерть тоже будет полезной. Но, прежде чем ты отрубишь мне голову… у меня есть маленькое желание, и я думаю, ты выполнишь мое маленькое желание, прежде чем убить меня.

Перед смертью даже самый лютый враг готов исполнить любое желание.

– Чего ты хочешь? – спросил Ангулимал.

– Я только хочу, – сказал Будда, – чтобы ты срезал с дерева цветущую ветку. Я никогда больше не увижу этих цветов, и я хочу посмотреть на них поближе, увидеть всю их красоту и великолепие в лучах утреннего солнца, вдохнуть их аромат.

Ангулимал срубил мечом целую ветку, покрытую цветами, но, прежде чем он успел отдать ее Будде, Будда сказал:

– Это была только половина желания. Вторая половина такая: пожалуйста, прикрепи эту ветку обратно к дереву.

– Я с самого начала понял, что ты сумасшедший, – сказал Ангулимал. – Это совершенно безумное желание. Как я могу прикрепить ветку обратно?

– Если ты не создаешь, – сказал Будда, – ты не имеешь права разрушать. Если ты не можешь дать жизнь, у тебя нет права предавать смерти какое-либо живое существо.

На мгновение воцарилась тишина, и в момент преображения меч выпал из рук Ангулимала. Он упал к ногам Гаутамы Будды и сказал:

– Я не знаю, кто ты, но кто бы ты ни был, возьми меня в тот же мир, в котором находишься ты, посвяти меня.

Тем временем спутники Гаутамы Будды подходили все ближе и ближе. Видя, что Гаутама Будда уже стоит перед Ангулималом, они больше не боялись, хотя ему все равно нужен был только один палец. Они стояли поодаль, и когда он рухнул к ногам Будды, они сразу же подошли вплотную. Кто-то заявил:

– Не посвящай этого человека, он убийца. И он не обычный убийца, он убил девятьсот девяносто девять человек, которые были ни в чем не повинны, посторонние люди. Они не сделали ему ничего плохого. Он даже не видел их раньше!

– Но если я не посвящу его, кто его посвятит? – спросил Будда. – И я люблю этого человека, я люблю его мужество. Я увидел в нем огромные способности: один человек борется против всего мира. Мне нужны подобные люди, те, кто может восстать против всего мира. До сих пор он стоял против мира с мечом, теперь он будет стоять против мира с осознанностью, которая гораздо острее, чем меч. Я говорил вам, что убийство в любом случае произойдет, но было не ясно, кто будет убит – либо я мог быть убит, либо Ангулимал. Теперь вы видите: убит Ангулимал. И кто я такой, чтобы судить?

Он посвятил Ангулимала.

Вопрос не в том, кто достоин, а кто нет. Вопрос в том, есть ли у вас осознанность, избыток любви – тогда способность прощать появляется сама собой. Это не расчет, не арифметика.

Жизнь – это любовь, и только жизнь в любви является религиозной жизнью, жизнью молитвы, мира, жизнью благодарности, величия, великолепия.

Глава 5. Аромат понимания

В этой жизни нет чужаков. Грешник и святой – это не два отдельных мира. Настоящий святой – тот, кто решил стать настолько осознанным, что в нем возникает некто третий – свидетель, наблюдатель, который может наблюдать за грешником, который может наблюдать за святым, и кто знает, что святой и грешник – это две стороны одной медали.

Объясни, пожалуйста, что такое «правильное осознание». Я слышал, как ты говоришь, что это не цель и не что-то, что нужно практиковать. В таком случае, что это такое?

Правильное осознание (right-mindfulness дословно переводится «полнота ума». – Примеч. пер.) – это странный термин. Во-первых, в этом вовсе нет ума, ум отсутствует, отсюда название «правильное» осознание. Во-вторых, в этом нет ни правильного, ни неправильного, отсюда – правильное «осознание». Это буддийский способ выражения.

Это не может быть целью, потому что когда есть цель, для вас это всегда неправильно. Почему неправильно, когда есть цель? Потому что когда есть цель, есть желание, а когда есть желание, вы несчастны, недовольны. Когда есть желание, есть беспокойство: сможете вы это сделать или нет? Будет это возможно или нет? Когда есть желание, появляется будущее, а вместе с будущим в ваше существование входит беспокойство. При наличии желания вы теряете связь с настоящим.

Правильное осознание не является целью, не может быть целью. Когда все желания исчезают и все цели исчезают, когда вы здесь и сейчас, именно в этот момент появляется правильное осознание.

Почему оно называется «правильным»? Оно называется правильным, потому что в нем нет никакого разделения на правильное и неправильное. Ничто не является правильным и ничто не является неправильным, – все суждения исчезли. Вы совершенно невинны. Когда вы видите цветок розы, разве у вас возникает вопрос: «Правильно это или неправильно»? Когда вы видите, как блекнет утренняя звезда, возникает ли у вас вопрос: «Хорошо это или плохо?»

Когда вы начинаете смотреть на жизнь без суждений, без предубеждений, вы находитесь в состоянии правильного осознания.

Иисус сказал: «Не судите». Иисус также сказал: «Не противьтесь злу», – даже злу не следует противиться, тогда возникает правильное осознание. Если вы ни нравственны, ни безнравственны, тогда вы становитесь вне-нравственным, как деревья, животные, птицы и звери, когда вы похожи на маленького невинного ребенка, который только что открыл глаза и не имеет никаких понятий… в этой тишине, в той чистоте и есть правильное осознание.

Почему оно называется правильным? Оно называется правильным, потому что больше ничего не воспринимает как правильное и неправильное – оно не знает никакого деления, все для него неделимо. Полное принятие – поэтому оно называется правильным. Вы погружаетесь в таковость существования. Вы больше не выступаете судьей.

Судить неправильно. Находиться в состоянии без суждений – правильно. Но это правильно не в противоположность неправильному, а потому что все правильное и неправильное исчезло. У вас нет никакого мнения. Ваш ум не занят философией. Вы просто зеркало. Когда вы подходите к зеркалу, зеркало никогда не говорит: «Ты красивый, ты уродливый», – оно просто отражает. Оно отражает без осуждения, без признания – оно отражает все без разбора. Просто отражает. Когда ваше сознание становится зеркалом и просто отражает то, что попадается, это и есть правильное осознание. Такое качество отражения…

И это не может быть целью, потому что любая цель наносит на зеркало пыль. Любая цель пробуждает желания, и желания окружают ваше зеркало, как туман – тогда отражение становится неверным, тогда таковость не отражается. Когда у вас есть некая идея, вы не можете следовать реальности. Вы искажаете реальность согласно вашей идее. Вы пытаетесь вылепить реальность согласно вашей идее, вы пытаетесь изменить реальность. Вы пытаетесь найти воплощение вашей идеи. Вы ищете поддержки: вы бы хотели, чтобы реальность поддержала вашу идею. Вы бы хотели, чтобы реальность согласилась с вами, и в результате вы искажаете – вы начинаете видеть вещи, которые не существуют, и перестаете видеть вещи, которые есть на самом деле. Вы начинаете жить в мире ума.

Жить в мире ума неправильно. Жить в отсутствии ума – правильно, потому что в отсутствии ума осознание существует в своей чистоте, как зеркало – оно просто отражает. Оно ничего не говорит, не дает никаких толкований. Оно не анализирует.

Но почему оно называется осознанием? Это перевод буддийского термина sammasati. Samma означает «правильный» – перевод не очень точный, не может быть точным. Samma – весьма необычное слово, очень многозначное, со множеством значений. «Правильный» – это только одно из значений. Samma является корнем слова samadhi, слово самадхи произошло от samma. Samma означает многие вещи: спокойствие, тишина, молчание, невозмутимость, равновесие, непоколебимость, сосредоточенность, укорененность – все это аспекты samma. «Правильный» – очень приблизительный перевод слова samma. И sati – sammasati. Sati может означать осознание, может означать помятование, может означать отражение, может означать собранность, может означать присутствие. В этом слове заключены все эти смыслы. Осознание – только один из смыслов. Так что слово sammasati очень емкое и значимое.

Это седьмой шаг в восьмеричном пути Будды – вы уже очень близки к реальности. Восьмой шаг – samadhi, седьмой – sammasati. Вы подошли очень близко, вы на самом пороге реальности – конечно, этот шаг очень важен. Когда вы полностью присутствуете в настоящем, когда у вас нет никакого прошлого и нет будущего… птица щебечет, поезд проходит, собака лает, и это все, что есть… когда есть только это и нет никакого того, когда слово здесь составляет всю вашу реальность и не существует никакого «там», когда сейчас – единственное время и нет никакого тогда… в этом случае вы находитесь в состоянии sammasati.

Это то, что я называю «здесь-и-сейчас» – это и есть sammasati. Вы целиком и полностью присутствуете в настоящем. Когда что-то происходит в вашем уме относительно прошлого, вы не здесь – часть вашего существа обращена к прошлому, часть устремлена в будущее, и только небольшая часть присутствует здесь. Когда все части вашего существа здесь, когда вы полностью присутствуете, без всяких исключений, когда все ваше существо собрано здесь, возникает правильное осознание. В этот момент вы отражаете реальность – как она есть, ничего не упуская, ничего не искажая. Поскольку в вашем уме нет ни одной мысли, вы не можете искажать. Искажает мысль, мышление разрушительно. Оно все время что-то навязывает – оно не позволяет вам видеть то, что есть.

Правильное осознание – это состояние не-ума, состояние без мыслей!

И запомните: это также состояние без чувств – в противном случае, вы можете подумать, что это состояние чувствования. Нет, это не так, потому что чувства опять же создают рябь на поверхности озера, и опять луна не отражается, как она есть.

Вас не тревожат ни мысли, ни чувства.

Существуют три состояния: первое – это мышление, самое беспокойное состояние. Второе – чувство, менее беспокойное, чем мышление, но все же беспокойное, и третье – бытие, ничем не нарушаемое. Первое помещается в голове, второе – в сердце, и третье – в глубине вашего существа. Правильное осознание – это пребывание внутри вашего существа ни в голове, ни в сердце. Вы просто здесь, без всяких определений, неопределяемы.

Ты спрашиваешь меня: «Пожалуйста, объясни, что такое правильное осознание. Я слышал, как ты говоришь, что это не цель и не что-то, что нужно практиковать. В таком случае, что это такое?»

Да, это не практика. Это нельзя практиковать, потому что практика подразумевает цель! Практика – это желание, практика – это ум. Запомните: когда вы практикуете что-либо, вы себе что-то навязываете, а иначе, зачем заниматься? С кем вы боретесь? Что вы будете делать, чтобы практиковать истину? Вы будете подавлять ложь – но эта ложь останется глубоко внутри вас, готовая вырваться наружу в любой момент. Она будет продолжать накапливаться.

Что вы будете делать, чтобы практиковать любовь? Вы будете подавлять ненависть. Что вы будете делать, чтобы практиковать сострадание? Вы будете подавлять гнев. Но все, что подавлено, все равно останется в вас – все, что вы практикуете, будет оставаться на поверхности, а все, что вы отвергаете, будет уходить вглубь вашего существа. Отвергнутое станет частью вашего существа, а то, что вы практиковали, будет лишь покрытием, картинкой на крышке.

И помните: каждый раз, когда вы практикуете что-нибудь, вы злитесь. Это естественно, потому что все практики разделяют вас, делают вас шизофрениками.

Одна ваша часть пытается управлять другой частью. Одна ваша часть пытается навязать какие-то понятия другой части. Та часть, которая пытается навязать понятия, – это очень важная часть, но формулирует эти понятия ваша голова. Она не обладает никакой силой, но она очень четко все излагает, очень умна, очень хитра, очень хорошо умеет аргументировать. И голова продолжает диктовать вашему телу, вашему сердцу, которые имеют гораздо больший потенциал, гораздо большую силу – у них есть источники энергии, но они не формулируют понятий, они не умеют спорить – они молчаливы. А голова продолжает делать вид, что практикует… и когда возникает какая-то ситуация, от практики не остается и следа, потому что у головы нет энергии.

На протяжении многих лет вы думали, что никогда не будете сердиться, но потом, в один прекрасный день, кто-то оскорбляет вас, и тут же вы забываете всю свою практику. Вы сердитесь! В тот момент, когда вы понимаете, что рассердились, гнев уже охватил вас. Вы пылаете, вы – сам огонь. Откуда взялся этот огонь? И годы практики… эта практика была только на поверхности. Ум притворялся – поскольку не было провоцирующей ситуации, ум был в состоянии притворяться. Но как только возникла ситуация, ум уже не в состоянии притворяться. Реальность заявляет о себе.

Вот почему на протяжении веков, в течение столетий так называемые религиозные люди избегают общества, жизни. Почему? Они спасаются от тех ситуаций, когда их практика может оказаться несостоятельной – ничего другого они не делают. Убегая в Гималаи, они просто убегают от мира, потому что мир преподносит ситуации! – и их так называемая практика, их религия, их благочестие раз за разом терпят крах. Кто-то оскорбляет их, или красивая женщина проходит мимо, и все их целомудрие, вся их брахмачарья, все их идеалы улетучиваются. Одной красивой женщины достаточно, чтобы свести на нет все годы их безбрачия.

Они убегают от женщин, они бегут от мира, они бегут от денег и торговли, потому что знают, что могут быть нравственными, религиозными, святыми только тогда, когда не возникают ситуации, которые провоцируют их истинную природу. В этом случае их разум может продолжать играть в свои игры в монастыре. Когда нет испытаний, ум может казаться хозяином. Оказываясь перед вызовом, ум больше не хозяин.

Что бы вы ни практиковали, все остается фальшивкой. Практика никогда не создавала ничего настоящего. Остерегайтесь. Настоящее возможно только через понимание, а не через практику. А в чем разница?

Понимание говорит: оставайтесь там, где возникают ситуации, оставайтесь в гуще проблем. Будьте там, где существуют испытания и соблазны. Проверьте себя. Не уходите от ситуаций! Понимание скажет: если возник гнев, войдите в гнев и посмотрите, что это такое. Поймите сами, не доверяйте чужому суждению о нем. Войдите в него! Пусть он жжет вас. Пусть он оставит шрамы на вашем существе – потому что человек учится только путем тяжких испытаний. Только ваш опыт раз за разом будет говорить вам, что гнев – это глупо. Не потому, что это грех! – просто это глупо. И по мере того, как понимание будет становиться глубже, гнев будет приходить все реже и реже. И в один прекрасный день… понимание достигнет самой сердцевины вашего существа, свет озарит вас. Вы окончательно поймете, что гнев бесполезен: и в тот самый момент гнев исчезнет, без всякого подавления.

Запомните: подавление – это ловушка для ВСЕХ тех людей, которые хотят изменить свою жизнь. Следует избегать подавления. Потворство – это не так уж и плохо, потому что однажды потворство может привести к пониманию, но подавление не может дать понимания. Как вы можете понять то, что вы все время подавляете, не исследуя этого? Вы все время пытаетесь скрыть это, загоняете в подвал вашего существа.

И помните: чем больше вы практикуете, чем больше вы притворяетесь, тем больше вы будете злиться на собственную практику. Ваши подлинные части, ваше внутреннее существо будет злиться.

Интеллектуальный молодой человек разговаривает со своей подружкой:

– Джейн, – заявляет он ей, – я не думаю, что ты мне подходишь. Мои интересы лежат в области литературы, искусства и музыки. А тебя интересуют только спорт, азартные игры и другие развлечения, совершенно мне чуждые. Откровенно говоря, ты просто деревенская дура!

– Деревенская дура?! – взрывается она. – Я?! Да о чем ты говоришь? Деревенская дура? А разве я не таскалась с тобой по энтим операм, энтим концертам, энтим лекциям и всякому такому дерьму?!

Вот что происходит. Вы можете заниматься практиками, но в глубине души вы знаете, что вы подавляете, что вы отвергаете, что вы отрицаете некоторые важные части своего существа.

Правильное осознание является следствием понимания, а не результатом практики. Правильное осознание – это аромат, аромат глубокого понимания вещей, аромат озарения.

Воспитанный отцом, который был перфекционистом, внешне беспристрастным, но внутренне чрезмерно придирчивым ко всем и вся, теперь я вижу, что мое воспитание было в значительной мере основано на противоречиях. Меня осуждали за чрезмерную критичность и категоричность, но призывали быть «разборчивым». Теперь я чувствую, что в моем уме что-то заблокировано, нарушено, он сомневается и боится. Даже в этом сообществе меня уже неоднократно критиковали за категоричность, в то время как я чувствовал, что мои утверждения были уместными и обоснованными. В чем различие между критикой, разборчивостью и подлинной ясностью ума? И как ребенок, или сорокатрехлетний человек, может понять эту разницу?

Ум не может не судить. Если ты будешь заставлять его не выносить никаких суждений, в твоем интеллекте возникает блок. Тогда разум не сможет полноценно функционировать.

Находясь в сфере ума, невозможно избежать суждений. Только человек, который вышел за пределы ума, может не судить, а до тех пор то, что представляется вам неоспоримым фактом, правильным утверждением, всего лишь видимость.

Все, что ум решает или утверждает, загрязнено его воспитанием, его предубеждениями, и именно это делает его осуждающим.

Например, вы видите вора. Факт, что он украл, налицо – тут нет никаких сомнений – и вы делаете заключение об этом человеке. Конечно, воровать нехорошо, так что, когда вы называете человека вором, ваш ум говорит: «Это действительно так. Твое утверждение верно».

Но почему вор плохой? И что значит «быть плохим»? Почему он был вынужден украсть? И кража – это только один поступок: на основании одного поступка вы судите о человеке в целом. Вы называете его вором. А он также делает многие другие вещи, не только крадет. Он может быть хорошим художником, он может быть хорошим плотником, он может быть хорошим певцом, хорошим танцором – в человеке может быть заключено тысяча и одно качество. Человек как целое так велик, а факт кражи представляет собой единичное действие.

На основании одного поступка нельзя делать заключение о человеке в целом. Вы совершенно не знаете этого человека. И вы даже не знаете, при каких условиях произошло это действие. Возможно, при таких условиях вы бы тоже украли. Возможно, в той ситуации воровство не было чем-то плохим… потому что каждый поступок соотносится с условиями.

Я уже много раз рассказывал вам историю о том, как Лао-цзы назначили Верховным судьей Китая.

Первое дело было в отношении вора, который украл почти половину сокровищ самого богатого человека в столице. Он был пойман с поличным, так что вопрос о том, была ли кража, не стоял. И сам он тоже признался, что украл.

Тем не менее, Лао-цзы вызвал человека, чей дом был взломан и обворован, и сказал этому человеку:

– Я считаю, что вы оба преступники. Во-первых, каким образом ты скопил такое богатство? Вся столица голодает и бедствует. А ты не знаешь, куда девать свое богатство, и все равно продолжаешь эксплуатировать этих людей, пить из них кровь. Этот человек был вынужден украсть. Его мать умирает. Он не мог найти врача, который бы пришел, не прося за это денег, и без денег он не мог достать лекарство. Он стучался в каждую дверь, пытаясь найти работу, но никакой работы не было. И что этому человеку оставалось делать? Он готов работать, но работы нет. Он просил врачей, но никто не хотел его выслушать. Они говорили: «Каждый день приходят тысячи бедняков – что мы можем поделать?» И где ему было взять дорогие лекарства? Положение было безвыходное. Этот человек не вор. Кража была последним средством, чтобы спасти его умирающую мать. И обокрасть твой дом – совсем не преступление. Прежде всего, это ты совершил преступление, скопив такие богатства. А этот вор, этот так называемый вор, человек очень честный: он взял только половину сокровищ. Он мог бы взять все. Но он оставил половину сокровищ в хранилище – он просто разделил их пополам. Он не вор. Стать вором его вынудили обстоятельства. Ты же – прирожденный вор. Твой отец эксплуатировал этих людей, отец твоего отца эксплуатировал этих людей, и ты делаешь то же самое. Из-за тебя все эти бедняки умирают с голоду. И какого решения ты от меня хочешь? Я посылаю вас обоих в тюрьму на шесть месяцев. Это несправедливо по отношению к вору, потому что он совершил небольшое преступление, в то время как ты – прирожденный уголовник и крадешь у бедных изо дня в день разными способами. Он же совершил только один проступок.

Богач был, конечно, возмущен. Он не привык слушать такие вещи – он мог бы подкупить всех этих судей Верховного суда. Он сказал:

– Подожди. Сначала я хотел бы встретиться с императором.

Даже император был должен ему деньги. Когда было нужно, он одалживал деньги императору для вторжения в другие страны или для обороны.

Он отправился к императору.

– Что за человека вы назначили главой вашего Верховного суда? – спросил богач. – Он отправляет меня в тюрьму на шесть месяцев, вместе с вором! И еще он говорит, что несправедлив к вору, потому что тот совершил только одну кражу, а мы делаем то же самое под другими названиями на протяжении поколений, что вся наша жизнь – это сплошная эксплуатация. Имейте в виду, что если я попаду в тюрьму, то завтра придет ваш черед – потому что откуда у вас все эти деньги, вся эта империя? Если слушать этого человека, то вы еще больший вор, чем я. Если хотите обезопасить себя, выгоните этого человека.

Лао-цзы был немедленно освобожден от своих обязанностей. И он сказал:

– Я же сразу вам говорил, что не подхожу, потому что я не руководствуюсь разумом. Руководствоваться разумом поверхностно. Я действую в молчании. Я просто вижу реальность, как она есть, без каких-либо предубеждений, без какого-либо мнения, без каких-либо прежних заключений.

В Америке, в одном из судов, против меня возбудили дело, и судья выбирал присяжных. Были нужны одиннадцать присяжных, и ему пришлось пересмотреть шестьдесят человек, именитых людей того края. Он просто спрашивал: «Можете ли вы быть беспристрастны по отношению к этому человеку?» И они говорили, что не могут, у них уже сложилось определенное мнение обо мне. Все они были отклонены. Так и не удалось найти одиннадцати присяжных, которые могли бы сказать, принимая присягу, что они не будут предвзяты. В конце концов, судья вынужден был взять дело в свои руки. Но какие гарантии, что судья не предвзят?.. У всех этих людей было свое мнение, они проецировали свои собственные мнения. Разум не может действовать иначе.

Поэтому когда родители учат своих детей не осуждать – а детям совершенно ясно, что их родители постоянно судят, – с одной стороны, они теряют уважение своих детей, а с другой стороны, дети становятся лицемерами. Родители постоянно судят, но они начинают говорить: «Мы не осуждаем, мы просто констатируем факт».

И они не только говорят так другим, они говорят это себе. Они убеждают себя, что это просто факт. Но проблема в том, что даже факт может быть всего лишь вашим мнением. По мнению другого человека это может быть не факт, а вымысел. Например, миллионы людей считают, что Бог – это факт, а я говорю, что это вымысел – величайший вымысел, самая большая ложь.

Вы можете думать, что нечто хорошо, но вы получили понятие о хорошем у других, оно позаимствовано. Так что вы просто отражаете взгляды общества, когда говорите, что это хорошо, это плохо, то красиво, а это уродливо. И вы абсолютно уверены, что это факт.

Но я расскажу вам, как эти факты исчезают, стоит только заглянуть немного глубже, с немного большей осознанностью. Например, вы можете думать, что какая-то женщина красива – не только вы, но целое жюри может выбрать ее Мисс Америкой или Мисс Германией, – однако в каждой стране свое собственное представление о красоте. Живя в определенной местности, где все думают подобно вам, вы даже не подозреваете, что могут быть другие люди, которые не сочтут эту женщину красивой.

На Востоке ни одну из тех женщин, которых выбирают на Западе как самых красивых, не признают самой красивой. Запад подходит к этому очень механистически: пропорции тела в дюймах, вес – вещи, которые не считаются у других людей красивыми. Каждая часть оценивается по нескольким параметрам: красота лица, пропорции тела, вес тела… Но разве перед тем, как влюбиться в женщину, кто-нибудь предпринимает попытки взвесить ее, измерить, чтобы решить, действительно ли она красивая?

Я видел фотографии этих женщин и не мог поверить, потому что на Востоке такой малый вес не может считаться красивым. На Востоке иное понятие о женщине. Посмотрите на статуи Каджурахо. Это даст вам некоторое представление о том, что на Востоке считается красивым. Женщина должна иметь какое-то количество жира, потому что основная функция женщины – быть матерью. На Западе, чтобы попасть на конкурс, она сидит на диете, поэтому вся плоть исчезает и остается один скелет.

На Востоке считается, что женщина должна быть немного полноватой, потому что жир – это запас питания, а основная функция женщины – быть матерью. Женщина, которая похожа на скелет, каким бы пропорциональным ни было ее тело, не сможет стать матерью. У нее недостаточно жира – ведь девять месяцев ей будет трудно есть, и ей придется жить за счет собственных жировых запасов. А если жира нет, стать матерью будет невозможно. И женщине нужна грудь, чтобы она могла вскормить ребенка, – на Востоке это считается частью женской красоты.

Так что Восток и Запад не согласятся в отношении одной и той же женщины, что она красива. А если вы рассмотрите другие страны и другие континенты, например, Китай, то там будут учитываться иные вещи. Или в Японии, тоже что-то другое – грация женщины… Женщина, которая дефилирует почти обнаженной перед тысячами людей, не изящна. Она почти торгует своим телом. Все эти соревнования являются порнографическими. Публика приходит туда, чтобы посмотреть на разных голых женщин, конкурс им не интересен. Но в Индии или Японии такого рода конкурсы не проводятся. Там совсем другая точка зрения. Основным критерием является грация женщины, что совсем не принимается во внимание в западных концепциях красоты.

Когда жители Запада впервые достигли Китая, они писали в письмах домой: «Этот народ не похож на людей: они не такие как мы, они выглядят очень странно. Должно быть, это какой-то вид животных, которые немного похожи на человека», – потому что они никогда не думали, что может быть борода из шести волосков! И выступающие так сильно скулы – что-то невероятное.

Но китайцы тоже писали о приезжавших уроженцах Запада, и эти записи по-прежнему можно прочесть. «Они выглядят как обезьяны. Возможно, Чарльз Дарвин был прав – но прав только в отношении этих западных людей, что они произошли от обезьян. Их поведение настолько развязно, их природа настолько лишена изящества».

Те и другие высказывают суждения. Те и другие судят, они не открыты. Никто из них не свободен от мнения, усвоенного в детстве, когда они жили в определенном обществе, среди людей определенного типа.

В Индии есть народ, который называется марвари. Они живут в штате Раджастан. Но в Раджастане у них только дома, а их предприятия находятся по всей Индии. Время от времени они приезжают домой, а так работают повсюду. Они очень способные предприниматели.

Я был очень хорошо знаком с одной семьей марвари. Их дочь выходила замуж, и семья, в которую ее собирались принять как невестку, расспрашивала о них в городе: что это за люди? И кто-то сказал, что им следует спросить у меня, потому что я был близок с этой семьей. Вот они и спросили меня. Я был озадачен, потому что они задали мне один вопрос:

– Сколько раз они были банкротами?

– Что за странный вопрос! – удивился я.

– Ничего странного, – сказали они. – В нашем обществе так обычно оценивают богатство человека. Мы объявляем себя банкротами не тогда, когда теряем свой бизнес или несем большие потери, нет – мы объявляем о банкротстве, когда находимся на вершине успеха. Каждое банкротство означает как минимум миллион рупий. Так что это простой способ подсчитать, сколько денег у этой семьи. Если они были банкротами три раза, то это хорошо. А если они никогда не были банкротами, тогда этот брак не может быть заключен, потому что если они ни разу не были банкротами, у них не будет достаточно средств, чтобы дать дочери приданое. Мы не можем спросить напрямую, это считается некрасивым, так что приходится узнавать косвенно.

Вот такой у них особенный образ мышления. Едва ли кто-то в мире подумает, что у человека, обанкротившегося семь раз, может быть какое-то состояние. Они объявляют себя банкротами, когда данное место становится для них непригодным. Они до предела эксплуатировали людей, а потом объявляют себя банкротами! Они притворяются, что у них нет никаких денег. И уезжают. Их настоящий дом находится в Раджастане, а там, где они зарабатывают и банкротятся, они живут временно. Так, они переезжают в другой город, подальше, где никто не знает о том, что они обанкротились. И снова начинают бизнес, снова накапливают много денег и снова объявляют о банкротстве.

Все накопленные деньги уходят в их родной Раджастан. Те другие места просто для эксплуатации. Они все время переезжают. Каждые пять-семь лет каждый марвари переселяется, потому что за эти семь лет он успевает приобрести доверие людей, накопить деньги, назанимать, сделать все, что только можно – и объявляет себя банкротом.

Никто не скажет, что банкротство – это хорошо, но если вы марвари, то чем больше раз вы обанкротитесь, тем лучше! Это повышает ваш престиж, растет уважение к вам. Где-либо еще, если вы банкрот, вы теряете свой престиж.

В Индии есть народ – это примитивный народ, – когда они выдают дочь замуж, то обычно спрашивают, сколько преступлений совершил молодой человек, потому что полагают, что это свидетельствует о зрелости. Он побывал в тюрьме, познал жизнь – в любом случае их дочь не будет голодать. Они отдают свою дочь за ловкача!

Когда я узнал об этих людях… Даже убийство у них ценится, поскольку это означает, что они отдают свою дочь за человека, который способен на все, включая убийство. Их дочь будет в безопасности под его защитой, и не будет никаких проблем, потому что он вор, он сидел в тюрьме – он знает все… как обманывать людей, использовать их, одурачивать. Это считается хорошей характеристикой – но только в этом племени. Все другие люди осудили бы его. Кто бы отдал свою дочь за убийцу или за человека, который не раз сидел в тюрьме или совершал другие преступления? Это будет плохой характеристикой.

Если вы посмотрите на мир вокруг и увидите, как отличается воспитание разных людей и их представления о добре и зле, о правильном и неправильном, вам станет ясно, что ваш ум также принадлежит к определенной части человечества. И он представляет не истину, а взгляды этой части человечества. Из-за этого ума вы ни на что не можете смотреть непредвзято.

Даже ваши судьи, которые должны быть беспристрастными, не беспристрастны – не могут быть беспристрастными. Необходимо поставить как необходимое условие, что, прежде чем человек станет судьей, он должен пройти через глубокую медитацию. Он должен отречься от своей религии, он должен отказаться от любых других видов политической идеологии, он должен отказаться от прошлого. До тех пор, пока он не докажет свое полное освобождение, свою чистоту и ясность, он не должен назначаться судьей. Только в этом случае можно ожидать, что его выводы окажутся достоверными, потому что у него не будет заранее складываться определенного мнения. А иначе эти судьи выносят приговор еще прежде, чем даже выслушают. Они уже давно все решили.

И то же самое касается всех. Если так происходит с судьями, которые должны быть абсолютно беспристрастными, давая равные шансы обеим сторонам, всем аспектам дела, не привнося своего мнения… но это мнение с самого начала присутствует!

Поэтому я могу понять твою проблему, но этот блок можно устранить. Родители учили тебя быть непредвзятым, и ты старался быть непредвзятым. Но это у тебя не получается, потому что ум не может быть непредвзятым. Ты можешь изменять название, говорить: «Я констатирую факт. Это просто факт». Но это не может быть фактом.

Когда присутствует ум, у тебя не может быть собственного, подлинного восприятия. Только в глубокой медитации, когда ты отделяешься от ума и отставляешь его в сторону, возможна констатация факта, возможно утверждение истины.

То, чего пытались добиться твои родители… они пытались достичь правильного результата неправильными средствами. И то же самое им самим говорили их родители: «Не будьте предвзятыми». Но что тут может сделать ум? Ум не умеет действовать по-другому. Никто не учил вас, как быть вне ума, а только в состоянии вне ума может прийти то, что будет просто фактом, без вмешательства ваших предубеждений.

В мои школьные годы почти каждый день хотя бы один раз меня отправляли в кабинет директора, чтобы наказать за то или другое. Я не думал в то время – не думаю так и сейчас, – что я делал что-то плохое, но у директора и у учителя было свое мнение.

Например, что плохого в том, если я приехал в школу верхом на лошади? Я не думаю, что в этом есть что-то плохое, хотя в той части страны никто не ездит в школу верхом на лошади. Приехать на лошади – значит создать суматоху. Все ученики собрались вокруг и говорили: «Ну, ты и выдумщик!» А человек, чью лошадь я взял, прибежал следом! У меня не было своей собственной лошади. В том городе не было других лошадей кроме тех, которых запрягали в особую повозку, называемую танга. Были только лошади, которые возили танга, и всякий раз, когда на станции не было поезда, все эти лошади ждали перед своими домами, пощипывая траву. Меня устраивала любая: я просто взял лошадь и верхом поехал в школу.

Я думал: «Что в этом плохого?» Но проблема была в том, что я создал ненужный беспорядок. Все занятия прервались, и учащиеся выбежали посмотреть, что я натворил на этот раз! Учителя кричали: «Все по местам!» Но никто их не слушал. А тот человек кричал: «Это моя лошадь! Сейчас придет поезд, и мне нужно встречать пассажиров… а этот парень вдруг вскочил на моего коня и пригнал его сюда!»

Я сказал хозяину лошади:

– Сколько ты рассчитываешь получить с пассажиров? Я дам тебе эти деньги, забудь о поезде. Зачем поднимать такой шум? Ты ведь не много зарабатываешь: если получишь одну рупию за то, что отвезешь четверых человек со станции в город, это будет предел твоих мечтаний. Так что вот тебе одна рупия и радуйся, что не придется тратить время и ехать на станцию. За то, что я проехал на твоей лошади, я дам тебе одну рупию. Не волнуйся, но сначала дай мне добраться до места.

Я дал рупию этому человеку, и он был совершенно счастлив.

– Если так, – сказал он, – то можешь брать мою лошадь в любое время.

– Вы видите, – сказал я директору и классному руководителю, – этот человек доволен, лошадь довольна. Никто не пострадал. Если выбежали ученики, то разбирайтесь с ними сами. Но в школьных правилах ничего не говорится о том, что нельзя приезжать на лошади. Я много раз прочитал школьные правила и знаю, как ими пользоваться.

Они сказали:

– Мы никогда не думали, что кто-то будет использовать школьные правила против школы. Это правда, такого запрета там нет.

– Тогда почему вы так сердитесь на меня?

Каждый день что-нибудь случалось. Директор говорил мне: «Подставь ладонь», – и бил мне по руке тростью. Он даже перестал спрашивать меня, что я сделал. Я сказал ему: «Так лучше: не спрашивайте, потому что даже после того, как вы спросите, вы все равно меня наказываете, тогда какой в этом смысл? Меня привели к вам – просто накажите меня, и я пойду».

Общество очень косно. Никто не знает, что именно они пытаются сделать, или как это можно сделать. Все говорят: «Не судите», – но как избежать осуждения, если, с другой стороны, вы все говорите: «Это хорошо, это плохо, это правильно, это неправильно»?

Вся ваша мораль основана на осуждении, и в то же время она говорит: «Не судите». Вы создаете путаницу, и для ребенка единственный способ выжить в этой неразберихе – стать лицемером. Он будет судить и говорить, что не осуждает. И он сам будет верить, что его суждение – это действительный факт. Но реальность такова, что действительных фактов не существует: даже наука – это только относительные факты, не действительные. Можно лишь сказать, что предположительно это правда. Завтра все может измениться, новые исследования могут все изменить.

Всего сто лет назад наука не допускала сомнений, что все ее открытия являются непреложным фактом. Теперь это не так. Ситуация стала такой, что теперь невозможно написать большую книгу по современной науке, потому что к тому времени, когда книга будет закончена, все, что вы написали, устареет. Поэтому сегодня издаются лишь небольшие периодические издания и статьи, которые сразу же выходят в печать и распространяются или докладываются на конференциях, потому что нельзя быть уверенным в завтрашнем дне: завтра кто-нибудь обнаружит какой-нибудь другой факт, и вся ваша работа пойдет прахом.

Все относительно.

Ум не может найти абсолютное. Ум не может найти непреложный факт, потому что это и есть истина. Он может только придумать приблизительное объяснение, которое на данный момент поможет вам некоторым образом понять реальность и работать с ней.

Так что не делай из этого проблему и не пытайся разрешить ее на уровне ума. Ум обречен судить. Поэтому не пытайся сделать то, что не может быть сделано. Что можно сделать, так это выскользнуть из ума. Медленно, медленно выходи за пределы ума и начинай смотреть на все из свидетельствующей тишины. Тогда, возможно, ты начнешь видеть истину.

Есть такая суфийская история про Джунаида.

Один из учеников сказал Джунаиду:

– Я абсолютно вам доверяю.

– Не говори таких вещей, – ответил Джунаид, – потому что ты все еще находишься в уме, а абсолютное доверие не является качеством ума. Ты пришел ко мне, чтобы достичь состояния абсолютного доверия, но пока не говори этого.

Но ученик оказался упрямым.

– Я вам доверяю, – сказал он. – И это доверие ничто не может поколебать или разрушить. Я могу отдать свою жизнь, но никогда не утрачу доверия.

– В это я могу поверить – ты можешь отдать свою жизнь, – сказал Джунаид, – но что касается доверия, это мы увидим позже.

Несколько дней спустя ученик увидел Джунаида, сидящего рядом с женщиной на другой стороне озера. Это был шок, потому что суфийским мистикам не разрешается быть с женщинами. И не только это: женщина наливала Джунаиду вино в кубок. Джунаид взял кубок и выпил вино. А суфии против любого вида спиртных напитков!

Это было уже слишком. Ученик пошел на другую сторону озера и сказал Джунаиду:

– Вы убили мое доверие.

– Я же говорил тебе, что доверие на уровне ума ничего не стоит, – ответил Джунаид.

– Вы не должны быть больше мастером, – сказал ученик. – Вы обманывали людей! Вы пьете вино, сидите с женщиной.

На женщине, конечно, была паранджа, как носят мусульманки.

– Попробуй вино – сказал Джунаид. – Это обычная вода, просто подкрашенная, чтобы походить на вино.

Ученик попробовал. Он был озадачен.

– Но зачем вы это сделали? – спросил он.

– Приподними паранджу на женщине, – сказал тогда Джунаид, – это моя мать.

Ученик приподнял паранджу – это была мать Джунаида. Он упал Джунаиду в ноги.

– Простите меня, – сказал он.

– В этом нет необходимости, – ответил Джунаид. – Я просто хотел дать тебе ясно понять, что не следует судить с помощью ума о тех вещах, которые ум не способен понять: абсолютная истина, абсолютное доверие. Вот просто женщина сидит рядом со мной – если бы ты доверял мне, тебя бы это не беспокоило. Это не твое дело. Ты не мой мастер. Ты стал моим учеником не при таком условии, что я не буду сидеть рядом с женщиной. И ты не ставил условия, что станешь моим учеником, только если я не буду пить вина, так зачем тебе об этом беспокоиться?

Бедный ученик просто вел себя так, как диктовало его светское воспитание. Но одно ему стало ясно: говорить о вещах, о которых ум ничего не может знать, неправильно.

Так что тебя не должно волновать то, что говорил тебе твой отец. Все это прошлое, просто пыль на зеркале. Сотри пыль с зеркала и войди в состояние, где царит тишина. Тогда все, что бы ты ни видел и ни говорил, будет констатацией факта, потому что у тебя не будет никакого мнения. Но тащить эти мнения с собой и стараться не осуждать – это ненужная борьба с самим собой. И эта борьба блокирует твой разум.

Любая борьба разделяет вас надвое. Любая внутренняя борьба опасна для вашего разума. Когда вы внутри ни с чем не боретесь, когда все спокойно и тихо, ваш разум раскрывается в полной мере, проявляет всю свою остроту, красоту. А разум – это наше единственное сокровище. Именно с помощью разума мы познаем все тайны жизни.

Не создавай конфликт. И не сердись на своего отца. То, что он делал, должно быть, делали и с ним самим. Родители просто передают болезни из поколения в поколение, это бессознательный процесс.

Ты можешь выпрыгнуть из этого порочного круга, просто осознав, что он сам не понимал того, чему тебя учил. У него были благие намерения, но он создал внутри тебя путаницу.

Ты говорил, что понятия правильного и неправильного определяются каждым отдельным обществом. Разве не существует универсальных понятий «правильно» и «неправильно»?

На самом высоком уровне вселенского сознания разделение на правильное и неправильное невозможно, по той простой причине, что там нет никакого разделения. Оно едино.

На Востоке те, кто достиг вселенского сознания, даже не говорят, что оно едино, потому что «один» подразумевает два, три, четыре – весь бесконечный ряд чисел. Один – это только начало. Поэтому они придумали очень странную концепцию. Они говорят о вселенском сознании как о не-двух – оно недвойственно. Во избежание двусмысленности, скрытой в слове «один», они используют негативное определение: не-два.

Понятия правильного и неправильного зависят от места, общества, культуры. И каждому обществу в разное время приходилось менять свои понятия, потому что обстоятельства изменились, климат изменился, и тогда, естественно, то, что было правильным, становилось неправильным, а то, что было неправильным, становилось правильным. Давайте рассмотрим несколько примеров.

Мухаммед был женат на девяти женщинах, и он установил правило для каждого мусульманина: жениться, по крайней мере, на четырех женщинах. Брать меньше четырех жен по мусульманским понятиям считалось неправильным, а жениться на большем количестве женщин считалось хорошо. Нам это представляется странным, но во времена Мухаммеда это было правильно – таким было соотношение между мужчинами и женщинами в Аравии: четыре женщины на одного мужчину. Причиной такого странного соотношения было то, что люди беспрестанно воевали и убивали друг друга, а убивать женщин считалось не по-мужски. Поэтому женщины выживали, а мужчины погибали.

Когда в обществе на одного мужчину приходится четыре женщины, там обязательно возникнут трудности, большие трудности: только одна женщина сможет получить мужа. А остальные три женщины будут всеми возможными способами стараться разрушить этот брак. Они станут проститутками, и будет много ревности, конфликтов… Чтобы избежать этого, Мухаммед установил такое правило, но оно применимо только в тех обстоятельствах.

Мусульмане, которые женятся на нескольких женщинах в других странах, поступают просто глупо, потому что обстоятельства изменились. Теперь даже в Аравии соотношение стало равным: один мужчина на одну женщину. Похоже, когда принимается какое-то правило, люди настолько привыкают к нему, что совсем забывают, при каких обстоятельствах это правило было введено.

Во времена Махавиры в Индии было совершенно нормальным, что миллионы саньясинов оставались холостяками. Это было не только нравственным, но, как они думали, и духовным тоже. Однако если рассмотреть возникновение этого понятия, все станет абсолютно ясно. Во времена Махавиры женщин было меньше, а мужчин больше. Причина была в том, что в те времена во многих племенах в Индии убивали девочек, едва они рождались, просто чтобы избежать хлопот по их воспитанию – и потом их нужно было выдать замуж. Это было очень хлопотно, потому что девушка могла выйти замуж, только если вы давали человеку, за которого она собиралась выйти, достаточно денег, давали землю – если только девушка не была необыкновенно красивой, что случается редко. А люди были так бедны, что не могли позволить себе иметь дюжину дочерей. Было просто невозможно их прокормить.

Нельзя винить их за убийство девочек, это было лучше, чем оставить их нищими на улицах или сделать из них проституток. Это было лучше, но тогда возникла эта проблема, что женщин оказалось меньше, а мужчин больше, и поэтому целибат не отвергали, а наоборот, восхваляли его. Но если вы посмотрите внимательней, в нем нет ничего духовного, нет ничего нравственного – просто были такие обстоятельства. Они требовали, чтобы много мужчин оставалось неженатыми. Как с этим справиться? Если не сделать обет безбрачия более престижным, не придать ему более высокий статус, нежели браку, не поставить его на пьедестал святости, невозможно заставить людей оставаться неженатыми. Вы не можете просто сказать им: «Женщин меньше, мужчин больше – просто посмотрите на цифры и оставайтесь неженатыми. Окажите обществу небольшую услугу».

Нельзя надеяться на то, что люди будут готовы оказать обществу такую услугу. Нет, их надо как-то мотивировать. Чтобы следовать целибату, нужен стимул: только соблюдающие обет безбрачия могут попасть на небеса. Женатые люди были обычными мирскими людьми, а те, кто соблюдал обет безбрачия, были как бы из другого мира, духовными. Их уважали, им оказывали большие почести, поклонялись почти как богам.

Это продолжается и сегодня, хотя ситуация изменилась. Сейчас в Индии соотношение одинаковое. Если отпустить природу, если не вмешиваться в дела природы, природа всегда и во всем поддерживает равновесие, она никогда не теряет равновесия. Равновесие – это нечто фундаментальное для существования, во всех сферах. Когда рождается сто девочек, в то же самое время рождается сто десять мальчиков – потому что мальчики не настолько сильны, что касается сопротивления заболеваниям. Девочки сильнее, не в отношении мышечной силы, а в другом отношении. Они более устойчивы к болезням, проблемам со здоровьем, смерти. Во всем мире такое соотношение: сто десять мальчиков на сто девочек – потому сто девочек доживут до брачного возраста, но десять мальчиков бесследно исчезнут. К тому времени, когда они достигнут брачного возраста, равновесие восстановится.

Я вам скажу удивительную вещь. В военное время, когда мужчин погибает больше, потому что они едут на фронт, воюют, доля женщин, естественно, становится больше. Но в ходе двух мировых войн было обнаружено, что рождаемость тоже меняется. Природа каким-то странным образом сохраняет баланс. В военное время и в течение нескольких лет после войны девочки рождаются реже, а мальчиков рождается больше. Потом равновесие вновь восстанавливается, в том же соотношении: сто девочек на сто десять мальчиков.

Целибат проповедовали Будда, Махавира, Шанкара – все великие учителя Индии. Тогда это было правильно, и никто не возражал, потому что это служило обществу незаметным образом. Но сегодня это не так.

Я говорил джайнским монахам, буддийским бхикшу и индуистским мудрецам:

– Сегодня безбрачию не следует оказывать такое уважение, сейчас опасно продолжать поощрять безбрачие, потому что чем больше вы восхваляете безбрачие, тем больше женщин останутся незамужними. Что им останется делать? Что будет с их биологическими инстинктами? Из-за вашего безбрачия вы вынуждаете их искать извращенные пути, что-то уродливое.

– Мы никогда не думали о безбрачии в таком ключе, как оно влияет на общество, – отвечали они.

– Думали вы об этом или нет, – сказал я, – но все правильное и неправильное является побочным продуктом общества.

Например, из всех народов мира только индийцы, то есть очень незначительное меньшинство, являются вегетарианцами, по той простой причине, что если весь мир станет вегетарианцами, мы не сможем сохранить существующее население, это невозможно. Лишь небольшие группы могут стать вегетарианцами, большинство останется невегетарианцами, должно оставаться невегетарианство.

Даже небольшую группу, которая становится вегетарианцами, нужно как-то мотивировать. В этом нет ничего великого, вы просто едите овощи. Что в этом такого? Кушайте на здоровье, наслаждайтесь. Я не думаю, что поедая траву, вы достигнете каких-то духовных качеств, что только благодаря этому вы попадете в рай. В этом нет ничего великого, но людям нужен какой-то важный стимул, чтобы они продолжали есть траву всю свою жизнь. Если вы просто скажете, что это имеет лишь эстетическую ценность… Это то, что я говорю. Мои люди вегетарианцы, но не из каких-то религиозных или духовных соображений. Я абсолютно экзистенциален. Мои люди становятся вегетарианцами из эстетических соображений. Я не могу себе представить, как можно есть мясо, уничтожать жизнь ради того, чтобы удовлетворить свои вкусовые потребности, убивая каждый день миллионы животных. Я знаю, что невозможно держать все население мира на вегетарианской диете, если только наука не придумает какие-нибудь новые способы, средства и технологии – тогда это будет возможно. Но проблема в том, как убедить людей, что есть невегетарианские продукты некрасиво.

Люди не настолько чувствительны к красоте, эстетике, искусству. Они жадные. Они могут согласиться, если вы скажете им: «Если вы перестанете есть эту пищу, то попадете в рай. Из-за того, что вы едите эту пищу, вы никогда не обретете вечного блаженства». Им нужно дать что-то настолько значительное, чтобы их желание насытиться показалось слишком мелким – тогда просто из жадности они будут готовы измениться. Именно это и делает религия.

В Индии две религии практиковали вегетарианство. Одна из них – джайнизм, который был фанатичен в этом. Конечным результатом было то, что от джайнизма осталась лишь небольшая община. Монах-джайн даже не может выехать за пределы Индии, чтобы распространять свое учение, – потому что кто будет предоставлять ему вегетарианское питание? Он не может есть ничего невегетарианского, а большинство стран мира невегетарианские. Поэтому джайнизм остается привязанным к Индии. Лишь немногие – по-моему, два или три монаха-джайна, очень смелые люди – рискуя жизнью, добрались до Египта. Это единственный случай во всей истории, когда три монаха-джайна попытались установить контакт с внешним миром.

И мы знаем об этих трех джайнских монахах от Пифагора, потому что Пифагор путешествовал в Индию через Египет. Он встретил этих трех джайнских монахов в Египте – он называет их дзенософами. Это кажется очень подходящим названием для философа-джайна – дзенсоф.

Это не мог быть никто другой, потому что описание в точности соответствует монаху-джайну. Они были голые и ели только овощи и фрукты. Им было очень трудно доставать пищу каждый день, потому что они должны были просить милостыню – джайнский монах живет на подаяние. Иногда некоторые добрые люди чем-то их снабжали, потому что они говорили: «Мы не можем есть ничего другого». Так что есть только одно это упоминание, у Пифагора, что он встретил в Египте трех джайнских монахов. А так, джайны никогда не переступали границ Индии, потому что кто бы давал им пищу? Как бы они стали жить?

Буддисты также учили вегетарианству, но когда они пересекали границы Индии, все они становились невегетарианцами. Им приходилось, иначе было не выжить.

Небольшая часть индуистов, высшая каста, брамины, являются вегетарианцами – но не все брамины. Кашмирские брамины невегетарианцы, потому что они живут среди мусульман: девяносто два процента мусульман, восемь процентов индуистов. Им очень трудно выживать. Они должны находиться в определенной гармонии с обществом, в котором живут. Мусульмане составляют подавляющее большинство, и все зависит от них. Если мусульмане станут их бойкотировать, они погибнут.

В Бенгалии брамины не едят мяса, но они едят рыбу, потому что в Бенгалии трудно выжить без употребления рыбы. Рыба там – главная пища, рыба и рис. В Южной Индии брамины едят рыбу по той же причине: без рыбы еды будет недостаточно.

Поэтому я не могу сказать, что вегетарианство – это нечто универсально правильное. Я абсолютно нефанатичный человек. Я ни в чем не фанатик. Я стараюсь увидеть все аспекты дела, и я весьма либеральный человек, гуманист. Я не пытаюсь сделать какой-то принцип более ценным, чем само человечество.

Нет ничего превыше человека. Ничто не должно быть превыше человека.

Так что все эти понятия правильного и неправильного обусловлены социальными, климатическими условиями. Например, в Тибете… в священной книге тибетцев говорится, что мыться раз в год абсолютно необходимо. В Тибете даже это – трудная задача, и многие, должно быть, пытаются обойтись даже без этого одного раза.

В Индии человек дважды в день совершает омовения, а есть люди, которые совершают омовения по три раза каждый день. Я сам раньше омывался трижды в день. Когда один тибетский монах был у меня в гостях, он не мог поверить в это. Он сказал: «У тебя вся жизнь уходит на омовения! Утром, вечером и еще раз перед тем, как лечь спать – три раза! В Тибете одного раза в год достаточно».

Я сказал: «Я знаю», – потому что один из моих друзей, профессор, доктор Раджбали Пандей, занимался переводами с санскрита на тибетский язык. Он был знатоком тибетского и санскрита, так что это была его работа. И он поехал в Тибет. Я сказал ему – а он был брамином: «У вас будут трудности». И он был очень ортодоксальным брамином: рано утром, в пять часов, омовение в холодной воде, затем молитва, религиозный ритуал – и только после этого он мог выпить чашечку чая.

Он поехал и вернулся. Он пробыл в Тибете только один день, хотя на дорогу туда и обратно у него ушло три месяца, поскольку ему пришлось путешествовать верхом на лошади. Три месяца в пути ради одного только дня пребывания в Тибете!

– Что случилось? – спросил я его.

Он сказал:

– Даже одно омовение рано утром, в пять часов, было таким испытанием, что я решил, что лучше уеду поскорее, потому что не могу идти против своих правил. Мой отец перед смертью взял с меня обещание, что я буду неукоснительно соблюдать все правила моей семьи. Омовение в пять часов утра – это начало дня, а там так холодно, что можно умереть!

В Тибете люди не меняют свою одежду годами, потому что там нет ни пыли, ни пота. Воздух настолько чистый, насколько только можно себе представить. Это самая высокогорная страна в мире. Они живут в чистом воздухе, никаких загрязнений. Это вам не Лос-Анджелес! Таким образом, в ежедневном омовении также нет необходимости. Но трудность заключается в том, что мой друг настаивал на выполнении своих представлений, которые были побочным продуктом индийской среды, в которой сейчас так много пыли и столько пота, что совершенно правильно омываться два раза – один раз утром и один раз вечером. А если вы можете себе это позволить, то и три.

Тот тибетский гость, который жил у меня, не менял свою одежду. Я сказал: «Я с тобой с ума сойду! От тебя воняет. Это Индия, а не Тибет». И одежда у них… это не просто одно одеяние, оно состоит из четырех, пяти, шести, семи слоев одежды. И он не хотел принимать ванну лишь потому, что его религия требует только одного омовения в год. Мыться каждый день означало для него идти против своей религии. Я сказал ему:

– Ерунда! Твоя религия просто говорит, что ты должен мыться, по крайней мере, один раз каждый год, она не запрещает тебе мыться два или три раза в год. Она об этом ничего не говорит.

– То, что она ничего не говорит об этом, – сказал он, – как раз и предполагает, что мы не должны делать таких вещей, а иначе, те мудрецы сказали бы об этом.

– Те мудрецы никогда не бывали в Индии! – возразил я. – И если ты хочешь остаться у меня, тебе придется мыться дважды в день, в противном случае, убирайся!

Он предпочел убраться, чем изменить своим принципам. Люди принимают свои местные, географически и социально обусловленные представления за духовные, что полная бессмыслица.

Нет ничего универсально правильного и нет ничего универсально неправильного. Вы должны очень ясно понимать это: все очень относительно – относительно многих вещей.

Сознательный человек старается меняться в соответствии с изменением ситуации, условий, географии. Надо жить сознательно, а не в соответствии с установленными правилами. Надо быть свободным.

Ты спрашиваешь, есть ли что-то универсально правильное и неправильное?

Человек, который приходит к постижению всеобщего, человек, который настолько пробужден, что он больше не принадлежит какому-то географическому месту, какому-то телу, какому-то уму – он становится просто чистым сознанием… в этом состоянии нет ничего правильного и нет ничего неправильного. Человек в этом состоянии продолжает функционировать и на более низких уровнях. Когда он голоден, ему нужно поесть, когда он испытывает жажду, ему нужно попить. Он все равно живет в каком-то обществе, с какими-то людьми. Пробужденный человек очень легко приспосабливается, он способен приспособиться к чему угодно, потому что ничто не мешает ему приспосабливаться. Он свободен от всех условий, от всех преград. Единственное, что ему нужно, это понять, что применимо в данном случае. Он не живет в соответствии с принципами.

Только идиоты живут в соответствии с принципами, только неосознанные люди нуждаются в принципах. Это просто трость в руке слепого человека. Слепой человек нуждается в трости, чтобы нащупывать дорогу, потому что у него нет глаз. Но когда у вас есть глаза, вы можете отставить трость.

Я слышал… Не знаю, правда это или нет, но, в любом случае, в этом заложен глубокий смысл.

Иисус вылечил слепого человека, который пришел к нему с тростью. Человек излечился, он мог теперь видеть – он поблагодарил Иисуса и пошел прочь, по-прежнему неся свою трость.

– По крайней мере, оставь трость у меня, – сказал ему Иисус, – у тебя есть глаза.

– Но без трости мне будет очень сложно найти дорогу, – ответил слепой.

Он пока не представлял себе – видеть было для него так непривычно, он не мог понять, что трость ему больше не нужна.

Сарипутта, один из учеников Гаутамы Будды, стал просветленным, когда еще Будда был жив, и он по-прежнему продолжал придерживаться старых принципов, которые были даны ему до просветления. Будде пришлось призвать его и сказать:

– Сарипутта, ты что, с ума сошел? Теперь, когда ты просветлен, тебе не нужно следовать тем принципы, которые были даны тебе, когда ты был неосознанным, ты можешь отбросить их.

Но Сарипутта был настоящим гением, того же уровня, что и Гаутама Будда.

– Учитель, – сказал он, – вы правы, я могу отбросить их, но я их не отбрасываю по той простой причине, что вокруг меня миллионы неосознанных людей. Увидев, что я их отбросил, они все начнут их отбрасывать. Что будет с этими людьми? Для меня в этом нет никакой проблемы – я привык ко всем этим принципам, они меня не беспокоят. Теперь я знаю, что если их отбросить, это ничего не изменит, и если их не отбрасывать, от этого тоже ничего не изменится.

Благодарю, что указали мне на это, но я и так уже об этом знал.

На следующее утро, выступая перед десятью тысячами своих саньясинов, Будда признался:

– Сарипутта прав. Не то чтобы я был неправ – я беспокоился, почему после просветления он соблюдал те принципы, которые были даны ему в качестве некой замены просветления? Теперь ему не нужно их соблюдать, он может просто отбросить их. Теперь он может жить вполне свободно, по собственному усмотрению. Он может жить спонтанно. Поэтому я был обеспокоен и призвал его, но он объяснил мне нечто важное, и я хочу, чтобы вы все запомнили – то, что он сказал, правильно. Он может отбросить эти принципы, но он не отбросил их из сострадания ко всем тем, кто неосознан. Увидев, что Сарипутта отбросил принципы, они будут думать: «Нет никаких проблем: если Сарипутта может отбросить принципы, мы тоже можем их отбросить». Они не знают, что Сарипутта сейчас является одним из пробужденных, а они не являются. Поэтому я поддерживаю Сарипутту, и я хочу, чтобы вы помнили вот что: когда вы становитесь просветленным, помните о душах всех тех, кто рядом с вами, кто бредет ощупью в темноте. Отбросьте некоторые вещи в том случае, если это не повредит окружающим вас людям, а в отношении остального у вас все равно не будет проблем: поскольку вы свободны, вы можете по своей воле продолжать им следовать, если это кому-нибудь поможет.

Сарипутта много путешествовал, чтобы распространять слово Будды, но где бы он ни был, пять раз в день он кланялся в том направлении, где проживал Будда и совершал обряд гаччхами. «Buddham sharanam gachchhami» – «я припадаю к стопам пробудившегося».

Его много раз спрашивали:

– Теперь ты сам пробудившийся, у тебя нет необходимости припадать к стопам другого пробужденного.

Сарипутта отвечал:

– Я знаю, что у меня нет необходимости, но у вас есть необходимость. Я выполняю гаччхами не для себя, а для вас. Если я перестану это делать, это будет достаточным оправданием для вас, чтобы тоже перестать. А во-вторых, я пробудился благодаря этому человеку, без него в этой жизни такое едва ли произошло бы. Если вы спросите его, он скажет: «Я не имею к этому никакого отношения, потому что никто не может заставить кого-то другого пробудиться – все это дело самого Сарипутты». И он прав, не он заставил меня пробудиться. Но самого его присутствия было достаточно, чтобы вывести меня из моих сновидений, кошмаров, из моего сна. Он ничего не делал.

Мастер является только катализатором, как восход солнца по утрам – все птицы вокруг начинают петь. Солнце не приходит к каждому птичьему гнезду и не стучит в дверь, не нажимает кнопку звонка, говоря: «Пришло время проснуться и петь!»

Цветы раскрываются, испуская свой аромат – не потому, что им сказали: «Настало утро, вам нужно это сделать». Само присутствие солнца является катализатором. Солнце ничего не делает, но миллионы вещей происходят просто от его присутствия.

Точно так же и мастер – он катализатор. Он ничего не делает, но вокруг него происходят миллионы вещей. Они происходят благодаря ему, но он их не вызывает – и разница очень велика.

Эти вещи… люди, с которыми это происходит, могут чувствовать благодарность, они чувствуют благодарность, но мастер не может ожидать благодарности ни от кого. Невозможно даже подумать об этом, потому что он ничего не делает. Он ничего не делал, но с вами это произошло, и произошло благодаря ему. С вашей стороны испытывать благодарность совершенно правильно, но с его стороны требовать, ожидать благодарности абсолютно неправильно. Тогда он вовсе не мастер. Тогда то, что произошло с вами, должно быть, произошло по какой-то другой причине, вы ошиблись. Да, много раз было и так, что мастер не был настоящим мастером, но все же ученик становился пробужденным.

Прекрасную историю рассказывают о Марпе… это тибетская история.

Марпа находился при своем мастере, который был вовсе не мастером, а просто мошенником, обманывавшим людей, доверчивых людей. Марпа был таким невинным, что целиком доверился этому ловкачу. Его доверие было всецелым, в его голове не было никаких сомнений, он был просто как маленький ребенок. Через несколько дней все другие ученики стали очень сердиты на Марпу. Они сказали мастеру:

– Этот человек опасен, он, кажется, маг какой-то, потому что он делает то, что считается невозможным. Он ходит по воде, перелетает с вершины одной горы к вершине другой горы!

– Это сделать невозможно, – сказал учитель, – это против законов природы. Позовите Марпу.

Марпу позвали.

– Как ты это делаешь? – спросил его учитель. – Ты волшебник?

– Нет, – ответил Марпа, – я делаю это просто вашим именем. Я произношу ваше имя и говорю: «Мой любимый учитель, позволь мне перейти через эту реку пешком», – и я иду! Такова слава вашего имени.

Мастер был в большом затруднении: что теперь делать? Но ему на ум пришла естественная мысль: «Если он может ходить по воде силой моего имени, то, конечно, без сомнения, и я смогу». Он попробовал – и немедленно утонул.

Этот человек не был тем, за кого себя выдавал, но то, что случилось с Марпой, было подлинным. Его доверие было полным – преображение произошло благодаря доверию. Но он неправильно понял и, естественно, подумал, что это произошло благодаря мастеру.

Не раз случалось так, что были плохие мастера и хорошие ученики. Как правило, бывает наоборот: хорошие мастера и плохие ученики – это обычное дело, в этом нет ничего особенного. Но такое тоже возможно, потому что подлинные события происходят внутри ученика – любая вещь может их вызвать. Присутствие мастера может сыграть роль спускового крючка.

И как только вы познаете вселенское сознание, вам сразу становится ясно, что нет ничего правильного и нет ничего неправильного. Поэтому на протяжении столетий это было одной из величайших проблем: не бывает великих мастеров, сходных по своему образу жизни. Вы не найдете людей, более непохожих друг на друга, нежели религиозные мастера, потому что они живут свободно, зная, что нет ничего неправильного и нет ничего правильного.

Я вспоминаю одну историю о Кабире.

Кабир был бедным человеком и великим мастером. Его жена и сын постоянно оказывались в затруднении из-за их странного отца, потому что каждый день утром к нему приходили сотни приверженцев. Кабир пел свои песни, танцевал. Он не был ученым человеком, он никогда не произносил никаких проповедей, но он танцевал. Он пел – простые песни невероятной красоты, потрясающей глубины – и он танцевал. И все собравшиеся пели и танцевали вместе с ним, и это продолжалось в течение нескольких часов. Потом наступало время обеда, и тогда он просил всех: «Пожалуйста, не уходите – сначала разделите обед с вашим бедным мастером». И жена и сын были полны беспокойства: где брать еду для стольких людей каждый день? Даже им троим было сложно прокормиться.

Сын тоже был своеобразным человеком, и однажды он сам по себе решил стать мастером. Но он совершенно отличался от Кабира, они никогда ни в чем не соглашались. Кабиру настолько это надоело, что он написал: «Только из-за того, что Камал – мой родной сын, я отменяю наследование. Такой сын не сможет принять сокровища, которые я мог бы передать ему», – потому что Камал все делал по-своему, ни с чем не соглашался.

Камал называл все это пение и танцы бредом. Он говорил: «Чтобы это произошло, можно просто сидеть молча – зачем производить столько лишнего шума и беспокоить соседей? И я не понимаю, зачем надо танцевать часами напролет. В старости… из-за вас другие люди, старики, также танцуют и устают». Он никогда не участвовал в танцах, он никогда не участвовал в пении. Он говорил: «В этом нет необходимости: нет песни лучше тишины. Находясь в тишине, я узнаю гораздо более прекрасный танец, нежели тот, что вы здесь танцуете».

Наконец наступил момент, когда родные попросили Кабира:

– Перестань приглашать людей остаться у нас на обед. Мы назанимали денег у всех, кто есть в городе. Никто уже не хочет нам ничего давать, они говорят: «Как вы собираетесь возвращать долги?» Теперь у нас дома ничего нет, тебе это нужно прекратить.

– Это невозможно, – ответил Кабир, – чтобы после танцев и песен и такого прекрасного ликования не предложить поесть людям, которые приходят ко мне в дом… Нет, этого я сделать не могу. Придумай что-нибудь. Что ты за сын? Неужели ты не можешь найти какой-нибудь выход?

– Единственный выход, который остается, – сказал Камал, – это мне начать воровать.

– Отлично! – воскликнул Кабир. – Почему ты раньше не подумал об этом?

Таково вселенское сознание. Даже воровство не является плохим. Даже последователи Кабира в Индии – это небольшая религия, очень небольшая – не упоминают об этой истории. Когда я говорил с его последователями и упомянул эту историю, главный священнослужитель прошептал мне на ухо: «Пожалуйста, не говорите об этой истории, потому что она ставит нас в очень неприятное положение: Кабир, говорящий, что воровство – это отличная идея».

Но Камал был действительно необыкновенным человеком. Именно такое значение имеет слово камал: Камал означает «необыкновенный, исключительный». Его не могло остановить эксцентричное поведение Кабира, воскликнувшего «отлично!»

– Ладно, – сказал он, – я пойду сегодня вечером, но тебе придется пойти со мной. Я буду стараться изо всех сил, а ты постарайся помочь мне. По крайней мере, я могу вынести вещи из дома, а ты отнесешь их к нам домой. Уж это ты сможешь сделать.

– Прекрасно! – согласился Кабир.

И они отправились в один богатый дом. Камал с задней стороны дома проделал дыру в стене, а Кабир сидел снаружи, тихо напевая свою песню.

– Что за причуды! – сказал Камал. – Прекрати петь. Мы сейчас воры, а не святые.

– Мы всегда те же, что бы мы ни делали, – возразил Кабир, – не имеет значения, что мы делаем. Ты делай свое дело, а я сделаю свое: когда ты принесешь вещи, я отнесу их. Я стар, иначе я пошел бы с тобой.

Камал залез в дом. Он все еще продолжал следовать логике. Он принес вещи, через дыру выбросил их на улицу и сказал своему отцу:

– Вот вещи…

В тот момент, когда Камал, наполовину высунувшись из дыры, говорил Кабиру: «Вот вещи – возьми их», – люди в доме, слуги, проснулись. Вся эта возня – кто-то ломает стену, кто-то поет – и когда Камал вошел внутрь, Кабир совершенно забыл, где он находится, он начал танцевать и петь так громко, что люди проснулись.

Они прибежали и схватили Камала за ноги, потому что он был наполовину внутри. Эта история очень странная, она не может быть достоверной. Камал сказал:

– Отец, бери вещи. Меня поймали – эти люди держат меня за ноги. Ты доставил мне достаточно хлопот, этот раз – последний. Прощай! Теперь я закончу свои дни в тюрьме.

– В тюрьме? – сказал Кабир. – Тебе не придется заканчивать свои дни в тюрьме. Я принес с собой нож.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Камал.

– Я отрежу твою голову и возьму ее с собой, – ответил Кабир. – Никто никогда не узнает, кто был вором!

Камал не мог в это поверить. Он думал, что он во всем следовал логике, но логика этого старика шла еще дальше! Но Камал был действительно храб-рым человеком.

– Ладно, отрежь мою голову, – сказал он.

Он все еще надеялся, что этого не произойдет, но Кабир отрезал Камалу голову и забрал домой и голову, и все, что Камал вытащил из дома.

Те люди затащили Камала внутрь и увидели, что не хватает головы.

– Вот так проблема, – сказали они. – Кто же этот человек?

Один из слуг сказал:

– Насколько я могу судить, думаю, это Камал, сын Кабира, и голос, который разбудил меня, принадлежал Кабиру. Он, должно быть, находился на улице. Но это странно, чтобы он мог участвовать в таком поступке – он такой великий мудрец. И его собственный сын… и, похоже, он отрезал ему голову и унес ее прочь!

Этот слуга ходил иногда на встречи последователей Кабира, которые проходили каждое утро. Он сказал богачу:

– Сделайте вот что: завтра утром, когда Кабир и его последователи пойдут к Гангу, чтобы совершить утреннее омовение перед тем, как начать петь и танцевать, просто повесьте это тело на перекрестке.

– Но чем это поможет? – спросил богач, которому принадлежал дом.

– Просто сделайте так – вреда не будет, – ответил слуга.

И тело вывесили на перекрестке. Как только после купания появился Кабир, танцуя и напевая, Камал немедленно поднял руку и сказал:

– Прекратите всю эту чушь!

Тогда стало ясно, что это Камал – конечно, Камал! И у Кабира спросили:

– Ты узнаешь его?

– Конечно, – ответил он, – потому что его голова находится у меня дома, я ее сам отрезал.

Богач не мог в это поверить.

– Но вас считают святым!

– Не только считают – я святой! Если бы меня только «считали» святым, то я бы не участвовал в этой краже. И я бы не убил своего собственного сына, если бы я только «считался» святым. Я действительно святой, и с высоты моей осознанности ничто не имеет значения. Ваши деньги не являются вашими деньгами, так что плохого в том, чтобы отнять их? Ничто никому не принадлежит, поэтому что плохого в краже? И этот сын все равно рано или поздно умер бы, так что плохого в том, что я отрезал ему голову? Смерть неизбежна. В моем сознании нет ничего правильного, нет ничего неправильного.

Последователи Кабира отрицают эту историю. Возможно, за прошедшие пятьсот лет я был первым человеком, который начал рассказывать ее по всей Индии, и последователи Кабира были очень рассержены. Они сказали: «Мы знали, что что-то такое было, но это не записано в наших писаниях, и никто никогда не рассказывает про это, потому что все это кажется таким странным – воровство, убийство, совершенные Кабиром… Что будет с понятиями добра и зла?»

Я сказал им: «Вы должны понять, что понятия правильного и неправильного относятся к темным долинам жизни. Они не принадлежат к залитым солнцем вершинам осознанности. Да, в темных долинах эта история опасна, трудна и вредна, но кто настаивает, чтобы вы оставались в темных долинах? Поднимайтесь на залитые солнцем вершины. Таков смысл этой истории: зачем жить в мире, разделенном на правильное и неправильное? Почему не перейти в мир единства, в котором нет ничего правильного и нет ничего неправильного?»

Человек вселенского сознания не следует никаким принципам, но все, что он делает, – правильно, а все, чего он избегает, – неправильно. Но это только для тех, кто живет в долине. Они могут посмотреть, что человек чистого сознания делает – это будет правильным. И чего он избегает – значит, это неправильно.

Он избегает этого только ради вас, ему самому избегать нечего. Он избегает чего-то просто из сострадания, для него самого все очень просто, цельно, нераздельно.

Я могу понять твой вопрос. В своей жизни вы каждую минуту оказываетесь перед выбором, что следует делать, а чего делать не следует. В темном мире, где обитает человечество, каждый миг требует решения: что делать, чего не делать. И беда в том, что как бы вы ни поступили, это оказывается неправильным. Что бы вы ни делали, вам придется раскаяться, по той простой причине, что существование является единым и неделимым. А вы в своей неосознанности делите его на два, на правильное и неправильное. Ваше деление очень условно. И то, что вы считаете правильным, вы делаете, а то, что вы считаете неправильным, вы не делаете.

Но неправильное является неотъемлемой частью правильного, так что рано или поздно оно возьмет свое. Вы начнете чувствовать вину по поводу того, почему вы сделали то, а не это, почему вы выбрали то, а не это – возможно, именно это было правильным… В вашем неопределенном состоянии вам все время придется размышлять: «Возможно, правильным было то, чего я не сделал». Вы не можете быть уверены в своих действиях, потому что вы еще не уверены в своем существе.

Главное – существо, и как только вы его осознали, все ваши действия становятся правильными: не имеет значения, что вы делаете. Но в темных долинах неосознанного на первом месте стоят действия, и в этом ваша проблема. В данный момент правильно одно, а в следующий миг то же самое уже неправильно. Таким образом, вы непрерывно разделены. Вчера вы сделали нечто, думая, что это верно, а сегодня вы обнаружили, что это было неверно. Теперь это нельзя отменить, оно будет висеть над вами всю вашу жизнь. И не думайте, что если бы вы сделали нечто иное, то было бы по-другому – нет, вовсе нет.

Я видел людей, которые состоят в браке и страдают и постоянно думают, что если бы они выбрали остаться несемейными, то это было бы правильно. И я знаю людей, которые остались неженатыми, и их постоянно волнует вопрос: возможно, они упустили реальные радости жизни – было бы лучше, если бы они завели семью. Люди, у которых есть дети, постоянно беспокоятся о детях. Те, у кого нет детей, постоянно беспокоятся о том, что у них нет детей, они о чем-то тоскуют.

Похоже, в этом мире, что бы вы ни делали, вы не можете оказаться в нужном месте. Каким бы путем вы ни пошли, вы всегда окажетесь в неправильном месте. Это выглядит очень странно и загадочно, но в этом нет ничего странного – это чисто математический закон. Оттого, что вы неправы, куда бы вы ни пошли, что бы вы ни делали, все оказывается неправильным. Вы не можете сделать правильно, оставаясь такими, какими вы являетесь.

Так что я делаю акцент не на действии. Все религии в мире акцентируют внимание на действии: выполняйте правильное действие.

Сначала будьте, и тогда правильное действие совершится само по себе.

Должно ли быть различие в нравственных и правовых стандартах в вопросе признания человека виновным в совершении преступления?

Нужно понять три слова. Одно – это религия, или духовность, второе – нравственность и третье – законность. В религиозности, или духовности, нет никаких нравственных понятий, она вне нравственного и безнравственного, за пределами добра и зла. Она не руководствуется совестью, она исходит из чистого сознания. Существует колоссальная осознанность, и человек действует, исходя из этой осознанности. Когда действие исходит из осознания, оно всегда правильное.

Но люди живут в неосознанности. Вся жизнь людей наполнена неосознанностью, они почти как роботы. Они видят и все же не видят, они слышат и все же не слышат. Они существуют, но только в буквальном смысле, не по-настоящему, не так, как Будда или Христос, или Заратустра, или как Дионисий, Пифагор, Гераклит. Нет, они не существуют с такой интенсивностью, с таким осознанием. Поэтому нравственные нормы становятся почти необходимостью – это заменитель. Когда у вас нет возможности получить настоящую вещь, лучше иметь что-то ненастоящее, чем не иметь вообще ничего, поэтому люди нуждаются в определенном кодексе поведения. Но если все исходит из осознания, тогда нет проблем.

В Англии много дней, не переставая, шел дождь, и Темза вышла из берегов.

Дворецкий английского лорда входит в библиотеку, где лорд наслаждается напитками и читает газету у камина.

– Милорд, – объявляет он, – Темза затопила улицу!

– Благодарю, Дживс! – очень спокойно отвечает лорд.

Через несколько минут дворецкий снова входит и объявляет:

– Сэр, Темза достигла входной двери!

– Очень хорошо, благодарю вас, Дживс, – отвечает лорд, не поднимая глаз от газеты.

Через полчаса Дживс стучит в дверь, открывает ее и, отступая в сторону, объявляет:

– Милорд, Темза!

Именно так живут люди – в густом тумане неосознанности. В их жизни нет света, там полная тьма – и что может выйти из этой темноты, неразберихи, тумана? Они обязательно сделают что-то глупое, что-то неправильное.

До тех пор, пока каждый человек не станет Буддой, будет оставаться необходимость в каких-то нравственных принципах. В нравственных принципах нет ничего значительного, это убогая замена религии. Если вы можете быть религиозным, то в нравственных нормах нет необходимости.

Я здесь делаю акцент на религиозности, а не на нравственности, потому что я вижу полный крах нравственности. Она была, в некотором смысле, утилитарной – она помогала людям как-то уживаться друг с другом, не слишком рьяно перерезая друг другу глотки. Они режут, но не напрямую, и они режут постепенно, не одним махом, они режут изощренными способами. Сначала они дают вам транквилизаторы или наркотики, так чтобы вы были без сознания и не чувствовали боли.

Все политические идеологии и религиозные идеологии – не что иное, как нелекарственные транквилизаторы. Единственная их цель – заставить вас жить во сне, так чтобы вас можно было эксплуатировать, подавлять, порабощать и чтобы при этом вы не понимали, что с вами происходит. Карл Маркс прав в том смысле, что «религия – это опиум народа». Но под религией он имеет в виду христианство, индуизм, буддизм. Он ничего не знал о той религии, о которой говорю я, – о религии Будды. Он говорил об организованной, наделенной законным статусом религии. Он не говорил о живом опыте просветленных. Потому что это не опиум, а как раз наоборот – это полное осознание.

Ты спрашиваешь: «Должно ли быть различие между нравственными и правовыми нормами?..»

Различие существует между религиозными и нравственными нормами: религия подразумевает, что вы живете, исходя из своего сознания, а нравственность подразумевает, что вы живете в соответствии с высокими стандартами, установленными для вас обществом. Они не соответствуют вашему собственному внутреннему пониманию – это наибольшее из возможного, надежды, которые общество возлагает на вас. А юридические требования – это низший предел.

Нравственные принципы – это максимум, самые высокие ожидания общества, а правовые требования – это минимальные ожидания. «По меньшей мере, вы должны следовать закону. Если вы не можете подняться до нравственных принципов, тогда, пожалуйста, выполняйте требования закона». Закон – это нижний предел, а нравственность – высший предел, так что различие есть. Различие в этом.

Есть много безнравственных вещей, которые никак не подпадают под действие закона. Вы можете делать множество безнравственных вещей, но вас не могут задержать по закону, поскольку законодательство содержит минимальные требования, это нижний предел.

Говорят, что хороший учитель тот, кто может объяснить, о чем идет речь, самому глупому ученику в классе. Если самый глупый ученик его поймет, то и все остальные, конечно, тоже поймут. Закон обращается к самым глупым, самым бесчеловечным людям, тем, кто очень близок к животным. Нравственность же ориентирована на самых умных, самых человечных людей. В этом различие, и это различие всегда будет оставаться.

И еще я упомянул о третьей вещи – о духовном уровне. Это высший, трансцендентный уровень, выше которого ничего не существует. Будды живут на высшем уровне, святые живут согласно нравственным принципам, а так называемые граждане живут согласно закону. Вот такие три категории людей.

Наивысшего развития общество достигнет тогда, когда будет только одна категория, но это лишь мечта. Когда будет только один уровень, духовный, не нужны будут никакие законы, никакие нравственные принципы, никакие государства, суды, полиции, армии. Почти девяносто процентов наших энергетических затрат идет на эти структуры. Если человек сможет жить согласно своему собственному свету – а такое возможно только в том случае, если он посредством медитации раскроется до самой своей сердцевины, – то вся это преступная растрата энергии может быть пресечена. Земля может стать настоящим раем, потому что если все сто процентов энергии будут направляться на творчество, искусство, науку, музыку, живопись, поэзию, мы впервые сможем создать действительно человеческое общество.

Сейчас человек только выглядит как человек, в сущности, это всего лишь животное, маскирующееся под человека. Его человеческое облачение настолько тонкое, что стоит его слегка поцарапать, и сразу же наружу вылезает животное. Человеческое существо, вместе с которым мы живем и жили до этого времени, озабочено такими мелочами, что это свидетельствует только о его посредственности, нет даже намека на разум.

Люди все время рассуждают о великих вещах, но продолжают жить совершенно по-другому. Их мысли весьма велики, но жизнь очень далека от совершенства. По сути, они создают все те великие мысли, чтобы прикрыть собственную незрелость.

Четверо коллег с кафедры философии университета пошли играть в гольф. На площадке для первого удара они повстречали четверку психологов, только что сделавших первый удар.

Один из философов саркастически заметил:

– Вам, ребята, должно быть, нелегко играть в гольф, одновременно анализируя друг друга!

– По крайней мере, – ответил кто-то из психологов, – мы не спорим по поводу того, действительно ли мячик существует.

Наши философы, наши психологи, наши богословы отвлеченно рассуждают о высоких материях, просто чтобы укрыться от неприглядной действительности.

Мои усилия направлены на то, чтобы помочь вам осознать эту скверную действительность, потому что осознание изменит ее уродство на красоту. Осознание – это чудо. Иначе люди только занимаются мелочным буквоедством и называют это философией, называют это религией, метафизикой, духовностью. И их все время заботят такие глупости.

В Средние века в европейских странах великие богословы были озабочены проблемой, над которой вы будете смеяться. И они работали над ней в течение сотен лет, и об этом были написаны тысячи книг и статей. «Сколько ангелов могут танцевать на острие одной иглы?» Это была великая философская проблема! Вы будете смеяться, но они воспринимали это очень серьезно.

Вы многие вещи воспринимаете серьезно, над которыми другие смеются, ваши дети смеются. Перестаньте впустую расходовать свой разум на всякую философскую, абстрактную чепуху. Направьте его на открытие истины.

А истина заключается в том, что человек даже не следует законам, что уж говорить о нравственности. И если он не следует даже нравственным принципам, и даже законам, то он не способен понять религию. Религия пока остается предметом для избранных, для смелых, разумных.

А так называемые моралисты, пуритане, на самом деле, совсем не нравственные люди, запомните это. Герберт Уэллс сказал: «Праведное негодование – это зависть с нимбом». И он прав. Так называемые праведные люди в действительности не являются праведными, они живут двойной жизнью: внешне их жизнь выглядит нравственной, но в действительности они так же безнравственны, как и все остальные или даже хуже. Может быть, за своей нравственностью они лишь хотят скрыть свои незаконные действия. И все, похоже, сидят в одной лодке. От самого простого батрака до тех, кто занимает высшие посты, премьер-министра или президента страны, кажется, все находятся в одной лодке. Все нравственные только до тех пор, пока их не поймают. Так что различие между нравственным и безнравственным только в этом: поймали или не поймали.

У меня в школе был один замечательный учитель. Он был мусульманином, очень сердечным человеком, и он был старшим преподавателем школы, поэтому обычно он наблюдал за порядком на всех экзаменах. И я любил его за многие вещи. Особенно я любил его за то, что перед каждым экзаменом он приходил к нам и объявлял: «Я не против списывания, подглядывания, использования книг – я не против всего этого. Но если вас поймают, вы будете наказаны! Так что будьте осторожны, не попадайтесь. Если попадетесь, я вас не прощу, но если у вас получится, тогда, пожалуйста!»

И потом он обычно говорил: «Я даю вам пять минут, чтобы подумать об этом. Если вы принесли какие-то шпаргалки или книги, или что-то еще, и хотите их сдать, то можете сдать их в течение пяти минут. Или, если вы решите не сдавать, то продолжайте. Но помните, если вас поймают, вы не найдете худшего врага, чем я. Я не прошу вас не делать этих вещей. Я просто говорю, что нахожусь здесь для того, чтобы наказать вас, если вы попадетесь».

Я любил его. И многие принимались вытаскивать свои шпаргалки и книги, и они их сдавали. «Этот человек опасен – он говорит правду!» Но от него я получил мой первый урок о том, что нравственно и что безнравственно. Разница не такая уж и большая.

Тот, кто задал этот вопрос, служит судьей в Пуне, так что, естественно, у него возник вопрос: «Должно ли быть различие в нравственных и правовых нормах в вопросе признания человека виновным?» На самом деле, считать кого-то виновным неправильно само по себе. Виновный человек не виноват, просто он был воспитан в обществе, страдающем комплексом вины. Не только он за это ответственен. Наказывать его преступно.

Если в обществе люди скапливают богатства, то некоторым придется воровать, они обречены стать ворами по необходимости. В действительности никто не виноват. Виновата вся структура общества, нужно изменить структуру. Но мы наказываем отдельных людей и продолжаем поддерживать структуру, которая порождает эти преступления.

Необходимы радикальные изменения. И даже если вы хотите изменить отдельного человека, наказание – это не способ. Нельзя заставлять его чувствовать себя виноватым. На самом деле, он должен быть направлен на психологическое лечение, он нуждается в лечении. Ему нужно немного больше осознанности, немного больше способности любить – ему нужно немного больше медитативности. Отправив его на несколько месяцев или на несколько лет в тюрьму, вы ничего не решите, это только закрепит за ним статус уголовного преступника.

За пять лет жизни в тюрьме чему он там научится? Он найдет учителей – воров, убийц и других преступников – и они будут учить его искусству, в котором он, должно быть, не был достаточно искусен, в противном случае, почему его поймали? Он выйдет из тюрьмы более искусным в совершении тех же преступлений или, может быть, даже более опасных преступлений.

Я против всякого наказания, я против любого лишения свободы. Тюрьмы должны быть преобразованы в больницы, а людей нужно отправлять в центры медитации, где они смогут обрести немного больше осознанности, немного больше любви, немного больше медитативности. Их не следует исправлять, подвергать наказаниям или избиениям – это уродливый способ мести. Это не справедливость, а месть со стороны общества! Общество мстит человеку, потому что человек не подчинился обществу.

Общество гниет, и все его системы прогнили. Это общество нуждается в переменах целиком, до самых корней. Его правовая система, политическая система, его так называемая религиозная система – они все гнилые, они все как раны, полные гноя. Общество нуждается в хирургической операции.

Именно это мы и пытаемся здесь делать. Естественно, люди будут настроены против меня, потому что то, что они считают очень важным, что для них является высокими материями, я называю просто хламом, глупостями.

Английский лорд приходит к своему врачу. Он аккуратно вешает зонтик и котелок. Затем снимает пиджак, сорочку и брюки, очень аккуратно складывает все это и кладет на стул. Затем он снимает ботинки и ставит их точнехонько под стул. Потом он снимает трусы, складывает их и также размещает на стуле.

Встав по стойке смирно перед врачом, он спокойно говорит ему:

– Ну, как вы можете видеть, доктор, у меня левое яичко ниже, чем правое.

– О-о, но это совершенно нормально, – улыбаясь, отвечает доктор. – Вам не о чем беспокоиться!

– Я не беспокоюсь, доктор, – отвечает мужчина, – но не кажется ли вам, что это немного неаккуратно?

Таковы люди… они спят, похрапывая. Их нужно разбудить. Их нужно вытряхнуть из их привычек. Они должны заново родиться.

Поэтому я говорю, что нам не нужно улучшать человека, нам нужен новый человек. Улучшение шло на протяжении веков, и ничего не произошло. Теперь нам не нужно никакого лучшего человека – хватит! Теперь мы хотим совершенно нового человека, не связанного с прошлым. Мы хотим начать с самого начала, как если бы мы, как Адам и Ева, только что были изгнаны из Эдема. Я хочу начать с нуля – всегда легче построить новый дом, нежели ремонтировать старый. Этот старый дом ремонтировали уже так много раз, и вы все продолжаете подновлять его, подпирая то с одной стороны, то с другой, а он все разрушается. Все это продолжается и продолжается, и вам все не надоест. Вы хотите продолжать жить в этом доме, даже если ваша жизнь в опасности – вот так обстоят наши дела. Человечество подошло к такой черте, что если мы будем продолжать идти старыми путями, с человеком будет покончено. Есть только одна надежда: если мы сможем начать создавать нового человека с самых азов, только тогда человечество выживет на Земле, а иначе – нет.

Эпилог

Однажды некий мужчина встретил на улице раввина. Пытаясь досадить раввину, он попросил, чтобы тот выразил всю философию иудаизма, стоя на одной ноге. Раввин, стоя на одной ноге, сказал: «Поступай с другими так, как бы ты хотел, чтобы они поступали с тобой. Таков закон, остальное – комментарии». Если б тот мучитель попросил меня, чтобы я, стоя на одной ноге, объяснил одним предложением то, чему ты здесь учишь, был бы я прав, если бы сказал, что это свобода от подавления?

Это будет не так легко. Во-первых, ты не упомянул имя раввина. Его звали Гилель. Это самый известный еврейский философ, и, конечно, он смог вместить всю сущность философии иудаизма в одно предложение. Этот случай был на самом деле. Его попросили, стоя на одной ноге, кратчайшим способом описать суть иудаизма. И то, что он сказал, было прекрасно, но не лишено изъяна. Он сказал: поступайте с другими так, как вы бы хотели, чтобы они поступали с вами. Это и составляет сущность иудаизма, а все остальное – комментарии. Все великие священные книги евреев, Тора, Талмуд… все это просто комментарии к одному короткому базовому утверждению: поступайте с другими так, как вы бы хотели, чтобы они поступали с вами.

Что касается иудаизма, то ни один еврейский мыслитель не усомнился в этом утверждении. И ни у одного нееврейского философа тоже не возникло никаких вопросов по этому поводу. Но меня больше интересует реальность, в которой живет человек, чем просто философские рассуждения. А при взгляде на реальность это утверждение представляется неверным, потому что мой вкус и ваши вкусы могут различаться. «Поступайте с другими так, как вы бы хотели, чтобы они поступали с вами», – это может быть правильным только в том случае, если вкусы у всех одинаковые. А это не так.

Например, кто-то мазохист, – он любит, чтобы его били, он любит, чтобы его мучили. И как он тогда должен поступить с вами – мучить вас? Согласно этому принципу он должен бить вас, он должен мучить вас, потому что он хочет, чтобы вы сделали с ним именно это.

Возможно, Гилель и еврейские философы не знали, что бывают люди, которые любят мучить, и бывают люди, которые любят подвергаться мучениям. Только недавно современные психологи открыли, что существуют садисты, которым нравится мучить, и существуют мазохисты, которые любят, чтобы их мучили, поэтому самой лучшей в мире парой будет такая, когда по счастливой случайности встретятся садист и мазохистка. Тогда они будут жить в раю, потому что один из них будет хотеть, чтобы его мучили, а другому будет хотеться мучить. Оба будут наслаждаться. Но это очень трудно. Никакой астролог не думает об этом, никто из родителей не думает об этом. На самом деле, когда люди думают о браке, они совсем это не учитывают – кто садист, а кто мазохист. Прежде чем влюбиться, не забудьте сначала проверить: если вы садист, ищите мазохистку, если вы мазохист, то найдите садистку.

Лучшие места для поисков таких людей – это приемные психоаналитиков. Просто посидите в стороне, и вы найдете все типы людей. Но это утверждение там будет неприменимо.

И ты хочешь знать, если кто-то спросит о моей философской точке зрения… Это будет не так легко, потому что я вижу человека как многомерное существо. Ты можешь выразить мою точку зрения, стоя на одной ноге, но это будет не предложение, а десять не-заповедей.

1. Свобода.

2. Уникальная индивидуальность.

3. Любовь.

4. Медитация.

5. Несерьезность.

6. Игривость.

7. Творчество.

8. Чувствительность.

9. Благодарность.

10. Чувство таинственного.

11. В этих десяти не-заповедях заключено мое основное отношение к действительности, к свободе человека от всех видов духовного рабства.

OSHO

Для получения более подробной информации посетите сайт www.OSHO.com

Это комплексный многоязычный сайт, где вы сможете найти книги Ошо, беседы с Ошо в аудио– и видеоформате, библиотеку архивных текстов Ошо на английском языке и на хинди, а также обширную информацию об Ошо-Центре медитации и отдыха.

Веб-сайты:

http://OSHO.com/resort

http://OSHO.com/allaboutOSHO

http://OSHO.com/shop

http://www.youtube.com/OSHO

http://www.oshobytes.blogspot.com

http://www.Twitter.com/OSHOtimes

http://www.facebook.com/pages/

OSHO.International

http://www.flickr.com/photos/oshointernational

Связаться с «OSHO International Foundation» можно по следующим адресам:

www.osho.com/oshointernational, oshointernational@oshointernational.com

Об авторе

Книги Ошо не поддаются классификации. Его многочисленные беседы охватывают все темы – от поиска человеком смысла жизни до самых насущных социальных и политических проблем современного общества. Ошо не писал книг – его книги представляют собой аудио– и видеозаписи импровизированных устных обращений к слушателям со всего мира. Он говорил: «Помните: все, что я говорю, не только для вас… Я также беседую и с будущими поколениями».

Лондонская газета «Sunday Times» назвала Ошо одним из «тысячи создателей двадцатого века», а американский писатель Том Роббинс охарактеризовал его как «самого опасного человека со времен Иисуса Христа». Газета «Sunday Mid-Day» (Индия) включила Ошо – наряду с Ганди, Неру и Буддой – в десятку людей, изменивших судьбу Индии.

Сам Ошо о своей работе сказал, что он помогает создавать условия для рождения человека нового типа. Он часто называл этого нового человека «Зорба-Будда», который способен наслаждаться как земными радостями, подобно греку Зорбе, так и тихой безмятежностью, как Гаутама Будда.

Все беседы и медитации Ошо проникнуты мировоззрением, включающим в себя как вечную мудрость всех времен и народов прошлого, так и высший потенциал науки и технологии настоящего и будущего.

Ошо также известен своим революционным вкладом в науку внутренней трансформации. Его подход к медитации учитывает ускоренный темп современной жизни. Уникальные «Активные медитации» Ошо призваны, прежде всего, освободить тело и разум от стресса, чтобы затем было легче перенести в повседневную жизнь состояние покоя и свободного от мысли расслабления.

Существуют два автобиографических произведения автора: «Автобиография духовно неправильного мистика» и «Проблески золотого детства».

Ошо-Центр медитации и отдыха Ошо® meditation resort

Расположение. Расположенный в ста километрах к юго-востоку от Мумбаи в процветающем городе Пуна, Индия, Ошо-Центр медитации и отдыха является прекрасным местом для того, чтобы провести здесь отпуск. Центр протянулся более чем на сорок акров по живописной местности, являющейся жилым районом. Прекрасные сады и леса раскинулись на территории Центра.

Уникальность. Ежегодно Центр принимает тысячи посетителей из более чем ста стран. Единственный в своем роде, Центр предоставляет возможность получить уникальный личный опыт нового образа жизни – жизни в большей осознанности, радости и творчестве. Центр предлагает большой выбор часовых и годовых программ. Ничегонеделанье и отдых являются одной из них!

Все программы базируются на идее Ошо о «Зорбе-Будде» – качественно новом человеке, который способен как творчески участвовать в повседневной жизни, так и расслабляться в тишине и медитации.

Медитации. Полное ежедневное расписание для каждого посетителя Центра включает в себя разные методы медитации – как активные, так и пассивные, как традиционные, так и революционные, в том числе «Активные Медитации» Ошо. Медитации проводятся в Аудиториуме Ошо – самом крупном зале для медитаций в мире.

Мульти-институт. Индивидуальные занятия, курсы и семинары охватывают все: от творчества и искусства до холистических методов лечения, трансформации личности, проблем взаимоотношений, проживания важных жизненных этапов, духовного консультирования, эзотерических наук и дзен-подхода к спорту и отдыху.

«Basho Spa». Роскошный спа-салон «Basho», окруженный тропическими деревьями, предлагает отдых в бассейне под открытым небом. Просторные джакузи, сауны, тренажерный зал, теннисные корты – все это усиливает впечатление от потрясающе красивой обстановки салона, оформленного в уникальном стиле.

Кухня. Разнообразные кафе и рестораны на территории Центра предлагают вкусные вегетарианские блюда западной, азиатской и индийской кухни – большинство овощей выращены органическим способом на собственной ферме коммуны. Хлеб и торты пекут в собственной пекарне Центра.

Ночная жизнь. На территории Центра проводится много различных мероприятий – вам будет из чего выбрать. Танцы всегда находятся у посетителей в приоритете! Среди других популярных мероприятий – медитации под звездами в полнолуние, различные шоу, музыкальные представления и медитативные вечера. Либо вы можете приятно провести время, общаясь с отдыхающими в кафе «Plaza», или прогуливаться по садам, наслаждаясь сказочными видами.

Удобства. Вы можете приобрести все необходимые вещи и средства гигиены в «Галерее». Здесь вы также сможете купить разные товары, относящиеся к учению Ошо – их ассортимент очень велик. Кроме того, на территории «Галереи» находятся банки, туристические агентства, интернет-кафе. Для тех, кто любит шопинг, Пуна предлагает большой выбор товаров, начиная с традиционных этнических индийских вещей и заканчивая продукцией знаменитых брендов.

Проживание. Вы можете выбрать проживание в элегантных номерах Пансиона Ошо или остановиться на более долгий срок в Гостиной Ошо (эту возможность предоставляет программа пакета услуг на территории Центра). Либо вам будут предложены такие варианты, как комнаты в отелях или посуточная аренда квартир.

www.osho.com/meditationresort

Content

Бхагаван Шри Раджниш (Ошо)
Нравственное, безнравственное, вненравственное. Что правильно, а что нет?

Введение

Глава 1. От действия к осознанности

Глава 2. Корни развращенности

Глава 3. Борьба с тенями

Глава 4. Чтобы быть святым, надо быть целостным

Глава 5. Аромат понимания

Эпилог

Об авторе

Ошо-Центр медитации и отдыха Ошо® meditation resort