Ошо

Ярче тысячи солнц. Трепетное, удивительное, чудесное в мистической поэзии баулов

OSHO является зарегистрированной торговой маркой и используется с разрешения Osho International Foundation; www.osho.com/trademarks

Все права защищены.

Публикуется на основе Соглашения с Osho International Foundation, Banhofstr/52, 8001 Zurich, Switzerland, www.osho.com

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru), 2014

Глава 1

Но пчела знает

* * *

Только чуткий мастер любви,

Как ценитель изысканных вин,

Знает речь влюбленного сердца;

Другие к ней глухи.

Вкус лимона живет в середине плода, —

Без труда даже искусный его не достигнет.

Мед лотоса невидим в сердце цветка,

Но пчела о нем знает.

Навозные жуки роются в навозе,

Пренебрегая медом.

Отдавать себя – значит знать, —

Вот секрет всякого знания.

* * *

Я безмерно рад рассказать вам о мире баулов. Надеюсь, этот мир станет для вас открытием и сделает вас богаче. Это очень странный мир – эксцентричный, безумный. И он вынужден быть таким. К несчастью, он вынужден быть таким – слишком болен и безумен мир так называемых здравомыслящих людей. Так что если вы действительно хотите быть здоровыми и разумными, вам придется стать сумасшедшими. Вам придется выбрать свой собственный путь. И этот путь будет абсолютно противоположен обычным путям мира.

Баулы называются «баулами», потому что это безрассудные и бесшабашные люди. Слово «баул» происходит от санскритского корня «ватул», что означает «безрассудный», «неистовый», «шальной» или «тот, кого уносит ветром».

Баул не принадлежит ни к какой религии. Он не индуист, не мусульманин, не христианин, не буддист. Он просто человек. И его бунт тотален. Баул никому не принадлежит; он принадлежит только самому себе.

Он живет свободно: никакую страну он не зовет своей, никакую религию он не зовет своей, никакое писание он не зовет своим…

В своем бунте баул идет даже дальше дзенских мастеров – пусть формально, но дзенские мастера принадлежат буддизму; пусть формально, но они поклоняются Будде. Пусть формально, но у них есть священные писания – и хотя в этих писаниях осуждаются сами писания, они все же существуют. Дзенским мастерам хотя бы есть что сжечь. У баулов нет ничего, никаких писаний – им нечего даже сжечь. У них нет ни церкви, ни храма, ни мечети – вообще ничего нет.

Баул – это человек, который всегда в пути. У него нет дома, нет крова. Бог – его единственный дом, а кров – все небо над головой. У него нет ничего, кроме нищенского покрывала, однострунной лютни – эктары и маленького барабана. Вот и вся его собственность. Ему принадлежат только эктара и барабан. Одной рукой баул играет на эктаре, другой ударяет в барабан, который висит у него на боку… И он танцует. Вот вся его религия.

Танец – его религия; песня – его богослужение. Он даже не произносит слова «бог». Бога баул называет адхар мануш – человек существа, сущностный человек. Баул поклоняется человеку.

Он говорит: «Внутри тебя и внутри меня, внутри каждого из нас есть истинное существо; это истинное существо важнее всего». Поиск адхар мануша, сущностного человека – весь его поиск. Нет бога нигде вне тебя, и не нужно возводить ему храмов, потому что ты уже его храм. Весь поиск – внутри тебя. И на волнах поэзии и музыки, на волнах танца баул входит внутрь. Он живет как нищий; он поет песни. Ему не о чем проповедовать. Вся его проповедь – в поэзии, в песне. И его поэзия – это не обычная поэзия, это не только поэзия. Он поет не потому, что ему хочется быть поэтом, а потому, что поет его сердце. Поэзия сопровождает его, как тень, и она прекрасна. Баул не сочиняет, не рассчитывает. Он живет своей поэзией. Она его страсть и сама его жизнь. Его танец почти безумен. Он никогда не учился танцевать и ничего не знает об этом искусстве. Он танцует, как танцевал бы безумец, как танцевал бы ветер… Баул живет спонтанно, потому что знает: если хочешь прийти к адхар манушу, сущностному человеку, сначала нужно найти проводника – сахадж мануша, то есть спонтанного человека. Спонтанность – единственный путь к существу. И если баулу хочется плакать, он плачет. Иногда вы можете видеть его стоящим посреди дороги и плачущим. Знайте: ему не нужна помощь, он плачет безо всякой причины. Если вы спросите его: «Почему ты плачешь?» – он рассмеется. Он скажет: «Просто так. Мне захотелось плакать… пришли слезы, и я заплакал». Но если ему захочется смеяться, он будет смеяться; захочется петь – начнет петь. И все это будет происходить с ним от глубокого чувства, которому он позволил охватить себя полностью.

Баул не живет из ума, самоконтроль и дисциплина ему чужды. Он не знает никаких обрядов. Он противник всех обрядов и ритуалов, потому что «ритуалы мертвы, и следующий им человек не может быть спонтанным». Ритуалы и формальности рождают привычку, и человеку не нужно быть живым, бдительным.

Баулы не следуют никаким ритуалам, у них нет никаких техник, никаких привычек. Поэтому вы не найдете двух баулов, похожих друг на друга. Каждый из них – индивидуальность. Бунтарский дух дает им подлинную индивидуальность.

Нужно понять вот что: чем больше вы становитесь частью общества, тем меньше в вас индивидуальности, тем меньше в вас спонтанности – потому что cама ваша принадлежность обществу не позволяет вам быть спонтанными. Вам придется следовать правилам игры. Становясь частью общества, вы принимаете правила, по которым оно играет – или делает вид, что играет. Именно это подразумевает ваше членство: вы вступаете в определенную организацию; вы должны играть в игру. У баулов нет организации – каждый баул индивидуальность. По сути дела, именно это и есть религия: индивидуальный путь, индивидуальный поиск истины. Идти надо одному, и всегда – своим собственным путем; вы должны найти собственный путь. Нельзя пройти по чужим следам, нельзя пройти по проторенной дороге. Чем более индивидуален ваш поиск, тем ближе вы будете к богу, или к истине, или к реальности. Путь создает идущий. Вы создаете путь своим движением. Нет готового пути, который ждал бы, чтобы вы по нему прошли. Вы идете – и тем самым создаете путь.

Например, вы заблудились в лесу. Что вы делаете? У вас нет карты, вы не видите тропы – со всех сторон только деревья, деревья, деревья, и вы не знаете, куда идти. Что вы делаете? Вы идете вперед, вы ищете, вы исследуете. Самим своим движением, самим своим поиском вы создаете путь.

Жизнь дика и необузданна; и хорошо, что это так. Хорошо, что нет карт, что жизнь не расчерчена и не расписана, что она еще не известна. И так велика ее непознаваемость, что познать ее невозможно; а если бы это было возможно, потерялось бы все ее очарование, вся красота. Без непознаваемого в жизни не будет удивительного, чудесного. А потерять удивительное – значит потерять все. Тогда вы ничему не будете удивляться, вы разучитесь удивляться. Тогда жизнь уйдет из ваших глаз. Сердце не будет биться. И исчезнет страсть. И нельзя будет любить. Трепет, удивительное, чудесное: вот составляющие таинства жизни.

И хорошо, когда нет священных писаний; хорошо, когда нет формальных религий и ритуалов. И хорошо, что вы не идете проторенными путями…

Баул – мятежник, бунтарь, но я говорю о бунтарстве в совершенно особенном смысле. Баул не революционер. Революционер по-прежнему думает о том, как изменить общество, – это его постоянный вопрос. Все его мысли вращаются вокруг общества: «Как изменить мир?» Бунтарь же не беспокоится о мире, потому что понимает: он не может изменить его. Да и кто он такой, чтобы менять мир? Он говорит: «Разве я вправе менять мир? Если мир хочет быть таким, каков он есть, кто я такой, чтобы вмешиваться?» Баул предоставляет мир самому себе – ни во что не вмешивается, никуда не вторгается. Баул пытается изменить самого себя. Его революция направлена внутрь. Его революция – абсолютно внутренняя.

Бунтарь просто выходит из игры. Он ставит себя вне общества, которое его не устраивает. Он не ждет, когда общество подстроится под него. Это глупое, нелепое желание. Оно вас погубит. Это неосуществимая утопия – ожидать, что однажды общество изменится настолько, что вас все будет в нем устраивать, или что вы будете полностью устраивать общество. Такой день никогда не наступит…

Революционеры существовали всегда, и всегда они жертвовали собой. Мир же остался прежним, и жизни этих революционеров, пытавшихся изменить мир, – их жизни были потрачены даром.

Только представьте, что Маркс, Ленин и Троцкий вернутся. Они посмотрят на мир и… – заплачут! Это тот мир, ради которого они пожертвовали своими жизнями? Это тот мир, в который они верили, которому они отдали все? Они не смогли прожить свою жизнь, потому что они пытались изменить мир. Они пытались изменить мир, потому что им казалось, что они не смогут жить, пока мир не изменится согласно их желаниям. А до тех пор – разве они могут жить? «Можно ли жить счастливо в несчастливом мире?» – вот вопрос революционера. Очень важный вопрос: «Можно ли быть счастливым в несчастливом мире?» И революционер пытается сделать мир счастливым…

Бунтарь говорит: «Оставим мир в покое. Никому еще не удавалось его изменить». Он не витает в облаках, он твердо стоит на земле: «Я могу жить по-своему. Я могу создать собственный мир у себя внутри». Он прекращает играть в игру. Баулы живут вне игры. Они не относятся ни к какой религии, ни к какому обществу, ни к какой нации. Как цыгане, как нищие, они бродят по свету; как хиппи, они свободно кочуют с одного места на другое; и они поют свою песню, и они танцуют свой танец, и они живут по-своему.

Бунтарь – это тот, кто говорит: «Я не буду ждать, я буду жить сейчас». Революционер верит в будущее. Он говорит: «Я буду ждать. Настанет лучшее время».

Бунтарь говорит: «Лучшее время – здесь и сейчас. Я не буду ждать никого и ничего, я буду жить сейчас». Бунтарь живет в настоящем.

И еще одно нужно понять: бунтарь ни с кем не борется. Может показаться, что он с кем-то борется, потому что он пытается жить по-своему, но на самом деле бунтарь ни с кем не борется. Может быть, он не станет ходить в мечеть, но он не противник мусульман. Он не будет молиться в храме, но он не противник индуистов. Он знает: «Это не мое; это не для меня». Он просто говорит: «Оставьте меня в покое, будьте так добры. Живите, как хотите, а мне дайте жить по-своему. Не вмешивайтесь в мою жизнь, и я не буду вмешиваться в вашу».

Бунтарский ум смотрит на мир очень реалистично. Жизнь коротка. Никто не знает, придет ли завтрашний день. Будущее неизвестно, и человек может жить только сейчас. Стоит ли тратить этот миг на борьбу с другими? Стоит ли тратить его на попытки переубедить других? Наслаждайтесь этим единственным мигом, радуйтесь ему! Баул – гедонист и эпикуреец. Он живет, он любит, он радуется.

Когда баул умирает, он не боится смерти – он готов. Он прожил свою жизнь и созрел. И как созревший плод, баул готов упасть на землю без сожалений.

Вам же будет страшно. Вам уже страшно, потому что у вас никогда не получалось жить. Вы еще не жили, а смерть уже пришла или скоро придет. У вас еще не было времени жить, а смерть уже стучится в ваши двери. Как вы можете встретить смерть? Как можете вы ее приветствовать?

Баул готов умереть в любой момент, потому что не потерял даром ни одного мгновения своей жизни. Он прожил ее настолько полно, насколько было возможно. У него нет ни жалоб, ни обид на жизнь. И ему нечего ждать. Если приходит смерть, он готов к ней. Он приветствует смерть, говоря ей: «Входи!» Даже смерть он встречает как гостя.

Если вы живете правильно, вы будете готовы умереть в мире и блаженстве. Если вы не живете правильно, если вы откладываете жизнь на потом, отодвигаете ее в сторону, если вы находите тысячу и одно занятие, вместо того чтобы любить жизнь и радоваться ей, – тогда, разумеется, вы будете бояться смерти. И когда придет смерть, вы перед ней струсите.

Баул умирает, танцуя. Он поет смерти свою песню и приветствует ее музыкой эктары и барабана. Он умеет жить и умеет умирать. И его не заботит бог. Его интересует только адхар мануш – сущностный человек. Весь его поиск – это поиск сущностного человека. «Кто я?» – вот суть его поиска. И баул очень почтительно относится к другим людям, к другим существам, потому что все они обладают сущностной природой. И другие формы жизни – это часть все той же бесформенной сущности природы – все волны принадлежат океану. Баул очень почтителен, бесконечно почтителен, и никогда ничего не осуждает.

Для меня это cамый важный показатель духовности человека: такой человек все принимает, в его мире есть место всему, ничто не исключается, ничто не осуждается. Он принимает секс, он принимает самадхи. Его мир очень богат, потому что в нем ничто не исключается. Он говорит: «Все приходит из вашего существа; зачем отвергать что-либо? А если отвергать, как тогда достичь источника?» Отвергая, вы за это цепляетесь и не идете дальше. И тогда путешествие не ведет вас к самому источнику.

Жизнь, какова бы она ни была, принимается полностью. Это не значит, что баул просто потакает себе, нет. Он знает алхимический секрет превращения низшего в высшее. Он умеет превращать грубый металл в золото, секс в самадхи – он знает секрет.

В чем же этот секрет, секрет трансформации жизни в жизнь вечную, времени – в вечность? Этот секрет – в любви. Между сексом и самадхи есть мост, и это – любовь. Этот мост касается обоих берегов: с одной стороны – секс, с другой – самадхи. Любовь включает оба берега, объемлет оба берега…

Через любовь, говорят баулы, человек находит свой вечный дом. И любовь – это единственное, что нужно взять с собой в дорогу. Любовь их молитва, любовь их медитация. Путь баула – это путь любви. Он любит безмерно.

В Индии есть две традиции – ведическая и тантрическая.

Учение Вед более формально; по своей сути Веды – это сборники ритуалов, обрядов. В них больше социального, больше организованного.

Тантра обращена к индивидуальности: она меньше заботится об обрядах, формах и привычках и больше – о сущности; меньше – о форме и больше – о духе.

Веды принимают не все, в них больше пуританского, моралистического. В Тантре нет ничего пуританского, она принимает все, в ней больше человечного и земного. Тантра говорит, что все должно быть использовано, ничто не должно быть отвергнуто. Тантра включает все; в ней больше женского, чем мужского. В Ведах же больше мужского; Тантра более женственна… Конечно, ведь женщина включает в себя больше, чем мужчина. Мужчина содержится в женщине, но женщина не содержится в мужчине. Понятие женщины шире, оно более гибкое и закругленное. Тантра, как и Дао, – путь женственного.

Баулы ближе к Тантре, чем к Ведам.

Но баулы усовершенствовали даже Тантру, решив, что в ней слишком много техник. Само слово «тантра» значит «техника». Она слишком жесткая, холодная и сухая, слишком научная. Баулы поэтичнее, баулы – певцы и танцоры, они – мягче.

Тантра использует секс, чтобы стать выше него. Секс становится инструментом. Баулы считают, что это неуважение: «Разве можно использовать энергию? Использовать как инструмент, как средство?» Для баулов секс это не инструмент, они находят в нем радость и наслаждение. Они делают его объектом поклонения, богослужения и молитвы – но без всяких техник. Для баулов не существует никаких техник, никаких схем. Они любят, и через любовь трансформация приходит сама.

В Тантре человек должен быть свободен от привязанностей. Приверженцы Тантры считают, что, используя секс для достижения самадхи, человек должен оставаться абсолютно непривязанным, невовлеченным, совершенно нейтральным, как посторонний наблюдатель – вроде ученого в лаборатории. Более того, тантрики говорят, что нельзя практиковать тантрические техники с женщиной или мужчиной, которых вы любите, потому что любовь будет мешать вам. Будет слишком много привязанности. Вы не сможете сохранить состояние постороннего наблюдателя. Поэтому тантрики выбирают партнеров, которых не любят, к которым не испытывают никакого чувства, чтобы сохранить состояние наблюдателя.

Вот чем баулы от них отличаются. Они считают, что такое бесстрастное отношение к партнеру слишком жестоко. Нет необходимости в такой жестокости, в такой холодности. Трансформация возможна в любви. Именно поэтому я называю их видение более поэтичным, более человечным и более достойным. Баулы говорят, что можно жить среди привязанностей этого мира и все же оставаться непривязанным; можно любить и все же быть свидетелем; можно стоять на рыночной площади и при этом находиться за ее пределами. Можно жить в мире, но быть не от мира.

Таково же и мое видение. В этом смысл моей саньясы: будьте в мире, но не от мира. И ничто не ценно, если только оно не случится в любви.

Вот чего не хватает Тантре – человечности. Получается, что если вы любите женщину, практиковать Тантру уже невозможно. Если вы любите мужчину, практиковать Тантру уже невозможно. Тантра требует полной отстраненности – секс становится чем-то научным, техническим; чем-то таким, что можно делать, – не тем, в чем тонут и в чем растворяются; не океаническим, оргазмическим событием, но каким-то делом, которое делают. Сама эта идея – производить какие-то действия над другим человеком ради того, чтобы достичь самадхи, использовать мужчину или женщину как средство, как инструмент – сама эта идея уродлива и безнравственна.

У мировоззрения баулов совершенно иной оттенок, иной аромат. Баулы говорят: «Не нужно такой жестокости. Не нужно такого потребительского отношения. Достаточно любить».

Давайте попробуем понять, что они подразумевают под любовью.

Первое стихотворение… Все эти стихи написаны разными баулами, но я не буду называть авторов. Это неважно. Все стихи принадлежат одному и тому же пониманию, видению. Стихи разные, но суть – одна; слова разные, формы разные, но в них течет один и тот же поток. Это как гирлянда из цветов: цветы разные, но связывает их вместе одна нить. Мы пойдем за этой нитью. Мы не будем говорить о том, кто написал то или другое стихотворение. Тем более что авторы многих стихотворений неизвестны. Никто не знает, кто написал эти стихи, потому что на самом деле их никогда не писали.

Баулы неграмотны; может быть, поэтому в них есть такая чистота. Баулы некультурны и невоспитанны. Может быть, поэтому в них есть такая невинность. Они дети земли – необразованные, бедные, скромные, но очень искренние. Я не буду говорить, кто написал эту песню и те песни, которые вы услышите в следующие двадцать дней. Это неважно.

Все эти стихи пришли из одного видения. В них есть определенная, совершенно особенная мелодия, которая называется баулсур – песня баула. Она очень своеобразна, с особенным вкусом и ароматом. Если хотя бы однажды вы услышите песню баула, вы никогда и ни с чем ее не спутаете. В ней есть индивидуальность, особенный стиль: сырой, нешлифованный, неокультуренный, но самобытный и узнаваемый. Это как вкус морской воды: где ни попробуешь эту воду, – она везде соленая. Так и в этих песнях – вы сразу почувствуете, что они пришли из одного видения, из одного опыта, из одной страсти.

Эти стихи никто не писал. Баулы поют их много веков. Каждый из баулов что-то пропускал, что-то добавлял, сочинял свои песни или пел старые, которые слышал от своих мастеров, – но их видение ясно; услышав песню баула, невозможно ее не узнать.

Первая песня:

Только чуткий мастер любви,

Как ценитель изысканных вин,

Знает речь влюбленного сердца;

Другие к ней глухи.

Вкус лимона живет в середине плода, —

Без труда даже искусный его не достигнет.

Мед лотоса невидим в сердце цветка,

Но пчела о нем знает.

Навозные жуки роются в навозе,

Пренебрегая медом.

Отдавать себя – значит знать, —

Вот секрет всякого знания.

Любовь можно узнать только любя. Любовь не из разряда вещей, которые постигаются в интеллектуальных дискуссиях. Любовь не может быть теоретической. Если вы попытаетесь сделать из нее теорию, она останется непостижимой. Это первая аксиома баулов: есть вещи, которые можно узнать, только живя ими, только переживая их.

Если вы не умеете плавать, то никогда и не узнаете, что значит плавать.

Вы, конечно же, можете прийти к тем, кто умеет плавать, и услышать тысячу и один рассказ о том, что такое плаванье, но так вы никогда не научитесь плавать, никогда не узнаете, что это такое. Плаванье будет совершенно непостижимо; вам придется научиться плавать самому. Нужно будет войти в реку, рискнуть, подвергнуть себя опасности. Очень умный человек скажет: «Я не войду в реку, пока не научусь плавать! Сначала я должен научиться плавать – только тогда я могу войти в реку». И это логично. Но так вы никогда не научитесь плавать, потому что, чтобы научиться плавать, нужно войти в реку…

Плаванье узнают только плавая; любовь узнают только любя; молитву узнают только молясь. Другого пути нет. Есть вещи, которые можно узнать, не входя в реку, – бесполезные вещи, интеллектуальные вещи: философию, догмы, кредо. Но что угодно настоящее нужно прожить, во все экзистенциальное нужно проникнуть. И рискнуть. Нужно мужество, нужна большая смелость, нужна величайшая смелость, потому что в любви к кому-то другому вы начинаете терять себя. Любить другого – значит потерять эго. Любить другого – значит потерять себя. Любить другого – значит дать другому власть над собой. Любить другого – значит стать одержимым. Любить другого – значит сдаться.

Отдавать себя – значит знать, —

Вот секрет всякого знания.

Потому что для баула любовь – единственное знание, которое вообще возможно. Вы можете читать Веды – для этого не нужно терять себя, не нужно сдаваться. Вы можете читать Библию – для этого не нужно сдаваться. Вы можете получить много знаний и умений, но для этого не нужно сдаваться. Если в знании не нужно сдаться, для баула это не будет являться знанием.

Вот критерий баула: только когда требуется сдаться – только тогда можно приобрести настоящее знание. И никак иначе.

Если вы придете ко мне, и я попробую передать вам знание…

Многие приходят ко мне и говорят: «Если мы не хотим принимать саньясу, если мы не готовы тебе сдаться, разве это плохо? Нам нравится то, что ты говоришь. И мы хотим слушать. Нельзя ли нам так же и продолжать? Или есть какие-то препятствия?»

Я говорю: «Можно. Никаких препятствий нет. Но тогда вы получите только поверхностное знание. Вы получите только слова. Вам достанутся лишь объедки, упавшие со стола. Вы не будете по-настоящему моими гостями. Вы упустите все, что существенно; вам придется довольствоваться только несущественным. Решайте сами».

Если вы сдаетесь, между мной и вами раскрывается совершенно другой мир: взаимопроникновение идет из самой глубины, от сердца к сердцу. Тогда вы можете слушать мои слова, но вы слушаете совершенно по-другому, с такой глубокой симпатией и любовью, с такой благодарностью и восприимчивостью, что эти слова больше не слова – они наполняются жизнью. Вы оживили их своей восприимчивостью. То, что я говорю вам, что передаю вам, начинает жить и расти внутри вас, как ребенок в утробе матери. Происходит передача, в которой слова – всего лишь предлог. Используя слова, я посылаю вам что-то, что невозможно передать словами. И тогда вас достигают не только слова, но и та атмосфера, которая присутствует в моем сердце.

Если вы любите меня, между мной и вами возникает понимание совершенно другого рода. Если вы не любите меня, и мы далеки друг от друга, тогда мы – посторонние. Тогда вы на какой-то другой планете, в тысячах и тысячах миль от меня. Даже если я буду кричать, может быть, вы и услышите несколько слов, но таким образом не произойдет ничего особенного. Может быть, вы получите какое-то знание, но не в нем суть. Вам нужно больше бытия, больше существа, а не больше знания. Если вы в контатке со мной, и мое присутствие действительно делает вас богаче, тогда ваше существо растет. Тогда вы становитесь более и более кристаллизованными, более и более подлинными, более и более живыми, более и более божественными. Без любви это невозможно.

А что значит сдаться? Сдаться значит отдать эго, значит отдать все, что вы знаете. Сдаться значит отдать свое знание, ум, интеллект. Сдаться – это значит совершить убийство – убийство вашего прошлого. Если вы тайно приносите с собой прошлое, тогда ваша саньяса будет пустым словом. Вы можете принять саньясу и все же продолжать носить с собой прошлое, скрывая и охраняя его как сокровище. Тогда на поверхности вы будете саньясинами, но не сдадитесь мне. И поэтому, если вы не реализованы, никто, кроме вас, за это не несет ответственности.

Баулы говорят, что экзистенциальные вещи можно узнать только экзистенциальными способами. Любовь можно узнать только любя.

Кто-то спросил Иисуса: «Как мне молиться?» – и он ответил: «Молись». – «Но, – сказали ему, – как раз об этом я и спрашиваю. Я не умею молиться». И Иисус сказал: «Я буду молиться. Сядь рядом со мной и попробуй».

Как научиться молитве? Ее можно уловить, но ей нельзя научиться. Если вы открыты для меня, вы можете многое уловить. Если вы не открыты, вас нельзя ничему научить.

Молитва как инфекция. И любовь как инфекция – ее можно подхватить, уловить, но ей нельзя научиться. Она может передаться вам: она течет всюду. Но если вы живете как острова, если вы закрыты, научить вас никак нельзя.

Баулы поют:

Бог покидает твой храм

Пока ты забавляешься,

Дуешь в раковины и звонишь в колокольчики.

Путь к нему заграждают мечети и храмы.

Я слышу твой зов, «О, Господь!» —

Но не могу подойти:

На пути стоят гуру и учителя.

Бог – всюду; но вы так полны священными писаниями, знаниями, собственным эго, что внутри не осталось места, чтобы бог мог войти. Это невозможно. Это невозможно только из-за вас.

Иисус прав, когда говорит: «Молись, если хочешь знать, что такое молитва». И тот человек также прав, спрашивая: «Как мне молиться? Я этого не знаю. Ты мне не ответил». Иисус ему ответил: «Я буду молиться, это единственный путь. Я преклоню колени в молитве. Сядь рядом со мной, будь открыт и уязвим; может быть, моя молитва передастся тебе».

Именно это я пытаюсь делать здесь. Просто будьте открыты ко мне; возможно, что-то передастся – очень и очень возможно, – как только вы перестанете преграждать путь, как только вы прекратите мешать себе. Других препятствий нет – потому что сущностный человек, который говорит с вами, также и слышит. Тогда существо может встретиться с существом. Адхар мануш может встретиться с адхар манушем. Просто отложите эго в сторону, потому что оно не нужно. Встретьте меня своим существом, столкнитесь со мной в своем существе. Тогда внезапно вы увидите, что в вас возникает новый огонь, рождается новая любовь.

Да, отдавать себя – значит знать. Таков секрет всякого знания. Это не интеллектуальное усилие, но тотальное погружение, растворение себя. Именно поэтому баулы больше говорят о любви, чем о знании, – потому что любовь – это то, чего можно достичь только любя, и никак иначе.

Возможно, когда-нибудь вы сможете научиться плавать, не входя в реку. Уже существуют такие способы обучения вождению автомобилем, когда не нужно даже подходить к дороге. Вы просто садитесь за руль машины, которая стоит на месте, и смотрите фильм, благодаря которому создается иллюзия, что вы едете по дороге. В фильме все движется так же быстро, как и в жизни. И вы, как водитель, должны принимать правильные решения. Учитель показывает вам, что и как нужно делать, а вы при этом просто сидите в машине. Наверное, так можно научиться вождению, и уж наверняка так безопаснее. Я думаю, что однажды вы сможете просто лечь на диван, а вокруг будет фильм про реку, и вы сможете начать… По крайней мере, можно будет научиться основам.

Но любовь? Мне кажется, в любви это никогда не будет возможно. Многие люди пытаются научиться любви по фильмам. Кто-то пытается узнать о любви из порнографических изданий. Другие читают романы, стихи, чужие любовные письма. Но узнать о любви – не значит узнать любовь. Фактически, чем больше вы знаете о любви, тем меньше у вас возможности узнать любовь. Вы заблудитесь в своих знаниях. Вы лишь начнете думать, что знаете.

Замечали вы когда-нибудь тот факт, что актеры, профессионально изображающие любовь, как правило, несчастливы в личной жизни? Мэрилин Монро покончила с собой, когда была на вершине успеха. Весь мир был в нее влюблен, президент Кеннеди был в нее влюблен… Но отчего-то ее жизнь была пуста. Она покончила жизнь самоубийством на пике своей славы. Такая красивая женщина! Что случилось? Почему актеры и актрисы всегда несчастливы в настоящей любовной жизни? Они столько знают о любви, что не могут быть в любви настоящими. Они продолжают играть те же роли, продолжают играть в те же игры. Они играют на сцене, они играют в жизни. На сцене все хорошо, потому что ничего не происходит. Но в реальной жизни – пустота. И они продолжают делать пустые жесты.

Помните: можно много знать о любви, но это не поможет узнать любовь. Любовь можно узнать, только любя. Это значит, в любовь нужно войти, ничего о ней не зная. Именно поэтому она требует мужества. Нужно идти в темноте, без карт, без света, без проводников. Нужно идти, не зная, куда идешь, на правильном ли ты пути и найдешь ли дорогу, или упадешь и потеряешься навсегда. Это большая храбрость.

Баулы – очень храбрые люди.

Они поют:

Только чуткий мастер любви,

Как ценитель изысканных вин…

У любви много оттенков, нюансов, измерений. Любовь многомерна. Она богата, неизмеримо богата. У нее множество лиц. Она как бриллиант: у него много граней, и каждая грань бесценна.

Чуткий мастер любви, как ценитель изысканных вин… – тот, кто много любил; тот, кто жил и любил, и был смел, и не бежал от опасности; тот, кто узнал все оттенки и грани любви… Вы не замечали? – слово любовь не выражает всего смысла. Это только одно слово. Во всех древних языках было много слов для любви, потому что любовь бывает такая разная, и ее бывает так много. Английский язык беден в этом смысле, не так ли? Ведь вы любите машину, вы любите женщину, вы любите дом, вы любите свою страну, вы любите ребенка, вы любите мать. Всего одно слово! Вы любите сигареты определенный марки. Как это бедно! – ведь у любви много граней…

Когда вы любите ребенка, вы любите его особенной любовью. Это не та же любовь, что любовь к женщине или мужчине. В ней нет страсти. В ней есть сострадание, но нет страсти. Когда вы любите мать, это совершенно другое чувство: в нем есть почтительность, в нем есть глубокая благодарность. Но когда вы любите женщину или мужчину, это совершенно другое чувство: в нем есть интенсивность, почти сумасшедшая интенсивность – эта любовь не такая, как любовь к матери. Вы любите друга: это тоже совершенно иная любовь. Это глубокое чувство, но оно совершенно иное.

Если вы обратите внимание, то увидите множество граней любви. В одном слове скрыто множество слов. И человек должен узнать о любви все, прожить все ее измерения. Если вы не знали одной из граней любви, ваше понимание любви будет в чем-то неполно. Человек должен знать все ее грани, все тонкие нюансы. Именно это хотят сказать баулы, когда говорят:

Только чуткий мастер любви,

Как ценитель изысканных вин,

Знает речь влюбленного сердца;

Другие к ней глухи.

Да, это целый язык. Одного слова недостаточно – это целый язык. И, поняв это, вы удивитесь! Вы можете коснуться чьей-то руки как друг, и у этого прикосновения будет свой оттенок; вы можете коснуться чьей-то руки как любовник, – и у этого прикосновения будет другой оттенок.

Чуткий мастер любви – ценитель – он с закрытыми глазами сможет почувствовать вашу руку, и он узнает… он поймет речь сердца.

Вы никогда не замечали? Когда кто-то смотрит на вас с вожделением, с похотью, вы сразу это чувствуете. Когда кто-то смотрит с глубокой любовью, вы ощущаете этот взгляд по-другому. Когда кто-то смотрит как друг, вы ощущаете этот взгляд уже иначе. Но это только начало. Потому что в сострадании тоже есть много слоев.

Если вы рядом с буддой, его сострадание обладает совершенно иным качеством. Ваше сострадание – это скорее жалость, снисхождение. В сострадании будды нет ничего от вашей жалости. Его сострадание чисто.

Когда будда дает вам свою любовь, в ней нет ничего от той любви, которую вы знали до сих пор. Такую любовь знает только будда. В ней нет страсти, она прохладна. Она не горяча не потому, что лишена тепла, в ней есть тепло, но все же она прохладна. Она охлаждает вас, чтобы вы могли приблизиться к будде. Она помогает вам собраться и стать спокойнее. Она не создаст у вас внутри шума. Она заставит весь шум утихнуть; она будет смягчающей силой. Она окружит вас, как едва уловимый аромат, и сгладит все, что было резко и жестко. Она будет как колыбельная. Вы вдруг чувствуете себя так, будто засыпаете у сердца матери. В такой любви есть что-то от матери, что-то от отца, что-то от возлюбленной, возлюбленного, что-то от ребенка. В ней есть каждый из тонких нюансов. В ней есть все измерения любви, и они сочетаются в глубокой гармонии. Когда вы приближаетесь к будде – это оркестр, состоящий из всех оттенков любви.

Иногда будда кажется вам похожим на ребенка; вы можете с ним поиграть. Его улыбка или его существо дают вам ощущение, что он просто ребенок – вы можете быть для него как мать. Иногда он как мать, а вы – как маленький ребенок. Иногда он как будто становится вашей возлюбленной, возлюбленным, и вы можете любить его – только его, никого другого. А иногда он просто друг. Он – все.

Все меняется из-за вас: меняется ваш взгляд, меняется ваше видение. Вы не видите его одновременно и полностью. Вы смотрите на него с разных сторон. В одно время вы видите одну его сторону, в другое время – другую, потому что вы не можете постичь целое.

Только чуткий мастер любви,

Как ценитель изысканных вин,

Знает речь влюбленного сердца;

Другие к ней глухи.

Другие не могут даже догадываться. Вам придется войти в мир любви. И не спрашивайте, как. Вам придется идти в темноте, и не просите карты – потому что сама эта просьба противоречит любви. Именно поэтому необходимо доверие – шраддха. Если вы кому-то верите, вы говорите: «Да. Если ты пошлешь меня в темноту, я пойду в темноту. Если ты пошлешь меня на смерть, я пойду на смерть».

На пути любви доверие важнее всего. На пути медитации можно двигаться без доверия. На пути медитации можно двигаться, не сдаваясь, но на пути любви, не сдавшись, без доверия, вы не двинетесь с места, потому что это самая первая дверь. Любовь требует много, очень много. Она требует почти невозможного, и с первого же шага. Это легкий путь – любовь, но он очень требовательный. Именно поэтому, хотя этот путь и легкий, очень немногие идут по нему. Путь медитации очень трудный, но не настолько требовательный. Именно поэтому, хотя этот путь очень и очень труден, по нему путешествуют многие.

Когда вы слышите о любви, кажется, что это очень легко и просто, но посмотрите на требования. То, что на пути медитации потребуется в последнюю очередь, на пути любви требуется уже с первого же шага.

Медитирующий должен будет отдать свое эго, лишь совершая последний шаг: когда он переходит от савикалпа самадхи к нирвикалпа самадхи, когда он переходит от ума к не-уму, – это последний шаг. Сначала он очищает свой ум, очищает эго. Постепенно он делает его более и более тонким, тоньше и тоньше, пока его эго не станет неуловимым, отточенным, отшлифованным, пока от него не останется только тень. С последним шагом ему придется отбросить даже эту тень.

Любовь требует невозможного. Она говорит: с первого же шага вы должны отбросить эго. Не нужно его шлифовать, не нужно над ним работать. Если его придется отбросить, зачем трудиться и нести его дальше? Отбросьте его здесь и сейчас.

В медитации доверие возникает на последней стадии. Доверие возникает, только когда вы прибываете домой. Когда прибытие очень близко, когда вы приближаетесь почти вплотную и видите дверь, видите дом, тогда возникает доверие. Тогда вы говорите: «Да».

Но на пути любви доверие требуется с первого же шага. Первый шаг любви такой же, что и последний шаг медитации. Этот путь будет очень легким, если вы человек большой храбрости, почти сумасшедшей храбрости. Если вы почти безумны и готовы рискнуть всем, путь будет очень легким – потому что он заканчивается с первым шагом. Первый шаг становится и последним.

Только чуткий мастер любви,

Как ценитель изысканных вин,

Знает речь влюбленного сердца;

Другие к ней глухи.

Сведущие люди, искусные в медитации, в интеллектуальном восприятии, в созерцании, в концентрации, – они не знают этого языка. Они к нему просто глухи.

Вкус лимона живет в середине плода, —

Без труда даже искусный его не достигнет.

Та любовь, о которой говорят баулы, – вернее, о которой поют и танцуют баулы, – живет внутри вас, в самой середине вашего существа. Она уже есть. Нужно только найти способ достичь своей середины, своего внутреннего центра – адхар мануша, сущностного человека. Это не что-то такое, чего нужно добиться, – это уже есть. Это не что-то такое, что нужно заслужить, – это подарок бога.

В то самое мгновение, как вы были созданы, вы получили в подарок сокровище. Знали вы когда-нибудь человека, который жил бы без любви? Знали вы человека, который жил бы без дыхания? Любовь – само дыхание души.

Баулы говорят: «Как тело не может жить без дыхания, душа не может жить без любви». Может быть, вы это знаете, может быть, не знаете, но внутри вас всегда продолжается любовь. Она пульсирует; это сам ваш пульс. Нужно только суметь попасть внутрь, потому что вы всегда идете наружу в поисках других сокровищ, которые не принадлежат вам, которые никогда не могут принадлежать вам.

Именно поэтому баул живет как нищий. Это очень символично. Он говорит: «Я не ищу другого сокровища. Достаточно меня самого – мое сокровище слишком велико. Я уже король. Мне не нужно никакого другого королевства; мое королевство уже со мной». Он живет как нищий, но если вы встретите баула, вы увидите, что он живет как король. Даже короли не так величественны, даже короли не так блаженны, как блажен баул. Вся его жизнь состоит из блаженства; он не знает другого вкуса. Он не знает тревог, он ни о чем не беспокоится. Он живет в каком-то неведомом измерении изящества духа. Ничего не имея, он имеет все. У него ничего нет, но ему принадлежит весь мир.

Баулы поют:

В зеркале неба я вижу свою душу.

О, баул пути, о баул, мое сердце!

В зеркале неба я вижу свою душу.

О мое неразумное сердце,

Ты не смогло возделать человеческую землю.

Возделанная, она принесла бы золотой урожай.

Когда живешь в согласии —

Цель в пределах твоего достижения.

И то, что не имеет формы, открывается твоим глазам.

Когда живешь в согласии, мм? – вот путь к тому, чтобы найти внутреннее. Когда вы в согласии, когда в вас нет внутреннего конфликта, вы на правильном пути. Именно поэтому баулы всегда говорят, что жить надо без внутреннего конфликта – естественно, спонтанно. Не создавайте внутри никакой раздвоенности, иначе вы никогда не сможете достичь – для этого необходимо, абсолютно необходимо состояние согласия. Когда вы обретаете гармонию – двери открыты. Когда живешь в согласии – цель в пределах вашего достижения. И то, что не имеет формы, открывается вашим глазам.

Баулы поют:

Не забывай: в твоем теле

Живет вся Вселенная.

Я переполняюсь счастьем и удовлетворением,

Когда становлюсь дыханием в твоей флейте.

Исчезнуть в этой мелодии,

Чего еще могу я желать?

Баул переполняется счастьем и удовлетворением в то мгновение, когда внутри себя он приходит в глубокое согласие. Его песня, его танец – просто попытка прийти в согласие с самим собой.

Видели вы, как кто-то танцует? Что происходит? Наблюдали вы когда-нибудь за собой, когда вы танцуете? Что происходит? Танец кажется одним из самых глубоких состояний, в которых человек приходит в гармонию. В танце ваше тело, ваш ум, ваша душа приходят в гармонию. Танец – одно из самых духовных явлений в этом мире. Если вы танцуете по-настоящему, вы не можете думать. Если вы танцуете по-настоящему, то тело полностью вовлечено в этот танец, и вся энергия движется и течет. Танцор теряет форму, жесткую форму. Танцор становится движением, процессом. Танцор больше не материя: он движение, он энергия. Он тает.

Великие танцоры рано или поздно тают. Танцор не может сохранить эго, потому что, если он сохранит эго, в его танце оно будет фальшивой нотой. Настоящий танцор теряет эго в танце. Он забывает, что он есть, и теряется; остается лишь танец. Тогда дверь открывается, потому что вы – одно единство. Теперь душа не отдельна, ум не отделен, тело не отделено. Все слилось, все растаяло и сплавилось в одно.

О Нижинском, одном из величайших танцоров мира, рассказывают, что в какие-то моменты, подпрыгнув, он падал вниз так медленно, что это было почти невозможно. Он падал как перо, как если бы гравитация не имела над ним власти. Ученые беспокоились: «Этого не должно быть, этого не может быть!» Но это было. Ни один другой танцор не имел такой способности.

И конечно, Нижинский сошел с ума; он стал баулом. Его безумие относится к тому разряду, который еще не понят нами. Поскольку он жил на Западе, никто не мог понять, что с ним случилось. Его поместили в лечебницу и стали лечить электрошоком и инсулиновыми инъекциям. Живи он на Востоке, он стал бы одним из величайших баулов. Его безумие не было бы тем безумием, которое нужно лечить; оно было бы безумием, перед которым стоит склониться.

Но как он сошел с ума? Он сошел с ума в танце. Когда его спрашивали, он говорил: «Это случается, только когда я теряю себя, и я ничего не могу об этом рассказать. Если я есть, этого не происходит. Я пробовал. Если я есть, если я пытаюсь сделать это намеренно, сознательно, этого никогда не происходит. Но бывают мгновения, когда я теряюсь. Тогда я просто не знаю, кто совершает прыжок, – и тогда это происходит. Я сам удивляюсь. Я сам не знаю, как и почему, но это происходит только в те моменты, когда я теряюсь».

Именно это говорят баулы: когда ты танцуешь, становишься вихрем, и мало-помалу совершенно теряешься в танце, это происходит. Что-то ломается внутри. Препятствия рушатся. Человек становится единством. Что-то распространяется по всему существу – космический оргазм! Это моменты сонастроенности с существованием. Эти моменты – дзенские сатори. Но баулы знают лучший метод, чтобы их достичь. В дзен нужно работать двенадцать, пятнадцать, двадцать, тридцать лет. Это очень медленный процесс. Это путь медитации.

Баулы идут иным путем. В тот день, когда вы решите: «Я готов отбросить эго», – вы вдруг открываетесь богу, и бог открывается перед вами. Сущностный человек возникает из не-сущностного; происходит трансформация. И в это мгновение вы полны любви; вы – любовь; ваша энергия – любовь. В этот миг вы способны благословить все существование. Когда внутри вас нет конфликта, не может быть никакого конфликта между вами и существованием. Вот в чем секрет: отбросьте конфликт внутри себя, и одновременно будет отброшен ваш конфликт с существованием. Станьте едины внутри, и вы станете едины с существованием.

Вкус лимона живет в середине плода, —

Без труда даже искусный его не достигнет.

Достичь его действительно очень трудно, потому что трудно отбросить эго. Но другого пути нет.

Мед лотоса невидим в сердце цветка,

Но пчела о нем знает.

Навозные жуки роются в навозе,

Пренебрегая медом.

Отдавать себя – значит знать, —

Вот секрет всякого знания.

Баулы называют навозными жуками тех, кто живет из ума. Пандиты, эксперты, знающие – они и есть навозные жуки. Они никогда не найдут дорогу к лотосу… найдет только пчела.

Станьте пчелой; станьте влюбленным. Пчела находит путь, потому что она любит мед. Почему навозный жук не может найти путь? Он тоже находит путь – но это путь к навозу.

Баулы говорят: «Что бы ты ни любил, ты становишься тем, что любишь. Что бы ты ни любил, ты найдешь то, что любишь».

Будьте осознанны в своей любви: не любите машины, не любите дома, не любите банковские счета – потому что всем этим вам придется тогда стать. Вы станете навозным жуком. Не любите навоз.

Если любить – любите что-то божественное, что-то такое… трансцендентное, превосходящее вещи и формы; что-то такое, что заставит вас поднять глаза к небу. Любите Гуришанкар; любите самую высокую из вершин. Если вы будете любить навоз, вы придете к навозу, вы найдете навоз – потому что мы всегда находим дорогу; куда бы ни вела наша любовь, мы идем за ней. Пчела любит лотос. И она найдет его. Любовь укажет ей путь. Как бы лотос ни спрятался, пчела найдет его.

Я слышал…

Прекрасная королева Эфиопии захотела стать возлюбленной Соломона – самого мудрого из мужчин. Но чтобы проверить, действительно ли Соломон так мудр, как о нем говорят, она решила испытать его и принесла Соломону цветок, сделанный из бумаги, но так искусно, что его нельзя было отличить от настоящего. Остановившись достаточно далеко от Соломона, королева сказала:

– У меня в руке цветок. Можешь ли ты, не сходя с места, определить, настоящий ли он?

Соломон ответил:

– Здесь слишком темно, я стар и плохо вижу. Пусть откроют окна.

Окна открыли. И Соломон сказал:

– Нет, этот цветок поддельный.

Тогда королева вынула другой цветок.

– А этот? – спросила она.

Цветок был точно такой же, как и первый, но это был настоящий цветок.

Соломон сделал вид, что рассматривает цветок, а потом ответил:

– Да, этот цветок настоящий.

Королева была поражена: как ему это удалось?

– Как ты узнал? – спросила она.

– Очень просто, – сказал Соломон. – Я просил открыть окна, чтобы влетели пчелы. Они показали. К первому цветку не подлетела ни одна пчела…

Когда вы что-то любите, у вас появляется сверхъестественное чутье, чувство направления. Ваша любовь ведет вас, указывает дорогу.

На расстоянии многих миль расцветают цветы, и пчелы тут же летят к цветам. В них говорит почти сверхъестественное чувство; это сверхъестественное чувство – не что иное, как любовь.

Вы найдете путь к предмету своей любви. Но выбирайте предмет очень осторожно, потому что этот выбор определит всю вашу жизнь: ее направление, предназначение. Ваша любовь будет вашим предназначением. Любите то, что прекрасно; любите то, что от сверхсуществования; любите нечто божественное – и вы найдете к нему путь.

Баулы говорят: «Когда нет страха, достаточно лишь любви – она направит и поведет тебя».

Мед лотоса невидим в сердце цветка,

Но пчела о нем знает.

Навозные жуки роются в навозе,

Пренебрегая медом.

Отдавать себя – значит знать, —

Вот секрет всякого знания.

Отдавать себя – значит знать; таков секрет знания, ибо таков секрет любви. А любовь – единственное, что стоит знать.

Достаточно на сегодня.

Глава 2

В объятьях Луны

Первый вопрос:

Ошо, меня всегда влечет сюда глубокая неудержимая сила, но почему, как только я тебя вижу, меня охватывают дрожь, благоговение и трепет?

Все так и должно быть. Человек должен чувствовать благоговейный трепет, потому что это единственное, что может сделать его религиозным, – это единственная дверь. Через благоговение ты начинаешь чувствовать божественное во всем. Глаза, полные благоговения, не могут не видеть бога, это невозможно. А те, кто забыл это чувство, не могут принять бога. И дело не в боге… Если ты еще способна удивляться и благоговеть, и это чувство огромно и настолько всепроницающе, что замирает мысль и все останавливается, – и ты оказываешься вне времени и пространства, – в такие моменты ощущается присутствие божественного.

Но человек стал бояться этого чувства. Когда-то понятие благоговейный трепет* было священным, сакральным. Сегодня же вы используете его, когда хотите сказать, что вам страшно, что вам плохо. Когда-то люди переполнялись благоговейным трепетом в молитве, соприкасаясь с божественным. Сегодня же это понятие утратило свое значение – благоговение исчезло, остался только трепет. Понятие разрушилось полностью. Когда-то оно было на вершине, сейчас оно – на дне. Когда-то оно обозначало прекрасное и возвышенное чувство, сегодня же оно используется для обозначения чувства негативного. Как это произошло? На то были причины.

Всегда, когда люди испытывают благоговение, они чувствуют еще и страх. Это естественно, потому что в благоговении вы соприкасаетесь с тем, что неизвестно, незнакомо, таинственно, странно и чем нельзя управлять, нельзя манипулировать, нельзя владеть. Внезапно вы сталкиваетесь с чем-то огромным, с чем-то непостижимым, и вы чувствуете растерянность. Рождается страх – и вы начинаете бояться.

Все древние религии, описывая бога, употребляли два слова: misterium и tremendum**. Misterium – потому что бог – это та тайна, которая никогда не будет разгадана; а tremendum – потому что человек не может не испытывать ужас перед ним.

Эти два чувства приходят вместе, но уделяйте больше внимания первому чувству, иначе двери храма перед вами никогда не откроются. Делайте акцент на позитивном чувстве, учитесь быть перед лицом неизвестного; быть в присутствии чего-то такого, чем вы не можете манипулировать; быть в присутствии чего-то такого, на милость чего вы должны сдаться; и сдаться – это единственное, что вы можете сделать, единственное, что вообще возможно.

Ты испытываешь благоговение, но в то же время ты боишься – из-за этого и появился твой вопрос. Наверное, ты уделяешь слишком много внимания негативной, теневой стороне. Если это так, то постепенно ты закроешься и перестанешь чувствовать благоговение. А без благоговения ты не сможешь чувствовать бога.

Говорят, философия возникает из удивления. Это правильно, абсолютно правильно: философия возникает из удивления. А религия? – религия возникает из благоговения. В чем разница между удивлением и благоговением?

Когда вы сталкиваетесь с чем-то удивительным, загадочным – вы стремитесь разгадать это. Вы обдумываете, пытаетесь понять, что же это такое? Удивительное ставит перед вами вопросительный знак, и вы начинаете бороться с ним. Поэтому философия – это борьба с удивительным. Она возникает из удивления, потом пытается найти ему объяснение, чтобы можно было это удивление рассеять – рассеять невыразимое, необъяснимое… Удивление вызывает неудобство, внутреннее напряжение. И философы ищут средства, чтобы освободиться от этого неудобства. Они пытаются найти какой-то ответ, чтобы можно было отбросить вопросы, чтобы тайна перестала быть тайной. Философия всегда против удивительного.

Религия же возникает из благоговения. Благоговение – это тоже удивление, но с одним отличием: оно не ставит вопросительных знаков. Наоборот, оно пробуждает любовь, глубокую благодарность, скромность, простоту. И тогда вам просто хочется склониться… Удивительное в благоговении – это не проблема для разрешения, это глубокая и почтительная тайна. Вам не хочется думать об удивительном, потому что думать о безграничном невозможно. Вам хочется встать перед ним на колени и молиться. Вам хочется только молиться, утонуть в удивительном, утонуть в глубокой любви.

Удивление становится благоговением, когда оно не создает в вас вопросительного знака; и наоборот, благоговение становится удивлением, если оно создает в вас вопросительный знак. В этом разница между религией и философией – их пути ведут в противоположные стороны. Философ продолжает думать и думать, а религиозный человек постоянно отбрасывает думание.

Бог входит в тебя через благоговение.

Второй вопрос:

Ошо, я всегда жажду попасть сюда, но почему, как только я тебя вижу, меня переполняет страх?

Все так, как должно быть. Если ты не переполнена трепетом, приходить ко мне бессмысленно. Если тебе не хочется молиться, не хочется склониться, сдаться, – значит, ты так и не пришла ко мне. Физически ты можешь находиться рядом, но духовно мы останемся бесконечно далеко друг от друга.

Каждый день я вижу, как многие люди, у которых еще живо сердце, ощущают в себе этот трепет, но они стремятся сразу же подавить его. Потому что им кажется, что этот трепет – их слабость, слабость, которую нельзя показывать. Ведь они привыкли сдерживать свои слезы. И они приходят ко мне cо множеством вопросов… Но вдруг случается чудо – они забывают свои вопросы, потому что в благоговейном состоянии любые вопросы исчезают.

Но тогда этих людей начинает беспокоить, куда же делись их вопросы? Они лихорадочно ищут, за что бы уцепиться внутри, чтобы только благоговение не становилось слишком ошеломляющим. Иногда люди начинают задавать совершенно дурацкие вопросы – только ради того, чтобы хоть что-то спросить. Они просто хотят, чтобы никто не узнал, что они потеряли почву под ногами, что их захватило нечто такое глубокое, чему они не в силах сопротивляться… Но тогда они упускают. Они считают, что пришли ко мне? Нет, они не пришли.

Если вы приходите ко мне – будьте готовы. Главное не в том, чтобы задавать какие-то вопросы. Спрашивать вообще не о чем! Нужно просто быть рядом, быть со мной… – сонастроиться со мной, дышать вместе со мной, позволить вашему сердцу биться в такт с моим. Тогда вы сможете посмотреть моими глазами и почувствовать вкус того, чем я совершенно захвачен и одержим.

Я знаю, это пугает. Потому что, сталкиваясь с чем-то большим, чем он сам, ум всегда говорит: «Не иди дальше, там может быть опасно. А вдруг ты оттуда не вернешься?» Ум кричит вам: «Это почти безумие! Сохраняй рассудок, сохраняй способность мыслить, сохраняй логику!» Что вы будете с этим делать? Ведь вас только и учили логике… но никого и никогда не учили любви. А чувство благоговения просто пытается утвердить в вас нечто такое, что идет из самого вашего сердца! То, что было подавлено обществом, умом и всеми теми, кто пытаются управлять вами.

Ум есть не что иное, как общество внутри вас: священники, политики, жаждущие власти люди – они стали вашим умом и пытаются манипулировать вами изнутри. Когда возникает чувство благоговения, – вы погружаетесь в безграничный океан, и вы не знаете, что будет дальше. В такие минуты вам может захотеться убежать, закрыть глаза, как-то сдержать себя, чтобы сохранить контроль… Это потому, что вам всегда говорили, что контроль – это большая ценность. И вы и продолжаете контролировать, даже там, где это совершенно не нужно, где это не мешает вам жить, где это почти равносильно смерти. Вы не умеете доверять, потому что доверять – значит быть готовым передать контроль кому-то другому. Но вы не можете сдаться, не можете любить, не можете молиться. Даже когда вы занимаетесь любовью, вы не можете забыть о контроле; глубоко внутри вы продолжаете все контролировать. И поэтому пик не приходит. Вы можете сколько угодно изучать техники любви, стать очень компетентным любовником, но любви все равно не будет, потому что любовь не имеет к этому никакого отношения.

Любовь случается только тогда, когда вас нет. Любовь случается только тогда, когда вы сдаетесь существованию. Тогда это величайший оргазмический опыт. Тогда вы достигаете вершины своего существа и смотрите на жизнь с вершин Гималаев, вы смотрите с Гуришанкара. Тогда возникает абсолютно иное видение, и оно трансформирует вас.

Так что, если вы приходите ко мне, будьте готовы потерять контроль, будьте готовы потерять себя. Ради этого вы и пришли, а иначе – не приходите. Если вы о чем-то спрашиваете, не исходите из своего знания – даже вопросы должны быть из любви. Вопросы должны быть о том, как глубже войти в тайну, а не о том, как ее разоблачить и как ее объяснить. Они должны быть о том, как двигаться глубже и глубже в извечно необъяснимое, – потому что именно это и есть бог.

Ощутите через меня некоторый вкус бога – позвольте мне стать дверью.

Вам будет трудно встретиться с богом, с Целым, напрямую – это слишком непостижимо, слишком ослепительно. Невозможно прямо смотреть на солнце – вы повредите глаза. В этом и состоит назначение мастера: он дает вам бога в тех дозах, которые вы можете перенести. Он дает вам бога в гомеопатических дозах и постепенно их увеличивает. Чем больше вы будете способны усвоить, тем больше он вам даст. Однажды, когда вы окажетесь готовы сами встретиться с солнцем, мастер просто исчезнет. Он не будет больше стоять между вами и богом.

Это похоже на то, как вы учитесь плавать: сначала вы учитесь на мели, у самого берега. Это разумно, это безопасно. Затем, по мере того как вы набираетесь уверенности, вы входите в реку глубже. И вот однажды вы чувствуете, что готовы отправиться в океан.

Когда вы приходите ко мне, позвольте быть мне, – вместо того, чтобы настаивать на своем собственном присутствии. Растворитесь, позвольте быть мне. Откройте окна и двери и впустите меня, позвольте мне пройти сквозь вас. Тогда случится многое. От ваших вопросов ничего не случится, потому что они – не больше, чем просто колебание вашего ума. Но я вижу, что каждый раз, когда люди переполняются благоговением, они начинают защищаться… Тогда все теряется. Не защищайтесь. Если вы будете защищаться, как я смогу вам помочь? Это невозможно, я не могу вам помочь против вашей воли. Но я могу помочь вам, если вы сотрудничаете со мной. Если вы участвуете в происходящем – только тогда путешествие может начаться.

Я чувствовал это много раз: многие хотели бы отправиться в путешествие, но как только они делают первый шаг, то начинают цепляться за то место, на котором они стоят, они не хотят терять почву под ногами. Но как тогда может случиться путешествие? Вы должны постоянно терять то, что у вас есть, чтобы достичь то, чего у вас нет.

Иисус сказал: «Те, кто хочет следовать за мной, должны оставить все, даже самих себя. Они должны отречься от самих себя». И он прав, но на это требуется много времени. То, что может случиться между мастером и учеником за одно мгновение, в действительности требует долгого времени, потому что ученик продолжает защищаться, продолжает рационализировать.

Баулы поют:

Ищи…

Ищи его в храме своего тела —

Он там.

И там он царит над миром,

Там ведет свою речь и поет волшебные песни.

Он – лучший мастер игры в прятки,

Никто не может его найти.

Не пытайся его поймать, мое сердце,

Ты его никогда не поймаешь!

Ты можешь лишь надеяться на него

Всей силой своей веры.

Если вы пребываете в глубоком благоговении и трепете, и если вы достаточно мужественны, чтобы оставаться в этом состоянии, вскоре ваше сознание претерпит колоссальный сдвиг, произойдет поворот на сто восемьдесят градусов. Если вы можете оставаться в благоговении несколько секунд, не прерывая его, не загрязняя своими мыслями, защитами, рационализациями, если вы можете оставаться в благоговении во всей его чистоте, ничего не делая, просто пребывая в нем, – тогда с вами произойдет переворот. Это то, что христиане называют переходом. Не в том смысле, что индуист становится христианином или наоборот – это глупость. Переход означает величайший переворот в сознании человека. Если вы можете оставаться со мной несколько мгновений, просто быть в чистом благоговении, никаким образом не разрушая его, вообще ничего не делая, просто находясь в нем и позволяя ему быть, – произойдет сдвиг, поворот на сто восемьдесят градусов, переход. Внезапно я исчезну – и вы окажетесь лицом к лицу со своим существом.

Бог прячется у вас внутри.

Ищи…

Ищи его в храме своего тела —

Он там.

И там он царит над миром,

Там ведет свою речь и поет волшебные песни.

Он – лучший мастер игры в прятки,

Никто не может его найти.

Потому что любое усилие увидеть Бога отделяет его от вас. Сама попытка найти его делает его объектом. Но он не объект, он – это ваша субъективность. Его нельзя свести к вещи, он не вещь. Он не искомое, он сам – ищущий. Он ваше сознание в его наивысшей чистоте. Он ваше внутреннее небо. Вы никогда не увидите его, потому что он прячется внутри вас.

Есть прекрасная притча.

Когда Бог еще жил на Земле, ему приходилось трудно. Его все время кто-нибудь беспокоил своими жалобами. Ему давали так много советов, как улучшить мир, что у него голова шла кругом. Советчиков были миллионы. Из-за них казалось, что решительно все в этом мире устроено неправильно. Если он удовлетворял просьбу одного – тысячи других оставались недовольными. Однажды Богу это надоело, и он решил спросить у своих советников, где ему лучше спрятаться, и тогда один из них предложил:

– Почему бы тебе не перебраться на Гуришанкар, на Эверест? Там к тебе никто не придет…

– Вы не знаете будущего, – сказал Бог. – Через несколько минут… – а для Бога несколько минут, что для нас столетия, – …всего через несколько минут один тип по имени Хилари заберется на эту вершину, и тогда все опять будет по-старому.

– Почему бы тебе не отправиться на Луну? – посоветовал другой.

– Это тоже дело нескольких минут, – ответил Бог. – Вскоре человек доберется и до Луны. Это ничего не решит, это будет только отсрочка.

Наконец, один старец приблизился к Богу и прошептал что-то ему на ухо. Бог обрадовался и воскликнул:

– Верно! Похоже, это – лучший выход!

Тот советник сказал Богу:

– Спрячься в самом человеке. Там он тебя никогда не найдет. А если даже когда-нибудь найдет… если тот человек будет достаточно мудр, чтобы найти тебя внутри себя самого… такой человек не станет докучать тебе. Такие, как Хилари, могут создавать проблемы, но не будды… Когда они найдут тебя внутри самих себя, они станут почти такими же, как ты. У них не будет жалоб, у них не будет вопросов. Они будут столь же безмолвны, что и ты, они будут столь же глубоки. Когда они найдут тебя внутри самих себя, они претерпят трансформацию. Путешествие преобразит их.

Бог прячется внутри вас, но вы не можете увидеть его, потому что не знаете, как войти внутрь.

Один из методов, один из путей – это медитация: начните отбрасывать свои мысли. Однажды, когда не станет мыслей, не станет волнения, вы будете вне ума – вы войдете в это пространство, и случится переход.

Другой путь – молитва.

Этот вопрос задала Рама Бхарти – моя саньясинка. Ее путь – путь любви и молитвы. Именно поэтому она говорит о трепете и о благоговении. Когда она приближается ко мне, я вижу, что она трепещет – как будто сквозь нее дует какой-то неведомый ветер. Я вижу, что в ней пульсирует какой-то неведомый ритм. Любовь – ее путь. Она должна использовать это свойство, свою способность к благоговению. Ведь это редкость, которой обладают лишь очень немногие люди, – она исчезает из мира.

Люди стали слишком интеллектуальны. Они забыли язык сердца. Благоговение – это основа, азбука этого языка. Почувствуй его, сдайся ему, позволь направлять тебя, и оно приведет тебя в храм твоего собственного существа, твое сознание претерпит величайшую трансформацию – случится переход. Внезапно ты перестанешь смотреть на меня, ты начнешь смотреть на саму себя. Это единственный способ познать бога.

Третий вопрос:

Ошо, когда ты был еще дзенским мастером и говорил, что мы должны выбрать свой путь и придерживаться его, я была уверена, что мой путь – путь ума, и что я никогда не смогу никому сдаться. Теперь же, после беседы о баульских мистиках, я смогла почувствовать себя влюбленной, как школьница.

Но как мне выбрать путь, если его нет? И как мне стать светом для самой себя, если твой свет слепит меня каждое утро?

Я могу понять твое затруднение, но оно искусственное. Я буду бросать вас от одного пути к другому много раз – потому что для вас это единственный способ установить, каков ваш собственный путь. Иногда я буду толкать вас по направлению к медитации; иногда – по направлению к любви, к молитве. Вам нужен вкус и того, и другого; лишь тогда вы сможете принять определенное решение; никак иначе. Просто слушая меня, вы ничего не решите, потому что, пока вы слушаете, вы слишком впечатлены мною.

Так что это часть метода: в один день я говорю о медитации, в другой день я говорю о любви. Я хотел бы, чтобы вы испытали вкус того и другого, и чтобы этот вкус помог вам выбрать. Только он позволит вам определить свой путь – на котором вы будете чувствовать себя текущими, спонтанными. Когда вы почувствуете, что все случается само собой и никаких усилий не требуется, – это и будет ваш путь. Но как узнать его?

Вы слушаете меня, когда я говорю о любви, и мои слова производят на вас впечатление. Но это ничего не решает. Просто попасть под впечатление – это пустое, это своего рода гипноз. Когда я говорю и пою о любви, это гипнотизирует вас, и вы начинаете думать: «Да, это – мой путь». Но это всего лишь волна, созданная мною. Она может стать вашей волной, но может и не стать. Вы не можете этого знать. Ваша жизнь настолько обусловлена другими, что вы стали очень впечатлительными, внушаемыми. Вы немедленно попадаете под любое влияние извне. Если вы слушаете меня, когда я говорю о медитации, это оказывает на вас воздействие. Именно поэтому мастера обычно не делают того, что делаю я, и настаивают на том, что путь должен быть только один – всегда, на всю жизнь. И люди подчиняются мастеру, следуют этому пути, потому что мастер постоянно и последовательно говорит им об этом. Хотя, может быть, этот путь вовсе не их. Поэтому я предпринимаю абсолютно другое усилие.

Я буду говорить обо всех возможных путях и всех возможных методах. Поначалу это будет вызывать в вас большое замешательство, но так и должно быть. Я хотел бы запутать вас настолько, чтобы вы совершенно забыли о том, чтобы подпадать под чье-либо влияние. Мое усилие состоит в том, чтобы отбросить вас к самим себе. Как долго вы сможете этим заниматься? – Сегодня вы думаете о медитации, но на следующий день я заговорю о любви, и вы начнете думать о любви. Потом я буду говорить о медитации, и снова возникнет проблема. Как долго вы сможете попадать под мое влияние? Однажды вы скажете себе: «Я должен решить. Этот человек сведет меня с ума!»

Джидду Кришнамурти говорит: «Не попадайте ни под чье влияние!» Но он последовательный человек, очень последовательный. И его последовательность накладывает отпечаток на его учеников. Он продолжает говорить: «Не попадайте ни под чье влияние», – но он говорит это на протяжении сорока лет так настойчиво, что люди попадают под его влияние! Они говорят: «Раз Кришнамурти говорит: „Не попадайте под влияние“, мы не попадем ни под чье влияние!» Но они попадают под влияние.

Я делаю именно то, о чем говорит Кришнамурти. Я делаю это – он же просто говорит.

Я не позволю вам оказаться под моим влиянием. Даже если вы этого захотите, вы не сможете. Я буду постоянно изменяться: сегодня я посажу несколько семян – завтра вытащу их обратно. Сегодня я что-то посею, завтра этого не станет. Как долго вы собираетесь меня слушать? Однажды вы скажете: «Стоп! Теперь буду решать я сам. Довольно!» Но к этому моменту вы будете переброшены от одного к другому столько раз, что будете знать вкус и того, и другого. Вы должны иметь некоторый вкус любви, некоторый вкус молитвы, некоторый вкус медитации; немного йоги, немного Миры и Чайтаньи, немного Будды и Махавиры. Когда вы испробуете оба вкуса, в вас возникнет решение. И оно будет не мое, оно будет ваше. А когда что-то – ваше, тогда оно настоящее, подлинное, оно трансформирует, оно преображает, оно переносит вас в другой мир. Если же это только впечатление, возникшее от того, что я говорю вам что-то снова и снова, тогда это становится лишь внушением, глубоко впечатавшимся в ваш ум. Вы можете считать, что решили сами, но это не будет вашим решением.

Кришнамурти никогда не говорил ничего противоречивого. Он просто повторял одно и то же. Его мелодия очень проста, ясна, в ней нет ничего, что могло бы вызвать замешательство. Либо вы с ним соглашаетесь, либо нет – это другой вопрос, – но прийти в замешательство от его слов нельзя. Невозможно сказать, что Кришнамурти приводит в замешательство. Можно сказать, что он прав, или – что он заблуждается, но нельзя сказать, что он приводит в замешательство.

Обо мне вы не сможете сказать, прав я или заблуждаюсь. Самое большее, вы можете сказать, что я запутываю вас. Но в этом весь мой метод: привести вас в полное замешательство. Долго ли вы будете позволять мне толкать вас от одного к другому? Однажды вы закричите: «Все, руки прочь! Теперь я буду решать». Это решение придет изнутри вас. И оно придет не просто из интеллектуальных умозаключений, оно придет из реального опыта, который дали вам оба пути. Когда вы испытаете все, решить будет легко. И тогда вы можете оставаться при своем решении всю жизнь.

Если вы что-то решаете, находясь под моим влиянием, завтра на вас может повлиять кто-то другой, и у вас опять изменится точка зрения. А если вы способны оказаться под моим влиянием, вы можете оказаться под влиянием любого. Именно так люди переходят от одного мастера к другому.

Но отсюда не нужно никуда ходить, потому что я – все мастера вместе взятые. Вы можете просто оставаться здесь, а изменяться будет мастер; не нужно никуда ходить. Я последовательно противоречу самому себе, так что проблемы нет. Вам не нужно никуда ходить. Просто оставайтесь там, где вы есть.

Люди продолжают менять мастеров, потому что в какой-то момент что-то оказывает на вас впечатление, вы наполняетесь энтузиазмом, и начинается ваш «медовый месяц». Но медовый месяц имеет свойство заканчиваться. Все, что имеет начало, должно закончиться. Спустя время энтузиазм пройдет, и все покажется обычным. Энтузиазм питался новизной, тем, что было незнакомо. Попытайтесь понять этот механизм.

Вы влюбляетесь в женщину, потому что в ней все для вас ново: тип, пропорции тела, лицо, глаза, брови, цвет волос, походка, жесты, то, как она говорит, как она выглядит. Все ново, территория неизвестна. Вам хочется исследовать эту территорию: она манит, она зовет. Вы ловитесь на это и попадаете под гипноз. А когда вы пытаетесь приблизиться, женщина убегает – это часть игры. Чем больше она убегает, тем притягательнее она становится. Если она просто говорит: «Да, я готова», – в ту же минуту половина вашего энтузиазма отмирает. В действительности вы сами начинаете подумывать о том, чтобы убежать. Но она предлагает вам ее преследовать. Люди никогда не бывают так счастливы, как в период ухаживания, – они счастливы оттого, что продолжается игра, преследование.

Мужчина по своей природе охотник. И когда женщина убегает, пытается так или иначе спрятаться, избегает его, говорит «нет», мужчина испытывает азарт – ему хочется завоевать эту женщину во что бы то ни стало. Теперь он готов умереть ради нее, сделать все что угодно, лишь бы она была завоевана. Он должен доказать, что он не обычный мужчина.

Но как только они женятся – все… Весь интерес заключался в охоте, в незнакомом, весь интерес заключался в том, что женщина была неприступной. Но теперь она побеждена – разве теперь это интересно?.. Самое большее – вы можете притворяться, но прежнего интереса не будет. Все начинает остывать, партнеры начинают скучать; потому что теперь есть новые женщины, новые территории: они привлекают, они провоцируют, они зовут.

То же самое и с мыслями: вас очаровывает какой-то образ мышления, но как только он становится знакомым, медовый месяц заканчивается, любовь уходит. Теперь вам хочется переключиться на что-то другое, увлечься чем-то новым, чтобы снова испытать эйфорию, волнение. Таким образом вы путешествуете от одной женщины к другой, от одного мужчины к другому, от одного мировоззрения к другому, от одного пути к другому, от одного мастера к другому. Такой поиск никогда не даст вам достаточно времени для того, чтобы возникло доверие.

В одной первобытной индийской общине, в первобытных областях штата Мадхья Прадеш, в округе Бастар, живет племя дикарей – очень древний народ, которому три или четыре тысячи лет. Эти люди очень несовременны, но у них есть чему поучиться. В этой общине есть нечто такое, чего нет больше нигде: если мужчина и женщина женятся, они никогда не разводятся. Развод не запрещен, просто у них не бывает разводов. И когда мужчина женится на женщине, он остается с ней искренне, и женщина искренне остается с ним. Мужчину больше не интересуют другие женщины, ни в каком отношении, а женщину не интересуют другие мужчины. Как им удалось совершить это чудо? Их подход очень психологичен.

В общине так заведено, что всем девочкам и мальчикам разрешается встречаться и быть друг с другом. Таким образом каждый мальчик узнает каждую девочку общины, и каждая девочка узнает каждого мальчика. Фактически, к тому времени, когда мальчики и девочки начинают интересоваться друг другом, они не ночуют дома. Посреди деревни есть специальная постройка, похожая на храм, которая называется готул – «дом молодежи».

Когда мальчика начинают интересовать девочки, он должен переселиться в готул; когда девочку начинают интересовать мальчики, она также должна переселиться в готул. Они живут в готуле – все девочки и мальчики деревни, – и они занимаются любовью. Условие только одно: мальчик и девочка не должны оставаться друг с другом дольше трех дней. Они должны двигаться дальше, чтобы к моменту свадьбы узнать каждого; тогда они смогут сделать правильный выбор.

Когда вы узнали всех женщин общины и на основании этого принимаете решение, это совершенно не то решение, которое вы принимаете, живя в цивилизованных странах. Человеку из нашей цивилизации всегда может встретиться лучшая женщина или лучший мужчина, всегда может встретиться более интересная личность. И тогда все рушится, мешается, возникают проблемы.

Тот обычай, о котором говорю я, – это обычай небольшой деревни: там живет, самое большее, две или три сотни человек. Каждому мальчику позволяют узнать каждую девочку, а всем девочкам позволяют узнать всех мальчиков. И когда кто-то из них решает пожениться, до свадьбы им дается еще один год, чтобы пожить вместе и решить окончательно, потому что решать, не зная друг друга, очень опасно. Их решение пожить вместе вызвано только тем, что они хотят лучше узнать друг друга. Они должны хорошо узнать друг друга за год, за два года; они могут быть вместе столько, сколько потребуется. Со стороны общества нет никакого вмешательства.

Но когда они женятся – это решение твердое, абсолютное, безусловное. Потому что никакой игры больше нет, никакой охоты больше нет, никакой погони больше нет. В этой общине медовый месяц происходит до свадьбы, и это кажется более рациональным, психологически обоснованным и мудрым в отношении человеческого ума. Медовый месяц заканчивается до свадьбы. Свадьба приходит следом за медовым месяцем, когда двое людей, уже хорошо знающих друг друга, решают быть вместе, – дело уже не в игре, дело не в новизне. Они решили пожениться не потому, что хотят узнать друг друга; они решили пожениться, потому что они уже знают друг друга. Это совершенно другое.

Но традиция готулов в этих племенах потихоньку отмирает. Наше общество пытается сделать их «цивилизованными», потому что они кажутся нам безнравственными. По крайней мере, христианам, индуистам, джайнам они кажутся безнравственными – готулы считаются чем-то вроде домов проституции. И община разрушается, потому что ее принуждают делать то, что противоречит всему ее опыту, – ее принуждают закрыть готулы, чтобы положить конец «безнравственности».

Кажется, нет предела человеческой глупости. Они не безнравственный народ. Они – очень нравственный, очень естественный народ. Но христиане трудятся над тем, чтобы обратить их в христианство. Многих из этих бедняг обратили в христианство. Теперь готулы исчезают, и вместе с ними разрушается одна из самых устойчивых систем общества.

По существу, это мы должны были учиться у них.

Мой метод состоит в том, чтобы дать вам все возможные шансы для духовного роста, чтобы вы могли почувствовать, какой путь для вас является правильным. И это ощущение должно прийти изнутри. Оно не должно прийти от меня, оно не должно прийти под моим влиянием.

Есть два способа не оказывать на вас влияние. Первый – ничего не говорить, исчезнуть, чтобы никто не смог к тебе приблизиться. Многие так и поступали. Но, кажется, это не помогает, потому что в этом нет сострадания. Другой способ – говорить с вами, рассказывать вам, чего я достиг, что я познал, что я испытал. Так тоже делали, но тогда люди оказываются под воздействием. Это воздействие настолько сильно, что практически отторгает людей от их собственной природы. Это также опасно. Может быть, сто человек попадет под влияние – и тогда десять, пятнадцать, самое большее, двадцать из них достигнут цели. Восемьдесят же будут идти против своей природы.

Моя цель в том, чтобы открыть вам все возможности и сделать вас открытыми для всех возможностей. Чтобы вы могли исследовать их попеременно, в свое время, со своей скоростью. И тогда однажды возникнет чувство, и это чувство будет абсолютно ваше – оно не будет иметь ко мне никакого отношения. Тогда вы придете к точке, где возможна свадьба: вы выбираете определенный путь, вы женитесь.

Я буду продолжать говорить о других путях, но с этого момента вы не будете меня слушать. Вы будете любить меня, будете благодарны мне, но если я скажу что-то, идущее против вашего пути, вы этого не выберете, не примете – на вас это не повлияет. Если что-то подходит к вашему пути – вы это примете. Но теперь определяющим будет избранный вами путь. Все, что к нему подходит, вы будете принимать; все, что не подходит, вы не примете. И вы не скажете: «Это неправильно!» – вы будете знать, что для какого-то другого пути это подходит, для кого-то другого это может быть правильным.

Когда вы выбрали свой собственный путь, что бы я ни сказал, вы можете это принять или не принять. Выбор за вами. И у вас есть внутренний критерий выбора – что подходит, что не подходит.

Я не одномерен. Я говорю здесь с самыми разными людьми. И я говорю для всех и со всеми. Мало-помалу, слушая меня, оставаясь внимательными, вы научитесь принимать решения, следуя собственным чувствам. И тогда я буду продолжать говорить, а вы будете слушать меня с любовью, понимать меня с любовью, но это не будет сбивать вас с толку, беспокоить, отвлекать. Как только вы женитесь, ничто не будет вас отвлекать; и развода уже не будет.

«Когда ты был еще дзенским мастером и говорил, что мы должны выбрать свой путь и придерживаться его, я была уверена, что мой путь – путь ума, и что я никогда не смогу никому сдаться. Теперь же, после одной лекции о баульских мистиках, я смогла почувствовать себя влюбленной, как школьница. Но как мне выбрать путь, если его нет? И как мне стать светом для самой себя, если твой свет слепит меня каждое утро?»

Однажды ты проникнешься им. В один прекрасный день, в одно прекрасное утро ты проснешься в своем существе, осознав свои потребности, осознав свое направление. Как только ты поймешь, что это направление – твое, как только ты его узнаешь, все станет просто. Но этого нужно дождаться; это потребует времени. И пока этого не случится, я должен толкать тебя, тянуть, бросать от одного пути к другому.

Извини… но я должен это делать.

Баулы поют:

Слепой,

Как можешь ты набрести

На прямой спонтанный путь?

Будь естествен в своем естестве,

Позволь пути

Родиться в тебе.

Именно это я и делаю здесь. Я акушерка. Я ничего не создаю для тебя; твой путь уже зачат и растет в тебе, как плод. Он уже зреет в твоем внутреннем храме. Самое большее, я могу помочь ему родиться. Самое большее, если что-то будет не так, я смогу помочь тебе устранить все, что мешает. Но твой ребенок растет в тебе. Я просто акушерка…

Как только ты родишь своего ребенка, свое направление, свой путь, этот путь будет совершенно естественным, спонтанным.

Слепой,

Как можешь ты набрести

На прямой спонтанный путь?

Будь естествен в своем естестве,

Позволь пути

Родиться в тебе.

Мудрые слова, описывающие Бога,

Не откроют тебе сокровищ

В комнате, где темно, —

В темноте не находят ясность.

Сломай преграды и смотри на небо,

Где бесформенное, как прекрасную форму,

Обнимает луна.

Я продолжаю говорить о сокровищах, бесценных сокровищах – но в ваших глазах темно. Мои слова воздействуют на вас: в вас просыпается жадность, вам тоже хочется владеть этими сокровищами. Но в ваших глазах темно. Даже если сокровище лежит перед вами, и я опишу его вам, описание как-то повлияет на вас, но вы все равно не увидите сокровища, которое лежит перед вами. Мои описания не помогут.

Мудрые слова, описывающие Бога,

Не откроют тебе сокровищ

В комнате, где темно, —

В темноте не находят ясность.

Сломай преграды и смотри на небо,

Где бесформенное, как прекрасную форму,

Обнимает луна.

Так что не слишком поддавайтесь влиянию моих слов и не чувствуйте такую уж уверенность, слушая меня. Я знаю, это естественно, это в человеческой природе. Много раз вы будете чувствовать уверенность и думать, что это ваш путь. А на следующий день все изменится… Поэтому будьте немного неуверенными в своей уверенности, сомневайтесь немного.

Когда я говорил о дзен, ты чувствовала, что это твой путь. Теперь я говорю о баулах… Помни, завтра я могу снова начать говорить о чем-то… И уж по крайней мере, на этот раз не будь слишком уверена. Слушай меня, но не позволяй моим словам внушить тебе уверенность. Подожди, спешить незачем. Имей терпение, продолжай слушать и пробовать, но становись уверенной – потому что эта уверенность опасна. Ты можешь быть уверенной только тогда, когда родится твой собственный ребенок, когда у тебя появится ясное чувство правильно выбранного направления.

И ты сможешь почувствовать разницу, потому что разница огромна. Это произойдет не из-за меня, ты увидишь, что теперь это не будет вызвано влиянием моих слов… никакого влияния не будет. Внезапно в тебе случится невероятный взлет, невероятный всплеск энергии – и это будет абсолютно и несомненно. Ты увидишь, что в этом нет никакого влияния с моей стороны. Иногда может даже произойти что-то, противоречащее тому, что я говорю. Иногда – такое случается, если ты часто переключаешься с одного на другое, – я буду говорить о любви, и, слушая о любви, ты точно поймешь: «Это не мой путь; мой путь – медитация». Или наоборот… Трудно объяснить, каким образом ты будешь уверена, что эта уверенность возникает не от моего воздействия, но что она твоя собственная… Но я знаю, что ты будешь это знать.

Это так же, как быть уверенным в том, что у тебя болит голова, – ты знаешь это. Ты же ни у кого не спрашиваешь: «Как мне узнать, болит ли у меня голова? Как мне узнать, настоящая ли эта головная боль?» Нет, ты просто знаешь. Когда придет настоящая уверенность, она будет ясной, кристально чистой – как столб света. И само ее появление очистит тебя. Как только она появится, ты почувствуешь рождение нового существа – совершенно нового. Это чувство не будет интеллектуальным, оно будет не из головы. Ты почувствуешь, что оно заполняет все твое тело, весь твой ум, все твое сердце. Ты почувствуешь его всем своим существом. Когда возникает такая уверенность, ей можно верить. Когда же ты находишься под чужим влиянием, все, что ты получаешь, – это верование. А верование бесполезно, бессильно, оно никогда никого не меняет.

Четвертый вопрос:

Ошо, в чем разница между мышлением и пониманием, реакцией и откликом, верованием и верой, жалостью и состраданием, общением и общностью?

Мышление – это отсутствие понимания. Вы мыслите, потому что не понимаете. Когда возникает понимание, мышление исчезает. Так слепой нащупывает свой путь. Но когда у вас есть глаза, вы не нащупываете, вы просто видите. Понимание – как глаза: вы видите, вы не нащупываете. А мышление – это когда вы нащупываете. Не зная, что есть что, вы продолжаете думать, угадывать. Мышление никогда не даст вам правильного ответа, потому что мышление только повторяет то, что ему уже известно. Мышление не способно видеть неизвестное.

Вам когда-нибудь доводилось думать о неизвестном? Как вы будете об этом думать? Вы можете думать только о том, что уже известно. Вы можете продолжать думать одно и то же, снова и снова, вы можете создавать новые сочетания из старых мыслей, но на самом деле ничто не будет ново. Понимание же всегда свежо и ново. Оно не имеет ничего общего с прошлым. Понимание случается здесь и сейчас. Это мгновенное проникновение в суть реальности.

В мышлении есть вопросы и вопросы, но нет ответов. Даже если иногда вам кажется, что вы нашли ответ, то это только потому, что нужно что-то решить, что-то выбрать. На самом деле это не будет ответом. Вам необходимо решить, как поступать, и поэтому вы цепляетесь за один из возможных ответов. Но если вы глубоко заглянете в этот ответ, то увидите, что из него вытекает тысяча новых вопросов. В понимании нет вопросов, есть только ответы, потому что у понимания есть глаза.

Мышление заимствованно. Все ваши мысли даны вам другими. Посмотрите: сможете ли вы найти хотя бы одну мысль, которая была бы вашей, подлинно вашей, которая родилась бы в вас? Нет, все мысли заимствованы. Их источники могут быть известны или неизвестны, но все они по своей сути заимствованы. Ум действует как компьютер. Но прежде чем компьютер даст вам какой-то ответ, вы должны запрограммировать его, вы должны заложить в него информацию – тогда он даст вам ответ. Так же устроен и ум.

Ум – это биокомпьютер. В течение жизни вы наполняете его информацией, различными данными, знаниями, а когда возникает вопрос, ум находит из этой коллекции подходящий ответ. Это не живой отклик, это ответ из мертвого прошлого.

Что такое понимание? Это чистый разум, то, что уже дано вам, то, с чем вы рождаетесь. Никто не может дать вам разум. Можно дать знания, но не разум. Разум – это ваше собственное отточенное существо. В глубокой медитации человек оттачивает свое существо, в медитации он отбрасывает заимствованные мысли и вновь обретает свою сущность, свою оригинальность, свою подлинность, он снова находит детство, невинность, свежесть. Когда вы действуете из этой свежести, вы действуете из понимания. И тогда ваш отклик тотален, он – из здесь-и-сейчас. Он не приходит из прошлого, он возникает в ответ на брошенный вам вызов.

Например, кто-то задает вам вопрос – что делаете вы? Вы тут же ищете в уме ответ, спускаетесь в подвал ума, где хранятся знания, и ищете там ответ. Это мышление.

Или кто-то задает вам вопрос – и вы погружаетесь в молчание; тогда вы смотрите в самую глубину вопроса – не в глубину памяти, а в глубину вопроса, вы встречаетесь с вопросом лицом к лицу. Если вы не знаете, то говорите, что не знаете.

Допустим, кто-то спрашивает: существует ли Бог? А вы тут же отвечаете: «Да, Бог существует». Откуда этот ответ? Из вашей памяти? Из христианской памяти, индуистской памяти, мусульманской памяти. Тогда он бесполезен, он почти ничего не несет в себе. Если ваша память коммунистическая или атеистическая, вы ответите: «Нет, Бога нет». Если ваша память католическая или протестантская, вы ответите: «Да, Бог есть». Если ваша память буддистская, вы скажете: «Бога нет». Все эти ответы вы возьмете из памяти.

А если вы человек понимания, тогда вы просто выслушаете вопрос, вникнете в вопрос, глубоко войдете в него и будете наблюдать. Если вы не знаете, вы скажете просто: «Я не знаю». Если вы знаете… Лишь в этом случае вы скажете, что знаете. И когда я говорю: «Если вы знаете», это значит, я говорю о вашем собственном опыте, о вашем личном понимании.

Человек понимания честен. Даже если он говорит: «Я не знаю», его невежество ценнее, чем знания ума, потому что оно ближе к истине. По крайней мере, этот человек не пытается притворяться, он не лицемерит.

Наблюдайте, и вы увидите, что все ваши ответы приходят из памяти. И тогда попытайтесь действовать так, чтобы участвовала не память, а сознание. Это и будет понимание.

Я слышал…

Доктор вошел в комнату к пациентке. Через пять минут он вышел, попросил отвертку и снова вошел. Еще через пять минут он вышел снова и потребовал плоскогубцы и молоток.

Потрясенный муж не мог больше выносить неизвестности.

– Доктор! – воскликнул он. – Ради бога, скажите, что с моей женой?!

– Пока не знаю, – ответил доктор. – У меня не открывается портфель.

Даже если иногда вы говорите: «Я не знаю», это необязательно приходит из понимания. Возможно, вы говорите это только потому, что у вас не открывается портфель. Возможно, вы говорите так потому, что у вас не открывается память, вы не можете найти что-то в памяти; и чтобы вспомнить, вам нужно время. Вы говорите: «Пока не знаю…» или: «Дайте мне время подумать». Что изменится от того, что вы подумаете? Если вы знаете, вы знаете; если вы не знаете, вы не знаете. О чем вам думать? Но вы говорите: «Дайте мне время, я об этом подумаю». О чем это говорит? Это говорит следующее: «Дайте мне немного времени; мне нужно сходить в подвал, в кладовую моего ума, и поискать. За много лет там накопилось много хлама, и теперь очень трудно найти нужную вещь. Но я попробую».

Медитируйте и освобождайтесь от этого подвала. Он не бесполезен, вы можете его использовать, но он не должен заменять собой понимание.

Человек понимания смотрит на вещи прямо. Его понимание, его видение непосредственно. Но он может использовать все содержимое своей кладовой, чтобы донести до вас это видение. Он может использовать свою кладовую, чтобы то, что он пытается вам передать, стало как можно более ясным, но все, что он пытается передать, – его собственное. Слова могут быть заимствованными, язык может быть заимствованным, – и он неизбежно будет таким, концепции могут быть заимствованными, но не то, что человек пытается передать от себя. Упаковка будет взята из памяти, но содержимое будет его собственным.

И, конечно, человек, лишенный понимания, постоянно становится жертвой огромного количество мыслей, потому что у него нет единого видения, которое послужило бы центром. У него в голове толпа мыслей – бессвязных, диаметрально противоположных, противоречивых, враждебных друг другу. У него в голове толпа мыслей – не дюжина, даже не сотня, а целое столпотворение, из-за которого в уме стоит непрерывный гул. И если вы зайдете в своем мышлении слишком далеко, однажды вы просто сойдете с ума. Если мыслей слишком много – можно сойти с ума.

В первобытных обществах безумие встречается редко. Чем более общество цивилизованно, тем больше в нем сумасшедших. И в цивилизованных обществах чаще всего сходят с ума люди, которые занимаются интеллектуальным трудом. К несчастью, таковы факты: из представителей всех профессий чаще всего сходят с ума… психоаналитики. Почему? Слишком много мыслей; слишком трудно держать в порядке такое множество противоречивых мыслей. В попытках их организовать все ваше существо разбалансируется и приходит в хаос.

Понимание единично, основополагающе. Понимание просто. Мысли очень сложны.

Муж-подкаблучник пришел к психоаналитику и сказал, что его преследует кошмарный сон:

– Каждую ночь, – объяснил он, – мне снится кораблекрушение, и в живых остаюсь только я и еще двенадцать красивых женщин.

– Что же в этом кошмарного? – спросил психиатр.

– Вы когда-нибудь пробовали о чем-нибудь договориться с двенадцатью женщинами?

Это большая проблема: договориться о чем-нибудь с двенадцатью женщинами. Даже с одной это бывает нелегко.

Мышление – это когда вы должны договориться с тысячей, с миллионом женщин. Нужно ли удивляться, что вы сходите с ума? Понимание очень просто: у вас только одна жена – только одно видение. Но это видение светит вам как луч, как прожектор. Куда бы вы ни направили этот луч – перед вами раскрываются тайны, куда бы вы ни направили луч – темнота исчезает.

Попытайтесь найти в себе это скрытое понимание. Но для этого нужно отбросить мышление. А к тому, чтобы отбросить мышление, ведут два пути – медитация и любовь.

Второе: реакция и отклик.

Реакция приходит из мыслей, отклик – из понимания. Реакция приходит из прошлого, отклик – всегда в настоящем. Но обычно мы реагируем – внутри нас уже заготовлена реакция.

Кто-то что-то делает – и мы реагируем, как от нажатия кнопки. Кто-то оскорбляет вас – вы злитесь. Это уже было раньше. Всегда происходит одно и то же. В вас будто бы есть какая-то кнопка: кто-то нажимает на нее, и вы злитесь. Вы не ждете ни секунды, вы не даете себе ни секунды, чтобы понять ситуацию… А ведь ситуация может быть не такой, как кажется на первый взгляд.

Может быть, человек, который вас оскорбляет, прав? Может быть, он просто открывает вам правду – и именно это вас задевает. Или, может быть, этот человек абсолютно неправ, может быть, он очень плохой человек. Но вы должны посмотреть на этого человека, увидеть его и понять.

Если он прав, вы должны поблагодарить его, потому что он что-то показал вам – он проявил сострадание. Он повел себя как друг, от всего сердца открыв вам правду. Может быть, вам стало от этого больно, но в этом нет его вины. Или, может быть, он просто глупец, невежда: ничего не зная о вас, он что-то ляпнул, сказал глупость. Но и тогда не стоит злиться: он просто сказал глупость. Никто не сердится из-за очевидных глупостей, если только в них нет доли правды, иначе бы вы не рассердились. Вы можете только посмеяться – какой абсурд! Это просто смешно.

Или, может быть, это просто плохой, злой человек, и он такой всегда, он оскорбляет всех. Он не сказал вам ничего особенного, просто повел себя как обычно – вот и все. Что тут сделаешь? Такой уж он человек.

Кто-то оскорбил Будду.

Его ученик, Ананда, сказал:

– Я пришел в ярость, а ты промолчал. Ты должен был хотя бы мне позволить ответить, я бы поставил его на место.

Будда ответил:

– Ты меня удивляешь. Сначала удивил меня он, теперь ты. Все, что он говорил, просто вздор. Причем здесь мы? Зачем об этом думать? Но ты удивляешь меня еще больше: ты так рассердился, и ты до сих пор зол. Это глупо. Наказывать себя за ошибку кого-то другого – это глупо. Ты наказываешь себя. Остынь, успокойся! Не стоит сердиться – потому что гнев как огонь; зачем ты сжигаешь свою душу? Ошибку сделал он. Почему же ты наказываешь себя? Это глупо.

Но мы реагируем…

Один человек жаловался друзьям:

– Чтобы угодить жене, я бросил пить, курить и играть в карты.

– Наверное, она очень счастлива, – сказали друзья.

– Вовсе нет. Теперь, когда она начинает говорить со мной, она не знает, что сказать.

Люди живут механически, машинально, как роботы. Если ваша жена пилит вас и требует, чтобы вы бросили курить, вы думаете, она обрадуется, когда вы бросите? Скорее всего, вы ошибаетесь. Если вы будете курить, она будет недовольна. Если вы бросите, она тоже будет недовольна – потому что тогда она не сможет найти повода, за что бы пилить вас дальше.

Одна женщина сказала, что не хочет, чтобы ее муж был идеальным.

– Почему? – спросили ее.

– Потому что мне нравится его пилить!

Если муж будет идеальным, что вы будете с ним делать? Вы просто растеряетесь.

Посмотрите на себя, посмотрите на других и поймите, что все люди ведут себя механически, бессознательно – как сомнамбулы, как лунатики.

Реакция принадлежит уму. Отклик приходит из не-ума.

Верование и вера?..

Снова то же самое: верование принадлежит уму, мышлению; вера приходит из не-ума, из осознанности, из понимания.

Это случилось в горной деревне. Охотник сказал проводнику:

– Кажется, здесь очень опасное место! Удивительно, что над этим обрывом не повесили предупреждающий знак.

– Когда-то знак был, – признался местный проводник. – Он висел целых два года, но никто не упал… и его сняли.

Верование слепо: вы верите, потому что вас научили во что-то верить. Верование поверхностно, потому что в нем нет понимания ситуации. Это просто наклейка, что-то наносное. Оно не выросло в вас, оно заимствовано и никогда не приходит из вашего существа. Какое-то время вы можете носить его с собой, но потом, видя, что оно бесполезно, что оно ничего не дает, вы отбросите его в сторону. Есть христиане, которые совсем не христиане; есть индуисты, которые совсем не индуисты. Они индуисты только в силу тех верований, которые они никогда не пытались применять в жизни и к которым у них никогда не было внутреннего уважения. Они считают себя христианами, индуистами, мусульманами… Но как можно быть верующим, не прожив того, во что ты веришь?

Но верование невозможно прожить. Если человек становится бдительным, наблюдающим жизнь, откликающимся, мало-помалу в нем возникает вера. Вера принадлежит вам; верование – кому-то другому. Отбросьте верования, чтобы дать место вере. И не довольствуйтесь верованиями, иначе вера никогда не возникнет.

Жалость и сострадание…

То же самое. Тот, кто задает этот вопрос, спрашивает об одном и том же.

Жалость – от ума: вы чувствуете, что кому-то трудно, кому-то плохо; вам кажется, что кто-то страдает, кому-то плохо, и вы должны помочь. Вас учили помогать, служить другим, исполнять свой долг, быть хорошим человеком, быть хорошим гражданином – быть одним, другим, третьим… Вас так воспитали, что надо жалеть. Сострадание не имеет ничего общего с тем, чему вас учили и как воспитывали. Сострадание возникает подобно эмпатии, но не подобно жалости. Сострадание возникает, когда вы видите другого человека таким, каков он есть, когда вы видите его так тотально, что начинаете чувствовать его. Вы начинаете сопереживать ему – ощущать его переживания как свои собственные.

Это случилось…

На берегу реки избивали рыбака… Рамакришна переправлялся в лодке с одного берега Ганга на другой близ Дакшинешвара; в это время на другом берегу реки несколько человек били одного. Лодка Рамакришны была на середине реки, когда он вдруг заплакал и стал кричать:

– Перестаньте, перестаньте! Не бейте меня!

Те, кто был рядом, его ученики, удивились. Они не понимали: «Кто его бьет? Кто может его бить?» Они спросили:

– Парамахансадэва, что ты такое говоришь? Ты сошел с ума?

– Посмотрите! Они бьют меня на том берегу! – сказал Рамакришна.

А на берегу били рыбака. И Рамакришна сказал:

– Взгляните на мою спину…

На его спине были раны, из которых текла кровь. В это невозможно было поверить. Ученики поспешили к другому берегу, подошли к избитому человеку, подняли его и увидели у него точно такие же раны.

Это эмпатия – способность ставить себя на место другого с такой тотальностью, что с тобой начинает происходить то же самое, что и с ним. Это – сопереживание, сострадание. Но все это – состояния не-ума.

Общение и общность…

Общение принадлежит уму: это словесный, умственный, интеллектуальный обмен. Общность приходит из не-ума, из глубокого молчания: это энергетический обмен, вне слов; это прыжок от одного сердца к другому – мгновенный, прямой.

Вот самое главное, самое существенное, что нужно помнить. Потому что в этом месте ваша жизнь разделяется на два разных мира: если вы смотрите сквозь призму мыслей, вы живете в одном мире – в мире верований, мышления и жалости; если вы смотрите чистыми, незамутненными глазами, ваше восприятие чисто и ясно – вы смотрите глубоко и видите все как есть, ничего не проецируя. Тогда у вас есть понимание, тогда у вас есть медитация. Тогда весь мир меняется. Но опасность в том, что ум может обмануть вас. Он создает жалость, он создает фальшивую монету, заменяя сострадание жалостью. Жалость – это фальшивая монета. Общность он подменяет общением, и это тоже фальшивая монета. На место веры он ставит верование, и это тоже фальшивая монета.

Помните это: ум всегда ищет подмену. Вам чего-то не хватает? – ум пытается найти заменитель. Будьте очень бдительны, потому что все, что создает ум, – фальшиво. Ум – величайший мистификатор, величайший обманщик. Он пытается помочь, он пытается утешить и подсовывает вам какую-то замену.

Например, если вы целый день соблюдаете пост, не едите, ночью вам может присниться еда; вам будет сниться, что вы отдыхаете в прекрасных отелях или пируете в королевских дворцах. Почему? Весь день вы были голодны, и теперь из-за голода вам трудно спать. И ум создает заменитель: вам снится сон. Вы не замечали? Ночью у вас наполняется мочевой пузырь, и вы хотите пойти в туалет, но это прервет сон. И ум тут же создает заменитель, и вам снится, что вы в туалете. Тогда вы можете продолжать спать. Вы получаете заменитель. Заменитель примиряет вас с ситуацией, он не настоящий – но на время он помогает.

Остерегайтесь утешений ума. Ищите настоящее, потому что только настоящее приносит удовлетворение. Утешения дают только отсрочку, они никогда не дают удовлетворения. Во сне вы можете есть сколько угодно, наслаждаться ароматом еды, ее вкусом, цветом, всем остальным, но эта еда не будет питательной, она не даст вам сил. Вот единственное, чего не может дать ум, – питания, силы. Верование может дать вам весь аромат веры, ее вкус, ее цвет, вы можете наслаждаться всем этим. Но вы не получите питания – его может дать только вера.

Всегда помните: то, что питает вас, все, что дает силы, – настоящее. А то, что дает только утешение, на самом деле очень опасно. Из-за этого утешения вы не будете искать для себя настоящую пищу. Если вы начнете жить снами и не будете получать настоящей пищи, очень скоро вы станете тенью, зачахнете и умрете.

Начните немедленно: когда ум будет пытаться дать вам заменитель, не соглашайтесь. Ум прекрасный продавец, опытный соблазнитель. Он убеждает вас, он говорит: «Это намного дешевле! Верить очень трудно, ведь тебе придется рисковать жизнью; верование очень легко, очень дешево. Ты получишь его даром».

И более того: люди даже готовы – если вы примете их верования, – они даже готовы дать вам что-то в придачу, только бы вы стали христианином, индуистом, мусульманином. Вас встретят с распростертыми объятиями, вы получите уважение, респектабельность. Вы получите то, что захотите… только примите их верования. Мало того что верование дешево, оно может даже приносить дополнительные выгоды.

Вера – это опасно, она никогда не достается дешево. Вы должны будете поставить на кон всю свою жизнь. Вере нужна храбрость – но только храбрый человек может быть духовным.

Достаточно на сегодня.

* Игра слов. Awful дословно переводится с английского как «полный благоговения, священного трепета». Второе значение слова – «ужасный, внушающий страх». – Здесь и далее примеч. ред.

** Misterium (лат.) – таинство, мистерия, нечто таинственное. Tremendum (лат.) – приводящий в трепет, пугающий, огромный, невероятный.

Глава 3

Пропасть в тысячу миль

* * *

Ничто никогда не случалось,

И ничто не случится.

Что есть, то есть.

Мне снилось: я стал королем,

И мои подданные населяли всю землю.

Сидя на троне, я правил как лев

И жил счастливой жизнью.

Мир был у моих ног.

Я перевернулся на другой бок,

И вдруг все стало ясно…

Я был не лев, но дядя льва – осел,

Деревенский дурачок.

* * *

Ничто никогда не случалось, и ничто не случится. Что есть, то есть. Это одно из самых важных утверждений, когда-либо существовавших. И оно верно: реальность остается в своей естьности. Ничто не меняется, ничто не может измениться. Но мы всюду видим множество изменений. Для нас все меняется. Мы воспринимаем жизнь как поток, как постоянное движение.

Значит, с нами что-то не в порядке. Мы видим одни только изменения не потому, что они есть, а потому, что не видим неизменного, непреходящего. Наша неспособность видеть реальное, неизменное создает вокруг нас иллюзию постоянного движения. Это особенность нашего колеблющегося сознания.

Вы никогда не обращали внимания на темную комнату, в которой горит свеча? Если пламя свечи колеблется, мерцает, то из-за этого мерцания кажется, что все в комнате шевелится, изменяется. Если пламя не колеблется, то и комната перестает изменяться. Все в ней становится постоянным.

Наше сознание создает мираж, иллюзию. Мы воспринимаем окружающий мир как сон. Это нужно понять, потому что на этом мираже держатся все существующие религии.

Обычному уму это кажется верным: все переменчиво, ничто не постоянно. Все меняется каждое мгновение, ничто не остается прежним, все течет как река. Представить что-то, что было бы постоянным, почти невозможно. Представить что-то, что оставалось бы прежним всегда, веки вечные, – это почти невообразимо для ума. Ум знает только мир перемен, он знает только сон, мечту, иллюзию. Ум живет жизнью снов – в этом смысл концепции майи. Эта концепция ничего не говорит о реальности. Имейте в виду, она не говорит, что реальность нереальна, и не утверждает, что существование – это сон. Она просто объясняет, что ваш взгляд на мир настолько бессознателен, настолько неустойчив, что и вся жизнь вам кажется изменчивой. И эта ваша внутренняя шаткость заставляет вас жить в мире снов, в нескончаемом потоке перемен. Достигните внутренней целостности, достигните внутренней кристаллизации, и внезапно все текучие явления исчезнут, и вы вдруг окажетесь лицом к лицу с реальным, с сущностным, с постоянным… если угодно, назовите это богом. Мир и бог – это не две разные вещи, это одна и та же реальность, видимая с двух разных сторон. В одном качестве она видима из ума, в другом качестве – из не-ума. Потому что, пока вы смотрите из ума, в большей или меньшей степени он будет продолжать колебаться.

Ум не может быть постоянным. Вы не замечали? Даже несколько секунд ум не может быть постоянным. Когда-нибудь просто попробуйте смотреть на часы и помнить, что вы смотрите на часы; не пройдет и нескольких секунд, как вы на что-нибудь отвлечетесь и забудете о часах. Ваш ум будет все время куда-то ускользать: в голове начнут всплывать какие-то воспоминания, какие-то образы, вы будете думать о какой-то неоконченной работе, возникнут мысли, связанные с какими-то планами, заботами… Ведь вам всегда «куда-то надо». Потом вы очнетесь и увидите, что несколько секунд вас не было.

Попробуйте повторить этот эксперимент еще раз – ум снова уйдет в сторону. Ум не может быть устойчивым, и все попытки сделать его устойчивым практически бесполезны. Устойчивость не в природе ума. Единственный способ быть устойчивым – это отбросить ум как таковой, смотреть на реальность без каких-либо размышлений, смотреть прямо, без посредничества ума – и внезапно откроется бог, откроются все формы бесформенного. Тогда вы увидите то, о чем поют баулы:

Ничто никогда не случалось,

И ничто не случится.

Что есть, то есть.

А чего нет, того нет. Ум же продолжает видеть то, чего нет. Из-за того, чего нет, мы не можем видеть то, что есть. Из-за ложного, из-за спроецированного на нас, из-за снящегося мы не видим реального, не видим истинного. Но когда ложное удается отбросить – открывается реальность. Нет другого способа узнать реальность. Человек должен отбросить сам механизм, который создает ложное восприятие.

Ум – это проектор. Вы сидите в кинотеатре и видите на экране тысячу и одну вещь, тогда как экран пуст; на самом деле там ничего нет, кроме теней. Но вы, когда смотрите на экран, скорее всего, не задумываетесь о том проекторе, что у вас за спиной и благодаря которому на экране возникают все эти тени и складывающиеся из них картины. Если вы попробуете начать бороться с тенями, они от этого не исчезнут. Чтобы они исчезли, нужно оглянуться назад, совершить поворот на сто восемьдесят градусов и остановить проектор. Как только проектор остановится, экран опустеет, останется только белое полотно. Останется только непреходящее – переменчивое исчезнет. Но для этого надо остановить проектор.

Многие люди интересуются медитацией, но интересуются неправильно. Они начинают бороться с умом, они пытаются победить ум. И никогда его не побеждают. Исход битвы всегда предрешен. Победа невозможна, потому что они упускают из виду проектор. Где проектор? Надо найти проектор, спрятанный у вас за спиной. А проектор спрятан в бессознательном, глубоко в бессознательном. Он работает, потому что в нас есть желания, стремления к достижениям. У буддистов это называется тришна. Ум существует за счет постоянного желания – кем-то быть, кем-то стать, куда-то попасть; пока есть желание, ум продолжает существовать.

Как остановить проектор? Быть здесь и сейчас. Не пытайтесь стать кем-то другим; примите себя таким, какой вы есть. Перестаньте думать об улучшении. Перестаньте думать о том, как усовершенствовать себя. Перестаньте думать о том, как чего-то достичь – достигать нечего. С пустыми руками мы приходим, с пустыми руками уходим и с пустыми руками живем. И если вы думаете, что у вас в руках что-то есть, – тогда вы дурачите себя, тогда вы принимаете сны за реальность. У вас в руках могут быть только сны.

Наверное, вы слышали о японской дисциплине карате. Слово «карате» происходит от корня, который значит «пустая рука». Оно говорит о том, что человек может стать великим воином, если он в полной мере понимает, что значит быть пустым. Если человек понимает, что «с пустыми руками он пришел, с пустыми руками он уйдет, с пустыми руками он здесь», – тогда ему нечего терять. Кто может победить человека, которому нечего терять? Кто может быть сильнее человека, которому нечего терять? Кто может испугать человека, которому нечего терять? Постигнув эту пустоту, он становится великим воином. Его нельзя победить, и у него нельзя ничего отнять, и его невозможно убить – потому что он пуст. У него в руках ничего нет. А человек, чьи руки пусты, выходит за пределы жизни и смерти.

Вот что имеет в виду Иисус, когда говорит снова и снова: «Потеряй себя». Кто не готов потерять себя – все равно потеряет; тот, кто потеряет, – обретет. Проигравшие станут победителями, победители станут проигравшими. Тот, кто пуст, – наполнится, а тот, кто хочет наполниться, – останется пустым. Это парадокс.

Поймите саму причину возникновения всех ваших идей, мыслей, желаний: это нечто, подобное семени. Посмотрите изнутри, почему вы не можете быть здесь и сейчас? Почему вы всегда думаете о каком-то другом месте и времени? Почему вы не можете быть счастливы такими, как есть? Почему вы думаете, что будете счастливы завтра? Как вы можете быть счастливы завтра, если несчастливы сегодня? Ведь завтра рождается сегодня; из этого мгновения родится следующее; сегодня будет родителем завтра. Если сегодня вы несчастны, завтра вы будете еще несчастнее. К завтрашнему дню вы найдете еще тысячу причин, чтобы быть несчастными. Вы тренируетесь в несчастье и надеетесь, что завтра будете счастливы? – значит, вы водите себя за нос! Вы ждете завтрашнего дня? – значит, вы упускаете все, что уже здесь, а это и есть единственная существующая реальность. Если бы вы хотя бы на мгновение отложили в сторону желание, проектор остановился бы, сновидение прекратилось, и вы смогли бы увидеть реальность.

Ничто никогда не случалось. Реальность точно такая же, какой она была всегда, с самого начала. Ничто не случилось, и ничто не случится, и все ваши желания напрасны, потому что вы пытаетесь сделать так, чтобы что-то случилось. Вы всеми силами стремитесь к тому, чтобы что-то случилось: богатство, благополучие, власть, престиж… Вы всеми силами добиваетесь, чтобы что-то случилось, но:

Ничто никогда не случалось,

И ничто не случится.

Что есть, то есть.

Это чрезвычайно важная сутра. Все священные писания можно свести к этой сутре. Если вы поймете три эти строчки – больше понимать будет ничего. Посмотрите на свою жизнь, с детства и до сих пор. Что случилось? Кажется, случилось многое… Но что случилось на самом деле? Вы остались прежним, сознание остается прежним, а все происходящее – поверхностно, похоже на сон. Если ничего не случалось до сих пор, что может случиться в будущем? Есть лишь настоящее, а прошлое и будущее вам снятся. Если хотя бы на мгновение вы сможете проникнуть в реальность и увидеть то-что-есть, встретить его лицом к лицу, вы посмеетесь над абсурдностью своих усилий. Что вы пытаетесь сделать? – вы пытаетесь сделать невозможное: вы боретесь с реальностью. Реальность есть. Она не знает становления. Она – бытие. Она не знает будущего. Она уже здесь. Она была здесь всегда. Надо только увидеть ее – и как только вы увидите ее, все беспокойство исчезнет, все тревоги исчезнут, вы перестанете пытаться поднять себя за волосы, вы просто расслабитесь. Тогда не будет напряжения, напротив, вы начнете радоваться, вы станете счастливыми – вы станете такими, какие вы есть по своей сути.

Прежде чем мы сможем это понять, будет полезно узнать несколько вещей.

Восточная психология считает, что есть три состояния ума человека. Первое состояние – глубокий сон, очень глубокий сон, в котором нет снов: сушупти, сон без снов. Это состояние на девяносто девять процентов бессознательно, и только один процент вас сознателен. Остается лишь небольшой кусочек сознания – весь материк ума погружен в темноту, и в этой темноте пробивается маленький лучик света. Благодаря этому лучику, просыпаясь утром, вы говорите: «Я очень хорошо спал, очень спокойно. Не было никаких снов». Вы можете это сказать благодаря тому, что, когда вы спали, один процент вас оставался сознателен. Если бы сознания вообще не было, как бы вы могли это помнить? Как бы вы могли сказать, что хорошо выспались и отдохнули? В снах существует лишь маленький луч, очень маленький лучик света.

Второе состояние – это сон со сновидениями, – и в этом состоянии чуть больше осознанности. Вы помните в общих чертах, что хорошо спали; вы помните сами сны, подробности снов. Вы помните даже цвета, которые были во сне, сюжет, содержание, мотив. Вы можете пересказать весь сон. Значит, вы были немного более сознательны.

Утром вы просыпаетесь; это третье состояние – бодрствование, в котором сознания еще чуть больше. Но и в бодрствовании большая часть материка вашей души остается в темноте. Даже во время бодрствования вы не просыпаетесь полностью. В глубине вашего бодрствования движутся сны. Вы можете в этом убедиться.

Закройте глаза в любой момент, побудьте минуту в полном покое, и вы увидите, что в глубине вас движутся сны. За вашим сознанием существует целый мир снов, и он постоянно воздействует на сознание. Сны обладают большой властью. Это – проекции. Они затемняют сознание. А в глубине этих снов вы снова найдете своего рода сон без снов – именно это происходит, когда вы засыпаете ночью. Когда вы засыпаете, вам начинают сниться сны. Это вторая стадия. Но иногда вы погружаетесь очень глубоко. Тогда сны прекращаются, и вы крепко спите. Потом вы снова поднимаетесь на поверхность. И так продолжается постоянно, всю ночь – вы движетесь то вверх, то вниз. Вы можете оставаться в глубоком слое сна всего пятнадцать минут, но и этого будет достаточно для отдыха. Именно поэтому людям, которые медитируют, не нужно спать долго, – в глубокой медитации они могут легко войти в глубину своего существа. Остаток ночи тратится впустую, на сны. Эти три состояния – обычные состояния, в которых люди живут.

Восток говорит: «Если вы не достигнете осознанности, вы никогда в своей жизни не узнаете, что такое реальность, что такое Бог». Эта осознанность означает: сознавать себя полностью, не оставив ни одного уголка своего сознания в темноте; отбросить все бессознательное. То, что фрейдисты называют бессознательным, постепенно должно исчезнуть. В методах медитации, в молитве, в любви бессознательное исчезает; вы становитесь более и более сознательны. Приходит мгновение, когда все ваше существо становится сознательным, полным света, сияющим. Тогда нет снов, и нет сна. Есть только осознанность – то, из чего вы созданы. И в этот момент вы сможете понять, о чем поет этот баул:

Ничто никогда не случалось,

И ничто не случится.

Что есть, то есть.

Если вы это поймете, – хотя бы на мгновение, – как тогда вы сможете продолжать жить в агонии, как вы сможете жить в тревоге, как вы сможете жить в напряжении и давать пищу своим болезням?

Генри Торо часто говорил, что слово wealth, которое употребляется для обозначения благополучия, нужно заменить словом illth*, потому что мы становимся все более и более больными. Если в «благополучии» нет никакого блага для нас, зачем называть его «благополучием»? Человеку кажется, что он получает больше и больше власти, а глубоко внутри он становится все более бессильным, он уже ничего не может. Снаружи вам кажется, что вы многого достигли, но внутри вы остались пустыми, мелкими… Чем скорее вы осознаете эту пустоту, тем лучше, потому что тогда вы не станете тратить даром время и силы. Тогда вся ваша жизнь приобретет совершенно иное качество, и начнется поиск. Тогда вы не будете гоняться за снами…

А сны очень похожи на реальность. Они не реальны, но кажутся совершенно реальными. Бессознательному уму сны кажутся единственной реальностью. Вы не замечали? Когда вы крепко спите, когда вам снятся сны, каждую ночь вы становитесь жертвой этой иллюзии: вы думаете, что снящееся – реально. Утром вы сознаете, что на самом деле ничего не было. Но ночью снова и снова становитесь жертвой иллюзии и считаете, что все происходит на самом деле.

Гурджиев говорил своим ученикам: «В снах сознавайте, что вам снятся сны; иначе вы не сможете проснуться». И он давал им техники, позволяющие во сне сознавать, что вам снится сон. А как только вы понимаете, что вам снится сон, сон прекращается. Он тут же прекращается. Он не может продолжаться. От самого сознания, что сон – это сон, сон умирает. Он может существовать только при вашем сотрудничестве и признании: это вы придаете ему реальность. Уберите от него руки, и он лопнет, как мыльный пузырь; в нем ничего нет. Сон имеет власть только потому, что вы даете ему власть.

Посмотрите на людей на улице, на рынке. Просто постойте в стороне и посмотрите на людей – вы удивитесь! Вы увидите вокруг себя лунатиков. Они живут как сомнамбулы. Кое-как им удается жить и действовать; но они живут в глубоком сне. Вы заметите, что у них шевелятся губы, будто они с кем-то разговаривают, хотя рядом никого нет. Можно даже заметить, что они подают знаки кому-то невидимому. Смотрите на их лица; они совсем не излучают осознанности – их накрыла густая пелена отупения, как будто они бодрствуют только усилием воли и в любой момент готовы уснуть и видеть сны. Они живут и действуют, опьяненные своими снами.

Сначала понаблюдайте за другими, потому что наблюдать за другими проще. Потом начните наблюдать за собой. Поймайте себя с поличным. И иногда, когда вы просто идете по улице, вдруг остановитесь и посмотрите: здесь ли вы? Или вас унесло куда-то в сны?

Чем больше вы будете сознавать свои сны, тем отчетливее вы будете видеть, что в вашем сознании временами возникают промежутки, когда снов нет и можно приблизиться к реальности. Но мы дорожим снами, мы многое вкладываем в свои сны. Может быть, мы боимся кошмаров, но мы очень любим видеть сны, мы еще не пресытились ими; мы лелеем сладкие сны.

Я слышал…

– Вчера мне приснился сон, – сказал Кэйси своему приятелю Мак-Джину, – и я получил хороший урок.

– Что же тебе снилось? – спросил Мак-Джин.

– Ужас! Мне приснилось, что я попал в Рим на аудиенцию к папе римскому. И он вдруг спросил у меня, не желаю ли я выпить. «Чтобы утка не желала плавать?» – подумал я. А тут еще виски на столе, лимоны, сахар… Ну, я смиренно так ему ответил, дескать, да, с удовольствием выпил бы, если можно, глоточек пунша… «Горячего или холодного?» – спросил он тогда. Понятное дело, я сказал: «Горячего, Ваше Святейшество». Вот это была ошибка! Ах, как же я прокололся!

– Не понимаю, а в чем была твоя ошибка? – спросил друг.

– Его Святейшество вышел на кухню, чтобы вскипятить воду, но не успел он появиться снова, как я уже проснулся!

– И в чем урок? – спросил Мак-Джин.

– В следующий раз, – пообещал Кэйси, – я скажу: «Холодного, Ваше Святейшество, холодного!» – чтобы не проснуться, пока он будет греть воду…

Мы очень дорожим своими снами, мы многое в них вкладываем. Они не существуют без нашей поддержки – это мы даем им жизнь. Сладкие сны, золотые грезы… у нас с ними роман, долгий-долгий роман, который длится уже много жизней. Мы любим свои сны, и, конечно же, пока продолжается наше ухаживание, они остаются с нами. Но они не приносят нам ничего, кроме разочарования, потому что они – против реальности, они никогда не осуществляются. Нельзя сделать так, чтобы два плюс два равнялось пяти. Это невозможно. Что бы вы ни делали, два плюс два всегда будет четыре, – а вы продолжаете надеяться, что однажды выйдет пять. Если выйдет пять, то только по ошибке! Сны никогда не бывают реальными; ваши мысли никогда не станут реальными; ваши надежды никогда не сбудутся; ваши желания никогда не исполнятся. Единственным результатом будет разочарование – растущее разочарование.

Именно поэтому на детей так приятно смотреть: они еще полны надежд, полны снов и не знают разочарований. Чем старше человек, тем меньше в нем жизни. Надежды мало-помалу иссякают, остается только разочарование – очень горький вкус на языке. Опыт наполняют людей горечью, лишает их невинности, надежды, доверия. Но на самом деле причина не в опыте – просто они очень хотели сделать свои сны реальностью – вот в чем причина. Если бы не это желание, вы могли бы в конце жизни быть столь же невинны, как и в начале – и даже более, потому что невинность, которая есть в детстве, достается ребенку от природы. Она еще очень хрупка, она не прошла испытания огнем, в ней нет внутренней цельности, кристаллизованности – она досталась вам даром, вы не заслужили ее. Но если и в старости человек похож на ребенка, его невинность уже ничто не может разрушить. В его невинности есть сила, она крепка: человек заработал ее.

Но как заслужить невинность? Учиться на опыте разочарований, глубоко входить в разочарования и сознавать тот факт, что каждое разочарование было результатом определенного сна, определенной мечты. Если вы не хотите разочаровываться, перестаньте видеть сны! Разочаровывает не жизнь, разочаровывают сны.

Я слышал, что Мулла Насреддин однажды сказал своему сыну:

– Ты хочешь знать, как я познакомился с твоей матерью? Не твоего ума дело. Но я скажу тебе одно: это навсегда отучило меня свистеть.

Если ваша жизнь отучит вас хотя бы свистеть и видеть сны, этого будет достаточно, более чем достаточно – больше, чем может дать жизнь. Это будет откровение.

Но что происходит? Не успеет один сон оборваться и разбиться, как мы уже заменяем его другим – может быть, еще более красивым, чем первый. Мы никогда не смотрим на реальность. Мы говорим: человек предполагает, бог располагает. Человек просит, бог отказывает. Бог никогда не «располагает» и не отказывает. Это вы сами в своем сне – вы сами и предполагаете, и располагаете, и просите, и отказываете. Предполагая, вы сеете семена разочарования, потому что ваши предположения не бывают в ладу с реальностью. А ваши ожидания несут в себе семена будущих разочарований.

Бог – или назовем его «реальностью», – никогда никого не разочаровывает. Эта реальность всегда осыпает вас дарами, она всегда готова наполнить вас до самой сердцевины. Но вы не слушаете реальности. Вы слишком любите сны.

Вот что я называю религиозным переходом: встретиться с реальностью и отбросить сны – вот что такое религиозное переход. Поначалу это будет трудно, мучительно трудно и болезненно, потому что сны так убедительны, они рисуют такие чудесные картины, создают такие соблазнительные фантазии. Сны – великие поэты: они рисуют жизнь в волшебных красках, они идеализируют ее, они украшают; они будят в вас надежды; они обещают вам рай. Все это сны. В них вы можете жить надеждой и терпеть сегодняшнее страдание ради мечты о завтрашнем дне.

Очень трудно отбросить мечту о завтрашнем дне, потому что тогда вы вдруг осознаете то страдание, которое существует сегодня. Но помните: нынешнее страдание порождено вчерашней мечтой. Оно не имеет никакого отношения к настоящему. Сегодняшняя мечта снова создаст страдание – уже для завтра.

Когда вы отбрасываете мечты о завтра, вы не становитесь счастливыми мгновенно, потому что вчерашняя мечта влечет за собой последствия. Вы посеяли семена – кто будет пожинать плоды? Но если вы отбросите мечту о завтра, полдела будет сделано! Вчерашняя мечта, ее крушение – это нужно выстрадать, через это нужно пройти. Именно это в Индии называется тапас – аскеза. «Вчерашняя мечта была создана мной. Я посеял ее семена, и поэтому я должен пережить страдание. Я должен пережить крах вчерашней мечты. Но я это принимаю – это результат моих действий. Никто, кроме меня, за это не отвечает. Но больше я не буду сеять семян».

Сначала отбросьте мечту о завтра. Постепенно вчерашняя мечта и ее последствия исчезнут. Так человек становится осознанным. Когда ваши глаза не полны снами, ваши глаза наполняются осознанностью.

Я слышал…

Мак-Гонигал брел по улице и встретил отца Дайли.

– Опять пьян! – вздохнул священник.

– В самом деле? – сказал Мак-Гонигал. – И я тоже!

– До чего же вы легкомысленны! – с укором сказал священник. – А вот мне не до шуток. Всего две недели назад вы дали зарок, вы буквально поклялись мне, что не будете больше пить! Ведь это грех перед Богом и церковью, и мне очень жаль, что приходится говорить вам об этом…

– Так вы сожалеете, что видите меня в таком состоянии?

– Еще бы!

– Вправду сожалеете?

– Очень, очень сожалею!

– Ну, если вы и вправду сожалеете, – сказал пьяница, – тогда я прощаю вас!

Пьяные, живущие во снах, – это мы. Мы все интерпретируем по-своему. Мы продолжаем видеть вещи, которых нет. Мы продолжаем слышать вещи, которых никто не говорит. Мы продолжаем притворяться тем, чем не являемся. Мы продолжаем окружать себя миром снов.

Компания веселилась в баре. Вдруг дверь распахнулась, и кто-то крикнул:

– Мак-Гир, в твоем доме пожар!

Один из посетителей вскочил, бросился наружу и сломя голову побежал по улице. Пробежав несколько кварталов, он неожиданно остановился.

– Вот черт! – сказал он, ни к кому не обращаясь. – А ведь меня зовут не Мак-Гир!

Именно это происходит с каждым: вы не знаете, как вас зовут; не знаете своей сути; не знаете, кто вы такой; не знаете, почему вы здесь; не знаете, почему вы бежите так быстро. Куда вы бежите? Почему вы так торопитесь? Реальность здесь. Куда вы хотите попасть? Но какая-то обусловленность – индуисты называют ее санскара, – результат многих жизней из снов и желаний, стала вашей единственной реальностью. Вы гонитесь за ней, сами не зная, зачем. Это вошло в привычку. Вы не можете ей противиться; вы всегда в движении. Реальность здесь, а вы от нее бежите, и встреча не происходит. Пока эта встреча не произойдет, вы никогда не будете счастливы.

Счастье – это когда вы сонастроены с реальностью. Счастье – это гармония между вами и реальным. И если вы не счастливы, должно быть, вы уходите от реальности. Должно быть, в чем-то вы не соответствуете реальности. Должно быть, есть какой-то конфликт между вами и реальным. И конечно, вы не можете победить реальное – это невозможно. Вы испробовали уже все средства. Все человечество испробовало все возможные средства, но реальность нельзя победить.

Вы должны следовать реальности, вы должны прийти в глубокое согласие, сонастроиться с реальностью. Вы должны стать мелодией в этом великом оркестре, который и есть реальность, – не борясь, но подчиняясь ему, сдаваясь на его волю, с готовностью раствориться в нем. Вот что баулы называют любовью: готовность раствориться в реальности, готовность растаять и слиться, готовность стать единым целым с реальностью. Что-то вы потеряете: свои мечты, свои сны, свою индивидуальность, свое эго; вы потеряете свою отделенность; вы исчезнете как капля; но об этом не стоит жалеть, потому что вы станете океаном. Вы не будете тем, чем были до сих пор, – своим эго, ограниченным формой и именем; ваши ограды исчезнут. Вы не будете островом, вы станете частью материка – вы станете материком.

Теряя себя, вы ничего не теряете; сопротивляясь, вы теряете все. Но мы не принимаем реальность. Если реальность пытается поглотить нас, нам кажется, что это похоже на смерть.

Часто, почти каждый день, ко мне кто-то приходит. И я знаю, что в состоянии глубокой медитации, когда реальность начинает поглощать вас, вы пугаетесь, потому что это очень похоже на смерть. Это действительно похоже на смерть, но это – не смерть. Это дверь в жизнь – в жизнь во всей ее полноте, в жизнь бесконечную и вечную. Но в определенном смысле это можно считать смертью: смертью для прошлого, смертью для того, кем вы являетесь сейчас. А кто вы есть сейчас? Почему вы так боитесь умереть? Вам нечего терять – кроме своего несчастного «Я». Ведь сгореть может только ваша тюрьма, только стены страдания и агонии могут быть сожжены. Вам нечего терять! Почему же вы продолжаете цепляться за эту жизнь? Потому что вы боитесь потерять то, что вам знакомо и к чему вы так привыкли. Каждый раз, в глубокой медитации – а иногда случайно, в результате совпадения, – когда вы подходите вплотную к реальности и реальность начинает раскрываться в вас, вы пугаетесь и убегаете.

Ваши интерпретации реальности должны быть отброшены. Вы должны научиться прислушиваться к настоящей реальности – чтобы, когда она приблизится к вам, вы смогли встретиться с ней. Если бог приходит к вам – если вы сами не можете прийти к богу, то хотя бы не убегайте, когда бог придет к вам. А он приходит к вам миллионы раз, миллионами путей. Он хочет вернуть вас себе, наполнить своей любовью. Не только вы ищете его – он тоже ищет вас. Но в действительности все ваши поиски – притворство. Вы говорите, что ищете бога, но на самом деле ищете совсем другое. Вы хотите найти его, но на самом деле стремитесь к чему-то другому. При этом вы не хотите ничем рисковать, не хотите никак платить. Вы не намерены заслужить его. Вам хочется получить его даром. Это неправильный способ.

Вам придется потерять себя; вам придется потерять все. Обычно люди бывают к этому не готовы даже тогда, когда бог приходит к ним. Я много раз видел, как он протягивает к вам руки, и как вы убегаете от него. И снова, когда вы далеко, вы начинаете искать его, и вы спрашиваете: «Как найти Бога?» Эта игра продолжается так долго, что стала почти привычкой: когда он далеко – вы ищете; когда он приближается – вы убегаете. Эту привычку надо отбросить.

Я слышал…

В воскресенье утром кларнетист, поселившийся неподалеку от церкви, начал шлифовать свою джазовую технику и выдал такой отчаянный «запил», что из церкви тут же прибежал священник.

– Послушайте, вы! – выпалил священник. – Вам никогда не доводилось слышать: «Чти святое воскресенье»?

– Нет! – сказал музыкант. – Но если вы напоете мне несколько нот, я готов попробовать их сыграть.

Наше понимание – это наше понимание; наша интерпретация – это наша интерпретация. Остерегайтесь: когда к вам приближается реальность, не пытайтесь ее интерпретировать. Просто ждите, будьте терпеливы; реальность, которая подходит к вам ближе и ближе, в конце концов, откроется вам. Но если, прежде чем она откроется, вы создадите и примете в сердце какие-то свои интерпретации, тогда вы снова закроетесь для нее. И тогда уже никак нельзя будет узнать, что могло случиться на самом деле.

Только вчера одна саньясинка плакала: она испугалась Динамической медитации, потому что увидела другого саньясина, который был на грани безумия. И ей стало очень страшно. Она испугалась, потому что, если это может случиться с кем-то, то может случиться и с ней. Она не могла даже выговорить «Динамическая медитация», она дрожала и плакала. Она не могла пересказать, что случилось, потому что от одних слов «Динамическая медитация»… Ей удалось пересказать только некоторые фрагменты: кто-то чуть не сошел с ума рядом с ней и потянул ее за руку. Это было как символ: этот человек оказался на грани безумия сам и тянул ее за собой. Глубокий страх безумия есть в каждом.

Если вы слишком боитесь безумия, вы не сможете любить, вы не сможете медитировать, вы не сможете испытать состояние молитвы, потому что все эти измерения в определенном смысле безумны – в них вы выходите за обычные человеческие границы. Вы выходите за пределы нормального, рутинного, обыденного мира; вы выходите за пределы обычной логики и рассудка; вы отходите от всего так называемого нормального человечества – это похоже на безумие.

Баулы поют:

Безумны, безумны – мы все безумны!

Почему же тогда этот мир

Полон страдания и унижений?

Нырнув глубоко в реку сердца,

Ты узнаешь: нет никого

Лучше, чем тот, кто безумен.

Безумие бывает двух видов: либо вы падаете ниже нормы, либо поднимаетесь над нормой. В обоих случаях вы становитесь другим. Если вы оказываетесь ниже нормы – вы больны; вам требуется психиатрическое лечение, чтобы снова вернуться в состояние нормы. Если вы выходите за пределы нормы – вы не больны. Вы впервые становитесь по-настоящему здоровы, потому что вы впервые становитесь целым. Тогда не бойтесь! Если ваше безумие приносит больше здоровья в вашу жизнь – не бойтесь! И помните: то безумие, которое ниже уровня нормальности, всегда непроизвольно; это признак болезни. Вы не можете им управлять, оно случается; вас тянет, и вы падаете в него. А то безумие, которое находится над уровнем нормальности, оно – добровольно, сознательно; и вы можете им управлять. А поскольку вы можете им управлять, вы остаетесь его хозяином, вы можете выйти из этого состояния в любой момент. Если вы не хотите, чтобы оно продолжалось, вы можете его остановить; если вы хотите, чтобы оно продолжалось, вы сможете его продолжать – но вы остаетесь хозяином положения.

В наших медитациях мы работаем над тем, чтобы вы узнали вкус такого безумия, которое выходит за пределы нормальности, но в котором вы остаетесь хозяином. Вы можете вернуться обратно в любой момент, как только захотите. И вам не нужна психиатрическая помощь. Это совершенно другой вид безумия. В это безумие вы идете сами. И помните: если вы идете в него сами, вы не впадаете в безумие, вы освобождаетесь от него. Вы больше не будете накапливать безумие, которое обычно в нас есть и которое мы стараемся только подавить.

Эта саньясинка, которая испугалась, подавляет в себе много безумия. Теперь она боится медитировать. Однажды все может кончиться плохо. Однажды ее чаша начнет переполняться; тогда она не сможет контролировать ситуацию. Прямо сейчас – лучший момент, чтобы позволить всему случиться. Я советую ей: войди в катарсис, выброси все, что накопилось. Тогда ты от этого очистишься, очистится вся твоя система. Но мы интерпретируем, и возникает страх…

Когда бог приближается к вам, вы чувствуете, что начинаете сходить с ума. Вы вибрируете в новом ритме; все ваше тело дрожит; вы чувствуете, что в вас вливается новая энергия, которая настолько сильна, что вы не можете ее вмещать. Но постепенно-постепенно ваша способность вмещать будет увеличиваться. Постепенно вы сможете вобрать эту энергию. Дрожь и вибрация исчезнут. Вы станете совершенно безмолвны – но это требует времени.

Баулы поют:

В этой волшебной реке

Отражается все —

Даже форма того, кто не имеет формы.

Познай сущность сути…

Ты видишь лишь малую часть жизни

И живешь как пьяный, в забытьи.

Вы довольствуетесь очень, очень малым. Вы довольствуетесь жизнью нищего, тогда как могли бы быть королем. Вы рождены быть королем, но привыкли быть нищим. И вы думаете, что это ваше предназначение – быть нищим. Во сне же нам кажется, что мы – это не мы, а кто-то другой.

В сегодняшнем стихотворении говорится:

Ничто никогда не случалось,

И ничто не случится.

Что есть, то есть.

Мне снилось: я стал королем,

И мои подданные населяли всю землю.

Сидя на троне, я правил как лев

И жил счастливой жизнью.

Мир был у моих ног.

Я перевернулся на другой бок,

И вдруг все стало ясно:

Я был не лев, а только дядя льва – осел,

Деревенский дурачок.

Перевернитесь на другой бок, и вы увидите: сон сейчас же изменится. Именно это я называю саньясой – перевернуться на другой бок. Совершите поворот – и вы увидите, что сон изменится. Стоит лишь повернуться с одного бока на другой, и вы никогда больше не поймаете прежний сон – потому что сны не реальны. Если сон прервался, вы его больше не найдете. Если он прервался – он прервался навсегда. Он прервался… вы его больше не поймаете. Восстановить связь с этим сном невозможно. А во сне мы превращаемся в разные вещи…

Чжуан-цзы говорит: «Во сне мне снилось, что я стал бабочкой. Утром я был очень расстроен, потому что я ничего больше не понимал… Если во сне я могу стать бабочкой – если во сне Чжуан-цзы может стать бабочкой, – тогда возможно и обратное! Теперь, может быть, бабочка видит сон, и ей снится, что она стала Чжуан-цзы. Если Чжуан-цзы может стать бабочкой, почему бабочка не может стать Чжуан-цзы?»

И Чжуан-цзы собрал своих учеников и спросил:

– Умоляю, скажите мне: я – это я, или бабочка, которой снится сон?

По сути дела, он предлагал ученикам коан. Я знаю, что он никогда не видел снов. Такие люди, как Чжуан-цзы, не видят снов – человек становится Чжуан-цзы, когда сны прекращаются. Он предлагал коан, очень красивый коан, удивительную головоломку для решения в медитации. Те, кто станет медитировать, найдут ответ: «Ты не Чжуан-цзы и не бабочка; то и другое – сны. Ты – тот, кто сознает сон. Ты – свидетель».

Реален только свидетель.

Днем вы бодрствуете, делаете тысячу и одно дело. Ночью вы засыпаете и забываете все, что было днем: вашу жену, вашего мужа, ваших детей; самых близких вам людей – даже их больше нет. Вы забываете о мире все. Вы уходите в совершенно другое измерение. Вы забываете свои научные степени, свой социальный статус, свой счет в банке; вы забываете все – даже свое имя. Открывается другой мир. Вы получаете другое имя, другую жену, других детей, другую профессию. Утром вы возвращаетесь в старый сон, и так продолжается снова и снова. Если человек живет девяносто лет, тридцать лет из них он видит сны. Это не мало. Одну треть жизни вы видите сны, спите. Мир – это такой же сон, может быть, наш общий сон, где мы видим сны вместе… Ночью сон личный: он снится только вам. Но это все равно: личный он или общий – сон есть сон.

Но что такое сон? Как распознать его, как отличить от реальности? Вот восточное определение: когда в вашем уме есть какая-то мысль – это сон. Если ум без мыслей – это реальность, потому что мыслительный процесс создает текучесть и переменчивость жизни. Он придает постоянному видимость переменчивого.

Баулы поют:

Неизвестный мне человек и я —

Мы живем рядом,

Но между нами пропасть в тысячу миль.

Вот что они называют сущностным человеком.

Вас двое: один – сущностный человек, живущий в центре; второй – заимствованный человек, живущий на периферии. Эти двое далеки друг от друга; вы чаще живете на периферии. Как вернуться в центр, к сущностному человеку, к адхар манушу? К нему ведет свидетельствование. Делайте все, что делаете, но оставайтесь свидетелем. Наблюдайте, обращайте внимание, продолжайте помнить себя. Идя по дороге, помните, что в вас есть точка, которая никуда не идет, которая никогда никуда не шла, которая не может никуда идти. У нее нет ног, чтобы куда-то идти. Эта точка – ваш центр. Из этого центра вы узнаете реальность – ту реальность, о которой поют баулы:

Ничто никогда не случалось,

И ничто не случится.

Что есть, то есть.

Как только вы касаетесь источника постоянства, источника своей вечности, вы касаетесь и вечности жизни. Что-то случается, но события существуют параллельно с вами. Если вы находитесь в своем центре – вы можете смотреть и в самый центр жизни. Если вы на периферии – вы и видите только периферию жизни. Периферия же постоянно изменяется.

Вы когда-нибудь замечали, как едет телега? Колеса вращаются, но самый центр каждого колеса остается неподвижным. Колеса вращаются, а ось остается неподвижной. И движение колеса возможно только на такой неподвижной оси. Точно такая же ось есть внутри каждого из нас – эта ось неподвижна; но у каждого из нас есть и личность, которая похожа на колесо, – она в постоянном движении. Вы много путешествовали, вы долго путешествовали – тысячи жизней, и ваше колесо знает много дорог и много путей, но ось осталась там же, где была всегда.

Вы можете смотреть на реальность двумя способами: либо из колеса – и тогда все будет изменяться каждый миг; либо из оси – тогда ничто не будет изменяться.

Ничто никогда не случалось,

И ничто не случится.

Что есть, то есть.

Как найти ось жизни? – ее находят, становясь свидетелем. Когда вы едите – ешьте, но помните, что внутри вас есть точка, которая никогда не ест. Еда попадает в тело – но ваше сознание продолжает наблюдать. Кто-то оскорбляет вас, в вас возникает гнев – но вы оставайтесь свидетелем. Оскорбление приходит снаружи, гнев возникает на периферии, а вы оставайтесь в центре – в наблюдении. Да, кто-то что-то сделал, спровоцировал вашу периферию, и на периферии есть гнев, и этот гнев окружает вас как облако дыма, но вы – у оси, вы – в наблюдении. Вы не отождествляетесь с периферией. Тогда оскорбление останется снаружи, и гнев тоже останется снаружи вас. И оскорбление, и гнев будут отдельны от вас, будут далеки от вас.

Когда эта осознанность растет, мечтания и сновидения постепенно прекращаются. Когда эта осознанность растет, колесо движется все медленнее и медленнее, потому что в его движении пропадает смысл. Вы никуда не движетесь, какой смысл путешествовать по всей Земле? Вы остаетесь прежним. Тогда желания исчезают – одно за другим. И однажды… колесо остановится и станет таким же безмолвным и неподвижным, как ось. Это будет момент, в котором случается просветление.

Баулы поют:

Всматриваясь в небо,

Ты тратишь свои часы напрасно.

Он живет в этом малом сосуде:

В этом маленьком теле

Он устроил свою обитель.

Он здесь —

В этом малом сосуде,

В тебе.

Он здесь —

Бог Богов,

Король королей,

Возлюбленный.

Всматриваясь в небо, вы тратите свои часы напрасно. Перемещаясь из одной точки в другую, вы напрасно беспокоите себя, создавая страдания. Посмотрите, загляните в свое существо; проникните в центр, ощутите ось. И еще: баулы знают, что это возможно только в скромности. Именно поэтому они поют:

Мне снилось: я стал королем,

И мои подданные населяли всю землю.

Сон всегда очень эгоистичен; эго лежит в его основе.

Мне снилось: я стал королем,

И мои подданные населяли всю землю.

Сидя на троне, я правил как лев

И жил счастливой жизнью.

Мир был у моих ног.

Вот это и есть эго…

Я перевернулся на другой бок,

И вдруг все стало ясно:

Я был не лев, а только дядя льва – осел,

Деревенский дурачок…

Когда человек это понимает, он становится скромным. Тогда он говорит: «Я только дурачок, осел». И он смеется над собственной глупостью.

Баулы поют:

Поиск не для тех,

Кто хочет быть выше.

Скромность и простота

Приведут тебя к цели.

Небо проливает дожди

На голую землю,

Но самый незаметный колодец

Хранит воду

Как благословение.

Будьте скромны. Чем скромнее вы будете, тем быстрее исчезнут сны, потому что сны возникают, только когда есть эго. Это эго видит сны, создает сны, проецирует сны. Именно поэтому все религии требуют скромности. Иисус постоянно говорил своим ученикам: «Будьте бедны духом… блаженны бедные, блаженны кроткие, ибо они наследуют Землю». Никто никогда не видел, чтобы бедные наследовали Землю! Никто никогда не видел, чтобы кроткие наследовали Землю. И сам Иисус был распят; даже он сам не смог унаследовать Землю! Тогда почему он повторял это? Он говорил об иной Земле, об иной реальности – другой реальности. Он говорил не об этой Земле. Эта Земля – поле эгоистических битв, эгоистического соревнования, где идет борьба и ведутся бесконечные войны. Но когда Иисус говорил: «Блаженны кроткие, блаженны бедные, ибо они наследуют Землю», он хотел сказать, что они унаследуют настоящее, подлинное. Люди, живущие в эго, могут наследовать королевства в своих снах, но все их королевства бесполезны, потому что это – только сны, и ничего больше.

Поиск не для тех,

Кто хочет быть выше.

Скромность и простота

Приведут тебя к цели.

Небо проливает дожди

На голую землю,

Но самый незаметный колодец

Хранит воду

Как благословение.

Я слышал одну историю…

Как-то раз Вилли Джонсу приснилось, что он умер. После похорон он оказался в огромной, роскошно обставленной зале. Сначала он наслаждался отдыхом на мягком диване, но через час ему стало скучно.

– Есть здесь кто-нибудь? – закричал он.

Через минуту явился служитель в униформе.

– Что вам угодно? – спросил он.

– А что у вас есть? – спросил Вилли.

Служитель пожал плечами:

– Что пожелаете.

Вилли попросил что-нибудь поесть.

– Что вам угодно съесть? – спросил служитель. – Можете заказать, что захотите.

И Вилли принесли то, что он захотел. Так он продолжал есть и спать, и он был доволен жизнью.

Но через некоторое время ему снова стало скучно, и, в конце концов, он снова вызвал служителя и потребовал:

– Я хочу что-нибудь сделать!

– Извините, – сказал служитель, – но это единственное, что мы не можем исполнить.

Вилли оглянулся по сторонам.

– Мне здесь до смерти надоело! – сказал он. – Уж лучше бы я оказался в аду!

– В самом деле? – сказал служитель. – А где, по-вашему, вы находитесь?

Ад – это место, где вы ничего не можете сделать, потому что действие возможно только в реальности. Сновидение возможно в аду, действие – невозможно. Если вы живете во сне, вы живете в аду. Вам может сниться тысяча и одна вещь, но вы ничего не можете сделать.

Подумайте… вы хотите быть счастливым, но почему вы не можете быть счастливым? Вы чувствуете, что бессильны? Вы хотите быть счастливым, вы мечтаете о счастье… кто вам мешает? Вдруг вы чувствуете, что бессильны. Вы хотите мира, покоя; вы хотите осуществить свою мечту. Но кто вам мешает? – просто будьте в покое… Вы же чувствуете, что бессильны. Действие возможно, только если вы слушаете реальность, взаимодействуете с реальностью. А сны возможны – если вы будете продолжать спать…

Так пусть это будет вашим критерием: если вы действительно хотите быть счастливым, найдите путь к реальности, слушайте реальность; и вы будете счастливым. Или просто продолжайте видеть сны и не пытайтесь найти путь к реальности – тогда вы будете видеть сны и становиться все более и более несчастным.

Действие – результат реального; сны – результат нереального.

Баулы поют:

Ты должен быть цельным и единым,

Чтобы войти во дворец

Моего Возлюбленного.

Если твой ум разорван надвое,

Ты будешь скитаться в море сомнений

И никогда не достигнешь берега.

Ум живущего во снах человека разорван на две части: на свидетельствование и сновидение. Такой человек – не одно целое, он расщеплен. Только если вы просто свидетельствуете – тогда вы одно, тогда в вас нет двойственности. Тогда вы есть – вот и все. Так попытайтесь стать цельным, единым. Что бы вы ни делали, старайтесь быть единым. Неправильно даже сказать, что вы двойственны, – вы множественны, вы – толпа. Вас не просто двое, вас – множество. Соберите все эти фрагменты в единое целое. Что угодно – но оно должно быть только одно, – если вы постоянно ему следуете, оно поможет вам достичь кристаллизации.

Например, медитирующие стараются медитировать постоянно. Они делают тысячу и одну вещь, разные вещи, но одно остается для них неизменным, как подводное течение в океане, как красная нить. Они едят, но превращают процесс приема пищи в медитацию. Они ходят, но делают ходьбу медитацией. Они говорят, но делают разговор медитацией. Они слушают, но слушают медитативно. Они совершают разные действия, но связывают все в одно целое медитацией. Все действия становятся единонаправленными, целостными, интегрированными.

Для влюбленных, последователей пути любви, баулов, красная нить – любовь. Они едят, но едят с любовью. Они ходят, но ходят с любовью, потому что эта земля – святая земля. Они сидят под деревом – сидят с любовью – потому что дерево божественно. Они смотрят на кого-то – смотрят с любовью – потому что в этом человеке тоже есть божественность. Везде они видят своего возлюбленного, в каждом движении они вспоминают своего возлюбленного. Они осознают его присутствие постоянно.

На каком бы пути вы ни были: на пути медитации или на пути любви, – вы должны делать одно. Занимаясь тысячью вещей, вы должны соединять их всех единой нитью. Это соединение, эта скрытая нить даст вам единонаправленность, единство. Она даст вам интеграцию. В этой интеграции сны исчезают. Это толпа внутри вас видит сны; это расщепленность внутри вас видит сны. Когда расщепленность становится единым целым, сны исчезают – потому что вы начинаете наслаждаться тем, чтобы быть здесь и сейчас. Кому тогда нужно желание? У кого тогда есть время, чтобы думать о завтра? Сегодня всегда достаточно, более чем достаточно. Одно-единственное мгновение целостности, неразделенности – это так много, это больше, чем вечность!

Тогда никто не думает о прошлом – что ушло, то ушло; тогда никто не думает о будущем – что еще не случилось, то не случилось. Просто идите глубже и глубже в настоящее, это – двери к богу.

Настоящее – это двери, а ваша внутренняя устремленность, целостность – ключ к этим дверям.

Достаточно на сегодня.

* Игра слов. Английское слово wealth имеет два значения – богатый; здоровый. Слово illth тоже имеет два значения – бедный; больной.

Глава 4

Неуловимая музыка души

Первый вопрос:

Ошо, как начать путешествие? Что в точности это значит: трансцендировать секс?

Путешествие уже началось; его не нужно начинать. Путешествие уже началось для каждого. Мы находимся в середине путешествия. У этого путешествия нет ни начала, ни конца. Жизнь – это путешествие. Вот первое, что нужно понять: путешествие не может начаться. Оно уже началось и будет продолжаться, как продолжалось всегда.

Вы уже в путешествии. Нужно только признать это. Сами того не сознавая, вы уже находитесь в путешествии: именно поэтому вам кажется, что вы должны начать путешествие. Поймите это, осознайте, и само это осознание станет началом. Как только вы признаете, что уже куда-то движетесь, – зная об этом, или не зная, вольно или невольно, – но вы движетесь… Какая-то великая сила постоянно работает внутри вас: бог постоянно развивается. Он непрерывно что-то создает внутри вас, поэтому не нужно спрашивать, как начать путешествие. Правильнее было бы спросить, как осознать, что вы – в путешествии. Путешествие есть, нет осознанности.

Например, деревья умирают, но они этого не знают; птицы и животные умирают, но они этого не знают. Только человек знает, что должен умереть. Хотя осознание этого тоже очень зыбко, неясно. И то же самое – с жизнью. Птицы живут, но они не знают, что живы, – как можно знать жизнь, не зная смерти? Как вы можете знать, что вы живы, если не знаете, что умрете? Оба эти понимания приходят вместе. Птицы живут, но не сознают, что живы. Человек сознает – в некоторой мере, – что должен умереть, но это сознание очень зыбко, очень туманно. И то же самое с жизнью: вы живы, но вы не знаете точно, что значит быть живым. Ваше знание очень расплывчато, неясно. Когда я говорю о сознательности, я подразумеваю вот что: надо осознать, что такое жизненная энергия; осознать, что она – уже в пути. Это и есть начало путешествия: осознать свое собственное существо. Прийти к точке, в которой вы будете настолько бдительны, что вокруг вас не останется даже клочка темноты, – это и есть конец путешествия. Но на самом деле путешествие никогда не начинается и никогда не заканчивается. Вы будете продолжать путешествие даже после его конца, но тогда путешествие будет иметь совершенно другое значение, совершенно другое качество – оно будет просто радостью. Сейчас же оно похоже больше на страдание.

«Как начать путешествие?» – станьте более осознанны в своих действиях, в своих отношениях, в своих движениях. Что бы вы ни делали, – даже если вы просто прогуливаетесь по улице, – попытайтесь стать бдительным, попытайтесь делать каждый шаг в полной осознанности. Будда говорил своим ученикам: «Когда вы делаете шаг правой ногой, помните: это правая нога; когда вы делаете шаг левой ногой, помните: это левая нога. Когда вы вдыхаете, помните: «Сейчас я делаю вдох»; выдыхая, помните: «Сейчас я делаю выдох». И суть не в том, чтобы это проговаривать. Не надо говорить слова: «Я делаю вдох», – надо просто быть бдительным, когда вы вдыхаете воздух. Я пытаюсь вам это объяснить, используя слова; но когда вы бдительны, вам не нужны слова, потому что слова похожи на дым. Не говорите слов – просто чувствуйте, как дыхание входит и наполняет вашу грудь, а потом становится пустотой. Просто наблюдайте, и вскоре вы придете к сознанию, к глубокому пониманию, что с каждым вдохом и выдохом не воздух входит в вас и покидает вас, а сама жизнь. С каждым вдохом жизнь вливает в вас энергию. С каждым выдохом происходит своего рода смерть. С каждым вдохом и выдохом вы умираете и рождаетесь снова. Каждый вдох и выдох – это и распятие, и воскресение.

Продолжая наблюдать за дыханием, вы узнаете такое прекрасное чувство, как доверие.

Когда вы делаете выдох, неизвестно точно, сможете ли вы когда-нибудь снова вдохнуть. Какая может быть уверенность? Какая гарантия? Кто может вам гарантировать, что вы снова вдохнете? Но почему-то доверие существует; вы знаете: «Я снова вдохну». Иначе само дыхание станет почти невозможным. Если вы испугаетесь и скажете: «Кто знает? Если я позволю дыханию покинуть меня, если я переживу эту небольшую смерть, как я могу знать, что снова будет вдох? А если вдоха не будет, лучше не выдыхать!» – тогда вы немедленно умрете. Если вы перестанете выдыхать, вы умрете. Но существует глубокое доверие – это доверие составляет часть жизни. Ему вас никто не учит.

Когда ребенок только начинает ходить, в нем есть огромное доверие: он верит, что сможет ходить. Никто его этому не учит. Он видит, как ходят другие, вот и все. Но как он может прийти к заключению, что «и я могу ходить»? Он такой крошечный. Взрослые люди такие большие, по сравнению с ребенком они гиганты; и он знает, что как только удастся встать на ноги, он тут же упадет, – но он все равно пытается. Доверие заложено природой. Оно в каждой вашей клетке. Ребенок пытается; и раз за разом он падает; и пытается снова и снова. И однажды доверие побеждает – он начинает ходить.

Если вы будете наблюдать свое дыхание, вы ощутите глубокое доверие, неуловимое, тонкое чувство доверия к жизни – без сомнений, без колебаний.

Если вы идете и идете бдительно, постепенно вы осознаете, что не «вы движетесь», а что «вами движет». Это очень тонкое ощущение: жизнь движется в вас, движет вами, но вы не движетесь. Когда вы хотите есть, осознайте это, – и вы увидите, что это жизнь внутри вас хочет есть, а не вы сами.

Если вы станете более осознанны, вы увидите, что у вас есть лишь одно, что вы можете назвать своим собственным, – это свидетельствование. Все остальное принадлежит Вселенной; только свидетельствование принадлежит вам. Но когда вы это осознаете, даже идея о собственном «Я» растворится. Даже «Я» не принадлежит вам. Оно – часть темноты, часть облаков, которые собрались вокруг вас. В ясном свете, когда небо чисто, облака исчезают, и ярко светит солнце, и никакая идея о существовании «Я» становится невозможна. Тогда есть просто свидетельствование; ничто не принадлежит вам. Свидетельствование – цель путешествия.

Как начать путешествие? – старайтесь быть свидетелем. Что бы вы ни делали, делайте это в глубокой бдительности; тогда даже простые вещи, мелочи становятся священными. Тогда уборка в доме или приготовление пищи могут стать священнодействием; все становится поклонением. Вопрос не в том, что вы делаете, вопрос в том, как вы это делаете. Вы можете мыть пол механически, как робот, как автомат; вы должны его вымыть, и вы его моете. Тогда вы упускаете нечто красивое. Тогда вы бесполезно расходуете эти мгновения мытья пола. Мытье пола могло стать великим опытом, но вы упустили его. Пол вымыт, но что-то, что могло случиться внутри вас, не случилось. Если бы вы сознавали, не только пол был бы вымыт, но и вы сами были бы отмыты дочиста. Мойте пол в полной осознанности, в сияющей осознанности. Работайте, или сидите, или ходите, – но важно одно: пусть больше моментов вашей жизни станут осознанными. Пусть свеча осознанности будет зажжена – в каждый момент, в каждом действии. Результатом будет просветление. Результат – это когда все эти моменты осознанности соберутся вместе, когда все эти маленькие свечи станут одним величайшим источником света.

И вторая часть вопроса: «Что в точности это значит: трансцендировать секс?»

Это деликатный вопрос, очень тонкий, неоднозначный – из-за многих веков подавления, извращенных идей, обусловленности, связанных со словом «секс». Это слово очень напряженное, заряженное. Может быть, из всех слов на свете это слово несет самый сильный заряд. Тысяча и одна вещь взрывается в уме: страх, извращение, притяжение, желание и вместе с тем анти-желание. Все возникает одновременно. «Секс» – само это слово создает противоречие, хаос, будто бы кто-то бросил камень в тихий пруд. Миллионы волн – от одного слова «секс»! Человечеству пришлось жить под властью совершенно неправильных идей.

Итак, первое: почему ты спрашиваешь, как трансцендировать секс? Почему, прежде всего, ты хочешь трансцендировать секс? Ты говоришь красивое слово – «трансценденция», но девяносто девять процентов из ста, что ты просто хочешь сказать: как подавить секс?

Человек, который понимает, что секс должен быть трансцендирован, даже не заботится о том, чтобы его трансцендировать, потому что трансценденция приходит из опыта. Этого нельзя сделать специально. Это не что-то такое, что вы должны сделать. Вы просто переживаете опыт, один опыт за другим, и в этих опытах приобретаете большую и большую зрелость.

Вы не замечали? В определенном возрасте что-то вдруг происходит, и секс становится важным. Не вы делаете его важным. Это не что-то такое, что происходит по вашему желанию; это случается само. В возрасте четырнадцати лет, или около того, вы внезапно наполняетесь сексуальной энергией. Это происходит так, как будто в вас прорывает какую-то плотину. Невидимые энергии, которые еще не были открыты, открываются, и вся ваша энергия становится сексуальной, окрашивается в цвет секса. Вы думаете «сексом», поете «сексом», ходите «сексом» – все становится сексуальным. Каждое действие окрашивается сексом. Это происходит само; вы ничего не делаете. Это происходит естественно.

Трансценденция столь же естественна. Если секс прожит тотально, без всякого осуждения, без всяких идей о том, чтобы от него отказаться, тогда к возрасту примерно сорока двух лет – точно так же, как в четырнадцать лет секс возникает, и вся энергия становится сексуальной, в возрасте около сорока двух лет ворота, через которые секс приходит, закрываются. И так же естественно, как секс возникает, так же он начинает исчезать.

Секс трансцендируется не усилием с вашей стороны. Если вы делаете какое-то усилие, это усилие будет подавляющим, потому что энергия секса не имеет ничего общего с вами. Она заложена в вашем теле, в вашей биологии. Вы рождаетесь как сексуальные существа, в этом нет ничего плохого. Это единственный способ родиться! Быть человеком – значит быть сексуальным.

Когда вы были зачаты, ваши отец и мать не молились богу. Они не слушали проповедь священника. Они даже не были в церкви. Они занимались любовью. Даже просто представить, что в момент вашего зачатия ваши отец и мать занимались любовью, оказывается трудно. А они занимались любовью; их сексуальные энергии встречались и сливались друг с другом. Так вы были зачаты; в глубоком сексуальном акте вы были зачаты. Первая клетка была сексуальной клеткой, и потом из этой клетки возникли другие клетки. Но каждая клетка остается в своей основе сексуальной. Все ваше тело сексуально, оно состоит из сексуальных клеток. Теперь их миллионы.

Помните это: вы живете как сексуальное существо. Как только вы это примите, конфликт, создававшийся веками, исчезнет. Как только вы это примите, без всяких навязчивых идей… Когда секс начинает восприниматься как что-то естественное, вы проживаете его. Вы не спрашиваете меня, как трансцендировать еду, не спрашиваете, как трансцендировать дыхание, потому что никакая религия не учит вас трансцендировать дыхание – вот почему. Иначе вы бы спросили: «Как трансцендировать дыхание?» Вы дышите! Вы – дышащее животное; но вы также и сексуальное животное. Только есть отличие. Четырнадцать лет жизни, первые четырнадцать лет вашей жизни были почти несексуальными. Самое большее, что было в детстве, – какие-то игры, которые не были сексуальными в прямом смысле, а были подготовкой, репетицией, не больше. Когда вы достигаете возраста четырнадцати лет, энергия вдруг созревает.

Посмотрите… ребенок родился: немедленно, через три секунды ребенок должен начать дышать, иначе он умрет. И дыхание должно оставаться с ним всю жизнь, потому что оно начинается с первым моментом жизни. Его нельзя трансцендировать. Может быть, прежде, чем вы умрете, за три секунды до смерти дыхание остановится – но не раньше. Всегда помните: обе крайние точки жизни, начало и конец, абсолютно похожи, симметричны. Ребенок рождается и начинает дышать через три секунды. Когда этот ребенок состарится и умрет, в какой-то миг он перестанет дышать – и через три секунды после остановки дыхания он умрет.

Секс входит в жизнь на очень поздней стадии: четырнадцать лет ребенок живет без секса. И если общество не слишком подавлено, а следовательно, не слишком одержимо сексом, ребенок может жить в полном неведении о том, что такое секс, он может ничего не знать о его существовании. Ребенок может оставаться абсолютно невинным. Но взрослые неизбежно разрушают такую невинность, потому что они слишком подавлены. Подавление приходит рука об руку с одержимостью.

И священники продолжают создавать больше и больше подавления; есть и «антисвященники», разные хефнеры и подобные им люди – они продолжают создавать больше и больше порнографии. Таким образом, с одной стороны – работают священники, которые стараются подавлять сексуальность, с другой стороны – «антисвященники», которые пытаются сделать сексуальность привлекательной. Они существуют вместе – как две стороны одной медали. Когда исчезнут церкви, тогда исчезнет и «Плейбой», но не раньше. Они партнеры в одном и том же бизнесе. Они кажутся противниками, но пусть вас это не обманывает. Они выступают друг против друга, но именно так все и задумано.

Я слышал о двух приятелях, которые переезжали из одного города в другой и делали следующее: в первый вечер один из приятелей обходил все дома и обливал окна и двери дегтем. Через два или три дня приходил другой и предлагал все почистить. Этот второй приятель объяснял, что может очистить что угодно, даже деготь! И очищал окна и двери. Тем временем другой делал свою часть работы уже в следующем городе. Так находчивая парочка стала зарабатывать очень много денег…

Точно такие же отношения существуют между церковью и хеффнерами, создающими порнографию.

Я слышал…

Прелестная мисс Кенин пришла на исповедь.

– Отец мой, – сказала она. – Я хочу… покаяться.

– В чем же, дочь моя?

– Мой дружок поцеловал меня.

– И больше вы ничего не делали? – спросил исповедник участливо.

– Почти ничего. Он положил руку мне на коленку…

– И потом?

– Потом я позволила ему стянуть с меня трусики…

– И потом, потом?..

– Потом в комнату вошла моя мать.

– Черт возьми!

Все взаимосвязано; они участники одного заговора. Если вы слишком подавлены, вы начинаете находить извращенные способы. Проблема в извращенности, а не в сексе. Священник, о котором я только что рассказал, – невротик. Проблема не в сексе, проблема в человеке.

Две монахини, Алиса и Катарина, гуляли по парку. Внезапно на них набросились двое мужчин, утащили в кусты и стали насиловать.

– Господи, прости этих людей, они не знают, что делают! – причитала сестра Алиса.

– Молчите, сестра Алиса, молчите! – перебила подругу сестра Катарина. – Мой знает.

Никогда не осуждайте секс, иначе вы никогда не сможете его трансцендировать. Люди, которые трансцендируют секс, это те люди, которые принимают его как вполне естественную вещь. Это трудно, я знаю, потому что вы рождаетесь в обществе, которое относится к сексу невротически. Очень трудно освободиться от этого невроза, но если вы будете немного более бдительны, вы сможете от него освободиться. Так что суть не в том, как трансцендировать секс, а в том, как трансцендировать эту извращенную идеологию общества: эту боязнь секса, это подавление секса, эту одержимость сексом.

Секс – это красиво. Сам по себе секс – это естественное ритмичное явление. Оно происходит, когда ребенок готов к зачатию; и хорошо, что оно происходит, – иначе жизнь не существовала бы. Жизнь существует благодаря сексу; секс ее проводник. Если вы понимаете жизнь, если вы любите жизнь, вы узнаете, что секс священен. Тогда вы будете проживать его, тогда вы будете радоваться ему, и так же естественно, как он пришел, он уйдет, когда настанет время, уйдет сам по себе. Тогда к сорока двум годам или где-то около этого возраста секс начнет исчезать, так же естественно, как когда-то пришел в ваше существо. Но обычно этого не происходит.

Вас удивляет, что я говорю о сорока двух годах. Вы знаете людей, которым семьдесят, восемьдесят лет, и все же они не вышли за пределы секса. Вы знаете «грязных стариков». Это жертвы общества, потому что они не могли вести себя естественно. Они подавляли сексуальное чувство тогда, когда должны были наслаждаться и радоваться ему. В эти мгновения радости они не были тотальны. Они не входили в оргазм, они ничто не переживали в полную силу. Поэтому они не выходят за пределы секса.

Всегда, когда вы что-то делаете наполовину, это остается с вами и не кончается. Когда вы сидите за столом и едите, если вы не поедите как следует, голод останется, и вы будете продолжать думать о еде целый день. Вы можете попытаться поститься, и вы увидите: целый день вы будете непрерывно думать о еде. Но если вы хорошо поели – а когда я говорю «хорошо поели», я не имею в виду, что вы только наполнили желудок, это не всегда значит, что вы хорошо поели, может быть, вы просто набили себя едой. Хорошо поесть – это искусство. Это значит не просто набивать себя едой. Это глубокое искусство: чувствовать вкус еды, запах еды, прикосновение еды, жевать еду, переваривать еду, и переваривать ее как нечто божественное. Она божественна – она дар бога.

Индуисты говорят: анам брахма – еда божественна. Вы едите с глубоким уважением, и пока вы едите, вы забываете обо всем, потому что это – молитва. Это экзистенциальная молитва. Вы едите бога, и бог дает вам питание. Это дар, который следует принимать с глубокой любовью и благодарностью. И вы не набиваете желудок едой, потому что набивать желудок едой – это против тела. Есть люди, одержимые голоданием, постом, и есть люди, одержимые тем, чтобы набивать себя едой. И те, и другие – неправы, потому что в обеих крайностях тело теряет равновесие.

Человек, который по-настоящему любит свое тело, продолжает есть только до тех пор, пока тело спокойно, уравновешено, безмятежно; когда тело чувствует, что чаша весов не склоняется ни влево, ни вправо, но остается точно посредине. Это искусство – понимать язык тела, понимать язык желудка, понимать, что необходимо, давать только то, что необходимо, и делать это артистично, красиво.

Животные едят, человек ест. Тогда в чем разница? Человек превращает прием пищи в глубокое эстетическое переживание. Какой смысл в том, чтобы накрывать красивый обеденный стол? Какой смысл зажигать свечи? Какой смысл зажигать благовония? Какой смысл приглашать в гости друзей? Это нужно для того, чтобы сделать еду искусством. Но все это внешние признаки искусства; внутренние признаки – в понимании языка тела: слушать тело, быть чувствительным к его потребностям. И тогда вы едите и целый день больше не вспоминаете о еде. Только когда тело снова проголодается, приходит это воспоминание. Тогда это естественно.

С сексом происходит то же самое. Если у вас нет негативных идей о сексе, вы принимаете его как естественный, божественный дар, с глубокой благодарностью. Вы наслаждаетесь им, вы молитвенно наслаждаетесь им.

Тантра говорит, что прежде чем заниматься любовью с женщиной или мужчиной, сначала молитесь – потому что тогда это будет божественной встречей энергий. Бог будет окружать вас. Где бы ни были двое влюбленных, там есть и бог. Когда энергии влюбленных встречаются и растворяются друг в друге, в этом есть жизнь, жизненность в самой высшей кульминации – вас окружает бог. Церкви пусты, но дворцы любви наполнены Богом. Если вы переживали любовь так, как учит тантра, если вы знали любовь так, как учит Дао, тогда к сорока двум годам любовь начинает исчезать сама собой. И вы прощаетесь с ней с глубокой благодарностью, потому что вы осуществили себя. Это было радостью, это было благословением… вы благодарите и прощаетесь.

Сорок два года – это возраст для медитации, самый подходящий возраст. Секс исчезает; этой переполняющей энергии больше нет. Человек становится более безмятежным. Страсть уходит, возникает сострадание. Теперь больше нет лихорадки; человека перестает интересовать «другой». Когда секс исчезает, другой перестает быть в центре фокуса. Человек поворачивается к своему собственному источнику, и начинается обратное путешествие. Секс трансцендируется не вашими усилиями. Это происходит, если вы прожили его тотально. И вот мое предложение: отбросьте все отрицательные, жизнеотрицающие идеи и примите факт: секс есть, и кто вы такой, чтобы его отбрасывать? И кто будет пытаться его отбросить? – только ваше эго. Помните: секс является величайшей проблемой для эго.

Есть два вида людей: первые – очень эгоистичные люди, которые всегда против секса; вторые – скромные, простые люди, они никогда не выступают против секса. Но кто слушает скромных людей? Скромные люди вообще не пойдут проповедовать, это занятие для эгоистов. Почему возникает конфликт между сексом и эго? – потому что секс – это что-то такое в вашей жизни, в чем вы не можете быть эгоистичны, в чем другой становится более важным, чем вы сами. Ваша женщина, ваш мужчина становятся важнее, чем вы сами. В любой другой ситуации вы остаетесь важнее всех остальных и всего остального. В любовных отношениях, наоборот, другой становится для вас очень, очень важным – безмерно важным. Вы становитесь спутником, а другой – ядром, и то же самое происходит с другим: для другого вы становитесь ядром, а он – спутником. Это взаимная капитуляция. Вы оба сдаетесь богу любви, вы оба становитесь просты и скромны.

Секс – это единственная энергия, которая позволяет вам уловить, что есть что-то, что вы не можете контролировать. Деньги вы можете контролировать, политику вы можете контролировать, рынок вы можете контролировать, знание вы можете контролировать, науку вы можете контролировать, мораль вы можете контролировать. В каком-то смысле секс приносит в жизнь совершенно иное измерение: вы не можете его контролировать. А эго – великий сторонник контроля. Эго счастливо, если может все контролировать, и несчастно, если не может контролировать. Поэтому возникает конфликт между эго и сексом. Помните: это проигранная битва. Эго не может победить, потому что эго – очень поверхностно. Секс же очень глубоко укоренен. Секс – это ваша жизнь; эго – это только ваш ум, ваша голова. Секс пустил корни по всему вашему существу; эго живет только в ваших идеях – очень поверхностных, которые существуют только в голове.

Так кто будет пытаться трансцендировать секс? – голова будет пытаться трансцендировать секс. Если вы слишком застряли «в голове», вам захочется трансцендировать секс, потому что секс заставляет вас спуститься на землю. Он не позволяет вам застревать в голове. Все остальное вы можете делать из головы, но не секс. Вы не можете заниматься любовью головами. Вам придется спуститься вниз, придется спуститься со своих высот, подойти ближе к земле. Секс унижает эго, и эгоистичные люди против, всегда против секса. Они продолжают пытаться его трансцендировать. И никогда не смогут. Самое большее, что они могут, – это стать извращенцами. Все их усилия с самого начала обречены на провал.

Я слышал…

Директор беседовал с претендентками на должность секретарши. Прежняя ушла в декрет. Первый помощник босса сидел рядом с ним, чтобы помочь оценить претенденток. Первая девушка была красивой пышной блондинкой. Она оказалась умна и обладала отличными навыками для работы секретарем. Вторая была темноволосая красотка, которая казалась еще умнее и профессиональнее первой. Третья была косоглазая, беззубая и весила сто девяносто фунтов. Проведя собеседование со всеми тремя кандидатками, директор заявил, что он выбрал последнюю.

– Почему ее? – спросил потрясенный помощник.

– Потому что, – прогудел директор, – во-первых, она кажется мне самой компетентной. Во-вторых, это не твое собачье дело. А в-третьих, она сестра моей жены.

Вы можете притворяться, что победили секс, но подсознательно… Вы можете рационализировать, вы можете находить причины, можете притворяться, можете окружить себя очень прочной оболочкой, но глубоко внутри настоящая причина, реальность останется в неприкосновенности: «Она сестра моей жены» – вот настоящая причина. «Она кажется самой компетентной» – это только рационализация. «Не твое собачье дело» – это только раздражение, которое выдает страх человека, что другой вмешается или поймет настоящую причину. Но настоящая причина обязательно выйдет наружу, ее нельзя спрятать – это невозможно.

И вы можете пытаться контролировать секс, но сексуальность, как подводное течение, останется и будет проявляться разными способами. Из-под обломков всех ваших рационализаций она снова и снова будет поднимать голову.

Я не советую вам работать над тем, чтобы трансцендировать секс. Я предлагаю противоположное: забудьте о трансценденции. Двигайтесь в секс как можно глубже. Пока есть энергия, двигайтесь как можно глубже, любите как можно глубже – пусть это будет искусством. Это не просто какое-то дело, которое надо сделать. В этом вся суть тантры: сделать секс искусством, сделать любовь искусством. Есть тонкости и нюансы, которые станут доступны лишь тем, кто отнесется к сексу как к глубокому эстетическому переживанию, кто воспринимает секс как глубокое эстетическое чувство. Иначе вы можете заниматься любовью всю жизнь и не получать никакого удовлетворения. Потому что вы не знаете, что удовлетворение – это нечто эстетическое. Оно как музыка, возникающая внутри, – музыка духа.

Если в сексе вы приходите в гармонию, если в любви вы теряете все напряжения и расслабляетесь, тогда вы не просто выбрасываете энергию, потому что не знаете, что с ней делать; если это не разрядка, но расслабление; если вы расслабляетесь в своей женщине, а ваша женщина расслабляется в вас; если на несколько секунд, на несколько мгновений или на несколько часов вы забываете, кто вы, и совершенно теряетесь, забывая себя, – вы выйдете из этого более чистым, невинным, более девственным. И у вас будет другое существо – свободное, спокойное, укорененное, сильное.

Если это происходит, однажды вы вдруг увидите, что наводнение схлынуло и оставило вас очень, очень богатым. Вы не будете сожалеть, что оно прошло. Вы будете благодарны, потому что перед вами откроются более богатые миры. Когда секс покидает вас, открываются двери медитации. Когда секс покидает вас, вы не стремитесь потерять себя в другом человеке. Вы становитесь способны потерять себя в себе.

Теперь возникает иной мир оргазма, внутреннего оргазма – бытия с самим собой. Но это придет, только если вы знали другого; человек растет и становится зрелым при помощи другого. Тогда наступает миг, когда вы можете быть одни, и тогда вы полностью счастливы. И другой уже не нужен. Потребность исчезла, но она многому вас научила – вы многое узнали о себе. Другой послужил зеркалом. И вы не разбили зеркала. Вы многое узнали о самом себе. Теперь больше нет необходимости смотреть в зеркало. Вы можете закрыть глаза и увидеть свое лицо. Но вы не смогли бы теперь его увидеть, если бы с самого начала не было зеркала.

Пусть ваша женщина будет вашим зеркалом; пусть ваш мужчина будет вашим зеркалом. Смотрите им в глаза и увидьте свое лицо; двигайтесь в них, чтобы узнать себя. И однажды зеркало станет ненужным. Но вы не будете против зеркала, вы будете ему благодарны – как вы можете быть против него? Вы будете признательны – как вы можете быть против него? Тогда это трансценденция.

Трансценденция – не подавление. Трансценденция – это естественный рост. Вы растете и становитесь выше; вы растете и выходите за пределы – точно так, как семя лопается, и побег показывается из земли. Когда секс исчезает, исчезает семя. В сексе вы можете дать рождение кому-то другому – родить ребенка. Когда секс исчезает, вся эта энергия дает рождение вам самим. В индуизме это называется двиджи – дваждырождение. Одно рождение дано вам родителями. Другое вы должны дать себе сами. Вы должны стать себе отцом и матерью. Тогда вся ваша энергия обращается внутрь и образует внутри вас круг.

Сейчас вам будет трудно создать внутренний круг. Легче будет соединиться с другим полюсом – с женщиной или с мужчиной, – и тогда круг замкнется, и вы сможете наслаждаться благословениями этого круга. Но постепенно вы научитесь создавать свой внутренний круг, потому что внутри себя вы тоже мужчина и женщина, женщина и мужчина. Никто не является только мужчиной и только женщиной – потому что вы родились от союза мужчины и женщины. Оба они принимали участие в вашем рождении; что-то дала вам ваша мать, что-то дал вам ваш отец. Оба они вложили в вас по половине. Оба они присутствуют в вас. Есть возможность того, что они могут встретиться в вас снова. Отец и мать снова могут любить друг друга внутри вас. Тогда родится ваша реальность.

Когда они встретились впервые, родилось ваше тело; теперь, если они смогут встретиться внутри вас, родится ваша душа. Именно в этом состоит трансценденция секса: это его кульминация.

Позвольте вам сказать: когда вы трансцендируете секс, вы достигаете более богатого секса. Обычный секс – это нечто грубое; в высшем сексе нет ничего грубого. Обычный секс обращен наружу, высший секс движется внутрь. В обычном сексе встречаются два тела, и встреча происходит снаружи. В высшем сексе встречаются ваши собственные энергии. Они не физические, они духовные – это тантра. Тантра есть трансценденция. Если вы не понимаете этого и продолжаете бороться с сексом…

Этот вопрос задала Прагита. Я знаю, что сейчас она переживает кризис. Ей хочется быть независимой, но еще слишком рано. Ей хочется, чтобы ее никто не беспокоил, но сейчас еще слишком рано, сейчас это слишком эгоистично. Прямо сейчас трансценденция невозможна, пока возможно только подавление. И если сейчас ты будешь подавлять, потом ты в этом раскаешься – потому что, когда ты станешь старше, все станет слишком сложно. Все хорошо в свое время. Все нужно делать в правильный момент. Пока ты молода, не бойся любви. Если ты боишься любви, пока ты молода, в старости ты станешь одержимой; тогда глубоко двигаться в любовь будет трудно, а ум будет одержим любовью.

Вот мое понимание: люди, если они живут правильно, в любви, в естественности, к сорока двум годам начинают трансцендировать секс. Если они не живут естественно и борются с сексом, тогда возраст сорока двух лет становится самым опасным временем – потому что к этому моменту жизни энергии начинают идти на спад. Когда вы молоды, вы можете подавлять что угодно, потому что у вас много энергии. Посмотрите на иронию этого факта: молодой человек может подавлять сексуальность очень легко, потому что у него есть энергия, чтобы ее подавлять. Он может просто столкнуть секс вниз и смотреть на него сверху. Когда же энергии убывают, идут на спад, секс начинает утверждать себя, и вы не можете его контролировать.

Я слышал…

Старик Штайн пришел на работу к своему сыну, доктору, и попросил какое-нибудь средство для увеличения сексуальной потенции. Сын сделал отцу укол и отказался от платы. Тем не менее, старик Штайн настоял и заплатил ему десять долларов. Через неделю он опять пришел за уколом, и на этот раз он дал сыну двадцать долларов.

– Но, папа, – сказал Штайн-младший, – укол стоит только десять долларов…

– Бери, бери! – перебил старик Штайн. – Это от мамы.

Второй вопрос:

Ошо, говорят, что без контакта с пробужденным человеком невозможно выйти из собственного невежества, глубокого сна. Как узнать пробужденного человека?

Это трудный вопрос. Не потому, что это трудно узнать; вопрос трудный потому, что, если в тебе нет жажды, нет страсти, нет внутренней потребности, тебе ничто не поможет. Если у тебя есть жажда, помогает сама жажда. Никакой другой помощи не нужно. Сама твоя жажда показывает тебе путь.

Как вы понимаете, что хотите пить, находясь в пустыне? Как вам узнать воду, как вам узнать оазис и отличить его от миража? Вы начнете бегать туда-сюда… вы сделаете все, что в человеческих силах, потому что жажда будет убийственной. И ваша жажда решит, настоящую ли воду вы нашли. Потому что как только вы встретите настоящую воду, вы сможете напиться, утолить свою жажду. А если вам попадется только мираж, издалека похожий на воду, то как только вы добежите до него, вы поймете, что это – не вода.

Так что единственный критерий – ваша жажда.

Как вы понимаете, что что-то годится в пищу? – если вы хотите есть и пища насыщает вас, вы это узнаете. Но если человек не хочет есть, ему очень трудно отличить съедобное от несъедобного.

Психологи обнаружили очень важный факт: маленькие дети, если им не мешать, всегда едят то, что им необходимо. Разложите перед ними разную еду, оставьте на столе, ни к чему их не принуждайте и не говорите, что они должны есть, а чего не должны. Было сделано удивительное открытие: дети едят только то, что им полезно, и в самое оптимальное для их организма время. Если ребенок нездоров и нужна определенная пища, которая будет ему полезна, он выберет именно ее. Когда недомогание пройдет, он перестает есть эту пищу. Мы сбиваем детей с толку. Мы говорим им есть одно и не есть другое. Так их естественные инстинкты прекращают работать.

Вы видели, как едят животные? Они не соблюдают диет, они никогда не ходят к диетологам, но и буйвол, и корова всегда выбирают нужную им траву – инстинктивно. Они не станут есть другую траву; они будут есть только ту траву, которая им полезна. Их нельзя обмануть. Каким-то образом это определяет их внутренняя сущность, их голод.

Но как человеку определить, действительно ли ему встретился просветленный, пробужденный? Тут возникает проблема. Если вы «голодны», проблемы не будет. Если вы «не голодны», если у вас нет «аппетита», я скажу, что это очень трудная задача, и разрешить ее почти невозможно. Если у вас есть «аппетит», что-то в окружении просветленного начнет утолять ваш голод, вашу потребность. Что-то начнет насыщаться в вас, и вы почувствуете удовлетворенность. Что-то в вас начнет приходить в гармонию, начнет вставать на свои места. Хаос внутри вас начнет стихать. Вы увидите, что возникает молчание, и рождается какое-то новое существо. Это единственная возможность. Но если у вас нет настоящей жажды, или если вас сбило с толку общество, или если вы цепляетесь за внешние признаки…

Например, джайнский монах думает, что просветленный человек обязательно должен быть голым. Встретив человека, который не ходит голым, даже если это Будда или Христос, джайн не будет удовлетворен. Он скажет: «Это не просветленный человек, потому что просветленный человек должен быть голым».

Это глупо. У него нет «аппетита». Он научился чему-то из писаний, он почерпнул что-то из традиции. Или если вы христианин, если вы были воспитаны в духе христианства и знаете только, что Христос был распят, то что вы будете делать, когда встретите Кришну, играющего на флейте? Вы скажете: «Этот человек похож на клоуна! Как он может быть просветленным? Просветленный человек всегда висит на кресте и страдает за других, старается принять на свои плечи грехи каждого. А этот – поет и танцует!» Нет, уму, слишком обусловленному идеей креста, не понравится флейта. Ему будет трудно поверить, что флейта тоже может быть символом просветления. Но нет – только крест.

И то же самое случится с последователем Кришны. Он знает флейту, пение, танец. Он не сможет понять, почему Христос оказался на кресте. Если вы его спросите, он скажет: «Наверное, в прошлых жизнях он совершил какие-то проступки. Иначе как он может быть распят? Распятие случается только с большими грешниками. Наверное, он сделал что-то страшное, совершил очень большой грех, поэтому он страдает. Ведь ни один из индуистских аватаров так не страдал. Этого не может быть».

У индуистов есть теория кармы; что бы ни случилось – это ваша карма: Кришна играет на флейте, потому что у него прекрасная карма, и она в нем поет. Иисус, наверное, был грешником. Не может быть, чтобы другие заставили его висеть на кресте. Никто не может вас заставить, кроме вашей собственной кармы. Это не Иуда его предал; это его собственное прошлое. Никто никого не предает. Если у вас хорошая карма, никто не может заставить вас страдать.

Тут нет простых решений. Эти люди черпают свои мнения только из писаний, традиций, у общества, в котором родились, – из случайных источников. У них нет настоящей жажды.

Если у вас есть настоящая жажда, вы почувствуете, что, когда Кришна играет на флейте, что-то в вас насыщается. И если у вас есть настоящая жажда, вы найдете то же удовлетворение и в Иисусе. Один может быть распят на кресте, другой может играть на флейте, – но вы почувствуете, что оба они утоляют ваш голод, насыщают вас. Иисус столько раз говорил своим ученикам: «Ешьте меня; сделайте меня пищей. Пейте мою кровь и ешьте мое тело». Он – пища; вот что он говорит…

«Говорят, что без контакта с пробужденным человеком невозможно выйти из собственного невежества или глубокого сна. Как узнать пробужденного человека?»

Я слышал…

Муж пришел в полицейский участок и заявил, что его жена исчезла. Сержант стал записывать подробности.

– Какой у нее рост?

– Примерно вот такой, может быть, чуть больше или меньше…

– Какой у нее вес?

– Пожалуй, самый обычный.

– Цвет глаз?

– Я бы сказал, они нейтральные. Я точно не знаю.

– Цвет волос?

– Очень трудно сказать, она все время его меняет.

– Что было на ней надето?

– Мне кажется, пальто и шляпа.

– У нее с собой что-нибудь было?

– Да, была собака на поводке.

– Какая собака?

– Чистокровная немецкая овчарка, зонарно-серого окраса, высота в холке – шестьдесят пять сантиметров, в коричневом ошейнике, слегка глуховатая на правое ухо, клеймо – СD47, отзывается на кличку Ровер.

Когда речь зашла о собаке, этот человек ожил. Когда речь шла о его жене… Какого она роста? – примерно вот такого; какой у нее вес? – обычный; цвет глаз? – нейтральный, трудно сказать…

Когда вы о чем-то мечтаете, жаждете чего-то – вы это узнаете. Если жажды нет, узнать трудно. Наверное, задавший этот вопрос человек задает его из жадности, но в нем еще нет жажды.

И я знаю этого человека. Он был в ашраме Шивананды, в ашраме Ауробиндо, в ашраме Шри Раманы Махарши, здесь, там – он был везде. Я – его последняя жертва.

И нигде он не может найти ничего, что бы его удовлетворило. Он не задает себе ключевой вопрос: действительно ли он голоден? Если просто прийти в один ресторан, в другой ресторан, это не поможет. Нужен аппетит. Этот человек жаден, но у него нет аппетита. Этот человек очень знающий, но не очень осознанный. Он знает писания, он может повторять их как попугай, но у него нет понимания. Он продолжает снова и снова задавать такие вопросы. Я отвечаю в первый и последний раз – потому что, когда нет аппетита, говорить бесполезно. Лучше всего будет, если он уйдет и будет жить в миру. И забудет о религии. Пусть дождется, когда придет аппетит, – в этой жизни или в следующей… Спешить некуда. Бог может подождать. Но пусть придет аппетит. Он должен быть настоящим. Его аппетит – ненастоящий. Он слышал разговоры о еде или видел по телевизору рекламу, и в нем проснулась жадность. Но он никогда не смотрел внутрь, чтобы увидеть, что у него еще нет аппетита. Поэтому с ним ничего не происходит.

Однажды он пришел ко мне и сказал:

– Я был в ашраме Шри Ауробиндо, я был в ашраме Раманы Махарши, у Шивананды, в Ришикеше, на Аруначале, здесь, там, везде… И ничего не происходит. И вот я здесь…

Я сказал:

– Прежде чем ты скажешь, что и в моем ашраме ничего не происходит, позволь мне сказать тебе сразу: ничего и не произойдет! – потому что я не вижу в твоих глазах никакого желания. Я не вижу никакой страсти, никакой жажды.

У этого человека есть деньги, поэтому он может ездить куда хочет. Ему надоела его жизнь, и он продолжает искать, пытается где-то найти что-то живое, получить какой-то толчок, удовольствие, радость. И он очень эгоистичный человек, поэтому обычные удовольствия ему не подходят. Он пытается найти духовные удовольствия. Но у него ничего не получается.

Посмотри… самое главное, что нужно понять, – это то, что у тебя нет аппетита. А если у тебя его нет, зачем беспокоиться? Все это не для тебя. Пусть люди говорят о боге – это не для тебя. Ты же не ходишь на концерты, если ты глухой, и ты не беспокоишься о музыке. Ты не приходишь слушать музыканта, не ходишь смотреть на танцора, не приходишь в картинную галерею, если у тебя нет к этому никакого чувства, никакой эстетической восприимчивости. Ты туда просто не ходишь.

Но это одна из проблем религии: люди, у которых нет никакого религиозного чувства, тоже начинают стремиться к религии – из жадности. Они стареют, чувствуют приближение смерти и хотят чего-то достичь, приобрести что-то, что можно взять с собой за пределы смерти. Они просто боятся. Они не прожили жизнь – а пока ты не прожил жизнь, ты не можешь двигаться в религию.

Только тот, кто действительно живет, однажды приходит к точке, в которой возникает новое желание жизни – трансцендентной жизни. Увидь разницу между этими состояниями. Ты можешь бояться смерти, тогда твое желание будет ложным. Если ты прожил жизнь, любил жизнь, если ты любил ее настолько, что теперь тебе хочется узнать и неизвестную жизнь – не из страха смерти, но из любви к жизни, – тогда ты немедленно узнаешь, когда столкнешься с пробужденным человеком. Ошибиться невозможно. Ты узнаешь тотчас. Для этого узнавания ничего не нужно знать. Оно просто происходит.

Как вы узнаете, когда мимо проходит красивая женщина? У вас есть какой-то критерий? Но если в вас есть желание, вы вдруг понимаете, что эта женщина красива. Если кто-то спросит и попытается выяснить, почему вы считаете ее красивой, вы окажетесь в затруднении. Вы не сможете объяснить. Никто еще не смог объяснить. Многие философы пытались определить, что такое красота; и, в конце концов, они решили, что красота – это нечто неопределимое. Но все же вы чувствуете красоту. Если вы будете говорить с маленьким ребенком, в котором желание еще не созрело, и скажете ему: «Это красивая женщина», – он посмотрит с удивлением, пожмет плечами и пойдет дальше. Он будет уверен, что все женщины одинаковые. Для маленького ребенка красота, как вы ее понимаете, не имеет значения. Он не может понять, почему одна женщина считается красивой, а другая нет.

Фактически, он знает только одну красивую женщину – это его мать. Но ребенок считает мать красивой по другим причинам. Она – его питание, его жизнь, поэтому она красивая. Но однажды, когда в нем созреет желание, когда в нем созреет любовь, он начнет смотреть другими глазами. Тогда не все женщины будут для него одинаковыми. Тогда, конечно, некоторые женщины покажутся ему красивее других. Когда же человек станет очень бдительным, понимающим, – все женщины снова станут для него одинаковыми. Тогда красота или уродство снова не будут иметь значения. Тогда двойственность снова будет трансцендирована.

Когда вы сталкиваетесь с просветленным человеком, если в вас нет желания, то ничего не случится. Вы просто пожмете плечами: «Почему этот человек так привлекает других?» Вы ничего в нем не видите; ничего и нет. Он такой же обычный, как и вы, – может быть, даже обычнее. Вы не поймете, почему все сходят с ума. Но если желание есть, если поиск начался, если вы прожили свою жизнь правильно и глубоко, тогда вы заработали способность желать другой жизни. Тогда, если вы встретите просветленного человека, вы мгновенно это почувствуете.

В красивом мифе о Махавире говорится, что люди, в которых было желание, ощущали присутствие Махавиры издалека – на расстоянии двадцати четырех миль. Пространство вокруг Махавиры было так наполнено его существом, что люди, попадавшие в это пространство, чувствовали, что Махавира притягивает их даже вопреки их собственной воле. Может быть, они собирались совсем в другое место, но не могли идти дальше. Их что-то тянуло туда, где был Махавира. Им приходилось подчиняться; каким-то таинственным образом они находили этого человека. Он сидел где-нибудь под деревом или прятался в пещере, но они находили его. А были люди, которые проходили мимо и думали, что Махавира сумасшедший – не только сумасшедший, но и преступник, потому что он ходит голым. Для них он был или преступник, или дурак, и они били его, прогоняли из города, принуждали покинуть их местность. Те и другие были люди: одни прогоняли и били его; других он притягивал. Все зависит от вас.

Я слышал историю…

– Я нашел самую лучшую жену для вашего сына, – объявил брачный агент искушенной матроне. – Это принцесса Сезусси Уилнани, самая богатая девушка в мире.

– Самая богатая девушка в мире? – сказала мать недоверчиво. – Тогда почему я никогда о ней не слышала?

– И все же она потрясающая девушка, – продолжал настаивать агент, не смущаясь. – Она необычайно хороша собой, прекрасная ныряльщица и лыжница и отлично играет в гольф. Словом, она само совершенство!

– Все это ничего не значит… Но да ладно, я согласна. Я позволю сыну жениться на принцессе.

– Ну вот, – вздохнул агент, – половина битвы выиграна.

Если в вас есть желание, то половина битвы будет выиграна – вторую половину тогда выиграть очень легко. Тогда у вас есть глаза. Но если вы не голодны, узнать почти невозможно: вы слепы, вы ничего не видите. Если слепой придет и спросит: «Как мне узнать свет, когда я его встречу?» Что ему сказать? Как он может узнать свет? Чтобы видеть, нужны глаза.

Вы всегда находите то, что по-настоящему хотите найти; никогда не бывает по-другому. Позвольте мне сказать даже больше: все, что вы нашли, – это то, чего вы очень сильно хотели. Может быть, это ад – но вы его хотели. А если вы чего-то не нашли, значит, вы этого не хотели по-настоящему.

Каждый раз, когда Мулла Насреддин приходил домой пьяным, жена изводила его упреками. И вот однажды сосед дал ей добрый совет:

– Женщина, ты ведешь себя неправильно. Если человек пьет, не нужно заострять на этом внимание. Будь любящей, будь доброй, и ты увидишь, что он станет другим человеком. Сегодня, когда он вернется домой, поцелуй его, сделай его счастливым.

Вечером Мулла еле приполз домой. Но женщина вспомнила данный ей совет и подставила мужу губы для поцелуя:

– Поцелуй меня, милый!

Мулла добрел до жены и чмокнул ее в лоб. Потом попытался еще раз – и попал в ухо. В третий раз вместо губ он попал в щеку…

– Эх, ты, – вздохнула разочарованная жена. – Если бы это была бутылка, ты нашел бы ее сразу.

Вы всегда находите то, что действительно хотите найти. Случается все то, чего вы хотите. Если что-то не случается, загляните внутрь; должно быть, чего-то не хватает в вашем желании.

В индуистских анналах есть прекрасная история о великом святом, которого звали Вальмики. Он был грабителем, убийцей. И он же написал историю Рамы – один из самых красивых эпосов в мире. С Вальмики произошла трансформация, и это случилось удивительным, совершенно невероятным образом. Он был большим грешником, но пришел к великому учителю и спросил, как ему очистить себя от грехов.

– Повторяй «Рама» тысячу раз в день, – посоветовал великий учитель.

Вальмики ушел в дикие горы и целыми днями повторял и повторял, но, несмотря на свою добрую волю, он сделал ошибку: вместо «Рама» он стал говорить «Мара».

Если вы очень быстро повторяете: «Рама, Рама, Рама», легко запутаться; у вас начинает получаться: «Мара, Мара, Мара». Именно это и случилось с Вальмики: он повторял очень быстро и повторял неправильно: «Мара, Мара, Мара».

Через десять лет Вальмики вернулся к великому учителю, который тут же понял, что теперь этот человек чист, и не просто чист – он стал просветленным.

– Пел ли ты святое имя? – спросил учитель.

– Да, учитель! – ответил бывший грешник. – Десять лет, каждый день, тысячу раз я повторял: «Мара, Мара, Мара».

И учитель засмеялся так, что задрожали горы. Когда раскаты его смеха разошлись по всей Вселенной, он заключил бывшего грешника в объятия.

– Твоя воля к добру спасла тебя, – сказал он, – хотя ты и повторял слово «Мара». Так зовут дьявола…

Рама – имя бога, Мара – имя дьявола; но если есть желание, если есть жажда, все хорошо. Поможет даже имя дьявола. Само намерение, сама неутолимая жажда бога, сама страсть очистить себя… десять лет, день за днем, тысячи раз он повторял: Мара, Мара, Мара.

Даже неправильная техника поможет, если желание интенсивно, и даже правильная техника будет почти бесполезна, если в желании нет силы.

Помните это: если вы не можете узнать просветленных людей, когда сталкиваетесь с ними, не перекладывайте ответственность на них. Наблюдайте за собой – готовы ли вы сами? Иногда бывало так, что непросветленные помогали другим стать просветленными. Если желание ищущего велико, безмерно, поможет даже непросветленный мастер.

Я слышал…

Когда великий мистик Миларепа пришел к своему мастеру в Тибет, он был так чист, так прост и так искренен, что другие ученики позавидовали ему. Было ясно, что именно Миларепа станет преемником мастера. И, конечно, у него сразу появились враги, которые попытались его погубить.

Однажды они ему сказали:

– Если ты действительно веришь в мастера, прыгнешь ли ты ради него в пропасть с вершины этой горы? Если ты действительно веришь, если твоя вера истинна, ничего не бойся – с тобой не случится плохого.

И Миларепа, не раздумывая ни секунды, прыгнул. Когда завистники спустились вниз – а пропасть была почти в три тысячи футов – чтобы найти останки Миларепы, они увидели его живым, сидящим в позе лотоса, счастливым, безмерно счастливым.

Миларепа открыл глаза и сказал:

– Вы правы: вера хранит.

Тогда завистники подумали, что, наверное, ему просто повезло…

В другой раз, когда загорелся дом, они сказали ему:

– Если ты любишь мастера и веришь в него, ты сможешь войти в огонь.

Миларепа вошел в горящий дом, чтобы спасти женщину и ребенка, которые остались внутри. Он вошел в огонь. Пожар был очень сильный, и завистники надеялись, что Миларепа погибнет в огне, но он даже не обжегся. Он лишь стал еще более сияющим – благодаря своему доверию…

В другой раз нужно было переправиться через реку. И завистники сказали Миларепе:

– Тебе не нужна лодка. Твоя вера так велика, что ты сможешь идти по воде.

И Миларепа пошел по воде. Тогда только его впервые увидел мастер. Он не знал о том, что Миларепу велели прыгать в пропасть, входить в горящий дом; он ничего не знал. Но в этот раз он был на берегу, и он увидел, как Миларепа идет по воде, и он воскликнул:

– Что ты делаешь?! Ведь это невозможно!

– Невозможное возможно, учитель! Я делаю это твоим именем и твоей властью, – ответил Миларепа.

И мастер подумал:

– Если одно мое имя способно дать такие силы невежественному, глупому человеку… А я никогда не пытался…

И он попытался. И утонул. И с тех пор никто о нем больше ничего не слышал.

Даже непросветленный мастер может совершить революцию в вашей жизни, если у вас есть глубокое доверие к нему. И обратное тоже верно: иногда даже просветленный мастер не может вам помочь. Все зависит от вас, все целиком зависит от вас.

Достаточно на сегодня.

Глава 5

Мои кости и плоть стали золотом

* * *

Приди, если хочешь найти

Неизвестного человека.

Он покинул

Свои мирские владения

Ради нищенской сумки,

Что висит у него на плече.

Он говорит с вечной Матерью —

Кали, богиней времени,

Даже когда входит в Ганг.

Простые слова могут преодолеть

Невежество и недоверие:

Кали и Кришна одно.

Слова разные —

Суть всегда одна.

Тот, кто сломил преграду слов,

Вышел за пределы:

Аллах и Иисус,

Моисей и Кали,

Богатый и бедный,

Мудрец и дурак —

Все мы для Него равны.

Он теряется в собственных мыслях;

Он похож на безумца.

Но он раскрывает объятия,

Чтобы приветствовать весь мир.

И он зовет всех на паром,

Причаленный к берегу жизни.

Приди, если хочешь найти

Неизвестного человека.

* * *

Весь поиск баулов – поиск неизвестного человека, нового человека. Кто он, этот новый человек?

Жизнь можно прожить двумя способами. Вы можете жить либо как «человек сущностный», либо как «человек владеющий». Либо у вас есть вы сами, либо, вместо себя, у вас есть множество материальных вещей этого мира. Либо вы владеете вещами, и тогда они владеют вами, либо вы владеете собой… и больше ничем. У «человека владеющего» совершенно иное направление. Будда называет его мирским человеком. Такой человек мыслит в категориях денег, собственности, банковских счетов, он мыслит в категориях вещей. И он считает, что чем больше у него есть, тем больше значит он сам. Это одно из ключевых заблуждений. Вы можете владеть всем миром, но оставаться нищим. Вы можете иметь все, что только предлагает этот мир, но оставаться пустым.

Когда умер Александр Великий… Вот прекрасный пример мирского человека! Он мечтал завоевать весь мир, и это ему почти удалось. Но перед самой смертью он сказал своим полководцам:

– Когда вы понесете мое мертвое тело, пусть мои руки свисают из гроба.

Полководцы оторопели:

– Но это против традиций, это какой-то абсурд! Мы никогда даже не слышали ни о чем подобном. Почему ты этого хочешь?

Александр ответил:

– Я хочу, чтобы люди увидели, что ухожу я с пустыми руками. Пусть мои руки свисают из гроба – чтобы каждый видел, что Александр уходит с пустыми руками. Я пришел с пустыми руками и ухожу с пустыми руками, и вся моя жизнь была потрачена впустую.

Наверное, он был очень восприимчивым человеком – потому что многие, умирая, продолжают цепляться за что-то, так и не осознав, что их руки пусты, что их сердца пусты… и не осознав, что они потратили свою жизнь напрасно, что прожитая ими жизнь была похожа на страшный сон.

«Человек владеющий» стремится скопить как можно больше. Что именно он копит, несущественно; для него важен сам процесс. Его душа живет этим накапливанием. Что он копит – неважно. Он может накапливать деньги, он может накапливать знания, он может накапливать эго, он может накапливать скромность, он может накапливать вещи этого мира, он может начать накапливать добродетели – вещи мира иного. Он существует благодаря вещам. Он существует только как хозяин вещей. Ему хорошо только тогда, когда вещей много, когда он чувствует, что его руки полны – полны хотя бы условно. Тогда он доволен собой, он чувствует, что чего-то добился, в чем-то преуспел.

Это «старый человек» – в терминологии баулов это «старый человек». Он всегда так существовал. Это сгнивший человек, это больной человек. Ведь это своего рода болезнь – жить ради того, чтобы накапливать вещи, тратить напрасно время и силы, не зная при этом, кто вы на самом деле. Баулы называют благородным то направление, в котором вы начинаете жить категориями бытия и существа; категориями определенной внутренней цельности, внутреннего сознания, укорененности, центрированности, когда вы стремитесь понять, кто вы.

Вы не замечали? Иногда вам встречается человек, в котором на первый взгляд нет ничего необычного, но все же вы чувствуете, что его окружает огромная энергия? Он почти как магнит; он завораживает. Он смотрит вам в глаза, а вы не можете смотреть ему в глаза – такая сила! Это не сила вещей; может быть, у него нет вещей, может, он просто нищий или бродяга. И уж точно это не сила, которую дает политическая власть. Ему не нужно быть премьер-министром или президентом, потому что их сила – ненастоящая. Их сила – это сила кресла, а не человека. Политическая сила принадлежит креслу, а не тому человеку, который сидит в кресле. Как только он оказывается вне кресла, он становится так же беспомощен, как и другие.

Посмотрите на Ричарда Никсона: когда он был президентом, в нем чувствовалась большая сила. Теперь он просто гражданин Никсон. Вся сила исчезла. Потому что она ему не принадлежала, это был отраженный свет.

Вы можете все это увидеть сами, это не трудно. Вы знаете людей, у которых много силы – силы, которую им дают вещи, престиж, политика, деньги, происхождение, положение в обществе, – но за всем этим вы все равно видите, что это бедные люди. У них нет никакой личной силы. В их душах нет магнетизма. Если вы отберете у них вещи, которыми они владеют, они сразу же станут самыми обычными. Вся их необычность исчезнет. Короли и королевы, как только они теряют свой трон, перестают быть королями и королевами и становятся обычными, ничем не выдающимися людьми, они почти пусты, в них ничего нет.

Но иногда вам встречается человек, сила которого идет не снаружи, она приходит из какого-то внутреннего источника, бьет из какого-то внутреннего ключа. Этот человек – резервуар силы. Где бы он ни был, это место становится священным; где бы он ни сидел, там будет его трон; куда бы он ни пришел, среди людей он будет выделяться как король. Но его царство – внутри него.

Именно об этом говорит Иисус: Царство Бога – внутри вас. Он знает о своем внутреннем царстве, он встретился с ним. Он смотрит внутрь. И он больше не зависит от внешнего мира. Его слава – не отраженный свет, но его собственный, подлинный. У него можно отнять свободу, но даже в тюрьме он останется королем.

О Диогене, современнике Александра Великого, говорят, что ему завидовал даже Александр. Диоген был просто нищий факир: у него ничего не было. Он отрекся от всего; он искал все в своем внутреннем мире. Говорят, что, когда он отрекся от мира, он стал носить с собой небольшую чашу для подаяния. Но однажды он увидел собаку, которая пила из ручья. И он выбросил свою чашу, сказав: «Если собака может без нее обойтись, то чем я хуже собаки?» Больше у него ничего не было. Он жил голым.

До Александра доходило множество историй и слухов о Диогене. Он понимал, что в этом человеке что-то есть. Однажды Александр сам пришел к нему и увидел, что у Диогена есть то, чего нет у него.

Диоген просто лежал на берегу реки – это было зимним утром, солнце только всходило, было прохладно. Он лежал на берегу реки и загорал… голый. Александр спросил:

– Не могу ли я что-нибудь сделать для тебя, господин? У меня есть многое. Проси что хочешь, я буду счастлив сделать что-нибудь для тебя.

Диоген засмеялся и сказал:

– Вот единственное, что ты можешь сделать: пожалуйста, отойди в сторону, не загораживай мне солнце. Мне больше ничего не нужно. Ты кажешься опасным человеком, а потому я скажу тебе: помни, никогда не становись между другим человеком и солнцем. Не вторгайся в чужие жизни. Больше я от тебя ничего не хочу – потому что все, что я хочу, у меня есть.

И тогда Александр почувствовал, что этот человек говорит правду, чистую правду… Он почувствовал, что перед ним – кристаллизованное существо… вибрация того, кто достиг… человек, полный внутреннего света, живущий внутренней реализацией и своими собственными внутренними богатствами. Повелитель мира, он смог это увидеть. Он поклонился и сказал:

– Если я еще раз приду в этот мир, я не попрошу Бога сделать меня Александром, я попрошу его сделать меня Диогеном.

Диоген засмеялся и сказал:

– Зачем же так долго ждать? Ты можешь стать Диогеном прямо сейчас! Ради чего ты борешься и пытаешься подчинить себе людей, ходишь в походы и воюешь? Ради чего?

– Сначала я хочу покорить Среднюю Азию, потом Индию, потом Дальний Восток… – попытался объяснить Александр.

Но Диоген продолжал спрашивать:

– А потом? Что потом?

– Когда я завоюю весь мир, можно будет подумать об отдыхе…

И тогда Диоген сказал:

– Ты кажешься мне почти глупцом, потому что я отдыхаю, даже не попытавшись завоевать мир. Ты тоже можешь отдыхать рядом со мной. Смотри, на берегу достаточно места – его хватит на всех. Сюда никто не приходит. Ты можешь отдыхать сколько угодно. Что тебе мешает? Я не вижу в этом смысла: человек должен завоевать мир, чтобы в конце концов отдохнуть? Ты можешь отдыхать в любой момент.

Должно быть, в этот самый момент Александр почувствовал всю свою бедность. Он ответил:

– Ты прав. Я сумасшедший, но теперь мне трудно повернуть обратно. Я должен победить, и только потом я смогу вернуться.

Когда он уже уходил, Диоген сказал ему:

– Помни: никто не может вернуться, пока не осознает. Если ты сознаешь в это самое мгновение, твое путешествие закончено. Если ты не сознаешь, ты не вернешься никогда.

И Александр не вернулся. Он умер, не достигнув дома.

«Человек существа» называется «неизвестным человеком», «новым человеком». Почему его назвали новым? – ведь в каком-то смысле он стар, как весь человеческий род… Просто такой человек встречается так редко, что когда он приходит, он всегда нов – редко случается Будда, редко случается Иисус, редко случается Кришна – очень редко. В массах, в гнилых массах человечества очень редко возникает кто-то с подлинным существом и объявляет своим царством свой внутренний мир. Это бывает так редко, что баулы называют такого человека «неизвестным человеком», «новым человеком».

И это нужно понять: человек, стремящийся иметь больше и больше, будет продолжать терять свою сущность, потому что единственный способ получить больше – это расплатиться своим существом. Это плата за обладание: вы должны отрезать от себя свое существо и отдать его. За все нужно платить, ничто не бесплатно. Даже за бесполезные вещи нужно платить.

Однажды «человек владеющий» почти исчезает. У него так много вещей, что его самого больше нет. Он продал свою душу. Он обменял ее: у него есть доллары, рупии, фунты, но в нем нет души. Существует только отрицательная пустота. Он нищий, но он может показаться вам королем. Не обманывайтесь внешним. Те, кто выглядят как короли, – не короли. Смотрите глубже. Может быть, у них есть много такого, что можно сосчитать, что можно показать, но при этом они потеряли нечто невидимое, нечто от сущности.

Вы никогда не задумывались? – когда вы что-то покупаете, вы должны платить. Если вы хотите соревноваться с другими людьми, вам придется платить. На этом пути вы будете становиться все менее и менее любящим. Человек, который соревнуется, не может одновременно быть любящим; это невозможно. Человек, который пытается соревноваться, человек, который полон амбиций, должен перестать быть любящим. Он расплачивается любовью.

Политики не могут быть любящими, они умеют только драться. Это естественно; они существуют в драке. Они могут говорить о мире, но все их разговоры ничего не значат. Они говорят о мире, а готовятся к войне. Они никогда не готовятся к миру… Они готовятся к войне, но никогда не говорят о войне, предпочитая говорить о мире. А когда приходит время, они воюют – и даже тогда говорят, что борются за мир. Они считают, что война необходима для сохранения мира. Но ум соревнующегося человека насильствен по своей сути. Человек, живущий амбициями, насильствен и не может быть любящим.

Девиз хиппи: «Займись любовью, а не войной» – очень, очень важный девиз. Если бы мир был более любящим, войны исчезли бы автоматически – кто захотел бы войны? Ради чего?

Но ни одна страна не хочет, чтобы ее люди слишком сильно любили. Ни одна страна не хочет, чтобы ее люди глубоко любили – потому что, если люди любят всем сердцем, они не могут воевать. Их сексуальность, их любовь стараются подавить. А когда любовь и секс подавлены, люди готовы на все. Они кипят, они всегда готовы драться. Именно поэтому бедные страны воюют лучше богатых. Такова история Вьетнама.

Американский солдат что-то знает о любви – у него есть определенные возможности, он не настолько подавлен. В этом проблема современной Америки: Америка недостаточно подавлена. Она испытала вкус любви. Но когда вы воюете с такой небольшой и бедной страной, как Вьетнам, вы не можете победить, потому что ее солдаты подавлены. Это всегда случалось в прошлом: для более богатой страны всегда опаснее агрессия более бедной страны.

В Индии такое происходило много раз. Две или три тысячи лет назад Индию постоянно завоевывали варвары, которые не были богаты, которые не процветали и у которых не было никакой культуры. И Индия всегда проигрывала. Люди были любящими – они разучились сражаться, их не интересовала война. У них не было внутренней потребности в войне. Каждый раз, когда цивилизация достигает наивысшего расцвета, она подвергается опасности вторжения со стороны варваров. К несчастью, это так.

Поэтому каждая страна, каждый политик стараются не допускать, чтобы любви было слишком много. Любовь должна быть доступна только в небольших дозах. Если любовь свободна, неограниченна, и люди становятся слишком любящими, если люди живут в океане любви, они будут против войны. А без войны невозможна политика, а без политики невозможны президенты и премьер-министры. Тогда они просто вымрут.

Сегодня хиппи – величайший сигнал опасности для политиков. Впервые в истории возникло это новое поколение. Если это поколение будет продолжать расцветать и расти, политики, президенты и премьер-министры просто не будут никому нужны. Их песенка спета! Движение хиппи основано на любви, потому что любовь – свойство существа.

Соревнование нацелено на вещи, амбициозность нацелена на вещи, амбициозность существует в царстве внешнего. Внутреннее царство не знает соревнования. Вы можете просто радоваться ему – в это самое мгновение, в каждое мгновение своей жизни. Для этого не нужно будущего, не нужно прошлого, не нужно никаких достижений. Вы можете наслаждаться, радоваться и праздновать такими, какие вы есть. Все уже есть, вы уже есть. Все так, как должно быть. Нужно только отбросить свой амбициозный ум – и начинается празднование.

Вы это понимаете? Если вы это понимаете, вы сможете понять «неизвестного человека».

Баулы говорят: «Человек, который понял бесполезность вещей, становится духовным». Если вы гонитесь за вещами, вы начинаете манипулировать: вы непрерывно соревнуетесь с другими, пытаетесь раздавить других, любыми путями и средствами добраться до верхушки. Вы теряете всю спонтанность.

Человек сущностный, «неизвестный человек», спонтанен. Он живет в этом мгновении, он живет здесь-и-сейчас. Он не знает никакого другого способа жить, он непредсказуем. Человек соревнования всегда предсказуем. Вы можете предсказать его поведение, потому что соревнующийся ум действует как компьютер, он полагается на логику. Но ум человека, который движется внутрь, ум человека сущностного почти неуловим. Ум путешествующего внутрь себя неуловим; его нельзя предсказать. В нем нет математических формул – он просто живет в этом мгновении, он откликается на мгновение.

Теперь позвольте сказать вам вот что: «человек владеющий» – очень предсказуемый, очень последовательный, очевидный человек. У него есть назначение, точка, в которую он хочет попасть, очень четкая, определенная цель. Если он хочет стать президентом Соединенных Штатов или премьер-министром Индии, это совершенно очевидно.

Что сказать о «сущностном человеке»? – у него есть чувство направления, но нет определенного пункта, к которому он хочет прийти. Есть очень тонкое чувство направления, но нет назначения, цели. У него есть особое качество – у него есть внутренний свет. И куда бы он ни двигался, этот свет будет освещать его путь. У него есть зрячие глаза, есть направление, но нет назначения, цели. Он радуется и движется, но его движение не определено заранее. У него нет плана. Он как река, а не как поезд, едущий по рельсам. Есть направление; но не как у поезда, который едет по фиксированному маршруту… Его жизнь будет полна зигзагов. Иногда он будет двигаться на север, иногда он будет двигаться на юг. Он не может быть последовательным, потому что последовательность – часть логического ума, а не часть существа. Много раз он будет уличен в непоследовательности и даже в противоречивости, но он противоречив только на первый взгляд. Если вы посмотрите внутрь него, вы увидите скрытое, невидимое направление. Даже в его противоречиях есть направление.

Но чтобы узнать сущностного человека, нужны зрячие глаза, проницательные глаза. Чтобы узнать «человека владеющего», ничего не нужно – хватит небольшого, самого посредственного ума. Потому что «человек владеющий» сам относится к категории посредственностей. Но когда вы идете во внутренний мир, все поверхностное теряется, и вы видите глубину бесконечности.

Баулы называют такого человека сахадж мануш – спонтанный человек, неизвестный человек, новый человек. Таким человеком должен быть каждый. И пока вы не станете таким неизвестным человеком, вы будете упускать – упускать сокровища, благословения, дары, которыми осыпает вас жизнь; вы будете слепы.

Я слышал…

Мулла Насреддин влюбился.

– Смотри, дорогая, – сказал он будущей жене, – у меня для тебя обручальное кольцо с бриллиантом.

– Ах, какая прелесть! – воскликнула она. – Но, милый, этот бриллиант – фальшивый!

– Ты не должна этого замечать, – ответил Мулла. – Мы же любим друг друга! А в поговорке говорится: «Любовь слепа».

– Это верно, любовь слепа, но только тогда, когда она настоящая!

Даже в любви вы остаетесь в мире внешнего. Даже в любви вы продолжаете оперировать категориями денег, престижа, власти. Даже в любви вы не даете непредсказуемому утвердить себя, не позволяете своему центральному ядру выразить себя. Даже любя, вы продолжаете манипулировать.

Наш ум почти всегда живет самыми обыденными интересами. Иначе быть не может; ум ориентирован на внешнее. Сама ориентация ума обращена к внешнему. Именно поэтому не был понят Иисус. Он был баул в самом подлинном значении этого слова, он был «неизвестный человек». Если бы он родился в Бенгале, в стране баулов, его поняли бы лучше. Его бы не распяли. Там много веков знали безумных людей бога. Там поняли бы его язык.

Евреи не поняли его языка. Это был не язык ума; это был не язык денег, не язык внешнего. Он говорил о царстве, и его спрашивали: «Где твое царство? О каком царстве ты говоришь?» – потому что люди думали, что он говорил о каком-то материальном царстве. Он говорил: «Я царь», – и это тревожило людей. Его заподозрили в том, что он хочет подорвать устои общества, завоевать власть и стать царем. Его приняли за революционера.

Он, конечно же, был бунтарь, но совсем не революционер. Он не готовил революцию; он не был политиком. Но евреи испугались: они подумали, что он пытается завоевать их мир. И римляне испугались. Они тоже испугались, потому что подумали, что родился новый царь.

Когда римский император услышал, что скоро родится ребенок, который станет «царем людей», он испугался и отдал жестокий приказ: убить всех младенцев младше двух лет. Когда три мудреца Востока прибыли в столицу в поисках младенца Иисуса, и император узнал об этом, он позвал их во дворец и спросил, зачем они пришли. Те рассказали ему, что пришли в поисках царя, родившегося в его стране: «Радуйся, потому что в твоей стране родился величайший царь, и этот царь будет ходить по твоей земле». Император тогда очень испугался: «Как могут быть в стране два царя? Я что, буду низложен?»

Но поступить он решил как дипломат. Он сказал мудрецам: «Я счастлив; и если вы сумеете его найти, дайте мне знать». Но по его глазам мудрецы увидели, что он намерен убить этого ребенка – император был коварный человек. Политики вообще коварны.

И когда мудрецы нашли Иисуса и поклонились Иисусу, они ушли другой дорогой, боясь, что император выследит их. Они сделали все, чтобы избежать катастрофы. Они предотвратили убийство Иисуса. Хотя для этого им и пришлось возвращаться домой очень длинной дорогой. Им пришлось совершить очень большое путешествие; потому что короткий путь был тот, которым они пришли. Они были очень стары, но все равно они выбрали очень длинный путь, через пустыни и горы, чтобы вернуться в свою страну. Они не захотели возвращаться той же дорогой, потому что она шла через столицу, где их ждал жаждущий убийства император.

Получается, что Иисус был распят из-за своей терминологии, – но ведь он говорил о внутреннем царстве, царстве, которое было у него внутри. Он не говорил ни о каком внешнем царстве, он говорил вовсе не о тех сокровищах, которые вы знаете, он говорил о сокровищах неизвестных, неведомых, скрытых.

Что касается внешнего мира, то все его сокровища фальшивы.

Я слышал прекрасную историю…

Один человек шел по улице, упал в люк городской канализации и сломал себе ногу. Когда с ним это произошло, он нанял известного адвоката, обратился в суд с иском против городских властей, потребовал выплаты компенсации ущерба в размере двухсот тысяч долларов и выиграл дело. Но не тут-то было, городские власти подали апелляцию в Верховный Суд. Началось новое судебное разбирательство, и снова адвокат выиграл. Когда же компенсация, наконец, была выплачена, адвокат пригласил клиента и вручил ему один доллар.

– Что это? – спросил клиент, поглядев на доллар.

– Компенсация вашего ущерба, – сказал адвокат, – за вычетом моего гонорара, расходов на подачу апелляций и судебных издержек.

Всего один доллар из двухсот тысяч!

Пострадавший глядел на доллар, вертел его в руках и продолжал недоумевать.

– Что же вам не нравится в этом долларе? – спросил адвокат. – Разве он фальшивый?

Но в том-то и дело, что все деньги – фальшивы: все доллары фальшивы, все рупии фальшивы. Настоящих денег не бывает; настоящие деньги не существуют. Этот переход от фальшивого к настоящему баулы называют рождением «неизвестного человека».

Приди, если хочешь встретить

Неизвестного человека.

Он покинул

Свои мирские владения

Ради нищенской сумки,

Что висит у него на плече.

Он покинул мирские владения, чтобы стать нищим. Зачем покидать мирские владения? Мирские владения можно покинуть по двум причинам. Вы должны понять: человек, который всю жизнь копил вещи, может отказаться от них, но отказаться из жадности. От этого «неизвестный человек» в нем не родится. Человек может отказаться от всего, что у него есть, чтобы обеспечить себе место на небесах, в раю. Он может отказаться от всего мирского, понимая, что все равно все отнимет смерть. В этом случае «старый человек» остается старым, даже если он откажется от всего.

В Индии это случается очень часто: люди оставляют свои владения, отказываются от всего, но если посмотреть на них, то можно увидеть, что они не оставили жадность. Фактически, они отказались из жадности.

Я знаю одного человека, который много лет назад решил оставить все мирское и отдал почти миллион рупий. И он до сих пор продолжает говорить об этом. Прошло тридцать лет, и каждый раз, когда я встречаю его, он снова и снова рассказывает мне о том, как отказался от миллиона рупий. И вы бы видели, как у него загораются при этом глаза – еще бы, миллион рупий!

В последний раз, когда я его видел, я спросил его:

– Если ты действительно отрекся, зачем говорить об этом? Я же вижу, что ты не отрекся. «Неизвестный человек» в тебе не родился. Ты и сейчас настолько же привязан к своему миллиону рупий, что и раньше – или, может быть, даже сильнее. Теперь сама идея, что ты отдал миллион, попала в графу «приход». Теперь ты получаешь дивиденды от своего отречения.

Я сказал ему, что если бы ему встретился Бог, первым делом он спросил бы Бога: «Ты слышал? Я отрекся от миллиона рупий!» И стал бы ждать для себя чего-то особенного. Этот человек остался прежним; «неизвестный человек» не родился. Случился выкидыш.

Вы можете отречься, но если вы получаете от этого эгоистическое наслаждение, если в своем отречении вы чувствуете себя духовным подвижником, махатмой – не простым и не мирским человеком, – тогда ваше отречение не истинно.

Когда отречение истинно? – когда вы видите тщетность, ничтожность мирского. Вы отрекаетесь не из жадности, не из-за того, что хотите что-то выгадать в мире ином; вы отрекаетесь, понимая тщетность, бесполезность всего мирского. В таком отречении нет усилия – есть глубокое понимание. Каждое утро вы наводите порядок в доме и выбрасываете мусор, но вы не идете и не объявляете об этом всему городу: «Я отрекся от такого-то количества мусора. Сегодня утром я совершил новый подвиг отречения!» Нет, вы знаете, что мусор есть мусор. Выбросили – и забыли. О чем тут говорить?

«Неизвестный человек» рождается, когда вы достигаете глубокого понимания, когда вы видите, что мирские ценности не имеют ценности, что все бриллианты – фальшивые. Настоящие доллары настолько же фальшивы, что и фальшивые. Когда весь внешний мир не имеет для вас ценности, – это и есть настоящее отречение. Это – полная непривязанность.

Баулы поют:

Мои косы сухи,

Их не коснется вода.

Пусть меня обдают брызги,

Пусть я ныряю в реку,

Меня не коснется вода.

Умей ходить по берегу моря,

Не замочив ног.

Пусть привязанности любви

Живут с тобой в одном доме;

Будь непривязан.

Бродя наудачу в поисках реки —

О мое неразумное сердце! —

Напрасно ты странствуешь

С места на место.

Океан в твоем сердце таит

Самую драгоценную из жемчужин.

Что проку в твоей жизни,

Если ты не умеешь коснуться

Спонтанного человека

В своем собственном теле?

Жалок твой удел.

Не плати золотом за кусок стекла,

Не покидай рая ради встречи с адом.

Что проку в твоих скитаниях?

Вечный герой живет в твоем маленьком доме.

Кого в этом мире ты можешь назвать своим, мое сердце?

О ком ты напрасно плачешь?

Друзья и братья? И что же?

Пусть их будет хоть целый мир, ведь даже сама твоя жизнь, столь тебе дорогая, – едва ли твоя.

Один ты пришел.

Один ты уйдешь.

Весь смысл отречения – в этом великом понимании, в этом видении вещей в их подлинной сути. Не стоит бежать от мира. Вы можете оставаться в мире и быть абсолютно непривязанным. Но если вы чувствуете: «Зачем напрасно нести этот груз?» – вы можете покинуть мир. Но помните: так или иначе, мир не имеет никакой ценности. А если он не имеет ценности, не может иметь ценности и отречение. Отречение может быть ценным лишь при условии ценности мира. Но тогда нет смысла отрекаться. Мир просто ничего не стоит. Он похож на сон. Когда вы проснетесь, все исчезнет.

Вы пришли одни, вы уйдете одни; и между этими двумя точками длится сон. Понять этот сон, осознать его, стать бдительным – вот как происходит рождение «неизвестного человека». «Приди, если хочешь встретить неизвестного человека», – говорит этот баул. Он приглашает весь мир: придите и посмотрите, во мне родился «неизвестный человек».

Он оставил свои мирские владения

Ради нищенской сумки,

Что висит у него на плече.

Он говорит с вечной Матерью —

Кали, богиней времени,

Даже когда входит в Ганг.

«Неизвестный человек» живет в вечности; обычный человек живет во времени.

Это слово «Кали» нужно понять. Кали – мать времени. На санскрите время называется словом кала, а мать калы – Кали, мать времени. Но мать времени находится за пределами времени. Время рождается из нее, но лоно, рождающее время, – это вечность. Вечность – мать времени. Время – отражение вечного.

Баулы поклоняются Кали, матери времени; они поклоняются вечности. Они ищут вечность – не то, что изменяется, но то, что остается всегда и вечно, что за пределами потока, что абсолютно постоянно, неподвижно. Они ищут ось существования. Символически она называется Кали.

Слово кала очень значительно: одно его значение – «время», второе – «смерть». Одно и то же слово означает и время, и смерть. Это прекрасно, потому что время есть смерть. Когда вы входите во время, в то же мгновение вы готовитесь умереть. С рождением в вас входит смерть. Когда ребенок рождается, он входит в царство смерти. День рождения – это также и день смерти. С этого момента определенно только одно: тому, кто родился, придется умереть. Все остальное неопределенно: что-то может случиться, может не случиться. Но в тот миг, когда ребенок рождается, в то мгновение, когда он делает свой первый вздох, становится абсолютно определенно одно – он должен будет умереть.

Войти в жизнь – значит войти в смерть; войти во время – значит войти в смерть. Время есть смерть; поэтому санскритское слово кала очень красиво. Оно означает и время, и смерть. А Кали означает нечто запредельное времени и запредельное смерти. Вечность бессмертна. Как найти вечность? Каким путем?

Нужно понять процесс времени.

Процесс времени горизонтален: одно мгновение сменяется другим, проходит одно мгновение, приходит следующее – последовательность мгновений, череда мгновений… одно прошло, другое началось, другое прошло, началось следующее. Движение горизонтально.

Вечность вертикальна: вы идете в глубину мгновения, движетесь не по линии, но в глубину. Вы тонете в этом мгновении. Если вы стоите на берегу, река продолжает течь. Обычно мы стоим на берегу времени. Река продолжает двигаться; одно мгновение, другое мгновение, следующее – и череда мгновений продолжается. Именно так мы обычно живем, именно так мы живем во времени.

Есть и другой способ – нырнуть в реку, утонуть в мгновении, здесь и сейчас. Тогда внезапно время останавливается. Тогда вы движетесь в совершенно иное измерение – в вертикальное измерение вечности. Именно в этом смысл креста Иисуса.

Крест – символ времени. Он состоит из двух линий – вертикальной и горизонтальной. На горизонтальной линии руки Христа, на вертикальной – все его существо. Руки символизируют действие: «делание», «обладание». Обладание принадлежит времени; существо принадлежит вечности. То, что вы делаете, – принадлежит времени, то, чем вы являетесь, – принадлежит вечности. Все, чего вы достигаете, – принадлежит времени, все, что является вашей природой, – принадлежит вечности. Повернитесь от обладания и делания к существу. Поворот возможен, прямо сейчас, в этот момент. Когда вы забываете прошлое и будущее, в этот момент время останавливается. Тогда ничто не движется, тогда все абсолютно безмолвно, и вы начинаете тонуть в здесь-и-сейчас.

Сейчас – это и есть вечность.

Кали – символ нового, вечного, абсолютного, реального. Жить от мгновения к мгновению, не заботясь о прошлом и будущем, – вот путь к «неизвестному человеку».

Простые слова могут преодолеть

Невежество и недоверие:

Кали и Кришна – одно.

Слова разные,

Суть всегда одна.

Тот, кто сломил преграду слов,

Вышел за пределы:

Аллах и Иисус,

Моисей и Кали,

Богатый и бедный,

Мудрец и дурак —

Все мы для Него равны.

Это очень важно: «Простые слова могут преодолеть невежество и недоверие». Если вы умеете слушать, тогда достаточно очень простых слов. Если вы умеете быть восприимчивым, достаточно самых простых слов, сказанных тем, кто знает. Но если вы не понимаете, все становится очень сложным. Ваше непонимание и невосприимчивость все усложняют. В вашем существе возникают противоречия, хаос. Если вы умеете слушать в молчании, без интерпретаций ума, тогда простые слова могут преодолеть невежество и недоверие.

Баулы поют:

Даже если ты запретишь мне,

Возлюбленный друг,

Я не смогу удержаться:

Моя песня полна молитвой.

Молитвой одних цветов становится

Изящная форма цветка,

Молитвой других —

Сладость аромата.

Вина молится

Дрожанием струн.

Так же молюсь и я.

Баулы не знают великих философий, они не философы. Они простые земные люди. Это очень простые люди, которые могут петь и танцевать. Их слова просты. Если вы любите, если вы верите, их простые жесты могут открыть вам многое.

Суть всегда в любви и доверии. Суть не в метафизике, потому что, чем больше вы знаете о метафизике, тем больше ваше недоумение. И чем больше вы философствуете, тем меньше у вас возможности прийти к пониманию. Чем больше вы знаете, тем меньше будет ваше понимание. Оно будет мутным, туманным от множества мыслей, которые не позволят вам видеть ясно. Ваше зеркало будет пыльным.

Простые слова могут преодолеть

Невежество и недоверие.

Кали и Кришна – одно.

Баулы говорят: «Мы не делаем различий между индуистом, мусульманином и христианином… Кали и Кришна – одно». Они говорят: «Мы не делаем различия даже между мужским и женским… Кали и Кришна – одно, мужское и женское – одно». Это одно из их великих прозрений: если вы действительно танцуете и поете в глубокой любви и доверии, вы начнете чувствовать, что мужчина и женщина – не две разные сущности. Внутри вас рождается новая алхимия, и ваш внутренний мужчина сливается с внутренней женщиной… и тогда Кали и Кришна – одно.

Когда внутри меня он и она

Соединяются в любви,

Бледнеют луна

И самоцветы на капюшоне змеи —

Так ослепителен свет

Сияющей красоты

В равновесии лепестков

Двухлистного лотоса.

Мои кости и плоть

Превращаются в золото,

Когда Кришна и Кали – одно,

Когда внутренний мужчина

Встречает внутреннюю женщину.

Мои кости и плоть

Превращаются в золото.

Я – море любви,

Живой как волны.

Капля воды стала морем —

Его не объять и не переплыть.

Проблема каждого мужчины в том, чтобы встретить свою женщину, проблема каждой женщины в том, чтобы встретить своего мужчину.

На Востоке существует древний миф… В нем говорится, что Бог создал мужчину и женщину как одно целое – у них было одно тело. Но они не смогли жить вместе – все время ссорились. Когда женщина хотела идти на восток, мужчина хотел идти на запад. Мужчина хотел работать, а женщина хотела отдыхать… Но они были одним целым, их тела были соединены в одно. И они пожаловались Богу, и Бог разделил их. С тех пор каждый мужчина ищет женщину, свою женщину, а каждая женщина ищет своего мужчину. Но теперь людей много, и в этой толпе очень трудно понять, кто ваша женщина, кто ваш мужчина. Поэтому человек продолжает спотыкаться в темноте, искать наудачу и страдать. Почти невозможно найти свою половину. Как ее найти?

Миф говорит, что если вы сможете найти свои половину, все сойдется; вы снова станете целым. Но найти очень трудно.

И все же есть способ найти свою женщину, потому что эта женщина – не снаружи. Снаружи возможны какие-то параллели, какое-то сходство.

Что на самом деле происходит, когда вы влюбляетесь в женщину? Происходит вот что: каким-то образом внешняя женщина соответствует образу вашей внутренней женщины, резонирует с этим образом – может быть, не в полной мере, но в достаточной для того, чтобы возник резонанс. Что происходит, когда вы влюбляетесь в мужчину? Что-то внутри у вас отзывается и говорит: «Да, это тот мужчина, мой мужчина». Это не интеллектуальное построение, это не силлогизм. Вы не взвешиваете достоинства и недостатки этого мужчины, «за» и «против», не сравниваете его с другими мужчинами. Вы вообще ничего не решаете. Нет, что-то происходит само, ни с того ни с сего. Вы вдруг понимаете: это тот самый мужчина, которого вы ждали – ждали многие жизни.

Что происходит? Внутри вы несете образ мужчины, несете образ женщины. Вы – то и другое, но вы всегда смотрите наружу. Никто не подойдет вам полностью, потому что у женщины, которую вы встретите, свой образ… у вас один, а у нее другой. Очень трудно найти соответствие. Поэтому ни один брак не оправдывает ожиданий; постепенно люди подстраиваются, приучаются сосуществовать мирно. Они учатся «не раскачивать лодку». Но ничего лучшего снаружи не бывает.

Баулы говорят: «Глубоко внутри вас существуют и Он, и Она – и Кришна, и Кали. Пусть они встретятся внутри». Именно над этим работает тантра: нужно сделать так, чтобы внутренний мужчина и внутренняя женщина встретились. И когда создается этот внутренний круг, когда случается эта встреча, это внутреннее соитие, приходит оргазм – величайший оргазм, похожий на взрыв; и в нем есть только начало, но нет конца.

Капля воды стала морем —

Его не объять и не переплыть.

У вас больше нет границ, вы бесконечны.

Простые слова могут преодолеть

Невежество и недоверие:

Кали и Кришна одно.

Слова разные —

Суть всегда одна.

Тот, кто сломил преграду слов,

Вышел за пределы:

Аллах и Иисус,

Моисей и Кали,

Богатый и бедный,

Мудрец и дурак —

Все мы для Него равны.

Сломите преграду слов. Я говорю с вами, я использую слова. Вы можете слушать слова – тогда вы не услышите меня. Но вы можете слушать так, чтобы слова не были преградой, чтобы они были проводниками. Тогда слова не будут помехой, и вы уловите паузы между ними, тишину. Вы услышите мое молчание. Тогда преграда слов будет сломлена. Вы выйдете за пределы.

Аллах и Иисус,

Моисей и Кали,

Богатый и бедный,

Мудрец и дурак —

Все мы для Него равны.

Это «неизвестный человек». Он больше не знает двойственности. Он не проводит грани между дураком и мудрецом. Он не проводит грани между мужчиной и женщиной. Все двойственности стали единством, все двойственности растворились. Как только вы отбрасываете слова, двойственности отпадают.

Язык создает двойственность, язык существует только в двойственности. Он не может описывать недвойственное. Если я говорю «день», немедленно я создаю «ночь». Если я говорю «жизнь», немедленно я создаю «смерть». Если я говорю «хорошо», немедленно создается «плохо». Если я говорю «нет», рядом с «нет» существует «да». Язык может существовать только в противоположностях. Именно поэтому жизнь всегда видится как разделенная – бог и дьявол… Отбросьте язык, отбросьте лингвистическое решето. Когда языка нет в вашем уме, и вы смотрите прямо в реальность, день есть ночь. И почувствовав это, вы вдруг засмеетесь над тем, как могли не видеть этого раньше, так долго! День, каждый день превращается в ночь; ночь каждое утро снова превращается в день, – а вы не понимали… Жизнь всегда превращается в смерть, смерть всегда превращается в жизнь, – а вы не понимали. Они не две сущности, они – одно целое. Это недвойственность, адвайта.

Это – самая суть религии.

Он теряется в собственных мыслях;

Он похож на безумца…

…потому что его сознание больше не раздвоено словами. Он больше не смотрит на мир сквозь решето языка. Он похож на безумного: он растворился в своем существе, он почти исчез в собственном видении. И это видение так необъятно, будто одновременно восходит тысяча и одно солнце. Это ослепительно.

Он теряется в собственных мыслях;

Он похож на безумца.

Он раскрывает объятия,

Чтобы приветствовать мир.

Он зовет всех на паром,

Причаленный к берегу жизни.

И он продолжает звать: «Приди ко мне – приди, если хочешь узнать неизвестного человека». Переправа готова. И его паром не против жизни – он причален к берегу жизни. Он не отрицает жизнь.

Он говорит: «Приди – и я перевезу тебя на другой берег. Приди – и со мной ты станешь новым. Приди – и я возьму тебя с собой в вечность».

Достаточно на сегодня.

Глава 6

Будь способен танцевать

Первый вопрос:

Ошо, вчера ты сказал, что у внутреннего путешественника есть только направление, но нет пункта назначения. Пожалуйста, объясни, в чем между ними отличие?

Отличие очень тонкое, такое же, как между умом и сердцем, между логикой и любовью, между прозой и поэзией.

Пункт назначения – очень определенная вещь, направление – интуитивно. Пункт назначения – это что-то внешнее, больше похожее на вещь. Направление – это внутреннее чувство, не объект, но сама ваша субъективность. Вы можете чувствовать направление, но не можете его знать. Вы можете знать пункт назначения, но не можете его чувствовать. Пункт назначения находится в будущем. Как только он определен, вы начинаете манипулировать своей жизнью, чтобы туда попасть, вы начинаете направлять к нему свою жизнь.

Как вы можете что-то решать о будущем? Кто вы такой, чтобы принимать решения о том, чего вы не знаете? Разве можно планировать будущее? Будущее – это то, что неизвестно. Будущее – это возможность. Если вы фиксируете пункт назначения в будущем, ваше будущее перестает быть будущим, потому что оно больше не открыто, оно сужено до размеров вашего представления о нем. Вы выбрали лишь одну возможность из множества. До этого все возможности были открыты перед вами, и будущее было будущим. Теперь все возможности отброшены, выбрана только одна из них. И это уже не будущее, будущее стало прошлым.

Прошлое решает за вас, когда вы решаете, каким будет пункт назначения. Решает ваш прошлый опыт, ваше прошлое знание. Вы убиваете будущее. Вы продолжаете повторять прошлое – может быть, немного измененное, немного улучшенное, подправленное для вашего удобства, для вашего спокойствия; может быть, оно заново покрашено, отштукатурено, но и в таком виде оно – ваше прошлое. Так человек теряет свое будущее: определяя для себя пункт назначения, он теряет будущее. Человек становится мертвым. Человек начинает действовать как механизм.

Направление – это что-то живое, его суть – в мгновении. Оно ничего не знает о будущем, оно ничего не знает о прошлом, но оно пульсирует, бьется здесь и сейчас. И из этого пульсирующего здесь-и-сейчас создается следующее мгновение – не решением с вашей стороны, а просто тем, что вы живете в это мгновение и проживаете его так тотально, так всецело любите это мгновение, что из этого мгновения рождается следующее мгновение. У такого мгновения будет направление. Это направление не задано вами, не навязано вами – оно спонтанно. Именно живущего так человека баулы называют сахадж мануш, спонтанный человек.

Спонтанный человек – это путь к настоящему человеку, к сущностному человеку, к внутреннему богу. Вы не можете определить направление, вы можете только прожить этот момент, который вам доступен. Из этого переживания возникает направление. Если вы танцуете, следующий момент будет моментом более глубокого танца. Не потому, что вы так решили, а просто потому, что вы танцуете в этот момент. Вы создали направление, но вы не манипулируете им. Следующий момент будет еще больше наполнен танцем, а следующий за этим моментом момент – еще больше…

Пункт назначения фиксируется умом; направление вырабатывается жизнью. Пункт назначения должен быть логичным: человек хочет быть врачом, человек хочет быть инженером, человек хочет быть ученым или политиком, хочет быть богатым, знаменитым – это и есть пункты назначения. Направление? – человек просто проживает мгновение в глубоком доверии – жизнь все решит сама. Человек проживает это мгновение тотально, и из этой тотальности рождается свежесть. В этой тотальности прошлое растворяется, и начинает принимать форму будущее. Но эта форма не задана вами, эта форма заслужена вами.

Когда умирал один дзенский мастер, Риндзай, кто-то спросил его:

– Мастер, когда тебя не станет, люди будут спрашивать, в чем суть твоего учения? Но ты говорил о стольких вещах, что нам будет очень трудно объяснить это людям. Прежде чем ты уйдешь, пожалуйста, скажи нам свои самые важные слова, чтобы мы могли сохранить их как сокровище. Тогда каждый раз, когда люди, не знавшие тебя, будут спрашивать, мы сможем передать им суть твоего учения.

Едва уже дыша, Риндзай открыл глаза и издал дзенский крик – львиный рык. Все были потрясены. Никто не мог понять, откуда у этого умирающего человека взялось столько энергии. И хотя мастер всегда был непредсказуем, все равно никто не ожидал, что при последнем вздохе, в свой последний миг, он издаст такой львиный рык! И когда они замерли, потрясенные, а их ум остановился от неожиданности, от растерянности, – Риндзай сказал: «Вот оно!», закрыл глаза и умер.

Вот оно!

Этот миг, этот безмолвный миг, неразвращенный мыслью; это молчание, окружающее нас со всех сторон; эта неожиданность; этот последний львиный рык перед лицом смерти – вот оно!

Да, направление приходит из живого опыта этого момента. Это не что-то такое, что вы сами устраиваете и планируете. Это происходит, это очень тонко… И вы никогда не можете быть в нем уверены. Вы можете только его почувствовать. Именно поэтому я говорю, что направление – ближе к поэзии, чем к прозе; ближе к любви, чем к логике; ближе к искусству, чем к науке… Неуловимое – и в этом его красота; неуверенное, колеблющееся, как капля росы на травинке, оно скользит, не зная, куда, не зная, зачем. Капля росы на утреннем солнце, скользящая по травинке…

Направление очень тонко, прозрачно, хрупко. Именно поэтому каждый выбирает пункт назначения. Общество пытается зафиксировать ваш пункт назначения; родители, учителя, культура, религия, правительство – все они пытаются дать вам четко определенную модель жизни. Они не хотят, чтобы вы были свободны, предоставлены самому себе и спонтанно двигались в неизвестное. Но именно так они создают скуку. Если вы знаете будущее заранее, это уже скучно. Если вы знаете, что будете тем-то и тем-то, это уже скучно.

Мухаммед говорит о рае, но он делает его таким предсказуемым, таким похожим на пункт назначения, что такой рай теряет всякую ценность. Слово «рай» и его мусульманский эквивалент, фирдаус, происходят от одного корня, который означает «огражденный сад». В этом огражденном саду Бога все определено, разграничено, зафиксировано и разлиновано. Воображению не остается никакой работы. В этом раю текут реки вина, люди отдыхают в прохладной тени. Это естественно: Мухаммед, должно быть, очень страдал от жары в пустыне. Так что люди сидят в прохладной тени и наслаждаются своими женами – не женой, а женами, потому что у Мухаммеда было девять жен. Что еще им делать? Делать больше нечего, кроме как пить вино из рек, сидеть на диванах под сенью деревьев и наслаждаться женами…

Но один момент все-таки беспокоил Мухаммеда: ведь к тому времени, как вы умрете, ваша жена тоже состарится. Что делать? – он предусмотрел и это: для хороших людей, проживших жизнь согласно Его учению, Бог сделает жен снова молодыми. Но если вы нехороший человек, вы останетесь со старой женой. И застрянете с ней в раю на целую вечность. Так что ведите себя хорошо! А в остальном – все, что угодно… у вас будет множество слуг, чтобы исполнять любые желания…

Но только подумайте об этом!

Все заранее подготовлено, организовано, расписано: теряется весь смысл. Индуисты, джайны, буддисты – они намного тоньше. Буддисты тоньше всех. Они не говорят о нирване. Они говорят: чтобы ее узнать, человек должен ее узнать; чтобы ее узнать, человек должен в ней быть – другого пути нет. Они ее не описывают. Они не дают описаний, потому что все описания будут искажением. Слова, готовые определения уничтожают тайну.

Будущее должно быть направлением, а не пунктом назначения. Оно должно быть как нирвана. Это слово, используемое Буддой, означает: ничего такого, что вы знаете, там не будет. Это его определение нирваны: ничего такого, что вы знаете, там не будет; ничего подобного тому, что вы пережили, там не будет; ничего подобного тому, кем вы себя считаете, там не будет – а будет нечто совершенно новое, нечто такое, что вы не можете понять, потому что у вас нет слов, чтобы это понять, нет опыта, чтобы это понять. Нечто абсолютно новое… И об этом нельзя говорить. Нирвана – это направление. Фирдаус, рай, христианский или мусульманский – это пункты назначения, четко определенные.

Посредственный ум требует четких целей, потому что ему страшно – он не доверяет собственной осознанности, он не доверяет жизни. Посредственный ум очень боится открытий, а открытие – величайший в жизни секрет. Быть готовым удивляться, быть всегда готовым удивляться – это значит, что вы невинны и пытаетесь делать открытия. А жизнь такова, что вы можете бесконечно что-то открывать для себя. И чем больше вы открываете, тем лучше понимаете, что неоткрытого еще больше. Это бесконечный процесс. Направление – это бесконечный процесс. Помните: направление – это процесс, движение; пункт назначения – это нечто мертвое.

Пункт назначения принадлежит эго; направление принадлежит жизни, существу. Чтобы двигаться в мир направления, нужно очень большое доверие, большая вера, потому что вы идете в опасность, вы идете в темноту. Но в темноте тоже есть свой трепет: без всяких карт, без всякого путеводителя вы движетесь в неизвестное. Каждый шаг – открытие, но вы открываете не только внешний мир, вы открываете что-то и внутри себя. Путешественник открывает не только объекты. Открывая новые и новые неизвестные миры, он продолжает открывать и самого себя – это происходит одновременно. Каждое открытие – это и внутреннее открытие. Чем больше вы знаете, тем больше вы узнаете о знающем. Чем больше вы любите, тем больше вы узнаете о любящем.

Я не собираюсь давать вам пунктов назначения. Я могу дать только чувство направления – неуловимое, пульсирующее жизнью, неизвестное, всегда удивительное, непредсказуемое. Я не буду давать вам карт. Я могу дать вам только страсть к открытию. Да, карты не нужны, нужна страсть первооткрывателя. Потом я оставлю вас в одиночестве, и дальше вы пойдете сами. Двигайтесь в безграничное, в бесконечное и постепенно научитесь доверять ему. Отдайте себя в руки жизни, ибо жизнь есть бог. Когда Иисус говорит: «Да придет царствие твое, да свершится воля твоя», он говорит о величайшем доверии! Даже если бог даст смерть, бояться нечего. Ведь это он даст смерть – значит, должна быть причина, должна быть скрытая тайна, должен быть какой-то смысл. И тогда откроются двери…

Человек веры, человек духа даже на пороге смерти предчувствует новую радость и трепещет – и он может издать львиный рык. Даже умирая – поскольку он знает, что ничто не умрет, – в самый момент смерти он может сказать: «Вот оно!» Потому что «оно» здесь, в каждый момент. Это может быть жизнь, это может быть смерть; это может быть успех, это может быть поражение; это может быть счастье, это может быть горе. В каждый момент… «Вот оно!»

Именно это я называю настоящей молитвой. И тогда у вас есть направление. Вам не нужно о нем беспокоиться, не нужно его фиксировать; вы можете ему верить.

Второй вопрос:

Ошо, пожалуйста, объясни, почему надпись на дельфийском храме в Греции гласит «Познай себя», а не «Люби себя»?

Греческий ум одержим познанием. Греческий ум живет категориями знания, все время задается вопросом – как познать? Именно поэтому греки создали величайшую в мире философскую школу, дали миру столько великих мыслителей, мастеров логики, мастеров рационального. Но их страсть – к знанию.

Я считаю, в мире есть два типа ума: греческий и индийский. В греческом уме заложена страсть к знанию, в индийском уме – страсть к бытию. Индийская страсть стремится не столько к тому, чтобы знать, сколько к тому, чтобы быть. Сат, бытие – вот основной предмет поисков индийского ума – познать, кто я? Но не познать логически, а утонуть в собственном существовании, чтобы испытать его, быть им – потому что нет иного способа по-настоящему знать. Если вы спросите индийцев, они скажут, что есть только один способ знать – быть. Другого способа нет. Как вы можете узнать любовь? Единственный способ – влюбиться. Будьте влюбленным, и вы узнаете. А если вы пытаетесь оставаться вне этого опыта и просто смотрите со стороны, вы можете узнать о любви, но вы никогда не узнаете любовь.

Современная наука – создание греческого ума. Современная наука требует, чтобы человек оставался бесстрастным, стоял в стороне, наблюдал отстраненно, непредвзято. Будьте объективны, будьте беспристрастны. Это основные требования, если вы хотите быть ученым – будьте беспристрастны, не позволяйте эмоциям влиять на вас, будьте объективны, почти безразличны в каждой гипотезе. Просто наблюдайте факты, оставайтесь в стороне. Не участвуйте. Это греческая страсть – бесстрастный поиск знания.

Такой подход оказался результативным, но только в одном направлении – в направлении познания материи. Это путь к тому, чтобы узнать материю. Узнать ум таким способом вы никогда не сможете – только материю. Вы никогда не сможете прийти к сознанию таким способом. Так вы можете узнать только внешнее, но никогда не узнаете внутреннего – потому что внутри вы уже вовлечены. Нет способа стоять и смотреть со стороны. Вы уже внутри! Внутреннее есть вы. Как вы можете отойти в сторону от себя? Я могу наблюдать камень, скалу, реку – бесстрастно, потому что я – это нечто отдельное от них. Но как я могу бесстрастно наблюдать самое себя? Я вовлечен, я не могу быть «вне» себя, я не могу свести себя к объекту. Я остаюсь субъектом – и всегда останусь субъектом. Что бы я ни делал, я – не знаемое, я – знающий.

И греческий ум постепенно склонился на сторону материи. Этот девиз, эта надпись на дельфийском храме дала толчок всему научному прогрессу. И постепенно сама идея бесстрастного знания увела Запад прочь от собственного существа.

У другого типа ума, индийского, иное направление – это направление к существу. В Упанишадах великий мастер Удаллак говорит своему сыну и ученику Светкету: «То самое – есть ты» – татвамаси Светкету. «То самое – есть ты», нет разницы между ним и тобой. Это твоя реальность, ты есть реальность – различия нет. Нет возможности узнать ее, так, как вы знаете камень. Нет возможности узнать ее, так, как вы знаете другие вещи; вы можете только быть ею.

Разумеется, на дельфийском храме написано: «Познай себя». Это выражает особенность греческого ума. Поскольку храм был построен греками, то и формулировка греческая. Но если бы храм был в Индии, то надпись гласила бы: «Будь собой», потому что «То самое – есть ты». Индийский ум всегда интересовался внутренним миром человека, он продвигался глубже и глубже к внутренней сущности – именно поэтому индийский ум стал ненаучным. Он стал религиозным, духовным, но не научным. Он стал интровертным и поэтому потерял связь с внешним миром. Индийский ум стал очень богатым внутренне, но остался очень бедным снаружи.

Необходим величайший синтез, величайший синтез индийского и греческого ума. Это стало бы великим благословением для всей Земли. До сих пор это было невозможно, но теперь ключевые условия соблюдены и синтез возможен. Восток и Запад встречаются в том, что у них есть лучшего, в самом глубоком. Люди Востока приходят на Запад, чтобы стать учеными, овладеть наукой, а западные искатели стремятся на Восток, чтобы узнать, что такое религия. Происходит великое смешение и слияние.

В будущем Восток не будет Востоком, а Запад не будет Западом. Земля станет «глобальной деревней» – одной деревней, где все различия исчезнут. И тогда впервые возникнет синтез, величайший за все века – который не будет мыслить крайностями, который не будет думать, что если вы идете наружу, если вы ищете знания, то лишаетесь корней в существе; или, что если вы ищете свое внутреннее существо, то теряете корни в реальном мире, исключаете все научное. Обе возможности могут существовать вместе; и когда бы это ни произошло, тогда у человека будут оба крыла, чтобы лететь в самое высокое небо.

Иначе у вас будет только одно крыло.

В моем понимании индийцы однобоки, так же как и греки. По отдельности те и другие составляют лишь половину реальности.

Религия – это одна половина; наука – это другая половина. Должно случиться что-то, что сможет свести науку и религию в одно большее целое, где наука не отрицала бы религию, а религия не осуждала бы науку.

Почему надпись на греческом храме в Дельфах гласит «Познай себя», а не «Люби себя»?

«Любить себя» можно, только если ты умеешь «быть собой». Иначе это невозможно. Иначе единственная возможность – продолжать познавать, кто ты; и это тоже снаружи, это тоже внешнее наблюдение: кто ты? Это тоже объективный способ, не интуитивный.

Греческий ум дал миру большие логические возможности. Аристотель стал отцом всей логики и философии. Восточный ум кажется нелогичным – он такой и есть. Он настаивает на медитации, и это уже нелогично, потому что медитация говорит: вы можете познать, лишь когда ум отброшен, когда мышление отброшено, когда вы сливаетесь со своим существом так тотально, что нет ни единой мысли, чтобы вас отвлечь. Лишь тогда вы можете познать. А греческий ум говорит: вы можете познать, только если мыслите ясно, логично, рационально, систематически. Индийский ум говорит: лишь когда мышление полностью исчезает, есть возможность познать. Греческий и индийский умы всегда двигались и движутся в диаметрально противоположных направлениях, но их можно синтезировать.

Человек может использовать ум, работая над материей, тогда логика становится прекрасным инструментом. И тот же человек может отложить в сторону ум, когда входит в медитацию, в состояние не-ума. Потому что ум – это не вы, это только инструмент, как ваша рука или как ваши ноги. Если вы хотите ходить, вы пользуетесь ногами; если вы не хотите ходить, вы не пользуетесь ногами. Точно таким же образом вы можете пользоваться умом как логическим инструментом, если пытаетесь узнать о материи. Это совершенно правильно, это оправданно. А когда вы двигаетесь внутрь, отложите ум в сторону. Теперь ноги не нужны; мышление не нужно. Теперь нужно глубокое, безмолвное состояние не-мысли.

И это может происходить в одном человеке. И когда я говорю это, я говорю об этом, исходя из собственного опыта. Я делал и то, и другое. Когда надо, я могу быть логичным лучше любого европейца. Когда не надо, я могу быть более абсурдным и нелогичным, чем любой индиец. И когда я это говорю, я вкладываю глубокий смысл в свои слова – это не гипотеза. Я это пережил, испытал; это мой опыт. Ум можно использовать, а можно отложить в сторону. Это инструмент, прекрасный инструмент; но не стоит быть им одержимым. Не стоит зацикливаться на нем – тогда он становится болезнью. Только представьте себе человека, которому хочется сидеть, но он не может. Он говорит: «Как я могу сидеть? Ведь у меня есть ноги, я должен стоять!» Или представьте себе человека, которому хочется молчать, но он не может быть тихим и безмолвным, он говорит: «У меня есть ум! Я должен думать!» Это то же самое.

Человечество должно иметь такую способность… Человек должен уметь отложить в сторону, отключить даже свой ближайший и первый инструмент – ум. Это можно сделать, и это делалось, но не в больших масштабах. Масштабы будут увеличиваться. Именно над этим я работаю здесь с вами.

Я говорю с вами, рассматриваю определенные проблемы. Это логическая область. Это использование ума. А потом я вам говорю: «Отбросьте ум и двигайтесь в глубокую медитацию. Если вы танцуете, танцуйте так тотально, чтобы внутри не оставалось ни одной мысли, и вся ваша энергия становилась танцем. Или пойте – но тогда только пойте. Или сидите – но тогда только сидите; будьте в дзадзен, не делайте больше ничего. Не впускайте ни одну мысль. Просто будьте тихи, абсолютно тихи». Это противоречивые вещи.

Каждое утро вы медитируете, и каждое утро вы приходите слушать меня. Каждое утро вы слушаете меня – и идете медитировать. Это противоречиво. Если бы я был греком, я говорил бы с вами, общался на логическом уровне, но не заставлял бы вас медитировать; это глупо. Если бы я был индийцем, не было бы необходимости говорить с вами. Я мог бы просто сказать: «Идите и медитируйте. Какой смысл что-то говорить? Человек должен прийти в молчание». Я – и то, и другое. И я надеюсь, что вы тоже станете и тем, и другим – потому что тогда ваша жизнь очень обогатится, безмерно обогатится. Тогда вы ничего не теряете, тогда вы становитесь одним большим оркестром, тогда все полярности встречаются в вас.

Для греков сама идея «любить себя» была бы абсурдной, они сказали бы – и с точки зрения логики сказали бы правильно, – что любовь возможна только между двумя людьми. Вы можете любить кого-то другого, можете любить даже своего врага, но как вы можете любить себя? Есть только вы, одни. Любовь существует между двойственностями, полярностями; как можно любить самого себя? Для греческого ума сама идея любить себя абсурдна: для любви греческому уму обязательно нужен другой.

Индийский ум, Упанишады говорят: вы любите свою жену не ради жены, вы любите свою жену ради самого себя. В ней вы любите самого себя. Вы любите ее, потому что она дает вам удовольствие, – но глубоко внутри вы любите свое собственное удовольствие. Вы любите своего сына, вы любите своего друга, но не ради них, а ради самого себя. Глубоко внутри ваш сын делает вас счастливым, ваш друг дает вам утешение. Именно этого вы хотите. И Упанишады говорят: на самом деле вы любите самого себя. Даже если вы говорите, что любите других, это только такой способ любить себя, длинный и окольный путь к тому, чтобы любить самого себя.

Индийцы говорят, что другой возможности нет: вы можете любить только самого себя. А греки говорят, что нет возможности любить себя, потому что для любви нужны хотя бы двое.

Если вы спросите меня, я – одновременно и индиец, и грек. Если вы спросите меня, я скажу, что любовь – это парадокс. Это очень парадоксальное явление. Не пытайтесь свести его к одному полюсу; нужны обе полярности. Нужен другой? Но в глубокой любви другой исчезает. Если вы посмотрите на влюбленных, они – двое и одновременно одно. В этом парадокс любви, и именно в этом ее красота: их двое, да, их двое; и все же они не двое, они – одно. Если этого единства не случилось, значит, не случилось и любви. Они могут делать что-то другое и называть это любовью. Но если их все еще двое, а единства нет, любовь не случилась. И когда вы одни, и никого больше нет, тогда любовь тоже невозможна. Явление любви парадоксально. Сначала для нее требуются двое, но в конечном итоге двое должны стать как одно. Это величайшая загадка; это величайшая головоломка.

Если вы кого-нибудь любили, вы поймете, что я имею в виду. Вы знаете, что другой есть другой, но глубоко внутри чувствуете, что нечто соединилось. Это все равно что плыть по морю и встретить остров. Он отделен от континента, да. Но глубоко внутри, под водой, земля одна. Остров соединяется с континентом; он на самом деле не отделен от него. Он отделен, и все же он соединен; именно это и есть любовь.

Так что, если вы спросите меня, я скажу, что любить себя можно, но тогда вам придется разделить себя надвое. Тогда вы сможете стать и влюбленным, и возлюбленным – и любящим, и любимым. И также можно любить другого, но тогда вам придется стать с ним одним целым. Любовь – это что-то такое, что случается между двумя людьми, но когда это случается, их больше не двое, они – одно.

Третий вопрос:

Ошо, один и тот же рассвет, одни и те же сумерки, одна и та же погоня, одна и та же мысль об осознанности, одни и те же разговоры об осознанности, одно и то же, и снова – одно и то же…

Все может быть по-разному…

В определенном смысле, все – одно и то же. Как может быть по-другому? То же самое солнце, одно и то же солнце встает каждое утро, один и тот же рассвет, да, но если смотреть пристально, увидишь ли ты когда-нибудь два одинаковых восхода солнца? Видел ты когда-нибудь одинаковые цвета в небе? Видел ты когда-нибудь одинаковые формы облаков вокруг солнца?

Два восхода не бывают одинаковыми; два заката не бывают одинаковыми. Мир есть прерывающаяся непрерывность – прерывающаяся, потому что в каждое мгновение происходит что-то новое; и все же непрерывность, потому что нет ничего абсолютно нового. Все связано. Обе поговорки правильны… Есть поговорка, в которой говорится: «Нет ничего нового под солнцем»; и другая поговорка, которая, кажется, ей противоречит: «Все ново под солнцем». Обе верны.

Нет ничего нового и ничего старого. Все постоянно меняется, в чем-то оставаясь прежним; и, оставаясь прежним, все продолжает изменяться. В этом красота, тайна, секрет. Нельзя свести его к какой-то категории: вы не можете сказать, что все одно и то же, но не можете и сказать, что все стало другим. Нельзя свести жизнь к категориям; ваши классификации будут просто бессмысленны. Когда речь идет о жизни, вам придется отбросить все классификации, все категории. Жизнь больше, чем все ваши категории, она трансцендентна. Она необъятна, и нельзя найти ни начала, ни конца.

Задавший вопрос говорит: «Один и тот же рассвет, одни и те же сумерки, одна и та же погоня, одна и та же мысль об осознанности, одни и те же разговоры об осознанности, одно и то же, одно и то же».

Да, в определенном смысле все – одно и то же; в другом смысле ничто не остается прежним. Вчера я тоже был здесь, но я был не такой, как сегодня. Как я могу быть таким же? – столько воды утекло в Ганге. Я на двадцать четыре часа старше, мне добавилось двадцать четыре часа жизненного опыта, двадцать четыре часа интенсивной осознанности. Я стал богаче; я стал другим; смерть подошла немного ближе. Ты тоже не прежний, и все же ты кажешься прежним, и я кажусь прежним.

Ты должен увидеть суть. Именно это я имею в виду, когда называю жизнь тайной: ты не можешь классифицировать ее, не можешь определенно сказать, что это такое. Когда ты это говоришь, то тотчас же осознаешь, что жизнь ввела тебя в заблуждение.

Те же ли это деревья, что были вчера? Какие-то листья опали, какие-то распустились; одни цветы отцвели, другие расцвели. Деревья выросли и стали выше. Как они могут быть одними и теми же? Смотри – сегодня кукушка не поет. Она так безмолвна. Вчера кукушка пела. То было другое молчание – полное песни. Сегодня молчание новое: оно не наполнено песней. Даже ветер не дует – все остановилось. Вчера дул сильный ветер. Сегодня деревья медитируют; вчера они танцевали. Ничто не может быть прежним, и все же все остается прежним.

Все зависит от тебя – от того, как ты смотришь на жизнь. Если ты смотришь так, что все кажется одним и тем же, тебе будет скучно. И не перекладывай ответственность ни на кого другого. Это твой собственный взгляд на вещи. Если ты говоришь, что все одно и то же, тогда тебе будет скучно. Если ты видишь постоянные перемены, поток, вихрь, движение вокруг тебя, динамизм жизни, видишь, как в каждый момент исчезает старое и возникает новое; если ты видишь постоянное рождение, если ты видишь, что рука бога непрестанно творит, тогда ты будешь очарован, заворожен, твоя жизнь не будет скучной, твой ум останется острым, живым, молодым.

Все зависит от того, что ты хочешь. Если ты хочешь жить как мертвец… – быть дураком и занудой, унылым и скучным человеком – верь, что в жизни все одно и то же. Если ты хочешь быть молодым и живым, свежим, сияющим – тогда верь, что жизнь в каждое мгновение новая.

Старый Гераклит говорил: «Нельзя ступить в одну реку дважды».

Ты не встретишь одного и того же человека дважды, не встретишь дважды один и тот же рассвет. Если ты меня понимаешь, я скажу тебе: не выбирай. Если ты выберешь идею, что все старо, ты станешь стариком. Если ты выберешь, что все молодо и ново, ты станешь ребенком. Если ты меня понимаешь, я скажу: не выбирай – правильно и то, и другое. Тогда ты выйдешь за пределы всех категорий. Тогда ты не старик и не ребенок. Тогда ты становишься вечным. Тогда ты становишься похожим на бога. Тогда ты становишься похожим на жизнь.

Я слышал историю…

Судья Дунн заседал в бруклинском суде Нью-Йорка. Допрашивали очень, очень глупого свидетеля. Адвокат спросил его:

– Были ли вы на углу Четвертой авеню в день несчастного случая?

– Кто? Я? – сказал свидетель.

– Да, вы, – сдерживая раздражение, сказал адвокат. – Заметили вы или нет, приехала ли карета скорой помощи, чтобы позаботиться о раненой женщине?

– Кто? Я?

– Да, вы! Видели ли вы, была ли женщина серьезно ранена?

– Кто? Я?

К этому моменту лопнуло терпение у судьи, и он воскликнул:

– Ну конечно, вы, кто же еще? Почему, по-вашему, вы в суде?

– Для того, чтобы помочь правосудию*, – сказал свидетель.

– Кого? Меня? – взорвался судья Дунн.

Если ты веришь, что все одно и то же, все будет одно и то же – «Кто? Я?» – и тебе будет скучно. Повторение убьет тебя. Чтобы быть чутким и живым, человеку нужно что-то, что не повторяется. Новое, постоянно изменяющееся делает вас живыми, поддерживает в вас жизнь, поддерживает в вас бдительность.

Видели ли вы, как собака может спокойно лежать на месте? Например, перед ней лежит камень; ей нет до него никакого дела. А если камень начнет шевелиться… Привяжите к камню веревочку и потяните – собака тут же вскочит, начнет лаять, попытается схватить его. Вот и вас движение делает бдительным – весь «сплин» исчезает. Собака, видящая, что камень движется, больше не спит, она больше не мечтает о мухах и ни о каких других вещах, она просто стряхивает с себя сон. Потому что что-то изменилось!

Перемены дают вам движение, но если перемен слишком много, вы можете лишиться корней. Настолько же, насколько полное отсутствие перемен действует отупляюще, постоянные перемены лишают вас корней.

Это происходит на Западе; люди меняют все. Статистики говорят, что в Америке человек меняет работу в среднем раз в три года. Люди меняют работу, меняют города, меняют супругов, пытаются изменить все – каждый год меняют машину, меняют дом – все ценности изменились.

В Англии делают «роллс-ройсы». Идея в том, чтобы они служили вечно – по крайней мере, всю жизнь человека. В Америке делают отличные машины, но долговечность не их сильная сторона – какой американец будет всю жизнь ездить на одной и той же машине? Хорошо, если ее хватит на год! Когда американец покупает машину, он не заботится о стабильности; он ищет возможность обмена. Англичанин по-прежнему хочет стабильности, и если машина будет долговечной, он купит ее и будет ездить на ней всю жизнь. Он очень консервативен. Он никогда не разведется – даже с машиной. Если жениться – значит, жениться. Англичане моногамны – даже с машинами. Они очень основательные люди. Американец живет в мире перемен – для него все меняется, – но американец теряет корни.

Я всегда удивлялся: в моем старом городке, куда я иногда приезжаю, все остается прежним. Тот же кули встречает меня на вокзале – потому что он единственный кули на весь город; и та же самая тонга, та же самая дорога; и я видел, что по ней ходят те же самые люди. Все почти стоит на месте. Изредка кто-то умирает, изредка кто-то рождается; в остальном же все остается прежним. И даже когда люди умирают, на их месте оказываются их сыновья, и они все почти одинаковые. Ничто не меняется. Дома остаются прежними, слухи остаются прежними. Кажется, время не существует.

Я всегда удивлялся, возвращаясь в свой родной город. Это было первым, что бросалось мне в глаза: в этом городе время не существует. Все кажется вечно одним, одним и тем же. Но там у людей есть корни. От этого они тупеют, но у них есть глубокие корни. Им очень удобно, и они счастливы. Они не отчуждены друг от друга. Они не чувствуют себя чужими. Как они могут чувствовать себя чужими? – все так знакомо. Когда они родились, было то же самое; когда они умрут, будет то же самое. Все абсолютно неподвижно. Как вы можете быть чужим? Весь город живет как большая семья.

В Америке все наоборот, все без корней. Никто не знает, чему он принадлежит, откуда он родом. Утрачено даже самое чувство принадлежности. Если кого-то спросить: «Откуда ты родом?» – он только пожмет плечами; потому что он был во многих городах, во многих университетах, у него было много знакомых, много коллег. Он даже не может сказать с уверенностью, кто он такой, – потому что тождественность стала очень шаткой, расплывчатой. В каком-то смысле это хорошо, потому что человек остается живым и разбуженным; но корней нет.

Насколько я понимаю, обе точки зрения уже опробованы: стабильность, укорененность, «ничего нового под солнцем» – мы это уже пробовали в прошлом, много веков. От этого человеческий ум покрылся ржавчиной. Люди жили комфортно, но не были живыми.

Потом в Америке случилось что-то новое, и это распространяется по всему миру, потому что Америка – будущее мира. Все, что происходит там, рано или поздно начинает происходить везде. Америка задает направление. Там люди очень живые, но они лишены корней, и они не знают, откуда они родом. Но они почувствовали потребность, в них возникло глубокое желание принадлежности – быть где-то укорененным, в чем-то, в ком-то; кем-то владеть или кому-то принадлежать, иметь что-то долговечное, что-то стабильное, что-то похожее на центр. Потому что люди в Америке движутся как колесо, без всякого отдыха. А это огромный стресс: постоянные перемены, непрерывные перемены. И перемены ускоряются с каждым днем, становятся все быстрее и быстрее. Теперь говорят, что нельзя писать большие книги, потому что к тому времени, как вы закончите вашу большую книгу, она уже устареет. Знание меняется так быстро, что востребованы лишь небольшие буклеты. Они успевают дойти до людей – прежде чем знание изменится, они дойдут до людей. Иначе, прежде чем достичь рынка, книги уже станут устаревшими и превратятся в бесполезный хлам.

Все пребывает в состоянии перемен, беспорядка и хаоса, и человек испытывает огромный стресс, огромное напряжение и дискомфорт. В обоих случаях есть свои плюсы и минусы.

В моем понимании, в моем видении, между двумя этими ориентациями необходим синтез. Человек должен сознавать и старое, и новое одновременно: старое – потому что все прошлое присутствует в моменте настоящего; новое – потому что все будущее потенциально присутствует в моменте настоящего. Настоящий момент есть кульминация всего прошлого и начало всего будущего. В этом моменте скрыто все случившееся и также все, что случится в будущем. Каждый момент – прошлое и будущее вместе, пересечение прошлого и будущего. Что-то ново, что-то старо, и если вы можете сознавать то и другое одновременно, у вас будут и свежесть, новизна и корни. Вы будете расслабленны, без всякого стресса. И вы не будете тупеть, вы будете очень сознательны и бдительны.

Я слышал…

Однажды госпожа Мак-Магон впала в буйство. Она перебила в доме всю посуду и превратила свою сияющую чистотой кухню в груду руин. Прибыла полиция, и госпожу Мак-Магон увезли в городскую психиатрическую лечебницу. Главный врач послал за ее мужем.

– Знаете ли вы какую-нибудь причину, – спросил он, – из-за которой ваша жена могла внезапно сойти с ума?

– Я так же удивлен, как и вы! – ответил господин Мак-Магон. – Представить не могу, что это на нее нашло. Она всегда была такой тихой, работящей женщиной. Да что там – за все двадцать лет она даже не выходила из кухни!

Так человек сходит с ума. Это так же закономерно, как дважды два – четыре. Если двадцать лет человек не выходит из своей кухни, он сойдет с ума. Но и от противоположного тоже можно сойти с ума. Если вы двадцать лет не были дома, если вы живете как бродяга, всегда гонитесь и никогда не догоняете, все время куда-то идете и никогда не приходите; если вы живете по-цыгански и у вас нигде нет дома, – от этого вы тоже начнете сходить с ума.

То и другое, доведенное до крайности, опасно. Но вместе они делают жизнь очень богатой. Все полярности делают жизнь богатой: инь и ян, мужчина и женщина, темнота и свет, бог и дьявол, святой и грешник. Все полярности, сведенные вместе, делают жизнь богатой. Иначе жизнь становится очень монотонной. Не выбирайте монотонную жизнь. Станьте богаче.

Четвертый вопрос:

Ошо, каждая встреча с тобой оставляет меня в глубоком разочаровании и тревоге. Ведь я все время жду, чтобы что-то случилось, но ничего никогда не случается. И я говорю себе: Хира, ты снова в той же лодке. Пожалуйста, объясни мне, почему так.

Для начала позволь мне рассказать тебе историю.

Новый заключенный в тюрьме жалуется тюремщику:

– Мне не нравится еда. Мне не нравится камера. Мне не нравится твое лицо.

– Так-так, – говорит тюремщик. – Может быть, тебе еще что-нибудь не нравится?

– Пока все, – говорит заключенный. – Я не хочу прослыть брюзгой.

Хира, ты рискуешь прослыть брюзгой!

Прежде всего, многие сотни жизней ты не медитировала. Привычка жить без медитации глубоко вошла в твою плоть и кровь – это оставило глубокий отпечаток. Теперь ты вдруг начинаешь медитировать и ожидаешь слишком многого. Это неразумно. Не будь брюзгой!

Фактически, все ожидания неразумны, но когда человек ожидает чего-то от медитации, это – абсолютная глупость. Потому что сама основа медитации, сама суть медитации состоит в том, чтобы понять, что ожидания нужно отбросить; иначе медитация никогда не начнется. Именно ожидания заставляют твой ум постоянно создавать мысли. Именно ожидания держат тебя в напряжении. Именно ожидания, если они не удовлетворены, заставляют тебя чувствовать разочарование, печаль и страдание. Отбрось ожидания, и медитация расцветет, – но она может расцвести, только когда ты этого от нее не ждешь. Ты можешь продолжать ожидать многие жизни; и так ты никогда не позволишь медитации расцвести. Так ничего не выйдет.

Я слышал…

Ланахан начал лысеть и пошел к парикмахеру жаловаться.

– Что за гадость вы мне дали в прошлый раз! – закричал он. – Вы сказали, что двух бутылок будет достаточно, чтобы у меня снова выросли волосы. Ничего она не помогает!

– Не может быть! – ответил парикмахер. – Это самый лучший стимулятор для корней волос!

– Самый лучший? Ну, тогда ладно, – сказал Ланахан. – Давайте еще бутылку. Так и быть, выпью – пусть только волосы вырастут!

Медитировать и ожидать чего-то – это все равно что пить стимулятор для корней волос. Это не поможет. Это может быть даже вредно, опасно.

Лучше вообще не медитировать, чем медитировать с какими-то ожиданиями, потому что, по крайней мере, ты не пострадаешь от разочарования. Так что не надо, не медитируй. Но если ты решила медитировать, ты должна ясно понимать, что медитации ничего тебе не гарантируют. Не потому, что ничего не происходит, – многое происходит, но никаких гарантий нет. Бесконечные возможности открыты, но ты не можешь их ожидать. Если ты ожидаешь, двери останутся закрытыми. Именно твои ожидания загораживают путь.

Двое друзей встретились на улице.

– Я так несчастен, что готов заплакать, – сказал первый.

– Что стряслось? – спросил второй.

– Две недели назад умер мой дядя, и он завещал мне миллион долларов…

– Разве это причина для слез! – удивился второй.

– Я знаю, я должен радоваться, – сказал первый, – но дело в том, что на прошлой неделе умер еще один мой дядя, и он оставил мне два миллиона долларов.

– Так в чем твое несчастье?

– В том, что у меня только два дяди!

Ожидания очень, очень опасны. С ожиданиями, если что-то и происходит, вы не чувствуете удовлетворенности, потому что ожидания – это почти безумие. Вы продолжаете ожидать больше и больше – как этот человек, который несчастен, потому что у него было только два дяди. Что бы ни случилось, оно не в состоянии сделать вас счастливым, если вы начинаете с ожиданий. Отбросьте ожидания – это не тот путь, который ведет к медитации, – и немедленно все начнет случаться.

Во время завтрашней медитации просто медитируй. Наслаждайся медитацией ради самой медитации. Не нужно искать никакого результата. Пусть это случится. Пусть будущее придет само. Не делай из медитации пункт назначения – достаточно простого направления. Наслаждайся, празднуй! Пусть это будет для тебя праздником.

Сам процесс медитации – огромная радость. Одно только то, что ты можешь танцевать, петь, сидеть в молчании и дышать, – и быть, – более чем достаточно. Не проси большего. Этим ожиданием ты развращаешь свое существо. Ты попробовала этот путь, теперь послушай меня и попробуй другой. Просто медитируй.

«Каждая встреча с тобой оставляет меня в глубоком разочаровании и тревоге…»

Проблема возникает не после встречи, она возникает до. Сначала ты сажаешь семена ожидания – кто в этом случае будет страдать? Страдать будешь ты. Тебе придется пожинать урожай.

«…но ничего никогда не случается…»

И никогда не случится! Чего бы ты ни ждала, ты ждешь напрасно. Ничего не случится. А то, что случится, не будет иметь ничего общего с твоими ожиданиями и желаниями. Просто позволь этому войти; не загораживай путь. Отойди, не стой сама у себя на пути. На этот раз – никаких ожиданий, никаких желаний, никаких надежд. Просто медитируй.

«…и я говорю себе: Хира, ты снова в той же лодке».

Если ты послушаешь меня, ты никогда больше не окажешься в этой лодке. Это лодка ожиданий. Разочарование – это результат. Ты хочешь избавиться от разочарования, но не хочешь избавляться от ожиданий. Это невозможно.

Говорят, Будда сказал: «Если вы хотите избавиться от смерти, избавьтесь от рождения». Другого способа нет. Если ты хочешь избавиться от страдания, избавься от жажды счастья. А когда страдания нет, есть счастье. Но не потому, что ты желаешь его, а именно потому, что у тебя нет никакого желания. В состоянии глубокой свободы от желаний ты наполняешься блаженством.

Последний вопрос:

Ошо, раньше твоя противоречивость вызывала во мне мучительные эмоциональные потрясения. Теперь я слушаю тебя, не думая, оставаясь безмятежным. Не сбежал ли я раньше, чем в горшке закипело?

Сначала – история.

Мать стояла перед витриной магазина игрушек и рассматривала новую игру-конструктор, раздумывая, не окажется ли она слишком сложной для ее маленького сына.

– Нет-нет, – сказал продавец. – Это развивающая игра. Она специально задумана так, чтобы маленький ребенок смог узнать нечто важное о современной цивилизации: как ее ни собирай, все будет неправильно!

Не пытайтесь меня собрать – все будет неправильно. Именно так и задумано! Противоречить себе – моя особенность, мой путь. Никогда не позволять вам осесть где-нибудь по пути, продолжать подгонять вас дальше и дальше – моя особенность.

Но Париджат уже понял, в чем фокус: надо слушать в глубокой безмятежности. Не заботьтесь о том, что я временами противоречу тому, что сказал раньше. Слушайте меня в этот момент и не привносите прошлого. Если вы не вносите прошлого, никаких противоречий нет. Если вы вносите прошлое, возникает противоречие. Просто будьте без прошлого: именно это и есть безмятежность. Просто слушайте меня в этот миг – где тогда противоречие? И в этом вся моя работа – продолжать противоречить. В тот или другой день вы решите, что раз уж вам приходится слушать этого человека, то придется непрерывно забывать все, что он сказал раньше. Это способ сделать вас бдительными, чтобы вы не вносили прошлого. Если я буду говорить очень последовательные вещи, вы перестанете меня слушать – потому что не будет необходимости: «Он говорит одно и то же». Даже если вы заснете, вы ничего не пропустите. Но я не дам вам спать, потому что вы можете что-то пропустить. На меня никогда нельзя полагаться!

В газете появилось объявление: требуется ночной охранник. Кандидат должен отвечать трем условия: во-первых, он должен быть очень высоким, сильным и внушительным; во-вторых, у него не должно быть вредных привычек, и особенно – пристрастия к алкоголю; и в-третьих, он должен быть надежным.

Мулла Насреддин ответил по объявлению. Его пригласили; но, к удивлению нанимателя, Мулла оказался очень мал ростом, и по его виду сразу было ясно, что он не обидит и мухи.

– Не понимаю, – сказал наниматель, – зачем вы сюда пришли? Вы же читали объявление? Было три условия: во-первых, охранник должен быть высоким, не менее шести футов ростом. В вас, как мне кажется, не больше пяти. Также он должен быть внушительным и солидным… а вы похожи на клоуна. Зачем вы пришли? Вы много пьете?

– Очень, очень много! – сказал Насреддин.

– Так зачем было отнимать мое время? Что вам нужно?

– Я только хотел сказать, что в придачу ко всему я ненадежен.

Я тоже ненадежен. Я совершенно не помню, что сказал вчера. «Я слишком много пью!», поэтому я могу легко себе противоречить – иначе было бы очень трудно. Мне даже в голову не приходит, что я противоречу себе. Что бы я ни говорил – ведь все это так и есть! Мне все равно, что я говорил раньше. Меня это не касается. То была правда мгновения, это тоже правда мгновения; и я ненадежен. И я не говорю ничего такого, что собираюсь снова сказать завтра. Кто может знать? Я не знаю. Если вы действительно слушаете меня, мало-помалу вы начнете слушать мгновение. Именно в этом вся моя работа.

Я не пытаюсь дать вам никакой философии, доктрины, догмы. Догма должна быть последовательной, кредо должно быть последовательным. Я не пытаюсь обратить вас в определенное верование; верование должно быть последовательным. Я пытаюсь дать вам видение, а не верование. Я пытаюсь помочь вам подойти к моему окну и увидеть небо, увидеть истину. Эту истину нельзя описать. Из этой истины нельзя сделать догму, эта истина содержит все противоречия – потому что она так необъятна! И я продолжаю давать вам ее проблески, показывать грани и стороны: одна ее сторона противоречит другой. Но в истине все стороны встречаются и сливаются в одно.

Правильный способ слушать меня – такой, к какому пришел Париджат. К нему должен прийти каждый, кто хочет меня слушать. Если вы хотите быть со мной, вы должны прийти к этой безмятежности, в которой вы можете не обращать внимания на прошлое. Вы забываете, что я сказал, так же, как забываю я. Вы просто слушаете это мгновение. Тогда нет противоречий, потому что нет сравнения. И тогда вы не цепляетесь за то, что я говорю. Это становится просто направлением, а не пунктом назначения. Это просто помогает вам стать более бдительным и осознанным. То, что я говорю, не философия, это совершенно иное видение жизни. Моя беседа с вами погружает вас в определенное состояние, атмосферу. Она наделяет вас моими глазами.

Продавец входит в офис занятого своими делами администратора и говорит:

– Не желаете ли приобрести несколько модных галстуков?

– Не нужны мне ваши галстуки, – говорит тот. – Уйдите!

– А ведь они из чистого шелка… – настаивает продавец.

– Послушайте, я же сказал вам: проваливайте! Я не шучу.

– Но хотя бы взгляните…

В конце концов, выйдя из терпения, хозяин сгреб гостя в охапку и выставил за дверь; при этом образцы товара разлетелись во все стороны. Продавец, нимало не смущаясь, собрал свои галстуки, отряхнулся и, как ни в чем не бывало, вошел снова.

– Теперь, – сказал он, – когда мы поговорили о наболевшем, я готов принять ваш заказ.

То же самое я скажу Париджату: теперь, когда мы поговорили о наболевшем – о противоречиях, беспокойстве, с ними связанном, и вызванных ими эмоциональных потрясениях, потому что ты искал философии, ты искал интеллектуальных убеждений, ты пытался найти, за что ухватиться, а я тебе этого не позволю, – теперь, когда ты излил все, что наболело, я готов принять твой заказ.

Теперь последний… на самом деле последний вопрос:

Ошо, я хочу тебе что-то сказать – поблагодарить тебя за все твои чудеса и благословения, – но не могу найти способа, не могу найти слов. Все это так ошеломляет.

Небольшая история…

Длинноволосый субъект, очень похожий на хиппи, забрел в церковь. Послушав службу, уже по пути к выходу, он сказал викарию:

– А ты, папаша, шаришь!

– Прошу прощения, что вы сказали? – переспросил викарий.

– Ты, чувак, шаришь, – продолжал хиппи, – но и я, чувак, тоже шарю. Так что, папаша, меня пробрало до самого дна. Неси свою золотую лоханку: я хочу положить туда пару монет…

– Ах, вот оно что! – просиял викарий, хватая его за руку. – Я тоже считаю, что ты, чувак, и вправду шаришь!

То же самое скажу тебе и я: «Ты, чувак, шаришь!» Не нужно ничего выражать; это будет трудно. Если ты сможешь найти слова, это будет формально. Если благодарность чего-то стоит, ее нельзя выразить. Если ты просто хочешь сказать мне «спасибо», выполнить формальность, ты можешь выполнить формальность… Но я знаю человека, который это сказал. Что-то действительно происходит. Это ошеломляет – но не нужно ничего выражать. Я это знаю.

Фактически, я узнаю раньше вас. Что бы ни случалось с вами, я узнаю это первым. Вы будете вторыми, пусть даже это происходит с вами, – потому что потребуется некоторое время, чтобы это дошло до вашего ума. Событие должно совершить небольшое путешествие. До меня доходит быстрее. И я это узнаю, и все остальные узнают, и весь мир узнает – это узнают даже деревья, и камни, и реки.

Когда действительно происходит то самое, об этом не нужно говорить. Все существование немедленно чувствует: что-то случилось. Кто-то раскрылся, какой-то цветок расцвел, распустился лотос.

Достаточно на сегодня.

* Игра слов. «I came here to see justice done» можно перевести как: «Я пришел, чтобы прикончить судью».

Глава 7

Цветы чувств к его ногам

* * *

Посвяти себя земле,

Пока ты на земле,

Мое сердце, —

Если ты хочешь достичь

Недостижимого человека.

Принеси к его ногам

Цветы своих чувств

И молитву из слез —

Молитву без слов.

Искомый тобой человек —

Земля от земли,

Усопший при жизни.

В смерти умей умереть,

В жизни – жить и искать.

* * *

Религия баулов – религия земли. Она радикальна, потому что она принадлежит самым корням существа. Когда я говорю, что это религия земли, я подразумеваю многое: что это религия тела, религия природы, религия действительности.

Баулы не верят в фантазии, не верят в какой-то небесный рай; они также не верят и в далекие цели – баулы не утописты. Они люди действительности, очень земные, реальные. Подход баулов – это нечто совершенно особенное в мире религии, потому что обычные религии выдают желаемое за действительное, создают иллюзии для страдающего человечества. Из-за того, что человечество страдает, оно заменяет реальность мечтаниями. Бедный человек утешает себя тем, что хотя бы в божественном царстве он будет первым. Он утешает себя, он говорит: «Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю… Нищие духом – люди бога; последние здесь будут первыми в божественном царстве». Бедный человек не может без этих утешений.

И еще человек боится смерти. Ему нужно снова и снова убеждать себя, что у него есть душа – бессмертная и вечная; что умирает только тело, но не он сам. Человек страдает от тысячи и одной проблемы. Вся жизнь – почти что океан печали, страдания, горя. Жизнь трудно вынести. Нужны мечты, надежды на лучшее будущее, на лучший мир – пусть и за пределами смерти. Нужна сама мысль, что что-то ждет впереди, а страдание – только на время, и его надо как-нибудь вытерпеть, надо только верить в завтра, рано или поздно все кончится… Обычные религии – это религии о «завтра».

Религия баулов – очень земная; она верит в здесь-и-сейчас. Она не говорит, что где-то далеко вас ждет рай; для баулов рай – здесь, и его нельзя, не нужно откладывать на потом. Всякое откладывание опасно, суицидально. Если вы не можете открыть рай здесь и сейчас, вы никогда и нигде его не откроете, потому что вы останетесь прежним. И где бы вы ни были, жизнь всегда будет приходить к вам здесь и сейчас. Единственная дверь в реальность – здесь, в этом самом моменте.

Баулы говорят: «Вот эта реальность, и нет никакой другой». Они не разделяют реальность надвое: они не говорят об иллюзорном и реальном, они не говорят о майе и брахмане. Они говорят: «Эта реальность – все». Этот момент тотален, и разделять опасно, потому что реальность никогда не бывает разделенной; она целостна и неделима.

Они не говорят о боге, который сидит где-то на седьмом небе. Они говорят о совершенно ином боге – укорененном в вас, укорененном здесь, в этой земле, в этом теле; укорененном в наших эмоциях, в чувственности и любви; укорененном здесь, в напряжении и стрессе. Бог баулов – очень реальный бог. Его можно потрогать. Его можно любить. Его можно обнять. С ним можно жить – им можно жить. Он не далеко, он очень близко; ближе всего, потому что он – это вы сами.

Баулы никогда не говорят слова «бог». Бог называется у них адхар мануш – сущностный человек. Сам человек божествен. Если вы входите в себя, вы находите бога. Если вы входите в этот мир, вы находите бога.

Это не значит, что бога нет. Это радикальный взгляд, но не отрицающий. Это очень революционный взгляд, но не негативный. Он не означает того, что бога не существует. Напротив: он утверждает, что бог существует – здесь, сейчас. И от вас зависит – найдете вы его или нет. И у вас нет никаких оснований, нет никакого предлога, чтобы это откладывать.

Даосы в Китае пришли к такому же взгляду: они отбросили само слово «бог». Они стали употреблять слово чилан. Чилан, природа – это и есть бог. Чилан означает то, что случается само; то, что уже случилось; то, что всегда случалось и продолжает случаться. Таков же и смысл слова «Дао». Индуисты в Ведах используют прекрасное слово: они называют это ритамбх – в точности то, что значит Дао или чилан. Ритамбх значит природа – не бог, потому что, когда вы говорите «бог», так или иначе, это всегда где-то, не здесь; по крайней мере – не в вас, не в вашем соседе. Земля кажется недостойной того, чтобы здесь был бог.

Джайны и буддисты употребляют слово дхамма – и это в точности значит «природа». Санскритское слово «дхарма» тоже значит «природа». Оно не равнозначно английскому слову «религия» – нет, совсем нет! Религия означает все то, что порабощает вас, создает определенную организацию – церковь. Дхарма наоборот, освобождает вас от всех церквей, от всех организаций. Дхарма индивидуальна, религия социальна. Религия принадлежит обществу, толпе, религия не принадлежит индивидуальности. Христианство, индуизм, джайнизм, буддизм – все это религии; это не дхарма. У дхармы не может быть определений. Каждый должен открыть свою собственную дхарму; каждый должен открыть свою собственную природу.

В видении баулов бог – здесь, внутри вас; и это нужно понять как можно глубже, потому что нет другого бога. Собственно, как раз из-за того, что религии говорили о каком-то далеком боге, мир становился более и более безбожным. Потому что бог, который не здесь, которого нельзя потрогать, нельзя увидеть, с которым нельзя жить, – это что-то мало привлекательное. По мере роста человеческой зрелости такой бог будет исчезать. Всюду, где человек достигнет полной зрелости, эти боги «мечты» исчезнут, и человек останется совсем без бога. Именно это случилось в нашем веке. Человек стал безбожным, и не из-за атеистов, а из-за неправильной концепции бога.

Маркс мог осуждать бога христиан, но Маркс не сможет осудить бога баулов. Ученые могут отрицать бога так называемых религий, но не смогут отрицать бога баулов – потому что он не предполагает ничего похожего на мечту. Он очень земной и реальный.

Я слышал прекрасную историю.

В России комиссар спрашивает крестьян, как под руководством их славного вождя выполняется план по сбору картошки.

Крестьянин говорит:

– Мы собрали такой урожай, что если бы мы сложили всю картошку в кучу, ее верхушка достала бы до ног господа Бога…

– Но ты же сам знаешь, что Бога нет! – говорит комиссар.

– Знаю! – говорит крестьянин. – Так картошки тоже нет…

Бог на небе – это ложный бог. Не потому, что на небе нет бога, нет, – небо так же полно богом, как и земля. Но первое понимание бога должно быть укоренено в земле. Первое понимание бога должно иметь корни, и из этих корней ваше понимание будет расти и распространяться в самые дальние уголки существования. Любое путешествие начинается из дома. Оно начинается глубоко внутри вас. Первый проблеск бога должен случиться в святая святых вашего сердца. Если вы не увидите его там, вы можете сколько угодно продолжать говорить о нем, но не сможете увидеть его нигде. Первая встреча должна случиться внутри вас. Как только она случится, вы удивитесь: вы начнете видеть бога всюду. Если вы видите его внутри своего сердца, как вы можете не видеть его всюду? – потому что жизнь пульсирует им всюду.

Дерево наполнено богом, и скала, и река, и океан, и животные, и птицы… Он всюду. Если вы однажды ощутите его пульс, если вы однажды почувствуете его в токе своей крови, почувствуете его в своей плоти и в жизни, – тогда везде, куда бы вы ни посмотрели, вы найдете бога.

Но это не может случиться по-другому: если вы пусты, не полны переживанием бога, вы не сможете идти в дальние уголки мира; ваши странствия будут напрасны. Вы никогда не достигнете его храма, потому что тогда вы упустите саму его суть. Вы упустили его дома. Если ваш собственный дом не стал его храмом, он не сможет жить ни в каком каменном или деревянном храме. Если ваш собственный дом стал его храмом, тогда его жилищем будет любой дом.

Когда баулы говорят, что человек должен быть очень земным, они не говорят, что небо пусто, и что в нем нет бога. Но они говорят: «Если земля не полна, тогда и небо совершенно пусто. Если даже земля не полна, как небо может быть наполнено? Если бога нет здесь, то как он может быть там? Если его нет сегодня, то как он может быть завтра? Если его нет в этой жизни, то как он может быть в следующей?» Их логика проста и неопровержима.

Но человек создал бога на небесах. Почему? Ведь это не настоящий бог, это суррогат. Почему вы упускаете его здесь, и упускаете так безнадежно, что вам приходится создавать его где-то еще, в том или ином месте? Без бога вы не можете, без него вам будет слишком одиноко, вам станет так одиноко, что жизнь потеряет смысл. И вот вы помещаете его как можно дальше – тогда вам незачем спешить к нему: путь очень далекий, он не может завершиться сегодня же, даже целой жизни не хватит. Так что вы оставляете себе достаточно пространства, чтобы откладывать, достаточно пространства, чтобы говорить: «Да, однажды я это сделаю»; достаточно пространства, чтобы притворяться ищущим, продолжать жить интересами обыденного мира и продолжать говорить о боге. Такова двойная игра, двуличие современного человечества. Люди говорят о боге, а живут с дьяволом. Они идут в храм, но никогда не приходят в храм. Они читают Библию, читают Коран, но никогда не слушают. Это притворство, поверхностность и притворство. Именно так рождается лицемерное человечество – фальшивое, неискреннее, лицемерное человечество.

Я слышал…

Однажды Мулла Насреддин пришел к психиатру и сказал:

– Доктор, скажите, не могли бы вы сделать так, чтобы моя личность раздвоилась?

– Но зачем? Зачем вам это нужно? – удивился доктор.

– Вы знаете, доктор, – сказал Мулла, – мне так одиноко!

Без бога человек абсолютно одинок, а найти настоящего бога трудно. Очень легко создать ложного бога, который выглядит как бог, который кажется похожим на бога. По крайней мере, это дает вам утешение; кажется, что вы не одни. Вы когда-нибудь рассматривали свою концепцию бога? Возникла ли она из опыта вашего существа – или из опыта вашего одиночества? Это критерий: если вы верите в бога потому, что вам одиноко, ваш бог будет фальшивым; если вы верите в бога, потому что пережили его в своем одиночестве, если это пришло из вашего собственного существа, тогда этот бог – настоящий. Тогда пусть Ницше объявляет, что бог умер; ваш бог никогда не умрет. Ваш бог жив в вас. Как может Ницше объявлять, что бог умер? Но он объявил, и не только объявил, его заявление стало пророческим. За сто лет его заявление стало реальностью. Бог церквей умер, бог храмов умер, бог книг умер. Никто еще не был так прав в своих пророчествах, как Ницше. Бог исчезает из мира; сам мир становится безобразным.

Недавно я читал книгу христианского священника и очень удивился. До этого я слышал о случаях, особенно в Индии, когда люди, если они хотят почитать журнал «Плейбой», прячут его в Гиту или в Библию. Это я слышал. Но этот христианин говорит, что он так стеснялся читать Библию, что ему пришлось спрятать ее в «Плейбой»! Дело было на Западе. Каждое воскресенье – а по воскресеньям он ходил в косметический кабинет – он брал с собой Библию; но опасаясь, что кто-нибудь увидит, как он читает Библию, и его за это сочтут несовременным, отсталым человеком, он прятал ее в «Плейбой»…

Однажды в Библии ему встретились слова Иисуса: «Если ты отречешься от меня, помни: в день последнего суда я тоже отрекусь от тебя». И он испугался, что это было своего рода отречение – читать Библию под обложкой «Плейбоя». Он так испугался, что его бросило в пот, – потому что Иисус говорит: «Если ты отречешься от меня, я не признаю тебя перед Богом». Он выбросил «Плейбой», и ему стало легче. Он пришел к священнику и сказал: «Сегодня я совершил подвиг. Я набрался храбрости показать людям, что я читаю Библию».

Бог действительно умер, он не мог не умереть. Не замечали вы за собой? – если вы несете в руках Библию, вы чувствуете себя неловко. Или, если вы идете в храм, то находите для этого какой-то предлог: вы пришли, потому что пришла ваша жена, или там ваш отец, и вы относитесь к этому как к выполнению своего долга, или же вы просто выполняете формальность. Вы видите, как изменился мир?

Когда я это прочитал, мне вспомнилась замечательная история.

Один дакойт – достаточно известный в Индии бандит – захотел попробовать заняться своим ремеслом в Америке. Сейчас всех интересует Америка – все, независимо от того, чем они занимаются, стараются попасть в Америку. Туда едут инженеры, туда едут доктора. И этот бандит тоже подумал: «Чем мы хуже? Мы тоже можем поучиться современным технологиям». И он приехал в Америку, вступил в банду и стал смотреть, как там поставлено дело, желая обучиться «передовым технологиям». И он очень удивился… Банда, в которую он попал, похитила молодую женщину; похитители написали письмо ее мужу. Он решил: «Все как обычно, в Индии мы делаем так же: похищаем женщину и пишем ее мужу, что если он через три дня не даст нам пятьдесят тысяч рупий, мы убьем его жену. Что же здесь передового?» Потом он увидел, что они написали в письме, и удивился еще больше. Он сказал: «Не может быть!» – потому что в письме они написали: «Если ты через три дня не пришлешь нам пятьдесят тысяч долларов, мы пришлем твою жену обратно».

Мир очень изменился. Раньше люди прятали «Плейбой» в Библию, теперь они прячут Библию в «Плейбой». Ницше прав – бог умер. Но настоящий бог не может умереть, это невозможно. Сказать, что бог умер, – все равно что сказать, что умерла жизнь! Если бог значит «жизнь», то утверждение «Бог умер» просто абсурдно, бессмысленно, противоречиво, потому что жизнь – это то, что живет, что продолжает жить.

Баулы посмеются. Они скажут: «Значит, ты не понимаешь настоящего бога. Да, твой бог умер, потому что он был ненастоящим, но бог баулов не умер, он не может умереть, потому что мы никогда не говорили о боге – мы говорили о жизни, о любви. Если все храмы будут разрушены, если все мечети и гурудвары будут сожжены, с богом ничего не случится. Потому что бог в храмах – ненастоящий бог. Настоящий бог в твоем собственном храме; и он неразрушим. Жизнь неразрушима. Жизнь продолжается. Это бесконечная река».

Но человеку одиноко. В своем одиночестве он создает фантазии, мечты. Человеку так одиноко, что он находит утешение так, как только может, и где только может. К несчастью. Но это не способ найти реальное.

Я читал анекдот…

Айра закончил колледж, купил себе рюкзак и отправился путешествовать автостопом по Соединенным Штатам. Он не был дома уже больше года и однажды позвонил домой.

– Привет, мама, как дела?

– Очень хорошо, сынок. Когда ты приедешь домой? Я сделаю тебе рубленую печень, куриный бульон и ростбиф.

– Но я еще довольно далеко.

– Ах, сынок! – воскликнула женщина в нетерпении. – Только вернись домой, и я испеку твое любимое овсяное печенье.

– Но я не люблю овсяное печенье, – возразил молодой человек.

– Как не любишь? – сказала мама.

– Ой! – воскликнул Айра. – Это пять-семьдесят шесть-восемьдесят два?

– Нет!

– Тогда, наверное, я ошибся номером!

– Так значит, сынок, ты не приедешь?..

Людям очень, очень одиноко. Даже если это не ваш сын, по крайней мере, пусть хоть кто-нибудь приедет! Вы можете притвориться, можете поверить, можете утешить себя.

Бог, который существует в храмах, – ненастоящий бог. Бог, который существует на небе – ваша проекция. Настоящий бог – внутри вас. То, что вы ищете, находится не где-то в другом месте, это – сам ваш поиск, это сам ищущий. Ищущий есть искомое. Вы истина, живая, во плоти. Бог возрождается в вас, бог воплощается в вас. В вас он обретает тело. Где вы ищете, куда вы идете? Баулы говорят: «Постой, послушай – ищи внутри».

Они поют:

Бог живет в человеке,

Растворяясь в нем без следа.

О, мое незрячее сердце,

Твои глаза не мудры!

Как ты можешь найти

Драгоценного человека?

Невидимый человек,

Живущий в блистании света,

Не покажет свое лицо

Одурманенному сном.

Он живет внутри,

Являясь и исчезая

В мгновение ока.

Снова и снова они поют:

Все мы по-разному понимаем Бога

За пределами мысли и чувства,

Но только любя, в сути любви,

Бог обретен.

По ту сторону океана

Человеческого «Я»

Дрожит прозрачная капля —

Источник всего.

Корень – в тебе.

Исследуй основу,

Чтобы достичь существа.

Оставь ощущение вкуса

На кончике языка.

Открой двери чувства

Возлюбленному.

Сладкий нектар

Спонтанного лотоса,

Чувственность и любовь —

Живут в одном доме,

Где нет горя и радости.

Они верят в человека. Они верят в бесконечный потенциал человека. Они верят, что человек – это алтарь бога. Они верят в тело. Ни одна религия, кроме тантры, никогда не трудилась над тем, чтобы понять чудесное бытие сознания, помещенного в тело, – сознания, обитающего в теле. Все остальные религии пошли против тела и против жизни, осудив жизнь, осудив тело – как будто вы станете ближе к божественному, к богу, если разрушите свое тело.

Баулы говорят: «Если ты разрушаешь тело, ты разрушаешь саму свою основу. Если ты разрушаешь чувства, ты разрушаешь восприимчивость. Если ты разрушаешь чувства, как тогда ты испытаешь Его вкус, как ты Его услышишь, как ты Его увидишь? Если ты разрушаешь свою любовь, как ты будешь любить Его? Если ты разрушишь свою страсть, ты не сможешь любить Его».

Баулы дают миру настоящую революционную религию. Они неграмотные люди, но они люди великого прозрения. Может быть, они видят так глубоко именно потому, что они неграмотны… потому что они почти ничего не знают о писаниях, почти ничего не знают о философии и метафизике. Поскольку они не читают книг, они читают в собственном теле; поскольку они не понимают абстракций, они пытаются понять себя; поскольку они не могут много знать – эти бедные нищие, которые бродят из одной деревни в другую, поют, танцуют, наслаждаются жизнью, – они очень близко подходят к реальности.

Они очень подлинны, их природа не развращена обществом, образованием. Они очень невинные люди. И вот их понимание: ваше тело – священно. Тело священно, потому что все священно. Но это слово «священный» не совсем удачно. Ветхозаветное слово «священный», sacred, происходит от корня, который значит «отдельный». В Ветхом Завете Бог называется священным, потому что Он отделен от этой реальности.

Баулы посмеются. Они скажут: «Вы сошли с ума! Нет никакой отдельной реальности. Бог – это реальность». Баулы делают всю реальность священной, святой, божественной. Их видение так широко, что даже материя больше не считается материей. Даже материя в их видении становится светящейся. Даже тело не просто тело – это земля, глина, но она несет в себе божественность.

Я слышал об одном хасидском раввине, его звали раввин Бонум. Умирая, он оставил ученикам свой последний завет.

Он сказал: «Пусть у каждого будет два кармана, чтобы он мог всегда сунуть руку и в один, и в другой, согласно своим потребностям. Пусть в правом кармане лежит правило: „Мир создан для меня“, а в левом: „Я только горсть земли“».

Прекрасно! Он говорит: «Человек – только горсть земли», – держите это понимание в одном кармане. А в другом кармане пусть лежит: «Мир создан для меня». «Я – Бог всего мира» – держите это понимание в другом кармане. Оба они верны, потому что одно указывает на реальность, другое – на потенциал. Одно говорит о факте, другое раскрывает истину.

Факт в том, что мы сделаны из земли; истина в том, что мы сделаны по его образу. Мы то и другое – бог в алтаре земли. Мы принадлежим земле, и все же в нас есть великая страсть – взлететь высоко и летать в небе. Посмотрите на деревья – что они делают? Они приходят из земли, они принадлежат земле, они укоренены в земле, и они пытаются дотянуться до солнца, дотянуться до звезд. Укорененные в земле, они тянутся к небу. Это баульский символ: дерево, растущее из земли и стремящееся к небу; человек, укорененный в теле и стремящийся к духу.

Это не противоположности; обе части принадлежат одному, одной динамической силе.

Перед самой своей смертью, в возрасте шестидесяти лет, дзенский мастер Басё сел в позу лотоса и сказал собравшимся:

– Не давайте сбить себя с толку. Смотрите прямо: видите это?

Он громко повторил это, и он умер в тишине и спокойствии.

Позвольте мне повторить.

Он сказал: «Не давайте сбить себя с толку. Смотрите прямо: видите это?» Громко повторил эти слова и умер в тишине и спокойствии.

Его «это» передает всю суть – первозданную суть. «То самое» не существует. То самое – есть это! «Это» так необъятно, что никакого «то» не нужно. «Это» включает все.

«Не давайте сбить себя с толку», – говорит он, потому что величайшее заблуждение идет от людей, отделяющих себя от реальности, истину от факта, дух от тела, чувственность от любви, грязь от лотоса. Они сбивают с толку весь мир.

Они – отравители мира, потому что, внушив вашему уму, что лотос никогда не может вырасти из земли, из грязи, они разрушили саму возможность лотоса. Тогда лотос может быть только пластмассовым, но никогда не живым, не настоящим – потому что настоящий лотос всегда растет из грязи. Он продолжение грязи, ее расцвет. Это земля, пришедшая к своей славе. Это соль земли, когда вы можете видеть чувственность и любовь как одно, страсть и сострадание как одно, душу и тело как одно – может быть, два ритма одной энергии, две манифестации одной силы, две формы одного вещества… но вещество одно. Если вы можете видеть мир и бога как грязь и лотос, как чувственность и любовь, вы смотрите глазами баула.

Если у вас нет такого понимания, скорее всего, вы будете сбиты с толку, уведены в сторону. А те, кто уводит вас в сторону, очень коварны, они – великие рационализаторы. Они умеют убеждать, они умеют аргументировать.

Я слышал…

Госпожа Гольдфарб вошла в кошерную мясную лавку, спросила свежего цыпленка и тут же приступила к его осмотру. Она подняла крылышко, сунула туда нос и сказала:

– Фуй!

Затем она подняла его ножку и сморщилась:

– Уф!

Понюхав его заднюю часть, госпожа Гольдфарб зажала нос пальцами и воскликнула:

– Пшш! Что за отвратительный запах! И это вы называете свежим цыпленком?

– Скажите, мадам, – ответил мясник, – а вы бы сами выдержали такой осмотр?

Эти люди, продолжающие осуждать мир, осуждать тело, осуждать все на свете… Просто спросите их: «Выдержит ли ваш бог такой же осмотр?» От него ничего не останется, потому что реальность осуждена. А без нее остается только концепция, абстракция. Да, абстракцию нельзя осудить; тогда бог не пахнет. Тогда он не потеет, потому что не имеет ничего общего с землей. Тогда его руки не в грязи; тогда он будет просто абстракцией.

Замечали вы, что все религии пытаются убедить мир в том, что их основатели почти нереальны? Джайны говорят, что Махавира никогда не потел – как может потеть человек Бога! Потеют обычные люди, но только не Махавира. Говорят, что когда Махавира был ранен, из его ран не текла кровь. Что текло из его ран? – молоко. Разве в теле Махавиры может течь кровь, как у обычного человека? Они пытаются поставить Махавиру на такой пьедестал, что он неизбежно превращается в миф. И тогда, если люди придут и скажут: «Мы не верим в вашего Махавиру, он кажется нам придуманным», – они будут правы. Как он может быть реальным? Вы отталкиваете, осуждаете реальность.

То же самое случилось со всеми великими мастерами мира: последователи изо всех сил стараются сделать их нереальными. Последователи всегда боятся, потому что, если руки их мастеров кажутся грязными… «Грязный» не грязное слово, помните, оно от слова «грязь». Оно просто означает землю – земное. Садовник работает в саду; его руки в грязи – они не грязны, но они в грязи; и грязь хороша. Мы сделаны из грязи, из праха. Слово «человек», human, происходит от слова humus; humus значит «земля». Слово «Адам» происходит от adamus; adamus значит «земля». Мы сделаны из земли – вот что говорят баулы. Мы сделаны из земли – но не только из земли. Мы сделаны из земли – но глубоко внутри мы храним божественное.

Наверное, в Индии вы видели глиняные светильники. Они сделаны из глины, из земли, но огонь в них – не от земли. Светильник сделан из земли, светильник принадлежит земле, но огонь стремится вверх, выше и выше, к божественному. Человек – это глиняный светильник, сделанный из земли, но несущий в себе божественное пламя.

Баулы очень земные люди, они реалисты. В их мировоззрении много красивого, очень красивого. Они ничего не отрицают, они не говорят миру «нет». Помните: если вы слишком часто говорите миру «нет», рано или поздно ваш бог станет абстракцией – потому что каждое ваше «нет» миру будет уменьшать реальность бога. Чему бы вы ни говорили «нет», это будет уменьшать вашего бога. В конце концов, когда вы скажете «нет» всему в мире, от вашего бога останется только концепция – слово пустое и бессильное; так, скорлупа, оболочка без всякого содержания. Реальность – земная.

Мир был осужден, и бог представлялся как противостоящая ему сила – как будто бог против мира. Посмотрите, как это абсурдно! Ведь те же самые люди говорят: «Бог создал мир». Он не может быть против мира, иначе как бы он его создал? Творец не может быть против своего творения. Само его творение доказывает, что бог любит свой мир – это его любовь, его игра, его восторг, его вдохновение. Бог творит мир, потому что любит его.

Гурджиев говорил, что все религии против бога, потому что они против его творения. Как вы можете быть за поэта, если вы против его стихов? Как вы можете быть за человека, если вы против его характера? Как вы можете быть за художника, если вы против его картины? Кажется, Гурджиев прав. Это очень логично: кажется, религии против бога. Они говорят о боге, но они против бога, потому что они против его мира. Они учат вас осуждать мир; но вы не можете его осуждать, потому что вы в нем укоренены. Что тогда происходит? – вы становитесь неискренним; вы становитесь притворщиком; вы становитесь двуличным: одно лицо вы показываете миру, с другим лицом вы живете. Это вынужденная мера, мера самозащиты – человеку просто не остается ничего другого.

Что делать? Вы не можете оттолкнуть реальность и не можете ее принять, потому что ваши религии учат вас осуждать ее. И человек нашел золотую середину: не осуждать искренне, но продолжать осуждать на словах. Надо показывать осуждение – вот и все. Надо формально почитать Бога – и продолжать жить реальной жизнью.

Религии не помогли человеку стать здоровым. Они помогли человеку стать сумасшедшим, невротичным, расщепленным.

Это случилось в церкви.

Прихожанин исповедовался.

– И сколько овса ты украл из этого стога, Кавана? – спросил его исповедник.

– Готов сразу сознаться на весь стог, Ваше Преподобие, – сказал Кавана. – Потому что сегодня вечером я собираюсь украсть то, что еще осталось.

Он исповедуется и в то же время планирует вечером продолжить то же самое. Зачем тогда исповедоваться? Нет, он исповедуется только для очистки совести, потому что люди говорят: «Это плохо», «Это грех», а исповедь считается добродетелью – как будто в самой по себе исповеди есть какая-то ценность! Если она не подлинна, она бессмысленна.

Как-то случилось…

Протестантский патер ехал по центру Дублина на новеньком автомобиле, подаренном ему прихожанами. Внезапно едущая перед ним машина резко затормозила, и патер в нее врезался. Он выскочил наружу, и в его глазах была смерть; но вдруг он заметил, что за рулем сидит никто иной, как католический священник.

– Эх, Ваше Преподобие, – сказал патер, – не будь я служитель Божий, Дьявол искусил бы меня. Благодарите Господа – вашим прихожанам не придется пришивать вашу пустую голову к белому воротничку!

– Ах, Святой Отец, – отвечал священник, – если бы я сам не был служитель Божий, и вдобавок сегодня была не пятница, я бы и сам не устоял перед соблазном и откусил бы вам яйца!

Вот так, трудами всех религий, человек сделался лицемером, ханжой, притворщиком… В реальности что-то одно, на лице – совершенно другое. Баулы не с ними. Они говорят: «Люби мир и найди в этой любви своего Бога, чтобы в тебе не было раздвоенности».

Человек стал лицемерным; это была необходимая мера самозащиты. Религии не оставили ему никакой другой возможности, никакого шанса быть настоящим. А теперь посмотрите, какой это абсурд: они продолжают учить вас жить по правде, но само их учение создает неправду, неискренность. С одной стороны, они учат вас жить по правде; с другой стороны, их учение создает такое положение вещей, что если вы захотите жить по правде, вам придется покончить жизнь самоубийством; вы просто не сможете жить. Либо самоубийство, если вы хотите правды, либо… но какой смысл в правде, если ради нее надо покончить жизнь самоубийством? Вы все равно не сможете жить по правде: если будет правда, не будет вас. Если вы хотите жить, вам придется жить во лжи. Но это не ваша вина – виновна программа, заложенная в ваш мозг. Вся эта программа в корне неправильна.

Человек должен быть настоящим; он должен быть верен своей реальности. Какой бы ни была реальность, ее нужно принять и жить в ней с глубокой благодарностью, жить в ней с самым глубоким уважением, потому что эта реальность – от бога. Она – его храм.

Когда Моисей пришел на гору, где он встретил Бога, он увидел горящий куст… Куст был охвачен пламенем, но оставался при этом целым и невредимым. Моисей не мог поверить своим глазам. Он стал приближаться к этому кусту; он был почти загипнотизирован тем, что увидел. Тогда Бог крикнул ему:

– Моисей! Сними обувь! Ты идешь по священной земле!

Я всегда любил эту притчу. Но я говорю вам, не только на горе Синайской, но и везде, где вы ступаете, вы ступаете по священной земле, потому что вся земля – Его земля, потому что все – Он.

Возлюбленный представлен во множестве форм. Чувственность – тоже его, и любовь – его. Баулы говорят: «Не отвергай ничего, потому что это неуважение. Отвергая, ты отвергаешь Бога».

Однажды я увидел, как Мулла Насреддин учил сына защищаться и показывал ему изощренные приемы бокса.

– Но представьте, Мулла, – сказал я, – что ему встретится мальчик повыше ростом, посильнее, который тоже умеет боксировать? Что тогда?

– Я уже подумал об этом, – сказал Мулла, – сначала я научил его быстро бегать.

С одной стороны, мы продолжаем учить людей правде, с другой стороны, косвенно, подспудно продолжаем учить их лжи. Родители и общество делают невротичным каждого ребенка, и мы знаем, что мы это делаем, и мы знаем, что другие сделали то же самое с нами. Перестаньте делать это с собой и с другими. Будьте бдительны. Просто будьте реальны. Я ставлю реальность выше истины. Истина так часто упоминалась отрицающими жизнь людьми, что приобрела искаженное значение. Будьте реальны. Если вы реальны, что-то начнет исчезать из вашего сердца – и это будет чувство вины.

Один психоаналитик и терапевт, Шепард, придумал слово «разобвинение». Мне нравится это слово. Настоящая религия – это всегда процесс разобвинения; ложные религии – это всегда процесс «обвинения», создания в вас чувства вины. Они пытаются сделать вас более и более виноватыми: в вас есть гнев, похоть, секс, алчность, привязанность, ненависть, любовь – и все это осуждается. Вы становитесь виноватым, вы начинаете чувствовать себя преступником; вы начинаете осуждать себя; вы начинаете ненавидеть себя. А если вы ненавидите себя, вы никогда не сможете найти бога – потому что он прячется в вас.

Разобвините себя; выбросьте всякое чувство вины! Кем бы вы ни были, чем бы вы ни были, где бы вы ни были, бог принимает вас. А если бог принимает вас, что еще вам нужно? – примите себя. Начните жить не из идей и принципов; начните жить из своих чувств, эмоций, из своего тела. Начните жить так, словно вы никогда не были развращены никаким обществом, как будто вы пришли в мир прямо из рук бога, и никто ничему вас не учил. Начните жить: эта жизнь – реальная жизнь. Когда вы слушаетесь собственного сердца, вы слушаетесь собственного тела. Вы не подавляете, вы пытаетесь понять; и в этом понимании – трансформация.

Баулы поют:

Посвяти себя земле,

Пока ты на земле,

Мое сердце, —

Если ты хочешь достичь

Недостижимого человека.

Посвятите себя земле – не посвящайте себя далекому раю, посвятите себя здесь-и-сейчас, окружающей вас реальности. Будьте преданы и верны своей человечности, той земле, которая под вами: посвятите себя земле, пока вы на земле.

Баулы говорят: «Посмотрим… – когда мы попадем в рай, в другой мир, там будет видно». Если здесь вы можете быть верны принципу здесь-и-сейчас, вы будете верны ему и там. Потому что, когда бы ни пришло будущее, оно всегда приходит как настоящее. Даже другой мир придет как этот мир. Вы не замечали? Когда вы переправляетесь с одного берега реки на другой, когда вы приближаетесь к другому берегу, тот берег всегда становится этим берегом, а бывший этот берег становится тем. Где бы вы ни были, вас окружает естьность.

Я слышал…

Однажды Мулла Насреддин, который слишком много выпил, ходил по улице и спрашивал людей, как ему попасть на ту сторону дороги.

– Где она? – спрашивал он.

– Вон там, – говорили ему.

Он переходил на другую сторону и снова спрашивал, как попасть на другую сторону.

– Другая сторона? – говорили ему. – Вон там.

«Что за дураки! – думал он. – Когда я перехожу на другую сторону, они говорят, что она здесь. А когда я здесь, они говорят, что она там. Кажется, все сошли с ума!»

Другая сторона всегда там. Но где бы ни были вы, вы всегда – здесь; вас окружает естьность.

Недавно я упоминал изречение Удаллака, который сказал своему сыну Светкету: «Таттвамаси Светкет, то самое – есть ты». Баулы сказали бы несколько иначе. Они сказали бы: «Ты – есть само это». Не то, потому что то дает ощущение, что бог далеко. Это – более земное, близкое.

Посвяти себя земле,

Пока ты на земле,

Мое сердце, —

Если ты хочешь достичь

Недостижимого человека.

Недостижимый человек, адхар мануш, сущностный человек – если вы хотите его достичь, посвятите себя здесь-и-сейчас. Посвятите себя настоящему, посвятите себя реальности, открытой вам в этот момент. Нет никакой другой реальности.

Принеси к его ногам

Цветы своих чувств

И молитву из слез —

Молитву без слов.

Они признают только подлинное. Они говорят: «цветы своих чувств». Обычные цветы не годятся. Вы можете нарвать цветов и принести богу, но этот бог будет абстрактным, и эти цветы – не ваши. По существу, они были гораздо ближе к богу в земле, где они росли. Они были лучше сонастроены с богом там, где росли, – по крайней мере, они были живыми. Вы не принесли их богу, вы их убили!

Когда я жил в Джабалпуре, у меня был очень красивый сад; и я страдал от религиозных людей, я был их вечной жертвой. Поскольку рядом стояли два храма, они приходили туда поклоняться и, не спрашивая меня, начинали рвать цветы. В этой местности считается, что если кто-то рвет цветы для своего бога, ему нельзя мешать. И я повесил табличку, – потому что иначе, если бы я пытался им помешать, они сказали бы: «Это для религиозных целей». Мне пришлось повесить табличку: «Можете рвать цветы для любых целей, но только не для религиозных, потому что, как мне кажется, цветы ближе всего к богу на своих ветвях; они любят бога, когда они живые. Вы убиваете цветы. Вы обманываете бога и убиваете цветы. Ваше поклонение – подделка, ложь».

Баулы говорят: «Принеси к его ногам цветы своих чувств – свою любовь, свое сострадание, свое понимание, свой прожитый опыт, свое видение, свой вкус, свое богатство».

Принеси к его ногам

Цветы своих чувств

И молитву из слез —

Молитву без слов.

Слова не годятся. Как могут слова стать молитвой? Слова мертвы, они почти ничего не значат. Да, в них много звуков, шумов, но мало значения. Гораздо лучше безмолвные слезы.

Вы можете увидеть баулов плачущими у обочины дороги, и если вы спросите: «Что вы делаете?» – они ответят: «Молимся». Но вы не видите никакого алтаря, никакого храма – нет даже дерева-бога. Они просто стоят на дороге и плачут. Вы спросите: «Где же ваш Бог?» И они скажут: «Везде! Он – все. Каждый раз, когда приходит момент для молитвы… каждый раз, когда я чувствую себя восприимчивым, – это лучший момент, чтобы молиться… И я молюсь». Они молятся слезами, они молятся танцем, они молятся своей песней, и их молитва – живая.

Баулы поют:

Со скромностью нищего

Я пришел к твоим дверям.

Никому никогда не откажут

В доме твоих бесконечных щедрот.

Ты дал мне так много,

Хотя я не просил.

Мне не нужно другого богатства,

О, мой Мастер,

Дай мне только коснуться твоих ног.

«Мне не нужно другого богатства, о, мой Мастер, дай мне только коснуться твоих ног», – этого достаточно, и я смогу плакать, я смогу пролить у твоих ног свои слезы.

Принеси к его ногам

Цветы своих чувств

И молитву из слез —

Молитву без слов.

Искомый тобой человек —

Усопший при жизни.

В смерти умей умереть,

В жизни – жить и искать.

Человек, которого вы ищете, – земля от земли, плоть от плоти. Тело – это ваша земля. И человек, которого вы ищете, здесь, в алтаре земли, в алтаре смерти – «огонь жизни, горящий в алтаре смерти…» Так не бойтесь земли, не бойтесь смерти; они делают возможной вашу жизнь. Жизнь возможна только благодаря смерти, душа возможна только благодаря телу. Дерево возможно только благодаря корням; так не бойтесь корней, не бойтесь смерти. Не бойтесь тела. Примите свою реальность.

В смерти умей умереть,

В жизни – жить и искать.

Живите там, где есть жизнь. Посвятите себя земле, пока вы на земле; когда придет смерть, пусть будет отдых. Двигайтесь с жизнью, двигайтесь со смертью. В смерти не цепляйтесь за жизнь. Умирая, не сопротивляйтесь смерти. Умирая – умрите. Позвольте мгновению быть тотальным. Плывите с ним, посвятите себя ему. Когда придет смерть, пусть вам не будет грустно. Тогда примите смерть. Тогда примите ее с такой тотальностью, чтобы даже смерть не могла вас убить.

Тотального человека нельзя убить, а разделенный человек никогда не живет. Тотальный человек уже за пределами смерти. Тотальность за пределами смерти. Разделенный, разорванный, распадающийся на части, никогда не целый – вы только кажетесь живым человеком. В смерти умрите; сдайтесь смерти. Теперь бог приходит как смерть.

Для баула божественно все – жизнь, смерть. Ничто не без бога. Дьявола не существует.

Наверное, вы слышали притчу из жизни Иисуса: когда Мария Магдалина пришла к нему, в нее вселились семь бесов, семь демонов. Иисус коснулся ее, и семь демонов бросились в море и утонули. В этой притче есть глубокий смысл. Слово «демон» происходит от корня, который означает разделенность. Если пересказать эту притчу в психологических терминах, она просто говорит о том, что Мария Магдалина была разделена на семь частей. Иисус коснулся ее, и она стала целой, перестала быть одержимой; бесы исчезли. Бесы символизируют разделенность.

Баул живет неразделенной жизнью; он никогда не разделяет. Он никогда не «против», он никогда не «за»; он просто живет. Что бы ни пришло в это мгновение, он проживет его. Он отдал себя реальности; это его молитва. Приходит смерть – он уступает, красиво, в спокойствии, с достоинством он умирает. Он идет навстречу смерти без малейшего сопротивления. Он не борется; он обнимает смерть.

В смерти умей умереть,

В жизни – жить и искать.

И тогда он идет дальше и дальше. Его поиск нескончаем. Невозможно познать бога полностью, ибо он бесконечен. Мы можем продолжать познавать его, больше, больше… Мы продолжаем подходить ближе и ближе, но бог – не цель. Никто не может сказать: «Я пришел». А если кто-то говорит, значит, что-то не так. В Упанишадах написано, что тот, кто говорит: «Я познал Бога», ничего не познал – как вы можете знать вечное? Да, вы можете жить им, вы можете любить его, можете быть в нем, но не можете знать его – потому что знание станет определением, знание сделает его ограниченным. То, что полностью познано, приходит к своему завершению; но бог непознаваем.

Тогда каждая смерть становится концом старого, и открывается новое.

В смерти умей умереть,

В жизни – жить и искать.

И человек продолжает искать. Паломничество вечно.

Баулы поют:

Закрой свою дверь перед страстью,

Достигни его —

Недостижимого человека,

И сделай, как влюбленные:

Умри прежде смерти.

Умереть в смерти возможно, только если вы встретили свою смерть прежде смерти. Иначе это будет трудно. Нужно уже немного знать ее. Если смерть пришла, а вы с ней совсем не знакомы, вам будет трудно сдаться. Именно в этом вся суть медитации – встретить смерть прежде смерти; получить некоторое знакомство; столкнуться со смертью, чтобы начать любить ее красоту, чтобы начать видеть даже в смерти божественное лицо. Только человек медитации может умереть без борьбы, иначе борьба начнется непроизвольно. Вы начнете бороться не потому, что хотите бороться. Вы просто понимаете, что боретесь. Не бороться почти невозможно. Сопротивление непроизвольно, оно заложено природой.

Медитируйте или любите – потому что это два способа познакомиться со смертью. Если вы любите, это маленькая смерть. Если вы любите очень глубоко, это большая смерть. Если вы действительно любите, вы больше не тот человек, каким были раньше. Что-то исчезло; вы родились заново. Любовь – это рождение заново. И много раз в своей жизни – в медитации и в любви – вы должны познакомиться со смертью. И тогда, когда смерть придет на самом деле, вы узнаете гостью и встретите ее без страха. Вы сможете приветствовать ее, сможете принять ее, – с любовью, с радостью, с празднованием.

Баулы говорят об адхар мануше, сущностном человеке:

Яд и амброзия – для него одно.

Даже мертвый, он живет полной жизнью.

Если вы знакомитесь со смертью в любви и в медитации, вы начинаете видеть, что жизнь и смерть – две стороны одной монеты; яд и амброзия – две стороны одной монеты; материя и ум – две стороны одной монеты; добро и зло, все двойственности – две стороны одной монеты. Тогда вы не беспокоитесь. Тогда вы не выбираете. Тогда вы живете в невыбирающей осознанности. Тогда все – едино. Если вы выбираете жизнь, вы выбираете и смерть. Если вы избегаете смерти, то избегаете и жизни – поэтому нет смысла выбирать, нет смысла избегать. Человек просто ждет и принимает любой дар духа, любой дар бога, каков бы он ни был.

Именно об этом баулы говорят: даже мертвый, он живет полной жизнью – живет тотально. Он абсолютно жив, но все же, в определенном смысле, он мертв, потому что все двойственности вошли в него и соединились. Он всецело мертв и всецело жив. Вы не живы и не мертвы; вы в каком-то промежуточном состоянии.

Совершенный человек – это то и другое вместе. В нем все двойственности трансцендированы. Он невероятно богат, потому что жизнь постоянно дарит ему подарки, и смерть тоже дарит ему подарки. Он принимает все, что бы ни давала ему жизнь. Он примет все, что может дать ему смерть. Он принимает все, что дает счастье. Он принимает все, что дает страдание.

И помните: и в страдании, и в горе есть свои скрытые сокровища – как есть сокровища в счастье. Если вы знали только счастье, вы узнали немного. Если вы узнали только сокровища радости, вы узнали немного; есть и сокровища печали. Есть некоторые сокровища, которые может дать вам только печаль. Есть сокровища смеха, есть сокровища слез.

Баулы говорят, что человек должен позволить всем двойственностям слиться и войти в него. Лишь тогда открывается сущностный человек. Этот сущностный человек – Бог баулов.

Посвяти себя земле,

Пока ты на земле,

Мое сердце, —

Если ты хочешь достичь

Недостижимого человека.

Принеси к его ногам

Цветы своих чувств

И молитву из слез —

Молитву без слова.

Искомый тобой человек —

Земля от земли,

Усопший при жизни.

В смерти умей умереть,

В жизни – жить и искать.

Достаточно на сегодня.

Глава 8

Растворитесь

Первый вопрос:

Баулы наслаждаются жизнью в своих телах. Мог бы ты рассказать об этом подробнее. Многие американцы, например, тоже ухаживают за своими телами, лелеют их, практикуют здоровое питание, рольфинг, массаж и так далее. Но мне кажется, что это не одно и то же. Пожалуйста, прокомментируй.

Разница очень большая, можно сказать, принципиальная, качественная. Дело в том, что современный мир, современный ум знает только пустой храм. Говоря «храм», я имею в виду тело человека. Современный человек совершенно не помнит о том, кто одухотворяет этот храм. И он продолжает поклоняться храму, но божественное – забыто. Ничего не зная о центре жизни, мы продолжаем жить периферией и периферийными интересами.

Американец поклоняется телу ради самого тела; баул поклоняется своему телу как алтарю бога. Само по себе тело пусто. Оно наполняется светом, становится сияющим благодаря чему-то, что вне пределов тела. Красота тела не в самом теле – не в доме: красота в госте этого дома. Если вы не помните о госте, все это чистое самопотакание, простой эгоизм. Если вы помните о госте, тогда любить тело, наслаждаться телом – это часть духовного поклонения.

У баула есть определенное видение, понимание, своя картина мира. В этой картине тело – самая низшая ступень, самая видимая часть, самая осязаемая. Но она не все, она – только начало. Через тело мы должны войти; это только врата. Они ведут к более глубоким тайнам. Баул лелеет тело, потому что тело ведет вглубь; посредством тела можно узнать то, что воплощено в теле, но не является телом. Тело – глиняный светильник, бог – горящий в нем огонь. Светильник почитают ради огня. Если огня больше нет, какой смысл поклоняться телу, праздновать тело? Оно пусто; прах к праху – оно возвращается в землю.

Тело пульсирует богом, вибрирует богом. Если вы чувствуете эту пульсацию, даже прах становится божественным. Если вы не чувствуете этой пульсации – это только прах. В нем ничего нет.

Американский культ тела бессмыслен. Здоровое питание, массаж, рольфинг и еще тысяча и одно средство – все это люди придумали для того, чтобы так или иначе придать своей жизни какой-то смысл. Но посмотрите в их глаза; вы увидите в них пустоту, глубокую пустоту. Вы увидите, что в них ничего нет. Аромата нет – цветок не расцвел. Глубоко внутри они как пустыня; они в растерянности, они не знают, что им делать. Они продолжают делать множество вещей, в том числе старательно ухаживают за телом, но главная цель забыта.

Я слышал…

Розенфельд пришел домой, радостно потирая руки.

– Ни за что не угадаешь, что у меня есть, – сказал он жене. – Мне достались на распродаже четыре колеса – алюминиевые диски, полиэстер повышенной стойкости, нестираемый асимметричный рисунок и две продольные канавки. И все – за полцены!

– Ты что, свихнулся? – сказала госпожа Розенфельд. – Зачем тебе колеса? У тебя же нет машины!

– Ну и что! – сказал Розенфельд. – Ты ведь покупаешь лифчики!

Если центра нет, вы можете продолжать украшать периферию. Вы можете обмануть других, но не обманете себя. Иногда вы можете обмануть и себя, потому что ваша собственная ложь, повторенная много раз, начинает звучать как правда. Но она не поможет вам осуществить себя, не принесет удовлетворенности. Американец делает все возможное, пытаясь радоваться жизни, но, кажется, никакой радости не получается. Баул не пытается радоваться жизни. Никаких усилий нет; он просто радуется. Ему нечему радоваться, он только нищий на дороге, – но в нем есть нечто внутреннее; его окружает какое-то мерцание неизвестного. Его песни – не просто песни, в них есть что-то запредельное. Когда баул танцует, движется не только его тело, в движении раскрывается нечто более глубокое. Он не пытается радоваться.

Помните это: каждый раз, когда вы будете пытаться радоваться, наслаждаться, у вас ничего не получится. Само усилие добиваться счастья абсурдно – потому что счастье уже здесь: его нельзя добиваться. С ним ничего не нужно делать; нужно просто позволить ему быть. Оно случается, оно окружает вас; внутри, снаружи – есть только счастье. Ничто другое не реально. Посмотрите глубоко в мир, загляните в глубину деревьев, камней, рек, звезд, луны и солнца, людей, зверей и птиц – посмотрите глубоко: существование состоит из материала счастья, радости, сат-чит-ананда. Оно соткано из блаженства. Ничего не нужно делать. Само ваше «делание» становится преградой. Расслабьтесь, и счастье поспешит к вам; расслабьтесь, и счастье переполнит вас.

Баул расслаблен – американец напряжен. Напряжение возникает, когда вы за чем-то гонитесь; расслабление возникает, когда вы что-то позволяете. Именно поэтому я говорю, что между ними есть огромная разница, и эта разница качественная. Вопрос не в количестве – не в том, что у баулов чего-то больше, чем у американцев, или у американцев меньше. Нет, у американцев нет ничего от счастья баулов; а того, что есть у американцев, – страдания, напряжения, тревоги, – нет у баулов. Баулы существуют в совершенно другом измерении.

Измерение баулов – здесь и сейчас; измерение американцев – где угодно, но только не здесь; где-нибудь, когда-нибудь, но не здесь и сейчас. Американец гонится, гонится изо всех сил, пытается получить от жизни максимум, выжать из жизни все. Из этого ничего не выходит, потому что способ неправилен. Нельзя ничего выжать из жизни. Вы должны ей сдаться. Вы не можете покорить жизнь. Вы должны иметь достаточно мужества, чтобы позволить жизни покорить вас. Здесь поражение – есть победа, а попытки победить не докажут ничего, кроме вашего полного фиаско.

Жизнь нельзя покорить, потому что часть не может покорить целое. Это все равно, что маленькая капля пыталась бы завоевать океан. Да, маленькая капля может упасть в океан и стать океаном, но она не может победить океан. Фактически, упасть в океан, соскользнуть в океан – это и есть путь к победе.

Растворитесь.

Баул – это тот, кто растворился в жизни. Он сказал жизни абсолютное «да». Он не пытается ничего выжимать из жизни. Он просто ждет – пассивный, бдительный, открытый. Когда бог постучит к нему в двери, двери будут открыты, вот и все.

Он не гонится за богом. Как он может гнаться? Где, как, на каких дорогах он сможет его найти? Либо бог всюду, либо его нет нигде. Вы не можете направить свою жизнь к богу, вы не можете сделать его своей целью. Он – тотальное, целое; целое нельзя сделать целью. Куда бы вы ни смотрели – он там. Что бы вы ни делали – все это в нем. Даже когда вы несчастны, вы несчастны в нем. Даже в своем несчастье вы не теряете его. Его нельзя потерять. То, что можно потерять, – не бог.

Именно поэтому баулы называют бога адхар мануш – сущностный человек, существенное сознание. Оно настолько существенно – сущностно, присуще вам, – что вы не можете его потерять. Это сама ваша почва, само ваше существо. Баул празднует жизнь тела, потому что знает, что кто-то из запредельного – некий гость – обитает в его теле. И тело баула – жилище этого гостя. Это храм, но не пустой. Он полон света, он полон жизни – в нем бог. Сознавая это, баул танцует; сознавая это, он поет; сознавая это, он смеется и плачет, и слезы катятся по его лицу: «Я не заслужил Его, а Он здесь; я даже не видел Его, а Он здесь; я даже не молился, а Он со мной». И приходит величайшая благодарность, огромная благодарность. И баул танцует.

А теперь позвольте мне сказать: американец пытается найти счастье, поэтому он слишком много думает о теле. Это почти одержимость. Он перешел границы «заботы о теле», он стал одержимым: он непрерывно думает о теле, непрерывно что-то делает с ним, мыслимое и немыслимое. Он прилагает невероятные усилия, чтобы при помощи тела коснуться счастья, дотянуться до счастья. Но это невозможно.

Баул достиг счастья. Он уже увидел невидимое у себя внутри. Он проник в тело глубоко не посредством массажа, рольфинга и сауны. Он заглянул в него через любовь и медитацию. И он нашел, что в нем есть сокровище. Поэтому он поклоняется своему телу; поэтому он заботится о теле – тело несет в себе божественное.

Вы когда-нибудь обращали внимание на то, как ходит женщина, когда она беременна? – очень, очень осторожно, потому что она несет внутри себя новую жизнь. Видели вы, как преображается лицо женщины, когда она беременна? Оно сияет, в нем есть надежда, трепет новой жизни, нового счастья.

Посмотрите на Прафуллу: она сейчас беременна. Посмотрите на ее лицо – как она преобразилась, как она счастлива. Она несет сокровище, великое сокровище. Из нее родится новая жизнь. Она ходит осторожно, движется осторожно. Беременность принесла ей новую грацию. Она больше не одна: ее тело стало храмом. Это чтобы вам было легче понять…

Что сказать о бауле? Бог здесь, и баул беремен божественным. Он сияет, он светится, он танцует, он поет. Ничем не владея, он владеет всем; ничего не имея, он самый богатый человек на свете. В одном смысле он нищий на дороге, в другом смысле он император. Благодаря тому, что случилось с ним внутри, он стал осознанным, – он радуется телу, он заботится о теле, он любит тело. Его любовь совершенно иная.

И второе: в американском уме очень много соперничества. На самом деле необязательно, что вы любите свое тело; вполне возможно, вы просто соперничаете в этом с другими. Поскольку другие делают все эти вещи, приходится делать и вам. Американский ум – самый пустой и амбициозный ум, который только существует в этом мире. Это очень грубый, обывательский ум. Именно поэтому в Америке бизнесмен стал превыше всех; остальное ушло на задний план. Бизнесмен – это человек, контролирующий деньги, он стал реальностью первостепенной важности. В Индии реальностью первостепенной важности всегда были брамины – искатели Бога. В Европе реальностью первостепенной важности были аристократы – люди высокой культуры, образованные, пробужденные, сонастроенные с тонкими сторонами жизни: музыкой, искусством, поэзией, скульптурой, архитектурой, классическими танцами, классическими языками, латинским и греческим. Аристократ, который веками воспитывался на высших ценностях, был первостепенной реальностью в Европе. В Советской России первостепенной реальностью был пролетариат – угнетенный, бедный труженик. В Америке же это бизнесмен, вайшья – тот, кто контролирует деньги.

Деньги – это область жизни, в которой больше всего соперничества. Вам не нужна культура, нужны только деньги. Вам ничего не нужно знать о музыке, о поэзии. Вам ничего не нужно знать об античной литературе, об истории, религии, философии – нет, ничего этого не нужно. Если у вас большой счет в банке, вы и так значительное лицо.

Именно поэтому я говорю, что более мелкого ума никогда не было на свете. И этот ум все пересчитывает на деньги. Этот ум живет в постоянном соперничестве.

Даже если вы покупаете произведения Ван Гога или Пикассо, вы делаете это не ради самих картин. Вы покупаете Пикассо потому, что его покупают ваши друзья. У них в гостиной висит картина Пикассо; как же вы можете допустить, чтобы у вас ее не было? Вы должны ее иметь. Вы можете ничего не знать – вы можете даже не знать, как ее повесить… Когда дело касается Пикассо, трудно понять, висит картина правильно или вверх ногами! Вы можете совершенно не знать, действительно ли это Пикассо. Вы можете даже не смотреть на эту картину. Но поскольку она есть у других, и все говорят о Пикассо, вам тоже надо показать свою «культуру». Вы просто демонстрируете свои финансовые возможности. И все, что стоит денег, становится важным; все, что стоит денег, приобретает значительность.

У американцев деньги и соседи кажутся единственным критерием, определяющим все: их машины, их дома, их картины, их украшения. Люди строят сауну не потому, что любят свое тело, это необязательно – просто это в моде, это есть у всех. Если у вас этого нет, вы кажетесь бедным. Если у каждого есть дом в горах, вам тоже придется его иметь. Вы можете даже не любить горы; вам может быть там просто скучно. Или вы можете взять с собой телевизор или радио и слушать там то же самое радио, что и дома, и смотреть те же программы по телевизору, что и дома. Какая разница, где вы сидите – в горах или в своей комнате? Но у других это есть. Нужно иметь гараж на четыре машины; у других он есть. Может быть, вам даже не нужны четыре машины…

Американский ум находится в состоянии постоянного соперничества. Баул вне соревнования. Он не играет в эти игры. Он говорит: «Меня больше не заботит, что делают другие, меня заботит только то, что делаю я. Меня не заботит, что есть у других, меня заботит только то, что есть у меня». Как только вы видите этот факт и понимаете, что жизнь может быть безмерно блаженной без множества вещей, – они перестают быть нужны.

Это одно из главных различий между другими отрекающимися в Индии и баулами. Баулы – нищие, джайнские монахи – тоже нищие, но между ними есть огромная разница: у джайнских монахов американский ум. Они покинули мир с огромным усилием, они отреклись от мира огромным усилием – потому что они решили, что это поможет достичь другого мира, заслужить добродетель. Но внутри они остались бизнесменами. Джайны – лучшие бизнесмены в Индии. Именно поэтому я говорю, что у них американский ум. Их саньясины остаются прежними.

Отречение баула – совершенно другое. Он отрекается не ради какого-то другого мира. Он отрекается потому, что видит глупость вещей, видит, что владеть вещами бессмысленно и утомительно. Он отрекается, потому что видит тот факт, что можно быть счастливым почти без вещей. Так стоит ли носить их с собой? Вам приходится о них думать, а это обременительно и разрушает блаженство. Джайнский монах думает о другом мире: о своей мокше, о себе на небесах…

Баул не заботится ни о каком другом мире. Он говорит: «Этот мир – единственный». Но он увидел факт, знает простую истину: чем больше у вас вещей, тем меньше вы наслаждаетесь, тем меньше остается у вас времени наслаждаться. Вы все время заняты вещами. Если у вас слишком много вещей, вы заняты этим множеством вещей; ваше внутреннее пространство занято. Чтобы наслаждаться, нужно немного пространства; чтобы наслаждаться, нужно быть свободным от бремени; чтобы наслаждаться, нужно забыть о вещах и просто быть.

Баул любит жизнь, поэтому он отрекается. Джайнский монах отрекается потому, что ненавидит жизнь. Иногда жест может быть одним и тем же, но иметь противоположное значение. Внутреннее значение может быть совершенно другим.

Я слышал…

Старый Люк и его жена на всю долину прославились своей скупостью. Но Люк умер, а через несколько месяцев при смерти лежала уже и его жена. Когда ей стало совсем плохо, она позвала соседку и слабым голосом проговорила:

– Рути, – сказала она, – похорони меня в черном шелковом платье, но прежде отрежь от него спинку и выкрой из нее новое платье. Это хороший материал. Ужасно жаль тратить его попусту…

– Этого нельзя делать! – воскликнула Рути. – Когда вы с Люком будете подниматься по золотым ступенькам, что скажут ангелы, когда увидят, что у тебя голая спина?

– Пустяки, – сказала та, – на меня никто даже не взглянет – я похоронила Люка без штанов.

Вас всегда интересуют другие – Люк будет без штанов, а потому все будут смотреть на него.

Американца интересуют другие. Баула интересует он сам. Баул очень себялюбив; он не думает о вас, его не волнует, что у вас есть, или что вы делаете. Его совершенно не интересует ваша биография. Он живет на этой Земле так, будто он один на свете. Конечно, вокруг него огромный простор – потому что он живет так, будто он один на свете. И он ходит по этой Земле, не заботясь о чужих мнениях, живет своей жизнью, занимается своими делами и создает свое бытие. Конечно, он счастлив как ребенок! Его счастье очень просто, сущностно, фундаментально – как счастье ребенка.

Вы когда-нибудь смотрели на ребенка? Он просто бегает, кричит, танцует, и все это безо всякой причины – ведь у него ничего нет. Если вы его спросите: «Чему ты так радуешься?» – он не сможет вам ответить. Он просто не поймет вопроса и удивится. Разве нужно, чтобы у счастья была причина? Его удивит, что вам нужны какие-то причины, какие-то «почему». Он пожмет плечами и пойдет дальше – и будет продолжать петь и танцевать. У ребенка ничего нет. Он еще не премьер-министр, не президент Соединенных Штатов, не Рокфеллер. У него ничего нет – кроме, может быть, нескольких ракушек или камешков, которые он собрал на берегу моря.

То же самое есть и у баула: несколько раковин и камешков – из камешков и раковин они делают малу, и они носят ее с собой; небольшой инструмент, чтобы петь песни, и колокольчики, чтобы звонить своему внутреннему богу. У него есть эктара, инструмент с одной струной – струна только одна, потому что одной достаточно; и дугги, маленький барабан. Вот и все.

Баул спит спокойно, его не тревожит мир. Он живет и действует, не заботясь о мире. Его бог всегда внутри него, поэтому, где бы он ни был, его алтарь с ним. Баул никогда не ходит в храм – и не потому, что он противник храмов. Он пришел в настоящий храм, и теперь ему не нужно никуда идти. Он поклоняется, он молится, он любит. Но его любовь, его молитва, его поклонение обращены к сущностной реальности, которая есть он сам.

Жизнь баула не кончается с концом его жизни; жизнь американца кончается вместе с жизнью. Когда кончится тело, кончится и американец. Поэтому американец очень боится смерти. Из страха смерти американец пытается продлить жизнь, иногда доходя в этом стремлении до полного абсурда. Сейчас многие американцы живут как «овощи», как растения, в больницах, в приютах для умалишенных. Они не живут; они давно умерли. Но врачам при помощи лекарств и современного оборудования удается поддерживать в них жизнь. Кое-как, но они продолжают существовать.

Американцу умирать очень страшно: если он умрет, он умрет навсегда, ничто от него не останется жить – потому что американец знает только тело, ничего больше. Если вы знаете только тело, вы будете очень бедны.

Во-первых, вы будете бояться смерти – а тот, кто боится смерти, боится жить, потому что жизнь и смерть очень близки; и если вы боитесь умереть, вы будете бояться жить. Именно жизнь приносит смерть; вы не сможете жить тотально. Если за смертью ничего нет, если таково ваше понимание, тогда ваша жизнь будет спешкой и гонкой. Смерть подходит ближе; вы не можете быть терпеливым. Отсюда американская мания скорости: все должно делаться быстро, потому что смерть подходит ближе. Постарайтесь успеть как можно больше, пока вы живы. Постарайтесь затолкать в свое существо как можно больше опыта, пока вы живы, – потому что, когда вы умрете, умрет все.

Это создает глубокое ощущение бессмысленности – и, естественно, тревогу, борьбу, агонию, боль. Если нет ничего, что будет жить после тела, – тогда все, что бы вы ни делали, не может быть глубоко. Тогда все, что бы вы ни делали, не способно удовлетворить вас. Если в конце смерть и ничто не остается жить, значит, в жизни не может быть никакого смысла и никакой важности. Тогда все это – «сказка дурака, где много шума и страстей, но смысла нет».

Баул знает, что он в теле, но он не тело. Он любит тело как свое жилище, как свой дом. Он не против тела – глупо быть против собственного дома; но он и не материалист. Он земной, но не приземленный. Он реалист, но не материалист. Он знает, что в смерти ничто не умирает. Смерть приходит, но жизнь продолжается.

Я слышал…

Похоронная служба кончилась, и Дезмонд, распорядитель похорон, оказался рядом с пожилым джентльменом.

– Вы родственник усопшего? – спросил Дезмонд.

– Да, – ответил пожилой джентльмен.

– Простите, а можно поинтересоваться, сколько вам лет?

– Девяносто четыре.

– Гм, – сказал Дезмонд, – тогда, может, вам уже не стоит возвращаться домой?..

Все представление о жизни сводится к телесной жизни: если вам девяносто четыре года… значит, пора! Вряд ли вам стоит ехать домой, лучше умереть сразу. Какой смысл ехать домой? – все равно скоро возвращаться. Это бессмысленно…

Если смерть – единственная реальность, какая разница, сколько вам лет, девяносто четыре или двадцать четыре? Разница только в нескольких годах. Тогда очень молодой человек начинает чувствовать себя очень старым. Если вы воспринимаете это тело как единственную возможность жизни – единственно возможную жизнь, – какой вообще может быть смысл? Зачем тащить его дальше? Зачем продолжаться?

Камю говорил, что единственная и основная метафизическая проблема человека – тяга к самоубийству. Я согласен с ним. Если тело – единственная реальность и внутри вас нет ничего, выходящего за пределы тела, тогда, конечно, это самый важный вопрос для размышлений, созерцания, медитации. Почему не совершить самоубийство? Зачем дожидаться девяноста четырех лет? Зачем в ожидании смерти страдать от всех возможных проблем и несчастий? Если надо умереть, почему не сегодня? Зачем вставать завтра утром?

Все бессмысленно.

Так что, с одной стороны, американец всегда мчится из одного места в другое, чтобы успеть поймать новый опыт, а с другой стороны, он упускает этот опыт. Он бегает по всему миру, из одного города в другой, из одной страны в другую, из одной гостиницы в другую. Он бегает от одного гуру к другому, от одной церкви к другой, он ищет и ищет. Потому что смерть подходит к нему все ближе. С одной стороны – постоянная, сумасшедшая гонка, с другой – глубокое ощущение, что все бесполезно, что смерть положит конец всему. Жили вы в богатстве или в бедности, были вы умны или глупы, стали вы героем и любовником или все упустили, – по большому счету, какая разница? В конце будет смерть, а она уравнивает всех: мудрых и глупых, святых и грешников, просветленных и глупцов, – все они возвращаются в землю и исчезают.

Какой тогда во всем этом смысл? Будете вы Буддой, Иисусом или Иудой – какая разница? Иисус умирает на кресте, Иуда совершает самоубийство на следующий день – и оба исчезают в земле.

С одной стороны – страх упустить то, чего смогут достичь другие, с другой стороны – глубокая безысходность, ощущение, что даже если вы что-то получите, то не получите ничего. Даже если вы к чему-то придете, то не придете ни к чему. Смерть разрушит все.

Баул живет в теле, любит тело, празднует тело, но он – не тело. Он знает сущностного человека, адхар мануша. Он знает о себе что-то, что будет жить после всех смертей. Он знает, что в нем есть что-что, что вечно и не может быть разрушено временем. Он чувствует это в медитации, в любви, в молитве. Он нашел это чувство внутри своего существа. Он не боится. Ему не страшно умирать, потому что он знает, что такое жизнь. И он не гонится за счастьем, потому что знает, что бог посылает ему миллионы возможностей; нужно только позволить.

Видите эти деревья? Они растут из земли, их корни в земле. Они никуда не могут пойти, но все же они счастливы. Разумеется, они не могут гнаться за счастьем; они не могут пуститься в поиски счастья. Их корни в земле, они не могут сдвинуться с места, – но разве вы не видите их счастья? Разве вы не видите их радости, когда идет дождь; их глубокой удовлетворенности, когда дует ветер? Разве вы не чувствуете их танца?

Сейчас исследователи говорят, что, когда приходит садовник, который любит дерево, дерево счастливо и радуется. Если вы любите дерево, оно радуется вам, как будто к нему пришел лучший друг. Есть научные инструменты, которые улавливают, счастливо дерево или нет. Оно вибрирует в особом ритме. Когда приходит враг – дровосек, плотник, – дерево пугается, дрожит. А когда вы рубите дерево… сейчас ученые говорят, что, когда вы рубите дерево, другие деревья плачут. И так не только с деревьями: если вы убьете птицу, все деревья заплачут – невидимыми слезами, – и распространится глубокая боль, ощущение агонии. Но их корни в земле; они никуда не ходят. И все же жизнь приходит к ним.

Это понимание баула: не нужно никуда идти. Даже если вы сидите под деревом, как это было с Буддой… Бог сам пришел к нему. Он никуда не пытался прийти – он просто сидел под деревом.

Все случается само – вы только создаете способность; все приходит само – вы только позволяете. Жизнь готова случиться с вами. Вы создаете множество препятствий, и величайшее препятствие, которое вы можете создать, – это погоня. Из-за этой погони и суеты жизнь, когда она приходит и стучится в ваши двери, никогда не может вас застать. Вас никогда нет дома. Когда жизнь пришла к вам, вы уже куда-то делись. Вы были в Катманду; когда жизнь пришла в Катманду, вы уже в Гоа. Когда вы в Гоа, и жизнь наконец добирается до Гоа, вы уже в Пуне. А пока жизнь доберется до Пуны, вы будете уже в Филадельфии. Так вы гоняетесь и гоняетесь за жизнью, а она гоняется за вами, и вы не можете друг друга поймать.

Будьте… просто будьте, и ждите, и имейте терпение.

Второй вопрос:

Ошо, до того как прийти к тебе, я практиковал буддийскую медитацию, которая называется «майтри бхавана». Она начинается с того, что человек говорит себе: «Пусть мне будет хорошо, пусть я буду счастлив, пусть я буду свободен от вражды, пусть я буду свободен от злой воли». Когда устанавливается хорошее состояние, произведенное этими мыслями, начинается следующая фаза медитации: распространить эти мысли на других – сначала на тех людей, которых ты любишь, и передать им это хорошее чувство; потом пожелать то же самое людям, которых любишь меньше; и наконец – почувствовать сострадание даже к тем, кого ненавидишь.

Раньше мне казалось, что это хорошая медитация. Так или иначе, она помогла мне стать открытым к людям. И до сих пор я чувствую, что в ней есть нечто действительно глубокое и важное. Но я прекратил свои занятия, приехав сюда, к тебе, потому что увидел в этой медитации опасность самогипноза, самовнушения. Мне по-прежнему нравится эта медитация, но я никак не могу решить, стоит ли мне возвращаться к ней? Или, может быть, делать, но с другим внутренним настроем? Или просто отбросить? Не мог бы ты разъяснить, что мне делать, я был бы очень благодарен.

Майтри бхавана – одна из самых красивых и глубоких медитаций. Не бойся самогипноза, самовнушения, такой опасности нет; это не самогипноз. Наоборот: это своего рода дегипнотизация. Это похоже на гипноз, потому что это обратный процесс.

Когда ты пришел сюда из дома, ты шел по определенной дороге; если теперь ты пойдешь обратно, отсюда – домой, нужно будет идти той же дорогой. Единственная разница будет в том, что тогда ты был повернут лицом сюда, а теперь ты повернешься лицом в обратную сторону. Дорога та же, ты тот же, – но ты идешь в другую сторону, в обратную сторону, по той же дороге, по которой пришел сюда.

Человек уже живет под гипнозом. Суть не в том, что вас кто-то гипнотизирует или не гипнотизирует. Вы уже живете под гипнозом. Весь процесс организации общества, социума – это своего рода гипноз. Кому-то говорят, что он христианин, и повторяют так часто, что его ум становится обусловленным, и он считает себя христианином. Кто-то думает, что он индуист, кто-то, что он мусульманин – все это виды гипноза. Вы уже под гипнозом. Если вы считаете себя несчастным, это гипноз. Если вы думаете, что у вас слишком много проблем, – это гипноз. Кем бы вы ни были – это своего рода гипноз. Общество дает вам эти идеи, и теперь вы наполнены этими идеями и обусловленностью.

Майтри бхавана – это дегипнотизация: это работа над тем, чтобы вернуть себя в естественное состояние ума; это работа над тем, чтобы снова вернуть себе изначальное и подлинное лицо; это работа над тем, чтобы привести себя в точку, где ты был, когда только родился, пока общество не развратило тебя.

Когда рождается ребенок, он пребывает в майтри бхаване. Майтри бхавана – значит глубокое чувство дружбы, любви, сострадания. Когда рождается ребенок, он не знает ненависти – только любовь. Ему свойственна любовь; ненависти он учится позже. Ему свойственна любовь; гневу он учится позже. Ревности, собственничеству, зависти он учится позже. Всему этому он учится у общества: как быть завистливым, ревнивым, как соперничать, как ненавидеть, как быть полным гнева и агрессии. Этим вещам учит общество.

Когда ребенок рождается, он просто любовь. Он не может быть ничем другим, потому что он не знает ничего другого. В животе матери он не встречал никаких врагов. Девять месяцев он жил в глубокой любви, окруженный любовью, питаемый любовью. Он не знает никого, кто был бы к нему враждебным. Он знает только мать, он знает материнскую любовь.

Когда он рождается, весь его опыт – опыт любви; как можно ожидать от него, чтобы он что-то знал о ненависти? Эту любовь он принес с собой, она – его изначальное лицо. Позже его ждут беды и несчастья, он многому научится из опыта. Он потеряет доверие, он начнет сомневаться в людях. Новорожденный ребенок рождается с доверием.

Я слышал…

В парикмахерскую пришел мужчина с маленьким мальчиком. Получив полный комплекс услуг: бритье, мытье головы, маникюр, стрижку и так далее, – он посадил ребенка в кресло к мастеру и сказал:

– Пусть тебя постригут, а я пока схожу и куплю себе галстук. Вернусь через пару минут.

Мальчика уже постригли, а мужчина все не возвращался. Парикмахер сказал:

– Кажется, твой папа совсем забыл о тебе.

– Это был не мой папа, – сказал мальчик. – Он просто подошел, взял меня за руку и сказал: «Пойдем, сынок, пострижемся бесплатно!»

Дети доверчивы, но постепенно у них накапливается опыт – их будут обманывать, их будут обижать, у них появятся враги, – и они начинают бояться. Мало-помалу они учатся всем фокусам этого мира. Так или иначе это происходит с каждым.

Майтри бхавана возвращает все на свои места – это дегипнотизация. В своей медитации ты работаешь над тем, чтобы отбросить ненависть, гнев, жадность, зависть и вернуться в тот мир, в который ты однажды вошел. Если ты будешь продолжать эту медитацию, ты начнешь любить себя – потому что ты к себе ближе всех. Потом ты начнешь распространять свою любовь: свою дружбу, свое сострадание, свои чувства, свою доброжелательность, свои благословения, свое блаженство – это распространяется на всех людей, которых ты любишь: друзей, близких, любимых. Потом ты распространишь это на тех людей, которых любишь меньше; потом – на тех людей, к которым равнодушен, которых ты не любишь и не ненавидишь; и потом – на тех людей, которых ты ненавидишь. Постепенно ты выводишь себя из-под гипноза. Постепенно ты снова создашь вокруг себя материнское лоно любви.

Когда Будда медитирует, он покоится в существовании, как будто все существование снова стало лоном матери. Нет никакой вражды. Он достиг своей изначальной природы, свабхавы. Он узнал сущностного человека. Теперь вы можете даже убить его, но не можете разрушить его сострадания. Даже умирая, он останется полным сострадания к вам. Вы можете его убить, но не можете разрушить его доверия. Теперь он знает, что доверие – нечто бесконечно важное, а с потерей доверия вы теряете все. А если вы теряете все, кроме доверия, – не теряете ничего. Вы можете отнять у Будды все, но не можете отнять доверия.

Майтри бхавана – это прекрасно; ты можешь ее продолжать. Не стоит ее отбрасывать. Она будет очень и очень полезной. Она деструктурирует тебя.

Эго состоит из ненависти, агрессии, враждебности и борьбы. Если ты хочешь отбросить эго, тебе придется создать больше любви, больше теплого чувства. Когда ты любишь, эго исчезает. Если ты любишь бесконечно и безусловно, и любишь все, – тогда твое эго не может существовать. Эго – самая глупая вещь, которая только может случиться с мужчиной или женщиной. Как только оно случается, очень трудно даже увидеть его, потому что оно умеет пустить пыль в глаза.

Я слышал…

Мулла Насреддин и двое его друзей обсуждали, кто из них на кого похож.

Первый друг сказал:

– Я немного похож на Уинстона Черчилля. Иногда меня даже принимают за него.

Второй сказал:

– А про меня люди думают, что я президент Никсон. У меня часто просят автограф.

Мулла сказал:

– Все это ерунда. А вот меня – меня как-то приняли за самого господа Бога!

– Как это?! – спросили друзья хором.

– После суда, когда меня в четвертый раз отправили в тюрьму, тюремщик увидел меня и воскликнул: «Господи боже! Ты опять здесь!»

Как только эго возникло, оно продолжает собирать все, отовсюду – важное, неважное, – но оно продолжает чувствовать себя важным. В любви вы говорите другому: «Ты тоже важен, не только я». Когда вы кого-то любите, что вы говорите? Вы можете говорить или не говорить, но что в глубине вашего сердца? Вы говорите другому, словами или молчанием: «Ты тоже важен, настолько же, что и я». Если любовь становится глубже, вы скажете: «Ты даже важнее меня. Если бы случилось так, что только один из нас смог бы остаться в живых, мне захотелось бы умереть за тебя, мне захотелось бы, чтобы жил ты». Другой стал важнее.

В этом смысл «Возлюбленного»: вы готовы отдать даже жизнь ради того, кого вы любите.

И если это идет дальше и дальше, как в майтри бхаване, постепенно ты начнешь исчезать. Будут возникать моменты, когда тебя не будет, – абсолютное молчание, без всякого эго, без всякого центра; только чистое пространство. Будда говорит: «Когда это пространство достигнуто, и оно стало постоянным, когда ты интегрируешь себя в это чистое пространство, ты становишься просветленным».

Когда эго совершенно теряется, человек становится просветленным – когда эго исчезает настолько, что вы не можете даже сказать «я есть», не можете даже сказать: «Я – это я». Будда называет это состояние словом анатта: не-существо, не-бытие, не-я. Вы не можете даже произнести слово «Я»; само слово становится святотатственным. В глубокой любви «Я» исчезает. Вы расструктурированы.

Когда ребенок рождается, он приходит в мир безо всякого «Я»; он просто есть – чистый лист, на котором ничего не написано. Общество начинает писать, и общество суживает его сознание. Общество выделяет ему роль: «Вот твоя роль; это – ты»; и человек учится держаться в рамках этой роли. Эта роль никогда не позволит ему быть счастливым, потому что счастье возможно только тогда, когда вы бесконечны. Когда вы сужены, вы не можете быть счастливым. Счастье не есть функция узости; счастье есть функция бесконечного пространства. Лишь когда вы так просторны, что в вас может войти целое, вы можете быть счастливы.

Майтри бхавана может принести огромную пользу.

Третий вопрос:

Ошо, на днях ты сказал, что ложное верование подобно светильнику в руках слепого. Но помоги понять, что же такое вера?

Вера подобна глазам: вы видите себя. Верование подобно светильнику в руках слепого. Слепой не может видеть, ему нет никакой пользы от горящего светильника. Даже этот зажженный светильник будет для него бессмысленным грузом. И если свет погаснет, он никогда этого не узнает. Верование – это когда ты веришь в то, что говорят другие. Это не вера; вера – это когда ты знаешь. Вера экзистенциальна, верование интеллектуально.

Будда что-то говорит, я что-то говорю; вы слушаете меня, и это привлекательно для вашего интеллекта. Вашей логике это кажется убедительным, и вы начинаете в это верить. Но это будет светильником в руке слепого. Если же вы слушаете меня, и вас что-то привлекает, и вы не останавливаетесь на уровне интеллектуального понимания, а пытаетесь сделать это собственным опытом…

Если я говорю о любви, и, услышав меня, вы не цепляетесь за мои слова, а движетесь в любовь, принимаете риск любви, опасность любви, – тогда вы придете к пониманию, и это понимание даст вам собственные глаза. Если вы просто слушаете меня, это очень дешево. Просто слушая меня, вы можете накопить информацию, можете сказать: «Да, я много знаю о любви». Ваше знание будет обманчивым.

Я слышал…

Мулла Насреддин с женой поехали отдыхать в Израиль и посетили ночной клуб в Тель-Авиве. В программе было выступление комика, и все представление он говорил на иврите. Жена Насреддина просидела весь вечер в гробовом молчании, а сам Насреддин то и дело заливался смехом.

– Вот не знала, что ты так хорошо понимаешь иврит, Мулла, – сказала жена, когда представление кончилось.

– Совсем не понимаю, – сказал Мулла.

– Но почему же тогда ты так смеялся над шутками этого комика?

– Я верил! Наверное, он говорил что-то смешное, если все кругом хохотали.

Вы можете смеяться над шуткой, не понимая ее, но что это будет за смех? Этот смех не возникнет внутри вас, смех будет притворный, будет просто упражнение для губ и лица. У этого смеха нет центра в вашем существе, ему неоткуда взяться: нельзя понять шутку, не понимая языка, – как вы можете смеяться? Но Мулла говорит: «Я ему верю. Должно быть, он говорит что-то хорошее; иначе бы другие не смеялись».

Должно быть, Будда говорит что-то хорошее – в него верит очень много людей, верите и вы. Но вы не поняли шутку, этот смех – не ваш. Вы от него устаете. В нем нет свежести.

Когда приходит смех, он приходит из самой глубины вашего существа, распространяется от центрального ядра к поверхности. Все ваше тело вибрирует им, пульсирует, трепещет. Это как своего рода душ, он освежает, обновляет. Но если вы просто верите, это не поможет. Многие люди обманывают себя верованиями во многие прекрасные вещи. Вы думаете, что верите в бога, вы думаете, что верите в душу, вы думаете, что верите в то или другое, но ничего этого вы не знаете из собственного опыта. Тогда лучше ни во что не верить – потому что, если вы не верите, если вы знаете, что не знаете, есть возможность, что вы начнете исследовать, искать. Ваше верование не позволит вам даже искать и исследовать, потому что вы думаете, что уже знаете.

Верование опасно. Лучше даже быть скептиком, быть агностиком лучше. Быть искренним, когда вы не знаете, лучше, потому что тогда вам поможет эта честность, с которой вы признаете, что не знаете. Эта честность даст вам возможность расти. Рано или поздно вы начнете искать, потому что никто не может долго оставаться в глубоком невежестве. Каждый хочет знать. Желание знать свойственно человеку настолько, что вы не можете его избежать, если будете искренни.

Пожалуйста, выбросьте свои верования, суеверия, чтобы ваш ум стал ясным, чтобы он не был завален старой трухлявой мебелью, – и тогда вы сможете увидеть, что вы знаете, а чего не знаете.

Ясно понимать, что вы знаете и чего не знаете, – первый шаг к знанию. Абсолютная ясность: вот то, что вы знаете, а вот все, чего вы не знаете. Вы не сможете долго оставаться в этом состоянии. Вы начнете двигаться к неизвестному, потому что искать знания свойственно человеческой природе.

Каждый ребенок рождается с бесконечной любознательностью; именно поэтому дети до ужаса утомляют вас своими вопросами. Они спрашивают и спрашивают. Их не интересует, хочется ли вам отвечать, они продолжают спрашивать. Вам хочется, чтобы они помолчали, но они продолжают спрашивать снова и снова, их распирает от новых и новых вопросов. Что происходит? Откуда берется столько вопросов? Из глубокого желания знать.

Но у взрослого человека это желание знать искалечено его верованиями.

Верования дают вам видимость, ощущение, что вы как будто знаете. И это «как будто» дорогого стоит.

Я слышал…

Нервный пассажир стоял рядом с капитаном речного парохода, глядя, как тот крутит штурвал налево-направо.

– Ни о чем не беспокойтесь, – сказал капитан, – я вожу эти пароходы так долго, что знаю здесь каждую отмель и каждую корягу.

И тут же пароход натолкнулся на корягу, да с такой силой, что содрогнулся от носа до кормы.

– Вот видите! – сказал капитан торжествующе. – Это одна из них!

Что это за знание? Какой от него толк? Ваше так называемое знание точно такое же: оно бесполезно. Оно просто дает вам определенное эгоистическое чувство, что вы знаете, но не помогает вам в жизни; не помогает вам в пути; не помогает вам избежать ям и ловушек; не помогает вам двигаться в правильном направлении; не помогает вам избежать проблем и трудностей. И все же вы продолжаете думать, что знаете. Отбросьте это так называемое знание. Это бесполезный груз; не носите его больше на голове. Как только вы его бросите, вы почувствуете себя свежим, чистым.

Я слышал…

У Олдоса Хаксли были очень большая библиотека и превосходная коллекция произведений искусства, которые он собирал в течение всей жизни. Он собрал много редких книг и вещей. Но однажды случился пожар. Вся библиотека сгорела, сгорели ценные рукописи, картины. Хаксли был истинным ценителем и коллекционером прекрасного, но все сгорело дотла. Он стоял рядом и смотрел, но ничего нельзя было сделать.

Кто-то спросил его:

– Наверное, вы очень несчастны?

Он ответил:

– Я сам удивлен тем, что чувствую. Я сам удивлен. Я чувствую себя чистым, как будто я освободился от тяжести, которая мне мешала. Я никогда не чувствовал такой чистоты и легкости. Мне самому это странно, потому что я думал, что мне будет жаль, что я буду очень несчастным, что многие годы я не смогу забыть свою библиотеку и все эти вещи, которые я собрал; но вдруг, видя, как все это горит в огне, я почувствовал себя свободным от тяжести, невесомым, чистым.

Когда вы бросите свои верования в огонь, вы почувствуете себя чистым. Они обременяют вас. Они не ваши. Они бесполезны.

Обидно, мы знаем, что правильно, – а делаем все равно то, что неправильно. Мы знаем, что злиться – неправильно, но снова и снова злимся. Мы знаем, что надо делать, но никогда этого не делаем, а делаем противоположное. Что это за знание? Мы знаем, где дверь, но всегда пытаемся пройти сквозь стену. Мы спотыкаемся и падаем, раним свое существо, но снова и снова пытаемся пройти сквозь стену. Мы говорим, что знаем, где дверь. Возможно ли, – если вы знаете, где дверь, – возможно ли, чтобы вы все же пытались пройти сквозь стену, ушибаясь, разбивая об нее голову? Нет, это невозможно. Дело в том, что вы только слышали про дверь, и эта дверь существует лишь в вашем воображении, но ее нет в реальности.

Когда вы что-то знаете, вы всегда ведете себя соответственно. Именно об этом говорит Сократ в своем знаменитом изречении: «Знание есть добродетель», – но это не о вашем знании. Он говорит: «Тот, кто знает, что что-то правильно, тот так и делает. Он не может иначе». Когда вы знаете, что два плюс два будет четыре, вы не можете получить пять – или можете? Попытайтесь как-нибудь – просто сядьте, напишите два плюс два и попробуйте получить пять. Это будет невозможно. Даже если вы напишете, то рассмеетесь; вам покажется, что вы валяете дурака. Если вы уже узнали, что два плюс два будет четыре, забыть это невозможно. Самое главное – знать, и это знание должно быть вашим опытом. Иначе вы можете сколько угодно находить предлоги, рациональные объяснения…

Я слышал анекдот…

Хористка из небольшого города мечтала о театральной карьере. В конце концов родители согласились отправить ее в Нью-Йорк попытать счастья, но с двумя условиями: во-первых, в ее квартире не должно быть мужчин, и, во-вторых, каждую неделю она должна звонить домой.

– Помни, – сказала ей мать, – я буду о тебе беспокоиться. Не забывай звонить.

Вооружившись рекомендательными письмами, она приехала в Нью-Йорк и пришла к агенту, который согласился ей помочь и подыскать работу. В конце недели она позвонила домой. Было поздно, и мать уже беспокоилась.

– Милая, – сказала мать, – ты же помнишь, как мы договаривались: никаких мужчин в квартире, а я слышу где-то поблизости мужской голос.

– Пустяки, это мой парень, – ответила девушка. – Но не беспокойся, – поспешно прибавила она, – мы в его квартире. Пусть его мать волнуется.

Мы всегда умеем найти способы, объяснения, чтобы избежать того, чего мы не хотим, и сделать так, как нам хочется. И если ваше знание только интеллектуальное, только словесное, оно не поможет в реальной жизни. Реальная жизнь требует реального знания. Если вы хотите написать книгу, ваше знание пригодится. Если вы хотите прочитать лекцию, оно пригодится. Если вы хотите поговорить с друзьями, оно пригодится – потому что словесного знания достаточно, чтобы написать книгу, прочитать лекцию, пообщаться с друзьями. Но если вы захотите перевести его на язык реальности, на язык своей жизни, у вас ничего не получится.

Жизнь не верит в то, что досталось вам так дешево. Жизнь верит только в то, что вы заработали тяжелым трудом.

Я слышал о суфийском мистике, Баязиде… Много лет он медитировал, и говорят, Бог был к нему очень, очень сострадателен. Баязид проделал огромную работу. Его поиск был тяжким, а его молитва была истовой. И Бог послал к нему ангела, который пришел и сказал Баязиду:

– Бог доволен тобой, и он готов дать тебе все, что ты пожелаешь. Только попроси. Дни твоих поисков подошли к концу.

Но Баязид сказал:

– Нет, я так не могу. Я не хочу, чтобы что-то досталось мне даром, потому что я хорошо знаю… в жизни я часто гонялся за легкими путями. Теперь меня нельзя ими соблазнить. Скажи ему, что все свое я заработаю своим трудом.

– Ты делаешь глупость! – сказал ангел. – Он готов зажечь внутренний свет твоего существа! Только попроси!

– Я благодарю тебя, – сказал Баязид, – и передай ему мою благодарность, но я должен отказаться, потому что это будет чужое; даже взятое у Бога – это будет чужое. Пусть он позволит мне найти самому.

Ангел сказал:

– Ты оскорбишь его своим отказом. Такого никогда не бывало: Ему не говорят «нет».

Тогда Баязид оглянулся – в его комнате был небольшой светильник, в котором почти кончилось масло. Он сказал:

– Если он непременно хочет подарить мне свет, скажи ему, пусть он зажжет свет в моем светильнике. В нем почти не осталось масла. Ночь темна, а мне нужно медитировать. Этого достаточно. Попроси его оказать мне эту милость: пусть в моем светильнике никогда не кончается масло, чтобы я мог медитировать всю ночь.

Вот все, что он попросил. И говорят, Бог был очень доволен, и он сказал:

– Так и надо.

Если бы Баязид попросил, то упустил бы; если бы он принял подарок, то упустил бы – потому что все то, что достается вам даром, что вы не заработали, никогда не принадлежит вам. Вам принадлежит только то, что вы прожили. Вам принадлежит только то, что вы узнали. Вам принадлежит только то, что вы заслужили.

Маленький мальчик учился плавать. Однажды он прибежал домой запыхавшись и объявил, что прыгнул с вышки.

– Молодец, Джонни, – сказал отец. – Но мне кажется, на прошлой неделе ты уже говорил, что прыгнул с вышки?

– Я знаю, – сказал мальчик, – но тогда меня кто-то толкнул.

Прыгнуть самому – это совершенно другое дело. Когда я что-то даю вам, и когда вы что-то зарабатываете сами – это не одно и то же. Помните: на пути будет множество искушений. Когда какие-то вещи даются слишком легко, избегайте их. Всегда помните, что человек должен идти трудным путем, потому что это – единственный путь. Все срезанные углы ложны, а суеверие – это и есть «срезанный угол». Вера – трудный путь.

Последний вопрос:

Ошо, сегодня я сижу перед тобой, переполненный оргазмом – прозрачным и невесомым, глубоким и ошеломляющим. Я с трудом вижу тебя. Внутреннее неизмеримо больше – благодаря тебе.

Хорошо, очень хорошо. Именно так и должно быть. И я надеюсь, что баул родится в каждом из вас. В каждое мгновение Бог доступен. Только впустите его, позвольте ему быть, не мешайте ему, не стойте у себя на пути. Отойдите с дороги – и это начнет происходить с каждым.

«Сегодня я сижу перед тобой, переполненный оргазмом – прозрачным и невесомым, глубоким и ошеломляющим. Я с трудом вижу тебя. Внутреннее неизмеримо больше – благодаря тебе».

Достаточно на сегодня.

Глава 9

Пусть любовь будет вашей молитвой

* * *

Что можно поделать с тем,

Кто глух к чувствам любви?

Сова, уставясь в небо,

Не видит солнечных лучей.

* * *

Человек – это поиск, постоянное исследование, это вечный вопросительный знак. Это поиск энергии, которая объединяет все бытие – назовите ее богом, назовите ее истиной, или так, как вам хочется. Кто объединяет воедино это безбрежное существование? Где центр всего этого, сердцевина всего этого?

Наука, философия, религия – все задают один и тот же вопрос. Ответы могут быть разными, но вопрос один. Для теолога все в этом мире находится под властью Бога. Ученые не соглашаются со словом «бог», оно кажется им слишком личным. Ученые называют его электричеством, магнетизмом, энергетическими полями, но отличается только название. Бог – это энергетическое поле.

Философы называют эту энергию по-разному: предельной границей, Абсолютом, Брамой. Начиная от Тейлса и заканчивая Бертраном Расселом, предлагались разные ответы. Некоторые философы говорили, что это вода, жидкость, другие говорили, что это огонь, – но поиск не прекращался. Что объединяет эту бесконечную Вселенную?

Баулы называют эту энергию любовью, и их ответ кажется мне самым верным. Эта энергия ни личная, ни безличная. В ней есть что-то божественное и что-то магнетическое; что-то от бога и что-то от земли.

Любовь двулика, как двуликий Янус: одно лицо обращено к земле, другое – к небу. Это величайший синтез: любовь возникает в страсти и движется к молитве; она выходит из грязи и превращается в цветок лотоса, обращенный к солнцу.

Это слово «любовь» нужно понять. Что мы подразумеваем под «любовью»? Единственное, что мы все, несомненно, имеем в виду, это то, что в ней есть притяжение, огромная энергия. Когда вы влюбляетесь, это не вы делаете что-то – вас притягивает. Любовь обладает магнетической силой. Вас тянет к объекту вашей любви, вас притягивает почти безнадежно, притягивает даже против вашей воли. Любовь обладает притяжением, магнетическим полем – вот почему мы говорим «упасть в любовь»*. Разве кто-то хочет падать? Но кто может этого избежать? Когда энергия влечет вас, вы вдруг перестаете быть собой – тем, кем вы были раньше. Что-то большее, чем вы, притягивает вас, что-то более великое призывает вас. Этот зов настолько силен, что вы просто мчитесь сломя голову.

Поэтому первое, что нужно понять: любовь – это огромное энергетическое притяжение. Второе: как только вы влюбляетесь, вы вдруг перестаете быть обычными, что-то в вашем сознании чудесным образом меняется. Любовь трансформирует вас. Влюбляясь, жесткий человек превращается в доброго и мягкого. Убийца может стать таким сострадательным, что в это почти невозможно поверить. Любовь чудесна – она превращает грубый металл в золото. Видели ли вы лица и глаза людей, которые влюблены? Вы не поверите, что это те же самые люди. Когда любовь завладевает их сердцем, они преображаются, переносятся в другое измерение, и вдруг… без всяких усилий с их стороны они как будто пойманы в сеть, раскинутую богом. Любовь трансформирует низшее в высшее, землю в небо, человеческое в божественное.

Поэтому два важных момента: первый, что любовь – это энергетическое поле, ученые с этим согласятся; второе, что любовь – это преображающая сила, она делает вас невесомыми, дает вам крылья. И тогда вы можете лететь в беспредельность. Религиозные мыслители согласятся с тем, что любовь – это и бог, и электричество… любовь – это божественная энергия. Мистики баулы выбрали любовь, потому что это одно из важнейших переживаний человеческой жизни. Религиозны вы или нет – не важно, любовь остается главным опытом в жизни человека. Она – это самое обычное и самое необычное. Она случается, в той или иной мере, с каждым, и как только она случается, она преображает вас. Она обычна и необычна. Она – мост между вами и запредельным.

Помните эти три «л»: жизнь, любовь, свет**. Жизнь дана вам – вы живете. Свет присутствует, но вам придется построить мост между жизнью и светом. Этот мост – любовь. С этими тремя «л» вы сможете создать весь свой жизненный путь, совершенно новый способ жить, новый способ существования.

Баулы – не философы. Они, скорее, поэты – они поют, они танцуют, они не философствуют. На самом деле, они почти против философии, потому что они увидели, что, как только человек начинает жить головой, он теряет способность любить. А любовь – это мост. Человек, слишком сосредоточенный на голове, все дальше уходит от сердца, а сердце – центр, откликающийся на зов любви.

Человек, который ориентирован на голову, отрезан от Вселенной. Он живет во Вселенной, но так, будто он находится в глубокой спячке. Он живет во Вселенной, но он подобен дереву, забывшему о своих корнях. Его жизнь – это всего лишь название: жизненный сок больше не течет в нем. Он утратил связь, он оторван от целого. Это отчуждение.

Современный человек слишком отчужден, он чувствует себя посторонним, не ощущает себя дома, ему нелегко с жизнью, с бытием, с миром. Он чувствует себя почти так, как будто он заброшен сюда случайно, и это скорее проклятие, чем благословение.

Почему так происходит? Это происходит потому, что слишком много энергии направлено в сторону головы, слишком усердное развитие ума отрезало все корни, ведущие в сердце. Есть много людей – я наблюдал, тысячи – которые не знают, что такое сердце, они упускают его. Их сердце бьется, но энергия больше не пульсирует в нем. Они проскальзывают мимо сердца, они направляются прямо к голове. Даже когда они любят, они думают, что любят. Даже когда они чувствуют, они думают, что чувствуют. Даже их чувствование происходит посредством обдумывания. Конечно, их чувства обманчивы.

Ум – это великий фальсификатор, поскольку думание – это попытка человека постичь Вселенную, а любовь – это попытка бога постичь человека. Позвольте мне повторить: когда вы пытаетесь понять бога, бытие или истину, это ваше усилие. Часть, крохотная часть пытается постичь целое, бесконечное целое. Эта попытка обречена на неудачу. Это невозможно. Любовь случается, когда бог находит вас. Любовь случается, когда рука бога ищет вас, нащупывает вас. Любовь случается, когда вы позволяете богу найти вас. Следовательно, вы не можете управлять любовью. Вы можете управлять логикой, вы можете быть очень, очень эффективными в том, что касается логики. В момент, когда возникает любовь, вы становитесь абсолютно неэффективны. Тогда вы не знаете, где вы, что вы делаете, куда вы двигаетесь. Тогда вам неведом контроль. Логика контролируема, любовь неконтролируема. Логика поддается манипуляции, любовь просто случается. Логика дает вам ощущение, что вы – кто-то, любовь дает вам ощущение, что вы – никто.

Любовь возникает, когда вы позволяете богу войти в вас. Когда вы пытаетесь это сделать, тогда эта попытка целиком абсурдна.

Я слышал…

Мулла Насреддин осторожно подошел к одному из гостей на приеме, который устроила его дочь. Он слышал, что того называли доктором, и поэтому сказал:

– Доктор, позвольте задать вам один вопрос?

– Конечно, – ответил тот.

– У меня недавно появилась странная боль, вот здесь, под сердцем…

Гость прервал его и смущенно сказал:

– Прошу прощения, Мулла, но я доктор философии.

– О! Простите, – сказал Насреддин. – Тогда еще только один вопрос, доктор. Что это за болезнь такая – философия?

Да, философия – это болезнь. И не простая болезнь, она – разрушительнее рака, она опаснее всех болезней вместе взятых. Болезнь может отрезать только один корень. Даже все болезни вместе взятые не могут полностью отрезать вас от бытия. Философия же отрезает вас полностью, лишает вас корней.

Что такое болезнь? Вы чувствуете себя больными, когда связь с существованием ослабевает. Если ослабевает связь в голове, появляется головная боль. Если ослабевает связь в желудке, возникает боль в желудке. В какой-то момент вы становитесь отдельными, вы больше не находитесь в океане взаимозависимости существования. Именно так появляется болезнь. Болезнь – это определенная автономия, независимость. Если внутри вас растет раковая опухоль, эта опухоль становится отдельной Вселенной. Она не связана со всем существованием.

Больной человек – это тот, кто во многом не чувствует связи с целым. Когда какая-то болезнь принимает хроническую форму, это просто означает, что корень полностью разрушен, нет даже возможности снова посадить его в землю. Вам приходится оставаться живыми лишь наполовину, какая-то ваша часть мертвеет. Если кто-то парализован – что это значит? Тело утратило контакт с энергией Вселенной. Теперь это почти мертвый предмет – подвешенный в пространстве, без всякой связи. Жизненный сок больше не течет через него.

Если болезнь и есть именно это, тогда философия – самая страшная из всех болезней, потому что она отсоединяет вас полностью; более того, она делает это с такими логическими аргументами, что вы никогда не осознаете, что вы больны. Она делает это, используя такие объяснения и аргументы, что вы никогда не осознаете того, что утратили. Это очень самооправдывающее заболевание; она продолжает поддерживать себя. Философия означает, что человек смотрит на жизнь глазами логики, а не глазами любви.

Когда вы смотрите глазами логики, вы можете узнать кое-что, но это никогда не позволит вам увидеть реальность. Это будут всего лишь абстракции.

Когда вы смотрите глазами любви, тогда вы видите реальность такой, какая она есть. Любовь – это падение вместе со всей Вселенной, падение в единстве с ней. Она сродни оргазму: вы струитесь – а существование струится постоянно – и оба потока встречаются, смешиваются и вливаются друг в друга. Возникает величайший синтез: часть встречается с целым, и целое встречает часть. Тогда возникает нечто, большее, чем часть и целое вместе, – это и есть любовь. Слова любви – самые значимые слова в человеческих языках, потому что любовь – экзистенциальный язык.

Но с самого детства мы каким-то образом оказываемся покалеченными. Корни, соединяющие нас с сердцем, отсекаются. Нас принуждают жить в голове и не позволяют двигаться в сердце. Из-за этого человечество долго страдало, это бедствие – что человек до сих пор не в состоянии жить в любви.

На это есть причины. Любовь рискованна. Любить – значит двигаться в опасность, потому что она бесконтрольна, она небезопасна. Она не в ваших руках. Она непредсказуема – никто не знает, к чему она приведет. Приведет ли она вас куда-то вообще – этого тоже никто не знает. Это движение в полной темноте, но корни растут только в темноте. Если корни дерева начнут бояться темноты и не уйдут под землю, дерево погибнет. Корни должны погрузиться в темноту. Им нужно найти путь в самые глубокие слои земли, где они могут обнаружить источник воды и питания.

Сердце – самая темная часть вашего существа. Оно как темная ночь. Это сама ваша утроба, это ваша земля. Поэтому люди боятся двигаться в темноту, они хотят оставаться на свету – там вы, по крайней мере, видите, где вы и что происходит. Вы в безопасности, вы под защитой. Когда вы двигаетесь в любовь, вы не можете предвидеть результат, не можете предсказать, что вас ждет. У вас нет возможности ориентироваться на результат. Для любви будущего не существует, существует только настоящее. Вы можете присутствовать в этом моменте, но не можете что-то думать о следующем моменте. В любви невозможно планировать.

Общество, цивилизация, культура, церковь, все принуждают маленького ребенка следовать логике. Они пытаются сфокусировать всю его энергию в голове. Когда вся энергия сфокусирована в голове, очень трудно перейти в сердце. В действительности, каждый ребенок рождается с огромной энергией любви. Ребенок рождается из энергии любви. Ребенок полон любви, доверия. Вы когда-нибудь смотрели в глаза маленького ребенка? – сколько доверия! Ребенок может довериться чему угодно: он может играть со змеей, он может уйти с кем угодно. Он может подойти так близко к огню, что это станет опасно, – потому что ребенок еще не научился сомневаться. И мы учим сомнению, мы учим скептицизму, мы учим логике. Кажется, что это меры, предпринятые ради выживания. Мы учим страху, мы учим осторожности, мы учим благоразумию, и все это вместе убивает возможность любви.

Я слышал…

Доктора Абрахамса вызвали к Мулле Насреддину, так как тот был без сознания. Доктор Абрахамс долго возился с ним и, наконец, привел его в чувство.

– Как ты мог выпить эту бурду, Насреддин? – спросил он Муллу. – Ты что, не видел этикетку? Ведь тут написано «Яд»!

– Видел, док, но я не поверил, – ответил Насреддин.

– Почему? – спросил доктор Абрахамс.

– Потому что всегда, когда я кому-то верю, меня обманывают.

Постепенно люди учатся не верить, не доверять, постоянно сомневаться. И это происходит настолько незаметно, в таких небольших дозах, что вы никогда не осознаете того, что с вами происходит. Когда процесс завершается, уже слишком поздно. Люди называют это «опытом». Люди называют умудренным опытом того, кто утратил связь со своим сердцем, – говорят, что это очень опытный, очень умный, очень хитрый человек – никто не способен его обмануть.

Может быть, никто и не сможет его обмануть, но он уже сам обманул самого себя. Он утратил самое ценное, он потерял все. И тогда случается странный феномен: поскольку такие люди не могут любить других людей, так как те могут их обмануть, они начинают любить вещи. Из-за огромной потребности в любви люди находят заменители: кто-то любит свой дом, кто-то – машину, кто-то любит одежду, кто-то любит деньги. Конечно, дом не может вас обмануть, такая любовь безопасна. Вы можете любить машину – машина надежнее человека. Вы можете любить деньги – они неодушевленный предмет, они всегда под вашим контролем. Почему так много людей любят вещи больше самих людей? И даже если они иногда любят человека, они стараются низвести его до уровня вещи.

Если вы любите женщину, вы немедленно стремитесь сделать ее своей женой. Вы готовы низвести ее до определенной роли – роли жены, которая более предсказуема, чем возлюбленная. Если вы любите мужчину, вы стремитесь обладать им, словно вещью. Вы хотите, чтобы он стал вашим мужем, потому что любимый более текуч, и никогда неизвестно… Муж кажется более надежным. По крайней мере, здесь в силу вступают закон, суд, полиция, правительство, которые придают статусу мужа определенный вес. Любимый похож на сон – он не материален. Люди влюбляются и сразу готовы пожениться – настолько велик страх любви! И кого бы мы ни любили, мы пытаемся контролировать. Этот конфликт продолжается между женами и мужьями, между матерями и сыновьями, между братьями и сестрами, между друзьями… Это означает, что кто-то будет доминировать, кто-то будет уменьшать другого до роли вещи. Кто-то будет хозяином, а кто-то будет рабом.

Мулла Насреддин сидел, угрюмо склонившись над своим стаканом. Его друг спросил:

– Ты выглядишь расстроенным, Мулла. Что случилось?

Насреддин ответил:

– Мой психиатр говорит, что я влюблен в свой зонт, и это – источник моих неприятностей.

– Влюблен в зонт?

– Да, разве это не смешно? Мне нравится мой зонт, я уважаю его, и мне приятно в его компании, но… любить?

Но разве любовь – это что-то другое? Если вы наслаждаетесь компанией своего зонта, если вы его уважаете, если он вам нравится, разве это не любовь? Любовь – это уважение, огромное уважение, любовь – это глубокая симпатия, любовь – это чистая радость в присутствии того, кого вы любите. Что еще есть любовь? Но люди любят вещи – глубокая потребность так или иначе удовлетворяется заменителями.

Помните: первая проблема в том, что голова становится важнее остального. Вторая проблема в том, что потребность в любви заменяется вещами. Тогда вы потерялись, потерялись в пустыне. Вы никогда не достигнете океана. Вы просто рассеетесь и испаритесь. Вся ваша жизнь будет полностью потеряна.

В тот момент, когда вы начинаете осознавать, что происходит именно это, измените направление, приложите все усилия, чтобы снова соединиться с сердцем. Это то, что баулы называют любовью, – воссоединиться с сердцем, чтобы избавиться от того, что сделало с вами общество. Убрать то, что навязало вам общество, – это истинная религия; освободиться от всего абсурда, навязанного вам вашими доброжелателями. Должно быть, они думали, что помогают вам, и разрушали вас не намеренно, должно быть, они сами были жертвами своих родителей и общества. Я не обвиняю их. Они нуждаются в великом сострадании.

Гурджиев, бывало, говорил своим ученикам, что человек становится религиозным только тогда, когда он способен простить своих родителей. Простить? Да, именно так. Это очень трудно. Когда вы начинаете осознавать, становится очень трудно, почти невозможно простить родителей, потому что они причини вам столько всего – сами того не ведая, конечно, бессознательно, – но они это сделали. Они убили всю вашу любовь и снабдили вас мертвой логикой. Они разрушили всю вашу разумность и в качестве заменителя дали вам интеллект. Они сломали всю вашу жизнь и способность быть живыми и дали вам четкую схему, план, по которому нужно жить. Они лишили вас вашего собственного направления и указали, куда вы должны двигаться. Они разрушили вашу способность праздновать и сделали вас товаром на рынке. Очень трудно простить их, поэтому во всех традициях говорится об уважении к родителям.

Трудно простить их и очень, очень трудно их уважать. Но если вы поймете, вы простите их. Вы скажете так же, как сказал Иисус на кресте: «Отец, прости им, ибо не ведают, что творят». Да, именно эти слова. Каждый находится на кресте, и крест сооружен не вашими врагами, а вашими родителями, обществом… и каждый – распят.

Голова стала настолько доминирующей, что она не допускает никакой спонтанности. Голова превратилась в диктатора. Она не позволяет сердцу произнести ни единого слова; она заставила сердце замолчать. Вам снова нужно начать слушать сердце. Вам нужно начать постепенно отбрасывать логику. Вам нужно немного рискнуть. Вам следует жить опасно. Вы должны двигаться в неизвестное и любить людей, а не вещи. Вам следует быть готовыми не обладать никем, потому что в тот момент, когда вы начинаете обладать человеком, его больше нет. Обладать можно только вещью.

Постарайтесь понять это как можно глубже: в тот момент, когда вы влюбляетесь в кого-то, вы немедленно пытаетесь завладеть им. Сопротивляйтесь этому искушению, вас искушает дьявол – дьявол общества, дьявол цивилизации и церкви. Дьявол одет в очень духовные одеяния, и дьявол продолжает цитировать священные писания. Берегитесь!

Как только вы начали считать кого-то собственностью, вы убиваете любовь. Вы можете либо обладать человеком, либо любить человека, но и то, и другое вместе – невозможно. Итак, есть выбор: человек, стремящийся стать баулом, возлюбленным, должен отбросить всякое стремление к обладанию. Сопротивляйтесь всем искушениям обладать, потому что это искушение исходит от эго.

Как-то раз Мулла Насреддин сказал мне:

– Это поразительно, сэр, насколько мы с вами близки по духу. У нас практически нет ничего общего.

– Нет, есть, – ответил я. – У нас есть одна очень важная общая черта: я считаю вас великолепным, и вы с этим согласны.

Эго продолжает соглашаться с ложными вещами, потому что оно может существовать только благодаря лжи. Оно питается ложью. Поэтому, когда бы вы ни почувствовали, что ваше эго довольно, берегитесь – вы съели что-то фальшивое, вы проглотили что-то ложное. Когда вы чувствуете, что эго исчезает, расслабьтесь – вы съели нечто правильное, вы съели то, что соответствует вашей природе.

Эго возникает из беспокойства, но у него есть своя собственная логика. Оно продолжает утверждать, что вы важны, что вы самый важный в мире человек, и вам необходимо это доказать. И мы все пытаемся сделать это тем или иным способом: кто-то – накапливая деньги, кто-то – обладая прекрасной женщиной, кто-то – добиваясь престижа, власти, становясь президентом или премьер-министром, становясь художником, поэтом, становясь махатмой, великим святым, – но все мы пытаемся так или иначе доказать нашу самую сокровенную идею о том, что мы самые важные люди в мире.

Но тогда вы не можете любить.

Амбиции – яд для любви. Любящий не пытается доказывать. В действительности, он просто знает, что любим, и этого достаточно.

Постарайтесь увидеть это как можно точнее. Когда вас не любят – да и как вас могут любить, если не любите вы? – когда вас не любят и вы не любите, возникает сильная потребность играть, что-то делать, показать миру, что вы важны, что вы нужны. Возникает сильная потребность быть нужным. Вы чувствуете себя бесполезным, слабым, беспомощным. В самой потребности нет ничего плохого, это потребность в любви, которая хочет быть реализованной. Если женщина любит вас, вы чувствуете себя реализованным – кто-то нуждается в вас, вы значимы. Тогда вас не интересует толпа. Вы не идете на рынок и не кричите: «Я важен!» Тогда вы не охвачены амбициями, вы не копите деньги, как одержимый. Если кто-то вас любит, в этой любви вы обретаете достоинство, в этой любви вы превращаетесь в монарха. Любовь превращает вас в императора, в царя. Любовь настолько глубоко и сильно вас удовлетворяет, что нет нужды играть или делать что-то. В любви эго просто не существует. Но если эта потребность не реализована, тогда вы стараетесь как-то ее реализовать: вы хотите прославиться, хотите, чтобы в вас нуждались многие.

Но помните: быть любимым кем-то одним и быть нужным миллионам – не одно и то же. Даже любви одного человека, даже единственного взгляда, наполненного любовью, достаточно; но вы можете собрать миллионы людей, и все они будут смотреть на вас, но это не принесет вам удовлетворения. Это то, чем является политика и что политики пытаются делать.

Я никогда не встречал ни одного политика, у которого было бы чувствующее сердце. Их сердца полностью мертвы, но потребность быть любимыми, нужными, почитаемыми осталась. Как ее удовлетворить? Политик собирает вокруг себя толпу. С помощью толпы он пытается реализовать потребность в любви. Но эта толпа не любит его, эта толпа не беспокоится о нем – у нее есть свои собственные потребности. Политик кажется таким важным потому, что у него есть власть. Толпа почитает его положение, но сам политик обманут. Как только он уходит с поста, о нем больше никто не вспоминает.

Наблюдали ли вы когда-нибудь, что, когда политик лишается власти, о нем просто забывают? Никто о нем не помнит. Он может жить еще тридцать или сорок лет – никто не будет знать о нем. Постепенно он уходит в тень. Только в день его смерти в газетах появится небольшое сообщение, что умер бывший президент или бывший премьер-министр.

Человек, который управлял Россией до Ленина, Керенский, после своей отставки прожил в Нью-Йорке пятьдесят лет. Он стал мелким торговцем овощами, и никто не знал о нем. Он был главой правительства России, самым важным человеком, но произошла революция, и он лишился власти. Он сбежал. Он прожил пятьдесят лет. Только когда он умер, люди поняли, что Керенский все эти пятьдесят лет был жив.

Власть не способна восполнить потребность человека в любви. Можно обладать огромными империями, но это не удовлетворит вашу потребность в любви. Но если вы обладаете лишь одним сердцем, которое бьется в унисон с вашим, тогда она удовлетворена.

Баулы поют:

О мое сердце,

Пойдем гулять на могилу любви Кришны.

Легкий ветерок радости

Принесет умиротворение в твою жизнь.

В той лесистой местности вечно цветут

Пять ароматных цветов —

Их запах очарует твою жизнь и душу,

Наделит их достоинством монарха.

Войдите в храм любви – и вы войдете в него как монарх. Войдите в мир, мир вещей – и вы войдете как нищий. Мир низводит всех до нищих, любовь возвышает каждого до императора. Любовь – это алхимия. Даже если только одно сердце течет по направлению к вам, через него в вас входит бог. Кто-то посмотрел на вас с любовью – в это мгновение на вас посмотрел бог. Посмотрите в глаза, полные любви, на руки, полные любви, и вы увидите, что там вибрирует бог. Любить – значит стать богом, позволить любви случиться – значит стать богом.

Но как только вы сорвались с вершины любви, это уже что-то другое – вы стали обладателем, стали мужем или женой. Тогда вы больше не связаны с богом. Но как только вы взлетаете на этот пик, возможно, лишь на одно мгновение… два человека оказываются в полной гармонии, без всяких преград, без всяких границ; они пульсируют не как два отдельных центра, они становятся одним центром – в этот момент входит бог. Когда случается любовь, случается бог. Когда бог спускается на землю, он спускается под именем любви.

Каждый плод открыт в двух направлениях

И рожден на паре деревьев.

Послушайте внимательно…

Каждый плод открыт в двух направлениях

И рожден на паре деревьев.

Видели ли вы когда-нибудь плод, выросший на паре деревьев? Один плод вырастает на одном дереве, для одного плода не нужны два дерева. Любовь – это тот плод, что вырастает на двух деревьях, – никогда на одном.

Каждый плод открыт в двух направлениях

И рожден на паре деревьев.

Глубокая медитация вскрывает знание,

Что за пределами всех сомнений.

Когда вы любите кого-то, кто любит вас, приходит момент, когда эти два дерева – уже не два дерева, они становятся одним. Это дерево – дерево любви, и это дерево – все в цвету, в плодах, в благоухании.

Двое, кто всецело присутствуют,

Могут принести плод

И преподнести его Мастеру;

Они осознанны и плодоносны.

Я повторю:

Двое, кто всецело присутствуют…

В любви два человека просто находятся в присутствии друг друга, ничего не делая. Любовь не знакома с деланием. Когда два человека глубоко любят друг друга, они просто присутствуют. Они находятся друг с другом, просто присутствуя, подобно тому, как горят два светильника, проливая свет друг на друга, или два зеркала – одно против другого, отражающие друг друга миллионами способов. Два любящих просто находятся в присутствии друг друга, напитаны друг другом, проникая друг в друга. В таком состоянии приходит момент – высшая точка, пик – когда рождается плод, когда они больше не два, когда всякое различие стерто, когда эго не существует, когда они стали чистым присутствием. Тогда рождается плод.

Двое, кто всецело присутствуют,

Могут принести плод

И преподнести его Мастеру…

…и этот плод преподносится Мастеру, богу.

…Они осознанны и плодоносны.

На этом пике любви они тотально осознаны и плодовиты. Помните, любовь – это не что-то бессознательное. Обычно, когда вы влюбляетесь, вы становитесь менее осознанными. Тогда это вожделение. Тогда это низкое качество, низшая ступень лестницы. Конечно, это все равно – лестница, но ее низшая ступень. На высшей ступени присутствует великая осознанность – и если вы не можете быть осознанными в присутствии своего возлюбленного, где еще вы будете осознанными? Если вы считаете, что не стоит быть осознанным в присутствии вашего возлюбленного, где еще вы будете искать сокровище, достойное осознанности? Если вы любите человека, действительно любите, осознанность достигает пика. Вам просто хочется смотреть, видеть своего любимого или любимую, вам просто хочется находиться в присутствии его, ее. И любящие помогают друг другу становиться все более и более осознанными – потому что как только кто-то из них становится более осознан, это сразу отражается в другом. Тогда и другой становится более осознанным – и это работает как цепная реакция. Они поднимаются все выше и выше, и потом наступает момент, когда рождается плод, этот плод – любовь. Эту любовь вы можете преподнести Мастеру мира. Никакой другой плод не подойдет.

…Они осознанны и плодоносны.

На этом пике осознанности они приносят плоды. Иначе – человеческая жизнь бесплодна. Люди живут бесплодной жизнью, без всякого цветения. Они ничего не рождают, они просто живут и умирают. В их жизнях нет смысла, нет значения. Смысл возникает только тогда, когда два дерева становятся одним и на этом дереве рождается плод любви.

…Они осознанны и плодоносны.

Родник никогда не тонет в воде.

Баулы говорят: «Видите? Пойдите и посмотрите на родник, полный воды, – он никогда не утонет в воде». Это трудно постичь… Но когда вы полностью поглощены единством, впервые вы есть. Вы никогда не утонете в нем. Вы погружены, все границы стерты, но происходит парадокс – вы полностью потеряны, и все-таки вы впервые являетесь собой. Когда вы потеряны совершенно, впервые вы реальны. Вы наполнены, окружены огромной силой, но вы не тонете в ней. Вы едины с ней, но впервые ваше пламя горит. Никакого эго нет – но ваше существо раскрыто.

Баулы поют:

Пусть зрелость придет в свой собственный срок,

Чтобы плод до краев наполнился соком.

Зеленый фрукт можно размягчить ударом,

Но нельзя сделать сладким.

И они говорят, эта любовь не приходит по принуждению. Ею невозможно управлять. С ней ничего нельзя сделать. Все, что вы можете сделать, – это позволить ей быть.

Пусть зрелость придет в свой собственный срок…

Она придет в свое время. Что вы делаете, когда выращиваете дерево, яблоню? Что вы делаете? Вы не срываете плоды, вы не торопите их созревания, вы просто следите за ней. Вы заботитесь, делаете все, что необходимо:

защищаете дерево, поливаете его, удобряете и питаете. Вы делаете все, что в ваших силах; но что вы можете сделать, чтобы ускорить процесс? – Только помочь дереву созреть в свое собственное время. Появляется плод – и вы наблюдаете. И в один прекрасный день он созревает, он сладок!

Пусть зрелость придет в свой собственный срок…

…Поэтому баулы не поддерживают никакие методы йоги. Они против йоги. Они принадлежат традиции тантры – не ведической традиции и не традиции йоги. На самом деле, традиция баулов древнее, чем ведическая традиция или йога.

Историки утверждают, что тантра существовала еще до ариев. Когда арии пришли в Индию, тантра там уже присутствовала, и богом был Шива. Когда арии пришли в Индию, они прошли через всю Индию и пленили людей, живших там. Религия была разрушена, писания уничтожены, и постепенно даже их боги были приняты в пантеон арийских богов. Тантрическим богом был Шива. Его очень долго не принимали. Он был чужим, но его нужно было принять, так как он был очень влиятелен. И когда все его преданные были приняты в мир ариев, они принесли с собой своих богов.

Тантра относится к Шиве, а баулы – это ответвление того же древа. Тантра говорит: «Все происходит в свое собственное время, не нужно торопить это. Сила не поможет. Она будет только помехой. Она может разрушить, но не поможет созидать. Нужно отказаться от усилий, быть спонтанным. Нужно просто позволить всему случаться».

Пусть зрелость придет в свой собственный срок,

Чтобы плод до краев наполнился соком.

Зеленый фрукт можно размягчить ударом,

Но нельзя сделать сладким.

Баулы говорят: «Мы не ищем освобождения». Любящий, искатель любви, никогда не мыслит в терминах освобождения. Он говорит: «Это невероятно прекрасно. Все, что есть, уже прекрасно. Нет необходимости освобождаться от этого. Все, что нужно, – это научиться быть в этом, полностью поглощенным. Для баула мир – это не рабство, и нет необходимости бороться с ним. На самом деле баулы говорят: «Мы любим рабство этого мира, потому что эти оковы тоже созданы тобой, Господин».

Сердце, лотос продолжают цвести;

Век за веком ты связан с этим,

Как и я…

Баул говорит своему богу:

…Ты связан с этим,

Как и я, – и этого не избежать.

Лотос цветет, цветет, цветет…

И этому нет конца.

Но все эти лотосы рождают особенный тип нектара,

Что несет особенный вкус.

Ненасытная пчела не в силах улететь, —

Так же связан ты и связан я.

Где же тогда свобода?

Это великая игра в прятки двух энергий – энергии, которая есть бог, и энергии, которая есть вы. Это единая сила в великой игре в прятки. Это величайшая игра! Нет нужды заканчивать ее! Пусть лотосы цветут и благоухают всегда, вечно. Мир прекрасен – вот основная идея тантры. Йога говорит, что необходимо освободиться. Тантра говорит: от чего, от кого? Рабство прекрасно – оно создано богом. Йога скажет: отбросьте постепенно все свои привязанности и выйдете за пределы любви. Баулы говорят: все привязанности прекрасны! Идите в них глубже, так, чтобы не оставаться на периферии, но достичь центра. На периферии – это привязанность, в центре – это любовь.

Ненасытная пчела не в силах улететь, —

Так же связан ты и связан я.

Где же тогда свобода?

Для баула жизнь – несерьезная вещь. Это веселье, это смех, это радость. Поэтому вы не найдете в мире баулов ничего, напоминающего серьезность церковных деятелей или вытянутые лица так называемых духовных людей. Баулы любят смех, любят веселье. Они наслаждаются мелочами с огромным уважением. Обычно религиозные люди ходят с вытянутыми, очень мрачными, серьезными лицами; им приходится быть такими – они против жизни.

Я слышал…

Как-то раз друг Муллы Насреддина с удивлением обнаружил, что Мулла запряг свое самое дорогое достояние, своего быка-победителя, в плуг и стал пахать на нем поле.

– Мулла, ты сошел с ума? Этот бык стоит двадцати пяти тысяч рупий! Почему ты заставляешь его тащить плуг? – спросил друг.

– Этот бык, – сурово ответил Мулла, – должен усвоить, что жизнь – это не только игра.

Есть люди, которых раздражает ваш смех; им бы хотелось, чтобы вы усвоили, что жизнь – это не только игра. Эти люди больны. Они упустили жизнь и не хотят, чтобы кто-то другой наслаждался ею. Священники – это больные люди, они не хотят, чтобы вы наслаждались. Они упустили и завидуют вам. И они заплатили слишком дорого: их эго получает питание только из-за того, что они отвергли жизнь. Они предпочли эго жизни. Если вы выберете жизнь – они будут против вас. Они будут вас усмирять, осуждать вас, они будут создавать в вас чувство вины. То, что произошло благодаря религиям, – это самая большая катастрофа, самое большое бедствие, какое только могло произойти с человечеством. Бедствие в том, что в людях было создано сознание вины. Поэтому каждый раз, когда вы наслаждаетесь, глубоко внутри вы начинаете чувствовать себя виноватыми, как будто делаете что-то плохое. Каждый раз, когда вы здоровы, вы начинаете чувствовать, что что-то не так. Каждый раз, когда вы танцуете, вы чувствуете, что это нехорошо. Когда вы смеетесь, вы не можете смеяться тотально, потому что глубоко внутри что-то удерживает вас: «Что ты делаешь?» С самого детства, каждый раз, когда вы были счастливы, находился кто-то, кто учил вас, что жизнь – это не только игра. «Перестань смеяться! Будь серьезным! Когда же ты повзрослеешь? Веди себя по-взрослому! Достаточно! Прекрати все эти детские выходки!» Кто-то всегда оказывался рядом, чтобы учить вас.

Эти люди что-то потеряли: они не могли наслаждаться, поэтому они не могут позволить наслаждаться другим. Вот так, от одного поколения другому, передается эта болезнь.

Возьмите жизнь в свои собственные руки. Смотрите: все существование празднует. Деревья не серьезны, птицы не серьезны. Реки и океаны дики, повсюду веселье, повсюду радость и восторг. Наблюдайте существование, слушайте существование и становитесь его частью. Тогда вы станете баулом, возлюбленным – потому что любовь может существовать, только когда глубоко уважается смех, глубоко уважается наслаждение. Любовь не может возникнуть в серьезном уме. В серьезном уме может возникнуть логика. Будьте несерьезными. Я не говорю – не будьте искренними. Будьте искренними, но несерьезными. Искренность – это одно, серьезность – совершенно другое. Будьте искренними с жизнью, тогда вы станете истинными; вы станете частью этой космической лилы, космической игры.

Баулы поют:

Разве можно идти путями любви,

Безнаказанно неся украденную добычу?

В лесу Бринды поклоняются любви.

Лес Бринды, где Кришна играл со своими возлюбленными, друзьями, подругами, где он танцевал, где случился раас…

Слово «раас» очень красиво, оно означает «божественное празднование», «божественный танец».

Разве можно идти путями любви,

Безнаказанно неся украденную добычу?

В лесу Бринды поклоняются любви.

Подобно аромату чистоты в сиянии неба,

Любовь превращает страсть в экстаз.

Мехи дышат в огне жизни и делают устойчивой ртуть.

Прекрасно… Эти строки невероятно красивы.

Мехи дышат в огне жизни и делают устойчивой ртуть.

Даже ртуть приобретает устойчивость. А как же страсть? Не беспокойтесь. Пусть у вашей любви будет цель, пусть у вашей любви будет центр, мишень – и любовь превзойдет вожделение.

Йога говорит: превзойдите вожделение, боритесь с вожделением. Это негативный подход. Баулы говорят: любите – и любовь превзойдет вожделение. Это позитивный подход.

Скажи мне, мой молчаливый Мастер,

Мой господин,

Какое поклонение может открыть меня

К цветению лотоса моего возлюбленного?

Луна и звезды вечно движутся,

Не издавая ни звука.

Все круги Вселенной

Погружены в молчаливую молитву,

Источая аромат любви.

Физики называют это электричеством, гравитацией, энергетическим полем. Религиозные люди называют это Богом, баулы называют это любовью.

Все круги Вселенной

Погружены в молчаливую молитву,

Источая аромат любви.

Деревья влюблены в землю, земля влюблена в деревья. Птицы влюблены в деревья, деревья влюблены в птиц. Земля влюблена в небо, небо влюблено в землю. Все существование погружено в огромный океан любви. Пусть любовь будет вашим поклонением, пусть любовь будет вашей молитвой.

Сегодняшняя песня очень коротка, но она как алмаз – почти совершенна. И баулы знают, как быть совершенными. На днях вечером я читал о жизни Дигейла. У него на столе стояла табличка с девизом. Мне он понравился, баулы тоже оценили бы его. Девиз такой: «В стиле – краткость, в мысли – точность, в жизни – решение».

Что делать с тем,

Кто глух к чувствам любви?

Сова, уставясь в небо,

Не видит солнечных лучей.

Баулы говорят, что общение невозможно…

Что делать с тем,

Кто глух к чувствам любви?

Невозможно общаться с тем, кто не познал любви. Разве можно говорить с ним о боге? Разве можно говорить с ним о молитве? Разве можно говорить с ним об истине? Такой человек совершенно не осознает своего сердца. Он не знает его языка; он жил только головой. Он как сова – уставился в небо, не замечая солнечных лучей.

В индийской мифологии сова – это символ знания, учености. Люди, которые слишком образованы, слишком сосредоточенны в голове, накапливающие сведения и информацию, похожи на сов. Они не видят, что взошло солнце. Они могут смотреть, вглядываться в солнце, но они не замечают света.

Баулы говорят: человек, живущий в голове, – пандит, ученый, – рассуждающий только на языке понятий, абстрактных теорий, доктрин, догм, вызубривший Веды, Коран, Библию, – не сможет ничего понять о любви. Даже если вы скажете что-то, он сразу же поймет вас неверно. Если вы начнете говорить о любви, он сделает из этого теорию, но любовь неподвластна теориям. Если вы начнете говорить о молитве, он попытается сделать из молитвы гипотезу, но молитва – это не гипотеза. Человек логики всегда низводит все до своей логики.

Я слышал…

Благочестивый священник, совершавший паломничество на Святую Землю, прибыл к Галилейскому морю. Его сердце трепетало: «Возможно, одна из этих волн касалась ног самого Учителя!»

Подошел лодочник. Священник обратился к нему на чистом арабском, держа в руках арабский разговорник.

– В чем дело? – сказал тот. – Вы что, не можете говорить по-английски?

Это был американец, который подрабатывал, переправляя туристов.

– Итак, – воскликнул священник, – это именно то Галилейское море, по которому наш Спаситель ходил по воде!

– Оно самое.

– Сколько вы возьмете, чтобы отвезти меня на то самое место?

– Похоже, вы священник, поэтому с вас я ничего не возьму.

Когда они доплыли до места, священник оглядел его с большим удовольствием, комментируя и цитируя тексты из Библии, и в конце концов сказал, что готов вернуться на берег.

– Это будет стоить двадцать долларов.

– Но вы сказали, что ничего с меня не возьмете!

– Это за то, чтобы привезти вас сюда.

– И вы у каждого просите двадцать долларов за обратный путь?

– Да, и даже больше.

– Что ж, – сказал благочестивый священник, щупая карман, – не удивительно, что наш Спаситель пошел по воде.

Каждый объясняет все по-своему. Наши интерпретации – это всего лишь наши интерпретации.

Однажды Мулла Насреддин остановил такси прямо у бара.

– Отвези меня в бар, приятель! – заявил он, плюхаясь в машину.

Разъяренный шофер вышел и распахнул его дверь:

– Ты у бара, приятель!

– Хорошо, – пробормотал Мулла, выбираясь, – но в следующий раз так не гони.

Если вы пьяны, вы будете интерпретировать все сквозь призму своего опьянения. Если вы пьяны логикой, любовь не сможет пройти сквозь ваш череп. Ваша голова очень тверда, толста – любовь не сможет туда проникнуть. В таком случае вы подобны сове.

Баулы говорят, что общение возможно, только если есть общий язык. Поэтому если вы хотите понять баулов, вам придется любить – потому что нет другого способа понять любовь, кроме как любить. Если вы хотите понять человека молитвы – молитесь. Двигайтесь в молитву, пробуйте ее на вкус. Отложите в сторону логику. Не пытайтесь убедиться перед тем, как помолиться. Иначе никто бы не смог молиться, потому что, во-первых, это невозможно, это невыполнимо. Никто не сможет доказать вам, что молитва имеет смысл. Сама структура вашего ума запрещает это. Поэтому вы хотите невозможного. Вы говорите: «Сначала докажите, что любовь – это бог, и тогда я буду любить». Вам придется ждать целую вечность – этого не случится. В тот день, когда это случится, это случится единственным возможным способом, и этот способ в том, чтобы отложить в сторону логику. Логика бессмысленна. Вы просто любите, вы пробуете любовь на вкус. Двигайтесь в мир своего возлюбленного. Пусть его пение окружит вас. Чувствуйте – и это станет доказательством, станет убеждением. Тогда можете задействовать логику, и она начнет доказывать это, – но не раньше. Сначала вкус, переживание – потом логика. Логика – хороший слуга, но плохой хозяин.

Что делать с тем,

Кто глух к чувствам любви?

Сова, уставясь в небо,

Не видит солнечных лучей.

Любовь – это радикальная перемена в глубочайшей сердцевине вашего существа. Голова – на поверхности. Голова подобна волнам океана, любовь – это глубина. На глубине нет волн, а в волнах нет глубины. Мысли как волны – они только на поверхности. Пока волна остается волной, она не способна познать глубину. Волна может познать глубину, но для этого ей придется исчезнуть в глубине. И она не будет больше волной, но после сможет вернуться на поверхность. И тогда эта самая волна станет баулом, но другие волны не будут слушать ее. Они будут считать эту волну безумной, потому что она говорит о глубинах, а волны знают только поверхность, им неведома глубина.

Любовь – это переживание, настоящее, подобное вкусу. Если вы никогда не пробовали соль, вам невозможно объяснить, какова она на вкус. Если вы ее пробовали, вы уже этого не забудете. Но даже если вы ее пробовали, вы все равно не сможете объяснить кому-то другому, кто не пробовал, какова она на вкус. Как объяснить, какова соль на вкус, тому, кто никогда не пробовал ничего соленого? Что сказать? Дело не в том, что вы не знаете, – вы знаете, – но вы знаете это кончиком своего языка. Вы знаете, что такое соленое, но как объяснить это кому-то еще? Единственный способ – предложить ему попробовать. Но если он говорит: «Сначала я должен убедиться, существует ли что-то, подобное соли, и только потом я попробую»… Если он настолько осторожен, то это невозможно. Ему придется прожить всю жизнь, так и не ощутив вкуса соли.

А жить, не испытывая любви, – значит быть мертвым, потому что только влюбленный продолжает отбрасывать свои мертвые «Я». Только влюбленный движется вперед, потому что он динамичен. Логика мертва, любовь жива.

Мне вспоминается поговорка Браунинга. Он говорил: «Жизнь – это восхождение по каменным ступеням наших мертвых „Я“ к чему-то более высокому».

…Жизнь – это восхождение по каменным ступеням наших мертвых «Я» к чему-то более высокому…

Логика принадлежит прошлому, любовь принадлежит будущему. Логика – это движение по замкнутому кругу снова и снова, снова и снова. Любовь движется на новые земли. Быть собой – значит никогда не быть статичным, быть в любви – тоже никогда не быть статичным. Это всегда экстаз – не статика; это выход из статики, выход из неподвижности.

Двигайтесь. Человек никогда не достигает пункта назначения, и тем не менее он всегда достигает.

Достаточно на сегодня.

* От английского «fall in love» (влюбиться), что дословно переводится как «упасть в любовь».

** В английском языке эти три слова начинаются с буквы L: life, love, light.

Глава 10

Он поет, и танцует, и плачет

Первый вопрос:

Ошо, кто был основателем учения баулов?

У таких учений не бывает основателей. Религии, как у баулов, просто случаются. Может быть основатель учения для роз? Или кто автор песен, которые поют птицы каждое утро? Мы никогда не задаем таких вопросов. Просто знаем, что так было всегда.

Философии, действительно, кто-то основывает; у каждого направления есть свой основатель. Догмы, кредо, «-измы» – их основывают. Баулы – это не кредо, это спонтанный образ жизни. Они всегда жили так. Все люди, которые были живыми, всегда жили так, и никак иначе. И неважно, называются ли они баулами. Наверное, название имеет какие-то истоки, но меня это не интересует.

Само слово «баул» означает «неистовый», «безрассудный», «шальной»: так называют человека, безумно влюбленного в существование, безумно влюбленного в жизнь – того, в ком это «безумие» было всегда. И хорошо, что некоторые люди во все времена были достаточно безумны и безрассудны. Благодаря им мы не совсем лишились связи с корнями существования. Этого не случилось только благодаря им. Они умеют петь, танцевать, жить, любить – это настоящие люди, подлинные до самых глубин.

Так что я не знаю, с чего они начались. Должно быть, они начались с самого начала – если было какое-то начало. Должно быть, они начались с первого человека, потому что все их учение состоит в «сущностном человеке». Постепенно они исчезли. Должно быть, в самом начале их было намного больше. Постепенно их становилось меньше; с каждым днем их становилось все меньше и меньше. Мир стал слишком мирским, мир стал коварным и хитрым – в нем не позволено существовать простоте сердца. В мире стало слишком много соперничества, агрессии и амбиций. Мир забыл все, что красиво; он забыл все, что не достигается усилием. Человек потерял умение сдаться и позволить вечному случиться во времени. Он забыл язык экстаза.

Чем дальше вы оглянетесь назад в прошлое, тем больше вы там увидите баулов. Когда-то все люди, должно быть, были похожи на баулов. Даже сейчас вы можете их встретить: каждый ребенок рождается баулом, но потом его развращают, портят. Каждый ребенок рождается безрассудным, влюбленным в жизнь, но мы его воспитываем, сдерживаем, не позволяем развиваться спонтанности его существа. Мы его обусловливаем, мы формируем у него определенный характер.

Собственно говоря, у человека сознания вообще нет характера. Характер – это фиксация, характер – это одержимость, характер – это броня. Вам приходится делать только то, что позволяет характер. Характер никогда не бывает спонтанным. Он всегда навязывается прошлым и приходит в настоящее из прошлого. Вы не свободны в своем бытии, не можете свободно откликаться; вы можете только реагировать.

Баул верит в сахадж мануша – спонтанного человека. Баул говорит, что спонтанный человек – путь к нахождению сущностного человека. Спонтанность – путь к сущности; быть спонтанным – путь к тому, чтобы стать сущностным. Каждый ребенок – баул.

И насколько я вижу, в начале – если, конечно, было какое-то начало, – наверное, все человечество было похожим на баулов: правдивым, подлинным, искренним, безрассудным, влюбленным, радостным, благодарным возможности, данной богом, радующимся подарку.

У вас нет никаких прав на жизнь. Вы никогда не задумывались о том, что у вас нет никаких прав на жизнь? Если бы вас не было, невозможно было бы быть, невозможно было бы заявить свои права. Невозможно было бы пожаловаться. Если вас нет – вас нет. В следующее мгновение вы можете исчезнуть. Жизнь хрупка, и у вас нет на нее никаких прав. Вы ее не заслужили! Вот что я имею в виду, когда говорю, что жизнь есть подарок. Подарок – это нечто, вами не заслуженное, у вас нет на него никаких прав. Вы не можете сказать, что имеете какое-то право что-то получить. Подарок – это нечто такое, что достается даром.

Жизнь – это подарок. Она была дана вам совершенно без причины. Вы не могли ее заслужить – как вы могли ее заслужить, если вас не было? Жизнь – это подарок, но мы всегда это забываем, мы даже не благодарны. У нас нет никакой благодарности. Мы, конечно, жалуемся и говорим о тысяче и одной вещи, которых, как нам кажется, мы лишены, но никогда не чувствуем благодарности за саму жизнь.

Вы можете жаловаться, что у вас плохой дом: пошли дожди, крыша протекает. Вы можете жаловаться, что вы слишком мало зарабатываете; вы можете жаловаться, что ваше тело недостаточно красиво. Вы можете жаловаться, что не получается то или другое – тысяча и одна жалоба, – но задумывались ли вы когда-нибудь о том, что вся ваша жизнь, сама ваша возможность быть, дышать, смотреть, видеть, слышать, касаться, любить и быть любимым, – это подарок? Все это досталось вам даром. Бог достаточно богат и щедр, чтобы просто дарить, – но вы сами ничего не заслужили.

Баул живет в бесконечной благодарности. Он поет и танцует – это его молитва. Он плачет. И он удивляется: почему, за что ему дарована эта жизнь, за что ему позволено видеть радугу в небе, за что ему позволено видеть цветы, бабочек, людей, реки и горы? За что? Поскольку жизнь так очевидна, вы забываете, что она – бесценный подарок.

В начале каждый, должно быть, был баулом, потому что не было цивилизации, чтобы развращать людей, не было общества, чтобы разрушать и портить их. Не было священников и церквей, чтобы формировать ваш характер, направлять вас в жесткое русло. В начале жизнь, наверное, била через край. Наверное, каждый жил из собственного существа – не по заповедям, не по священным писаниям. Не было никаких писаний и никаких заповедей; Иисус еще не пришел; Моисей еще не пришел. Наверное, каждый в начале был баулом; каждый ребенок, когда он рождается, рождается баулом.

Посмотрите на ребенка, и вы поймете, что это такое – быть баулом. Посмотрите, как дети радуются – без причин; они кричат от радости, они бегают и прыгают от переполняющей их энергии. Когда вы становитесь баулом, вы снова становитесь ребенком.

Стать баулом значит стать первобытным, первозданным. Стать баулом значит снова вернуть себе свою первозданность. Человек рождается заново; вы рождаетесь заново – ребенок случается снова. Ваше тело может быть старым, ваш ум может быть старым, но сознание высвобождено из рабства тела и ума. У вас есть прошлое, у вас есть опыт пережитого, но он больше не обременяет вас. Вы откладываете его в сторону. Вы используете его, когда нужно; когда не нужно, вы не носите его на голове – двадцать четыре часа в сутки.

Именно это и есть освобождение: оно не освобождает вас от существования и от жизни, или от цветов и любви, оно просто освобождает вас от вашего прошлого. Фактически, чем более вы освобождены, тем более вы влюбляетесь в бога. Чем более вы освобождены, тем более становитесь способными радоваться и любить.

Так что не спрашивайте меня, кто был основателем учения баулов. У таких людей не бывает основателей. Все решает спонтанность. Конечно, чтобы получить теорию, подобную теории Эйнштейна, нужен Эйнштейн. Без него она не будет основана; без него у нее не будет существования. Чтобы открыть сложную теорию относительности, нужен очень сложный ум.

У баулов нет никаких писаний. Они просто говорят: «Вы уже все, чем вам нужно быть». Суть не в том, чтобы быть очень умным, суть в том, чтобы быть очень простым. Чтобы стать баулом, не нужно никакого таланта. В этом красота: не нужно никакой гениальности. Какая нужна гениальность, чтобы быть ребенком? Каждый ребенок рождается ребенком. Мудрецы и святые – все они рождаются детьми. Не нужно никакого таланта. Детство – в природе каждого.

Чтобы быть баулом, не нужно ничего. Фактически, в те минуты, когда вам ничего не нужно, вы и становитесь баулом. В те минуты, когда вы свободны от тяжести и не владеете ничем, никаким прошлым, вы – баул.

Нет, у таких учений не может быть основателей. Их никто не создает, они случаются. Они – часть природы.

Второй вопрос:

Ошо, часто я не понимаю смысла твоих слов, потому что тону в их звучании, – я наполняюсь энергией, по мне проходит дрожь, волны, я чувствую вибрацию в позвоночнике. Нужно ли тщательно осознавать смысл твоих слов?

Совершенно незачем тщательно относиться к словам, это будет даже мешать. Если ты попадаешь в резонанс со звуком моих слов, это и есть смысл. Если ты чувствуешь прилив новой энергии; если ты чувствуешь вибрацию, пульсируешь по-новому, так, как никогда раньше; если от звука моих слов в твоем существе открывается какое-то новое измерение, – тогда забудь про меня. Ничего другого не нужно; ты уже понял смысл.

Смысл – в этом приливе, смысл – в этой вибрации, очищающей тебя. Не беспокойся об обычном смысле слов. Ты воспринимаешь лучший, более высокий смысл, более высокий порядок смысла. Ты воспринимаешь настоящее содержимое, а не упаковку. Смысл моих слов – только упаковка.

Если это происходит с тобой, для тебя мои слова больше не слова; они стали экзистенциальными, они перешли в бытие. Тогда они живые, тогда они что-то несут. Тогда в твоей и моей энергии что-то сообщается. Тогда случается нечто похожее на то, что баулы называют любовью.

Позволь этому быть. Забудь о словах и об их смысле. Оставь это глупцам, которые собирают только слова и никогда не касаются содержимого. Слова – только скорлупа: в них скрыты настоящие сообщения, которые я посылаю вам. Эти сообщения нельзя понять интеллектом, эти сообщения должны быть расшифрованы всем вашим существом. Как раз это с тобой происходит – вибрация, пульсация, трепет, прилив новой энергии, – так все твое существо расшифровывает слова. Это и есть настоящее слушание: это значит действительно быть со мной, быть в моем присутствии.

Когда-то я был в гостях у друга. У него в саду была большая клетка, и в этой клетке жил орел. Он показал мне птицу и сказал:

– Смотри, какой красивый орел!

Орел был очень красивый, но мне стало его жаль. Я сказал другу, что это не орел.

– Как не орел? – удивился он. – Это орел. Разве ты не знаешь, какие бывают орлы?

– Знаю, – сказал я, – но я знаю, что орлов не бывает без неба и ветра, без высоты, без свободы; я видел орлов только в небе – как они парят в потоках ветра, как они любят свободу и небо. В них есть что-то неземное, не от этого мира. Я знаю их как свободу. Этот орел – не орел. Орел в клетке, без простора, без неба, без высоты и свободы, без ветра – не орел. В клетке настоящий орел исчезает. В клетке не может быть настоящего орла, потому что настоящий орел – это бесконечная свобода. Где эта свобода? Душа исчезла. Сущностное исчезло; осталось только несущественное. Это почти мертвый орел – такая жизнь даже хуже, чем смерть. Выпусти его из клетки, позволь ему стать настоящим.

Когда я говорю вам слова – это орлы в клетке, мои слова – в тюрьме. Если вы действительно слышите меня, вы выбросите клетку и выпустите орла. Именно это происходит… вибрация, резонанс. Тогда свобода свободна, и твой орел настоящий – ты летишь выше и выше. Земля остается далеко позади. Ты можешь забыть о ней. Обыденное остается далеко, далеко внизу. Скорлупа есть, упаковка есть, но тебе открыто все небо; есть только ты, твои крылья и небо; и бесконечность. Вечное паломничество началось.

Забудь о моих словах и их смысле, иначе тебя будет больше заботить клетка, и ты не сможешь выпустить из нее орла.

Третий вопрос:

Ошо, каждый раз, когда я любил кого-то, рано или поздно становилось очевидно, что никакой любви не было. Было что-то другое, что только называется любовью. Поэтому теперь я не верю в любовь. Я просто не верю, что такие, какие мы есть, мы способны любить.

Автор этого вопроса говорит – и говорит правильно, – что, когда он кого-то любил, всегда оказывалось, что за любовью прячется что-то другое, поэтому теперь он не верит в любовь.

Начало абсолютно правильное: если вы посмотрите глубже, то найдете, что за любовью всегда прячется что-то другое – поддельное. Но фальшивая монета может существовать только потому, что есть настоящая. Если бы не было настоящей монеты, как могла бы существовать фальшивая? Иногда за любовью скрываются собственничество, сексуальность, чувственность или еще что-нибудь – ревность, например. Но почему они прячутся за любовью? Потому что любовь – настоящая монета, за которой можно спрятаться, монета, которой можно притвориться. За спиной любви можно ничего не бояться. Если вы где-то прячетесь, это просто говорит о том, что это место обещает вам защиту; оно надежно. Почему чувство собственности, сексуальность, чувственность хотят спрятаться за любовью? – потому что это лучшая в мире защита, сильнейшая в мире реальность, единственная настоящая энергия. Все остальное фальшиво; любовь истинна. Все, что не любовь, фальшиво. И все, что делается не из любви, – напрасная трата сил. Все, что есть любовь, истинно; и все, что вы делаете на пути любви, дает вам больше истины – все это дает вам вашу правду. Зная это, другие вещи прячутся за любовью, – потому что любовь дает защиту. Любовь так красива, что даже уродливые вещи могут спрятаться за ней и притвориться красивыми.

Я читал книгу Шеппарда «Дальше сексопатологии». Он описывает в ней один случай.

Автор был с одной женщиной – молодой женщиной. К нему пришли друзья, но он разговаривал только со своей подругой, и друзья почувствовали, что он не обращает на них внимания. Они немного обиделись и сказали ей:

– Мы знаем Шеппарда лучше тебя. Он любил многих, это скоро пройдет. Имей в виду: рано или поздно его начнет интересовать какая-нибудь другая женщина. Что ты тогда будешь делать?

– Мне будет очень больно, но это моя проблема, – ответила она. – Я хочу, чтобы мой мужчина знал все возможности любви, чтобы он узнал все, что только возможно, прежде чем он умрет. Мне будет трудно, но это моя проблема. С этим мне придется справиться, это мне придется пережить. Он здесь не при чем. Ему я желаю только одного: чтобы он узнал все, что он хочет узнать в жизни, потому что, когда человек умирает, он умирает навсегда. Я хочу, чтобы он жил как можно богаче. Если мне будет больно, это моя проблема.

Вот что такое любовь. Она понимает разницу между ревностью и любовью. Она их не путает. Ревность может только прятаться за любовью; она может притворяться любовью.

Так что начало правильное, автор этого вопроса абсолютно прав: «Каждый раз, когда я любил кого-то, рано или поздно становилось очевидно, что никакой любви не было. Было что-то другое… – совершенно правильно, – …что только называется любовью. Поэтому теперь я не верю…» А вот это неправильно – потому что ты еще не знаешь любви. Как ты можешь перестать верить в любовь, которой еще не знаешь? Ты можешь перестать верить в ревность, ты можешь перестать верить в самолюбие, в чувство собственности, но если ты никогда не встречался с любовью, как ты можешь потерять веру в любовь? Чтобы потерять веру или приобрести, нужен хотя бы какой-то опыт любви – а ты с ней еще не сталкивался.

Посмотри еще раз – и ты это увидишь. Что такое ревность, ты знаешь; что такое чувство собственности, ты знаешь; это хорошо – ты растешь. Так должен расти каждый человек. Поначалу все смешано – как будто золото смешано с грязью. Значит, нужно положить золото в огонь: все, что не золото, сгорит, отпадет. Из огня выходит только чистое золото. Осознанность – это огонь; любовь – это золото; ревность, чувство собственности, ненависть, гнев, чувственность – это примеси. Ты становишься более осознанным. Теперь ты видишь, что такое ревность, и ты видишь, что это не любовь. Половина битвы выиграна, полдела сделано – ты понимаешь, что такое ревность. Но ты еще не знаешь, что такое любовь. Ты на правильном пути. Не теряй надежды, не теряй мужества, не теряй веры, потому что рано или поздно ты узнаешь, что такое любовь. Ты приближаешься к дому.

Не надо так торопиться. Истина имеет свойство открывать себя. Истина открывается, истина есть откровение. Тебе нужно просто продолжать искать, исследовать, находить. Может быть, будет много ошибок, но нет другого способа расти. Пробы и ошибки – единственный путь. Постепенно ты научишься исключать ошибочное. Ошибок будет меньше и меньше, чистоты будет больше и больше. Не останавливайся на полпути.

Я слышал…

Мулла Насреддин поступил на работу в банк. Кассир дал ему пачку купюр по одной рупии и сказал:

– Сосчитайте и убедитесь, что здесь сто рупий.

Мулла начал считать. Он досчитал до пятидесяти шести, пятидесяти семи, пятидесяти восьми… и бросил пачку в ящик.

– Если до сих пор было правильно, – сказал Насреддин, – скорее всего, будет правильно и дальше.

Не надо торопиться. Если до сих пор было неправильно, не думай, что будет неправильно и дальше. При температуре сто градусов все вдруг становится правильно. Нужно пробраться через все примеси. Но ты на правильном пути – этому можно радоваться.

Именно благодаря глубокому желанию любить ты способен распознавать все то, что не есть любовь. Иначе как бы ты узнал? Ты можешь узнать золото не потому, что существует золото; по какому критерию ты узнаешь, что это не золото? Для этого у тебя есть какое-то инстинктивное внутреннее понимание; оно еще не сознательно, оно интуитивно; ты «знаешь нутром». В этом смысл понимания, понимаемого… Ты знаешь инстинктивно, что такое любовь. Именно поэтому ты говоришь: «Это не любовь», «И это не любовь». Хорошо – ты на правильном пути. Дойди до самого конца, до упора, до точки.

Именно потому, что возможна любовь, ты видишь ревность, чувство собственности, ненависть, жадность, чувственность, тщеславие, самолюбие и еще тысячу и одну вещь. Но центральное ядро, опора всего – инстинктивное знание любви. Истина имеет свойство открывать себя.

Позвольте мне рассказать несколько историй.

Погребальная процессия прибыла за телом жены Муллы Насреддина. Он был весь в черном – с ног до головы одет в траур. Распорядитель похорон почтительным шепотом сказал Мулле:

– А вы будете сидеть в первой машине, рядом с вашей тещей.

– С тещей? – нахмурился Мулла.

– Разумеется.

– Разве это необходимо?

– Это очень важно: скорбящий муж и скорбящая мать, двое ближайших родственников, рядом…

Мулла Насреддин оглянулся на внушительную фигуру всхлипывающей тещи и сказал:

– Ладно, ладно. Но я сразу говорю: это испортит мне все удовольствие.

Траурная одежда не может скрыть истины, слезы не могут скрыть истины. Глубоко внутри он счастлив, потому что теперь он свободен, он больше не прикован к этой женщине. Только на поверхности он показывает скорбь.

Истина имеет свойство открывать себя. Если только вы немного проснетесь, станете немного бдительнее, вы обязательно узнаете, что истинно. Истине не нужно учиться; нужно только быть немного бдительнее, и истина сама откроется вам. Откровение свойственно истине. А когда истина открылась, одновременно открывается тысяча и одна ложь – и пока истина была неизвестна, вся эта ложь представлялась истиной.

Это случилось…

Абдул Рахман, друг Муллы Насреддина, заболел и чувствовал себя очень плохо.

Когда Мулла зашел проведать друга, его сразу предупредили, что Абдулу Рахману стало еще хуже, поэтому Мулла должен быть очень, очень осторожен и не говорить ничего такого, что могло бы потревожить больного. Мулла старался как мог – рассказал несколько забавных историй и развеселил Рахмана. Но потом он вдруг умолк и покачал головой.

– В чем дело? Что случилось, Мулла? – тревожно спросил Рахман.

– Ничего, – ответил Насреддин, – я просто задумался: как, во имя Святого Пророка, мы будем тащить гроб с твоим телом по этой узкой кривой лестнице?!

На поверхности Мулла пытается ободрить этого человека, а глубоко внутри знает, что тот скоро умрет; глубоко внутри его тревожит мысль: как стащить гроб? – лестница такая кривая…

Истина имеет свойство открывать себя. Будь чуть более бдителен, и сердце покажет тебе путь. И тогда ничто не сможет спрятаться за любовью. Другие вещи прячутся за любовью, потому что вы бессознательны. Виновата не любовь, а ваша бессознательность. Не теряй доверия к любви; потеряй доверие к бессознательности. Не теряй веры в любовь – любовь ничего тебе не сделала. Любовь ни в чем не виновата. По сути дела, даже вопреки тебе самому, любовь дает тебе жизнь. Я повторю: вопреки тебе самому любовь дает тебе жизнь. Потеряй веру в бессознательность. Если ты сознателен, ничто не может прятаться за любовью. Ничто поддельное, никакая фальшивка не может тебя обмануть.

«Было что-то другое, что только называется любовью. Поэтому теперь я не верю в любовь».

Это абсурд. Это логическая ошибка. Ты еще не встречался с любовью, как ты можешь перестать верить в любовь, потерять доверие к любви? Продолжай искать, дойди до самого конца: ты всегда будешь находить более и более чистое золото – тем более чистое, чем глубже внутрь ты войдешь.

Это все равно что копать колодец: сначала ты копаешь землю – убираешь пыль, камни, грязь; потом идет следующий слой, более чистая земля; потом – новый слой, влажная земля; потом – грязная вода; потом – более чистая вода. Чем глубже ты копаешь, тем более чистые находишь источники. Так и внутри твоего сердца. На поверхности только грязь, пыль, камни; потом – сухая земля, потом – влажная земля, потом – грязная вода… Но не теряй веры; ты приближаешься к дому – в конце концов будет чистая вода.

«Я просто не верю, что такие, какие мы есть, мы способны любить». Это правда – такие, как вы есть, вы не можете любить. Но необязательно оставаться такими, какие вы есть. Ты можешь изменить себя. Необязательно держаться за свою структуру. Ты можешь освободиться от нее.

Как раз это я делаю здесь – как раз это мы пытаемся сделать вместе: деструктурировать вас настолько, чтобы построить заново, пересобрать, переустроить, чтобы исчезло старое и родилось новое.

Это правда – такие, как вы есть, вы не способны любить. Но это не причина перестать верить в любовь. Перестань верить в то, какой ты есть! Перестань верить в свое эго! Если ты сам мешаешь себе любить, отбрось эту самость, это «Я» – потому что любовь того стоит. Миллионы «Я» не так ценны, как единственный миг любви. Отбрось всю эту структуру. Выбери небо, не выбирай клетку. То «Я», которым ты себя считаешь, – просто клетка, данная обществом. Выбери небо и брось клетку.

Четвертый вопрос:

Ошо, прости меня, два дня назад я проспал всю утреннюю лекцию и проснулся в самом конце, на слове «единоволие». Что мне теперь делать?

Будь единой волей. Послание так ясно – о чем тут спрашивать? Твое существо передало тебе послание.

Иногда случается так, что после глубокого сна вы получаете послания из центрального ядра своего существа. Начните прислушиваться к своим первым мыслям утром; только проснувшись, выходя из сна, вы очень близки к своему существу. В две или три секунды, следующие за пробуждением, очень велика возможность уловить какие-то отголоски из глубины существа, проблески, сообщения. Через две или три секунды связь будет потеряна. Вы снова окажетесь в обыденном мире, вы «выпадете» в мир. Но иногда это происходит – так бывает с некоторыми людьми: они слушают меня и засыпают.

У разных людей разные возможности. Например, сейчас Шила крепко спит, но это прекрасно: это не сон, это своего рода транс. Она не просто спит, ее сон светится. Она просто расслаблена. Она слушает так глубоко, что просто не может сохранить напряжение. Всякое напряжение ушло, она в полном покое, она расслаблена в более глубоких слоях своего существа. Всем, кто смотрит со стороны, она кажется спящей. Когда она вернется, даже она сама, может быть, не будет знать, что случилось, потому что она может показаться спящей даже самой себе. Но это не сон, это определенное состояние: в йоге оно называется тандра. Это промежуточное состояние между бодрствованием и сном, и в нем нет сновидений.

Есть два промежуточных состояния между бодрствованием и сном. Обычное состояние – сон, в котором снятся сны: если вы в промежутке, вам снятся сны. Или вы бодрствуете, или крепко спите, или вам снятся сны. А сны снятся в промежутке, посередине между бодрствованием и сном; это коридор между ними. Так бывает обычно.

Но если ваша медитация идет глубже, или если идет глубже ваша любовь, то первая перемена, происходящая в сознании, – это перемена в промежуточном состоянии, когда сны прекращаются. Теперь очень трудно понять, что происходит. Вы можете считать это сном, можете считать это бодрствованием; это то и другое вместе – равновесие между ними, состояние полного равновесия.

Тандра – это первый проблеск, начало сатори. Сначала исчезают сны. Затем, в следующей стадии, исчезает сам сон; в третьей стадии исчезает то, что вы называете бодрствованием. И когда все три вида сна исчезают, приходит настоящее пробуждение. Тогда человек становится просветленным. Тандра – это первый шаг; сны исчезают.

Поэтому иногда бывает, что люди здесь, на лекциях, засыпают – они находятся в состоянии транса. Слово тандра можно перевести как транс. В определенном смысле люди здесь спят, они не помнят моих слов. Но, очнувшись, они помнят, что случилось что-то очень глубокое, очень безмолвное. Что-то изменилось в их энергии.

Это глубокое расслабление. Если в таком расслаблении приходит какое-то послание, слушайте его очень внимательно.

«Два дня назад я проспал всю утреннюю лекцию и проснулся в конце, со словом „единоволие“ в уме». В то утро я говорил о единоволии.

Это старый вопрос. Он относится к серии лекций о дзенских притчах.

В то утро я говорил о единоволии, единстве ума, единстве воли. Может быть, ты не слышал; ты был в тандре, в трансе, и не осознавал, что я говорил. Но то, что я хотел донести, до тебя дошло. Твое существо слушало, твое тело слушало, твоя тотальность впитывала то, что я говорил, то, чем я был здесь. И когда ты вернулся, как краткое послание, в качестве подарка твоей периферии от центрального ядра, от центра, в твое сознание пришло слово «единоволие». И ты спрашиваешь, что делать? – будь единой волей!

А что я понимаю под «единством воли»? Фактически, сказать «будь единой волей» – это почти все равно, что сказать «будь вне ума» – потому что ум существует в конфликте, в противоречии. Когда множественность исчезает, и толпы больше нет, мы называем это единоволием – или можете назвать это не-умом, потому что ум исчез. Ум есть множество; ум в единстве – это не-ум. Когда вы едины, собраны воедино – без всякого конфликта внутри, без разделения, – вы становитесь неделимы, все соединилось в вас в глубокой созвучности, гармонии, в один оркестр – это и есть не-ум.

Единоволие – это термин из традиции йоги. «Не-ум» означает то же самое, но термин принадлежит другой традиции – дзенской. Все это значит одно и то же: не будьте как толпа, как множество, не будьте полипсихичны. Будьте унипсихичны – будьте едины.

Пятый вопрос:

Ошо, как различить просветленную любовь к себе и самовлюбленность, эгоманию?

Различие очень тонкое, но очень ясное. Если у вас эгомания, она будет создавать вам все больше и больше страданий. Страдание покажет, что вы больны. Самовлюбленность – это болезнь, рак души. Самовлюбленность будет делать вас более и более напряженным, она будет крепче и крепче сжимать вас и совершенно не позволит расслабиться. Она будет тянуть вас к безумию.

Любовь к себе – прямая противоположность самовлюбленности. В любви к себе нет никакого «к себе», есть только «любовь». В самовлюбленности же нет любви, только эго. В любви к себе вы становитесь более и более расслаблены. Человек, который любит себя, совершенно расслаблен. Если любить кого-то другого, это может создать напряжение, потому что другой необязательно всегда будет сонастроен с вами. У другого могут быть свои собственные планы. Другой человек – это другой мир; возможны любые столкновения, конфликты. Возможны любые бури, грозы, потому что другой человек – это другой мир. С ним всегда будет продолжаться невидимая борьба. Но когда вы любите себя, никого другого нет. И тогда нет конфликта – это одно чистое молчание и одна безмерная радость. Вы одни; вас никто не беспокоит. Другой совершенно не нужен. И для меня человек, ставший способным к такой глубокой любви к себе, кажется способным любить других. А если вы не можете любить себя, то как вы можете любить других? Сначала это должно случиться в непосредственной близости, сначала должно случиться с вами, чтобы потом распространиться на других.

Люди пытаются любить других, совершенно не сознавая, что еще не научились любить даже самих себя. Как вы можете любить других? Вы не можете поделиться тем, чего у вас нет. Вы можете дать другим только то, что у вас есть.

Так что первый и главный шаг к любви – это полюбить себя, но так, чтобы никакого «себя» в этой любви не было. Позвольте мне это пояснить.

«Я» возникает только на фоне «Ты». «Я» и «Ты» существуют вместе. «Я» может существовать в двух измерениях. Одно измерение – «Я и Оно»: вы и ваш дом, вы и ваша машина, вы и ваши деньги – это «Я и Оно». Когда «Я» такое… когда «Я» принадлежит к категории «Я и Оно», ваше «Я» – это почти вещь. Это не сознание; вы крепко спите и храпите во сне. Ваше сознание не участвует. Вы сами становитесь как «Оно» – вещью среди вещей: частью вашего дома, частью вашей мебели, частью ваших денег.

Вы не замечали? Человек, слишком жадный в отношении денег, постепенно приобретает свойства денег. Он сам превращается в деньги. Он теряет духовное начало, он уже не есть дух. Он низводит себя до мира вещей. Если вы любите деньги, вы и станете похожи на деньги. Если вы любите дом, постепенно вы сами станете чем-то материальным. Что бы вы ни любили, вы становитесь тем, что вы любите. Любовь обладает алхимической силой. Никогда не любите неправильное, потому что любовь преображает, трансформирует вас. Ничто не трансформирует так, как любовь. Это нечто такое, что способно вознести вас высоко, дать подняться к большим высотам. Это нечто из-за пределов вас.

Именно в этом цель религии: дать вам возвышенный ориентир для любви, нечто божественное, чтобы не было никакой возможности пасть. Человек должен подниматься выше.

Итак, одна разновидность «Я» существует в формате «Я и Оно»; другая разновидность – в формате «Я и Ты». Когда вы любите живого человека, в вас возникает иного рода «Я» – это «Я и Ты». Вы любите человека, и вы становитесь живым человеком.

Но что сказать о любви к себе? – это ни «Оно» и ни «Ты». «Я» просто исчезает, потому что «Я» может существовать только в контексте «Оно» и «Ты». «Я» – это фигура, «Оно» или «Ты» – это фон. Когда фон исчезает, исчезает и «Я». Когда вы остаетесь в одиночестве, вы – есть, но у вас нет никакого «Я», вы не ощущаете никакого «Я». Вы просто глубокая естьность. Обычно мы говорим: «Я есть». Но в этом состоянии, когда вы глубоко любите себя, «Я» исчезает. Остается только естьность – чистое бытие. И вы наполняетесь неимоверным блаженством, радостью. Тогда различать эти состояния очень легко.

Если вы становитесь более и более несчастным – вы идете в направлении эгомании. Если вы становитесь более и более спокойным, безмолвным, счастливым, собранным – тогда вы путешествуете в другую сторону, в сторону любви к себе. Если вы путешествуете в мир эго, вы становитесь разрушительны в отношениях с другими, потому что «Я» пытается разрушить всякое «Ты». Если вы идете в любовь к себе, эго исчезает. А когда эго исчезает, вы позволяете другому быть самим собой; вы предоставляете ему тотальную свободу. Если у вас нет эго, вы не можете создавать тюрьму для другого, для любимого человека, вы не можете создать для него клетку. Вы позволяете другому быть свободной птицей и летать в небе. Вы позволяете другому быть самим собой, вы даете полную свободу. Любовь есть свобода – свобода для вас и для вашей любви. Эго есть оковы – оковы для вас и для вашей жертвы.

Но эго может сыграть с вами очень хитрый трюк. Оно коварно, его методы изощренны: оно может притвориться любовью к себе.

Позвольте рассказать вам историю.

Мулла Насреддин узнал человека, спускающегося впереди него по лестнице в метро, и его лицо просияло от радости. Он хлопнул его по спине так душевно, что тот чуть не упал, и закричал:

– Гольдберг, я тебя еле узнал! Ты набрал тридцать фунтов с тех пор, как мы последний раз виделись. Ты подправил себе нос, и кажется, ты даже стал на два фута выше ростом.

Человек злобно посмотрел на Муллу:

– Прошу прощения, – сказал он ледяным тоном, – но вышло так, что я не Гольдберг.

– Ну, ты даешь! – сказал Мулла. – Так ты даже имя сменил?

Эго очень хитрое, оно умеет находить себе оправдания. Если вы не бдительны, оно может начать прятаться за любовью к себе. Само слово «Я» станет для него защитой. Оно может сказать: «Я – твое „Я“». Оно может изменить вес, оно может изменить рост, оно может даже сменить имя. И поскольку оно только идея, для него нет ничего невозможного: оно может стать маленьким, может стать большим. Ведь оно – только ваша фантазия.

Будьте очень осторожны. Если вы действительно хотите расти в любви, понадобится большая осознанность. Каждый шаг должен совершаться в глубокой бдительности, чтобы эго не смогло найти никакого убежища и спрятаться.

Ваше настоящее «Я» – не «Я» и не «Ты», не вы и не другой. Ваше настоящее «Я» трансцендентно. То, что вы называете своим «Я», не ваша настоящая сущность. Ваше «Я» наложено на реальность. Когда вы называете кого-то «Ты», это «Ты» не обращается к настоящей сущности человека. Снова вы приклеили на него этикетку. Только когда все этикетки сорваны, остается настоящая сущность – и эта настоящая сущность настолько же принадлежит вам, насколько и другому. Настоящая сущность едина.

Именно поэтому мы продолжаем говорить, что мы оказываем влияние друг на друга, мы части друг друга. Наша подлинная реальность – бог. Мы можем быть как айсберги, которые плавают в море, – они кажутся отдельными, – но когда мы растаем, ничего не останется. Определенность исчезнет, ограниченность исчезнет, и от айсберга ничего не останется – он станет частью океана.

Эго – айсберг. Дайте ему растаять. Растопите его в глубокой любви, чтобы он исчез, и вы стали частью океана.

Я слышал…

Судья был очень суров.

– Мулла, – сказал он, – твоя жена говорит, что ты ударил ее по голове бейсбольной битой и спустил с лестницы. Что ты на это скажешь?

Мулла Насреддин потер нос рукой и задумался. В конце концов, он изрек:

– Ваша честь, – сказал он. – Я думаю, в нашем деле есть три стороны: я, моя жена и истина.

Да, он совершенно прав. «Вы выслушали только две стороны, – говорит он, – но их три», – и в этом он абсолютно прав. Есть ваша история, моя история и истина – «Я», «Ты» и Истина.

Истина – не «Ты» и не «Я». «Я» и «Ты» – это проекции, наложенные поверх безграничной Истины. «Я» – ложно; «Ты» – ложно; они оба – утилитарны, полезны в мире. Трудно будет справиться в мире без «Я» и «Ты». Используйте их, но не забывайте, что это только средства выживания, инструменты мира. В реальности нет ни «Ты», ни «Я». Что-то, кто-то, какая-то энергия существует без всяких ограничений, без всяких границ. Из нее мы приходим, и в ней мы снова исчезаем.

Шестой вопрос:

Ошо, даже если когда-нибудь что-то похожее на любовь возникает в моем сердце, я тут же начинаю чувствовать: «Это не любовь, совсем не любовь: все это завуалированная чувственность, сексуальность и так далее…»

Что в этом плохого? Любовь должна возникнуть из страсти, чувственности. Если ты избегаешь чувственности, ты будешь избегать самой возможности любви. Любовь – не чувственность, это правда; но любовь без чувственности – это тоже не истина. Любовь гораздо выше чувственности, да, но если совершенно разрушить чувственность, то тем самым ты разрушишь саму возможность цветка, прорастающего из грязи. Любовь – лотос, чувственность – грязь; и лотос растет из грязи. Помни это; иначе ты никогда не достигнешь любви.

Самое большее, ты можешь притвориться, что трансцендировал чувственность. Потому что без любви никто не может трансцендировать чувственность; ты можешь только подавить ее. Подавленная, она становится ядовитой. Она распространяется по всей твоей системе, становится токсичной, разрушает тебя. Чувственность, трансформированная в любовь, придает тебе свечение, сияние. Ты становишься легким, как будто ты можешь летать. У тебя появляются крылья. С подавленной чувственностью ты становишься тяжелым, как будто несешь груз, как будто к твоей шее привязан тяжелый камень. С подавленной чувственностью ты теряешь все возможности парить в небе.

Если чувственность трансформирована в любовь, ты прошел экзамен существования: еще недавно ты был «сырьем», материалом, над которым нужно было работать, – материалом для творчества.

Чувственность – это материал для творчества.

Я слышал…

Беркович и Михельсон были не только деловыми партнерами, но и друзьями детства. Они договорились так: кто из них умрет первым, тот должен вернуться и рассказать другому, что он увидит в раю.

Через шесть месяцев Беркович умер, и Михельсон надеялся вскоре получить весточку от своего друга. Беркович был почти святой и жил как пуританин; он никогда не делал ничего плохого; он всегда избегал низменных страстей и был против аморального поведения. Михельсон с нетерпением ожидал, когда его дорогой усопший друг подаст знак, что вернулся на землю.

Через год после своей смерти Беркович однажды предстал перед Михельсоном и заговорил с ним. Это было поздно ночью, когда Михельсон лежал в своей постели.

– Михельсон, Михельсон, – позвал призрачный голос.

– Это ты, Беркович?

– Это я, Михельсон.

– Здорово, ну, расскажи, как тебе там живется?

– Ну что сказать, мы завтракаем и занимаемся любовью. Обедаем и занимаемся любовью. Ужинаем и занимаемся любовью.

– Кто бы мог подумать, что так будет в раю!

– Кто тебе сказал, что я в раю? Я в штате Висконсин, и я теперь бык!

Учтите: вот что происходит с людьми, которые подавляют секс. Ничего другого случиться не может, потому что вся подавленная энергия становится грузом и тянет вас вниз. Вы двигаетесь к низшим стадиям бытия. Если из страсти возникает любовь, вы начинаете подниматься к высшему уровню бытия.

Поэтому помните: кем вы хотите стать – Буддой или быком, – это зависит от вас. Если вы хотите стать Буддой, не бойтесь секса. Двигайтесь в него, узнайте его как можно лучше, будьте в нем как можно более бдительны. Будьте бережны, это бесценная энергия. Сделайте ее медитативной и трансформируйте в любовь. Это сырой материал, как неограненный алмаз: вы должны отшлифовать, отполировать его; тогда он станет драгоценным. Если кто-то даст вам необработанный, неограненный алмаз, вы даже не сможете узнать в нем бриллиант. Даже «Кохинор» в его первозданном состоянии ничего не стоит.

Ваша страсть – это «Кохинор»: она должна быть отполирована, она должна быть понята вами.

В этом вопросе чувствуются страх и осуждение: «Все это завуалированная страсть, сексуальность и так далее…» В этом нет ничего плохого. Ничто не плохо, человек – сексуальное животное. Мы такие по своей природе. Именно такими мы пришли в мир.

Не избегай, войди. Если ты не войдешь, ты никогда не сможешь трансформировать сексуальность. Я говорю не о распущенности, безответственности, развратности. Я говорю: войди в свою сексуальность с глубоко медитативной энергией и попытайся понять, что это такое. Наверное, это нечто драгоценное, если это то, из чего ты пришел, если это то, чем наслаждается все существование, – потому что все существование сексуально. Секс – это тот путь, который сам бог избрал для своего присутствия в мире, что бы ни говорили христиане… Иисус родился от девственной женщины… Это полная чушь. Они утверждают, что Иисус был зачат без секса. Они так боятся секса, что придумывают подобные глупости: что Иисус был рожден девственницей, Девой Марией. Наверное, Мария была очень чиста, это правда; наверное, духовно она была девственна, это правда, но невозможно войти в жизнь, не пережив энергию секса. Тело не знает никаких других законов. А природа всевключающа: она не верит в исключения, она не допускает никаких исключений. Ты родился из секса, ты полон сексуальной энергии. Но это не конец – это может быть началом. Секс – это начало, а не конец.

Есть три категории людей. Одни думают, что все кончается на сексе. Это люди, которые живут жизнью самопотакания, распущенности. Они упускают, потому что секс – это начало, но не конец. И есть люди, которые против распущенности. Они впадают в другую, противоположную крайность: они не хотят, чтобы секс был даже началом, и они полностью отсекают его. Отсекая его, они отсекают самих себя. Разрушая секс, они разрушают самих себя, увядают. Оба эти подхода неразумны.

Но есть третья возможность: возможность мудрого, который смотрит на жизнь, который не старается подогнать жизнь под свои идеи и теории, который просто старается понять. Он учится и видит, что секс – это начало, но не конец. Секс – это только возможность выйти за пределы, но он должен быть прожит.

Последний вопрос:

Ошо, раньше мне казалось, что я знаю, что значит уступить и сдаться. Теперь я вижу – это было уловкой ума. Теперь, когда отступать больше некуда, я живу изнутри – и это счастье. Спасибо за то, что ты помог мне почувствовать, кто я.

Важно понимать, что значит сдаться. Это один из главных ключей, но люди боятся его использовать – потому что, если ты сдаешься, ты теряешь себя. Это как смерть. Это как самоубийство. И люди продолжают делать что-то совсем другое – и при этом говорить, что они сдались.

Достичь этого понимания, увидеть, что все то, что до сих пор называлось «уступить и сдаться», не было настоящим, – это большой шаг к трансформации. Как только ты понимаешь ложное как ложное, ты можешь узнать и реальное как реальное. Ложь должна быть разоблачена. Как только ложь разоблачена, ты видишь голую истину. Это откровение.

Достаточно на сегодня.

Глава 11

Цветок и корень – одно

* * *

Молоко львицы

Лучше всего хранить

В золотой чаше.

Достойное поклонения процветает

В достойном вместилище.

Любящий всем сердцем

Может достичь реальности,

Познав непостижимость другого человека.

Тайны смерти открываются ему,

Когда он живет.

Что для него другие берега?..

* * *

Человечество расщеплено. Сам человеческий ум расщеплен из-за двух экстремистских жизненных философий. Обе эти философии – крайности.

Первая философия – материалистическое мировоззрение, которое считает, что жизнь – это случайность, и она никуда не ведет. Ешь, пей, веселись – беспокоиться не о чем, в жизни нет смысла, нет значения, нет согласованности. Вы ни к чему не готовитесь. После смерти ничего не случится; живите настоящим днем – возьмите от него все. Смерть разрушит вас, ничто не продолжится, поэтому не беспокойтесь о другом береге. Не живите категориями целей. Не думайте, что нужно достичь бога, истины, освобождения, мокши, нирваны. Это только иллюзии, пустые мечты человеческого ума – они не существуют. Они не реальны, поэтому выжмите из этого мгновения все до капли. В жизни нет никакой тайной нити, никакого скрытого смысла. Жизнь случайна: вы не созданы ни для какой цели.

Многие люди живут таким образом, и они многое упускают – потому что цель есть; потому что жизнь не случайна; потому что нить, пронизывающая каждое мгновение вечности, есть, потому что жизнь – это постоянное цветение. Будущее не бесплодно, оно будет творческим. Необходимо подготовить себя, чтобы вы могли раскрыться, чтобы семя пустило ростки, чтобы ваша сущность была реализована, чтобы вы смогли узнать, кто вы и что такое существование.

Жизнь – не бред сумасшедшего. Она очень систематична. Жизнь – это не хаос, это космос. Даже в беспорядочном есть порядок, но, чтобы увидеть эту глубину, нужны зрячие глаза. На поверхности, может быть, вы сможете увидеть только разрозненную серию моментов времени и не увидите вечность. На поверхности, может быть, вы сможете увидеть только тело и ничего больше. Точно так же, стоя на берегу океана, вы не можете видеть всей его глубины – вам видны только волны. Но океан – это не только волны…

Собственно говоря, волны не могут существовать без океана; океан может существовать без волн. Волны не отдельны от океана. Волны – это ничто иное, как часть океана, но океан – это безмерная глубина. Однако, чтобы узнать это, человек должен войти в эту глубину, прожить эту глубину.

Материалистическое мировоззрение считает, что жизнь совершенно пуста, лишена всякого смысла. И неважно, будете вы жить или покончите с собой, потому что жизнь и смерть для материалиста – одно и то же. Жизнь – это просто способ умереть. Вы умрете, а как вы умрете – неважно, когда вы умрете – неважно. Сколько вы проживете, прежде чем умереть, – неважно. Ничто неважно. Эта точка зрения является полуправдой, а всякая полуправда опасна, она опаснее лжи, потому что в полуправде есть доля правды. Эта доля правды может быть очень, очень обманчивой. Полная ложь не так опасна, потому что рано или поздно вы поймете, что это ложь. Полуправда же очень опасна, потому что в ней есть какая-то доля правды, и эта доля правды будет держать вас в подвешенном состоянии; вы можете так никогда и не узнать, что это ложь.

Другая крайность – точка зрения спиритуалиста. Он считает, что настоящее мгновение бессмысленно, бесполезно. Значение имеет только вечность. Не тратьте этот момент на радости и наслаждения. Не тратьте этот момент напрасно, готовьтесь к будущему. Принесите настоящее в жертву будущему. Пожертвуйте всем, что у вас есть, ради обещаний будущего. Сделайте свою жизнь постоянным продвижением к истине. Сделайте свою жизнь постоянным поиском себя, бога, нирваны. Там важнее, чем здесь. Тогда важнее, чем сейчас. Тот берег важнее, чем этот. Этот берег нужен только как трамплин, ступень. Вы должны переправиться на другой берег. Настоящая жизнь – на другом берегу. На этом берегу только иллюзия, майя, поэтому не тратьте время ни на что, что удерживает вас на этом берегу. Не будьте счастливы на этом берегу – потому что, если вы счастливы на этом берегу, как вы сможете его покинуть? Не радуйтесь, будьте серьезны. Этот берег – берег скорби. Это не берег жизни, это берег смерти. На этом берегу вы только накапливаете грехи, не более, поэтому плачьте о том, что вы здесь; будьте равнодушны ко всему, что может дать вам этот берег. Не будьте привязаны ни к чему здешнему. Никого не любите. Не очаровывайтесь красотой этого берега. Будьте бдительны и помните, что есть другой берег, – не отводите от этого берега глаз.

Это тоже крайность, другая крайность. Она тоже несет в себе полуправду – и так же опасна, как и первая.

Это мгновение тоже часть вечности, и этот берег принадлежит реке настолько же, что и другой. И красота этого берега, песня и поэзия этого берега настолько же божественны, как песня и поэзия другого берега. В это самое мгновение вам доступна вечность. Приносить это мгновение в жертву будущему глупо, потому что будущее будет всегда приходить как это мгновение, как настоящее. Другой берег всегда будет как этот берег. И, если вы переняли у спиритуалистов их привычки и научились разрушать это мгновение, относиться к этому берегу очень негативно, – вы будете негативны где угодно. Где бы вы ни были, вы будете негативны. Где бы вы ни были, вы будете разрушительны. Где бы вы ни были, вы будете жаловаться и плакать. Это не религия.

Мировоззрение баула – это синтез двух крайностей. Баул использует обе полуправды и превращает их в одну правду. Баулы говорят: «Да, этот момент – не все; но неправильно считать его ничем». И еще они говорят: «Жизнь – это подготовка, но суть этой подготовки в том, чтобы быть блаженным здесь и сейчас». Баулы не материалисты и не спиритуалисты. Они люди духовности.

Духовность – это великий синтез. И если вы этого не понимаете, вы станете жертвой одной или другой крайности. Или же вы можете стать жертвой обеих. Именно так возникает шизофрения.

Шизофрения – это не болезнь, случающаяся с некоторыми людьми, это нормальное состояние человечества. Каждый человек разделен, расщеплен. Вы можете увидеть это в собственной жизни. Когда у вас нет женщины, нет мужчины, нет любви – вы думаете о любви, фантазируете о любви. Любовь кажется целью. Она кажется самым смыслом жизни. Когда вы с женщиной или с мужчиной, которых вы любите, внезапно вы начинаете думать как спиритуалист: «Это привязанность, это чувство собственности, это чувственность». Возникает осуждение.

Вы не можете быть одни и не можете быть с кем-то. Если вы одни, вы хотите толпы, хотите быть с кем-то еще. Если вы с кем-то, вы начинаете желать одиночества. Это важно понять, потому что каждому придется столкнуться с этой проблемой. Вы родились в шизофреническом мире. Вам даны двойные стандарты. Вас научили материализму и спиритуализму одновременно. Все общество продолжает учить вас противоречивым вещам.

Я был в гостях у знакомого ректора университета, и он сказал мне, что очень беспокоится о молодом поколении. У него два маленьких сына, о которых он беспокоится. Он хочет, чтобы они были скромными. Он хочет, чтобы они были правдивыми, чтобы они были религиозными.

– Это хорошо, – сказал я. – А чего еще вы от них ожидаете?

– Конечно, я хотел бы, чтобы они преуспели в жизни.

– Что вы понимаете под успехом? – спросил я.

– По крайней мере, – сказал он, – я стал ректором университета. Мне бы хотелось, чтобы мои дети были образованными людьми, чтобы они достигли высокого социального положения и преуспевали бы в материальном смысле: хороший дом, хорошая машина, хорошая жена, уважение в обществе.

Вдруг ему стало немного неловко, и он сказал:

– Но почему вы об этом спрашиваете?

– Потому что эти две вещи противоречат друг другу. С одной стороны – вы хотите, чтобы ваши сыновья были скромными, с другой стороны – вы хотите, чтобы они были честолюбивыми. Оба эти требования вместе сделают их расщепленным. С одной стороны, они будет пытаться соответствовать идеалу скромности, кротости, простоты; с другой стороны – идеалу успеха, честолюбия, достижения. Человек больших амбиций не может быть скромным; скромный человек не может быть честолюбивым. И вы хотите, чтобы они были религиозными? И вы хотите, чтобы они были открытыми и честными? Человек, который пытается преуспеть, должен быть нечестным. Конечно, он должен быть нечестным таким образом, чтобы об этом никто никогда не узнал. Он должен притворяться честным и оставаться нечестным. Он должен притворяться скромным и оставаться эгоистичным. Но это такие разные, диаметрально противоположные цели, а вы хотите всего этого от одного человека – этот человек всегда будет расщепленным. Если он преуспеет, он будет думать: «Где моя скромность? Где моя молитва, мое сострадание?» Если он станет скромным, он будет думать: «Где мое честолюбие? Я никто».

Вы родились в шизофреническом мире. Ваши родители были шизофрениками, ваши учителя были шизофрениками, ваши священники, ваши политики были шизофрениками. Они продолжают говорить о двух диаметрально противоположных целях, они продолжают создавать в вас расщепленность.

Баулы – очень здоровые люди, не шизофреники, не расщепленные. Их подход нужно понять, и само это понимание очень вам поможет.

Баулы говорят: «Этот мир и иной мир не противоположны друг другу. Есть, пить, веселиться и быть преданным, религиозным – не противоположные вещи. Этот берег и тот берег принадлежат одной и той же реке Бога». И еще они говорят, что каждое мгновение человек должен прожить как материалист, но придать этому мгновению направление, как спиритуалист, как человек духа. Каждое мгновение должно быть наполнено радостью, удовольствием, праздником и в то же самое время – бдительностью и сознанием; человек должен жить и помнить, что есть будущее, которое создается каждое мгновение жизни. Но это будущее не против радости в этот момент. Поскольку вы наслаждаетесь в этот момент, в следующий момент ваш цветок распустится еще больше.

Чем счастливее вы в это мгновение, тем счастливее вы будете в следующее мгновение. Если сегодня было раем, завтра не может быть адом, потому что завтра родится из сегодня. Если сегодня было прекрасно, если сегодняшний день был днем песни, днем танца и смеха, как может завтра быть днем горя? Откуда возьмется печаль? Это будет ваше завтра. И когда бы оно ни наступило, оно придет как сегодня, – и вы научитесь этому тайному искусству: жить сегодня.

Баулы говорят: «Учитесь у материалистов образу жизни». Учитесь у эпикурейцев, у последователей чарваки – учитесь у них тому, как проживать это мгновение; учитесь у настоящих людей духа – у Будды, у Махавиры, у Кришны – и соедините оба подхода воедино. Не разделяйте время и вечность; не разделяйте материю и ум; не разделяйте небо и землю. Не разделяйте цветы и корни; они одно. Это единство – цель баула.

И когда расщепленность исчезает, и нет внутреннего конфликта, и вы становитесь единым целым, – вы начинаете излучаться. Огромная благодарность рождается в вас. И в этот момент вы можете быть счастливы, как Эпикур, и безмолвны, как Будда.

В душе баула Будда и Эпикур обнимают друг друга. Это и моя цель, это и мое учение. Если вы как-нибудь сможете стать Буддой, но не станете одновременно Эпикуром, вы многое упустите. Вы будете каменным Буддой, вы не будете живым. Или, если вы сможете быть Эпикуром, не становясь Буддой, вы тоже многое упустите. Вы сможете радоваться кратким и быстротечным мгновениям жизни, но этого мало. Жизнь может дать вам намного больше. Вы живете только на поверхности, среди волн, никогда не достигая глубины.

Мне бы хотелось, чтобы вы умели жить среди волн и знали и солнечные дни, и шторма, и бури, и ураганы, но чтобы при этом вы умели погружаться и в глубину, где все бури стихают, где царит великая тьма, куда не проникают лучи солнца, где все безмолвно, мирно и безмятежно, где всё – покой. Я хотел бы, чтобы вы были способны к тому и к другому одновременно. Если одно делает вас неспособным к другому, тогда вы по-человечески бедны. Тогда вы человек только наполовину. Другая половина вас мертва. Тогда вы парализованы, вы не живете в полном смысле.

Наверное, вы слышали, что говорят экзистенциалисты. Они считают, что существование предшествует сущности. Они говорят, что человек сначала рождается и лишь потом, постепенно, создает свою сущность, свою душу. Человек рождается пустым, без всякого содержания, как чистый лист бумаги. Потом он постепенно должен написать на нем свою биографию. Он должен поставить свою подпись, он не приносит ее с собой. Он приходит пустым.

Баулы утверждают обратное. Они говорят: «Человек рождается с сущностью – в нем есть адхар мануш». Сущностный человек есть в каждом из нас – заявляет он о себе или нет. Дерево уже существует в семени. Сущность предшествует существованию, не наоборот. Баулы говорят, что жизнь не создается заново, она создается каждое мгновение – существо уже есть в вас, нужно только раскрыть его, удалить препятствия, и жизнь начнет струиться. Вы как бутон: когда препятствий нет, вы расцветаете, ваш лотос распускается.

Но тот человек, которым вы должны стать, – вы уже есть этот человек в своей сути. «Потому что, – говорят баулы, – если вас нет сейчас, то и в будущем вас не будет. Вы можете стать только тем, кто вы уже есть. Вы можете стать только собственным существом. Нет другого пути становления, нет ничего другого, чем вы можете стать. Розовый куст расцветет розами, из ростка лотоса родится лотос. Вы уже несете в себе свое предназначение; нужно только удалить препятствия».

Именно это баулы называют подготовкой. Подготовить себя – значит удалить препятствия с пути. Если вы удаляете ненависть – возникает любовь. Вы не должны создавать любовь; никто не может создать любовь. Если бы вы должны были создавать любовь, она была бы невозможна. Просто удалите ненависть, и вы увидите родник любви. Удалите бессознательность, и вы увидите, что возникает понимание. Удалите негативное, и позитивное раскроется. Таким образом, вся подготовка отрицательна. Это почти как если бы камень перегораживал небольшую реку: вы сдвигаете камень, и поток начинает течь. Пока на его пути был камень, может быть, он был даже невидим и не мог заявить о себе.

Мы носим в своих существах множество камней – если хотите, можете назвать их энергетическими блоками; но эти блоки должны быть растворены, сдвинуты.

У баулов очень простые методы. Они говорят, что если вы танцуете, многие блоки исчезнут из вашего существа, потому что, когда человек танцует, когда он действительно входит в танец и становится движением, он становится текучим, почти жидким. Вы не замечали? Когда вы смотрите на кого-то, растворившегося в танце, разве вы не видите? – он больше не твердое тело. Он стал жидким, текучим. Твердости не стало, он стал текучим. В этой текучести блоки растворяются. Поэтому для баула его танец – его йога; и он может танцевать часами. Когда ночью в небе луна, баулы танцуют всю ночь, потому что для них луна символизирует их Возлюбленного, Кришну. Они называют Кришну «луной». Когда в небе луна, они танцуют, и они танцуют как безумные. И этот танец – не представление. Он не предназначен ни для чьих глаз. Если кто-то наблюдает, это другое дело, но баул танцует для себя, для собственного удовольствия.

Кто-то спросил Тулсидаса, великого поэта: «Почему ты написал Рамаяну? Зачем?» А Тулсидас, который действительно посвятил этой работе всю жизнь, ответил: «Свантахсукхаи Тулси Рагхунатх гатха – я пропел историю Рамы для собственного удовольствия – свантахсукхаи – для моего собственного удовольствия, ради самого удовольствия». Это не представление; это не для кого-то другого.

Баулы танцуют свантахсукхаи – для собственного удовольствия.

Пение – другой их метод. Баулы выбрали очень эстетичные методы, не трудные, очень мягкие, женственные, даосские. Они поют – и полностью теряют себя в этом. Пение для них священно; пение для них молитва. И они поют о своем Возлюбленном, они поют о своем Мастере, о своем боге. Если вы теряетесь в пении, вы теряетесь в надабраме, в «беззвучном звуке». И их пение и танец – не ритуалы. Никаких ритуалов нет. Каждый баул индивидуален. Вы не найдете двух баулов, поющих одну и ту же песню одним и тем же образом. Вы не найдете двух баулов, танцующих один и тот же танец одним и тем же образом. Они не допускают никаких ритуалов.

Это нужно понять, потому что для баулов это – очень, очень важно. И я хотел бы, чтобы вы это помнили: если что-то становится ритуалом, отбросьте это; теперь это бесполезно – потому что ритуал означает повторение. Мусульмане каждый день совершают намаз определенным образом; это становится ритуалом. Христиане произносят молитву – снова и снова – одну и ту же молитву. Они так к ней привыкают, что делают это бессознательно. Они могут молиться и думать о чем-то еще одновременно. Молитва становится механической. Они могут повторять слова. Они знают слова, они повторяли их много раз. Это мертвый ритуал.

Баулы говорят: «Пусть твоя молитва возникает в каждый момент. Зачем носить с собой прошлое? Разве ты не можешь прямо говорить с богом? Какой смысл снова и снова повторять одно и то же? Сегодня отличается от вчера – молитва должна быть новой, новой, как утреннее солнце или утренняя роса. Скажи что-то, что возникло у тебя в сердце. Если ничего не возникает, поклонись в глубоком молчании, потому что Он знает. Он поймет твое молчание. Если тебе захочется танцевать – танцуй. Это молитва этого мгновения. Если тебе захочется петь – пой, но не повторяй чью-то чужую песню, потому что это не песня твоего сердца и это не тот путь, который приведет твое сердце к божественному. Пусть возникнет твоя собственная песня. Забудь о размере, ритме, грамматике. Бог вряд ли разбирается в грамматике, и его не беспокоит, какие ему говорят слова. Ему ближе сердце, ему важнее намерение. Он поймет».

И баулы поют песни, вдохновленные мгновением. Это спонтанно. Они просто расслабляются в мгновении: они могут позволить случиться танцу, они могут позволить случиться пению. Именно поэтому их считают сумасшедшими людьми – иногда они могут даже поссориться с богом!

Так и надо. Когда вы любите бога, то можете и поссориться с ним. Иногда баул может так разозлиться, что скажет: «Нет, сегодня я не буду тебе молиться. Что ты со мной сделал? Я очень сердит». Но это красиво, это молитва. Она будет услышана. Она достигнет самого ядра существования. Когда вы любите, вы иногда раздражаетесь. Когда вы любите, иногда вы гневаетесь, иногда вы танцуете, иногда вы жалуетесь. Человек очень беспомощен, и баул живет в полной беспомощности. Именно поэтому он оставляет все, что у него есть, и становится нищим бродягой. Он отдает себя в руки бога. Он говорит: «Я тебе верю».

Недавно я читал молитву одного баула, и этот баул говорит: «Хорошо, если ты хочешь испытывать меня – испытывай. И если ты хочешь дать мне боль – дай. Я попытаюсь выдержать, сколько смогу. Хорошо». Но это не просто слова, они передают суть. И он не повторяет писания. Он создает свое собственное писание. А когда вы создаете свое собственное писание, лишь тогда вы живете им. Если оно заимствовано, вы не можете им жить. Заимствованная песня – не песня, заимствованный танец – не танец. Пусть все возникнет в вас. Не волнуйтесь о том, как это будет выглядеть, – потому что мы заботимся о внешнем виде, потому что мы слишком обеспокоены чужими мнениями. Баул ничего не делает напоказ; он прям и непосредствен. Он говорит с богом как маленький ребенок говорит с отцом или матерью, как влюбленный с возлюбленным, – это живое.

Сегодня песня такая:

Молоко львицы

Лучше всего хранить

В золотой чаше.

Достойное поклонения процветает

В достойном вместилище.

Баулы говорят: «Подготовь себя». Но когда они говорят о подготовке, они не имеют в виду, что надо быть против мира. Их подготовка – жизнеутверждающая. Когда они говорят: «Подготовь себя», они не подразумевают того, что подразумевают другие спиритуалисты. Другие спиритуалисты говорят: «Отбросьте удовольствие, отбросьте радость жизни, идите против жизни. Начните разрушать все привязанности, всю любовь, все празднование». Эти спиритуалисты кажутся невероятными мазохистами. Страдание для них становится огромной ценностью. Они специально создают для себя страдания.

Нет, баул любит жизнь. Когда он говорит о подготовке, он говорит: «Наслаждайтесь этим мгновением, чтобы вы были готовы к следующему мгновению. Сделайте это мгновение золотым. Пусть все ваши мгновения будут чередой золотых мгновений, и вы станете золотой чашей».

Молоко львицы

Лучше всего хранить

В золотой чаше.

Станьте золотой чашей, прежде чем пригласить бога излиться на вас. Наслаждайтесь, радуйтесь, празднуйте, чтобы вы стали способны к высшей радости. Празднуйте на этом берегу, чтобы вы могли научиться праздновать и на другом берегу, и чтобы вас могли позвать на тот берег. Позовут лишь тех, кто готов. Если вы печальны, мрачны, если вы мучаете себя, вы отстраняете от себя другой берег. Потому что другой берег принадлежит тем, кто умеет праздновать. Тот берег становится тем ближе, чем больше вы празднуете. Когда вы на самой вершине своего празднования, когда ваш танец достигает кульминации, в это же самое мгновение этот берег перестает быть этим берегом. Вы больше не в мире. Вы с богом.

Достойное поклонения процветает

В достойном вместилище.

Нужно правильное вместилище. Если вы стремитесь стать вместилищем бога, если вы приглашаете его в гости и хотите радушно принять его, вам придется научиться путям рая. Вам нужно будет жить таким образом – здесь и сейчас, – чтобы сам этот момент становился раем. Лишь тогда вы можете пригласить бога. Многие люди приглашают его, даже не думая о том, способны ли они его принять.

Готовы ли вы принять его, если он придет? Готовы ли вы приветствовать его, если он придет? Готова ли ваша золотая чаша, чтобы принять его дары? Готово ли ваше сердце, открыто ли оно, чтобы принять его? Восприимчивы ли вы, чувствительны ли вы? Никто не задумывается об этом.

Многие люди приходят ко мне и спрашивают: «Где бог?» – как будто бог обязан что-то доказывать, показывать, где он. И пока он не покажет себя, вы не поверите. Бог окружает вас здесь и сейчас. Он внутри и снаружи. Больше ничего нет, есть только бог. Но вы не готовы. Не хватает золотой чаши. У вас нет глаз, чтобы видеть его, у вас нет ушей, чтобы слышать его, у вас нет рук, чтобы коснуться его. Вы не готовы. Но вы можете принять лишь то, к чему готовы. Не медля ни секунды… Как только вы будете готовы, тотчас же – немедленно – Он случится. Потому что Он уже случился. Должна случиться только ваша готовность.

Но даже если иногда мы и пытаемся подготовиться к встрече с божественным, то пытаемся только наполовину.

Поэт и певец Боб Дилан подарил нам современную притчу, которая очень хорошо выражает то, что я хочу сказать. На обороте его альбома «Джон Уэсли Хардинг» есть история о трех королях, которые пришли к человеку по имени Франк. Первый король объясняет Франку их миссию:

– Мистер Дилан выпустил новый альбом. Конечно, этот альбом состоит только из его собственных песен, но мы так поняли, что ключом к этим песням являешься ты.

– Это правда, – говорит Франк. – Так и есть.

– Так вот, – продолжает первый король, немного волнуясь, – не откроешь ли ты их нам?

Франк, который все это время просидел с закрытыми глазами, вдруг, как тигр, широко раскрывает глаза:

– И как далеко вы хотите в них зайти? – спрашивает он.

– Не слишком далеко, – отвечает старший из королей, – но достаточно далеко для того, чтобы мы могли говорить, что мы там побывали.

Даже когда люди ищут бога, они не хотят идти слишком далеко – лишь настолько, насколько будет достаточно, чтобы сказать миру, что они его видели. Но они не хотят идти дальше – потому что, если вы достаточно далеко войдете в бога, вы не вернетесь. Они не хотят делать еще один шаг – потому что, если вы зайдете слишком далеко, пути назад уже не будет. Они хотят зайти, но недалеко, чтобы можно было вернуться в мир и сказать людям: «Мы тоже видели Бога». Но весь их интерес – в мире и в респектабельности, которую может дать им мир. У них есть большой счет в банке, у них есть большой дворец, а теперь у них есть даже бог.

Это красивая притча.

Старший из королей отвечает: «Не слишком далеко, но достаточно далеко для того, чтобы мы могли говорить, что мы там побывали».

Когда вы в храме, вас там нет; ваши глаза смотрят в сторону рынка. Замечали вы это когда-нибудь, в себе или в других? – если вы одни в храме, молитва не приносит вам большой радости. Если вокруг много людей, появляется энтузиазм, и вы переполняетесь духовностью! Вы молитесь с таким воодушевлением, вам так хорошо – не из-за молитвы, а потому, что на вас смотрит весь город. И все думают: какой вы религиозный человек, как вы добродетельны, как вы близки к богу. Вам хочется, чтобы вам все завидовали. Это представление. Но ваше представление устроено ради этих людей; бог ни при чем. Вы его не касаетесь.

Коснитесь его, когда вы одни, чтобы это не было представлением. Вы ничего никому не доказываете, вы просто раскрываете свое сердце.

Баулы поют:

Пока ты сидишь один и задаешь вопросы,

Время движется к смерти.

Слепое ко всему,

О, мое сумасшедшее сердце! —

Ты странствуешь миллионы раз

Дорогами боли, от жизни к смерти,

Чтобы найти измеренную землю —

Человеческое тело.

Как ты можешь допускать,

Чтобы эта земля

Превращалась в пустыню?

Возделанная, она принесла бы

Золотой урожай.

Вооружись, мое сердце,

Мотыгой преданности.

Выполи сорняки греха.

Семя веры будет расти.

Надо только удалить препятствия.

Вооружись, мое сердце,

Мотыгой преданности.

Выполи сорняки греха.

Семя веры будет расти.

Вы носите это семя у себя внутри. Оно уже хранится в сокровищнице вашего существа, ожидая, ожидая и ожидая, пока препятствия будут удалены, чтобы оно могло раскрыться. Бог – ваша неотъемлемая суть. Бог – ваше предназначение. Вы семя. Бог будет цветком этого семени.

Члены твоего тела

Соединяет в одно

Пара бутонов лотоса,

Верхний и нижний.

Но лотосы распускаются в поиске,

В ритм восходам и закатам

Внутреннего солнца.

Когда ваша осознанность, как солнце, восходит или садится, раскрываются и закрываются ваши внутренние лотосы. Точно так, каждое утро на восточном горизонте неба всходит солнце, и лотосы расцветают, а когда приходит ночь и солнце садится на западе, лотосы снова закрываются. Баулы поют:

Члены твоего тела

Соединяет в одно

Пара бутонов лотоса…

Речь идет о том, что йоги называют чакрами, – о местах, где энергия закручивается водоворотами. Баулы называют их «семь лотосов».

…верхний и нижний.

Но лотосы распускаются в поиске,

В ритм восходам и закатам

Внутреннего солнца.

В каком из этих цветов

Рождается полнолуние,

В каком —

Самая темная ночь месяца?

Самый нижний лотос – сексуальный лотос. Если вы остаетесь там, вы живете в темной ночи. Последний лотос, седьмой, сахасрара – тот лотос, где луна становится полной. Двигайтесь от секса к любви. Любовь – это качество человека, который пришел к сахасраре, а секс – это качество человека, живущего в самом нижнем из лотосов.

И не беспокойтесь, поют баулы…

Я больше не знаю покоя:

Моя бедная лодка

Вот-вот пойдет ко дну.

Вода заливает трюм,

Киль разъеден солью.

Моя лодка больше не может

Выносить бремя воды.

Хозяин моей жизни,

Открой глаза!

Покажи мне свою доброту,

Обними меня – я умираю.

Пиратский корабль страстей

Взял лодку на абордаж.

Пираты скрылись с добычей.

Они обрубили швартовы

И пустили меня в плавание.

Хозяин говорит:

Смой пятна со своего сердца,

И твоя лодка поплывет

Счастливо и спокойно.

Нужно только смыть пятна со своего сердца. Пусть сердце отбросит сомнения, пусть сердце отбросит подозрения. Как только приходит вера, вы очищаетесь. Вера – это глубокое очищение сердца. Тогда распускаются лотосы.

Посеянное на каменной глыбе,

Семя веры день ото дня

Сохнет и не прорастает.

Ты можешь возделать бесплодную землю,

Но увядшее семя

Не принесет урожай.

Прекрасны леса, где растет сандал.

Когда ароматный ветер

Коснется соседних деревьев,

Каждое станет сандалом.

Если семена бога посеять в жесткое сердце, они не прорастут. Пусть сердце будет мягким, пусть оно будет восприимчивым. Пусть оно будет мягким, как почва лесов, где растет сандал. Какие красивые строки:

Прекрасны леса, где растет сандал.

Когда ароматный ветер

Коснется соседних деревьев,

Каждое станет сандалом.

И когда семя человека расцветает, не только он сам наполняется ароматом, но и все те, кто приближается к нему: каждое дерево становится сандаловым деревом. Такова сила сатсанга, такова сила присутствия мастера. Он стал сандаловым деревом. Просто коснувшись его, вы наполнитесь ароматом сандала, и ваше собственное семя начнет прорастать.

Собрав железные обломки,

Ты строишь лодку, чтобы плыть по морю,

Но то, из чего ты строишь, чуждо воде.

Лодка плывет, и лодка тонет,

Только узы любви никогда не рвутся.

Если проводник неправилен, если готовность неправильна, тогда все усилия будут напрасны. Вы сделаете лодку слишком тяжелой, и она утонет. Она не сможет плыть по морю. Баулы говорят, что только в лодке любви – в мягкой, женственной лодке, в лодке песен и танца человек доплывет до другого берега. Станьте более женственными, более мягкими, как мягкая земля, и выбросьте из своего сердца все твердые камни. Обычно мы делаем наоборот: мы продолжаем собирать сомнения и подозрения. Мы продолжаем разрушать собственную душу.

Достойное поклонения процветает

В достойном вместилище.

Любящий всем сердцем

Может достичь реальности,

Познав непостижимость другого человека.

Путь баула – любовь, любовь и ничего больше. Любить всем сердцем, любить тотально, верить тотально.

Чтобы получить эликсир,

Перемешай в котелке над огнем

Проявления любви

С чувством любви.

Обычно люди любят, но любят без чувства. Они эксплуатируют любовь. Они даже ведут себя как влюбленные, но их любовь служит целям самолюбия. В их любви нет внутреннего чувства. Они не любят любовь. У них нет никакого уважения, почтения к любви. Любовь остается страстью, она никогда не становится поклонением, молитвой.

Чтобы получить эликсир,

Перемешай в котелке над огнем

Проявления любви

С чувством любви.

Отдели сладость сердца

И найди сокровище —

Будь предан тем,

Кто всецело предан.

Если вы можете найти человека, всецело преданного богу, будьте преданны этому человеку, потому что любви нельзя учить, ею можно только заразиться. Никто не может научить вас путям любви; нужно оказаться в непосредственной близости к тем, кто живет в любви. Никто не сможет научить вас молиться: нужно жить в непосредственной близости к тому, кто живет в молитве. Смотрите на него, чувствуйте его, будьте рядом, вдыхайте аромат его существа, и вы узнаете, что такое молитва. Тогда молитва не будет ритуалом. Тогда молитва будет расцветом у вас внутри – спонтанным рождением нового видения.

Отдели сладость сердца

И найди сокровище —

Будь предан тем,

Кто всецело предан.

Таковы отношения мастера и ученика. Баулы ищут мастера. Когда они находят человека, чья песня, чей танец так наполнены молитвой… и нет никакого интеллектуального критерия, чтобы об этом судить, вы должны просто быть рядом.

Как вы узнаете, что кто-то влюблен? По какому признаку? Просто будьте рядом и смотрите: смотрите, как влюбленный ведет себя, смотрите, как он откликается. Смотрите на его слезы и на его песни. Смотрите на его настроения в разные моменты. И вы сможете почувствовать, что такое поклонение, что такое любовь, что такое молитва. Да, этому нельзя научить – можно только заразиться.

Наступит ли день,

Когда человек моего сердца станет моим?

Не облеченный в форму,

Он проявляется путями любви.

Нет доказательств бога, но в тех людях, которые любят его, есть достаточное доказательство. Нет доказательства, что бог существует, но есть достаточно доказательств того, что существовала Мира, что существовал Чайтанья. Доказательств достаточно, потому что мы видели превращение, случившееся в Мире, мы видели преображение, случившееся в Чайтанье. Мы видели. Они были обычным металлом и вдруг превратились в золото. Мы не знаем, что бог существует; доказательства нет – но разве это не достаточное доказательство? Баулы говорят: «Этот человек проявляется путями любви». Вот единственное доказательство.

Вивекананда пришел к Рамакришне. Он попросил доказать существование Бога, Рамакришна же рассмеялся как сумасшедший и вдруг коснулся ногами сердца Вивекананды. Вивекананда упал в обморок, вошел в транс. Друзья, пришедшие с Вивеканандой, встревожились: «Что случилось?» Вивекананда не был тем человеком, который легко падает в обморок. Он был интеллектуалом, атеистом, скептиком, философом… Что случилось? Что сделал Рамакришна? Когда Вивекананда пришел в себя, он стал совершенно другим человеком. После того, что с ним произошло, Вивекананда много раз пытался бежать от этого ужасного Рамакришны, но у него ничего не получалось. Как будто мощный магнит притягивал его. Вивекананда убегал на несколько дней и снова возвращался против своей воли. В конце концов, он не выдержал и сказал Рамакришне: «Оставь меня в покое! Почему ты меня преследуешь?» А Рамакришна ответил: «Что я могу сделать? Ты сам просил доказательств существования Бога! Я не знаю никаких доказательств. Я знаю только одно: Он есть во мне, и я позволил Ему коснуться тебя. Что еще я могу сделать? Теперь твое дело решить, есть Бог или нет».

Доказательства нет – и в то же время они есть. Нет прямых доказательств, но существует множество косвенных указаний.

Наступит ли день,

Когда человек моего сердца станет моим?

Не облеченный в форму,

Он проявляется путями любви.

Те, кто растворил себя

В многогранной палитре чувства,

И, всецело живые, помнят смерть —

Они победили своих врагов:

Гордость и зависть, страсти и гнев,

Невежество и жадность.

Если жизнь течет вместе с жизнью

И зовет драгоценного человека,

Он придет…

Посмотри на человеческий мир,

Мир демонов, мир богов:

Все они в твоем теле.

Он уже здесь.

Бог уже проник в вас, но, может быть, эта новость еще не дошла до вас, может быть, евангелие еще не услышано.

Английское слово gospel, «евангелие», очень красиво. В старом английском это было godspell – «волшебство бога», потом оно превратилось в gospel, «евангелие». «Волшебство бога» даже лучше.

Он уже проник в вас. Он уже здесь, но эта новость еще не дошла до вас. Ваша голова слишком далека от сердца. Пусть голова будет немного ближе к сердцу.

«Человек, проявляющийся путями любви…», и миры богов, демонов и человека – все они в вашем теле. Он уже здесь, и Он соединяет все в одно целое. Баулы только плачут, и их слезы – их доказательство. Их слезы так подлинны, что, увидев баула, вы никогда не станете спрашивать, существует ли бог.

Я не открою больше глаз,

Если не увижу его с первого взгляда.

Может быть, ты подскажешь мне?

Дашь мне уловить аромат,

Шепнешь в мое чуткое ухо,

Что Он пришел —

Что Он взошел в небе Востока —

Твой друг взошел в небе Востока?

«Я не открою больше глаз, если не увижу его с первого взгляда». Баулы продолжают петь, продолжают молиться. Они поют так проникновенно, они молятся так искренне… Как это возможно без бога? Да, бог проявляется путями любви.

Любящий всем сердцем

Может достичь реальности,

Познав непостижимость другого человека.

Ключевые слова – «всем сердцем»: тотально, полностью, всецело. Когда вы полностью готовы – готова и ваша золотая чаша.

Тайны смерти открываются ему,

Когда он живет.

Что для него другие берега?..

«Тайны смерти открываются ему, когда он живет…» Любящий знает, что такое смерть. Любящий знает, что нет смерти. Только любящий знает, что смерть – величайший обман. Почему? Откуда любящий знает, что смерти нет? – он знает, потому что он уже умер в своей любви. И он находит себя, он по-прежнему есть – и не только есть, но даже более чем есть; он есть так, как никогда раньше. Пережив свою смерть, он впервые живет тотально. Он умирает в любви к богу, в любви к Возлюбленному. Он сдается полностью, безоговорочно, безусловно.

Несколько дней назад Гириша написала мне письмо. Она думает, что слишком много работает в ашраме. Может быть, это правильно, может быть, нет. Но в письме она говорит нечто очень важное. Она пишет: «У меня слишком много работы, но это не самоотречение, это самопожертвование».

Самоотречение ничего не знает о самопожертвовании.

Если вы узнали самоотречение, вы уже пожертвовали собой. Вас больше нет, чтобы жертвовать собой. Самоотречение означает, что вы уже умерли. Если ты сдалась мне, это уже не твои проблемы. Тогда, много работы или мало – это не имеет с тобой ничего общего. Это несущественно. Тогда я должен об этом позаботиться, я должен решить, какой работы больше, а какой меньше… И я должен решить, насколько ты будешь вовлечена в работу и на какое время, и насколько тебя нужно подталкивать в определенном направлении. Но для тебя это уже не твои проблемы – ты сдалась. Но если ты думаешь, что это становится самопожертвованием, а не самоотречением, значит, ты не сдалась. Тогда что угодно будет казаться самопожертвованием. Любящий ничего не знает о самопожертвовании. Когда ты сдаешься, ты умираешь во всем, что касается эго. Тогда, что бы ни случилось, ты принимаешь, и не просто принимаешь, а принимаешь в глубокой благодарности.

Любящий знает тайны смерти, потому что он уже вошел в смерть через свою любовь. Есть две смерти: одна случается в конце жизни, другая – между смертью и рождением. Это смерть в любви. Человек, который умирает в любви, никогда больше не умирает. Тогда все смерти для него кончились. Он уже воскрес. Он узнал, что умирает только эго. Если вы отбрасываете эго, вы бессмертны.

Тайны смерти открываются ему,

Когда он живет.

Что для него другие берега?..

В момент самоотречения этот берег превращается в другой берег, этот мир становится другим миром. «Что для него другие берега…»?

Я читал замечательную историю…

Четыреста лет назад садовник посадил молодую сосну в маленький горшок, где земля была всего в один дюйм глубиной. По мере роста дерева садовник подрезал каждый корень и каждую ветку. Когда он умер, за деревом стал ухаживать его сын, и это продолжалось несколько поколений. Сегодня это дерево можно увидеть в саду Ковала в Токио, оно растет в том же горшке. И хотя прошло уже четыреста лет, сосна практически не изменилась – она осталась такой же маленькой.

Это маленькое дерево – предупреждение каждому. Ум и душа могут быть подрезаны точно так, как это дерево, и всегда с таким же результатом – получается карлик.

Если вы не пускаете корни в жизни, в любви, в вере, то вы остаетесь карликом. Вы никогда не станете сущностным человеком, адхар манушем. Растите, растите в глубину – потому что, когда ваши корни растут в глубину, ветви растут вверх. Одно невозможно без другого. Чем глубже вы идете в землю, тем выше поднимаетесь в небо. Чем глубже вы проникаете в этот берег, тем ближе оказываетесь к другому берегу.

Любите, любите жизнь, любите все, что окружает вас, и пусть ваши корни прорастают как можно глубже. Вы начнете касаться ног бога, и свои цветы вы сможете принести к его ногам. А иначе, помните – вы останетесь карликом.

Любовь – обязательное условие. Любовь – единственная пища души. Тело может поддерживать себя пищей; душа может поддерживать себя только любовью. Пусть это не будут просто слова; пусть это станет глубоко проникающим опытом.

Любовь для баулов – поклонение, любовь для баулов – молитва, любовь для баулов – бог.

Достаточно на сегодня.

Глава 12

Когда сомнения нет, есть вера

Первый вопрос:

Ошо, почему вера не возникает из решения верить?

Вера – это не ваше решение. Это не то, что вы можете решать. Когда вы покончили с сомнениями – вам надоело сомневаться, вы увидели сомнение насквозь и убедились в его полной бесполезности, – тогда возникает вера. Вы должны разобраться в сомнениях, а не делать что-то с верой. Ваша вера не будет иметь большой ценности, потому что ваша вера, ваше решение всегда будет противостоять сомнению. А вера не противоположна сомнению, это просто отсутствие сомнения. Когда сомнения нет, есть вера.

Вера – это не противоположность сомнения, помните. Что бы ни говорилось в словарях, вера не противоположна сомнению, точно так же, как темнота не противоположна свету. Она кажется противоположной, но это не так – ведь вы не можете разрушить свет, внеся темноту. Нельзя внести темноту. Нельзя разрушить свет, бросая на него темноту. Темноте никогда еще не удавалось уничтожить самый слабый свет, самую маленькую свечу. Вся темнота существования бессильна перед маленькой свечой.

Почему это так? Если темнота противоположна, враждебна, антагонистична свету, она должна иногда побеждать свет. Но это просто отсутствие. Темнота существует, потому что нет света. Когда свет есть, нет темноты. Когда вы вносите свет в комнату, разве вы не замечали, что происходит? Темнота не покидает комнату; темнота не убегает из комнаты. Ее там просто нет. Ее никогда не было – это чистое небытие, отрицательность.

Сомнение как темнота, доверие как свет. Если у вас есть сомнения, тогда вы решаете верить. Иначе незачем было бы решать. Зачем решать? Наверное, в вас есть большие сомнения. Чем больше сомнение, тем острее потребность создать веру, доверие. И когда кто-то говорит: «Я глубоко верю», – помните, что этот человек борется с очень сильным сомнением. Именно так люди становятся фанатиками. Фанатизм рождается из-за того, что они создают фальшивую, искусственную веру. Их сомнения живы, с их сомнениями не покончено. Сомнение не исчезло, сомнение по-прежнему есть. И чтобы побороть сомнение, они противопоставляют ему веру. Если сомнение очень сильно, им приходится фанатично цепляться за свою веру. Когда кто-то говорит: «Я твердо верю», – помните: глубоко внутри, в глубине своего сердца он носит неверие. Иначе нет необходимости верить твердо. Достаточно просто верить – зачем верить твердо? Когда вы кому-то говорите: «Я тебя очень люблю», – что-то не так. Достаточно просто любить.

Любовь – это не количество. Когда кто-то говорит: «Я люблю тебя очень сильно», – что-то не так, потому что любовь – это не количество. Нельзя любить больше или меньше. Либо вы любите, либо не любите. Это разделение очень ясно.

Недавно вышла новая книга, и первый экземпляр я всегда дарю Вивек. Я написал: «Вивек с любовью». Она сказала мне: «Почему не с большой любовью»? Я ответил: «Это невозможно. Я не могу этого написать». Для меня любовь не может быть большой или маленькой. Я могу написать просто «с любовью», «большая любовь» – это абсурд. Дело не в величине, но в качестве. Когда вы говорите «большая любовь», за этой величиной вы просто что-то прячете: что-то от ненависти, что-то от гнева, что-то от ревности, но это что-то не любовь. Чтобы это спрятать, вам приходится показывать слишком большой энтузиазм: «большая любовь», «глубокое доверие», «твердая вера». Если вы твердо верующий христианин, вы вообще не христианин. Если вы глубоко преданный индуист, вы совершенно ничего не поняли.

Как раз на днях молодая девушка говорила мне, что она боится… Она хочет принять саньясу, но она боится: «Потому что это будет значить сделать Христа вторым, ты станешь первым». Она была очень озадачена. «Это будет значит поставить Христа позади тебя», – сказала она мне. Я сказал ей: «Просто посмотри мне в глаза. Если ты действительно любишь Христа, то найдешь Христа во мне. Ты не найдешь двух человек. Но если ты христианка, это трудно. Тогда забудь о саньясе».

Тот, кто действительно любит Христа, может любить меня; нет никакого конфликта. Тот, кто любит Кришну, может любить меня; нет никакого конфликта. Но если человек индуист, мусульманин, христианин, это трудно. Христианин не влюблен в Христа. Быть христианином – это результат вашего решения; сомнение не исчезло, сомнение было подавлено.

Не подавляйте сомнение. Наоборот, наблюдайте его, смотрите в него глубоко, анализируйте его. Не оставляйте никакую часть непроанализированной, неизвестной. Познакомьтесь со всеми слоями сомневающегося ума. Само это знакомство, проникновение в сомнение, растворит сомнение. Однажды внезапно вы просто проснетесь утром, полный доверия, веры – не по своему решению. Это не может быть решением, потому что вера есть что-то такое, с чем вы рождаетесь; сомнение приобретается впоследствии. Доверие дается вам от рождения, негласно.

Каждый ребенок верит. По мере того как он растет, возникает сомнение. Сомнение – это приобретенное. Вера есть всегда, как подводное течение вашего существа. Вы просто отбрасываете сомнение, и вера возникает сама. И тогда в вере есть большая красота, потому что она чиста. Она не против сомнения, она – отсутствие сомнения. Камень сдвинут, и ручей течет.

Поэтому, пожалуйста, не пытайтесь ничего решать. Ваше решение станет отсрочкой: чем больше вы будете решать, тем больше вас будет грызть червь сомнения. Вы будете разделены надвое и никогда не сможете чувствовать себя легко, и страдания будут продолжаться.

Многие люди верят в бога, но глубоко внутри испытывают сомнение – пульсирующее, живое, ждущее возможности, чтобы разрушить доверие. Это доверие ненастоящее, потому что это доверие далеко от вашего существа, сомнение же достигло почти что самого его центра. Никогда не делайте выводов о любви, о доверии, о боге. Это не ваши решения.

Когда сомнения больше нет, есть доверие. Оно случается. Оно течет. Оно приходит из сокровенной сердцевины вашего существа, из святая святых. И вы начинаете слышать по-новому, видеть по-новому. Это приходит не из ума, а из вашего существа.

Второй вопрос:

Ошо, в чем разница между баулом, тантриком, бхактой и суфием? Все ли они идут путями любви? Их подходы кажутся мне одинаковыми. Пожалуйста, объясни.

Четких границ нет. Все они: баулы, тантрики, бхакты и суфии – на пути любви, но все же есть тонкие различия. Даже если они в чем-то похожи, у каждого из них есть что-то особенное – тантрик, баул и бхакта… Суфий не отличается от бхакты. Суфий – это бхакта на мусульманском пути; бхакта – это суфий на индуистском пути. Между бхактой и суфием почти нет различий, поэтому мы не будем их обсуждать. Различие только в терминологии – это просто разные слова, разные языки. Но эти трое – баул, тантрик и бхакта – их нужно понять.

В любви есть три возможности: секс – низшая; любовь – которая выше секса; и молитва – высшая возможность.

Тантрик ориентирован на секс. Фактически, тантрик избегает любви, потому что любовь ставила бы его в сложное положение. Он остается чистым техником секса и работает с сексуальной энергией как ученый – отстраненно, отрешенно. Тантрик не вносит в нее любовь. Он трансформирует энергию. В нем возникает любовь, возникает молитва, но это следствия. Они приходят следом, как тень, но главное направление – работа с сексуальной энергией. Вся его работа, вся его лаборатория – в сексуальном центре. Там он работает, отрешенный, отстраненный, почти безразличный к другому человеку. С кем бы тантрик ни занимался любовью, он остается совершенно отстраненным. Это часть методологии тантры: нельзя быть привязанным к партнеру. Именно поэтому тантрики говорят: «Не делайте тантрические техники с женой или с возлюбленной. Нет, найдите кого-то, к кому вы совершенно не привязаны, чтобы любовь могла быть чистой техникой». Это научно.

Вот на что это похоже: вы можете быть прекрасным хирургом; вы провели тысячи операций, но если вам придется оперировать вашу жену, у вас может дрогнуть рука. Если вам придется оперировать вашего ребенка, лучше позвать другого хирурга. Он может быть не таким опытным, как вы, но все же лучше позвать кого-то другого – потому что хирург должен быть совершенно отстраненным, спокойным. Только тогда хирургия будет полностью научной.

Тантрик строго придерживается научного подхода. Он выбирает мужчину или женщину, к которым он совершенно не привязан. И прежде чем он начнет с кем-то тантрические отношения, понадобятся месяцы подготовки. И эта подготовка заключается в том, чтобы избежать любви, чтобы не входить в глубокий контакт с другим человеком. Иначе весь метод будет бесполезен.

Баул ориентирован на любовь. Если секс приходит в жизнь баула, он приходит как тень. Это часть его любви. Он не боится секса, но он не ориентирован на секс. Он любит женщину, поэтому он хочет поделиться с ней всем, что у него есть, включая сексуальные энергии. Но секс – не его лаборатория; его лаборатория – любовь, глубокий контакт, забота о другом человеке – такое чувство, когда важнее становится другой человек, а не ты сам. То, что является препятствием на пути тантрика, – это путь баула. Если приходит секс – хорошо. Если не приходит – тоже хорошо. Секс не цель. И баул не работает над грубой энергией секса, он работает над утонченной энергией любви. Как тантрик работает над семенем, баул работает над цветком, а бхакта или суфий – над ароматом. Способ становится более и более утонченным.

Молитва – наивысшая форма сексуальной энергии, она выше, чем любовь. Молитва – это аромат, едва уловимый, не явный. Суфий или бхакта работают над молитвой. Если следом за молитвой приходит любовь, это допустимо. Нет никакого противоречия. Даже если следом за любовью приходит секс, это допустимо – но все внимание сфокусировано на молитве. И если бхакта кого-то любит, это форма молитвы. Другой божествен, другой – бог или богиня. Любовь для него священна. Баул находится посередине – между тантриком и бхактой или суфием. Он – мост между ними.

В тантре есть свои трудности. Энергия секса очень грубая, и существует опасность, что вы потеряетесь в этой грубости. Она может оказаться сильнее вас. Секс – это огромная энергия, дикая энергия, очень буйная. Вы движетесь в океане, среди штормов, в очень маленькой лодке, – и все это очень опасно. Очень легко войти на путь тантры, но очень трудно с него уйти. Если входит сто человек, то выжить может только один – потому что вы играете с дикой энергией. И эта энергия так велика, что она может оказаться сильнее вас.

Молитва очень трудна – неуловима – ее нельзя увидеть; она очень обманчива. Очень трудно войти на путь молитвы. Но если вы вошли, вы выйдете. Очень легко войти на путь тантры; войти легко, но трудно выйти. На путь молитвы очень трудно войти, очень легко выйти. Войти почти невозможно – вы ничего не знаете даже о любви, что говорить о молитве? Это просто слово без содержания. Оно слишком абстрактно, слишком далеко. Вы слышите слово «молитва», и в вас ничто не откликается. Самое большее, вы можете стать жертвой определенного ритуала. Вы можете повторять молитвы: это будет просто словесным, умственным упражнением, умственной игрой. Обычным путем невозможно войти на путь молитвы.

Путь баула – точно посередине. Войти на него не так легко, как на путь тантры, и не так трудно, как на путь молитвы. Это в человеческих силах. Баул – очень реальный, очень земной, и кажется, что путь баула – это самый надежный из всех путей. В самой середине, в равновесии между двумя крайностями: с одной стороны – секс, с другой стороны – молитва, а баул балансирует в самой середине.

Третий вопрос:

Ошо, ты говоришь, что нужно следовать чувствам, а когда я в конце концов на это решаюсь и ощущаю себя гораздо свободнее, проще и счастливее, ты говоришь, что это незрелость. Что это значит?

Это от Мадхури.

Незрелость значит в точности то, что значит: незрелость. Что такое незрелость? Все, что ты делаешь, ты делаешь бессознательно. Да, я говорю, чтобы ты была спонтанной, но это не значит, что нужно быть бессознательной. Я имею в виду: «Будь бдительной и спонтанной». Под «спонтанностью» ты тут же понимаешь, что нужно превратиться в бревно, плывущее по реке; что бы ни случилось, куда бы и когда бы тебя ни повел твой ум, ты идешь за ним. Ты живешь случайно. Незрелость делает человека случайным; зрелость придает человеку направление.

Английское слово maturity происходит от корня латинского слова maturas, что означает созревание. Плод становится зрелым, когда созревает, когда он становится сладким и съедобным, готовым к тому, чтобы стать частью чьей-то жизни. Зрелый человек – это тот, кто узнал, что такое любовь, и любовь сделала его сладким.

То, что делает Мадхури сейчас, это не любовь. Это просто сексуальная фантазия. В один день она с одним мужчиной, в другой день – с другим. Это может быть очень разрушительным. Помни: то, что я говорю, нужно понимать очень аккуратно, иначе мои слова не помогут. Они станут опасными.

Это случилось…

Мулла Насреддин пришел домой. Жена спросила его:

– Что случилось, Насреддин, когда ты сегодня попросил у начальника прибавки?

– Он был как ягненок, – сказал Мулла Насреддин.

– Правда? И что он сказал?

– Бе-е!{ Bah! – английское междометие. Звучит как «бе» и означает «Еще чего!», «Чушь!».}

Пожалуйста, слушай внимательно, что я говорю, и не интерпретируй. Будь спонтанной, – но ты можешь быть спонтанной, только когда очень осознанна. Иначе ты будешь просто «случайностью» – в одно мгновение движущейся на север, в другое – на юг. Ты потеряешь направление. Спонтанный человек готов откликаться на каждое мгновение. Кто-то увидит, что он движется на север, кто-то другой увидит, что он движется на юг, но его внутреннее направление всегда остается абсолютно определенным. Его внутреннее направление остается как стрела. Может быть, ему придется приспосабливаться к обстоятельствам, но как только он приспособится, он снова набирает энергию и начинает двигаться в своем направлении. У него есть чувство направления, но это чувство приходит, только когда вы очень, очень бдительны.

Иначе, с одной только спонтанностью, вы просто деградируете до уровня животных. Животные спонтанны, но они не будды. Одна только спонтанность не сделает из вас будду – нужно нечто большее, что-то еще: добавьте к спонтанности осознанность. Тогда вы не механизм и не плывущее по реке бревно.

Доктор на океанском лайнере уведомил стюарда, что в каюте номер сорок пять кто-то умер, и дал необходимые инструкции по погребению тела. Через некоторое время доктор опять заглянул в эту каюту и увидел, что тело по-прежнему там. Он вызвал стюарда, чтобы разобраться, в чем дело.

– Мне послышалось, что вы назвали каюту номер сорок девять, – сказал стюард. – Я вошел в эту каюту и увидел, что один из пассажиров лежит без признаков жизни. «Это вы покойник?» – спросил я его? «Почти», – ответил он. И я его похоронил!

Даже если человек говорит, что он уже почти покойник, он еще жив. Не понимай все слишком буквально. Я говорю, что нужно следовать чувствам, но я не говорю, что ты должна распасться на части. Я имею в виду: следуй своим чувствам, но твои чувства должны стать гирляндой. Твои чувства не должны быть как куча цветов. Твои чувства должны быть как гирлянда, в которой все цветы связывает одна нить. Может быть, никто этого не видит, но нить соединяет их в последовательность: эта последовательность является направлением. Пока твои чувства не стали гирляндой, ты будешь рассыпаться, разваливаться на части, потеряешь свою целостность.

Да, я сказал Мадхури быть спонтанной, следовать чувствам. Но я всегда настаиваю: делайте что угодно, но всегда помните, что требованием, основным требованием является осознанность, – тогда делайте все, что хотите. Если вы делаете что-то такое, для чего осознанность становится препятствием, – не делайте этого. Если есть что-то такое, что вы делаете, и осознанность не препятствует, а, наоборот, помогает, – делайте это.

И таково же общее определение правильного и неправильного. Неправильно то, что нельзя сделать с осознанностью, для чего требуется неосознанность. Правильно то, что можно сделать только с осознанностью, для чего следует отбросить неосознанность; иначе этого сделать нельзя. Осознанность обязательна. Правильно то, для чего обязательна осознанность, неправильно то, для чего обязательна неосознанность. Это мое определение греха и добродетели. И решать вам; ответственность лежит на вас.

Я слышал…

Встревоженная женщина пришла к врачу и сказала, что ее муж, по всей видимости, лишился мужской силы, потому что он не проявляет к ней никакого интереса.

Врач дал ей лекарство со словами:

– Это поможет. В следующий раз, когда вы с мужем будете обедать, подбросьте пару этих таблеток ему в кофе, и он превратится в совершенного зверя! Потом приходите ко мне снова.

Через две недели женщина снова пришла к доктору, и он спросил, помогло ли его лекарство.

– О да, доктор, – сказала она. – Это просто чудо! Я бросила эти таблетки мужу в кофе, он сделал только два глотка, и лекарство сразу подействовало – мы снова стали заниматься любовью, как в старые добрые времена!

Доктор улыбнулся.

– Ну, вот и хорошо. Значит, жалоб больше нет?

– Только одна, – сказала она. – Теперь мы с мужем не можем показаться в этом ресторане…

Имей в виду, Мадхури: то, что я говорю, нужно понимать, потому что в конце концов тебе решать, когда и где подбросить таблетки. Я не могу за тобой ходить. Тебе решать, где быть спонтанной, как быть спонтанной – но бессознательность не спонтанность. В спонтанности должна быть большая бдительность, большая ответственность, большая чуткость.

Ты просто валяешь дурака.

«Ты говоришь, что нужно следовать чувствам, а когда я в конце концов на это решаюсь и ощущаю себя гораздо свободнее, проще и счастливее, ты говоришь, что это незрелость. Что это значит?»

Я даю вам определенную свободу, оставляя на ваше усмотрение, что с ней делать и как понимать мои слова. Я даю тебе определенную свободу, но если я вижу, что тебя «заносит», я должен тебя остановить. Я видел, что делает Мадхури. Хватит!

Позволь мне рассказать тебе анекдот.

Араб Абдул заблудился в пустыне. Его верблюд лег и ни за что не хотел вставать. Прошло очень много времени, прежде чем появился другой араб-путешественник, к которому Абдул обратился за помощью.

– Я могу поправить дело, – сказал второй араб, – но это будет стоить пять рупий.

– Это недорого, – сказал Абдул. – Помоги!

И вот второй араб, не теряя времени даром, нагнулся над верблюдом Абдула и шепнул несколько слов ему на ухо. Верблюд тут же вскочил на ноги и помчался как антилопа.

Абдул был вне себя от радости.

– Этот фокус стоит больше пяти рупий! – воскликнул он.

– Я знаю, – сказал второй араб, – но я получу от тебя еще пятьсот рупий, прежде чем скажу тебе волшебные слова, которые помогут поймать верблюда!

Это только половина истории: теперь надо его поймать! Теперь понадобится пятьсот рупий. Если второй араб не произнесет какую-то мантру на ухо Абдулу, тот не сможет поймать верблюда.

Мадхури, твои желания помчались как антилопа. Этого легко добиться, это стоило тебе только пять рупий, но теперь тебе надо поймать верблюда – и это будет стоить пятьсот рупий. Это будет тяжелее.

Следуя за своими желаниями, человек чувствует себя «простым», потому что он становится почти как животное. Ты ощущаешь себя гораздо свободнее, проще и счастливее, потому что нет никакого напряжения, никакой ответственности. Ты не заботишься о другом человеке. Но теперь надо поймать верблюда.

Да, я сказал тебе быть свободной в чувствах; теперь я говорю тебе: будь осознанной. Это тяжелее, но если ты сможешь быть осознанной, тогда ты действительно станешь простой. Та простота, которая у тебя есть сейчас, ничего не стоит – это всего лишь возвращение в детство, возвращение в животное состояние. Простота, о которой я говорю, это простота будды, это не деградация, но сама кульминации жизни. Твоя простота мало чем поможет. Такая простота еще никому не помогала – это очень примитивная, инфантильная, незрелая простота.

Но я хотел посмотреть, что ты будешь делать, – и я увидел, что ты делаешь. Теперь стань более бдительной. Внеси в свою жизнь дисциплину, направление. Стань более чуткой, более любящей, более ответственной. Твое тело должно быть уважаемо, это алтарь бога. Ты не должна обращаться с ним так, как обращаешься; это неуважительно. Это будет трудно, я знаю. Но я создаю ситуации, в которых нужно делать трудные вещи, потому что это единственный способ расти.

Четвертый вопрос:

Ошо, в чем разница между терпением, откладыванием и просто глупостью?

Да, это важный вопрос, потому что люди путают эти три понятия.

Терпение очень бдительно, терпение очень активно, терпение наполнено ожиданием. Если ты кого-то ждешь, – ждешь друга, который должен зайти, – может быть, ты сидишь у дверей, но ты очень внимателен, бдителен. Любой шум на дороге, звук проехавшей машины, – и ты тут же выглядываешь: не пришел ли друг? Порыв ветра ударяет в двери, и вдруг ты становишься бдительным: может быть, это он стучит… Сухие листья шелестят в саду, и ты выходишь из дома: может быть, он пришел… Терпение очень активно. Это ожидание. Оно не скучное, оно сияющее. Оно не бессознательно, оно не похоже на ступор. Оно похоже на ярко горящее пламя. Человек терпения ждет. Он может ждать бесконечно, но он ждет, предвосхищая событие, активно, внимательно.

Это прямая противоположность глупости. Ты можешь быть просто тупицей, дураком, быть в ступоре и называть это ожиданием, терпением. И ты можешь тешить себя мыслью, что другие люди, тяжело работающие над тем, чтобы куда-то попасть, – это нетерпеливые люди, а ты очень терпелив. Но помни: терпение требует работы. Терпение не пассивность. Терпеливый человек терпеливо работает. Он не требует слишком многого, не требует немедленного сатори или самадхи. Он знает, что это тяжело, что путь труден. Он знает, что на этом пути – тысяча и одна ловушка. Заблудиться легко – достичь трудно. Достичь почти невозможно, и он это знает, – но в этом вся прелесть, в этом весь вызов. Бог невозможен, в этом его красота, в этом его вызов. Вызов нужно принять. Терпеливый человек тяжело работает и все же сохраняет терпение, знает свои ограничения, хорошо знает невыполнимость своих желаний.

Это страсть к невозможному – познать бога, быть богом. Невероятно, что это происходит. Именно поэтому люди продолжают отрицать, что существовал Будда. Они говорят, что Иисус был только мифом, что Кришна существовал только в воображении поэтов. Почему столько людей настаивают, что Будда был мифом, что Иисуса и Кришны никогда не было? Почему? Они просто говорят, что все это в целом кажется невозможным: такого не бывает.

В некотором смысле они правы: этого не может быть, но все же это случается. Это случается очень редко. Это случается так редко, что можно сказать, что вообще не случается. Изредка, раз в тысячи лет, кто-то становится просветленным – почти как если бы этого не бывало никогда.

Зная это, человек ждет, но ждет не в бездеятельности, потому что тогда ожидание будет напрасным. Такое ожидание похоже на ожидание крестьянина, земледельца. Он сеет семена. Семена взойдут, когда придет время. Этот процесс нельзя ускорить. Нет смысла снова и снова приходить на поле, раскапывать землю и смотреть, не взошли ли семена, потому что это может быть очень разрушительным. Это вообще не позволит семенам взойти. Это нетерпение разрушит семена. Крестьянин ждет, он поливает – ничего не видно много месяцев. Ничто не появляется над землей, но он ждет в глубоком терпении, продолжает работать, заботиться о поле, молясь и ожидая, что семена взойдут, что они уже всходят. И однажды они всходят.

«Просто глупость» прячется в вашей бездеятельности, в инертности, в апатии, в летаргии под прикрытием красивых слов. Апатичный человек может говорить: «Я не тороплюсь, я жду», – и ничего не делать. Тогда ты ждешь напрасно; ничего не случится. Да, семена всходят в свое время, но семена нужно посеять, без этого они не взойдут.

Наблюдай внутри себя. Эти разделения существуют не в одном человеке, эти разделения существуют в каждом человеке. Это не категории: кто-то «просто глуп», кто-то «очень терпелив». Нет, эти настроения уживаются в каждом человеке. В твоей жизни бывают глупые мгновения, бывают терпеливые мгновения, а откладывание стоит посредине между ними. Откладывание очень коварно.

Терпение бдительно, глупость бездеятельна, бессознательна. Терпение сознательно, откладывание подсознательно. Откладывание двойственно: ты хочешь что-то сделать, но все же не готов приложить к этому усилий. Это очень нечестное положение вещей. Ты хочешь медитировать, но говоришь: «Завтра». Если ты действительно хочешь, правильное время сегодня, потому что завтра никогда не приходит. Если ты действительно хочешь, медитируй прямо сейчас, потому что нет смысла это откладывать. Как ты можешь быть уверен, что завтра когда-нибудь придет? Оно может никогда не прийти. И если это для тебя действительно важно и твое желание интенсивно, тогда не трать ни минуты на откладывание. Ты откладываешь то, что для тебя неважно, или играешь сам с собой, хитришь с собой. Одна часть твоего ума говорит: «Да, это важно». Другая часть говорит: «Да, это важно, я знаю; именно поэтому мы приступим завтра». И ты доволен собой.

Двое друзей поспорили, кто из них более энергичный человек. Первый сказал, что он встает в шесть, идет гулять, завтракает в восемь, час делает гимнастику, идет на работу, делает получасовой перерыв на обед и так далее. Энергичная работа и разнообразные упражнения продолжаются до одиннадцати вечера.

– Вот это да! – поразился друг. – И давно ты это делаешь?

– Начинаю в понедельник.

Бога всегда откладывают, любовь всегда откладывают, медитацию всегда откладывают. Гнев, жадность, ненависть – никогда; дьявола – никогда. Когда вас приглашает дьявол, вы немедленно отзываетесь. Тотчас же, сию же секунду вы вскакиваете. Вы говорите: «Иду!» Когда кто-то оскорбляет вас, вы не говорите: «Завтра я рассержусь» А любовь вы всегда откладываете. О молитве вы говорите: «Да, это нужно делать». Это очень нечестное состояние.

Вы не хотите признавать тот факт, что не желаете молитвы, что не желаете любви, что не желаете медитации. Вы не хотите признавать тот факт, что у вас нет никакой страсти к богу, что таким образом вы откладываете. У вас хорошо получается – вы продолжаете делать то, что действительно хотите, и откладывать то, чего не хотите, но вам не хватает мужества признать этот факт. По крайней мере, будьте честны. Откладывание нечестно, очень нечестно. Наблюдайте внутри себя, что именно вы откладываете, – и вы найдете, что откладываете все то, что красиво. Это двуличие: вы или разделены, или лукавите с собой.

Я слышал…

Раввин врезался, к своему несчастью, в машину отца Мерфи. И сразу же бросился извиняться:

– Мой дорогой отец Мерфи, как я сожалею! Ой-ой-ой! Как я мог быть так глуп, чтобы из всех людей выбрать вас, моего собрата в Боге! Вы не ушиблись?

– Нет-нет, ни единой царапины, раввин, – сказал отец Мерфи. – Пострадали только нервы.

– Ничего удивительного, – сказал раввин участливо. – Вот вам, хлебните – это хороший виски. – И он протянул священнику флягу, из которой тот отхлебнул. – Не стесняйтесь, святой отец, хлебните еще. Это все моя вина. Пейте сколько хотите, не заботьтесь о цене.

Священнику не потребовалось второго приглашения, и он отхлебнул еще разок.

– А вы не присоединитесь, раввин? – спросил он.

Раввин воскликнул:

– Так ведь сейчас приедет полиция!

Ум очень коварен. Любой ум – еврейский ум. Евреи – это не национальность, а состояние ума. И когда вы хитрите с другими, играете в игры, вы учитесь играть в эти же игры и с собой. Это величайшая проблема, с которой приходится сталкиваться человеку. Вы нечестны с другими, в мире это оправдывает себя. У вас так хорошо получается этот фокус, что постепенно вы начинаете обманывать сами себя. Ум – очень мирской, очень еврейский. Он знает только бизнес.

Я слышал…

Эйб приближался к пенсионному возрасту, и это его очень тревожило. Большую часть своей жизни он ни в чем себе не отказывал, и теперь его сбережения оставляли желать лучшего.

Утром в день своего выхода на пенсию он повернулся к Рашели и сказал:

– Ума не приложу, как мы теперь будем сводить концы с концами. На что мы будем жить, если перестанем работать?

Рашель открыла один из своих сундуков и извлекла с самого дна банковский реестр, который показывал регулярные взносы на протяжении последних сорока лет. Они не просто могли перестать работать, они были богаты.

– Но как тебе это удалось? – воскликнул Эйб.

– Каждый раз, когда в нашей семейной жизни ты исполнял свой супружеский долг, я откладывала десять шиллингов, и смотри, сколько набралось, – ответила Рашель застенчиво.

Вне себя от радости, Эйб заключил жену в объятия:

– Как это прекрасно! Но Рашель, почему ты не сказала мне раньше? Если бы я знал, я передал бы тебе весь бизнес…

Понимаете?

Ум всегда мыслит в терминах бизнеса. Даже когда речь идет о любви – это все равно бизнес. Даже когда речь идет о молитве – это все равно бизнес. Даже когда речь идет о боге – это все равно бизнес. И если вы слишком привыкаете к миру бизнеса, вы начинаете играть в игры с самим собой. Будьте бдительны.

Откладывание – это одна из самых опасных игр, в которую может играть человек. Хотите – делайте. Не хотите – будьте честны. Кто вас заставляет? Просто будьте честны. Не делайте, но знайте: «Я не буду этого делать, потому что не хочу». Зачем заниматься самообманом? Искренность поможет.

Насколько я вижу, ни один человек, если он искренен, не может жить без любви. Но миллионы людей живут без любви, потому что они продолжают откладывать. Однажды они умирают, их жизни остаются совершенно сухими, похожими на пустыню.

Насколько я вижу, ни один человек не может жить без бога, – но миллионы живут, потому что они создали себе фальшивого Бога, суррогат бога – такого Бога, которого всегда откладывают. Теперь все просто; вы можете жить без бога, потому что у вас есть ложное чувство, что бог есть, вы в него верите, и когда-нибудь вы посвятите ему всю жизнь. Это «когда-нибудь» никогда не наступит. А если вы хотите, чтобы «когда-нибудь» наступило, оно уже наступило – сегодня!

Этот момент – момент трансформации.

Пятый вопрос:

Ошо, кто-то подтолкнул меня задать тебе этот бестактный вопрос: что ты делаешь с Вивек? Смогу ли я что-нибудь понять, если ты объяснишь?

Это будет трудно.

Вивек очень близка ко мне, и для нее это постоянный крест. Ей приходится его нести; это трудно. Быть так близко ко мне очень трудно. Чем ближе вы ко мне, тем больше ответственность. Чем ближе вы ко мне, тем больше должны трансформировать себя. Чем больше вы чувствуете себя недостойным, тем больше стремления стать достойнее – а цель кажется почти невозможной. И я постоянно создаю множество ситуаций. Я вынужден их создавать, потому что только из трения возникает интеграция. Только в более и более трудных ситуациях человек растет. Рост не мягок; рост болезнен.

Ты спрашиваешь меня: «Что ты делаешь с Вивек?»

Я медленно убиваю ее. Для нее это единственный способ приобрести новое существо, родиться заново. Быть со мной – это крест, тяжелая задача.

Позволь рассказать тебе историю.

Проблемный сын в еврейской семье своим поведением приводил родителей в отчаяние. В конце концов, когда его исключили из всех государственных школ, пришлось отдать его в римско-католическую школу. Вернувшись домой в первый же день, мальчик пошел прямо в свою комнату и стал делать уроки.

Отец вернулся с работы и первым делом поинтересовался, как у сына дела:

– Ну, мать, – сказал он, – опять плохие новости?

– Никаких плохих новостей, отец, – ответила та. – Он пришел тихий как ягненок, а сейчас сидит в своей комнате и делает уроки.

– Уроки?! – воскликнул отец. – Да он никогда в жизни не делал уроков! Наверное, он заболел!

Отец поспешил в комнату сына:

– Ты что, делаешь уроки? Что это с тобой?

И мальчик ответил:

– Папа… я единственный еврейский мальчик в школе. Напротив моей парты висит изображение последнего еврейского мальчика, который у них был. Если бы ты только знал, что они с ним сделали!

Распятый Иисус.

Быть очень близко ко мне – это распятие. И Вивек вынуждена делать уроки, вот и все. Вот что я с ней делаю. Конечно, ей приходится делать больше уроков, чем любому из вас.

Шестой вопрос:

Ошо, недавно ты говорил: «На пути любви забудьте о медитации, на пути медитации забудьте о любви». Я чувствую, что мне ближе путь медитации, и то, что ты говоришь о бесконечной ценности любви, смущает меня. Я понимаю, что для того, чтобы говорить о баулах, ты стал баулом и полностью вошел на путь любви. Но как мне слушать эти беседы? И какое значение имеют любовь, эмоции и чувства в медитации?

Если я говорю о баулах, о любви, преданности и молитве, а ты принадлежишь пути медитации – слушай меня медитативно, вот и все. Слушай меня медитативно – и тогда в этом слушании ты будешь расти в медитации. Не слушай из интеллекта. Такой необходимости нет, потому что ты на пути медитации, и тебе не нужно вникать в детали. Ты можешь слушать в молчании, не беспокоясь о том, что я говорю, не думая о деталях. Ты можешь просто слушать в глубокой медитации. Пусть слушание будет твоей медитацией; это поможет. Но если ты будешь слушать из интеллекта, это будет сбивать тебя с толку, создавать противоречия.

Если я говорю о пути медитации, а вы на пути любви, слушайте меня с любовью. Не теряйте своего пути. И тогда, говорю я о пути любви или медитации, вы будете осуществляться. Ваш собственный путь станет сильнее. Ваша воля станет сильнее.

Последний вопрос:

Ошо, пожалуйста, помоги мне. Покажи мне мой путь: любовь или медитация? Дай мне сутру, соответствующую моей природе.

Это от Нилам. Я ее знаю. Я ее знаю достаточно долго, не только в этой жизни, но и в других жизнях. Ее путь абсолютно определен – это любовь. В любви она достигнет. В любви она начнет быть. В любви с ней случится все, что только может случиться, и я могу сказать это с абсолютной уверенностью. Когда меня спрашивают другие, я не всегда знаю точно. Кто-то появился совсем недавно, я должен узнать его получше, проникнуть глубже, увидеть в разных ситуациях, увидеть в разных настроениях, проникнуть в более тонкие слои существа, и тогда… но в отношении Нилам все абсолютно ясно. Я знаю ее в этой жизни, я знал ее в других жизнях. Ее направление абсолютно ясно: ее медитация – любовь.

Достаточно на сегодня.

Глава 13

Закрой глаза и попробуй поймать его

* * *

Не ныряй в реку страстей,

Ты больше не ступишь на землю.

Это море без берегов,

Где бушует тайфун.

Иди в дом красоты и формы,

Если хочешь найти человека внутри.

Его пути пересекают ту сферу,

Где жизнь живет рядом со смертью,

А разум – с безумием.

Закрой глаза и попробуй поймать его.

Он рядом; он ускользает.

* * *

Жан-Поль Сартр говорит, что человек – это бесполезный источник страстей – бесцельный и бесплодный. И Сартр прав, если нет ничего за пределами человека; Сартр прав, если нет ничего трансцендентного человеку, потому что смысл всегда приходит из высшего источника. Смысл никогда не вещь в себе, он всегда приходит из того, что находится за пределами человека.

Например, вы можете посмотреть на семя. Пока оно не прорастет – в нем нет смысла. Как только семя прорастает, оно обретает смысл. Дерево – смысл семени. Теперь семя существует ради определенной цели. Его существование не случайно, оно обретает смысл. Оно должно что-то породить, оно должно что-то создать – что-то высшее, что-то большее, чем оно само, что-то более многогранное.

Но тогда в чем смысл дерева? Смысл опять исчезает, если только дерево не сможет расцвести. Смысл дерева – в цветении. Когда оно расцветает – появляется смысл: дерево становится матерью, жизнь дерева обретает смысл. Оно живет не бесцельно, и цветок доказывает это. Дерево живет осмысленно, оно живет в ожидании цветка.

Но в чем смысл самого цветка – если только он не наполнит воздух своим ароматом? Как только цветок рождает аромат, его жизнь становится осмысленной, – и так далее, и так далее. Смысл всегда в высшем состоянии. Смысл всегда в запредельном. Смысл трансцендентен.

Если нет ничего за пределами человека, то Сартр абсолютно прав, и тогда человек – это бесполезный источник страстей, мятущийся, тоскующий, борющийся, но обреченный. Человек не может ничего достичь, не может никуда дойти – потому что идти некуда. Он не может стать чем-то большим, чем он есть, – потому за пределами человека ничего не существует. Он не может раскрыть крылья, не может расцвести. Если человек заканчивается на себе самом, тогда, безусловно, человек бессмыслен.

Но он на этом не заканчивается. Человек растет. Человек – это становление, рост, продолжающаяся трансценденция.

Фридрих Ницше говорил: «Самым несчастным днем будет тот день, когда человек перестанет стремиться ввысь, когда человек перестанет стремиться к запредельному. Самым несчастным будет тот день, когда стрела человеческого желания не будет устремлена ввысь, за пределы человека, когда у нее не будет мишени, когда человек будет ограничен собой, замкнут в самом себе. Этот день станет самым несчастным днем».

Кажется, современный человек подходит к этому несчастному дню все ближе и ближе. Этот роковой день становится все ближе и ближе с каждой минутой, и Сартр будет прав, если вы ему позволите.

Если вы позволите ему быть правым, и останетесь семенем, и не прорастете; если вы позволите ему быть правым, и останетесь деревом, и не расцветете; если вы позволите ему быть правым, и останетесь цветком, и не родите аромата, – тогда, конечно, жизнь будет адом, абсурдом, и тогда жизнь не стоит того, чтобы жить. Тогда родиться – значит обречь себя на страдание. Тогда смерть – благословение, а жизнь – проклятие.

Но это не так. Какой будет ваша жизнь – осмысленной или пустой – это зависит от вас.

В этом вся суть религии – в чем смысл вашей жизни, вы ни от кого не узнаете; этот смысл должен быть создан вами. Этот смысл не дается вам; дается только потенциал, только возможность, только шанс. Вы можете расцвести в осмысленное существо или бесполезно увянуть. Ответственность велика. Если вы этого не сделаете, никто этого не сделает за вас. Вы не можете полагаться на ваших слуг. Жизнь слишком драгоценна, вы не можете полагаться ни на кого другого. Вам придется взять все на себя, взять ситуацию под контроль, принять всю ответственность на свои плечи.

Вы по-настоящему становитесь человеком в тот день, когда берете на себя ответственность за свой рост. Вы по-настоящему становитесь человеком в тот день, когда решаете, что должны создать в своей жизни смысл. Вам дана пустая страница: вам предстоит ее заполнить, вам предстоит написать на ней свою песню. Песня еще не существует. Вы есть; и есть возможность – но песню еще нужно спеть, танец еще нужно создать. Танцор есть, но какой смысл в танцоре, если он еще никогда не танцевал? Даже называть его танцором бессмысленно – пока он не начнет танцевать, можно ли назвать его танцором? Пока семя не стало деревом, это не семя, это только название. И пока дерево не расцветет, это только название, не дерево. И пока цветок не родит аромат, это только название, это еще не цветок.

Вы создаете свое существо постоянно. А если вы не создаете своего существа, тогда вы просто бревно, плывущее по реке без цели и направления.

Баулы начинают с первой ступени. Они видят человека как целое, воспринимают человека со всеми его возможностями; их взгляд охватывает все ступени лестницы. Первая ступень – либидо, чувственность, сексуальная энергия, которая всегда была для человека неразрешимой загадкой. Если эта энергия остается только сексом, в ней нет смысла. Тогда вы ходите по кругу.

В сексе есть смысл, только когда из секса рождается любовь. В любви есть смысл, только когда из любви рождается молитва. Если секс остается только сексом, механической привычкой, тогда вы будете жить без смысла. Потому что секс – ваша энергия; она должна быть трансформирована. Это очень грубая энергия, сырой материал. Над ним нужно много работать. Это алмаз, который нужно отшлифовать, обработать, которому нужно придать определенную форму, чтобы он стал бриллиантом. Вы должны сделать его красивым. Это ваша задача. Если вы носите с собой необработанный алмаз, он не имеет ценности, более того, он будет вам только мешать. Лучше его бросить – лучше бросить, чем нести его дальше. Зачем его нести, если он все равно не становится бриллиантом?

Всегда помните это: баулы не против секса, не против страсти, чувственности. Но они говорят, что если вы останетесь в сексе и не пойдете дальше, вы потеряетесь.

Не ныряй в реку страстей,

Ты больше не ступишь на землю.

Это море без берегов,

Где бушует тайфун.

Что они имеют в виду? «Река страстей, море без берегов, если ты нырнешь туда, ты погибнешь». Человек должен подняться выше. Но не потому, что секс – это плохо или неправильно, помните. Не делайте вывод, что баулы считают секс чем-то неправильным и плохим. Они просто говорят, что неправильно быть прикованным к сексу. Если вы можете использовать энергию секса, если вы можете сделать ее ступенью для шага вперед, если вы можете пойти выше нее – тогда она прекрасна. Тогда это огромная поддержка. И без нее нельзя было бы подняться выше.

Сама по себе страсть – как семя: это только чистая возможность, ожидающая подходящей почвы, соответствующего времени года, искусного садовника, который поможет семени прорасти. Семя – это только потенциальное дерево. Оно необязательно станет деревом. Оно может никогда им не стать; оно может заблудиться и погибнуть. Если вы уроните семя на камень, оно так и останется семенем. Пройдут века, но семя не взойдет. Многие люди похожи на это семя – те, кто еще не нашел подходящей почвы, те, кто еще не нашел подходящего времени года. Это мирские люди. Духовный человек – это тот, чье семя достигло подходящей почвы и исчезло. Когда семя исчезает, рождается дерево. Когда ты исчезаешь, рождается душа. Когда душа исчезает, рождается бог.

Вы существуете как жесткая оболочка семени – как человеческое эго. Мирской человек – эгоистичный человек, немирской человек прост и скромен. Под «скромностью» подразумевается очень простая вещь: скромный человек умирает как семя, он готов исчезнуть в земле. Слово скромный, humble, происходит от слова humus, а humus означает «земля». Скромный человек – это тот, кто готов исчезнуть в земле как семя, это тот, кто готов потерять себя.

Иисус говорил, что, пока вы не потеряете себя, вы не обретете себя; если вы не потеряете себя, вы никогда не будете: «Благословенны те, кто готов потерять». Что он имеет в виду? Он имеет в виду, что блаженно то семя, которое теряет жесткую оболочку, становится уязвимым, открывает земле свое нежное сердце и движется в неизвестное, отбрасывает рамки привычного и посвящает себя неизведанному.

Неизвестное опасно – там ждут вас бури, гром и молнии. Для маленького ростка весь мир – это тысяча и одна угроза. Семени ничто не угрожает. Оно закрыто в тюрьме – защищенной и безопасной – без единого окошка. Но маленький росток очень хрупок. Посмотрите: семя очень твердое, ему ничто не угрожает; росток хрупок и нежен, его очень легко разрушить. Цветок еще более нежен – он как мечта, как стихотворение. А аромат цветка – он почти неуловим, он ускользает. Все, что растет, стремится к неизвестному, к нежному, к хрупкому, к неопределимому. Стремится к исчезновению. Только грубое видимо; бог невидим. Только материя видима; ум невидим. Только грубое доступно прикосновению, осязаемо, а тонкое неуловимо. Именно поэтому бога нельзя увидеть: бог – это аромат цветка, утонченный, очень, очень утонченный.

Помните: грубое всегда в безопасности. Секс безопаснее любви; любовь безопаснее молитвы. И если вы ищете безопасности, вы не пойдете дальше секса.

Люди рождаются в сексе. В этом нет ничего плохого; каждый должен родиться в сексе. Проблемы возникают, если люди живут в сексе и умирают в сексе. Это значит, что нет роста, нет развития. Родиться в сексе абсолютно естественно – но умереть в нем? Какой тогда смысл? Какой тогда смысл рождаться? Тогда вы не выросли. Тогда с вами ничего не случилось.

Я читал об одном человеке, которому было восемьдесят пять лет. Он пришел к своему врачу и сказал:

– Доктор, я становлюсь импотентом.

Доктор посмотрел на него и сказал:

– Да? И когда вы впервые это заметили?

– Вчера вечером. И снова – сегодня утром.

Люди живут… чем дольше вы живете в сексе, тем уродливее становится ваше существо. А если вы должны умереть в сексе, тогда вся ваша жизнь была пустой тратой времени. Вы не продвинулись ни на шаг с момента своего рождения. Рождение, конечно, естественно, оно должно случиться в сексе. Но смерть – она может быть другой.

Я слышал…

Маленький Сэмми готовил домашнее задание, он писал сочинение. И он спросил у мамы:

– Мама, как я появился на свет?

– Эээ… – сказала мама. – Тебя, милый, принес аист.

– А ты?

– Я? Ммм… меня тоже принес аист.

– А бабушка?

– Бабушку нашли в крыжовнике.

Сэмми вернулся к своему сочинению и написал: «Судя по всему, в нашей семье вот уже три поколения как никто не рождался естественным путем».

Родиться в сексе – естественно; человек не должен этого стыдиться и оправдываться. Но умереть в сексе – это противоестественно. От секса человек должен шагнуть на следующую ступень. От семени к аромату. Но многие люди ходят по кругу: они продолжают двигаться в пределах рутинного. Они продолжают что-то делать, но даже не сознают, что делают; даже не сознают, что бесконечно делают одно и то же; не сознают, что это им ничего не дает. Но они продолжают ходить по кругу, потому что не знают, что еще делать и чем занять себя.

Именно поэтому на Востоке мы говорим о сансаре, колесе. Мир называется «колесом». Точно так же, как колесо продолжает вращаться, и одни и те же спицы оказываются то сверху, то снизу – то сверху, то снизу… Если ваша жизнь похожа на колесо, где продолжают вращаться одни и те же спицы, в вашей жизни нет никакого смысла – потому что смысл возникает только тогда, когда вы делаете шаг за пределы себя. И помните еще: если вы сделаете один шаг и на этом остановитесь, смысл снова исчезнет.

Смысл – в новом. И если вы хотите быть постоянно осознанным, вечно осознанным, тогда вы должны продолжать расти, расти и расти. Если вы остановитесь, смысл тут же исчезнет. Смысл не в том, чтобы вы куда-то пришли и застыли, застряли; смысл в потоке, смысл в развитии – помните это. Вы можете остановиться на любви; тогда смысл снова исчезнет, новизна пропадет, и вы зачерствеете. Тогда река перестанет течь. Вода опять станет мутной; течение прекратится. А когда река течет, она свежа; когда река не течет, она превращается в болото.

То же самое можно сказать о жизни.

Если вы остановитесь на уровне любви, течение опять прекратится. И вы снова будете ходить по кругу. Нужна молитва… а есть уровни, которые еще выше, чем молитва. Молитва – это последнее, что можно определить, о чем можно что-то сказать, – хотя все сказанное о молитве будет неточным, совсем неточным. Молитва – это горизонт. Земля не кончается на линии горизонта; небо не кончается на линии горизонта. Горизонт просто показывает наши ограничения: глаза не видят дальше его пределов, вот и все. Молитва – это горизонт энергии либидо, но это не конец. Есть вещи, которые выше молитвы, но для этих вещей нет названий. Когда вы достигнете молитвы, вы узнаете, что есть вещи выше молитвы, и что рост бесконечен.

Люди почти что мертвы, потому что они остановились в своих поисках на одном месте. Они продолжают искать одно и то же снова и снова. Присмотритесь: человек вынужден искать новое. Сам поиск обновляет его, оживляет его. Если сегодня вы приобрели какой-то удивительный опыт, не ищите его завтра, потому что это бессмысленно – вы узнали его, с ним покончено. Ищите что-то большее, новое, стремитесь к неизвестному. Выйдите за пределы привычного, знакомого. Ваш опыт был прекрасен, но не пытайтесь повторить его, потому что повторение убивает красоту. Повторение делает все скучным. А как только вы привыкаете к скуке, вы становитесь мертвыми. Тогда вы будете продолжать ходить кругами и возвращаться на прежнее место.

Я слышал…

Это было на вечеринке геев. Вино, виски и остроумие текли рекой. Предупредительный официант предложил поднос с напитками гостю сурового и торжественного вида, в котором угадывался представитель духовенства. Святой отец посмотрел сурово на поднос и сказал:

– Спасибо, я никогда не пью.

Официант ушел, но вскоре снова появился со вторым подносом. Святой отец испепелил его взглядом:

– Разве вы не поняли? Я не прикасаюсь к спиртному.

И добавил сердито:

– Я бы скорее стал прелюбодействовать, чем пить!

Мулла Насреддин, который сидел по соседству и лениво потягивал вино, порывисто вскочил и решительно отставил свой бокал.

– Боже мой! – воскликнул он. – А я и не знал, что предусмотрен такой выбор!

Люди одержимы сексом. Есть два вида сексуальной одержимости: первая – обычная, в духе «Плейбоя», свойственна многим мужчинам; вторая одержимость встречается в мире религиозных людей. Но и те, и другие одержимы сексом, чувственностью: одни – за секс, другие – против него. Однако секс остается их навязчивой идеей, и ни те, ни другие никогда не выходят за его пределы.

Баулы не принадлежат ни к одной из этих категорий. Они не относятся к мирским людям, потому что они выходят за пределы секса. Они не принадлежат к аскетам, потому что они не осуждают секс. Они не относятся к так называемым религиозным людям, монахам, потому что они говорят: «Секс – это твоя энергия, ее нужно использовать. Конечно, она должна быть обработана, утончена, но ее нельзя осуждать». Как вы сможете отшлифовать алмаз и создать бриллиант, если сначала вы его осудите, если сначала вы его выбросите? Если вы убегаете от него, как вы можете его отшлифовать, как вы можете его огранить, как вы можете сделать из него драгоценность? В мире есть две навязчивые идеи относительно секса: одни люди думают, что жизнь – это секс, другие люди думают, что жизнь – это борьба с сексом, – и все они ошибаются.

Использовать секс творчески – вот цель баула.

Мулла Насреддин всегда раздражал друзей своим постоянным оптимизмом. Как бы ужасна ни была ситуация, он всегда говорил: «Могло быть хуже!» Чтобы излечить его от этой несносной привычки, друзья решили придумать такую ужасную ситуацию, чтобы даже Насреддин не смог найти в ней повода для радости.

Однажды в клубе они подошли к нему, и один из них спросил:

– Ты слышал, что случилось с Джорджем? Вчера вечером он пришел домой, застал жену в постели с другим мужчиной и застрелил их обоих, а потом застрелился сам.

– Это ужасно, – сказал Мулла. – Но могло быть хуже!

– Что же, черт побери, могло быть хуже? – спросил потрясенный друг.

– Если бы это случилось позавчера, – ответил Насреддин, – я был бы мертв.

Люди ходят по кругу, повторяя одно и то же, одно и то же, снова и снова. Кажется, их глаза совершенно закрыты. Кажется, они совершенно не осознают своих возможностей. Кажется, никто не дал им даже намека о запредельном, и они никогда не смотрели вверх. Они не видели неба; они продолжают ползать в грязи. В самой грязи нет ничего плохого – она прекрасна, если вы можете на нее опираться, пустить в ней корни, найти свою почву, чтобы поднять глаза к небу. Тогда сама грязь преображается, трансформируется.

Не ныряй в реку страстей,

Ты больше не ступишь на землю.

Это море без берегов,

Где бушует тайфун.

Наверное, вам всем приходилось чувствовать, что то, что вы называете любовью, приносит только несчастье и ничего больше, – это конфликт, агония, страдание. Все, что вы называете любовью, приносит невыносимые муки, ничего больше. Но несмотря на это вы почему-то продолжаете цепляться за такую любовь и не видите ничего за ее пределами.

Я слышал…

К очень мудрому старому человеку обратился сын.

– Отец, – сказал сын, – я хочу жениться.

– Нет, мой сын, – ответил старик. – Ты для этого недостаточно мудр.

– Когда же я буду достаточно мудр? – спросил молодой человек.

Старик сказал:

– Ты будешь достаточно мудр, когда оставишь мысль о том, чтобы жениться. Тогда женись.

Это кажется парадоксальным, но это правда: когда секс больше не интересует вас, когда он перестает быть навязчивой идеей, только тогда вы становитесь настолько мудрыми, чтобы расти в сексе, – потому что только тогда вы можете использовать все возможности сексуальной энергии. Тогда это не просто развлечение, не просто способ провести время, не попытка забыть себя. Тогда секс становится актом творчества. Тогда вы что-то создаете из этой драгоценной энергии. Это дар бога. Баулы называют эту энергию чувственными страстями – если вы остаетесь замкнуты в ее границах. Если вы можете выйти за пределы страсти – энергия секса начинает изменять форму, начинает изменять качество.

Баулы поют:

Пахарь, неужели ты лишился рассудка?

Почему ты не бережешь свою землю?

Шестеро птиц пожирают рис, золотой и зрелый,

Выросший в поле твоего тела.

Возделывая чудесную землю

Человеческого тела,

Ты растишь божественный урожай.

Но страсти, как воробьи, уничтожают его.

Ограда сознания просела и повалилась,

Она вся в прорехах и дырах.

Воры пируют на твоем поле.

Позор тебе,

Мое бесстыдное сердце,

Что еще я могу сказать?

Ты покупаешь стекляшку

По цене бриллианта.

И хотя у тебя есть глаза,

Ты не видишь истинных драгоценностей,

А хочешь только фальшивых.

Блуждая, подобно слепому,

Ты не видишь, что твой дом полон

Отборных рубинов и бриллиантов.

Взявшись за серп у пояса,

Зачем ты ходишь

С одного поля на другое?

Что ты хочешь найти, мое сердце?

Неужели ты никогда

Не войдешь в дом красоты?

Что бы вы ни продолжали искать на механических путях сексуальности, это не поиски красоты. Это не поиски любви. Это не поиски бога. Это естественный способ, биологический способ забыть себя, потерять сознательность. Секс может стать вашим алкоголем, вашим наркотиком, вашим ЛСД.

Секс – химическое явление; в вашем теле вырабатываются определенные гормоны, которые дарят вам иллюзию эйфории. Несколько секунд, мгновение вы чувствуете себя на вершине мира. Но потом вы снова оказываетесь внизу, в долине, и долина выглядит темнее, чем раньше, уродливее, чем раньше, – как будто вас обманули, сыграли какой-то трюк. Секс создает иллюзию, будто что-то происходит, меняется. Если вы остаетесь прикованным к сексу, вы просто тратите энергию. Мало-помалу, вся энергия вытечет из вас, и останется только мертвая скорлупа.

Баулы поют:

Какого цвета твой дом?

На берегах иллюзорного мира

Стены твоего дома сложены из костей,

Крыша покрыта кожей.

Но пара павлинов у дома

Вряд ли знает,

Что однажды придет конец.

Как миновало детство, пора детских игр,

Минует возраст игры страстей

Минует и старость,

Когда ты зовешь и зовешь

Хозяина и Господина.

Твои зубы редеют,

Волосы серебрит седина.

Пора зрелости клонится к закату.

Глина твоих крашеных стен

Становится пылью,

Медленно, медленно…

Энергия постепенно вытекает. В этом мире очень мало тех, кто использует эту драгоценную возможность для роста. Помните, что вы делаете; будьте внимательны. Вам дана определенная возможность расти. Если вы не растете, вы растрачиваете себя впустую; вы не живете, а существуете как овощ. Вы не можете называть себя живым, если вы не осознанны. Если осознанность не кристаллизовалась в вас, то вы крепко спите, вы в ступоре, в забытьи – вы как сомнамбула, вы как лунатик. Секс – один из сильнейших транквилизаторов. Многие люди как раз и используют его как транквилизатор: они занимаются любовью и засыпают. И они лучше спят. Энергия выброшена; освободив себя от нее, они впадают в глубокий ступор. Это не настоящий сон – только усталость, только пустота. Этот сон не наполнен энергией. Он похож на смерть, не на жизнь.

Коварство этой реки

Выше власти рассудка.

Берегитесь, братья —

Не ступайте в этот поток.

Воды несутся, круша

Почерневшие берега.

Берегитесь, братья,

Коварного течения.

Река была сухой,

Но в половодье

Хлынула в извилистое русло…

Как теперь пересечь реку?

Даже когда вы в молчании, когда ваши мысли не заняты сексом, очень трудно пересечь реку. Даже когда нет половодья, когда река почти высохла – когда река неширокая, мелкая, – даже тогда трудно пересечь реку и выйти за пределы. А в сезон дождей, когда река выходит из берегов, когда вас наводняет сексуальность, пересечь реку становится невозможно.

Река была сухой,

Но в половодье

Хлынула в извилистое русло…

Как теперь пересечь реку?

Друг лодочник, будь начеку

И крепче держи свои весла,

А если лодка готова перевернуться,

Вспоминай Мастера.

Баулы говорят, что единственный способ выйти из ступора, из забытья, в котором живет человек, – это вспоминать бога. Намсмаран – вспоминание его имени… Это всегда было одной из главных техник на пути любви – помнить его. И когда человек в глубоком почтении вспоминает имя бога, все его существо оживает, и его энергия стремится вверх. Обычно энергия течет вниз – это путь секса. Если вы поете имя бога, выкрикиваете имя бога, каким бы оно ни было – Рама, Аллах или какое угодно, все имена принадлежат ему, – если вы тотальны, сам этот крик, само это вспоминание ударяет в центр, близкий к Сахасраре, седьмой чакре на макушке головы. Если ваше вспоминание не просто ритуал; если в глубокой любви, почтении, преданности, сдаче вы зовете бога, происходит внезапная перемена в энергии вашего тела. Энергия, которая поступала в сексуальный центр, начинает подниматься вверх.

Баулы поют:

Бог переставил местами

Действия своей пьесы.

Земля говорит парадоксами:

Цветы пожирают плоды,

И нежный вьюн с рычанием

Душит деревья.

Луна восходит в полдень,

Солнце сияет ночью.

И на кровавой глади озера

В бесконечном соитии

Вожделения и любви

Трепещет пара лебедей…

Все великие мистики говорили об этом: когда энергии начинают подниматься вверх, когда гравитация больше не управляет ими, когда ваша энергия подчиняется другому закону – закону грации, когда вы отрываетесь от земли, когда вы падаете вверх, когда вы стремитесь вверх, как будто вас притягивает небо, – тогда человек узнает совершенно иной мир. Все переворачивается вверх дном – или, может быть, как раз наоборот – вниз дном, – но все меняется.

Кабир говорил, что когда это случалось с ним, он видел горящий океан, и огонь был очень холодным; он видел рыб, бегавших по суше; он видел деревья, корни которых были в небе, а ветви спускались на землю. Это просто символы.

Все, что мы знали, пока сексуальная энергия стремилась вниз, определялось ее влиянием. Когда сексуальная энергия стремится вверх, открывается совершенно другой мир. Тогда вы не видите этот мир, потому что ваши глаза уже не те, что раньше. Вы в новом измерении, диаметрально противоположном старому.

Но обычно все наше восприятие жизни вращается вокруг секса. Что бы мы ни делали: если мы зарабатываем деньги, мы зарабатываем деньги ради секса; если мы добиваемся славы, мы добиваемся славы ради секса. Иногда даже самые невинные действия, которые трудно связать с сексом, оказываются связанными с сексом, если человек движим и одержим сексуальностью. Человек, который гонится за славой, на самом деле гонится за сексом, хотя это не всегда очевидно.

Спросите психологов. Они скажут, что слава привлекает женщин больше, чем что-либо другое. Их привлекает не столько лицо и внешность, сколько достижения. Мужчина, который добивается своего, у которого много денег, власти, престижа, для женщин привлекательнее других, потому что женщина всегда ищет точку опоры. Вы можете быть красавцем, но если у вас нет власти, вы не можете дать женщине никакой гарантии, никакой защиты. Если у вас много власти, вы можете быть не красивы и не умны, это неважно. Но если у вас есть власть, если вы надежны, женщина может опереться на ваше плечо. Вы кажетесь надежным.

Мужчин привлекают в женщинах физические пропорции, физическая красота; женщин больше привлекают слава, престиж, власть, достижения. Поэтому, если мужчины слишком заняты погоней за властью, это простая арифметика. Даже перед лицом смерти или опасности сексуальность не кончается.

Дживан прислал мне прекрасную шутку.

Врач посоветовал бизнесмену Исадору Гинзбергу отдохнуть от работы. Во время отдыха Исадор встретил молодую блондинку, которая провела с ним довольно много времени. Снова вернувшись к работе, бизнесмен почувствовал себя новым человеком – в его жизнь вошла любовь.

Через несколько недель изысканный джентльмен попросил о встрече с мистером Гинзбергом наедине. Взволнованно улыбаясь, Исадор прочитал переданную ему визитную карточку. Его гостем был гражданский адвокат очень солидной фирмы.

– Я представляю мисс Мэйми Лоттери. Вы помните ее?

– Да, да, – сказал мистер Гинзберг взволнованно.

Адвокат разложил на столе несколько фотографий Исадора и Мэйми.

– Что вы на это скажете?

Исадор был потрясен. Он просмотрел все фотографии, одну за другой. Наступило тягостное молчание. В конце концов, мистер Гинзберг решительно повернулся к адвокату и сказал твердым голосом:

– Мне две такие, три такие и по четыре копии всех остальных…

Власть секса так сильна, что вы не замечаете даже опасность. Власть секса так сильна, что вы не видите даже, что перед вами смерть. Это очень странное явление: чем ближе человек к смерти, тем больше он одержим сексом. Перед самой смертью человек сильнее цепляется за секс, потому что секс дает ощущение жизни. В старости люди не могут физически реализовывать свою сексуальность, и они начинают фантазировать. Это происходит почти всегда.

Я видел многих умирающих. Редко бывает, чтобы человек умер с богом в мыслях. Почти всегда, у девятерых из десяти, в момент смерти в мыслях секс. И это становится началом следующей жизни. Секс в уме становится началом еще одной сексуальной жизни.

Но это неизбежно, если вы не работали над тем, чтобы выйти за пределы секса, выйти из-под его власти. Если вы не боролись всеми силами и не пытались освободиться от его хватки, тогда все будет именно так и не иначе – и в момент смерти секс будет интересовать вас больше всего, потому что секс кажется противоположностью смерти. Секс означает рождение, и ум наполняется сексуальными фантазиями. И когда приходит последнее мгновение, и жизнь вот-вот угаснет, прилив энергии, последний всплеск энергии затопляет ум, и секс полностью овладевает вами.

Если вы умираете и в вашем уме остается секс, вы снова окажетесь во власти колеса жизни и смерти, которое индуисты называют анагамин, – во власти рождения и распада, рождения и исчезновения, повторяющего себя цикла.

Иди в дом красоты и формы,

Если ты хочешь найти человека внутри.

Баулы говорят: «Иди в дом красоты и формы, если хочешь найти человека внутри». В любви много прекрасного; в сексуальности, в похоти ничто не прекрасно. Сексуальность уродлива; и вы это знаете. Когда кто-нибудь смотрит на вас с похотью в глазах, вы обращали внимание на его лицо? – оно становится отталкивающим. Даже красивое лицо становится отталкивающим, когда в глазах похоть. И происходит также противоположное: даже некрасивое лицо становится красивым, когда в глазах любовь. Любовь совершенно по-другому освещает лицо, возникает другая аура. Похоть окружает вас черной аурой, злой аурой. Смотреть на кого-то с похотью уродливо. Это не поиски красоты.

Один из величайших индийских поэтов, Рабиндранат, сказал: «Красота есть истина». И он прав. Баулы оказали на него сильное влияние. Фактически, он был первым, кто рассказал о баулах на Западе; он был первым, кто перевел некоторые стихи баулов на английский язык. Он сам в определенном смысле был баулом, и он говорит: «Красота есть истина». Если вы ищете красоту, вы находите истину. Чем более вы глубокий эстет, чем более вы чувствительны к красоте, тем сбалансированнее и гармоничнее вы становитесь, потому что красота принадлежит богу.

Позвольте мне это объяснить.

Вы видите красивую женщину. Если вы смотрите на нее глазами похоти, вы видите только тело, материю; если вы смотрите глазами любви, вы видите то, что не материально, то, что духовно; если вы смотрите глазами молитвы, тогда вы видите нечто абсолютно божественное. Все зависит от вашего взгляда. Глазами похоти вы видите только тело; глазами любви вы видите душу; глазами молитвы вы видите божественность – самого бога. Когда ваша восприимчивость к красоте абсолютна, открывается божественное.

Иди в дом красоты и формы,

Если хочешь найти человека внутри.

Его пути пересекают ту сферу,

Где жизнь живет рядом со смертью,

А разум – с безумием.

«Его пути пересекают ту сферу, где жизнь живет рядом со смертью, а разум – с безумием».

Пути бога очень парадоксальны. Баулы говорят, что в боге встречаются все противоположности; все полярности становятся одним. В боге смерть и жизнь не две разные вещи. В боге темнота и свет не две разные вещи. В боге начало и конец не две разные вещи. Бог означает целое; бог объемлет все. И когда вы обратитесь к богу, направите себя к богу, вы ничего не потеряете; вы только приобретете. Сначала будет казаться, что вы что-то теряете, – но бог всеобъемлющ. Секс, конечно, остается в боге, но абсолютно трансформированный. Материя остается в боге, но становится сакральной, священной. Человек остается в мире, но он больше не от мира. Сам бог пребывает в мире, но он не от мира. Мир принадлежит ему, но он не принадлежит миру.

Эту полярность нужно понять. Бог баулов превосходит христианского бога, еврейского бога или мусульманского бога, потому что это теологические боги. Бог баулов поэтичнее. В боге баулов меньше логики, но больше правды. Христиане говорят: «Бог есть только добро». Само слово «god» – «бог» – происходит от слова «good» – «добро». Бог есть добро, но как же зло? Откуда берется зло? Чтобы это объяснить, христианам пришлось придумать дьявола. Но баулы посмеются над этой теологической уловкой. Они скажут, что сам Бог создал дьявола, что сам Бог создал зло. А если вы скажете, что дьявол восстал против Бога, тогда верно одно из двух: либо Бог не всемогущ и дьявол способен восстать против него – тогда Бог не всемогущ; либо сам Бог подстрекает его себе противоречить – тогда Бог всемогущ, но сам является творцом зла.

Баулы говорят, что бог представляет собой обе полярности. И когда они говорят, что бог – это обе полярности, они подразумевают, что бог непостижим, бог парадоксален. Бог есть все. В нем все преображается. Все противоположности становятся одной гармонией. Он оркестр. Он все объединяет.

Его пути пересекают ту сферу,

Где жизнь живет рядом со смертью,

А разум – с безумием.

Баулы говорят: «Он – это величайший разум и одновременно величайшее безумие». Они говорят, что бог – это и рассудок, и безумие. Логическому уму это сложно понять. Но баулы говорят, что жизнь не подчиняется логике. Баулы говорят: «Мы просто описываем все как есть. Мы не говорим, как должно быть, мы просто описываем как есть. Именно таким мы узнали бога: он очень рационален и очень иррационален – одновременно. Он бесконечное сострадание – и одновременно бесконечная справедливость. В нем все полярности становятся одним».

Чтобы это понять, вы должны понимать всем своим существом, со всей своей тотальностью. Вы не можете понять этого утверждения интеллектом. Оно будет казаться абсурдным. Но посмотрите… Посмотрите на жизнь: все, что живо, должно так или иначе жить в нем – в боге; и все, что умирает, должно так или иначе умирать в нем. Да, он живет в разумных и рассудительных людях, но кто живет в безрассудных и безумных, сумасшедших? В сумасшедших тоже живет он; и все им любимы.

Поэтому баулы говорят: «Не бойся. Просто будь собой – и ты найдешь его». Чтобы найти его, не нужно становиться никем другим. Просто будь собой. Если ты сумасшедший – будь сумасшедшим; значит, таков твой путь к нему. Если ты певец – продолжай петь. Он объемлет все; твоя песня станет твоей молитвой и твоим путем. Если ты не можешь петь, не беспокойся; это необязательно. Если тебе нравится просто молчать, сидеть в полном молчании и наслаждаться своим существом, значит, это твой путь. Все пути – его.

Баулы говорят: «Где бы ты ни был, откуда бы ты ни начал путешествие, ты идешь к нему. Не останавливайся, иди дальше. Продолжай двигаться, не позволяй движению умереть. Всякий раз, когда ты останавливаешься и застываешь, расстояние увеличивается. Просто продолжай двигаться – и будь собой».

Они не дают вам никакой определенной морали; они не дают определенных идей; они не дают никаких правил. Их не волнуют никакие обязанности. Они говорят: «Вот истина: он любит всех такими, какие они есть». Только продолжайте двигаться, не застывайте.

Закрой глаза и попробуй поймать его.

Он рядом; он ускользает.

Прекрасно… «Закрой глаза и попробуй поймать его. Он рядом; он ускользает». Если вы где-то застряли, вы его упустили. Будьте в движении, потому что он в движении. Он всегда ускользает, он всегда движется в новое и неизвестное. Если вы цепляетесь за известное, вы упустите его. Закройте глаза и смотрите, как быстро он скользит – словно танцуя. Он движется. Он постоянно выскальзывает из старого. Он постоянно обновляет себя. Он как змея, которая выходит из старой кожи, покидает старую кожу и ускользает. Бог всегда ускользает из истории, из прошлого, потому что он есть вечность. Бог всегда ускользает от того, что уже случилось, потому что он не повторяется. И если вы держитесь за прошлое, вы упустите его, потому что тогда вы будете смотреть в прошлое, а он всегда идет в будущее. Бог в будущем, ум в прошлом – так они расходятся в разные стороны.

Настоящий религиозный человек тот, у кого нет прошлого, у кого нет биографии, кто вечно нов и в каждый момент ускользает вместе с богом. Он не беспокоится; что случилось, то случилось – все! Поставь точку и никогда не оглядывайся. Иди вперед!

Он всегда зовет вас вперед, вперед и вперед. Он всегда побуждает вас исследовать новые территории существа: от чувственности прийти к любви, от любви прийти к молитве – а есть области, которые выше, чем молитва.

Бог всегда в движении. И единственный способ следовать за ним – быть всегда в движении.

Будьте рекой…

Да, они правы.

Закрой глаза и попробуй поймать его.

Он рядом; он ускользает.

Почему нужно закрыть глаза? Потому что снаружи поначалу его увидеть трудно. Форм так много, что вы теряетесь. Вокруг так много всего, мир так сложен, что вы можете растеряться. Начните с простого – начните с самого себя. Закройте глаза; тогда есть только одно – вы! Проще всего познакомиться таким способом. Закройте глаза и увидьте его; он всегда рядом и всегда ускользает. Это ваше сознание – сущностный человек. Баулы называют его адхар мануш. Он в вас, в вашем существе, но он всегда ускользает – стремится вперед. Именно так он эволюционирует, развивается, растет.

Бог есть эволюция, и бог есть революция, – потому что иногда он движется медленно, а иногда очень быстро.

Нужна большая бдительность, внимание, чтобы не отставать от него. Если вы потеряете бдительность, он ускользнет. И никто не скажет вам, когда вы снова с ним встретитесь. Лишь одно мгновение бессознательности – и он уже на другом конце мира. Нужно быть всегда бдительным, осознанным.

Но сначала наблюдайте его внутри. Не потому, что его нет снаружи. Он также и снаружи; он – везде. Но поначалу легче понять его внутри себя. Как только вы увидите его внутри, вы сможете видеть его везде. Как только вы поймете его, откройте глаза, и вот он – всюду вокруг вас: в деревьях, в птицах, в мужчине, в женщине, в камнях, в реках, в горах, в облаках. Но сначала познакомьтесь с ним.

А самый лучший способ познакомиться, самый простой из возможных – это закрыть глаза и смотреть внутрь. Вы увидите, что змея всегда ускользает, покидает старую кожу. Это поток жизненной энергии.

Бог баулов – это не мертвая, застывшая концепция. Бог баулов не сидит на золотом троне где-то на седьмом небе. Он очень живой; он брыкается в вас, он плещется в вас, он течет. Бог для баулов – это синоним жизни. ЖИЗНЬ, написанная заглавными буквами, – вот что такое их бог.

Баулы поют:

Мое сердце наполнено,

Но желал бы я знать, чем —

Радостью или смертью?

Это очень странное чувство, когда вы знакомитесь с богом: вы не можете сказать, что это такое, не можете описать. Это так противоречиво, так парадоксально.

Мое сердце наполнено,

Но желал бы я знать, чем —

Радостью или смертью?

Он и то, и другое: смерть и воскресение, крест и возрождение.

Чудесное и удивительное захватило все.

Где океан, а где река?

И все же по-прежнему есть волны,

Которыми можно любоваться.

Нужно только объединить

Глаза и сердце.

В этом смысл «закрытых глаз» – в том, чтобы соединить глаза и сердце в одно. Только если глаза и сердце едины – тогда вы можете увидеть бога всех парадоксов: источник безумного и разумного, источник жизни и смерти.

Баулы поют:

Нет терпения в глубине моего сердца.

Вздрагивая от слез, оно заставляет мои глаза плакать.

И в сладкой музыке тишины постоянно зовет:

Возлюбленный – приди, приди, приди!

Путь баула не путь аскета или монаха – нет. Это путь танцора и певца, это путь эстета. Его молитва полна красоты, и его бог не философская концепция, а Возлюбленный.

Здесь импульсивность живет

Рядом с силами сдержанности.

А женственная энергия,

Сливаясь с духом мужским,

Подобна напеву настроенных струн

Невидимой лютни.

Сердце – дом без разлук.

Когда вы проникаете глубоко внутрь себя, когда вы касаетесь своего центра, своего сердца – вы приходите в страну без разлук. Здесь вы не просто с богом, здесь вы и бог – одно целое, потому что вы его часть. Это он выразил себя в вашей форме. Почувствуйте себя счастливым, почувствуйте себя благословенным. Он избрал вас, чтобы сделать одной из своих форм.

Закрой глаза и попробуй поймать его.

Он рядом; он ускользает.

Достаточно на сегодня.

Глава 13

Посередине

Первый вопрос:

Ошо, я слышал…

Психолог решил провести эксперимент со своими сыновьями-близнецами. Каждому мальчику предоставили отдельную комнату. В комнату пессимиста Айка отец-психолог принес деревянную лошадку. А в комнату оптимиста Майка – огромную кучу навоза. Не прошло и минуты, как маленький Айк разрыдался:

– Плохая лошадка! Ненастоящая! А я хотел – настоящую…

В это же время, из комнаты Майка, из-за кучи навоза донесся радостный вопль:

– Она у меня! Настоящая лошадка где-то здесь! Настоящая лошадка где-то здесь!

Я перешел в другую комнату, теперь мои глаза ищут лошадку.

Первое, что нужно понять о пессимизме и оптимизме, – они ничем не отличаются друг от друга. Они выглядят по-разному, но не обманывайся видимостью. Это две противоположности одного и того же явления. Пессимист может стать оптимистом, оптимист может стать пессимистом. Пессимист – это просто оптимист, стоящий на голове, и наоборот. Это не два разных человека, это не два разных измерения. Имей в виду: менять одну комнату на другую бесполезно. Выйди из обеих комнат под открытое небо, где не существует ни пессимизма, ни оптимизма. Тебе станет хорошо только тогда, когда не будет ни одного, ни другого подхода, потому что оба они ошибочны.

Проанализируй ситуацию. Пессимист продолжает выискивать темную сторону вещей и отрицать более светлую; он принимает только часть истины. Оптимист продолжает отрицать темную сторону вещей и принимает только светлую; и это тоже полуправда. Ни один из них не принимает всю истину, потому что вся истина – это и зима, и лето; и бог, и дьявол; и свет, и тьма; и жизнь, и смерть. Вся истина – и то, и другое.

И пессимист, и оптимист делают одно и то же упражнение – отрицают одну половину и принимают вторую. Вторая половина настолько же ущербна, что и первая; нет никакой разницы. Если пессимист заблуждается, то заблуждается и оптимист. Ни один из них не готов принять истину такой, какая она есть. Они выбирают.

Выйди из обеих комнат под чистое небо сознания. Не выбирай. Пусть истина будет такой как есть. Не пытайся перекрашивать ее в соответствии со своим настроением. Прими ее как факт, не вноси своего настроения. Не смотри из надежды, не смотри из разочарования. Не будь позитивным и не будь негативным – это самый высокий уровень сознания из всех возможных.

Но оптимизм привлекателен, потому что весь мир, так или иначе, в основном пессимистичен. Люди ходят с хмурыми лицами, они всегда жалуются и ворчат. Встретить оптимиста очень приятно. Люди всегда говорят о шипах; встретить кого-то, кто говорит о цветах и ароматах, – большая удача. Но и оптимист также заблуждается.

Позвольте рассказать вам анекдот.

Однажды я посетил больницу, в которой после автомобильной аварии лечился Мулла Насреддин. И я спросил Муллу:

– Как самочувствие? Наверное, все эти переломы и раны причиняют тебе невыносимую боль. Ты очень страдаешь?

– Да нет, не очень, – сказал Насреддин. – Только когда смеюсь.

Приятно встретить такого человека. Он встречается редко, но он заблуждается в такой же степени, что и более распространенная разновидность – пессимист. Девяносто девять человек из ста – пессимисты. Они ищут страдания, ожидают страдания. Они убеждены, что, как бы все ни сложилось, все равно все кончится плохо. Они к этому готовы. Если этого не случится, они будут разочарованы. Они всегда ждут отрицательного, негативного; они во всем видят темную сторону. Эти люди, безусловно, заблуждаются, но именно из-за этих людей – а таких большинство – возможно другое, более редкое явление: человек, ищущий утро, ищущий молнию на фоне темных туч. Когда ночь очень темна, он ждет, потому что он знает, что утро уже близко. Он всегда полон надежды. Но я снова повторю, что оба они неправы, потому что жизнь не черная и не белая. Фактически, жизнь серая. В одной крайности она кажется белой, в другой крайности она кажется черной, но посередине между крайностями – целая гамма полутонов, оттенков серого.

Человек, который понимает оба подхода, становится невыбирающим. Он не оптимист и не пессимист. И вы не найдете его ни в одной из комнат. Вы не увидите его несчастным, и вы не увидите его в состоянии чрезмерного энтузиазма. Это цель будд: они не в агонии и не в экстазе. Они не знают никакого волнения; они просто в молчании, в покое. Именно в этом состоит блаженство, сат-чит-ананд. Блаженство – это не счастье, потому что в счастье есть определенное волнение – счастье лихорадочно. Рано или поздно вы от него устанете, оно не естественно. Рано или поздно вам придется оставить его, придется стать несчастным. Блаженство – ни то, ни другое; оно не отрицательно и не положительно. Оно трансцендентно. Оно за пределами двойственности. Человек блаженства остается в покое, в молчании, в равновесии. Что бы ни случилось, хорошее или плохое, он принимает все, потому что он знает, что жизнь – это все.

Это настоящий человек. У него нет никакого подхода к жизни. Если ты долго был пессимистом, очень легко стать оптимистом: однажды ты сознаешь, что напрасно живешь в несчастье, в страдании, и ты изменяешь свою роль. Ты становишься оптимистом. Но так ты просто переходишь из одной крайности в другую.

Позвольте рассказать вам анекдот.

Мулла Насреддин пришел в большой магазин, чтобы купить чулки для своей жены. По неосторожности он попал в давку у прилавка, где была распродажа. Он оказался в самой гуще обезумевших женщин, которые толкали его и наступали ему на ноги. Мулла терпел, сколько мог, но потом, пригнув голову и расставив локти, стал расталкивать толпу.

– Эй вы! – вскрикнула одна из женщин. – Вы что, не можете вести себя как джентльмен?

– Нет! – сказал Насреддин. – Я вел себя как джентльмен целый час. Теперь я веду себя как леди.

В какой-то момент человеку надоедает одна и та же роль. Пессимист однажды сознает: «Зачем? Зачем видеть темную сторону? Зачем считать шипы вместо роз?» Он забывает про шипы, он начинает считать розы, но то и другое – полуправда. Он переместился от одной полуправды к другой. Целое остается так же далеко, как и раньше.

Розовый куст – это и шипы, и розы одновременно. Они существуют вместе. Они не против друг друга, они не враги. Фактически, шипы охраняют розы. Все они часть розового куста, его существа. И так же в жизни. Хорошее и плохое существуют вместе, рождение и смерть существуют вместе. Настоящее понимание – это когда ты понимаешь эту полярность. И, понимая ее, ты выходишь за ее пределы. Тогда наступает покой – потому что нет причины для счастья и нет причины для страдания.

Помни: если ты счастлив, где-то в глубине бессознательного ты по-прежнему несешь возможность страдания, потому что счастье возможно, только если есть страдание. Обе эти возможности существуют вместе. Их нельзя разделить. Это две стороны одной монеты. И если ты выбросишь одну сторону монеты, ты выбросишь и другую. Если ты сохранишь одну сторону монеты, сохранится и другая. Если на уровне сознательного ума ты станешь пессимистом, то будешь оптимистом в своем бессознательном. Если ты оптимист на сознательном уровне, то будешь пессимистом в бессознательном.

Счастье, страдание – они существуют вместе. Ты можешь в любой момент изменить свою роль. И люди продолжают изменять свои роли: утром вы оптимисты, к вечеру – пессимисты. Именно поэтому нищие ходят просить милостыню утром – утро делает многих людей оптимистами. К вечеру человек успевает узнать жизнь, и он становится более пессимистичным – усталым, злым, разочарованным. Вечером нищие не ходят просить милостыню – кто им подаст? Утром люди более открыты, утреннее солнце снова дарит надежду. Ночь прошла: «Может быть, сегодня что-нибудь случится». Утром люди настроены более позитивно. К вечеру они превращаются в пессимистов.

В течение одного дня ваша роль меняется много раз. Будь немного внимательнее, и ты увидишь. Минуту назад ты был оптимистом, в следующую минуту становишься пессимистом. Любая мелочь: перемена погоды, перемена в отношениях, чей-то случайный жест – может заставить тебя изменить свою роль. Ты никогда не замечал? Ты сидишь и грустишь, и вдруг кто-то пришел, и этот «кто-то» – веселый человек – он смеется и шутит, – и ты забываешь свою грусть и тоже начинаешь смеяться. Ты смеялся, но пришли другие друзья, которым грустно, и ты перенимаешь их настроение…

Насколько я вижу, каждый человек рождается с обеими возможностями. Вы должны выйти за пределы обеих, вы должны увидеть тщетность обеих. Именно это и есть состояние тишины – полное отсутствие двойственности. Поэтому, пожалуйста, избегайте крайностей. Их следует всегда избегать, потому что крайности лежат в основе всякой неправды. Собственно говоря, в мире нет лжи; есть только правда и полуправда. Все полуправды – ложь. Правда же целостна.

Ум склонен всегда двигаться к крайности – вы то поднимаетесь высоко на вершину, то спускаетесь на самое дно: вверх-вниз, вверх-вниз. Вы живете как игрушка йо-йо и никогда не сознаете, что обе крайности бесполезны. Как маятник в старинных часах, вы раскачиваетесь от одной крайней точки к другой. Как только маятник останавливается посередине, часы останавливаются. Как только вы останавливаетесь посередине, время исчезает. Тогда вы больше не часть этого мира. Часы остановились… теперь вы – часть вечности.

Посмотрите, как качается маятник – влево-вправо, влево-вправо. Происходит очень странная вещь. Когда маятник движется вправо, вам кажется, что он движется вправо. Но спросите экспертов по механике: они скажут, что, когда маятник движется вправо, он приобретает инерцию для движения влево; когда он движется влево, он приобретает инерцию для движения вправо. Поэтому, когда вы несчастливы, вы приобретаете инерцию для того, чтобы быть счастливым. Когда вы счастливы, вы приобретаете инерцию для того, чтобы быть несчастным. Когда вы любите, вы приобретаете инерцию, чтобы ненавидеть, а когда ненавидите – чтобы любить.

Как только вы понимаете этот тонкий механизм – понимаете, что ум склонен всегда двигаться к крайностям, – вы перестаете сотрудничать с умом. Пессимист и оптимист, они оба – внутри ума; настоящий человек понимания – за пределами ума.

Это случилось…

Мулла Насреддин хотел устроиться на работу в большой магазин. Друзья сказали ему, что в этом магазине на работу берут только католиков, – такие условия, – и если он хочет получить эту работу, он должен сказать, что он католик.

Насреддин подал заявление, и заведующий кадрами спросил Муллу:

– К какой церкви вы принадлежите?

– К католической! – ответил Насреддин. – И в моей семье все как один католики. Скажу вам больше, сэр: мой отец – священник, а мать – монахиня!

По максимуму!

Не забывай: надо остановиться посередине.

Это принесет равновесие, это принесет центрированность.

Впервые ты будешь спокоен и собран, и ты сможешь принять и то, и другое. Твоя способность принимать станет тотальной. Ты не будешь злиться из-за того, что существуют шипы, и не будешь терять голову от радости, потому что существуют розы. Ты будешь понимать, что и то и другое есть, и то и другое хорошо, и то и другое необходимо. Но ты останешься невозмутимым, незатронутым – тебя не тронут ни шипы, ни розы. Это и есть цель.

Второй вопрос:

Ошо, мне отчаянно не хватает доверия, и я страдаю оттого, что не могу верить. Где мне найти храбрость, чтобы верить своему убийце?

Люди, которые верят себе, верят другим. Люди, которые не верят себе, не могут верить никому. Доверие к другим возникает из доверия к себе. Если ты не веришь себе, ты не можешь верить мне – и не можешь верить никому другому. Если ты сам себе не веришь, как ты можешь верить своему доверию? Это твое доверие. Ты можешь доверять мне, но это твое доверие – ты доверяешь мне и не доверяешь себе… Это вопрос не ко мне, это вопрос к тебе. Кто те люди, которые не могут доверять самим себе? Что-то в их жизни было не так.

Прежде всего, у этих людей слишком негативный взгляд на самих себя, негативное самоощущение, они осуждают себя. Они всегда чувствуют себя виноватыми, всегда чувствуют себя «неправильными». Они всегда защищаются и пытаются доказать, что они «правильные», но глубоко внутри чувствуют себя неправильными. Это люди, которые так или иначе были лишены атмосферы любви.

Психологи говорят, что если человек не может доверять самому себе, значит, у него есть глубоко укоренившаяся проблема, связанная с матерью. Значит, что-то в отношениях матери и ребенка сложилось не так, как должно было. Потому что мать – это первый человек в жизни каждого ребенка, первый опыт ребенка; если мать доверяет ребенку, если мать любит ребенка, ребенок начинает любить мать и доверять матери. Благодаря матери ребенок познает окружающий мир. Благодаря матери открывается его окно в мир, тот вход, через который он попадает в существование. И постепенно, если в отношениях матери и ребенка есть любовь, отзывчивость, глубокая нежность, глубокая общность энергий, цветение… тогда ребенок может начать доверять и другим людям. Потому что он знает, что если первый опыт был прекрасным, то нет оснований думать, что следующий опыт таким не будет. Есть все причины верить, что весь мир прекрасен.

Если в детстве вас окружала атмосфера тепла и любви, вы станете духовным человеком, и будет доверие. Вы будете верить людям. Доверие станет вашим естественным качеством. Вы не будете заранее сомневаться, если только какой-то человек специально не постарается внушить вам недоверие – только тогда вы перестанете ему доверять. Но это недоверие будет исключением. Один человек обманывает вас и старается разрушить ваше доверие; может быть, доверие к этому человеку будет разрушено, но вы не перестанете доверять всему человечеству. Вы скажете: «Это только один человек, а людей миллионы. Разве можно из-за одного человека терять доверие ко всем людям?» Но если первичного, изначального доверия нет, если между вами и вашей матерью был какой-то разлад, тогда недоверие станет вашим качеством, вашей основой. Тогда недоверие станет вашим естественным, обычным состоянием. Даже если для этого не будет причин. Вы не сможете доверять людям, а если кто-то захочет, чтобы вы ему поверили, ему придется над этим потрудиться, ему придется очень постараться. И даже тогда вы будете доверять этому человеку только на определенных условиях. Даже тогда ваше доверие не будет всеобъемлющим. Оно будет очень узким, оно будет сосредоточено на одном человеке.

Это плохо. Раньше люди были очень доверчивыми. Шраддха, доверие, было простым, обычным качеством. Раньше не было необходимости специально его практиковать. Наоборот: если кто-то хотел стать большим скептиком, неверующим, нужно было специально тренироваться, нужна была специальная обусловленность. Люди просто верили, потому что любовные отношения были очень, очень глубокими. В современном мире любовь исчезла, а доверие – не что иное, как кульминация любви, цвет любви. Любовь исчезла. Дети рождаются в семьях, где отец и мать не любят друг друга. Дети рождаются, а мать не интересует, не волнует, что с ними происходит. Фактически, ее даже раздражает, что дети беспокоят ее, портят ей жизнь. Женщины избегают беременности, а когда дети рождаются, это воспринимается так, будто это какой-то несчастный случай. Отношение к ребенку, к рождению ребенка очень негативное. И он получает весь этот негатив; он оказывается отравлен с самого начала. Он не может доверять матери.

Только три или четыре дня назад один саньясин сказал мне, что во время праймал-терапии здесь, в ашраме, он столкнулся с воспоминанием из детства. Он смог вспомнить и увидеть: мать пыталась убить, задушить его. Он увидел все это, пережил заново. Теперь все его существо дрожит. И он не обычный человек, он сам психотерапевт. Теперь он понимает многое, чего не понимал раньше: почему он кажется таким мертвым, похожим на камень, на скалу, почему он никому не может доверять, почему он не может легко двигаться в любовь, почему это такое огромное усилие, и даже если это происходит, что-то всегда не так. Он не струится – мать пыталась задушить его…

Основа доверия потеряна, внутреннее доверие потеряно: «Даже мать пыталась меня убить. Тогда кому можно доверять?» Теперь этот мир враждебен. Человек должен бороться, выживает сильнейший.

Много раз я недоумевал: почему никто не пытается провести психоаналитическое исследование Чарльза Дарвина? Никто еще не пытался. Наверное, у него была какая-то проблема с матерью, отсюда и его гипотеза о выживании сильнейшего. Точно таким же образом можно проанализировать детство князя Кропоткина. Наверное, между ним и его матерью были отношения глубокой любви, – настолько глубокие, что он противоречит Чарльзу Дарвину и пытается заменить теорию о выживании сильнейшего теорией солидарности и взаимной помощи. Он говорит: «В жизни нет конфликта, есть солидарность. Даже когда тигр бросается на свою жертву и пожирает ее, это солидарность». Как он это объясняет? Он говорит: «По сути дела, в тот момент, когда тигр атакует свою жертву, жертва расслабляется и умирает легко. Конфликта нет. Жертва служит пищей тигру».

Должна быть какая-то солидарность в том, что вы срываете яблоко с дерева и съедаете его, между вами и яблоком есть глубокая солидарность. Иначе яблоко вызвало бы нарушения в вашем теле. Если бы был конфликт, яблоко продолжало бы бороться с вами. Оно никогда бы не позволило себе раствориться в вашем теле; оно осталось бы к вам враждебным. Но оно просто растворяется в вас, становится вашей кровью, становится вашими костями, становится вашим телом. Кропоткин говорит: «В жизни есть величайшая солидарность». Даже когда тигр убивает свою жертву, Кропоткин называет это солидарностью и взаимной помощью. Спросите Чарльза Дарвина: даже когда двое друзей любят друг друга, готовы умереть друг за друга, он скажет, что это только притворство. Глубоко внутри – конфликт, борьба, соревнование, ревность.

Философия не рождается на пустом месте. Философия приходит из вашего собственного бытия, из вашей жизни, из вашего опыта. Если ребенок глубоко любил мать и мать щедро одаривала его своей любовью, это с самого начала закладывает основу для будущего доверия. У такого ребенка будут любящие отношения с женщинами, любящие отношения с друзьями, и однажды он сможет сдаться мастеру, а в конце концов – совершенно раствориться в боге. Но если первое звено пропущено, тогда строить не на чем. Тогда, сколько бы вы ни пытались верить, с каждым разом это становится труднее и труднее. У меня такое ощущение, что именно это верно в отношении задавшего этот вопрос.

«Мне отчаянно не хватает доверия…» – да, потому что доверие дает пищу. Без доверия ты будешь голодным, истощенным. Доверие – самая тонкая пища в жизни. Если ты не веришь, ты не можешь по-настоящему жить. Ты всегда будешь в страхе; ты окружен смертью, не жизнью. С глубоким внутренним доверием меняется вся перспектива. Тогда ты в жизни как дома, и в жизни нет конфликта. Тогда ты не чужой в этом мире. Тогда ты не посторонний. Тогда ты не иностранец. Ты принадлежишь миру, и мир принадлежит тебе. Мир доволен тобой таким, какой ты есть, – мир защищает тебя. Это чувство глубокой защищенности дает храбрость – храбрость идти неизвестными дорогами.

Когда мать дома, ребенок очень храбрый. Вы не замечали? Он может выйти на дорогу, он может гулять по саду, он может делать тысячу и одну вещь. Когда матери нет – ему страшно. Он не может выйти из дома, потому что он не чувствует материнской опеки, ее защищающей ауры. Атмосфера становится совершенно враждебной, опасной.

Однажды случилось…

Я гостил в семье друзей; они ушли на какую-то свадьбу и оставили мне своего маленького сына, чтобы я присмотрел за ним. Они сказали: «Просто смотри». И я стал смотреть. Мальчик играл около дома и вдруг упал. Он упал, оглянулся на меня и стал ждать моей реакции. Я смотрел на него в полном молчании. Он подождал минуту, пытаясь почувствовать, стоит ли начинать плакать. Но я был совершенно нейтрален, – меня как будто не было, – и он пожал плечами: «От этого чудака все равно не будет толку».

И снова начал играть. Через полчаса, когда приехали отец и мать, он заплакал. Я сказал:

– Это нелогично. Прошло полчаса, тебе уже не может быть больно!

– Ну и что? – сказал он. – Когда ты посмотрел на меня своим каменным взглядом, я подумал: «Какой смысл плакать? Даже если болит, пусть болит. Плакать бесполезно». А теперь пришла моя мама…

Теперь он в другой атмосфере – теперь он может заплакать, потому что есть кому его утешить, посочувствовать, кто-то готов позаботиться о нем.

Если в детстве вас щедро одаривали любовью и доверием, то в вас развивается позитивное самоощущение, хорошее представление о самом себе. И если ваши родители действительно любили друг друга и были счастливы с вами, – потому что вы были кульминацией их любви, пиком их любви, воплощением их любви, – если они глубоко любили друг друга, тогда вы песня, родившаяся из их любви. Вы доказательство, свидетельство того, что они любили друг друга. Вы их создание: вы сделали их счастливыми, и они принимают вас, принимают таким как есть. Даже если они пытаются вам помочь, они пытаются помочь с любовью. Даже если иногда они говорят «нельзя», вы не обижаетесь, не чувствуете себя униженным. Наоборот: вы чувствуете, что о вас заботятся.

Но когда любви нет, а отец и мать продолжают говорить «нельзя», постепенно ребенок начинает понимать: «Меня не принимают таким как есть. Если я делаю определенные вещи, меня любят. Если я не делаю определенных вещей, меня не любят. Если я делаю что-то еще, меня ненавидят».

И он начинает сжиматься. Его чистое существо не принимают, не любят. Когда любовь ставит условия – доверие погибает. Такой человек никогда не сможет внутренне ощущать себя красивым существом. Потому что первый раз вы отражаетесь именно в глазах матери; и если вы видите в них счастье, блаженство, радость, экстаз от самого того факта, что она смотрит на вас, – вы знаете, что у вас есть внутренняя ценность. Тогда очень легко верить, очень легко сдаться, потому что вы не боитесь. Но если вы знаете, что вы «неправильный», тогда вы всегда будете пытаться доказать обратное. Люди становятся спорщиками. Все люди, стремящиеся кого-то в чем-то убеждать, – это люди с негативным самоощущением. Они все время защищаются, они очень обидчивы. Если человеку, который любит спорить, сказать: «Ты сделал то-то и то-то неправильно», – он тут же бросится на вас, он очень рассердится. Он не сможет принять даже небольшой дружеской критики. Но если у него позитивное самоощущение, он будет готов слушать, будет готов учиться, будет готов уважать мнения других. Может быть, они правы, – и даже если они окажутся правы, а он неправ, его это не заденет, потому что это несущественно. В своих собственных глазах он не станет от этого хуже.

Люди обидчивы – они не хотят критики, они не хотят, чтобы им говорили, что они должны что-то делать или чего-то не делать. И эти люди считают, что если они не умеют уступать и сдаваться, это потому, что они очень сильные. Они просто больные, нервнобольные. Только сильный мужчина или сильная женщина могут сдаться, слабаки – никогда. Потому что они думают, что если они уступят или сдадутся, их слабость станет всем очевидна. Они знают, что они слабы, они знают свою неполноценность, поэтому они не могут склонить голову. Для них это трудно, потому что, склоняясь, они признают свою неполноценность. Только полноценный человек может склониться, неполноценные не могут. Они никого не могут уважать, потому что не уважают себя. Они не знают, что такое уважение, они всегда боятся сдаться, потому что сдаться – значит проявить слабость.

Помните: вы можете сдаться, только если вы очень сильный человек. Вы ни о чем не беспокоитесь; вы знаете, что, сдавшись, не станете слабее. Вы можете сдаться и не потеряете свою силу, свою волю. Фактически, сдаваясь, вы совершаете величайший из всех возможных волевых поступков.

Если ты чувствуешь, что тебе не хватает доверия, тебе придется пойти назад. Тебе придется покопаться в своих воспоминаниях. Тебе придется вернуться в прошлое. Тебе придется очистить свой ум от штампов, клише. Наверное, ты носишь с собой большую кучу мусора из прошлого, освободи себя от этой тяжести.

Вот как это сделать: постарайся вернуться к прошлому не как к воспоминанию, а как к живому событию, – проживи его снова. Сделай это своей медитацией. Каждый день, вечером, возвращайся на час в прошлое. Попытайся найти то, что случилось в твоем детстве. Чем глубже ты пойдешь, тем будет лучше, потому что мы прячем многое из того, что с нами случилось, и не позволяем некоторым вещам всплывать на поверхность. Пусть это всплывет на поверхность. Каждый день иди глубже и глубже. Сначала ты вспомнишь себя вплоть до того времени, когда тебе было около пяти или четырех лет, и ты не сможешь идти дальше. Вдруг перед тобой встает Китайская стена. Но иди дальше – ты увидишь, что идешь глубже: три года, два года. Некоторым людям удавалось дойти до того момента, когда они рождались из чрева матери. Некоторым людям удавалось вспомнить, как они жили внутри матери, а некоторые люди шли еще дальше – в другую жизнь, до того, как они умерли.

Но если ты сможешь дойти до момента своего рождения, до той точки, когда ты родился, и пережить этот момент заново, это будет величайшим страданием, болью. Ты почти почувствуешь, что рождаешься снова. Ты можешь закричать так, как закричал бы ребенок в первый раз. Ты почувствуешь, что задыхаешься, как задыхался бы ребенок, покинув чрево матери, – потому что несколько секунд он не может дышать. Он задыхался: потом он закричал, и дыхательные пути открылись, и легкие заработали. Ты можешь дойти до этой точки. От нее вернись обратно. Иди снова, возвращайся каждый вечер. Это займет от трех до девяти месяцев. С каждым днем ты будешь чувствовать себя более и более свободным от тяжести, все более и более свободным, – и одновременно, соразмерно с этим, будет расти доверие. Как только прошлое осознано, и ты ясно увидел все, что случилось, ты свободен от него. Осознанность освобождает, бессознательность создает рабство. Тогда доверие будет возможно.

Когда ты здесь, со мной, ты снова во чреве матери, ты снова ожидаешь рождения. Это функция мастера – дать тебе другое рождение, сделать тебя двиджем, дваждырожденным. Одно рождение вам дают мать и отец, другое – гуру, мастер. Ты снова еще нерожденный ребенок – в чреве духовной матери. Ты должен свести все счеты со своим физическим рождением. Ты должен отбросить все последствия физического рождения, чтобы быть здесь и сейчас, со мной. «Мне отчаянно не хватает доверия…» Да, в этом вся суть: если человек не может верить, ему отчаянно не хватает доверия. А человек, который может верить, даже не сознает потребности в доверии. Потребность сознается, когда ты голоден.

Психологи обнаружили, что любовь – это питание. Если бы кто-нибудь сказал двадцать лет назад, что любовь – это тонкая форма жизненной энергии, ученые бы только посмеялись. Они сказали бы: «Ты поэт, ты живешь в мечтах и иллюзиях. Любовь – пища? – все это вздор». Но теперь ученые-исследователи говорят: «Любовь есть питание». Когда ребенку дают пищу, она питает его тело; но если не давать любви, его душа не получит питания. Его душа останется незрелой. Сейчас существуют способы узнать, любят ли ребенка, получает ли он тепло, в котором нуждается. Вы можете дать ребенку все необходимое ему питание, обеспечить всем необходимым медицинским обслуживанием. Но отнимите мать – дайте ему молоко, лекарства, заботу, что угодно, но не обнимайте его, не целуйте, не касайтесь… Было сделано много наблюдений. Ребенок постепенно начнет сжиматься внутри. Он начинает болеть, и чаще всего он умирает, без всяких видимых причин. Или, если даже он выживет, в нем будет очень мало жизни – он станет имбецилом, идиотом. Он будет жить, но жить по самому минимуму, он лишен энергии. Обнимать ребенка, давать ему тепло своего тела – это значит давать питание, очень тонкое питание. Теперь это постепенно признают все.

Позвольте мне сделать предсказание: через двадцать или тридцать лет психологи откроют, что доверие, вера – это питание еще более высокого порядка, более высокого уровня, чем любовь… Как молитва. Доверие – это молитвенность. Но это очень тонко. Это можно почувствовать… Если в тебе есть доверие, вдруг ты чувствуешь, что со мной ты входишь в величайшее приключение, и твоя жизнь тут же меняется. Если у тебя нет доверия, ты просто стоишь и смотришь. Я продолжаю говорить, я продолжаю тянуть тебя, но ты остаешься застрявшим: ты меня не видишь и не слышишь. Позволь возникнуть доверию. Это доверие будет мостом между мной и тобой. Тогда обычные слова станут светящимися, тогда само мое присутствие станет утробой, и ты сможешь родиться заново.

«Мне отчаянно не хватает доверия, и я страдаю оттого, что не могу верить. Где мне найти храбрость верить моему убийце?»

Да, я убийца в определенном смысле. Я должен тебя убить, потому что это единственный способ, чтобы ты родился заново. Я должен совершенно отсоединить тебя от твоего прошлого, я должен разрушить твою биографию. Только так может возникнуть новое.

Но если у тебя есть доверие, ты будешь готов умереть. Если у тебя есть доверие, ты будешь знать, что воскресение несомненно. Я не могу его гарантировать; его нельзя гарантировать. Единственная гарантия – доверие. Я могу говорить, я могу поэтизировать, но это только создаст в тебе мечту, не даст гарантий. Я могу рассказать, что случилось со мной, я могу подманить тебя ближе, но гарантий нет. «Кто знает – этот человек может просто лгать, или, если он не лжет, может быть, он сам обманут?» Как это доказать? Это не что-то такое, что я могу тебе показать. Если ты веришь, тогда есть гарантия. Твоя гарантия – твое доверие.

Вы можете верить мне двумя способами. Это нужно понять, потому что один из способов – неправильный.

Вы можете верить мне потому, что вам одиноко, потому, что вам не хватает чувства защищенности. Вы можете заставить себя верить, потому что со мной вам спокойнее. Именно так и живут многие люди. Кто-то христианин, кто-то индуист, принадлежность к определенной организации дает чувство защищенности. Вы не одни – миллионы христиан, миллионы индуистов – вы не одни. «Как могут ошибаться все эти люди? Наверное, они правы», – и вы держитесь в середине толпы, просто потому, что вам страшно. Доверие может возникнуть из страха – тогда оно отрицательно, негативно; оно не даст вам нового рождения. Фактически, оно помешает новому рождению. Доверие может прийти из любви, тогда это будет истинное доверие.

Люди, которые доверяют из страха, доверяют потому, что хотят на кого-то опереться, к кому-то прислониться, взять кого-то за руку, – они смотрят на небо и молятся богу, чтобы перестать бояться. Вы не замечали? Бывает, вы идете ночью по улице и начинаете насвистывать или петь – и случись что – вам это не поможет. Но в определенном смысле это все-таки помогает. Когда вы поете, вам становится не так одиноко. Когда вы поете, вы занимаете себя, подавляете страх. Вы забываете о темноте и опасности, но в реальности от этого ничего не меняется. Если страх и опасность есть, они останутся. По сути дела, опасность только возрастет, потому что человека, который увлечен пением, легче подстеречь и ограбить, он менее бдителен. Когда он насвистывает, он менее осторожен. Своим свистом он создает вокруг себя иллюзию безопасности. Если ваше доверие возникло из страха, лучше не верить. Такое доверие ложно.

Я слышал…

Мулла Насреддин, забираясь в кресло своего парикмахера, спросил:

– А где мастер, который работал в соседней кабине?

– О, это печальная история, – сказал парикмахер. – У него началась депрессия, и он стал таким нервным, что однажды, когда клиент сказал, что не желает массажа, он потерял голову и перерезал ему горло бритвой. Сейчас он в психушке. Кстати, сэр, а вы любите массаж?

– Обожаю! – вскричал Мулла Насреддин.

Из страха ты можешь закричать, что обожаешь массаж, но это не будет доверием. Доверие приходит из любви, и если ты чувствуешь, что не можешь верить, значит, нужно хорошо поработать. У тебя очень тяжелое прошлое, неправильно заряженное. Нужно очистить, отмыть его.

Третий вопрос:

Ошо, я верю, что некий бог существует. В этой Вселенной должна быть какая-то объединяющая сила. Но глубоко внутри себя я не чувствую бога, не чувствую тебя, не чувствую, что бог со мной. Я ощущаю себя уязвимым существом, заблудившимся в мире, который полон опасностей. Мне хорошо, только когда я один. Мне не хватает ключевого доверия. Знания, которые я накопил, чувства, которые я пережил, опыты, которые я испытал, не привели меня к внутреннему доверию. Не мог бы ты мне помочь? Спасибо.

Во-первых, твоя вера ненастоящая. Никогда ни во что не верь такой верой. Это ложная вера. Она дает тебе ощущение, что ты как будто веришь. Но это только «как будто», это очень опасно. Если ты не пережил ничего божественного, пожалуйста, будь честен. Нет необходимости доверять, верить, нет необходимости верить в бога. Не делай бога логическим упражнением. Задавший этот вопрос говорит: «Я верю, что некий бог существует. В этой Вселенной должна быть какая-то объединяющая сила». Это логическое построение: есть Вселенная, и события в ней действительно случаются синхронно, и все разворачивается в гармонии, поэтому логический ум говорит: «Должен быть кто-то, кто соединял бы все это в единое целое. Есть существование, значит, кто-то должен был его создать».

Но к богу нельзя прийти путем логики. К богу можно прийти только путем любви. Бог не силлогизм, бог не умозаключение. Именно поэтому ученые никогда не смогут достичь божественной истины. И все те люди, которые были истинными мыслителями, всегда отрицали бога – потому что, если ты действительно мыслишь, ты не можешь верить в бога. Бог кажется недоказуемым, невозможным, абсурдным. Но логика может увести вас в неверном направлении. Она подсказывает, что раз все в этом мире существует в гармонии и единстве, то должен быть кто-то, кто объединял бы все это, кто следил бы за всем этим. Но скажи в ответ: «Да, действительно, все в этом мире существует в гармонии и удивительном единстве, но я не знаю, почему, я не знаю, кто все объединяет, и объединяет ли кто-нибудь». Вывод, подсказанный логикой, неправилен. Помни, что ты не знаешь ответа. Это признание своего неведения будет очень и очень полезно, потому что твое неведение будет искренним, подлинным, честным.

И еще позволь мне сказать тебе вот что: ты считаешь, что если все в этом мире существует в гармонии и единстве, значит, должен быть бог. Но были философы, которые утверждали, что именно потому, что мир действует в совершенном единстве, не может быть никакого бога. Потому что, если бы бог был, иногда ему становилось бы скучно – один и тот же повторяющийся мир. Тогда в мире должно было бы чувствоваться нечто личное, живое. Мир слишком механический: звезды продолжают двигаться, солнце продолжает всходить, земля продолжает вращаться, люди рождаются… плоды, семена, и снова деревья… и времена года… Все кажется совершенно механическим. И многие философы говорят, что именно из-за того, что мир живет с такой абсолютной правильностью, им не может управлять живое существо, личность. Ведь личность переменчива, иногда ей тоже становится скучно. Однажды она может подумать: «Сегодня рассвета не будет. Хватит». Или: «А теперь пусть на манговых деревьях вырастут яблоки».

Если в мире есть личность… – только представь: Пикассо каждый день пишет одну и ту же картину. Если бы из дома Пикассо каждый день выходила одна и та же картина, что это доказывало бы – что в доме живет живой человек или механизм? Ты никогда не входишь в дом. Ты не знаешь, кто внутри; только картина каждый день появляется на конвейере. Одна и та же картина, где все совершенно, аккуратно, – будет ли это доказывать, что в доме живет великий художник Пикассо? Или это просто докажет, что там работает какой-то механизм, который продолжает воспроизводить одно и то же? Есть философы, которые говорят, что мир живет настолько механически, что за ним не может стоять никакая личность. И что теперь делать?

Ты говоришь, что мир существует, значит, должен быть и его творец, создатель. Но есть философы, которые говорят, что если мир нуждается в создателе, то и сам создатель будет в свою очередь нуждаться в создателе – и так далее, и так далее. Кто создал этого создателя? А если ты скажешь, что создателю не нужен создатель, – это будет просто глупость. Тогда эти философы возразят: «Какой в этом смысл? Если сам создатель может обойтись без создателя, тогда и мир может обойтись без создателя!» Согласно твоему принципу, что-то может существовать, не будучи созданным. Но это значит, что и мир может существовать без всякого создателя. Если ты пойдешь логическим путем, то зайдешь в тупик.

Позвольте мне рассказать вам историю…

– Давайте проведем урок логики, – сказал старый профессор, обращаясь к соседям по столику в кафе. – Если спектакль начинается в девять, а ужин в шесть, а у моего сына корь, а мой брат водит «кадиллак», то сколько мне лет?

– Восемьдесят четыре, – тут же ответил Мулла Насреддин.

– Правильно! – сказал профессор. – А теперь расскажите всем, как вы получили правильный ответ.

– Очень просто, – объяснил Мулла. – У меня есть дядя, которому сорок два года, и он выжил из ума только наполовину. Вам должно быть ровно восемьдесят четыре.

Если ты сделаешь бога логическим упражнением, ты выживешь из ума полностью. Никто еще не выходил из логических поисков бога без ущерба для своей психики. В здравом уме оттуда не возвращаются… Потому что бог – это совершенно другое измерение – оно не имеет никакого отношения к логике. Оно связано с сердцем, оно касается любви.

«Я верю, что некий бог существует». Пожалуйста, перестань верить! – потому что это верование станет камнем на твоем пути и не даст тебе двигаться глубже. Просто скажи, что ты не знаешь. Прими свое невежество. Не прячься за верованием – потому что в невежестве есть возможность роста, но в ложном, заимствованном, логическом знании такой возможности нет. Логическое знание бесплодно, любовь способна принести плоды.

«Я верю, что некий бог существует. В этой Вселенной должна быть какая-то объединяющая сила», – это не путь к богу; – «но глубоко внутри себя я не чувствую бога». Естественно… Как ты можешь чувствовать? Как ты можешь чувствовать в сердце логическую теорему? Дважды два, разумеется, будет четыре, – но можешь ли ты любить эту теорему? Можешь ли ты влюбиться в то, что дважды два будет четыре? И если кто-то станет это отрицать, будешь ли ты готов пойти на смерть ради этой теоремы? Ты скажешь: «Какая ерунда. Если вам хочется, чтобы два плюс два равнялось пяти, пусть будет по-вашему. Почему я должен из-за этого терять свою жизнь?»

Никто не станет умирать, не станет рисковать жизнью ради логической теоремы. Она того не стоит. Если кто-то ее отрицает, пусть отрицает. Дважды два – это совершенная истина, но не истина той же категории, что и бог, – даже не истина той же категории, что и Лала и Маджну. Если твоя логика оказывается неправильной, это не значит, что мир неправилен. Ты можешь изменить логику. Но если твоя любовь оказалась неправильной, ты никогда снова не будешь тем же человеком. Если твоя любовь оказалась неправильной, неправилен ты сам. Если твоя логика неправильна, это не доказывает неправильность всего остального. Ты можешь изменить логику.

«Глубоко внутри себя я не чувствую бога», – потому что от умственного верования нет пути к чувству. Они не связаны, забудь об этом веровании.

Иначе возникает опасность: ты можешь начать притворяться, что чувствуешь.

Многие люди притворяются. Они ходят в церковь, в храм, в мечеть и притворяются, что чувствуют бога. Их чувство – вовсе не чувство. В храме можно увидеть, как по их лицам текут слезы. Снаружи, вне храма вы больше никогда не встретите того самого человека, которого видели в храме. Вы никогда не увидите его таким же на рыночной площади. Это была только маска: он всеми силами старался чувствовать. Он был готов даже заплакать, вызвать на глазах фальшивые слезы – то, что вы называете «крокодиловыми слезами». Вы можете увидеть, что он молится, но ничто не возникает в его сердце – внутри нет огня, нет страсти, его молитва – просто слова. Он продолжает повторять что-то, что ему сказали повторять, он похож на попугая. Чувство возникает только тогда, когда ты живешь в полной искренности, в суровой, бескомпромиссной искренности.

Забудь о веровании в бога, оно никому не нужно. Просто знай, что ты не знаешь. Это должно быть началом: «Я не знаю». Может быть, бог есть, может быть, бога нет, я должен найти. Где искать, как искать? Если бог есть, он должен быть богом деревьев, птиц и животных – не только богом человека. Деревья не знают никакой логики, птицы не знают никакой логики, животные не знают никакой логики. Если есть бог, он должен быть богом всего. Логика очень ущербна – это только часть, очень маленькая часть жизни. Только в человеческом уме отведен небольшой уголок для логики и логического мышления.

Бог должен быть богом всего, поэтому забудь о логике. Приди к нему так, как приходят деревья. Приди к нему так, как реки текут к океану, как птицы летят на юг; начни воспринимать его всем своим существом, всей тотальностью. Танцуй и отдавайся танцу целиком. Забудь бога, просто танцуй – потому что, если ты танцуешь с полной самоотдачей, ум на какой-то момент исчезает, ты становишься тотальным.

Когда ты по-настоящему танцуешь, движешься быстро, ум не может действовать. Ум затихает, останавливается. Ты становишься не-умом. Ты есть, но ты не ум. Ты перестаешь мыслить категориями логики. Ты становишься деревом, цветком, рекой, камнем, звездой, но ты покидаешь ту небольшую область, которая ограничивает тебя, – область логики. Вдруг возникает контакт – ты чувствуешь, что кого-то касаешься, а кто-то касается тебя. Танцор становится религиозным – не может не стать. Пой… – и я не говорю, что надо петь религиозные песнопения. Если пение настоящее, оно религиозно. Неважно, какими будут слова. Беги, плыви, делай что-то – но потеряйся в этом, растворись.

Поэтому я уделяю столько внимания динамическим методам медитации – танец, пение, музыка, тайчи, карате. Делай что-то – потому что, когда ты делаешь, ты становишься частью большего мира деревьев, птиц, животных. Они делают, они не мыслят. Когда ты что-то делаешь, ты вдруг падаешь в океаническое единство существования. Тогда возникает чувство, что бог существует. Но этот бог – не бог христиан, индуистов и мусульман. Этот бог твой. Он не имеет ничего общего с Библией, Гитой и Кораном. Этот бог твой. Этот бог не имеет ничего общего с логикой, силлогизмами, философией, догмами. Этот бог – твой прочувствованный, прожитый опыт. Тогда… тогда ты будешь знать. И нет другого способа знать.

Люди черпают свои знания из писаний, а величайшие писания, данные вам существованием, остаются неоткрытыми. И из писаний вы берете свои представления…

Я слышал…

Мулла Насреддин обратился к адвокату по делу о разводе.

– Какие вы можете представить основания для развода? – спросил адвокат.

– Манера моей жены вести себя за столом, – сказал Мулла. – Она позорит всю семью!

– Это плохо, – согласился адвокат. – А как долго вы были женаты?

– Девять лет, – сказал Мулла.

– Но если вам удавалось терпеть ее манеры девять лет, непонятно, почему именно теперь вы захотели развестись?

– Раньше я этого не замечал, – сказал Насреддин. – А сегодня утром я купил учебник этикета.

Сначала вы читаете книги, потом судите о жизни.

Сначала двигайтесь в жизнь, потом судите о книгах! И тогда вы удивитесь: Гита, Коран и Библия – не три разные книги, но одна и та же книга. Тогда Будда, Христос и Кришна не три разных человека, но три голоса одного и того же человека. Но если сначала вы попадаетесь в логические сети книг, вы никогда не узнаете жизнь.

Попытайся стать более естественным. Забудь о боге – о том боге, о котором ведут дебаты в университетах, церквях и храмах. Забудь этого бога. Будь с тем богом, который уже вокруг тебя, который твоя среда, твоя атмосфера. В этот момент кукушка кукует свою молитву, птицы поют свои молитвы. Посмотри на деревья – как они молитвенны. Все существование живет в молитве, – а что делаешь ты? Сидишь в тюрьме своего черепа и раздумываешь, есть ли бог?

«Он должен существовать, потому что мир живет в такой прекрасной гармонии».

Мир действительно живет в прекрасной гармонии. Стань частью этой гармонии, частью этого единства, растворись в этом единстве! Если рядом течет река, почему не прыгнуть в нее? А что делаешь ты? – сидишь на берегу и рассуждаешь: река должна существовать, потому что… Выбрось все эти «потому что».

Внутреннее доверие, вера возникают только тогда, когда у тебя есть живой контакт с богом. Делай все, что можешь, но, пожалуйста, не превращайся в ходячую голову. Нет ничего плохого в голове, если она следует за твоей тотальностью. Неправильность начинается, когда она становится частью – отдельной частью, и пытается управлять целым. Вернись из головы в живот! Вернись к чувству, стань более земным. В этом учение баулов: будь более и более истинным, реальным, настоящим.

Когда ты настоящий, бог настоящий; когда ты истинный, бог истинный – потому что, когда ты истинный, ты можешь коснуться истины существования. Когда ты настоящий, вдруг ты попадаешь в резонанс с целым. Когда ты ненастоящий, возникает проблема: существует ли бог? Если возникает проблема существования бога, это просто показывает, что ты потерял способность резонировать с целым. Войди в резонанс, в гармонию, настройся в лад. Вернись – будь более реальным и истинным.

В этом учение любой религии – религии как таковой. Именно поэтому Будда и Махавира не говорят о боге, они говорят: «В этом нет необходимости». Махавира говорит об истине: «Будьте истинны, будьте подлинны, и вы будете богами». Чем более ты истинный, тем ближе ты к истине. Это просто. Посмотри, разве это не очевидно? Чем более ты истинный, тем ближе ты к истине.

Умственное верование ложно, заимствованное знание ложно. Отбрось все, что заимствованно. На какое-то время ты можешь почувствовать, что стал беднее, потому что знание питало твое огромное эго: «Я знаю!» Признав, что ты не знаешь, на какое-то время ты можешь почувствовать себя бедным, ты можешь почувствовать себя нищим. Но если ты готов быть истинным, однажды случится внезапный переход. Когда ты теряешь все заимствованное знание, в тебе поднимается что-то, что ожидало и ожидало этого момента… Что-то возникает в тебе и наполняет все твое внутреннее пространство осознанностью. Вот что такое бог.

Бог – это просто жизнь. Это не личность. Это энергия, которая есть в тебе; это энергия, которая есть в деревьях; это энергия, которая есть в звездах. Все соткано из этого вещества – из бога. Бог не творец, бог – творение. В этот самый миг ты в океане бога, но он очень близко, а ты очень далеко в своей голове, и над этой пропастью нет моста.

Последний вопрос:

Ошо, почему я настолько от тебя без ума?

Я притягиваю безумных людей. Я безумный – вот почему.

Но безумные люди – прекрасные люди. Они единственные умные люди на этой Земле. Именно таков смысл слова «баул». «Баул» значит безумный, безрассудный. Я баул, и я притягиваю баулов – вот почему.

Достаточно на сегодня.

Глава 15

Присоединись к карнавалу любви

* * *

Человек, который дышит, живет у всех на виду;

Другой человек, невидимый, остается недосягаем.

И между ними есть третий – как тайная связь.

Поклоняйся сознательно.

Между ними тремя идет игра.

О, мое беспокойное сердце,

Кого ты ищешь?

Между дверьми рождения и смерти

Есть еще одна дверь – сакральная.

Тот, кто сумеет родиться

У дверей смерти, —

Отдаст себя вечности.

Умри прежде смерти.

Умри, пока ты живешь.

* * *

Религия – сложный феномен, эту сложность нужно понять.

В мире существуют семь видов религии. Религия первого вида основана на невежестве. Люди не могут вынести своего невежества, и они его прячут. Человеку тяжело признать, что он чего-то не знает. Это унизительно для эго, и поэтому люди начинают верить. Их системы верования служат защитой для эго. В этом смысле эти системы полезны, но по большому счету они очень вредны. Поначалу кажется, что они защищают вас, но в конце концов оказывается, что они только наносят вред. Сама их основа – невежество.

Религия – это свет. Религия – это понимание. Религия – это осознанность. Религия – это подлинность. Однако основная масса человечества предпочитает религию первого вида. Но это просто попытка избежать реальности, избежать пустоты, которую человек чувствует в собственном существе, – избежать черной дыры собственного невежества.

Люди, которые относятся к первому типу религии, – фанатики. Они не могут даже допустить, чтобы в мире существовали другие религии. Свою религию они считают Религией с большой буквы. Они так боятся собственного невежества, что от одной возможности существования другой религии их уверенность может пошатнуться, возникает неуверенность, и они начинают сомневаться. Чтобы сохранить свою уверенность, они должны быть упрямыми, маниакально упрямыми. Они не могут читать чужих писаний, не могут слышать о другой истине, не могут быть терпимыми к иным откровениям Бога. Их откровение – единственное откровение, и их пророк – единственный пророк. Все остальное абсолютно ложно. Эти люди живут категориями абсолютного, тогда как человек понимания всегда признает относительность.

Эти люди причинили религии величайший вред. Из-за этих людей религия как таковая приобрела несколько глупый вид. Помните: не будьте жертвой этой первой разновидности. Почти девяносто девять процентов людей в мире живут в религии первого вида – которая ничем не лучше полной нерелигиозности. Может быть, даже хуже – потому что без религии человек не фанатичен. Без религии человек более открыт. По крайней мере, он готов слушать, он готов обсуждать, он готов спорить, он готов исследовать и искать. Но религиозный человек первого вида не захочет даже слушать.

Когда я был студентом, я часто гостил у одного из своих университетских профессоров. Его мать была индуисткой, совсем необразованной, но очень религиозной.

Однажды холодной зимней ночью я сидел в гостиной перед горящим камином и читал Ригведу. Она прошла мимо и спросила:

– Что это ты читаешь так поздно?

Просто чтобы ее подразнить, я ответил:

– Это Коран.

Она бросилась на меня, вырвала Ригведу из рук и швырнула в огонь со словами:

– Ты мусульманин? Как ты смел принести Коран в мой дом!

На следующий день я сказал ее сыну, своему профессору:

– Твоя мать мусульманка. Только мусульмане способны на подобные поступки.

Мусульмане сожгли Александрийскую библиотеку – одно из величайших сокровищ мира. Эта библиотека была самой большой в античном мире. Пожар продолжался почти шесть месяцев, так она была велика. Чтобы она сгорела, потребовалось шесть месяцев. И человек, который ее сжег, Халифа, был мусульманин. Его логика была логикой религии первого вида. Он пришел с Кораном в одной руке и зажженным факелом в другой и сказал хранителю библиотеки:

– У меня простой вопрос. В этой большой библиотеке, в которой миллионы книг…

Эти книги содержали все то, что до тех пор узнало человечество, – и на самом деле это было гораздо больше, чем знаем мы сейчас. Эта библиотека содержала сведения о Лемурии, об Атлантиде – писания и анналы Атлантиды, континента, исчезнувшего в Атлантическом океане. Это была древнейшая библиотека, величайшее хранилище. Если бы она существовала до сих пор, человечество было бы совершенно другим – потому что мы открываем заново многие вещи, которые были известны уже тогда.

Так вот, этот мусульманин, Халифа, сказал:

– Если эта библиотека содержит в точности то же, что и Коран, она не нужна, эти знания излишни. Если она содержит больше, чем Коран, эти знания неправильны; тогда она должна быть немедленно уничтожена. В любом случае она должна быть уничтожена. Если она содержит то же самое, что и Коран, эти знания излишни. Зачем напрасно обслуживать такую большую библиотеку? Достаточно Корана. А если ты скажешь, что в ней есть многие сведения, которых нет в Коране, эти сведения абсолютно неправильны, потому что Коран – это единственная истина.

Держа Коран в одной руке, другой он зажег огонь – во имя Корана. Мухаммед, наверное, в тот день заплакал у себя в раю, потому что во имя его была сожжена библиотека. Это первый вид религии. Всегда будьте бдительны, потому что подобный упрямец есть в каждом из нас.

Вчера вечером я читал…

Два старых чудака были одинаково известны своим упрямством. Когда они оказывались в таком положении, в котором один должен был уступить другому, дело всегда приходилось решать третьей стороне. Однажды старые упрямцы, каждый с большим возом овса, столкнулись на узкой дороге. Ни один ни за что не хотел уступить дорогу другому.

В конце концов первый сказал:

– Я пробуду здесь столько, сколько ты готов ждать.

Он вынул газету и стал читать. Другой раскурил трубку и тоже приготовился ждать. Наступило молчание. Через полчаса второй упрямец окликнул соседа:

– Пожалуйста, дай мне почитать, когда закончишь.

Такой упрямец существует в каждом. И это самая примитивная порода людей. Этот упрямец существует в индуистах, он существует в мусульманах, он существует в христианах, буддистах, джайнах – он существует в каждом. Все вы должны быть очень осознанны, чтобы не попасться в эту ловушку. Только тогда вы можете подняться к высшим видам религии.

Но беда в том, что мы почти всегда вырастаем на религии первого вида. Нам прививают ее с самого детства. Это наша обусловленность, и это почти вошло в норму. Это кажется нормой. Индуисту с самого детства внушают, что все остальные заблуждаются. Даже если его учат быть терпимым, это терпимость знающего в отношении невежд. Джайну внушают идею его исключительной и абсолютной правоты; все остальные невежественны, слепы и спотыкаются в потемках. Эта обусловленность может стать такой глубокой, что человек легко забывает, что это обусловленность, и что он должен вырасти и стать выше нее.

Мулла Насреддин предсказывал своему другу будущее по руке:

– Ты будешь беден, неудачлив и несчастлив до шестидесяти лет.

– А потом?.. – спросил тот с надеждой.

– А потом, – ответил Насреддин, – ты привыкнешь.

В этом беда: человек может привыкнуть к определенной обусловленности, и он может начать считать ее своей природой, или он может начать считать ее истиной. Поэтому, чтобы не попасться в эту ловушку, надо быть очень бдительным – сознавать, наблюдать, отслеживать в себе малейшую склонность к религии первого вида.

Иногда мы усердно работаем над тем, чтобы трансформировать свою жизнь, но продолжаем верить в религию первого вида. Революция невозможна – потому что вы делаете что-то настолько примитивное, что это просто не может быть настоящей религией. Это одно название, а не религия. Она даже не должна называться религией.

Один приятель сказал другому:

– Мой зять, доктор, двадцать лет лечил пациента от желтухи. Только что обнаружилось, что пациент был китайцем..

– Это неслыханно!

– Да, но ужаснее всего то, что он его вылечил!

Если двадцать лет лечить человека от желтухи – он может быть китайцем, но долго ли он сможет сопротивляться? Если вы будете работать над собой, ваша природа начнет уступать – даже если вы выберите неверный путь и неверное лекарство. Вы переделаете себя так, как вам хочется. Да, привычка может стать второй натурой. К сожалению, иногда она становится первой натурой, а истинная натура оказывается забытой.

Характерная черта религии первого вида – подражание. Эта религия требует подражания: подражайте Будде, подражайте Христу, подражайте Махавире, – но подражайте, подражайте кому-нибудь. Не будьте собой, будьте кем-то другим. И если вы достаточно упрямы, вы сможете заставить себя быть кем-то другим.

Вы никогда не станете никем другим. Глубоко внутри вы не можете быть никем, кроме себя. Вы останетесь самим собой, но вы можете так старательно принуждать себя, что действительно станете похожи на кого-то другого.

Каждый человек рождается с уникальным предназначением, и у каждого человека есть собственная индивидуальность. Подражание преступно. Это преступление. Если вы попытаетесь стать Буддой, вы можете стать имитацией Будды. Вы можете выглядеть как Будда, можете ходить как Будда, можете говорить как Будда, но вы все упустите. Вы упустите все, что была готова дать вам жизнь, потому что Будда случается лишь единожды. Повторение не в природе вещей. Бог – это настолько творческая сила, что она никогда и ничто не повторяет. Ни в прошлом, ни в будущем, ни в настоящем вы не сможете найти существа, которое бы в точности походило на вас. Этого никогда не бывало. Человек не механизм. Он не похож на машины Форда, которые выходят с конвейера миллионными партиями, и все они абсолютно одинаковые. Человек – это душа, индивидуальность. Подражание отравляет. Никогда никому не подражайте, иначе вы окажетесь жертвой религии первого вида – а это вообще не религия.

Затем идет второй вид. Эта религия основана на страхе. Человеку страшно. Мир действительно враждебен и странен, и человек ищет безопасности, защиты. В детстве ребенка защищает отец, защищает мать. Но есть многие люди – миллионы людей, – которые никогда не вырастают из детства. Они застряли где-то в детстве, и им все еще нужны отец и мать. Поэтому их бог называется Матерью или Отцом. Им нужен божественный Отец, который защищал бы их; они недостаточно взрослые, чтобы стоять на собственных ногах. Им нужна защита.

Один психолог, Винникотт, много лет работал над определенной проблемой… Он работал с маленькими детьми. Он сделал массу прекрасных наблюдений, и сейчас будет полезно их вспомнить.

Наверное, вы видели маленьких детей с их плюшевыми мишками – или это может быть какая-нибудь другая игрушка, особенная игрушка, или даже одеяло, или что угодно, что для ребенка становится одушевленным и особенным. Плюшевый мишка… Ничто не заменит плюшевого мишку. Вы можете сказать ребенку, что бывают и другие интересные игрушки, но это будет бесполезно – ребенка с его плюшевым мишкой связывают любовные отношения. Его плюшевый мишка уникален, он незаменим. Он пачкается, он может совсем порваться, но ребенок будет продолжать носить его с собой. И нельзя дать ему другого – нового. Даже родители должны терпеть его. Даже они должны уважать его. Иначе ребенок будет глубоко оскорблен. Если семья отправляется в путешествие, они должны взять с собой и плюшевого мишку, они должны обращаться с ним почти как с членом семьи. Родители понимают, что это глупо, но для ребенка это важно.

Почему плюшевый мишка так важен для ребенка? Мишка – это некий предмет, объект, который существует вне ребенка, он часть реальности. Очевидно, что это не плод воображения, не субъективное явление, не мечта – это действительность. Но в то же время к реальности примешивается многое от мечты ребенка. Мишка – это объект, реально существующий предмет, объективная реальность, но в нем и много субъективного. Для ребенка он почти живой. Ребенок проецирует на плюшевого мишку множество вещей. Он разговаривает с плюшевым мишкой, иногда он сердится и выбрасывает его, потом мирится с ним и берет его обратно. У мишки есть личность, душа. Он почти как человек.

Без плюшевого мишки ребенок не может уснуть. Держа его в руках, обнимая его, он засыпает, он чувствует себя в безопасности. С плюшевым мишкой – все хорошо. Без плюшевого мишки ему вдруг становится одиноко. Таким образом, плюшевый мишка существует в совершенно особенном измерении, вне субъективного и вне объективного мира. Винникотт называет этот мир «сумеречным царством»: что-то от объективного и что-то от субъективного. Многие дети физически вырастают, но в духовном отношении они никогда не становятся взрослыми, им всю жизнь нужны плюшевые мишки… Ваши образы бога в храмах есть не что иное, как плюшевые мишки.

Когда индуист входит в индуистский храм, он видит что-то такое, чего не видит мусульманин. Мусульманин видит только каменную статую. Индуист видит то, что не видит никто другой, – и это его плюшевый мишка. Статуя существует объективно, но не в полной мере. На нее проецируется многое из субъективного мира верующего. Она действует как экран.

Сходите в джайнский храм. Может быть, вы индуист, и тогда в джайнском храме вы не почувствуете благоговения. Может быть, вам станет даже немного неловко, потому что Махавира изображается голым. Вы можете почувствовать, что это немного оскорбительно. Может быть, вам захочется поскорее выйти наружу, и вы не почувствуете никакого религиозного уважения. Но потом придет джайн, и он придет с величайшим уважением: это его плюшевый мишка, и с ним он в полной безопасности. Всегда, когда вам страшно, вы начинаете вспоминать бога. Ваш бог – побочный продукт ваших страхов. Когда вам хорошо, когда вам не страшно, вы не думаете о нем. Бог не нужен.

Религия второго вида основана на страхе. Она очень нездорова. Она почти невротична – потому что зрелость наступает только тогда, когда вы сознаете, что вы одни; и что вы не можете не быть одни; и что вы должны встретить реальность, какой бы она ни была. Плюшевые мишки существуют только в вашем воображении; они бесполезны.

Если что-то должно случиться, это случится, плюшевый мишка не сможет вас защитить. Если должна случиться смерть, она случится. Вы продолжаете звать бога, но он вас не спасет. Вы кричите в пустоту. Вы зовете из страха.

Может быть, когда вы громко кричите, это придает вам храбрости. Может быть, когда вы молитесь… молитва придает вам определенную храбрость – но бога нет, и никто не слышит ваших молитв. Никого нет, и ответить на ваши молитвы некому. Но если вы внушите себе, что кто-то есть, кто-то слышит и кто-то ответит, может быть, вам станет немного легче и спокойнее.

Однажды я увидел, что Мулла Насреддин самозабвенно молится. Когда он закончил свой намаз, я спросил его:

– Мулла, наверное, у тебя что-то случилось, если ты так молишься. Но скажи мне, пожалуйста, получаешь ли ты когда-нибудь ответ на свои молитвы?

– Всегда, – сказал он. – Тем или иным способом.

Но если молитва получает ответ «тем или иным способом» – какой в ней смысл? Да, иногда она совпадает с фактами, иногда не совпадает, но ваша молитва не изменяет фактов. Может быть, она что-то изменяет у вас в уме, но это никак не влияет на реальность.

Религия, основанная на страхе, это религия запретов, религия «нельзя»: не делай одно, не делай другое, – потому что страх отрицателен, негативен. Десять заповедей ориентированы на страх. «Не делай одно», «не делай другое»… Как будто смысл религии в том, чтобы чего-то избежать. Не делайте одно, не делайте второе, третье… Спрячьтесь и запритесь на все замки, и никогда не рискуйте, и никогда не ходите опасными дорогами. По существу – не живите, не позволяйте себе быть живым. Насколько первый вид религии глуп и фанатичен, настолько же второй вид религии негативен, отрицателен. Он делает вас косными, зажатыми. Это незрелость. Это поиск защиты, безопасности, которой нет и не может быть, потому что жизнь существует как опасность. Бог существует как опасность, незащищенность, риск.

В религии, основанной на страхе, ключевое слово – «ад». И конечно – подавление, постоянное подавление, постоянное «нельзя». Человек, который принадлежит религии второго типа, всегда боится – что можно есть, а что нельзя? Любить женщину, или лучше не надо? Построить дом, или это плохо? Но когда вы что-то подавляете, вы никогда от этого не свободны. Фактически, чем больше вы что-то подавляете, тем больше вы в его власти. Потому что, когда вы что-то подавляете, оно глубже проникает в ваше бессознательное. Оно достигает самих ваших корней и отравляет все ваше существо.

Я слышал…

Старичок в первый раз пришел в кино. Это был очень набожный человек, который регулярно молился, выполнял свой долг, и никто никогда не слышал о нем ничего дурного. Одним словом, это был очень простой человек – но на самом деле он был не так уж прост. В одном из эпизодов фильма на экране появились симпатичные молодые девушки. Они перешли рельсы, подошли к озеру и стали раздеваться – сняли туфли, чулки, юбки, рубашки, – и вдруг по экрану промчался товарный поезд и закрыл их от зрителей. Когда поезд проехал, девушки уже плескались в воде.

Фильм крутили снова и снова, а старичок все не уходил. В конце концов билетер постучал его по плечу:

– Вы когда-нибудь пойдете домой? – спросил он.

– Пойду… – ответил старичок. – Должен же этот проклятый поезд когда-нибудь опоздать!

Глубоко внутри вы всегда носите то, что подавляете. Вы можете относиться к религии как к ритуалу, но она никогда не станет вашим сердцем.

Я расскажу вам анекдот.

Много веков евреи были жертвами организованной травли, называемой погромами. Эти погромы происходили так часто, что евреи стали относиться к ним с определенной долей юмора.

В небольшом польском городке солдаты ворвались в дом Островского и его семьи. В доме были его жена, трое дочерей, два сына и старушка мать. Старушка была очень набожна и считалась почти святой.

– Постройтесь! – заорал сержант. – Сейчас мы будем бить всех мужчин и насиловать всех женщин!

– Подождите! – воскликнул Островский. – Вы можете побить меня и моих сыновей, оскорбить мою жену и дочерей, но умоляю вас, не насилуйте мою мать! Ей семьдесят пять лет, и она очень, очень набожна…

– Молчи! – закричала старушка. – Погром так погром!

Помните: подавление – это не путь к свободе. Подавление хуже выражения, потому что благодаря выражению человек рано или поздно освободится. Но в подавлении человек всегда остается одержимым. Только жизнь дает свободу. Прожитая жизнь дает вам свободу, непрожитая жизнь продолжает притягивать вас, и ум постоянно ходит кругами вокруг того, что было подавлено.

Смулович, вдовец восьмидесяти трех лет, наотрез отказался быть помещенным в дом престарелых.

– Я не стану ничего есть, – объявил он своему сыну, – если еда не будет кошерной!

После долгих поисков сыну удалось найти заведение, где готовили в соответствии с еврейскими традициями. Он поместил своего отца в этот дом, радуясь тому, что старик будет есть кошерное.

Три дня спустя он приехал навестить его и узнал, что тот съехал и зарегистрировался в гостинице Фонтенбло. Молодой человек поспешил в гостиницу, взял ключ, поднялся наверх, открыл дверь и увидел своего отца в постели с блондинкой.

– Папа, как ты мог! – сказал потрясенный молодой человек.

– А что? – воскликнул старик. – Разве я ем?

Люди, живущие ритуалами, основанными на страхе, могут избежать чего-то одного, но попадутся на другом – потому что у них нет собственного понимания. Все это просто страх. Они боятся ада. Настоящая религия дает вам бесстрашие – и пусть это будет критерием. Если религия наделяет вас страхом, это не настоящая религия.

Третий вид религии – это религия жадности. Это религия предписаний, религия «надо». Как религия страха основана на слове «нельзя», религия жадности основана на слове «надо». И точно так же, как в религии страха ключевое слово – «ад», в религии жадности ключевое слово – «рай». Вы должны сделать все для того, чтобы обеспечить себе будущий мир – мир иной, гарантировать себе счастье после смерти. Религия «надо» – она же религия жадности – формальна и ритуализирована, полна амбиций и нацелена на желания. Она играет на желаниях.

Посмотрите на мусульманскую, христианскую или индуистскую концепцию рая: все то, в чем вас учат отказывать себе в этой жизни, в раю будет доступно в любом количестве. В этой жизни вы должны быть целомудренными – только для того, чтобы попасть в рай, где вас будут окружать прекрасные апсары, застрявшие в вечной молодости, в шестнадцатилетнем возрасте. Мусульмане говорят: «Пить спиртное нельзя, но не беспокойтесь – в раю текут реки вина!» Это какой-то абсурд.

Если что-то неправильно, оно неправильно. Как одно и то же может быть плохим здесь и хорошим, правильным в раю? Омар Хайям прав. Он говорит: «Если в раю текут реки вина, давайте начнем готовиться уже здесь – потому что, если мы не подготовимся здесь, нам будет трудно жить в раю. Пусть эта жизнь будет небольшой репетицией, чтобы мы узнали вкус, чтобы мы развили свои способности». Кажется, Омар Хайям ближе к истине. Он просто смеется – подшучивает над мусульманской концепцией рая. Это глупости, все это просто глупости. Но есть люди, которые приходят к религии из жадности.

Одно известно точно: все, что вы накапливаете здесь, будет отнято, все отнимет смерть. Поэтому жадному человеку хочется накопить что-то такое, что не сможет отнять даже смерть. Но идея накопления, желание накапливать остается. Теперь он будет накапливать добродетель. Добродетель – валюта иного мира. Он продолжает накапливать добродетель, чтобы можно было вечно жить в другом мире и вечно удовлетворять свою жадность.

Человек этой категории – мирской по своей сути. Его мир иной – это проекция этого мира, ничего больше. Он будет что-то делать, потому что у него есть желания, у него есть амбиции, у него есть воля к власти – но его действия не будут идти из сердца. Это будет своего рода политика, манипуляции.

Однажды зимой Мулла Насреддин и его сын ехали по сельской местности. Пошел снег, их повозка сломалась, и им пришлось искать приюта на ночь в крестьянской хижине.

В доме, где Мулла с сыном решили остановиться, было прохладно, а на чердаке, предоставленном им для ночлега, совсем холодно. Раздевшись, Мулла забрался в кровать и с головой укрылся одеялом. Молодой человек был немного смущен.

– Прости меня, папа, – сказал он, – но разве мы не должны помолиться, прежде чем лечь спать?

Мулла выглянул из-под одеяла одним глазом.

– Сын мой, – сказал он. – Я давно предвидел, что мы можем оказаться в подобном положении, и поэтому я всегда молился наперед.

Тогда все поверхностно. Жадность, страх и невежество – все это только на поверхности, на периферии.

Вот три вида религии – и они смешаны друг с другом. Нельзя найти человека, который относился бы только к первому, второму или третьему виду религии. Где жадность – там и страх, где страх – там и жадность, где страх и жадность – там и невежество, потому что они не могут существовать друг без друга. Поэтому я говорю не о чистых, абсолютных категориях. Я классифицирую только для того, чтобы вам было легче понять. Обычно они смешаны.

Это три низших вида религии. Они не должны называться религиями.

За ними идет четвертый вид: религия логики, расчета, умствования. Это религия «надо плюс нельзя»: мирская, прагматичная, оппортунистическая, интеллектуальная, абстрактная, богословская, традиционная. Это религия пандитов, теологов, богословов, пытающихся доказать бога с помощью логики, считающих, что тайны жизни можно постичь головой.

Этот вид религии создает богословие. Это не настоящая религия, а ее очень бледное подобие. Но на ней основаны все церкви. Когда в мире существует Будда, или Мухаммед, или Кришна, или Христос, вокруг них собираются всякого рода пандиты и эксперты, интеллектуалы, умеющие манипулировать и хитрить. И они начинают трудиться: «Что имел в виду Иисус?» Они начинают создавать богословскую систему, кредо, догму, церковь. Эти люди очень успешны, потому что они очень логичны. Они не могут дать вам бога, они не могут дать вам истины, но они могут дать вам организации.

Они дадут вам католическую церковь, протестантскую церковь. Они дадут вам великие теологии – просто умственное жонглирование, не основанное на реальном опыте; все это будет интеллектуальным, возникшим в голове. Все их построения будут как карточные домики: небольшой порыв ветра, и домик рассыплется. Это все равно что пытаться плыть по морю в бумажной лодке. Такая лодка похожа на настоящую лодку – у нее форма лодки, но она сделана из бумаги. Она обречена, заранее обречена. Логика – это бумажная лодка. Жизнь нельзя понять посредством логики.

Я слышал об одном американце…

Очень состоятельный американец был убежден, что вот-вот разразится атомная война, и он решил принять меры. Он купил акр земли среди аризонской пустыни и нанял строителей, чтобы ему построили дом под землей, на глубине пяти миль. Дом должен был быть покрыт свинцовой оболочкой в пятьдесят ярдов толщиной и оборудован автономной электростанцией, которая вырабатывала бы достаточно энергии, чтобы давать свет, тепло и очищенный воздух не менее чем десять лет. Были сделаны запасы замороженной пищи, питьевой воды, сигар и алкогольных напитков на такой же период времени, а также всего, что может понадобиться человеку для комфортной жизни. Работы были завершены за три года и обошлись в пятьсот миллионов долларов.

Когда гордый владелец приехал в пустыню, чтобы осмотреть построенное, какой-то индеец выстрелил в него из лука и убил.

Именно так бывает в жизни: вы принимаете все меры предосторожности, но достаточно одной стрелы, и вас нет. Жизнь очень хрупка. Как человеческая логика может понять реальность? Человеческое понимание очень ограниченно, очень близоруко. Нет, логика никуда не ведет. Из логики рождается философия, но не настоящая религия.

Эти четыре вида обычно называются религией.

Пятый, шестой и седьмой – настоящие религии. Пятый вид – религия познания, понимания, разума; она основана не на логике, не на интеллекте, но на понимании, разуме. Между интеллектом и разумом – величайшая разница.

Интеллект использует логику; разум парадоксален. Интеллект анализирует; разум создает синтез. Интеллект разделяет, разбивает вещи на части и пытается их понять. Наука основана на интеллекте: расчленении, разобщении, анализе. Разум соединяет, создает целое из частей – потому что… Вот одно из самых глубоких пониманий: части существуют благодаря целому, не наоборот. И целое не есть сумма частей; целое больше суммы.

Например, у вас есть роза, и вы можете отнести ее к ученому, логику и сказать: «Я хочу понять эту розу». Что сделает ученый? Он разрежет розу, разобщит все элементы, составляющие цветок. Когда вы придете снова, вы увидите, что цветка больше нет. Вместо цветка есть несколько пробирок с этикетками. Элементы будут разобщены, но очевидно одно: вы не найдете пробирки с этикеткой «красота».

Красота не материальна, красота не принадлежит частям. Если вы разрежете цветок, лишите его целостности, исчезнет и красота. Красота принадлежит целому. Это нечто большее, чем сумма частей.

Вы можете разрезать человека; как только вы его разрежете, жизнь исчезнет. Тогда вы сможете изучить только мертвое тело, труп. Вы сможете установить, сколько в нем алюминия и сколько железа, сколько воды: восемьдесят процентов или больше. Вы сможете узнать, как устроены легкие, почки, все остальное, но только одного не будет – жизни. Одного не будет – того, что было самым ценным. Не будет того, что мы на самом деле и хотели понять, – будет все остальное.

Сейчас даже ученые начинают подозревать, что если изучать кровь, извлеченную из кровеносной системы человека, это уже не та же самая кровь, которая была внутри. Внутри кровеносной системы она была живой, она жила и трепетала. Если вы ее извлекаете из кровеносной системы – это уже другая кровь. Она не может оставаться прежней, потому что изменился гештальт. Вы можете извлечь из розы ее цвет – но будет ли это прежний цвет? Он выглядит так же, но он уже не тот же. Где теперь его хрупкость? Где его жизнь – где трепет жизни? Когда цвет был частью розы, все было по-другому. Присутствовала жизнь. Роза была полна жизнью. В ее сердце вибрировал бог. Отделенная часть существует, но нельзя сказать, что это та же самая часть, которая составляла целое. Она не может быть прежней, потому что часть существует в целом.

Интеллект разъединяет, анализирует. Это инструмент науки. Инструмент религии – разумность; она объединяет. Поэтому величайшую науку духовности мы назвали йогой. Йога представляет собой науку объединения: как собрать части в единое целое. Бог – это величайшая тотальность, общность, цельность всего. Бог не есть личность, бог есть присутствие – он присутствует всюду, где целое живет в великой гармонии: деревья и птицы, и земля, и звезды, и луна, и солнце, и реки, и океан – все вместе. Это единство и есть бог. Если вы будете разъединять, разобщать, вы никогда не найдете бога. Расчлените человека, – и вы не найдете того, что делало его живым. Расчлените мир, – и вы не сможете найти того, что есть бог.

Понимание – это объединение частей в единое целое. Пониманию свойствен синтез. Человек разума, познания, понимания всегда стремится к более высокому целому, потому что смысл всегда в более высоком целом. Он всегда ищет чего-то высшего, в чем низшее растворялось бы и являлось бы частью, было бы мелодией, вносящей свой вклад в оркестр целого, а не существовало бы отдельно от него. Разум стремится вверх, интеллект стремится вниз. Интеллект ищет причину.

Пожалуйста, попытайтесь понять, это очень тонкий момент: интеллект движется к причине, разум движется к цели. Разум движется в будущее, интеллект – в прошлое. Интеллект сводит все к наименьшему знаменателю. Если вы спросите, что такое любовь, интеллект скажет, что это не что иное как секс. Если вы спросите, что такое молитва, интеллект скажет, что это не что иное как подавленный секс.

Спросите разум, что такое секс, – и разум скажет, что это – семя молитвы. Это потенциальная любовь. Интеллект все низводит к низшему, он унижает. Спросите интеллект, что такое лотос, – и он скажет, что это только иллюзия, реальна только грязь, потому что лотос приходит из грязи и снова становится грязью. Грязь реальна, лотос – только иллюзия. Грязь остается, лотос приходит и исчезает.

Спросите разум, что такое грязь, и разум скажет: «Это возможность возникновения лотоса». Тогда грязь исчезает, и расцветают миллионы лотосов.

Разум идет выше, выше и выше, и все его усилие направлено на то, чтобы достичь предельного, достичь высочайшего пика существования. Потому что существование можно объяснить только посредством высшего, никогда не низшего. Прибегая к низшему, вы не объясняете, вы отмахиваетесь. И когда низшему придается слишком большое значение, теряется вся красота, вся истина, все добро. Теряется все, что только есть осмысленного. И тогда вы плачете: «Где смысл жизни?»

На Западе наука разрушила каждую из ценностей и свела все к уровню материи. Теперь все беспокоятся: в чем смысл жизни? – потому что смысл существует в высшем целом. Посмотрите, вы одни – и вы спрашиваете себя: «В чем смысл жизни?» Потом вы в кого-то влюбляетесь, и сразу возникает определенный смысл. Теперь двое становятся одним целым – целое больше, чем часть. Один человек очень мал, пара немного больше. Две сущности соединились в целое. Две противоположные силы слились – женская и мужская энергия. Теперь это больше напоминает круг.

Именно поэтому в Индии существует концепция ардханаришвара. Шиву изображают наполовину мужчиной, наполовину женщиной. Концепция ардханаришвара подразумевает, что мужчина составляет половину и женщина составляет половину. Когда мужчина и женщина встречаются в глубокой любви, возникает реальность более высокого порядка – несомненно высшая и более сложная, потому что встречаются две энергии.

Потом рождается ребенок, появляется семья – и смысла становится еще больше. Теперь отец чувствует смысл своей жизни: нужно вырастить ребенка. Он любит ребенка, он работает, но теперь работа не просто работа. Он работает ради ребенка, ради любимой женщины, ради своего дома. Он работает, но эта работа больше ему не в тягость. Он не заставляет себя работать. Устав за долгий день, он приходит домой, танцуя. Он видит улыбку на лице ребенка, и он счастлив. Семья – это более высокое целое, чем пара; и так далее, и так далее. А бог есть ничто иное, как единение всего, семья – величайшая из всех. Именно поэтому я всегда называю людей в оранжевом моей семьей.

Я хотел бы, чтобы вы исчезли и стали целым. Я хотел бы, чтобы вы до такой степени растворились в целом, что оставались бы индивидуальностями, но стали частью большего единства. Когда поэт пишет стихотворение, возникает смысл – потому что поэт не один; он что-то создал. Когда танцор танцует, возникает смысл. Когда мать рождает ребенка, возникает смысл. Сами по себе, отрезанные от всего, изолированные как острова, вы бессмысленны. Соединенные вместе, вы осмысленны. Чем больше целое, тем больше смысл. Именно поэтому я говорю, что бог – величайший смысл из всего постижимого, и без бога вы не можете достичь высшего смысла.

Бог не личность, бог не сидит где-то на облаке. Все это глупости. Бог – это тотальное присутствие существования, бытия – сама основа бытия. Бог существует везде, где есть союз, единство, везде, где есть йога. Вот вы идете один – бог крепко спит. Вдруг вы кого-то видите и улыбаетесь, и бог просыпается – появился кто-то другой. Ваша улыбка не изолирована, это мост к другому человеку. Другой тоже ответил вам улыбкой, появился отклик. В этот момент между вами двумя возникает то пространство, которое я называю богом, – небольшая вибрация. Когда вы подходите к дереву и садитесь под деревом, совершенно не замечая существования дерева, тогда Бог крепко спит. Но если вы видите дерево, и возникает всплеск чувства к этому дереву – тогда приходит бог.

Где бы ни была любовь, там есть и бог; где бы ни был отклик, там есть и бог. Бог – это состояние, он существует везде, где есть единение. Именно поэтому я говорю, что любовь – чистейшая возможность бога, потому что это наитончайшее единение энергий.

Вот почему баулы настаивают на том, что любовь – это бог. Забудьте о боге – достаточно одной любви. Но никогда не забывайте любовь, потому что одного бога мало. Разум – это проницательность, понимание. Истина, сат – ключевое слово. Человек, идущий путем разума, движется к истине – к сат.

Выше разума находится шестой вид религии. Я называю ее религией медитации.

Медитация – это осознанность, спонтанность, то, что баулы называют сахадж мануш, спонтанный человек. Это религия свободы. Она не традиционна, она радикальна, революционна, индивидуальна. Ключевое слово этой религии – чит, сознание. Разум все еще является высшей формой интеллекта. Разум – это чистейшая форма интеллекта. Но лестница одна и та же. Интеллект идет вниз по лестнице, разум идет вверх, но лестница остается прежней. В медитации лестница отброшена. И нет больше движения по лестнице – ни вверх, ни вниз. Нет больше никакого движения, есть внутреннее состояние неподвижности, не-движения, погружение в себя.

Интеллект обращен к «другому», разум также обращен к «другому». Интеллект разъединяет, разум соединяет, но оба они ориентированы на «другого». Итак, если вы понимаете правильно, – первые четыре вида религии я не считаю религиями. Это ложные религии. Настоящая религия начинается с пятого вида, это самая нижняя ступень, но она настоящая. Шестой вид религии – медитация, сознание, чит. Человек просто движется внутрь себя. Все направления отброшены, все измерения отброшены. Человек просто пытается быть собой – просто пытается быть. Именно здесь существует дзен – на шестой ступени религии. Само слово «дзен» значит дхана, медитация.

Следом идет самый высокий вид религии, седьмой: религия экстаза, самадхи.

Как в пятом виде религии ключевым словом было сат, истина, а в шестом, в религии медитации, ключевым словом было чит, сознание, так в седьмом виде религии ключевое слово – ананд, блаженство, экстаз. Вот ключевые слова: сат-чит-ананд – истина, сознание, блаженство.

Баулы относятся к седьмой ступени – радость, песня, празднование, экстаз, танец – ананд. Они делают медитацию бесконечно радостной, потому что человек может быть медитативным и грустным. Человек может стать медитативным и погрузиться в такое молчание, что он упустит блаженство. Медитация может привести вас в молчание, в абсолютное молчание, но, пока не случился танец, чего-то будет не хватать. Покой, молчание – прекрасны, но в них чего-то не хватает. В них не хватает блаженства. Когда покой начинает танцевать, это блаженство. Когда молчание становится творческим, начинает течь, это блаженство. Когда блаженство живет как семя, это молчание. А когда семя прорастает, и больше того, когда дерево вырастает и расцветает, и семя становится цветением – тогда это самадхи. Это высочайший вид религии.

Покой должен танцевать, а молчание должно петь. И пока ваша глубочайшая осознанность, реализованность не научится смеяться, чего-то будет не хватать. Что-то еще нужно будет сделать.

Именно здесь входят баулы. Их религия – религия экстаза.

А теперь песня:

Человек, который дышит, живет у всех на виду;

Другой человек, невидимый, остается недосягаем.

И между ними есть третий – как тайная связь.

Поклоняйся сознательно.

Человек, который дышит, и другой человек, невидимый… между ними есть третий человек, это цепочка: тело, психика и душа. Или можете вспомнить христианскую троицу – Бог, Сын и Святой Дух.

Тело – это «человек, который дышит». Тело поддерживает себя дыханием. Дыхание дает вашему телу прану, жизненную силу. Без дыхания тело погибло бы, потому что без дыхания тело было бы отсоединено от атмосферы. Атмосфера постоянно вливает свою суть в ваше существо. Вдох, выдох – атмосфера постоянно поддерживает в вас жизнь, делает вас струящимся, текучим. «Тело, – говорят баулы, – это первый человек».

И есть другой человек, невидимый, запредельный, которому не нужно дышать, который вечно присутствует, которому ничего не нужно. Это бог баулов. Они называют его сущностным человеком, адхар манушем. И между ними двумя – душа, ум; если угодно, назовите это сердцем. Баулы называют это сердцем – Святым Духом. Он живет как связующее звено. Вся работа должна идти над психикой. С одной стороны – существует тело, с другой – другой полюс, бог. Вся работа дисциплины, садханы, должна выполняться над психикой. Это и есть медитация.

Человек, который дышит, живет у всех на виду;

Другой человек, невидимый, остается недосягаем.

И между ними есть третий – как тайная связь.

Поклоняйся сознательно.

Баулы говорят, что мало просто поклоняться, нужно «поклоняться сознательно». Тело должно поклоняться психике, психика должна поклоняться невидимому. Именно это они имеют в виду, когда говорят: «Поклоняйся сознательно». Пусть ваше тело следует за психикой, сердцем, пусть ваше тело слушается чувств, и пусть ваши чувства текут к неизвестному, невидимому. Тогда вы – верующий. Тогда поклонение не просто ритуал, который вы выполняете в храме; тогда поклонение – нечто такое, что вы совершаете в вашем собственном существе. Там ваш настоящий храм.

Между ними тремя идет игра.

О, мое беспокойное сердце,

Кого ты ищешь?

Баулы говорят о лиле, об игре. Эти трое – тело, психика и душа – бегают друг за другом, играют в догонялки.

О, мое беспокойное сердце,

Кого ты ищешь?

Слово лила – игра, нужно понять. Оно существует только на Востоке. На Западе подобного понятия никогда не было. В западном понимании бог работает, а не играет. В западном мировоззрении Бог – творец, и его творение очень серьезно. Но лила – это забава, несерьезность, игра. На Востоке мы узнали, что бог не серьезен, и религия необязательно должна быть серьезной. Бог играет в величайшую из игр, и он больше всех увлечен ею.

Художник играет с кистью и цветом, с красками и холстом, и из этой игры что-то рождается. Рисовать можно двумя способами: вы можете относиться к этому очень серьезно – но тогда вы будете только ремесленником, техником. Вы можете делать это очень хорошо, но чего-то будет не хватать – будет не хватать духа. В этом разница между ремесленником и художником. У художника нет готового плана. Он просто садится перед холстом и начинает играть. Он ближе к ребенку. И из его игры что-то рождается. Это лучший способ понять современную живопись.

Современная живопись ближе к Востоку, чем к Западу, потому что это игра. Именно поэтому трудно понять современную живопись. Классическую живопись понять очень легко. Она воспроизводит натуру в точности, как ксерокс, как оттиск. Она ближе к фотографии, в ней много механического. Современную живопись очень трудно понять. Ее так же трудно понять, как трудно понять цветы. Кто-то спросил Пикассо – посмотрев его картины, кто-то спросил:

– Что они значат?

Пикассо ответил:

– Никто не подходит к растениям и не спрашивает, никто не подходит к птицам и животным и не спрашивает: «Что вы хотели этим сказать?» Почему вы пришли ко мне? Пойдите к цветам и спросите их, что они значат!

Это просто их лила, великая игра.

Ученые открыли нечто удивительное и очень важное. Они установили, что насекомые играют с цветами и подражают цветам; они обманывают цветы. Бабочки подражают цветам и обманывают цветы. В свою очередь, цветы подражают бабочкам и насекомым, – и игра продолжается. Ящерицы подражают камням, камни подражают ящерицам. Великая игра продолжается – все играют друг с другом в прятки.

Лила – это прекрасная концепция, прекрасный способ взглянуть на жизнь. Она сделает вас совершенно, абсолютно расслабленным. Если бог – это лила, если он играет, не будьте серьезны и не ходите с унылыми лицами, в этом нет необходимости. Играйте! Жизнь – это спорт, удовольствие, игра. Смотрите на жизнь глазами ребенка, увлеченного игрой, – без серьезности. Вы увидите все совершенно по-другому.

Вот вы идете по улице на работу – ваш ум напряжен, полон амбиций, тревог. И той же дорогой вы идете на утреннюю прогулку – дорога та же, деревья те же, птицы те же, небо то же, и мимо идут те же самые люди. Но когда вы просто гуляете – нет никакого стресса, никакого напряжения, потому что вам никуда не нужно. Вы просто гуляете – без цели, ради удовольствия. Это игра.

Молитва – это игра. Поэтому, если вы приходите в храм очень серьезными, вы упускаете храм. Идите в храм, чтобы смеяться, идите в храм, чтобы радоваться, идите в храм, чтобы праздновать.

Баулы поют:

Я не знаю себя.

Если бы я когда-нибудь смог

Узнать, кто я,

Неизвестное бы стало известным.

Бог и близко, и далеко —

Как гора, которой не видно

За развевающимися на ветру волосами.

Я путешествую в дальние города,

В Дакар и Дели, в своих непрестанных поисках,

Но только хожу кругами

Вокруг собственных колен.

Бог живет в моей живой форме.

Лишь чистота сердца приведет меня к нему.

Чем больше я постигаю мудрость Вед,

Тем меньше я понимаю.

Я слеп, хотя у меня есть глаза.

Лишь чистота сердца приведет меня к нему.

Бог живет в моей живой форме.

Я же еще не видел того человека,

Который живет в моем собственном маленьком доме.

Мои глаза, слепые от свирепых бурь,

Не видят, даже когда он танцует рядом.

Моим рукам никак не дотянуться до его рук,

Когда он играет с этим миром.

Я молчу,

Когда его называют

Птицей жизни,

И водой,

И огнем,

И воздухом,

И землей,

Хотя его никто не знает.

Как я могу надеяться узнать его?

Я еще не узнал даже того,

Кто живет в моем собственном маленьком доме…

Баулы говорят, что если вы сможете узнать того, кто живет в вашем собственном маленьком доме, вы узнаете все – потому что он там. Он в теле – как человек, дышащий воздухом. Он в психике – как ваш разум, осознанность, медитация. И он вне пределов вас. Продвигайтесь постепенно: пусть тело следует за чувством, пусть чувство следует за неизвестным. Не идите от знания, идите от чувства, и тогда вы будете сонастроены с Богом.

Он не живет

Среди холодных звезд,

В заоблачных бескрайних далях.

Его нет

На страницах святых писаний

И в текстах древних Вед.

Он вне пределов существования.

Он здесь,

В своей форме без формы.

Украшает своим чувством

Город моего тела и небо над ним,

Он здесь —

Опора спонтанной материи.

Даже материя, тело – спонтанны. Это его опора. Он здесь!

Если ты не знаешь

Своего сердца,

Как ты можешь знать

Великое неизвестное?

Далекое станет ближним,

Неизвестное – постижимым.

Наполни свой дом миром вокруг,

И ты достигнешь

Недостижимого человека.

Откройте свое сердце небу – неизвестному, незнакомому. Не идите от знания, потому что знание – это то, что уже известно. Именно поэтому Веды не помогут. Само слово «Веда» означает знание. Оно происходит от корня вед – «ведать», «знать». Поэтому баулы всегда критичны в отношении Вед. Сведения не помогут.

Двигайтесь в неизвестное – ждите, когда неизвестное постучит к вам в двери. Просто ждите – бдительно, чутко, восприимчиво, с живым сердцем, с радостным чувством игры.

Между дверьми рождения и смерти

Есть еще одна дверь – сакральная.

Тот, кто сумеет родиться

У дверей смерти, —

Отдаст себя вечности.

Умри прежде смерти.

Умри, пока ты живешь.

Очень важный секрет: «Между дверьми рождения и смерти есть еще одна дверь…» Эта дверь – то, что мы называем любовью. Вы не замечали? Между рождением и смертью нечему больше случиться, кроме любви. Если между рождением и смертью вы упустили любовь, вы упустили возможность жизни. Вы можете накапливать знания, вы можете накапливать драгоценные камни, вы можете накапливать деньги, престиж и власть, но если вы упустили любовь, вы прошли мимо настоящей двери.

Первая дверь, дверь рождения, это просто возможность войти во вторую дверь – дверь любви. Между рождением и смертью – любовь. Сама жизнь существует только для того, чтобы дать вам возможность любить и быть любимым. Если эта возможность упущена – упущено все. Если она реализована, тогда, даже если вы упустите все, ничто не будет упущено. И эта дверь любви – настоящая смерть. Другая смерть, которая придет в конце жизни, ненастоящая, потому что вы не умрете в ней. Вы родитесь снова. Как смерть следует за рождением, так и рождение следует за смертью. Это две стороны одной монеты. Но если вы входите в дверь любви, тогда вы умираете, и умираете так тотально, что для вас нет рождения и, конечно, нет смерти. Любовь есть настоящая смерть, потому что в любви эго исчезает полностью.

В обычной смерти тело исчезает, но эго остается, и вы приносите его с собой в новые жизни. Именно на этом держится вся нить перерождений. Как только эта нить разорвана, корень отрезан – вы исчезаете из мира материи, из мира видимого – исчезаете в мире невидимого, в запредельном, на другом берегу.

Между дверьми рождения и смерти

Есть еще одна дверь – сакральная.

Тот, кто сумеет родиться

У дверей смерти, —

Отдаст себя вечности.

Именно это баулы называют настоящей дверью смерти.

Умри прежде смерти.

Умри, пока ты живешь.

Если вы можете умереть прежде смерти, если вы можете войти в дверь любви, если вы можете умереть, пока вы живете, – тогда для вас нет смерти. Вы бессмертны. Вы вечны. Вы бог. Вы больше не часть этого материального мира, где рождаются и умирают тела. Вы больше не часть мира форм, творения, разрушения, вы за пределами. Запредельное уже в вас.

И этот человек здесь. Сейчас, в это самое мгновение – он здесь. Но вам придется пройти через алхимию любви, иначе вы никогда его не узнаете.

Баулы поют:

Постичь реальность —

Как жалки эти слова

О цели

Любящего и верующего!

Он достигнет

Великого недостижимого.

Смотри в лицо

Невидимого дарителя любви.

Как мне поймать человека,

Которого не поймать?

Он живет на том берегу реки,

Но глаза мои

Не дают мне его увидеть.

Тело не дает вам видеть. Если вы слишком отождествляете себя с телом, тело становится преградой. Позвольте телу следовать за сердцем, а не сердцу – за телом. Если сердце идет за телом, тело становится преградой. Тогда вы не сможете достичь другого берега. Если тело идет за сердцем, тело становится лодкой.

Где живет луна?

И что заставляет день

Сменяться ночью?

Лунное затмение

В ночь полнолуния

Известно всем.

Но никто не спрашивает

О почерневшей луне

В самый темный день месяца.

Кто сможет сделать так,

Чтобы луна взошла в небе

В самую темную ночь,

Тот вправе требовать

Славы трех миров —

Небес, земли и иных сфер.

«Тот, кто сможет сделать так, чтобы луна взошла в небе в самую темную ночь…» – так баулы описывают любовь. Любящий может создавать жизнь из смерти, он может совершить это чудо. Он может сделать так, чтобы луна взошла в небе в самую темную ночь. Именно поэтому любить – это так страшно. Я вижу тысячи людей, которые дрожат от страха, оказавшись на пороге любви. Почему любить так страшно?

Эрих Фромм написал прекрасную книгу, в которой он говорит о любви и называет ее одним из самых рискованных поступков, одной из самых больших опасностей. Человечество испытывает величайший страх перед любовью. Люди говорят о любви – они могут говорить, просто чтобы обмануть самих себя. Их разговоры могут быть просто суррогатом, дающим им ощущение любви. Но они боятся любить. Любить страшно, потому что любовь есть смерть. Ваше эго должно быть совершенно отброшено, уничтожено полностью. Это самоубийство. Страх естествен, но если вам хватит храбрости переступить через него, если вы сможете вынести на своих плечах крест любви, воскресение придет. Вы рождаетесь, как только отбрасываете эго.

Тот, кто знает подлинную любовь,

Ничего не боится.

Он предан одной только любви

В ее собственной форме,

Живой перед его глазами,

И счастье – его дом.

Усыпляя страсть страстью,

Он врывается в сердце Бога,

Вспенивающее все сердца,

И он находит себя

В бессмертной любви.

Пусть твое сердце

Станет домом уютным

Для человека твоего сердца.

Смотри глазами любви.

И ты увидишь их мерцание

В переменчивом зеркале.

Минута убегает за минутой,

И прерывается игра

В песочнице Земли.

Оставь свои поиски и приди

На карнавал любви.

Оставь свои поиски и приди

На карнавал любви…

Баулы говорят, что интеллектуальные поиски не помогут. «Приди на карнавал любви», – это и есть молитва, это и есть поклонение.

Радуйтесь, празднуйте, пойте, танцуйте. Позвольте богу играть через вас. Пусть игра будет вашей единственной молитвой. Пусть радость будет вашим единственным поклонением.

Достаточно на сегодня.

Глава 16

Сейчас – вне времени

Первый вопрос:

Ошо, как мне молиться? Я не знаю, как правильно выразить в молитве ту любовь, которую я чувствую.

Молитва – это не техника, не ритуал, не формальность. Молитва не может совершаться по какому-то образцу. Молитва – это спонтанный отклик сердца. Не спрашивай как – потому что никакого «как» нет и не может быть. Что бы ни пришло в это мгновение, то и будет правильно. Если приходят слезы – хорошо. Если ты поешь – хорошо. Если ты танцуешь – хорошо. Если ничего не приходит и ты просто сидишь в молчании – хорошо. Потому что важна не форма, а содержание. Иногда молитвенно молчание, иногда молитвенна песня. Все зависит от тебя, все зависит от твоего сердца.

Если я скажу, что надо петь, и ты будешь петь, потому что я так сказал, твоя молитва с самого начала будет фальшивой. Слушай свое сердце, чувствуй момент и позволь всему случаться – тогда, что бы ни произошло, это будет правильно. Иногда ничего не случается – но это именно то, что случается. Ты не навязываешь свою волю. Когда ты спрашиваешь «как», тем самым ты пытаешься навязать свою волю, пытаешься планировать. Именно так молитва теряется. Именно так церкви и религии становятся обрядовыми, ритуальными. Они определяют молитву, устанавливают форму – официальную форму, утвержденную версию. Но как можно утвердить молитву? Как может кто-то дать тебе официальную версию молитвы?

Молитва должна возникнуть в тебе, она должна расцвести в тебе. И в каждый момент молитва особенная, в каждом настроении молитва своя. Никто не знает, что случится в твоем внутреннем мире завтра утром. Как это может быть заготовлено? Заготовленная молитва будет ложной, фальшивой – вот единственное, что несомненно. Молитва, совершенная с помощью ритуала, перестает быть молитвой – это абсолютно точно. Неформальный, спонтанный порыв – вот что такое молитва.

Может быть, иногда тебе очень грустно – но грусть тоже принадлежит богу. Грусть тоже божественна. Необязательно всегда быть счастливым. Тогда твоей молитвой будет грусть. Тогда пусть твое сердце плачет, пусть в твоих глазах будут слезы. Тогда принеси богу свою грусть. Все, что у тебя на сердце, – принеси это к ногам божественного: радость, грусть или даже гнев и злость.

Иногда надо рассердиться на бога. Если ты не можешь рассердиться на бога, ты еще не узнал любви. Иногда в человеке ничего нет, кроме гнева. Тогда пусть твоей молитвой будет гнев. Поссорься с богом: он – твой, ты – его, и любовь не знает формальностей. Любовь может выдержать любую ссору. А если любовь не выдерживает ссор, это не любовь.

Иногда тебе не захочется молиться, пусть это и будет твоей молитвой. Скажи богу: «Обойдешься! У меня нет настроения. Посмотри, что ты наделал! И после этого я должен молиться?!» Но пусть это будет спонтанным движением сердца.

Никогда не лукавь с богом, потому что его невозможно обмануть. Если ты не искренен – глубоко внутри ты недоволен, а на поверхности молишься, – бог увидит твое недовольство, а не молитву. Ты сфальшивил. Он смотрит тебе прямо в сердце. Кого ты пытаешься обмануть? Улыбка на твоем лице не обманет бога, он узнает всю правду. Он может знать только правду, лжи для него не существует. Поэтому пусть в молитве будет правда. Просто выскажи ему свою правду – что сегодня ты сердит, сердит на его мир, сердит на него, сердит на жизнь: «Я ее ненавижу! И я не могу молиться, поэтому сегодня молитвы не будет – обойдешься. Я страдаю, пострадай и ты».

Говори с ним так, как ты говоришь со своей женщиной, с другом, с матерью. Говори с ним, как ты говоришь с маленьким ребенком.

Я гостил в одной семье; мать велела маленькому сыну молиться… Ему было очень интересно, ему не хотелось спать, ему хотелось еще немного побыть со мной. Но в семье поддерживалась дисциплина, и ему сказали:

– Уже девять часов. Тебе пора в постель. И не забудь помолиться.

Мальчик рассердился, и я это заметил. Он ушел в свою комнату. Я пошел за ним, чтобы узнать, как он будет молиться, и я услышал, как он говорит в темноте:

– Господи, сделай так, чтобы плохие люди стали хорошими, а хорошие люди – хорошо себя вели.

Он знает, что его мама хорошая, его папа хороший, но ведут они себя нехорошо.

Я слышал о другом ребенке. Он ночевал с родителями в гостинице, и в первую ночь он стал молиться… Он всегда засыпал при свете лампы, но теперь света не было, электричество отключилось. Пока он молился, электричество отключилось. И он сказал матери:

– Можно, я помолюсь получше? Потому что ночью будет очень темно.

Сначала он молился просто так, между прочим, но теперь очень темно, свет не горит, и ему страшнее. Поэтому он говорит:

– Можно мне еще помолиться? Я хочу пойти и помолиться получше, потому что теперь мне страшнее.

Послушай, как молятся дети, и будь ребенком.

Все религии называют Бога отцом. Но акцент стоило бы сделать на том, что человек – это ребенок! Таков настоящий смысл, когда мы называем Бога отцом. Но мы забываем. Бога называют отцом, но мы не его дети. Какая разница, отец он или не отец? Просто будь ребенком – спонтанным, искренним, настоящим. И не спрашивай меня, и не спрашивай никого другого, как молиться. Пусть все решает момент, пусть момент будет решающим; твоей молитвой должна быть правда момента.

Вот мой ответ: твоей молитвой должна быть правда момента, какой бы она ни была, безотносительно, безусловно. И как только ты позволишь этой правде момента овладеть собой, ты начнешь расти, и ты узнаешь невыразимую красоту молитвы. Ты вошел, ты стал на путь. Но если ты просто будешь повторять определенную молитву, применять технику, тогда ты все упустишь. Ты никогда не найдешь путь, ты пройдешь мимо.

Второй вопрос:

Ошо, я неустанно молюсь о том, чтобы украсть твое просветление. Пожалуйста, Ошо, хотя бы благослови меня, чтобы моя молитва была более живой и интенсивной.

Это прекрасно.

Ученик должен многое украсть у мастера, потому что есть некоторые вещи, которые нельзя дать… их можно только взять – я не могу их дать. Природа этих вещей такова, что их нельзя дать. Но вы можете их взять. Ученик должен многое украсть у мастера. Это очень важный вопрос.

И я благословляю тебя.

Но одной молитвы будет мало, потому что молитва принадлежит одному пути, а просветление – другому. Молитва принадлежит пути верующего, бхакты, суфия. Он говорит: «Я не хочу просветления. Я хочу всегда играть с тобой, о господь – в тысячу и одну игру, в тысяче и одном мире, в тысяче и одной жизни. Я не хочу прекращать игру, не хочу покидать эту лилу, она прекрасна. Я хочу в ней участвовать. Сделай меня достойным, чтобы я мог всегда быть здесь и сейчас – и вечно играть с тобой в прятки».

Молитва принадлежит пути верующего, пути влюбленного. Влюбленный дорожит цепями любви, он не пытается от них освободиться. Он молится только об одном: чтобы бог счел его достойным своей игры и продолжал играть с ним. Эта игра прекрасна; он не просит свободы.

Слово «просветление» принадлежит пути медитации. Медитирующий говорит: «Хватит! Я долго страдал, теперь позволь мне быть свободным». Фактически, он не может ничего просить. Он пытается, но не может молиться – потому что для искателя на пути медитации даже молитва будет цепями. Махавира никогда не молился, Будда никогда не молился. Молитва была бессмысленной для Будды, он всеми силами старался освободиться от нее. Так что, если ты хочешь просветления, не молись, потому что молитва рождает рабство. Это самая утонченная форма любви. Это золотые цепи, но это цепи. Если таков твой выбор – хорошо. Но тогда просветление будет неправильным словом.

Я слышал…

Рассерженная мать спрашивает маленького сына:

– Почему ты не сказал мне, что хочешь пойти на рыбалку?

– Потому что я хотел пойти на рыбалку! – ответил маленький мальчик.

Если ты действительно хочешь пойти на рыбалку, не спрашивай – иди! Спрашивать бесполезно. Если ты хочешь быть просветленным, ты один, и ты должен рассчитывать только на себя. Тогда нет никакого бога, тогда нет никого, кто мог бы тебе помочь. Потому что, если тебе нужна чья-то помощь, сама эта помощь станет цепями. Если я смогу помочь тебе быть свободным, ты начнешь зависеть от меня. Тогда без меня ты не сможешь быть свободным. Никакая помощь невозможна на пути медитации – только намеки, направления. Будда говорил: «Будды только указывают путь. Они не могут по-настоящему помочь. Вы должны идти одни. Будьте светом самим себе».

Я слышал историю…

– Я уезжаю на несколько дней, – сказал хозяин дома Мулле Насреддину, – и оставляю тебе все ключи. Вот ключи от моих кладовых, шкафов и шкатулок с драгоценностями. Я нисколько не сомневаюсь, что в твоих руках они будут в полной безопасности, но я прошу тебя ничего не трогать.

Когда хозяин вернулся, Мулла сказал ему:

– Я должен тебя покинуть…

– Почему, Насреддин?

– Потому что ты мне не доверяешь.

– Как ты можешь говорить, что я тебе не доверяю? Ведь я оставил тебе все ключи!

– Это верно, но ни один из них не подходит.

Если ты действительно хочешь украсть мое просветление, никакой ключ не подойдет – не потому, что я даю тебе неподходящие ключи, но потому, что дверь не заперта, в ней нет замка… а ты ищешь замок. Поскольку у тебя есть ключ, ты ищешь замок. Но никакого замка нет. Ты можешь продолжать искать замок – из-за своего ключа, – но ты ничего не найдешь. Дверь открыта; просто войди в меня, и все будет найдено. Никто не мешает тебе войти. Но молитва не поможет; поможет медитация. Медитация даст тебе ясность.

Есть прекрасный случай из жизни Гудини, великого волшебника. Всю жизнь его сопровождал успех, он был мастером чудес. Он совершал такие чудеса, что если бы он захотел обмануть человечество, он сделал бы это запросто. Но он был очень искренним человеком. Он говорил: «Все, что я делаю, только ловкость рук, в этом нет никакого чуда».

Ни один волшебник никогда не делал того, что делал Гудини. Его сила была почти невероятной. Его запирали во все знаменитые тюрьмы мира, и через несколько мгновений он освобождался из них – его не могли удержать ни цепи, ни замки, – что-то случалось, и он выходил наружу. Он выходил наружу за считанные секунды – не проходило даже минуты.

Но в Италии он потерпел поражение – единственный раз в жизни. Его поместили в центральную тюрьму Рима, и тысячи людей собрались посмотреть, как он из нее выйдет. Прошло несколько минут, но он все не появлялся. Прошло почти полчаса, и люди заволновались, потому что такого никогда раньше не бывало:

– Что случилось? Может быть, он сошел с ума? Может быть, он умер? Неужели великий волшебник потерпел поражение?

Через час он вышел, взмокший от пота. И он громко смеялся. Люди спрашивали:

– Что случилось? Прошел целый час! Мы думали, ты сошел с ума или умер! Даже власти уже собирались зайти и посмотреть. Что случилось?

Гудини ответил:

– Меня провели. Я остался в дураках. Дверь не была заперта! Все мое искусство в том, чтобы открывать замки, и я искал и искал замок, а замка не было… Дверь не была заперта, она была открыта! Потеряв надежду и выбившись из сил, я упал на землю. Падая, я толкнул дверь, и она открылась. Именно так я вышел, все мое искусство оказалось бесполезным.

То же самое – и со мной.

Этот вопрос задал Бодхидхарма. У него много ключей. Но ни один не подходит. И он ищет новые ключи. Он большой хитрец. Теперь, когда ключи не подошли, он просит моих благословений. Все мои благословения с тобой, просишь ты их или нет – но ключи не подойдут. Брось ключи! Дверь открыта. Никто не стоит на твоем пути. Но если ты ищешь просветления, к нему ведет медитация. Если ты хочешь вечной игры, тогда не думай о просветлении.

Это разные, абсолютно разные пути. Конечный результат один и тот же. Бхакта, верующий, находит просветление в этой прекрасной божественной игре; медитирующий находит игру прекрасной, когда достигает просветления. Но они приходят с разных сторон, разными путями, разными способами. Нужно решить это для себя очень четко, иначе ты всегда будешь путаться. Любовь или медитация – нужно выбрать, и потом нужно придерживаться этого пути. В конце концов все, что происходит на другом пути, случится и с тобой, не беспокойся. Но это случится только на самой вершине. Все пути сходятся на вершине горы, но каждый ведет к ней по-своему.

Третий вопрос:

Ошо, как отличить опыт прошлых жизней от иллюзии, безумия?

В этом нет необходимости: все прошлое – уже иллюзия. Между иллюзией и прошлым нет разницы. Все, что уже прошло, больше не реально. Это нужно очень глубоко понять.

Вчера больше нет. В чем разница между настоящим вчера и воображаемым вчера? Никакой разницы нет, потому что то и другое существует только в твоем уме – и настоящее, и воображаемое. Оба они являются своего рода иллюзиями. В чем тогда разница между настоящим вчера и воображаемым вчера? Никакой разницы нет, потому что ни одно, ни другое не реально. Они существуют только в твоем уме, нигде больше. Все прошлое иллюзорно, все будущее иллюзорно, потому что его еще нет; и между ними существует настоящее. На Востоке мы называем все существование иллюзией, майей – как может реальность существовать между двумя иллюзиями? И сегодня тоже станет вчера; сегодня постоянно уходит во вчера. Настоящее постоянно становится прошлым. Как может реальное стать иллюзорным? Будущее уходит в прошлое, а настоящее – точка перехода, дверь, не больше. Будущее иллюзорно, прошлое иллюзорно; и только в дверях на какое-то мгновение вещи кажутся реальными. Разве это может быть реальностью? Это тоже иллюзия. В индуизме считается, что это только видимость, не реальность.

Реально то, что длится. Реально то, что есть всегда. Реально то, что за пределами времени. Все, что внутри времени, не реально. Прошлое внутри времени. Трудно будет думать о настоящем как о нереальном – но начни с прошлого. Легко увидеть, что прошлое нереально: какая разница, случилось оно действительно или нет? Может быть, прошлое случилось только в твоем уме, может быть, тебе только кажется, что оно случилось. Очень легко понять нереальность прошлого, как и нереальность будущего. Их соединяет узкий мост настоящего. Разве может между двумя нереальностями быть реальный мост? Как может быть реальной середина, если оба края нереальны? – и если это реальное также постоянно превращается в нереальность и иллюзию? Нет, все переживаемое есть воображение; все только снится. Реален только переживающий, реален только наблюдатель. Наблюдаемое снится, свидетель реален.

Это одно из величайших открытий в истории человеческого сознания. С ним ничто не сопоставимо. Все остальные открытия – просто детские забавы. На это единственное открытие опирается вся религия: свидетель реален. Лишь одно известно точно: ты есть – ты как свидетель. Даже для существования сна необходим сновидец. Сон может быть сном, но сновидец не может быть сном. Даже для того, чтобы заблуждаться, я должен существовать. Даже для заблуждения необходим я. Ошибка не может существовать без меня. И именно этот свидетель – предмет поиска медитации.

Так что не беспокойся о том, как отличить опыты прошлых жизней от иллюзии и безумия. Отличать нечего. И незачем.

Я слышал…

Мулла Насреддин рассказывал своей жене сон, который приснился ему прошлой ночью.

– Это было ужасно, – сказал он. – Я был на дне рождения у Джо. Его мать испекла шоколадный торт в три фута высотой, и когда она его разделила, каждому достался такой большой кусок, что он не умещался на блюдце. Потом она подала домашнее мороженое, и его было так много, что ей пришлось раздать нам суповые миски…

– Но что же ужасного в этом сне? – спросила жена.

– Я ничего не успел попробовать, – сказал Насреддин. – Я проснулся.

Мы постоянно просыпаемся от прошлого. Каждый момент – момент пробуждения. Мы засыпаем и уплываем в будущее, и в каждый момент мы спотыкаемся в темноте и во сне. Так что отличать нужно сон от пробуждения. Никакое другое отличие не имеет значения.

Постарайся так разбудить себя, чтобы больше не засыпать. Оставайся таким бдительным, чтобы не позволять будущему обмануть тебя снова, как ты позволял раньше. Все, что уже стало прошлым, не существует, но когда-то оно было твоим будущим, и ты обманывался им. Теперь все это в прошлом; теперь приближается новое будущее. Каждое мгновение приходит новое и новое будущее; и оно может обмануть тебя, если ты спишь. Потом оно снова становится прошлым.

Позволь мне сказать тебе одно: если ты остаешься бдительным и не позволяешь будущему обмануть тебя в настоящем, прошлое исчезает. Тогда от него не остается даже воспоминания, даже следа. Тогда человек – просто чистый лист, небо без облаков, пламя без дыма. Именно это и есть состояние просветления – настолько бдительное, что реален только свидетель, а все остальное не более чем рябь на воде. Все проходит, все течет. Только одно продолжается, и продолжается, и продолжается – это твое сознание, твоя осознанность.

Но мы ловимся в сети прошлого. То, что прошло, почему-то остается в уме. Оно прошло, его больше нет, но так или иначе ум цепляется за него.

Я слышал…

Сосед сверху закричал Мулле Насреддину:

– Если ты не перестанешь играть на этом проклятом кларнете, я сойду с ума!

– Поздно! – сказал Мулла. – Я перестал уже час назад.

Люди продолжают беспокоиться о вещах, которых больше нет, которые почти исчезли. Вы без конца возвращаетесь к ним, продолжаете сыпать соль на раны, продолжаете мучить себя. Вы продолжаете снова и снова кормить свое эго. Прошлое кажется вам сокровищем. Но это пустота – только пузыри, мыльные пузыри. И то же самое с будущим, а между ними – между прошлым и будущим – мгновение настоящего.

Будь бдителен, не спи. Никакого другого отличия не нужно. Важно только одно отличие: между бдительностью и не бдительностью.

И вот что я тебе скажу: если ты не бдителен, все, что бы ни происходило с тобой, воображаемо. Если ты бдителен, тогда все, что бы ни происходило, реально. Был ли ты бдителен в прошлом? Если ты был бдителен, все было реальным. Бдителен ли ты сейчас? Если ты бдителен, все, что происходит с тобой, реально. Будешь ли ты бдителен завтра? Тогда все, что произойдет, будет реальным. Так что не беспокойся о реальном и нереальном, просто старайся быть более и более бдительным.

Реальность и нереальность – не свойства объективного мира, это свойства субъективного сознания. Для Будды все реально. Для тебя, крепко спящего, храпящего во сне, ничто не реально. Просто представь себе это так: ты спишь в комнате, и рядом с тобой сидит кто-то, кто бдителен и пробужден. Комната одна и та же. Оба вы в одной и той же комнате, в одном и том же пространстве. Один крепко спит, другой сидит рядом. Действительно ли они в одной и той же комнате? Могут ли они быть в одной и той же комнате? Ведь тот, кто спит, видит сны, и ему снится тысяча и одна другая комната, но только не эта. Снилась тебе когда-нибудь та комната, в которой ты спишь? – нет, никогда. Сон всегда происходит где-то в другом месте. Именно в этом предназначение сна: увести тебя в сторону. Человек, который спит, видит сны. Он не сознает этой комнаты, реальности этой комнаты. У него своя, воображаемая реальность. Человек, который пробужден и сидит рядом, сидит в этой комнате. Его пробужденность дает ему другое качество реальности.

Будда путешествует из одной деревни в другую, и с ним путешествует его ученик, Ананда; они живут в разных мирах. Ананда крепко спит и видит сны; Будда пробужден, и он не видит снов.

Когда ты не видишь снов, ты встречаешь реальность. Когда ты видишь сны, ты встречаешься только со своими снами, с иллюзией, нереальностью.

Каков критерий реальности? – бдительность.

Стань более бдительным; тогда мир станет более реальным. Стань еще более бдительным – и мир станет еще более реальным.

Когда ты на вершине своей осознанности, мир настолько излучающее реален, что его трудно назвать материальным. Приходится называть его богом, невозможно назвать его никак иначе. Мир настолько лучезарно реален, так бесконечно реален, что приходится сказать, что время прекратилось. Реальность – не прошлое, не настоящее, не будущее; она просто есть. Она здесь-и-сейчас. Сейчас вне времени. Собственно, вы не должны даже говорить слово «сейчас». Оно должно быть позволено только просветленным людям, потому что ваше сейчас просто не существует.

Что для вас «сейчас»? Когда вы говорите «сейчас», это уже прошлое. Или, если вы успеете сказать «сейчас» до того, как оно станет прошлым, оно оказывается в будущем. Вы слишком крепко спите, и к тому времени, как вы снова улавливаете его, оно уже прошло. Оно неуловимо. Оно ускользает. Сейчас возможно, только когда вы настолько бдительны, что в вашем уме нет ни одного сна, ни единой мысли, ни малейшего волнения. Тогда вы полностью присутствуете. Когда вы присутствуете, присутствует и реальность. Именно ваше присутствие раскрывает присутствие реальности. Тогда вы – в сейчас. И это сейчас вечно. Тогда оно никогда не приходит и не кончается. Оно просто есть. Тогда ничто не приходит и не кончается.

Один из величайших учеников Будды, Бодхидхарма, часто говорил, что Будда никогда не существовал; он никогда не рождался, никогда не ходил по земле, никогда не говорил. Один из учеников сказал Бодхидхарме, что его слова кажутся абсурдными.

– Будда родился в Капилвасту, в королевской семье, у определенных отца и матери. Он отрекся от мира. Это исторические факты, а ты их отрицаешь? Ты сам – последователь Будды. Если он никогда не существовал, если он никогда не рождался и никогда не ходил по земле, кому ты следуешь?

Бодхидхарма сказал:

– Я следую тому, кто никогда не рождался, никогда не ходил по земле, никогда не говорил слова, никогда не умирал. Ему я следую. Он истинный Будда. Все остальное – то, что ты называешь историей, – не более чем сны, которые снятся спящим.

Это нужно понять. Я говорю с вами; это факт. Я говорю с вами, вы меня слушаете, но все же Бодхидхарма совершенно прав: все же это сон, потому что вы не бодрствуете. Если бы вы бодрствовали, то увидели бы, что я не произнес ни слова. Тогда вы увидели бы совершенно иную реальность, где слова не звучат, где царит молчание и где реальность встречают без слов. Если вы пробуждены, вы способны видеть меня прямо – и вы увидите полную тишину. Но это зависит от вашего молчания, от вашей пробужденности от всех снов. Тогда вы увидите, что этот человек, сидящий перед каждым из вас, – не настоящий человек. Тогда вам откроется нечто иное, нечто совершенно иное, парадоксально иное.

Именно в таком смысле мы называем Будду «Бхагван». Это реальность не для каждого, но лишь для тех, кто проснулся; они знают. Именно это мы имеем в виду, когда называем Иисуса сыном Бога. Это доступно не всем; потому что, что бы ни заявлял этот человек о своем божественном отце, все знают, что он был сыном плотника Иосифа. Но те, кто любил его, те, кто был чуток и пробужден к его реальности, сознавали, что этот сын Иосифа-плотника был лишь отражением в мире иллюзии, в мире снов. Сын Бога – это была его реальность. Но вы способны видеть эту реальность только до тех пределов, до которых реальны вы сами. Дальше них вы не видите.

Факты не есть истина. Что-то может быть фактом, но не быть истиной, а что-то может быть истиной, но не быть фактом. Само слово «факт» происходит от латинского facere, что значит «делать». Это красиво. Факт есть нечто сделанное. Но все сделанное нами – просто сны. Вы можете делать многие вещи даже во сне, и все это будут факты. Сон имеет над вами огромную власть. Иногда бывает так, что вам снится кошмарный сон и вы просыпаетесь, но вы все еще дрожите, вы все еще в поту. Страх еще не прошел, сердце бьется учащенно. Вы уже знаете, что это был сон, вы уже знаете, что это был только кошмарный сон и беспокоиться не о чем, но дрожь продолжается. Этот сон так поразил вас, что проник даже в вашу явь, в вашу реальность – в тело, в ум.

Но мы продолжаем жить в двух формах сна: первая – ночью, когда мы спим, и мы называем ее сном; вторая – наш день, и мы называем ее явью. Это сон наяву, который только называется явью. Наши глаза открыты, – но, пока мышление не прекратится полностью, ваши настоящие глаза остаются закрытыми.

«Как можно отличить опыты прошлых жизней от иллюзии?»

Никак нельзя – и не нужно; незачем тратить время на подобные глупости. Что прошло, то прошло; всякое прошлое уже есть иллюзия. Реально только одно – твое свидетельствование. Поймай его, не выпускай его из виду. Поймать его трудно; снова и снова ты упустишь его, потеряешь, – но напоминай себе снова и снова лови его. Много раз ты промахнешься; много раз ты достигнешь проблесков. Но постепенно будет открываться больше и больше возможностей. И если ты сможешь оставаться бдительным хотя бы несколько минут, в тебе родится новый человек. Ты будешь совершенно иным. Старое уйдет – и тогда ты не будешь беспокоиться о прошлом, о будущем, о настоящем. Ты просто живешь в другом измерении, в измерении вечного – где ничто не проходит, ничто не рождается, ничто не умирает; все есть и есть.

Четвертый вопрос:

Ошо, меня переполняет энергия, и мне хочется играть и любить людей, но я слишком много говорю. Что делать?

Не делай из этого серьезную проблему – играй и в этом. Говори несерьезно – так, как будто никто не слушает, и принимай это как игру – потому что совсем необязательно, чтобы кто-то тебя слушал. И ни на кого не обижайся. Если тебе легко говорить – говори. Если у других людей нет настроения слушать – это их дело. Но не обижайся на них. Просто оставайся бдительной к тому, что с тобой происходит, к тому, что тебе хочется говорить. То же самое случится со многими людьми.

Когда медитация высвобождает в вас энергию, вы ищете способы выразить себя. Все зависит от того, какие у вас таланты. Если вы художник и медитация высвобождает энергию, вы будете больше рисовать – рисовать как сумасшедший. Вы забудете все, забудете весь мир. Вся ваша энергия потечет в рисование. Если вы танцор, ваша медитация сделает вас более глубоким танцором. Все зависит от ваших способностей, таланта, индивидуальности, личности. Так что никто не знает, что случится. Иногда все может резко измениться: человек, который был очень молчаливым, станет разговорчивым, а тот, кто был разговорчивым, станет молчаливым. Может быть, это было просто подавлено. Может быть, ему никогда не позволяли говорить. Когда энергия возникнет и потечет, он начнет говорить.

Но беспокоиться не о чем. Не подавляй. Если ты чувствуешь, что другим это в тягость, просто сиди в своей комнате и говори сама с собой. Нет необходимости в том, чтобы тебя слушали. В любом случае – разве кто-то кого-то слушает? Ты можешь разговаривать со стенкой в своей комнате, и это будет гуманнее, потому что ты никому не будешь причинять страданий. Ты никого не будешь мучить. Никому не будет скучно.

Кто-то прислал мне прекрасный анекдот…

Пэт Рэйли исповедовался в грехах:

– Прошлой ночью я занимался любовью шесть раз.

– Сколько было женщин? – спросил священник.

– Одна, – ответил Пэт. – Женщина была только одна.

– Ну что же, это не так плохо, как я думал. Кто эта женщина?

– Моя жена.

– Ну, ничего, ничего. В этом нет греха, сын мой.

– Я знаю, – сказал Пэт. – Но мне нужно было кому-то об этом рассказать.

Бывают такие моменты, когда тебе просто необходимо кому-то все рассказать. Если ты не расскажешь, это будет тяжестью. Если ты сможешь найти благодарного слушателя – хорошо, если нет – разговаривай сама с собой. Но не подавляй. Подавленное станет бременем, тяжестью. Просто найди подходящую стену, сядь и поговори с ней по душам. Поначалу это покажется немного безумным, но чем больше ты будешь это делать, тем больше красоты ты будешь в этом находить. И это будет гуманнее. Это ни у кого не отнимет времени понапрасну, а эффект будет точно такой же, в итоге получится то же самое: тебе станет легче. И после такого разговора со стеной ты почувствуешь себя очень, очень расслабленной. Собственно говоря, это должен делать каждый! Мир был бы лучше, если бы больше и больше молчаливых людей начали разговаривать со стенами.

Попробуй это. Это будет глубокой медитацией – говори и помни, что стена тебя не слушает. Суть не в этом.

Я слышал об одном психоаналитике, который был уже очень стар, но все же продолжал свою практику, и он слушал пациентов по шесть, семь, восемь часов в день. У него был молодой ученик, помощник, который уставал через три или четыре часа; он просто не мог больше слушать всю эту чушь: навязчивые идеи, снова и снова одно и то же. Однажды он спросил старого учителя:

– Как вам удается? Я вижу, что вы так же свежи вечером, как и утром, когда только приходите в клинику. Когда вы уходите, нет никаких признаков усталости – после семи или восьми часов чепухи, которую говорят пациенты. Вы никогда не устаете. Я устаю через два или три часа – а я молодой человек!

Старик рассмеялся:

– А кто их слушает?

У Фрейда все было прекрасно организовано. Он даже не садился лицом к пациенту. Он просил пациента лечь на кушетку, ставил ширму и садился за ширмой. А пациент, лежа на кушетке и глядя в потолок, должен был говорить. Это действительно отличная идея. Во-первых, когда человек лежит, он более расслаблен. Он говорит более глубокие вещи, чем когда сидит. Он проникает глубже в свое бессознательное. Если разговаривать с человеком, который стоит, он будет очень поверхностным. Дайте ему сесть, и он пойдет немного глубже. Позвольте ему лечь и слушайте его – он пойдет еще глубже.

И второе: Фрейд никому не смотрел в лицо. Когда вы смотрите кому-то в лицо, само ваше присутствие подавляет собеседника. Тогда вы начинаете говорить ему то, что он хочет услышать. Тогда вы начинаете говорить так, чтобы его не обидеть, вы стараетесь так или иначе сказать то, что он одобрит. Тогда многое подавляется, тогда истина не выходит наружу. Когда человек не сидит лицом к вам, и вы просто смотрите в потолок, вам ни о чем не нужно беспокоиться. Потолок не обидится, вы можете говорить все что хотите. И так постепенно-постепенно человек проникает в глубокие слои подсознательного.

Нет необходимости во фрейдовской кушетке, подойдет ваша собственная спальня. И не обязательно, чтобы кто-то сидел рядом, вы можете и говорить, и слушать сами. Если вы будете сами говорить и сами же слушать, это позволит вам глубже понять собственный ум.

Говори со стенкой и слушай. Будь и оратором, и аудиторией. Не анализируй, не осуждай, не говори себе: «Это хорошо, а это плохо», «Это можно говорить, а этого нельзя», – нет. Не редактируй, не улучшай, не полируй. Просто говори все, что взбредет в голову, – некрасивое, абсурдное, несущественное. Пусть ум развернется в полную силу. Просто наблюдай. Это будет прекрасная медитация.

Новобрачный описывал прелести семейной жизни своему холостому другу.

– Я живу, как в раю. Когда я просыпаюсь утром, меня ждет большой и вкусный завтрак. Когда я ухожу на работу, моя женушка обнимает и целует меня у дверей. Вечером, когда я возвращаюсь домой, ужин уже на столе. После ужина я сижу в гостиной и читаю газету, а моя женушка моет посуду. Потом она переодевается в домашнее, садится рядом и щебечет. Она сидит рядом и щебечет. Щебечет, щебечет, щебечет… Чтоб ей провалиться!

Не заставляй других людей слушать тебя и желать, чтобы ты провалилась. Это твоя проблема. Или, если ты встретишь кого-то другого с такой же проблемой, существует прекрасный выход. У Амиды проблема! – В этом ашраме много сумасшедших людей. Ты можешь найти кого-то с такой же проблемой. Тогда все хорошо устроится: один час ты говоришь, один час слушаешь. Не обязательно, чтобы вы понимали друг друга, не нужно говорить понятно, не нужно соблюдать никаких правил, это не светская беседа. Час ты говоришь все, что только взбредет в голову, – но, конечно, потом тебе придется расплачиваться: следующий час ты будешь слушать. Тогда всем будет польза.

Но одно нужно помнить: не подавляй. Все подавленное превращается в яд. А говорить – это очень невинно. Подойдет любая стена. Или пойди к деревьям, и они будут очень рады; с ними никто не разговаривает. Они ждут. Они будут очень благодарны. Или пойди к реке, или к камням – но не подавляй. Постепенно все рассеется, и потребность говорить исчезнет. Это только начало. Потом нужно коснуться более глубоких слоев существа.

Слова – это очень поверхностный слой твоей жизни, самый верхний слой. Когда энергия потечет в более глубокие слои, этот слой задрожит, возникнут волны. Позволь этому случиться. Вскоре, когда потребность говорить исчерпает себя, когда ты выбросишь весь мусор, который носила с собой всю жизнь, придет молчание. И это молчание будет совершенно чистым, девственным. Ты можешь сдерживать свою потребность говорить, ты можешь подавлять ее и изображать молчание, но твое молчание не будет настоящим молчанием. Глубоко внутри будет продолжаться движение; глубоко внутри будет вулкан, готовый в любой момент начать извергаться. Ты сидишь на его верхушке.

Люди кажутся молчаливыми, но они не в молчании. Я хотел бы, чтобы в вас было настоящее молчание, и путь к этому – глубокий катарсис.

Я знаю, что Амида чувствует огромную энергию. Источники энергии открыты, и она касается глубоких слоев своего существа. Поэтому во всех отношениях она будет чувствовать избыток энергии, избыток сил. Способность говорить – одна из главных составляющих человеческого существа. Человек становится человеком потому, что он способен говорить. Ни у какого другого животного нет такой способности. И к тому же, Амида, ты женщина, ты даже не мужчина.

Я слышал…

Женщина рассказывала мужу, что новый священник – большой любитель говорить.

– Я никогда не встречала человека, который говорил бы так много и быстро. Нельзя даже понять, что он говорит: одно слово сливается с другим!

– Я знаю причину, – сказал муж. – Его отец был политик, а мать – женщина.

Это совершенная комбинация.

Амида – женщина; ей легко говорить. Для этого есть множество причин.

Вы не замечали? – девочки начинают говорить раньше мальчиков. Мальчики отстают от них. В колледжах, школах и университетах девочки всегда успевают лучше мальчиков во всем, что касается языка. Они всегда получают лучшие оценки, они яснее выражают свои мысли.

Кажется, что дело в каком-то различии между женским и мужским умом: мужской ум лучше умеет действовать, женский ум лучше умеет говорить. Может быть, это потому, что мужчина расходует больше энергии на действие; женщина не расходует энергии на действие, поэтому вся энергия движется только в одном направлении. Но в этом нет ничего плохого. Если человек хорошо говорит, это ценно. Уметь выражать свои мысли – это прекрасно, потому что появляются возможности для общения, лучшего взаимопонимания. Беседа как таковая обладает эстетической ценностью. Но сначала пусть кончится наводнение, пусть оно пройдет. Потом все утрясется само, все уляжется.

Когда наводнение пройдет, Амида обнаружит, что в ее сознании возникают небольшие предложения, короткие фразы, но они как бриллианты, каждая из них драгоценна. Но сначала должно пройти наводнение. Если наводнение подавить, эти бриллианты будут потеряны навсегда. Именно поэтому все великие писания мира – это сутры, афоризмы, – те люди, которые написали их, пережили это наводнение катарсиса. Когда катарсис закончился, в их сознании стали всплывать небольшие, похожие на бриллианты предложения – простые, красивые, законченные. Именно из такого сознания возникли Веды и Коран. Именно из такого сознания возник язык Библии, с его непревзойденной красотой.

Иисус не умел читать и писать, но никто не смог превзойти ясности, проникающей истинности его изречений. За ними стоит глубокая медитация. Йога-сутры Патанджали, или Брахма-сутры Бадараяны, или Бхакти-сутры Нарады – короткие предложения, удивительно емкие, лаконичные, – но в них вложено так много, что каждая фраза обладает атомной энергией. Если она взорвется, если вы с любовью примете ее в себя, в свое сердце, она взорвется, и она сделает вас сияющим.

Но сначала должно пройти наводнение. То, что наводнение пришло, – хороший признак. Позволь ему быть. Если ты найдешь благодарного слушателя, хорошо. Если нет – есть деревья, горы…

Но не подавляй.

Пятый вопрос:

Ошо, меня ожидает смерть. Я принимаю это, или думаю, что принимаю, – но болезни, смерть, больница… и у меня в животе огромный ком страха. Я боюсь смерти, умирания. Я в панике.

Смерть – это проблема. Ты можешь отворачиваться от нее, ты можешь откладывать ее, но не можешь заставить ее исчезнуть, раствориться. Нужно посмотреть ей в лицо. Ее можно растворить, только войдя в нее, до самого конца, до последней черты. Это очень рискованно, и это очень страшно. Все твое существо содрогается; сама мысль о том, что в конце концов наступит смерть, – нестерпима. Кажется, это так несправедливо. Кажется, это так бессмысленно. Если человек должен умереть, в чем тогда смысл жизни? Зачем тогда я живу, для чего? Если в конце будет только смерть, почему нельзя умереть сейчас? Почему нельзя покончить с собой? Зачем каждый день вставать, работать, напрягаться, ложиться спать, снова вставать, работать и напрягаться, ложиться спать – для чего? Только для того, чтобы в конце умереть?

Смерть – единственная метафизическая проблема. Именно из-за смерти человек начинает мыслить. Именно из-за смерти человек становится созерцателем, становится медитатором. Фактически, именно из-за смерти родилась религия. Всем этим люди обязаны смерти. Смерть потрясает человеческое сознание. Смерть – проблема для нас, и ее нужно решить. Это совершенно естественно.

Это вопрос от Видьи.

«Меня ожидает смерть…»

Смерть ожидает каждого. Мартин Хайдеггер сказал: «Бытие человека есть движение к смерти». Это прерогатива человека. Животные умирают, но они не знают, что умирают – или что они должны умереть. Деревья умирают, но они не чувствуют предстоящей смерти. Это прерогатива человека – только человек знает, что должен умереть. Поэтому человек может выйти за пределы смерти. Поэтому есть возможность проникнуть в смерть и стать сильнее смерти.

«Я принимаю, или думаю, что принимаю…»

Нет, принять невозможно. Ты можешь обманывать себя: ты можешь думать, что принимаешь, потому что даже смотреть на это слишком трудно. Даже думать об этом слишком трудно, и человек говорит: «Ладно, ладно, я должен умереть – ну и что? Я умру. И не будем больше об этом. Сменим тему». Человек отгоняет от себя эту мысль, отодвигает ее куда-то, чтобы она никогда не просачивалась в сознание. Он держит ее в бессознательном.

Принять невозможно. Тебе придется столкнуться со смертью, лицом к лицу. И когда ты с ней столкнешься, не нужно будет принятия. Тогда ты будешь знать, что смерти нет.

«Но болезни, смерть, больница… и у меня в животе огромный ком страха».

Именно здесь нужно решать эту проблему. Этот ком страха в животе – то самое место, где происходит смерть. Японцы называют его харой. Под самым пупком, на два дюйма ниже пупка есть точка, в которой душа и тело соединяются. Именно там происходит рассоединение, когда ты умираешь. Ничто не умирает, потому что тело не может умереть. Тело уже мертво. И ты не можешь умереть, потому что ты есть сама жизнь. Только связь между тобой и телом исчезает.

Этот ком – то самое место, где нужно провести работу, поэтому не пытайся уйти от него. Я хотел бы сказать Видье: когда ты чувствуешь этот ком – это драгоценный момент. Закрой глаза, иди глубоко в него. Это хара. Чувствуй ее, в этом месте есть для тебя какое-то сообщение. Хара пытается что-то сказать тебе. Если ты позволишь, то получишь сообщение. Если ты расслабишься, если ты пойдешь глубже, ты увидишь, что этот узел исчез, и теперь вместо узла расцветает лотос – что-то расцветает… Это очень красивый опыт. И если ты пойдешь еще глубже, то увидишь, что это мост, переход, что в этом цветке открывается вход. С одной стороны – тело, с другой стороны – твоя реальность, твоя душа. И этот цветок соединяет их. Этот цветок – переход.

Корни этого цветка – в теле, аромат и лепестки – в душе. Это связующее звено. Но если ты испугаешься и не пойдешь туда, это будет чувствоваться как узел, напряжение, стресс.

«Я боюсь смерти, умирания. Я в панике…»

Не нужно паниковать – иди внутрь. Это совершенно естественно – когда кто-то умирает, когда кто-то оказывается в больнице, ты снова и снова вспоминаешь свою смерть. Это совершенно естественно.

Я слышал…

Битник пришел к психоаналитику и сказал:

– Умоляю вас! Вы должны мне помочь.

– В чем ваша проблема? – спросил психоаналитик.

– В последнее время, – объяснил битник, – у меня часто возникает непреодолимое желание принять душ и побриться.

Если ты не принимаешь душ и не бреешься, рано или поздно у тебя появится непреодолимое желание принять душ и побриться. Ничего страшного – надо просто пойти и принять душ.

Ты избегаешь смерти. Ей нужно посмотреть в лицо – это часть жизни. Это один из величайших уроков, которым человек должен научиться. Не нужно приходить в панику – это не поможет. Иди внутрь, встреться со смертью лицом к лицу. Помни: да, однажды ты окажешься в больнице, однажды ты заболеешь, однажды ты умрешь. Поэтому нет смысла откладывать. Лучше понять это сейчас, прежде чем станет слишком поздно.

Когда Мулла Насреддин заболел, он встревожился и потребовал, чтобы к нему немедленно вызвали священника. Он попросил его, чтобы тот заходил каждый день, чтобы позаботиться о будущем его души.

Однажды священник застал Муллу в приподнятом настроении.

– Я скоро буду здоров! – сказал Мулла торжествующе. – Мой доктор говорит, что я проживу еще десять лет, поэтому теперь вы можете отдохнуть. Приходите, пожалуйста, через девять лет, одиннадцать месяцев и двадцать девять дней.

Однажды с этим придется столкнуться лицом к лицу. Не делай глупость, не откладывай. Если ты будешь откладывать до последнего момента – будет слишком поздно. Неизвестно, когда наступит последний момент. Он может случиться сегодня, он может случиться завтра, он может случиться в любой момент. Смерть очень непредсказуема.

Мы живем среди смерти, и она может случиться в любой момент. Посмотри ей в лицо, встреть ее, и этот ком в животе – то самое место, где ты ее встретишь. Это та самая дверь, через которую входят в жизнь и уходят из жизни.

Последний вопрос:

Ошо, любить тебя страшно – и я сдаюсь.

Это от Прем Пурнимы. Вот мой ответ:

Любить тебя, Пурнима, еще страшнее – и я принимаю.

Достаточно на сегодня.

Глава 17

Они убивают страсть страстью

* * *

Те, кто мертвы,

Но полны жизни,

Те, кто знает

Вкус и музыку любви, —

Они пересекут реку.

Наблюдая поток

Жизни и смерти,

Они ищут единства.

Они не требуют счастья,

Они не идут против ветра.

Они сжигают

Огонь в огне

И свободными

Входят в город любви…

* * *

Человек – это энергия, динамизм, процесс – очень творческий процесс, с тысячей и одной возможностью, с бесконечным потенциалом.

Человек – это открытие, эволюция – со всеми возможностями, которые есть у существования.

Человек – это космос в миниатюре. Конечно, он только капля – но в капле есть все, что есть в океане. Конечно, он только капля – но капля осознанная. Сознание океанично, оно не знает границ.

Но человек, о котором я говорю, – это сущностный человек баулов, адхар мануш. Вы можете быть им, но вы им еще не стали. Вы семя. Вы можете вырасти, расцвести и наполнить ветер своим ароматом, но этого еще не случилось. Помните об этом.

Гурджиев говорил, что человек не рождается с душой, он должен создать душу своим трудом. Человек рождается только с возможностью. Ее можно реализовать, ее можно упустить – все зависит от вас. Человек должен стать творцом самого себя. Родители дали вам тело и возможность, но настоящему рождению еще только предстоит случиться. И в этом настоящем рождении вы должны стать своей собственной матерью, стать своим собственным отцом. Настоящее рождение – это внутреннее творчество. Вы должны двигаться внутрь, чтобы найти свой источник энергии и больше того – изменить каналы, по которым она движется механически, и создать для нее сознательные каналы.

Обычно энергия течет вниз. И эту энергию баулы называют страстью. Они не отвергают, не осуждают ее. Это просто факт – точно так же как то, что вода течет вниз. Для воды естественно течь вниз, под уклон. Но вода может подниматься вверх, нужно только немного нагреть ее. Воду можно нагреть, и она начнет испаряться. Та самая вода, которая всегда текла вниз, начинает течь вверх. Так случается переход – нужно было только нагреть воду. На Востоке это называется тап. Слово тап значит «нагревать», слово тап значит «нагревать себя».

Баулы поют:

Пока желание сжигает члены,

Все еще есть время.

Вскипяти сок на огне стремлений,

Чтобы возник плод.

Варенье сладкое

Забродит и скиснет,

Если не помешивать его

На сдержанном огне.

Чувства растут из желаний,

Любовь – из семени страсти.

Страсть, секс – сама энергия любви; разница только в направлении. Секс движется под уклон, любовь начинает течь вверх. Секс – это корни дерева, любовь – крылья птицы. Но энергия одна и та же. Вся энергия – одна и та же.

Энергия как таковая нейтральна. Пока вы не станете в ней сознательны, вы не можете использовать ее творчески. Движение под уклон очень разрушительно: вы просто растрачиваете, рассеиваете себя. Вы не находите никакой интегрированности, цельности, единства – того, что Гурджиев называет «кристаллизацией».

Каждое мгновение вас переполняет энергия. Существование продолжает вливать в вас энергию, через воздух, через воду, через пищу, через свет солнца, через свет луны и еще тысячи незаметных воздействий. Вселенная продолжает вливать в вас энергию. Что вы делаете с этой энергией? Делаете ли вы что-нибудь или просто тратите ее как придется? Создаете ли вы что-нибудь из нее? Приближаетесь ли вы к внутренней цельности, кристаллизованности? Или энергия просто вливается с одной стороны и выливается с другой?

Существуют тысячи людей, которые живут как труба: если что-то влить с одной стороны, оно выльется с другой. Не будьте трубой. Когда энергия в вас, сделайте с ней что-то такое, что стало бы постоянной частью вас. Иначе всю жизнь вы будете просто трубой: еда, дефекация, питье, мочеиспускание – просто труба. Тонкие внутренние соки создаются вашей энергией. Именно это и есть секс – внутренний сок. Что вы делаете с ним? Вы что-то делаете или просто тратите его?

Чувственность – это самая низшая форма секса; любовь – самая высокая форма. Пока чувственность не станет любовью, вы не достигнете цели.

Гурджиев говорил, что в человеке есть определенный механизм; он называется «кундабуфер» – по аналогии с кундалини. Кундалини – это определенный центр, но он действует, только когда энергия движется вверх. Кундабуфер – это тот же центр в вас, в котором энергия движется вниз. Кундабуфер должен быть разрушен, расплавлен, уничтожен. Это механизм, выработанный практикой многих жизней. В каждом человеке возник определенный механизм, канал. Как только появляется энергия, она просто течет по этому каналу. Канал уже есть, и он готов вывести энергию из вашего существа.

Если это верно и ничто другое невозможно, тогда Жан-Поль Сартр прав: человек – это бесполезный источник страстей. Значит, сколько-то дней вы просто живете на Земле, ничего не делая, – едите и выбрасываете, поглощаете и выбрасываете. Какой во всем этом смысл?

Но возможно другое. Кундабуфер можно расплавить, этот канал можно разрушить. И как только этот канал разрушен, начинает действовать другой канал. Он уже есть и ждет вас. Не думайте, что он не существует, он существует. Он появился вместе с вами, но вы его еще не используете. Вы не позволяете энергии течь в него. Конечно, эта задача – как крутой подъем, это тяжело. Спускаться было очень легко, чтобы подниматься, нужны выносливость, осознанность, определенная сила воли, мужество, доверие… – чтобы подниматься, нужно очень многое.

Баулы поют:

Акт любовный – не мечта.

Любовь рождается из пекла страсти,

И это так же мучительно,

Как чувствовать себя мертвым при жизни.

Глиняный жук, погребенный в земле,

Питается глиной и в глине строит свой дом.

Влюбленные знают,

Что свет любви ярче страсти огня —

Но это крутая тропа даже для сильных.

Самых храбрых, самых сильных людей, подлинных первопроходцев и первооткрывателей привлекают пути самореализации, преображения. Религия – величайшее открытие из всех возможных. Восхождение на Эверест, полет на Луну в сравнении с этим – ничто, настоящая задача – восхождение на вершину собственного существа. Потому что, прежде всего, мы так бессознательны, что мы даже не знаем, что мы делаем. Мы не сознаем, что делаем со своей жизнью.

Я слышал…

Управляющий небольшой электростанции был убит на рабочем месте ударом тока. Заместитель управляющего поставил в известность полицию, следователя и персонал электростанции. Все собрались, пораженные ужасом, вокруг распростертого тела управляющего, и стали рассуждать, как такой опытный человек мог допустить роковую оплошность.

– Вот единственное, что приходит мне в голову, – сказал заместитель управляющего. – Должно быть, бедный Джо взял в руки вот этот провод…

Заместитель взял в руки провод и, недолго думая, положил на него другую руку…

Бабах!

Заместитель рухнул рядом с управляющим.

Так ко всеобщему удовлетворению была разрешена тайна.

Человек бессознателен. Вы продолжаете что-то делать, сами не зная, почему. Вы продолжаете делать те вещи, которых не стали бы делать, если бы были немного сознательнее.

Что мы делаем со своей жизнью? Всю жизнь мы просто спим. Должно развиться сознание. Чем больше у вас сознания, тем более энергия течет вверх. Это происходит само. Сознание – секретный ключ, открывающий все двери. С сознанием чувственность становится любовью, потому что любовь не может быть бессознательной.

Когда баулы говорят о любви как о вратах, о входе, они говорят не о той любви, которую вы называете любовью. Ваша любовь настолько же бессознательна, что и все остальное. Она бессознательна, именно поэтому во многих языках существует выражение «упасть в любовь». Да, мы падаем в любовь. Любовь, о которой говорят баулы, – это восхождение, не падение. Это взлет. Поэтому не заблуждайтесь и не думайте, что ваша любовь – это то, о чем говорят баулы. Ваша любовь – это только название для вожделения, страсти. Это хорошее название, красивое название. Но остерегайтесь красивых названий, потому что они могут быть очень обманчивыми. Если вы приклеите на вожделение, страсть этикетку с надписью «любовь», ваша собственная этикетка обманет вас.

Когда вы бессознательны, вами движет страсть. Вы видите женщину или мужчину и влюбляетесь, и вы не знаете почему, иногда это случается даже вопреки вашей воле, вопреки вам самим.

Люди приходят и говорят мне: «Что нам делать? Мы ничего не можем сделать, случилась любовь». Эта любовь – не любовь баулов; это вожделение. Именно это баулы называют страстью – это бессознательная любовь. Тогда она течет вниз. Тогда она снова движется в мир через сексуальный центр. Направленная вверх страсть – это любовь, и тогда она сознательна. Что бы вы ни делали, вы делаете это в полном сознании – даже ходите, едите, ложитесь спать, говорите, слушаете – небольшие жесты жизни, но вы делаете их сознательно. И когда вы влюбляетесь, вы любите всем сознанием. Это случается не вопреки вашей воле. Вы не сходите с ума, вы не становитесь жертвой, вас не притягивают никакие магниты. Нет, вы движетесь сами.

Любовь баулов прохладна. Это прохлада осознанности. Ваша любовь очень горяча, это лихорадка бессознательности.

Вы действуете из кундабуфера. Это механизм, существующий в сексуальном центре. Люди, которые действуют из кундабуфера, могут жить двумя видами жизни: индульгенция или подавление – но это одно и то же. Обычно люди, живущие подавлением, считаются святыми. Это полная глупость. Это те же самые люди, только переодетые. Люди, живущие в индульгенции, так же бессознательны, что и те, кто подавляют. Фактически, чем сильнее кундабуфер, тем более люди подавляют, потому что они хотят сохранить контроль. Они боятся. Они боятся потерять контроль над сексуальным желанием. Они пытаются его контролировать, но этот контроль выражается в том, что они сталкивают сексуальное желание глубоко в бессознательное. Они сидят на нем; им приходится постоянно с ним бороться.

И помните: если вам приходится с чем-то бороться, вы никогда не сможете с этим расстаться и никогда не сможете выйти за пределы. Чтобы бороться, вы должны спуститься на тот же уровень. Чтобы что-то подавить, вам придется сидеть на нем двадцать четыре часа в сутки, без выходных. Если вы отвлечетесь хотя бы на минуту, оно снова всплывет и будет толкать вас к эксцессу.

Подавление и индульгенция – два лица одного и того же человека. В монастырях вы увидите подавление, в мире вы увидите индульгенцию. Плейбой и так называемый святой могут выглядеть противоположными друг другу, но в действительности они комплементарны. Они страдают одинаковой одержимостью, одинаковой фиксацией, одинаковым неврозом.

Нужно расплавить кундабуфер.

Что делать?

Одна небольшая техника может оказать большую помощь.

Когда вы чувствуете возникающее сексуальное желание, есть три возможности. Первая: идти за ним – то, что обычно делают люди; вторая: подавить его, прогнать из сознания внутрь, в темноту бессознательного, столкнуть в подвал вашей жизни. Именно это делают так называемые выдающиеся люди – махатмы, святые, монахи. Обе эти возможности против природы. Обе они против внутренней науки трансформации. Третья возможность, которую выбирает меньшинство, – когда возникает сексуальное желание, закройте глаза…

Это очень ценный момент: возникающее желание – это возникающая энергия. Она как солнце, восходящее солнце. Закройте глаза. Это правильный момент, чтобы быть медитативным. Двигайтесь вниз, в сексуальный центр, где вы чувствуете вибрацию, движение, всплеск. Придите туда и смотрите в молчании. Свидетельствуйте, не осуждайте. Когда вы осуждаете, в то же мгновение вы оказываетесь вне сексуального центра. Просто будьте бдительны, внимательны – будьте как светильник, горящий темной ночью. Просто приведите туда свое сознание. Смотрите, что происходит в сексуальном центре. Что это за энергия?

Никак не называйте ее, потому что все слова перестали быть чистыми. Даже если вы говорите «секс», вы тут же начинаете осуждать. Само слово стало осуждающим. Или, если вы принадлежите к новому поколению, – это слово стало культовым. Но это слово всегда эмоционально заряжено, напряжено. Любое эмоционально заряженное слово становится препятствием на пути осознанности. Никак не называйте это. Просто наблюдайте тот факт, что в сексуальном центре возникает энергия. Она вибрирует – наблюдайте это. И наблюдая, вы почувствуете совершенно иное качество энергии. Наблюдая, вы увидите, что она поднимается вверх. Внутри вас она просачивается вверх. Как только энергия начнет двигаться вверх, вы почувствуете ее, как прохладный порыв ветра, вас окружат молчание, красота, благословение. Это больше не заноза, причиняющая боль. Это больше не больно; это смягчает боль, как бальзам. И чем более вы осознаны, тем выше поднимется энергия. Если она может подняться в сердце, – а это не очень трудно, трудно, но не очень… Если вы сохраняете бдительность, вы увидите, что она пришла в сердце. А когда она приходит в сердце – впервые вы узнаете, что такое любовь.

До сих пор вы жили с подделкой, которая только называлась любовью. Когда энергия приходит в чакру сердца, она превращается в любовь. Как только она превращается в любовь, как только вы ее чувствуете, как только она проникает в вас, все ваше существо очищается. Вы почувствуете девственность, вы почувствуете чистоту – священную чистоту, и вы не сможете представить, что возможен какой-то другой рай. Вы узнаете его в себе самом, внутри своего сердца. И рай станет явью. Тогда это будет не теология, это будет почти география. Вы узнаете точно, где он. И бог больше не будет гипотезой. В этой чистоте, в этом молчании, в этой осуществленности любви вы увидите, что бог есть – не как теория, но как очевидная истина; не как аргумент, не как доказательство, не как заключение, не как силлогизм. Он просто есть. Он есть неопровержимо. Он есть настолько, что вам легче отрицать самого себя, чем отрицать бога. Вы сами тускнеете перед реальностью бога, и вы говорите: «Может быть, меня нет – но он есть».

Это будет первый проблеск. Энергия может подняться еще выше. Когда она поднимается к чакре горла, она становится молитвой. Люди молятся, но они не знают, что такое молитва, потому что молитва – самая высокая форма любви. Не пройдя через центр сердца, вы не можете войти в молитву, это невозможно. Нужно пройти через сердце. Из-за этой чакры горла, из-за того центра, который существует в горле, из-за того, что в нем происходит, люди начали совершать ритуалы. Люди молятся: они что-то говорят. Но когда вы просто используете центр горла и что-то говорите, вы не молитесь. Молитва связана с центром горла, но это не просто проговаривание слов. Это переживание, опыт этого центра, и это очень похоже на то, как когда ребенок впервые сосет грудь матери. Вы ничего не говорите – вы что-то получаете.

Молитва не в том, чтобы что-то говорить богу, – она в том, чтобы что-то принимать от бога. Бог становится матерью, грудью матери. Молитва – это пища. Да, она существует и совпадает с центром горла, потому что центр горла – центр принятия. Центр горла – это первый центр, который начинает действовать, потому что ребенок должен вдохнуть воздух; это происходит в центре горла. Потом он должен сосать молоко; это тоже происходит в центре горла. Молитва очень похожа на вдыхание воздуха, жизненной силы, она – как молоко из груди матери.

Поэтому Иисус говорит: «Пока вы не станете как маленькие дети, вы не войдете в мое божественное царство». Он говорит о центре горла. Но христиане совершенно этого не понимают. Он говорит образно, символически: станьте ребенком, начните снова вбирать горловым центром энергию, жизнь. Конечно, грудь теперь невидима, и молоко невидимо.

Видели вы когда-нибудь человека в молитве? – какой в нем внутренний свет, какое присутствие, какой покой, какое расслабление? Посмотрите, как маленький ребенок сосет молоко и засыпает с соском во рту – засыпает на груди у матери. Посмотрите на лицо этого ребенка – это лицо святого, который достигает центра молитвы, в котором рождается молитва.

Молитва – это не что-то, что вы делаете с богом; молитва – это что-то, что вы позволяете богу сделать с вами. Молитва восприимчива. Это не действие с вашей стороны, это пассивное приветствование… Молиться не значит что-то говорить богу, напротив, молиться – значит слушать бога. Это значит быть готовым принять его подарок. Очень трудно принять его подарок, потому что у вас есть свои идеи, у вас есть свои планы. Вы продолжаете что-то говорить богу, подсказывать, давать советы: «Сделай то-то, и я буду счастлив».

«Человек предполагает, а Бог располагает», – известная поговорка. Но это глупость, полная глупость. Происходит как раз обратное: бог предполагает, а человек начинает располагать – потому что у вас есть собственные планы. Вы никогда не слушаете его, вы считаете себя мудрее. Вы продолжаете давать ему советы: «Сделай это, не делай то», – именно так вы молитесь.

Настоящая молитва ничего не предлагает богу, кроме глубокой благодарности. Она просто принимает, вбирает все, что бы ни пришло от бога. Молитва – это принятие подарка. Но это происходит в центре горла. И это самая высокая форма любви. А если вы пойдете еще выше, в седьмом центре, в Сахасраре, случится самадхи, предельно возможный экстаз – где искатель теряется в искомом, и где вы больше не вы, и где растворяются границы между вами и богом, и вы соприкасаетесь и становитесь одним целым.

Соприкосновение начинается в центре горла; границы становятся размытыми, нечеткими. Но все же вы существуете отдельно. У вас свой центр, у бога свой центр. В молитве вы встречаетесь, соприкасаетесь, смешиваетесь. Каким-то образом на периферии вы смешиваетесь, но все же центры остаются разными. Чем выше вы идете, тем ближе и ближе становятся центры. В Сахасраре, в седьмой чакре, ваши центры становятся одним центром. Теперь есть только один центр. Именно об этом говорит Иисус: «Не я, но мой Отец живет во мне». Теперь искатель и искомое не двое. Встреча произошла, любовь расцвела и принесла плоды.

Если вы становитесь осознанным, становитесь свидетелем, если сексуальный центр наполнен энергией, пульсирует, вибрирует, течет, но вы не выбираете ни индульгенцию, ни подавление, если вы можете оставаться точно посередине, быть свидетелем, быть наблюдателем – это поразительное преображение происходит само.

В следующий раз, когда возникнет желание, страсть, не двигайтесь в эти две легко доступные альтернативы – потворство и подавление. Просто оставайтесь посередине, и вы окажетесь в точке, где может раскрыться дверь. Она всегда раскрывается посередине. Будда называл этот путь «срединным путем», маджхим никайя, и он говорил: «Все чрезмерное неправильно. Во всем выбирайте середину».

Середина – это точка запредельного. Если вам удалось найти опору точно посередине между двумя противоположностями, между двумя крайностями – вы вышли за пределы, вы достигли трансценденции. Трансценденция раскрывается точно посередине. Середина – это запредельное.

Когда вы наблюдаете, когда вы присутствуете в сексуальном центре как свидетель, энергия движется вверх. Кундабуфер начинает плавиться, и начинает действовать кундалини. Кундалини – правильный путь, кундабуфер – неправильный. Кундабуфер действует потому, что многие жизни мы жили бессознательно, и кундалини не может действовать. Кундалини нуждается в топливе сознания, сознательности. Если этого топлива нет, кундалини не может действовать. Кундабуфер существует в бессознательности.

Все зависит от вас: если вы продолжаете генерировать бессознательность – кундабуфер будет действовать по-прежнему; если вы генерируете сознательность – ваша жизнь внезапно расцветет. Вы начнете двигаться внутрь существа – глубоко внутрь.

Одного человека, добившегося большого успеха в управлении мулами, спросили, как ему удается справляться с этими упрямыми животными.

– Очень просто, – объяснил он, – когда они упрямятся, я беру горсть земли и кладу им в рот. Конечно, они выплевывают, но как правило, трогаются.

– Что же, по-вашему, вызывает такой эффект?

– Точно не знаю, но мне кажется, что это изменяет поток их мыслей.

Если вы начнете наблюдать, никто не знает точно, как будет двигаться ваша энергия, – но так или иначе это происходит. Может быть, это изменяет поток ваших мыслей. Это огромный шок.

Попробуйте. Когда вы злитесь и приходит гнев – станьте бдительнее, наблюдайте за тем, что происходит. Встряхнитесь, проснитесь, станьте бдительнее и посмотрите, что происходит. Вдруг вы увидите – что-то выскользнуло у вас из рук – и гнева больше нет. Неожиданно гнев покажется вам глупым. Или дайте себе пощечину, когда вы в гневе, – вместо того чтобы дать пощечину кому-то другому. Дайте пощечину себе, когда вы в гневе, и посмотрите, что происходит. Вдруг механизм, который начал уже работать, перестает работать, от внезапного шока он останавливается.

Когда вы даете себе пощечину – возникает сознательность, и эта сознательность уничтожает бессознательную модель. Поэтому всегда, когда вы хотите что-то изменить в себе, помните, что ключом является сознательность, понимание. Обычно мы живем в своего рода сумасшествии. Некоторые сумасшедшие люди сидят в сумасшедших домах, остальные гуляют на свободе. Но очень трудно найти не сумасшедшего человека. Разница только в степени. Вы когда-нибудь сознавали тот факт… – не пугает ли вас тот факт, что человек, сошедший с ума, несколько дней назад был точно таким же, как вы? Никто никогда не думал, что он станет сумасшедшим, а теперь он сумасшедший. Разве не может то же самое случиться с вами?

Об Уильяме Джеймсе, знаменитом американском психологе, рассказывают, что, когда он в первый раз побывал в сумасшедшем доме, он вернулся оттуда очень расстроенным. У него поднялась температура. Его жена встревожилась.

– Что случилось? – сказала она. – Когда ты ушел, все было хорошо.

– Не спрашивай меня ни о чем, – сказал он. – У меня нет настроения разговаривать.

Он укрылся одеялом и проболел два или три дня. Все беспокоились. Доктор сказал, что никакой болезни нет. Потом Джеймс объяснил, в чем дело.

Когда он увидел в сумасшедшем доме огромное количество сумасшедших, он подумал: «То же самое может случиться и со мной».

И это заставило его содрогнуться – он стал другим человеком. Случившееся сделало его очень бдительным.

Внутри вашего ума существует постоянное безумие – и вы это знаете. Как вам этого не знать? Оно подобно подземному течению. На поверхности же все выглядит хорошо.

Я слышал…

Священник читал проповедь в сумасшедшем доме. Во время проповеди он заметил, что один из пациентов слушает его с особенным вниманием. Этот интерес очень польстил оратору. После службы он заметил, что этот человек говорит со смотрителем. При первой же возможности проповедник навел справки:

– Этот человек говорил с вами о моей проповеди?

– Да.

– Не могли бы вы сказать, что именно он говорил?

Смотритель попытался изменить тему, но священник настаивал.

– Ладно, – сказал смотритель в конце концов. – Вот что говорил этот человек: «Подумать только… я сижу здесь, а он на свободе!»

Вы можете быть на свободе, а кто-то может сидеть в психушке, но разница только в степени сумасшествия. Пока вы не станете более сознательными, вы всегда будете на грани безумия, всегда у самой черты. Любая мелочь может оказаться для вас последней каплей. Любая мелочь, любое мелкое происшествие – и вы перейдете черту.

Если вы живете бессознательно, вы не живете в полном смысле. Стать сознательным, двигаться сознательно, сознавать все, что происходит в вашем уме, быть отдельным от ума – потому что сознание становится отдельным, когда вы что-то наблюдаете, вы становитесь от этого отдельны, – вот секрет. Если вы наблюдаете свои мысли, вы становитесь отдельны от мыслей; вы больше не отождествляете себя с ними. А когда вы не отождествляете себя с мыслями, вы перестаете давать им энергию, перестаете помогать им – и постепенно-постепенно они исчезают. Когда хозяину скучно, гости расходятся. Они приходят не так часто; а если даже и приходят, то ненадолго. Возникают промежутки – приходит одна мысль, но проходят минуты, и другая мысль не приходит следом за первой. В этом промежутке вы встречаете реальность. Тогда между вами и реальностью нет перегородки. Незагражденная реальность – вот что такое бог.

Песня на сегодня:

Те, кто мертвы,

Но полны жизни,

Те, кто знает

Вкус и музыку любви, —

Они пересекут реку.

Наблюдая поток

Жизни и смерти,

Они ищут единства.

Они не требуют счастья,

Они не идут против ветра.

Они сжигают

Огонь в огне

И свободными

Входят в город любви…

Удивительные стихи, удивительная глубина и смысл. «Те, кто мертвы, но полны жизни…»

Как можно быть мертвым, но все же живым? Если вы становитесь свидетелем своего тела, вы знаете, что вы не тело. Тело родилось, и тело умрет; как только вы узнали, что вы не тело, вы начинаете понимать, что вы никогда не рождались и никогда не умрете. Поэтому в определенном смысле вы становитесь вечно живым, вы переполняетесь жизнью – именно это Иисус называет «жизнью в избытке». Тогда вы неисчерпаемы.

Тогда вы не обусловлены: у вас нет никакого начала и не может быть никакого конца. Вы вечная энергия, бесконечная энергия. Тогда, с одной стороны, вы переполнены жизнью… – но поскольку вы знаете, что вы не тело, – больше нет и той жизни, которой живет тело.

Тело уже мертво. Вы используете его, вы живете в нем, но вы больше не отождествляете себя с ним.

Те, кто мертвы,

Но полны жизни,

Те, кто знает

Вкус и музыку любви, —

Они пересекут реку.

И когда вы полностью бдительны и не привязаны больше к телу, и не существует больше идеи о том, что вы тождественны телу, – тогда приходит любовь. В то мгновение, когда вы перестаете быть телом, кундабуфер разрушается – потому что кундабуфер может существовать только до тех пор, пока вы отождествляете себя с телом. Кундабуфер является частью тела.

Будьте очень осторожны с тем, что я говорю. Будьте внимательны: кундабуфер – это часть тела, кундалини – не часть тела. Кундалини – это часть вас, часть вашего сознания. И люди, многие люди… даже некоторые доктора пытались найти, в какой части тела находится кундалини. Некоторые были даже достаточно глупы для того, чтобы доказывать, что она существует там-то и там-то, в том или другом центре.

Кундалини вообще не часть физического тела. И Гурджиев был прав: если люди пытаются доказать существование кундалини как части физического тела, что бы они ни доказали, это будет кундабуфер, а не кундалини. Никто не говорил Гурджиеву, что кундалини является частью души, а не тела. Все так называемые индийские йоги, особенно современные, когда они пишут, изо всех сил стараются выглядеть как можно научнее. Они пытаются показать и аргументировать, что йога научна. И естественно, их подводит то же, что подводит и ученых: их мировоззрение начинается с тела и на теле заканчивается. Поэтому они пытаются доказывать, что кундалини существует где-то в физическом теле, что это физиологическое явление.

Гурджиев утверждал, что эти люди говорят о кундабуфере: «Их кундалини не кундалини, а кундабуфер – ложная сущность». Если вы слишком привязаны к телу, возникает эта ложная сущность. Она возникает в теле, не в вас. Если вы перестаете отождествлять себя с телом, кундабуфер исчезает. Фактически, именно через кундабуфер вы привязаны к телу. Именно поэтому секс почти синонимичен любви. Когда женщина достигает возраста менопаузы, ей начинает казаться, что ее жизнь кончена. Когда мужчина понимает, что он сексуально недееспособен, он начинает чувствовать, что теперь он бесполезен. Эти неправильные взгляды связаны с тем, что мы слишком отождествляем себя с сексуальным центром.

Если возникает свидетельствование и вы отдельны от тела, и вы об этом знаете, а не просто повторяете, что вы отдельны, – потому что в Ведах говорится, что вы отдельны от тела, и вы это повторяете, цитируете, и постоянное повторение дает вам иллюзию того, что вы отдельны от тела… Это не поможет. Может помочь только ваше собственное знание – экспериментальное, опытное, бытийное – и ничто другое. Если вы знаете, что вы не тело, внезапно возникает любовь, энергия начинает стремиться в центр сердца.

Сердце находится не в легких. Вы можете представить себе это так: легкие и сердце параллельны. Легкие принадлежат телу, сердце принадлежит душе. Секс и любовь параллельны: кундабуфер принадлежит телу, любовь принадлежит душе. Мир и бог параллельны: мир принадлежит телу, бог принадлежит душе. Тело и душа живут параллельно, как две параллельные линии, которые всегда вместе и все же никогда не встречаются – всегда вместе, они движутся вместе тысячи жизней, но никогда не встречаются. Они воздействуют друг на друга, но не пересекаются.

Если вы слишком одержимы телом, ваше тело почти что овладевает душой. Когда вы отделяете себя от тела, ваша душа начинает управлять телом. Обычно душа остается рабом, а тело – хозяином. Но когда случается переход – приходит понимание. Душа становится хозяином, и тело возвращается на свое место – становится рабом, послушным рабом.

Те, кто мертвы,

Но полны жизни,

Те, кто знает

Вкус и музыку любви, —

Они пересекут реку.

Наблюдая поток

Жизни и смерти,

Они ищут единства…

Единство, целостность, йога – интеграция, кристаллизация, центрированность, или назовите это как вам угодно – вот цель.

Наблюдая… – это ключ. Вот что я называю свидетельствованием.

Наблюдая поток

Жизни и смерти,

Они ищут единства…

Внутри вас есть поток жизни и поток смерти. Тело – поток смерти, душа – поток жизни. Душа никогда не умирает, тело никогда не живет. Когда тело-и-душа вместе, тело отражает жизнь души. Оно светится жизнью души. Жизнь заимствована, она как луна. У луны нет собственного света, она отражает свет солнца. Лучи света приходят от солнца, и они отражаются от луны, но когда вы их видите, кажется, будто они исходят от луны.

Это все равно что в темной комнате зажечь лампу; и кто-то пройдет снаружи и заглянет внутрь через окно – свет лампы проникает наружу сквозь окно, но свет идет не от окна, он идет из внутреннего пространства. Ваше тело отражает свет – ваше тело светится жизнью души. Именно поэтому, когда душа исчезает, тело умирает. Тело всегда мертво. Пойдите и погасите свет в комнате, и окно станет темным. Оно всегда было темным, потому что у него нет собственного света.

Тело – это поток смерти, и если вы продолжаете оставаться привязанным к телу, вы будете снова и снова падать в поток смерти. Вы будете рождаться и умирать, рождаться и умирать – именно это индуисты называют «колесом жизни и смерти». Идите внутрь, в самую глубину, и найдите источник жизни. Он совершенно отделен от тела. Он живет в теле, но он не тело. Это поток жизни. Наблюдая – видя, свидетельствуя – поток жизни и смерти, баулы ищут интеграции. И как только ваше понимание того, что такое жизнь и что такое смерть, становится совершенным, вы становитесь интегрированным, вы приобретаете центр. Потому что тогда ваш центр больше не в теле. Тогда нет больше иллюзии, что вы тело. Тогда внезапно вы сознаете настоящий центр своего существа, ваш глубокий внутренний алтарь.

Они не требуют счастья,

Они не идут против ветра.

Баулы говорят, что настоящие искатели не стремятся к счастью, которое заставляло бы их идти против ветра. Они просто текут вместе с жизнью. Они ничего не требуют у жизни – они просто принимают. Что бы жизнь ни дала, они этим наслаждаются, они этому рады, но все требования прекратились. Они не плывут, никогда не плывут против течения; они просто текут вместе с рекой. Именно это и значит – сдаться.

Вот красивая песня…

О жестокий и нетерпеливый!

Зачем ты сжигаешь в огне

Нераскрытый бутон своего сердца?

Зачем ты принуждаешь его цвести,

Не дав аромату созреть,

Не дождавшись времени?

Посмотри на моего Мастера – Бога:

Бутоны его цветов

Раскрываются вечно, но не спеша.

Ты считаешь минуты и дни,

Дрожа от страха и жадности,

Можешь ли ты иначе?

Услышь мольбу Возлюбленного,

Не рань Мастера в сердце.

Спонтанный поток течет,

Потерявшись в себе самом

И внимая Его словам,

О мой нетерпеливый.

Баулы говорят: «Не навязывайте свою волю». Пусть жизнь будет глубоким расслаблением. Смотрите, как бог каждый день расцветает тысячами цветов, не заставляя бутоны раскрываться, никогда не спеша, никогда не подгоняя их. Баулы говорят: «Все происходит в свое время, все происходит в свой сезон. Подождите, не будьте нетерпеливы, не торопитесь. Всякая спешка – это жадность, всякая спешка – это тонкая форма насилия». То, что должно произойти, произойдет. Когда бы это ни произошло, это произойдет, и вам не нужно бороться с существованием. Вы можете сдаться, и вы можете верить.

Это надо понять.

Если это станет частью вашей внутренней атмосферы, это принесет вам безмерную радость. Тогда вы больше не «предполагаете» и не «располагаете», и тогда вы не разочаровываетесь. У вас нет никакого плана, и нет никакой цели. Вы никуда не идете, вы просто отдаете себя в его руки, и он поведет вас, куда пожелает. «Да придет царствие твое. Да свершится воля твоя»… Да свершится воля его – таков метод баулов. Это метод самоотречения, капитуляции, любви и веры. Баул не йог, точно не хатха-йог. Баул влюбленный и преданный. Он верит, что бог приведет его в какой-то неведомый мир – неведомый, но красивый, потому что это он поведет его. Река потечет к океану, и она достигнет, потому что это его река. Вера маленького ребенка – единственный метод баула.

Они не требуют счастья,

Они не идут против ветра.

Они сжигают

Огонь в огне

И свободными

Входят в город любви…

Именно поэтому Баулы говорят: «Даже если страсть должна быть трансцендирована, путь идет через страсть». Если гнев должен быть трансцендирован, путь идет через гнев. Баулам известна алхимия превращения яда в нектар. Они не говорят, что надо выбросить яд, «потому что это яд». Они говорят, что надо преобразить его – потому что в нем скрыт нектар. Ядовита только оболочка. Найдите ее внутреннее содержание; любовь прячется по ту сторону страсти. Душа прячется по ту сторону тела, бог прячется по ту сторону мира. Не вылейте ребенка с водой. Не выбросите то, что драгоценно. Может быть, вы еще не сознаете, как оно драгоценно. Вы думаете, что у вас в руках простой камень. Станьте ювелиром. Именно это баулы называют словом русик – мастер, знаток, ценитель. Узнайте качество, узнайте свойства и оттенки, поймите, что это такое. Разбудите себя к этой скрытой реальности. Откройте двери и войдите в глубину. Это может быть кохинорский бриллиант – не выбрасывайте его. Бог дал вам этот камень; должно быть, это Кохинор – иначе зачем бы он дал вам его? Не считайте себя мудрее бога. Пусть его мудрость будет выше. Доверьтесь. Если он дал вам камень – наверное, это Кохинор, наверное, это драгоценный бриллиант. Это его подарок; по-другому не может быть.

Баулы отличаются от обычных аскетов. Они иначе относятся к страсти, к сексуальной энергии. Они не борются с этой энергией, они ищут в ее глубине, они пытаются понять ее. Здесь должна быть какая-то тайна – зачем иначе бог дал бы человеку столько сексуальной энергии? Человеку он дал больше, чем любому другому животному. У животных секс происходит в определенное время года. Один раз или два раза в год они становятся сексуальными, в остальное время секс исчезает. Человек сексуален двадцать четыре часа в сутки, двенадцать месяцев в году, один год за другим. Здесь должна быть какая-то тайна. Почему человеку дано столько сексуальной энергии? Не может быть, чтобы только для воспроизведения, – потому что животные прекрасно обходятся без этого излишка. Если бы человек был сексуальным в определенное время года, в некотором роде это было бы лучше – раз в году, один месяц вы сексуальны, в остальные одиннадцать месяцев вы свободны. Вы можете делать тысячу и одну вещь и ни о чем не беспокоиться. Одного месяца в году было бы вполне достаточно.

Но почему человеку дано столько сексуальной энергии? Не может быть, чтобы она была нужна только для рождения детей. Это великое сокровище было дано нам по какой-то другой причине – человеку дана возможность проснуться и стать осознанным. Эта энергия должна стать любовью, любовь должна стать молитвой, а молитва должна стать экстазом.

Нечто более драгоценное, чем воспроизводство себе подобных, скрывается в этой энергии. Бог не мог дать вам что-то без определенной причины.

Они сжигают

Огонь в огне

И свободными

Входят в город любви…

Когда секс трансформирован, и вы входите в город любви, вы входите свободными. Помните: это определение любви. Если в любви есть привязанность, это сексуальное влечение, страсть. Если в любви нет привязанности, только тогда это не сексуальное влечение, не страсть. Когда вы живете из страсти, вы не заботитесь о другом, о возлюбленном или возлюбленной. Вы просто используете их для собственных целей. И конечно, тогда обязательно возникает привязанность, потому что вам хочется, чтобы партнер принадлежал вам и принадлежал всегда. Потому что завтра он может вам понадобиться, послезавтра он может вам понадобиться. Вам нужен ваш любовник, и вы хотите им владеть.

Любовь – это подарок. Вы что-то отдаете, вам не нужно беспокоиться о том, будет ли ваш любовник с вами завтра, чтобы принять этот подарок. Потому что влюбленный может отдавать свою любовь деревьям, камням. Влюбленный может отдавать любовь небу. Влюбленный может просто цвести и отдавать аромат ветру, даже если рядом никого нет. Вспомните: Будда сидит под деревом бодхи, один, переполненный любовью… Нет никого, чтобы принимать его любовь, – но всегда есть бог, у которого много лиц, много форм.

Страсть – это жадность, страсть – это привязанность, страсть – это чувство собственности. Любви не нужна никакая собственность, любовь не знает никакой привязанности, в любви нет жадности. Любовь – это подарок. Любовь щедра. Вы что-то нашли, ваше сердце полно, ваши плоды созрели. Вы хотите, чтобы кто-то пришел, и вы могли поделиться. Любовь не ставит условий; неважно, с кем вы делитесь. Вы так полны, что хотели бы освободиться от бремени. Вы как дождевое облако. Иногда дождь прольется на лес, иногда на холмы, иногда на пустыню – но дождь прольется. Неважно, куда. Облака так полны, что должен пролиться дождь.

Влюбленный так полон любовью, что он становится как облако; и должен пролиться дождь. Этот дождь – спонтанный.

Любовники редко знают

Вкус и музыку этого чувства.

Влюбленный живет одной любовью,

Как рыба живет в воде.

Велик тот Влюбленный, кто может

Любить день и ночь,

Преданный только своей любви.

Поклоняйся молитвенно.

Мужчина и женщина

Все еще одиноки,

Но Влюбленный рождается

В соединении душ.

Обычные люди, мужчины и женщины, одиноки. Им по-прежнему одиноко. Даже если вы привязаны к мужчине или женщине, к другу, если это только чувственная привязанность, вы по-прежнему одиноки. Вы не замечали? В привязанности к женщине, в привязанности к мужчине вы остаетесь в своем одиночестве. Где-то глубоко внутри нет общности с другим; вы оторваны друг от друга, вы как острова. Даже диалог кажется невозможным. Влюбленные обычно не разговаривают, потому что любой разговор рождает спор, и любой разговор приносит конфликт. Они учатся молчать, они учатся так или иначе избегать друг друга, самое большее – терпеть, мириться. Но они остаются одинокими. Даже если другой рядом, вы далеки друг от друга, вы по-прежнему в одиночестве.

Баулы поют:

Мужчина и женщина

Все еще одиноки,

Но Влюбленный рождается

В соединении душ.

Речь идет не о встрече двух тел, суть не в том, чтобы два тела встретились, обняли друг друга, проникли друг в друга. Суть в том, чтобы две души проникли друг в друга. Когда две души проникают друг в друга, одиночество исчезает навсегда. Тогда возникает совершенно иной мир, в котором вам никогда, никогда не бывает одиноко. Вы становитесь одним целым. Мужчина – это половина, и женщина – это половина. Когда возникает любовь, возникает целое.

Яд и нектар смешались в одно,

Как музыка, играемая и слышимая

В едином моменте.

Свободное от изъяна,

Вечно просветленное сердце

Видит добро и зло —

Одновременно.

Ребенок у сердца матери

Насыщается молоком.

Вампир у сердца женщины

Насыщается кровью.

«Яд и нектар смешались в одно…» Любовь и страсть смешались в одно, жизнь и смерть смешались в одно. От вас зависит, что вы выберете. Ребенок у груди матери насыщается молоком, вампир пьет кровь. Все зависит от вас. В страсти нет ничего плохого, но любовь и страсть смешиваются друг с другом.

Выберите любовь. Отделите любовь от страсти. Пусть ваша жизнь будет пробужденной жизнью, и что бы вы ни делали, делайте это с осознанностью, выбирайте лишь то, что ценно, и оставляйте не имеющее ценности.

Вся жизнь – это не что иное, как выбор: между жизнью и смертью, между любовью и страстью, между божественным и мирским, между красотой, добром, истиной и ложными ценностями.

Мое сердце! Ты спишь.

С течением дней

Богатства, которым ты наследник,

Разграбленные, исчезают.

Ты дремлешь ночи и дни,

Упиваясь снами,

В пяти палатах

Без хозяина.

Твой грабитель,

О, мое сердце,

Как званый гость

Живет в твоем доме.

Но как тебе это узнать?

Твои глаза закрыты во сне.

Это неосознанность: «Твой грабитель, о мое сердце, как званый гость живет в твоем доме. Но как тебе это узнать? Твои глаза закрыты во сне». Раскройте глаза. Наблюдайте, что происходит внутри, снаружи. Будьте бдительны к потоку смерти и жизни, и постепенно-постепенно влейтесь в поток жизни и станьте с ним едины.

Любовь пускает ростки,

Когда сливаются чувства.

Разделенные формы

Становятся одним.

Два сердца

В параллельных потоках

Стремятся к Богу всех влюбленных.

Баулы говорят: «Любите мужчину, любите женщину, но пусть эта любовь будет приношением в храм божественной любви».

Любовь пускает ростки,

Когда сливаются чувства.

Разделенные формы

Становятся одним.

Два сердца

В параллельных потоках

Стремятся к Богу всех влюбленных.

Если ваша любовь – действительно любовь, а не страсть, постепенно вы увидите, что вы оба, любящий и любимый, в своей музыке, в своем танце, вместе приближаетесь к вечному Любящему, к вечному Возлюбленному – и в нем и только в нем вы можете найти покой. Тогда вы приближаетесь к вечному дому. В страсти вы никуда не движетесь.

Страсть – как мертвая, стоячая вода, болото; любовь – как река. И если вы любите, ваши реки параллельно текут к океану. Хорошо приближаться к дому с возлюбленным, танцуя и держась за руки, хорошо идти со смехом в сердце, радоваться и петь. Но помните: если ваша жизнь превращается в болото – это страсть. Любовь всегда течет. Любовь динамична. В страсти вы застываете, и жизнь превращается в болото.

Сама красота

В зеркале любви

Глядит ему в лицо —

Бесформенная

Внутри видимой формы.

Огонь не обжигает его рук,

Обжигает ртуть.

Любовь творит чудеса. Когда любовь случилась, чудеса не кончаются: огонь прохладен в его руках, и этот огонь обжигает ртуть.

Любовь – это целый мир, отдельное измерение. Страсть подчиняется обычным законам. Мистики назвали эти законы гравитацией – тяготением вниз. Но закон любви – это закон грации, тяготения вверх.

Я слышал…

Суфийский мистик гостил в чьем-то доме. Он считался сумасшедшим, и хозяева дома немного боялись его. От него можно было ожидать чего угодно; никто не знал, что он сделает. Но также он был известен и как великий мистик, поэтому его нельзя было выгнать или не пустить на ночлег; хозяева не решались. После долгих размышлений они решили пустить странного гостя в подвал.

Среди ночи они вдруг услышали смех. На крыше кто-то хохотал. Хозяева узнали этот смех – смеялся сумасшедший гость. Но как он попал на крышу? Он должен был спать в подвале… Они побежали наверх. Гость смеялся как безумный и стучал по крыше.

– Что случилось? Как ты сюда попал?

– Потому я и смеюсь, – ответил он. – Я спал в подвале, но случилось чудо: я упал вверх. Потому я и смеюсь!

Это прекрасная история. Мистики падают вверх, любовь падает вверх. Она принадлежит другому миру, другому закону – закону грации.

Свет разлился по небосводу.

Тот, кто был добр, наконец расцвел.

Просыпаясь утром,

Я вижу его рядом,

У самого своего лица.

Цветы вянут,

И птицы порхают,

И выпадает роса.

Ночные сумерки тают

С восходящим жаром

Солнца.

Любовь – восходящее солнце, страсть – сумерки души.

Исследуй природу своего тела,

Мое спящее сердце.

Пока ты не знаешь

Своего существа,

Поклоняться Богу бессмысленно.

Тело есть дом семи небес

Для твоих путешествий.

Ты бредешь наугад,

Потому что не знаешь друзей и врагов

В твоем собственном теле.

Итак, главная задача, главная работа – узнать врага и друга в своем теле. Цель этой работы – узнать, что вы и что не вы; отличить жизнь от смерти, страсть от любви, кундабуфер от кундалини.

Не нужно никуда идти. Все, что должно случиться, случится у вас внутри. Все уже есть, все уже дано. Нужно лишь немного осознанности. Принесите свет в свое существо. Смотрите не на внешнее, смотрите на внутреннее. Там есть весь мир в миниатюре.

Мистики говорят: как сверху, так и снизу.

Индуисты говорят: все, что есть в брахмане, все, что есть во Вселенной, есть также и в человеке.

Человек – микрокосм, миниатюрная карта Вселенной. Ограниченное и неограниченное сосуществуют в вас; материя и сознание сосуществуют в вас; самое низкое и самое высокое сосуществуют в вас. Ницше говорит, что человек – это канат, натянутый между двумя пропастями, двумя вечностями.

Да, человек – это канат, это мост. Вы лестница: одним концом вы опираетесь на землю, другим концом – которого вы даже не видите – поднимаетесь высоко, к самым ногам бога. Увидьте это, узнайте это, почувствуйте направление.

И отправляйтесь в путь. Пусть путешествие начнется.

Достаточно на сегодня.

Глава 18

Я с тобой

Первый вопрос:

Ошо, что ты делаешь, если кто-то ненавидит тебя?

Ненавидит тебя кто-то или любит, это не должно иметь никакого значения. Если ты есть, ты остаешься самим собой. Если тебя нет – тогда ты тут же попадаешь под влияние. Если тебя нет – кто угодно может толкнуть тебя куда захочет; тогда кто угодно может нажимать на твои кнопки, и ты будешь меняться. Тогда ты раб, тогда ты не хозяин. Ты становишься хозяином, господином самого себя, когда ты остаешься собой, что бы ни происходило снаружи, когда твое внутреннее существо остается прежним.

Психоаналитик был на конференции. На одной из лекций отталкивающего вида женщина, сидевшая рядом, начала щипать его. В раздражении он уже собирался сказать ей резкость, но удержался: «Зачем мне злиться? – подумал психоаналитик. – В конце концов, ведь это у нее какая-то проблема».

Любит тебя кто-то или ненавидит – это его или ее проблема. Если ты есть, если ты понял свое существо, ты сонастроен с самим собой. Никто не может потревожить твою внутреннюю гармонию. Если кто-то тебя любит – хорошо; если кто-то тебя ненавидит – хорошо. И тот, кто любит, и тот, кто ненавидит, остаются где-то вне тебя. Именно это и значит – «быть себе хозяином». Именно это мы называем кристаллизацией – когда ты свободен от внешних влияний.

Ты спрашиваешь: «Что ты делаешь, если кто-то ненавидит тебя?»

Что я могу сделать? Это проблема этого человека, меня это абсолютно не касается. Если бы не было меня, он ненавидел бы кого-то другого. Он ненавидел бы в любом случае. Если бы не было никого и он был бы один, он ненавидел бы самого себя. Ненависть – это его проблема. Она не имеет ничего общего со мной. По сути это никак не касается меня, я – только повод. Кто-то другой на моем месте прекрасно заменил бы меня, был бы таким же предлогом.

Вы не замечали? Когда вы злитесь, вы просто злитесь. Ваш гнев ни к кому в частности не обращен. Этот «кто-то» – только предлог. В раздражении, когда вы приходите домой с работы, вы набрасываетесь на вашу жену. В раздражении вы выходите из дома, и на работе вы выбрасываете гнев на коллегу, на кого угодно – куда-нибудь. Если вы проанализируете свои состояния ума, то увидите, что все они принадлежат вам. Вы живете в своем собственном мире, но продолжаете проецировать его на других.

Когда вы сердитесь, вы себя сердите, не я. Когда вы полны ненависти, вы полны ненависти – дело не во мне. Когда вы полны любви, вы полны любви – дело не во мне. Как только вы это понимаете, вы живете в мире как лист лотоса: вы стоите в воде, но не касаетесь воды; вода не касается вас. Вы живете в мире, но все же отстранены, и вы не от мира. Тогда никто не может нарушить ваше молчание, никто не может вас потревожить. Ваше сострадание продолжает течь. Если вы любите меня, вы получаете мое сострадание. Если вы ненавидите меня, вы не получите моего сострадания – не потому, что я его вам не дам. Я буду по-прежнему давать его вам, столько же, сколько и тем, кто меня любит, но вы будете закрыты и не сможете его принять.

Как только человек обретает свое существо, он наполняется состраданием, безусловным состраданием. Не может быть так, что в какие-то моменты он сострадателен, а в какие-то моменты – нет. Это его естественное состояние, это его постоянное настроение, это интеграция его существа. Тогда, что бы вы ни делали, его сострадание будет течь к вам. Но будут моменты, когда вы сможете его принимать, когда вы будете открыты, и будут моменты, когда вы не сможете его принимать, потому что вы закрыты.

В ненависти вы его не получите, в любви вы его получаете. И вы можете видеть, какие это разные состояния – потому что тот, кто любит меня, начнет расти, а тот, кто ненавидит, начнет сжиматься. Они станут настолько разными, что вы можете подумать, что, наверное, я даю больше тем, кого я люблю, или тем, кто любит меня, и не даю тем, кто меня ненавидит, или злится на меня, или закрыт ко мне. Но я ничего не делаю.

Есть облака, и они проливаются дождем: если ваш горшок не разбит, он наполнится. Или, если даже ваш горшок цел, но перевернут вверх дном, вы упустите. Ненависть – это когда горшок перевернут вверх дном. Дождь может идти и идти, но вы останетесь пустыми, потому что нет открытости.

Как только вы принимаете нормальное положение, переворачиваетесь вниз дном, – это и есть любовь. Это просто открытость, восприимчивость, приветствие, приглашение: «Я готов – приди».

Баулы продолжают петь: «Возлюбленный, приди». Они продолжают звать. Любить – значит звать; ненавидеть – значит прогонять, отталкивать. Если вы меня любите, вы получите многое – и не потому, что я специально дам вам больше; но если вы меня ненавидите, вы ничего не получите – и не потому, что я ничего не дам, а потому, что вы закрыты. Я же остаюсь самим собой.

Я не отождествлен со своим телом, я не отождествлен со своим умом. Я пришел домой.

Если вы отождествлены со своим телом и кто-то ранит ваше тело, вы будете злиться; он ранит вас. Если вы отождествлены со своим умом и кто-то задевает вас, вы будете злиться, потому что он ранит ваш ум. Если вы отождествлены со своим существом, никто не может вас ранить – потому что никто еще не изобрел способа ранить существо.

Тело можно ранить, можно убить. Ум можно ранить… но существа нельзя даже коснуться. Нет способа его коснуться, нет способа создать в нем боль. Сама его природа – блаженство. Вы можете ранить мое тело – это легко. Если я отождествлен с телом, я должен буду злиться, потому что я буду думать, что вы ранили меня. Если вы меня оскорбите, тогда рана окажется в уме. Если я отождествлен с умом, снова вы будете моим врагом. Но я не отождествлен ни с телом, ни с умом. Я свидетель. Поэтому, что бы вы ни делали, это никогда не достигает моего свидетельствующего центра. Он продолжает свидетельствовать, он остается совершенно незатронутым. Как только ложные отождествления отпадают, вы становитесь беспристрастным. Тогда вы становитесь центром циклона, и вокруг вас могут бушевать бури, но внутри вы остаетесь в тихом, спокойном центре своего существа, совершенно трансцендентном всему, что происходит.

Я слышал…

Философ, парикмахер и лысый дурак путешествовали вместе. Они заблудились, и им пришлось ночевать под открытым небом. Чтобы защититься от опасностей, они договорились спать по очереди. Первым должен был сторожить парикмахер, который ради забавы обрил голову философу, пока тот спал. Потом он разбудил его. Философ протянул руку, чтобы почесать голову, и воскликнул:

– Это ошибка! Вместо меня ты разбудил старого лысого дурака!

Главная проблема – в вашем отождествлении. Если вы отождествлены с телом, вам всегда будет трудно. Поскольку тело постоянно изменяется, ваше отождествление никогда не будет точкой, в которой вы сможете расслабиться и остановиться. В один день тело молодое, в другой день оно старое. В один день оно здоровое, в другой день оно больное. В один день вы сияете молодостью, в другой день вы просто развалина. Тело – это постоянный поток.

Именно поэтому люди, отождествленные с телом, будут всегда в замешательстве; они не будут знать, кто они. Вы отождествляетесь с чем-то таким, что ненадежно. В один день оно рождается, в другой день оно умирает. Оно постоянно умирает – и постоянно изменяется. Как вы можете жить спокойно?

Если вы отождествлены с умом, у вас будет еще больше проблем. Потому что у тела, по крайней мере, есть структура: оно изменяется, но изменяется очень медленно. Вы никогда не чувствуете этих изменений. Оно изменяется очень медленно, незаметно, и требуются годы, чтобы действительно почувствовать, что происходят какие-то изменения. Ребенок не становится молодым человеком за один день, молодой человек не становится стариком за один день. На это требуются годы, это очень медленные изменения. Изменения происходят так постепенно, так незаметно, что человек никогда их не сознает. Но если вы отождествляете себя с умом, вы всегда хаотичны; ум изменяется в каждый момент. В это мгновение вы счастливы, в другое мгновение вы печальны. В этот момент вам очень хорошо, вы совершенно счастливы, в другой момент вы оказываетесь в аду и думаете о самоубийстве. Как вы можете отождествлять себя с умом?

Существо – это то, что всегда остается прежним, вечно остается прежним. У него нет формы, поэтому оно не может изменяться; и у него нет содержания, поэтому оно не может изменяться. Существо бесформенно и бессодержательно. У него нет названия, нет формы – на Востоке это называется намарупа. Эти две вещи меняются: имя и форма. Существо – это ни то и ни другое. Это просто существование, абсолютное существование, незаполненное, не имеющее ни содержания, ни формы. Как только вы вошли в эту пустоту, ничто не может вас потревожить, потому что нет ничего, что могло бы быть потревоженным. Ничто не может вас ранить, потому что внутри нет никого, кого можно ранить.

Тогда, если вы ненавидите меня, ваша стрела пролетит сквозь меня. Она ни в кого не попадет, потому что никого нет. Вы не можете сделать меня мишенью. Любите вы меня или ненавидите, вы не можете сделать меня мишенью. Поэтому меня ничто не касается. И я ничего не делаю, я просто остаюсь самим собой.

Однажды Мулла Насреддин сказал мне:

– Да, когда-то я и сам занимался политикой. В своем городе я был собаколовом, но в конце концов я потерял свою должность.

– Что случилось? – спросил я. – Сменился мэр?

– Нет, – сказал Мулла. – В конце концов я поймал собаку.

Именно это я хотел бы тебе сказать: в конце концов я поймал собаку. Теперь для меня не осталось работы. Я безработный. Я ничего не делаю: никаких желаний больше нет, никаких действий не осталось. Я просто здесь. Я с тобой. Если ты меня любишь, ты примешь меня с радостью, и ты будешь вознагражден. Если ты ненавидишь, ты упустишь, и ты будешь за это ответствен. Это твой выбор. Но я ничего не делаю.

Второй вопрос:

Ошо, ты рекомендуешь медитацию или преданность. Я нахожу оба метода полезными; оба они ведут к одной и той же цели – к блаженству, к ананде. Иногда я чувствую, что я сущностный человек, а иногда я чувствую себя экстатичным преданным – поющим, молящимся, танцующим, играющим лилу с божественным. Могу ли я быть тем и другим? В чем моя настоящая природа? Что бы ты предложил для моего роста? За пятнадцать месяцев твоей саньясы страх смерти прошел, тело стало храмом божественного, ум стал Его инструментом. Все твои слова сладки, но еще слаще молчание, из которого я получаю направление для своей жизни: ничего не делать, принимать, действовать – и это очень хорошо для моего роста. Пожалуйста, пролей свет…

Если все так прекрасно, зачем делать из этого проблему? Почему не принять свое собственное понимание? Тебе всегда нужно чье-то свидетельство? Чье-то одобрение? Если меня не станет, что ты будешь делать? Если ты так счастлив, разве это счастье не служит достаточным доказательством того, что ты на правильном пути?

Но ты столько раз ошибался в жизни, что потерял доверие к самому себе.

Это нечто очень важное, что нужно понять и чему нужно научиться заново: доверять себе. Когда все прекрасно и ты счастлив, забудь о том, что я говорю. Не беспокойся об этом. Ты прекрасно знаешь, что все хорошо. Зачем сомневаться в собственном опыте?

Я слышал…

Мулла Насреддин поехал на автобусную экскурсию по Детройту. Проезжая по Джефферсон авеню, водитель автобуса описывал открывающиеся взгляду достопримечательности.

– Справа, – объявил он, – мы видим дом Доджа.

– Джона Доджа? – спросил Мулла.

– Нет, сэр, Хораса Доджа.

Проехав чуть дальше, он снова объявил:

– Слева мы видим дом Форда.

– Генри Форда? – предположил Мулла.

– Нет, сэр, Эдселя.

Еще чуть дальше по Джефферсон авеню:

– А сейчас на перекрестке вы увидите церковь Христа.

– Иисуса Христа? – робко спросил Мулла. – Или я снова ошибаюсь?

Я понимаю, такова жизнь – ты выбирал неправильные пути столько раз, что потерял внутреннее ощущение. Ты потерял доверие к самому себе. Ты потерял уверенность, поэтому ты должен кого-то спрашивать. Даже если ты чувствуешь, что ты счастлив, ты должен кого-то спросить: «Я все делаю правильно?» Счастье, блаженство – это показатель.

Есть две возможности: либо ты действительно чувствуешь себя таким счастливым, как говоришь в своем вопросе, – и тогда не нужно меня ни о чем спрашивать; либо ты это только воображаешь, и ты знаешь это сам – и поэтому ты спрашиваешь. Это тоже ты должен решить глубоко внутри себя. Потому что воображаемое блаженство – вообще не блаженство. Ты можешь воображать его. Человеческое воображение очень сильно. Ты можешь просто воображать – потому что я постоянно говорю о блаженстве: о любви, о медитации, об экстазе. Ты можешь уловить эти слова, и твоя жадность начнет играть лилу с тобой – вместо того чтобы ты играл лилу с божественным. Твоя жадность может начать играть лилу с тобой и внушать тебе идеи. Но если эти идеи воображаемые, ты всегда будешь относиться к ним с подозрением, потому что глубоко внутри ты знаешь, что это только фантазии. Если это так, вполне понятно, откуда этот вопрос.

Это можешь решить только ты. Если это действительно происходит, если ты действительно счастлив, если это факт, и ты его не воображаешь, тогда ты на правильном пути – потому что нет другого признака, кроме блаженства.

Если ты чувствуешь себя счастливым, все правильно, и ты движешься точно туда, куда должен двигаться. Потому что счастье, блаженство нарастает по мере того, как ты приближаешься к богу, и не может быть никак иначе. Если ты удаляешься от бога, возникает боль. Ты чувствуешь нарастающее разочарование, нарастающую скуку, страдание. Страдание указывает на то, что ты удаляешься от правильного пути, – это естественное указание, что ты потерял путь истины. Блаженство просто показывает, что ты сонастраиваешься с целым. Все становится гармоничным, сад Возлюбленного становится ближе: воздух прохладнее, и ветер доносит аромат цветов, свежесть, новый трепет, новый энтузиазм. Тогда ты приближаешься к саду Возлюбленного. Может быть, ты еще не видишь его, но направление правильно.

Верь себе. Но если это воображение, отбрось это воображение.

Третий вопрос:

Ошо, из того, что ты сказал мне на даршане, мне стало ясно, что моя медитация – жить тотально здесь и сейчас. Ты показал мне, что я не должна жить в надежде.

Эллиот говорит: «Я сказал своей душе: будь тиха и жди, в молчании и без надежды, потому что надежда будет надеждой на неправильное. Жди без любви – потому что любовь будет любовью к неправильному. И есть еще вера; но вера, надежда и любовь – все они – ожидание».

Можно ли еще что-то сказать?

Этот вопрос от Прадипы.

Она очень хорошо поняла, что я хотел ей показать. Зрелость наступает тогда, когда вы начинаете жить без надежды. Надежда принадлежит детству. Вы становитесь зрелым человеком, когда перестаете строить планы на будущее. Фактически, вы достигаете зрелости, когда у вас нет никакого будущего; вы просто живете в этот момент – потому что это единственная существующая реальность. В прошлом религии говорили о будущей жизни. Это было детство, это были незрелые дни религии. Теперь религия говорит о здесь-и-сейчас; религия достигла совершеннолетия.

В Ведах, в Коране, в Библии главная цель – будущая жизнь. Но человек больше не ребенок. Такой бог и такая религия умерли. Это была религия надежды, это была религия будущего.

Теперь утверждает себя другой вид религии – и это религия здесь-и-сейчас, религия настоящего. Идти больше некуда, и нет другого времени и пространства, чтобы жить; есть только это пространство и это время – здесь и сейчас. Жизнь в это мгновение стала очень интенсивной. Человек, который живет надеждой, рассеивает жизнь. Жизнь мельчает; она слишком растягивается и становится тонкой, мелкой. А когда вы слишком растягиваете жизнь и она становится мелкой, вы не можете быть счастливы. Счастье означает интенсивность, бесконечную глубину. Если вы строите планы на будущее, жизнь растягивается и становится мелкой. Она теряет глубину.

Когда я говорю «отбросьте надежду», я имею в виду: будьте так интенсивны в этот момент, чтобы будущее стало ненужным. Тогда происходит поворот, трансформация. Тогда само качество времени изменяется, и для вас оно становится вечностью.

Чего вы добьетесь своей надеждой? На что вообще вы можете надеяться? Нельзя надеяться ни на что новое. Вы можете надеяться только на старое, на то, что уже случилось раньше, – может быть, с теми или иными небольшими видоизменениями, улучшениями, украшениями. Но надежда есть прошлое и ничто другое: вы что-то испытали, вы что-то пережили, и вы снова и снова на это надеетесь. Это повторение, это хождение по кругу.

Надежда означает, что ты просто проецируешь прошлое в будущее: вчера ты любила какого-то мужчину, ты хочешь любить этого мужчину и завтра. И ты знаешь, что вчера не принесло осуществления, – отсюда надежда. Вчера было недостаточно – отсюда надежда. Вчера ты что-то пропустила. Теперь этот упущенный момент мучит тебя, причиняет страдание. Ты надеешься, что завтра этот мужчина снова будет с тобой, чтобы любить тебя, и завтра ты будешь любить по-настоящему.

Но между вчера и завтра есть сегодня. Если ты действительно хочешь любить, почему не любить здесь и сейчас, сегодня? Иначе, когда сегодня станет завтра, ты снова начнешь проецировать в будущее. Незавершенный опыт, нереализованные желания проецируются в будущее. Если ты действительно любишь в этот самый момент, ты никогда больше не будешь думать об этом моменте. С ним покончено, он завершен. Он исчезает, не оставляя в тебе никакого следа.

Именно это Кришнамурти называет «тотальным действием». Тотальное действие не создает кармы: оно не запускает никакой цепочки, не создает никаких оков. Если оно тотально, ты никогда больше не вспомнишь о нем, в этом не будет смысла. Вы вспоминаете только то, что осталось незавершенным. Ум любит завершенность. А у вас так много незавершенных опытов; они продолжают проецироваться в будущее. Прошлое прошло – невозможно завершить что-то в прошлом, а настоящее ускользает из ваших рук, и вы не видите никакой возможности завершить то, что делаете, в настоящем. Будущее длиннее: вы можете проецировать, строить планы – эта жизнь, другая жизнь, этот мир, другой мир – вы можете проецировать вечно. Тогда вам становится легче. Вы говорите: «Ничто не потеряно, еще есть завтра. Еще есть следующая жизнь». И так вы попадаетесь в ловушку. Нет, надежда – неправильная вещь.

Живи в настоящем, так глубоко, так полно, чтобы ничего не оставалось. Тогда не будет никаких проекций. Ты будешь двигаться в завтра с легкостью, без бремени прошлого. А когда тебя не преследует прошлое, тогда нет и завтра. Когда прошлое не опутывает тебя, тогда нет и завтра.

Прадипа поняла правильно. Именно это я и хотел ей показать: надежда – это болезнь, болезнь ума. Именно надежда не позволяет тебе жить. Надежда – это не друг, помни: это враг. Именно из-за надежды ты продолжаешь откладывать. Но ты останешься прежней и завтра, и завтра ты снова будешь надеяться на какое-то будущее. И так может продолжаться вечно. И ты можешь вечно продолжать упускать. Перестань упускать! И кто знает, что откроет тебе будущее? Знать невозможно. Все открыто; все возможности открыты. Никто не может предсказать, что будет дальше. Люди всегда пытались…

Именно поэтому люди обращаются к астрологам, к книгам перемен, таким как И-Цзин, к различным способам предсказывать судьбу. И-Цзин продолжает волновать умы людей, астрологи продолжают влиять на людей. Астрология кажется великой силой. Почему? – потому что люди упускают настоящее и надеются на будущее. Они хотят получить какой-то намек, узнать, что будет дальше, чтобы они могли распланировать будущее.

Все это будет продолжаться, даже если будет научно доказано, что все это вздор. Предсказания, астрологические прогнозы будут существовать всегда, потому они опираются не на науку, они опираются на человеческую надежду. Пока надежда не отброшена, нельзя отбросить и И-Цзин. Пока надежда не отброшена, нельзя отбросить и астрологию. Астрология же будет иметь огромную власть над человеческим умом, потому что вы прикованы к надежде. Вам хочется получить хотя бы намек о будущем, чтобы вы могли двигаться увереннее, чтобы вы могли увереннее проецировать, чтобы вы могли больше откладывать.

Я думаю, если вы будете что-то знать о завтра, вы не будете жить сегодня. Вы скажете: «Зачем? Мы будем жить завтра». И даже не зная ничего о завтра, вы уже это делаете. А завтра никогда не приходит… когда оно приходит, оно всегда приходит сегодня. А вы не умеете жить сегодня.

Таким образом вы попадаете в ловушку. Отбросьте всю эту структуру. Надежда – это оковы человека, надежда – это сансара, надежда – это мир. Как только вы отбрасываете надежду, вы становитесь саньясином. Теперь идти некуда.

Я слышал…

Однажды Мулла Насреддин находился в очень медитативном настроении. Обращаясь к собаке, он произнес такую речь:

– Ты только собака, но желал бы я быть тобой. Когда ты ложишься спать, ты просто немного повертишься и засыпаешь. Когда я ложусь спать, я должен запереть дом, завести часы, выгнать кошку, раздеться, потом просыпается моя жена и бранит меня, потом просыпается ребенок и плачет, и мне приходится идти с ним гулять вокруг дома; когда мне удастся лечь в постель – уже нужно вставать… Когда ты встаешь, ты просто потягиваешься и чешешься, вот и все. А я должен зажечь свет, поставить чайник, побраниться немного с женой, приготовить завтрак. Ты целый день будешь прохлаждаться и забавляться; а я должен целый день работать и трепать себе нервы. Когда ты умираешь, ты просто умираешь; а когда я умираю, я снова должен куда-то идти!

Это «снова куда-то идти»… назовите это адом, назовите это раем, но вы должны снова куда-то идти.

Бог здесь – а вы всегда куда-то идете.

Бог окружает вас со всех сторон, и вы всегда упускаете его, потому что вы упускаете настоящее. У бога есть только одно время – настоящее. Прошлого и будущего нет. Человек существует в прошлом и будущем, но не в настоящем; бог существует в настоящем, не в прошлом и не в будущем. Как может случиться встреча? Мы живем в разных измерениях. Либо бог должен начать жить в прошлом и будущем – тогда вы встретитесь, но тогда он не будет богом, он будет обычным человеком, таким же, как и вы; или вы должны жить в настоящем – и тогда случится встреча. Но тогда вы не будете человеком, вы будете божественным. Лишь божественное может встретить божественное; лишь подобное может встретить подобное.

Отбросьте надежду. Надежда – это та причина, по которой вы упускаете бога. И вот проблема, вот порочный круг: чем больше вы упускаете бога, тем больше вы надеетесь; чем больше вы надеетесь, тем больше упускаете. Если вы глубоко посмотрите внутрь надежды – на ее структуру, на природу ее власти над вами, – надежда отпадет благодаря этому видению, отпадет сама собой. Вдруг вы здесь и сейчас, и вы прозреваете – как будто пелена падает с ваших глаз, пелена падает с ваших чувств. Вы становитесь удивительно свежи и юны, и вы видите вокруг поразительный, сияющий мир. Деревья будут зелеными, но зелеными по-иному – их зелень будет светящейся. Мир станет психоделическим миром. Таков он и есть – но в ваших глазах столько пыли, что вы не видите психоделического, которое окружает вас со всех сторон.

Отбросьте надежду.

Но когда я кому-то говорю, что нужно отбросить надежду, он думает, что я предлагаю ему впасть в отчаяние. Нет, я этого не говорю. Когда вы отбрасываете надежду, отчаяние невозможно, потому что отчаяние существует только благодаря надежде. Вы надеетесь, и надежды не сбываются, – возникает отчаяние. Вы надеетесь, надеетесь снова и снова, и все тщетно, – возникает отчаяние. Отчаяние – это разочарованная надежда. В то мгновение, когда вы отбрасываете надежду, отброшено и отчаяние. Вы просто остаетесь без надежды и без отчаяния. И это самый прекрасный момент, который возможен в жизни человека, потому что в этот момент человек входит в храм бога.

Четвертый вопрос:

Ошо, несмотря на все то, что ты сказал, я не могу решиться и сделать выбор между путем медитации и путем любви. Мое сердце слишком любит мир, чтобы сказать «довольно», а мой ум слишком циничен, чтобы сдаться. Гурджиев говорит о четвертом пути, который включает одновременно работу над телом, сердцем и умом. Есть ли какая-нибудь возможность следовать этому пути?

Будь бдителен и пойми, что ты хитришь с собой. Ты не можешь сдаться здесь – и ты думаешь, что сможешь сдаться Гурджиеву? Проблема не во мне и не в Гурджиеве, проблема в том, что ты не можешь сдаться. А Гурджиев был мастером, решающим трудные задачи, одним из самых опасных мастеров во всей истории – может быть, самым опасным после Бодхидхармы. Проблема в тебе. Посмотри на ее суть. Вот в чем суть: если я говорю о любви, люди приходят и говорят: «Для нас это слишком трудно; нельзя ли нам медитировать?» А если я говорю, чтобы они медитировали, они говорят: «Это слишком трудно; нет ли другого пути?» Им хочется откладывать на потом.

Ты спрашиваешь: «Нельзя ли нам следовать Гурджиеву?» Спроси себя вот о чем: готов ли ты вообще следовать? Следовать трудно. Следовать – значит сдаться. Следовать – значит отложить свой ум в сторону. Теперь ты делаешь Гурджиева предлогом, чтобы можно было думать про себя: «Если я не могу сдаться этому человеку, по крайней мере, я готов сдаться Гурджиеву». Но где ты найдешь Гурджиева? А если ты когда-нибудь найдешь его, ты начнешь думать о других мастерах, – потому что всегда есть возможности. Ты задашь тот же вопрос и Гурджиеву… «Мне трудно тебе сдаться, очень трудно работать одновременно над телом, умом и душой», – потому что даже над чем-то одним трудно работать. Работать над тремя вещами одновременно, конечно, будет труднее, тяжелее. И тогда ты скажешь: «Нельзя ли мне следовать пути баулов?»

Именно так ты путешествовал много жизней. Помни: ты не первый раз на этой земле. И знай: ты был со многими мастерами – иначе ты не был бы здесь. Ты ничего этого не помнишь, но ты упускал много раз. Ты упускаешь не в первый раз. Может быть, ты ходил по земле рядом с Буддой, может быть, ты ходил по земле рядом с Иисусом. Я знаю людей, которые без всяких сомнений жили рядом с Иисусом, и они упустили. Есть люди, которые жили рядом с Буддой, и они упустили. Но поиск продолжается…

Когда кто-нибудь хочет, чтобы я дал ему посвящение, прежде всего я пытаюсь понять: это новичок или старый грешник? До сих пор я не встретил ни одного человека, который интересовался бы религией впервые. Нет – каждый был со многими мастерами, путешествовал по многим путям, но никогда и нигде не был тотален.

Теперь ты можешь упустить и эту возможность.

Я слышал…Шестидесятилетней паре удалось выдержать сорок пять лет семейной жизни, в которой было столько же вражды, сколько и дружбы.

Когда в свой шестьдесят пятый день рождения муж вернулся с работы, жена подарила ему два галстука. Он был так тронут, что не смог позволить ей готовить ужин. Он предложил пойти и поужинать в хорошем месте, как только он примет душ и переоденется. Это было редкое мгновение нежности. Через несколько минут муж спустился в вечернем костюме и в одном из подаренных галстуков. Жена поглядела на него в новом галстуке, и ею овладел многолетний дух противоречия.

– В чем дело? – проворчала она. – Чем тебе не понравился другой?

Человек может надеть только один из двух галстуков. «Чем тебе не понравился другой?»

Если тебе просто хочется противоречить, тогда ты можешь следовать Гурджиеву. Но ты будешь просто избегать возможности, доступной тебе здесь.

Делай что-нибудь! Если ты хочешь следовать Гурджиеву, следуй. Следуй Гурджиеву – но, пожалуйста, следуй по-настоящему. Не продолжай играть с собой в прятки. Человек умеет хитрить, человек умеет обманывать себя. Когда ты обманываешь других, это не так опасно, потому что рано или поздно они обнаружат, что ты их обманываешь. Это не может продолжаться долго. Но когда ты обманываешь себя, все осложняется. Кто это обнаружит? Кроме тебя никого нет, и если ты обманываешь сам себя…

Я слышал об одном человеке, который ехал в поезде и раскладывал пасьянс. Сосед по купе наблюдал за ним и заметил, что этот человек жульничает, хотя играет сам с собой.

– В чем дело? – спросил он. – Что вы делаете? Жульничаете?

– Я жульничал и хитрил всю жизнь, – ответил игрок.

– Но разве вы не можете поймать себя? – спросил сосед.

– Я для этого слишком хитер…

Хитрости могут стать серьезным препятствием, потому что хитрости – не понимание, не разум. Это просто самообман, нечестность. Сознавай это. Если хочешь, следуй пути Гурджиева. Очень хорошо; этот путь хорош и совершенен. Но что тогда ты делаешь здесь, зачем ты тратишь время напрасно? Следуй своему пути. Чего ты ждешь? А если ты здесь, забудь о Гурджиеве и обо всем другом. Если ты хочешь быть здесь, со мной, будь со мной и делай что-то такое, что имеет корни в действительности.

Но это случается сплошь и рядом: люди переходят от одного мастера к другому, из одного места в другое. Каждый раз, когда они чувствуют, что дело заходит слишком далеко, и они могут слишком вовлечься, они меняют место. Снова они начинают играть в ту же самую игру – где-нибудь еще. Когда они чувствуют, что вот-вот придет момент, когда им придется что-то сделать – они снова меняют место.

Это своего рода женитьба… быть со мной – это значит, что мы поженились. Люди остаются со мной до тех пор, пока продолжается легкий флирт. Как только они сталкиваются с необходимостью принять какое-то решение, вовлечься, они пугаются. Они начинают думать о каком-то другом пути. Подойдет любой путь – потому что дело не в одном или другом пути, дело в том, чтобы сдаться. Сдайся на любом пути, и истина случится с тобой – потому что она случается не из-за пути, она случается из-за того, что ты сдаешься.

Я слышал…

Крестьянин вез политика в двуколке. Какое-то насекомое кружилось вокруг головы лошади и вокруг головы политика.

– Дядюшка, что это за насекомое? – спросил политик.

– Слепень, – ответил старик.

– Слепень?

– Ну да, слепень, такая муха, которая летает вокруг лошадей, мулов и ослов.

Так как муха все еще кружилась вокруг него, политик захотел немного подшутить над стариком и спросил:

– Дядюшка, не хочешь ли ты сказать, что я лошадь?

– Нет, конечно, вы не лошадь.

– Значит, ты хочешь сказать, что я мул?

– Нет, вы не мул, – ответил крестьянин, начиная сердиться.

Тогда политик сказал с чувством:

– Неужели, дядюшка, ты считаешь, что я похож на осла? Ты что же, считаешь меня ослом?

– Нет, сэр, я не называю вас ослом и не говорю, что вы на него похожи. Но слепня не проведешь.

Не хитри, не лукавь, потому что существование не проведешь. Ты можешь провести только самого себя. В конечном итоге ты не можешь провести никого, только самого себя. Поэтому внимательно следи за своим умом, наблюдай каждое его движение. Я не говорю: «Следуй мне», я просто говорю: «Следуй». Где угодно, – куда бы тебя ни вело твое сердце, где бы ты ни чувствовал гармонию между собой и мастером, иди туда, следуй. Главное – следуй. Просто думать недостаточно.

Ты не можешь обмануть существование.

Пятый вопрос:

Ошо, иногда за пределами ашрама мне бывает очень трудно, потому что я вижу, как жестоки люди, и как они наступают друг на друга. Это очень больно – иногда даже физически, – и я чувствую себя ранимым, как маленький ребенок. Пожалуйста, скажи мне, что с этим делать.

В мире всегда есть проблемы; мир всегда есть, и мир всегда будет. Если ты начнешь над этим работать – пытаться изменить обстоятельства, изменить людей; думать об утопическом мире и пытаться изменить правительство, социальное устройство, экономику, политику, образование, – ты потеряешься. Это ловушка, известная под названием «политика». Именно так люди тратят свои жизни напрасно.

Пусть это будет тебе абсолютно ясно: единственный человек, которому ты прямо сейчас можешь помочь, – это ты сам. Сейчас ты не можешь помочь никому другому. Это может только отвлечь тебя, это может быть только трюком, уловкой ума. Смотри на свои собственные проблемы, смотри на свои собственные тревоги, смотри на свой собственный ум. И попытайся сначала изменить себя.

Так бывает со многими людьми: как только их начинает интересовать религия, медитация, молитва, ум тут же говорит: «Что ты делаешь! Сидишь в молчании? Ты нужен миру; в нем столько бедных. В нем столько конфликтов, насилия, несправедливости. Что ты делаешь! Молишься в храме? Иди и помогай людям!»

Но как ты можешь помочь этим людям? Ты точно такой же, как и они. Ты можешь сделать так, чтобы им стало еще хуже, – но ты им не поможешь. Именно так терпят поражение все революции. Ни одна революция еще не была успешной, потому что революционеры плывут в той же лодке, что и те, кому они пытаются помочь.

Религиозный человек – это тот, кто понимает: «Я очень мал, я очень ограничен. С такой ограниченной энергией, даже если мне удастся хотя бы изменить самого себя, это будет чудо». И если тебе удалось изменить себя, если теперь ты совершенно иное существо, с новым светом в глазах, с новой песней в сердце, может быть, тогда ты сможешь помочь и другим, потому что тогда тебе будет чем поделиться.

Недавно Шива прислал мне прекрасную историю из жизни Басё. Басё был величайшим поэтом Японии, мастером поэтической формы хайку. Но он был не просто поэтом. Он был мистиком. То, что он выразил в своих прекрасных стихах, он черпал в глубоких слоях своего существа. Он был медитатором.

Говорят, что Басё начал путешествие в ранней юности. Это путешествие было попыткой найти себя. Вскоре после того, как начались его поиски, он услышал, что в лесу плачет заблудившийся ребенок – наверное, Басё сидел под деревом и медитировал, пытался медитировать; и он услышал, что в лесу плачет заблудившийся ребенок. Он долго медитировал, пытаясь почувствовать, что он должен сделать. Потом он взял свою сумку и пошел своей дорогой, оставив ребенка на произвол судьбы.

В своем дневнике он написал: «Прежде чем сделать что-то для другого, человек должен сделать то, что нужно ему самому».

Это кажется жестокостью… плачущий ребенок, один в лесу – а этот человек медитирует и пытается понять, должен ли он что-то сделать, должен ли он помочь или нет, правильно ли будет попытаться помочь. Ребенок, беспомощный ребенок плачет в лесу, он заблудился, он один, ему страшно, а Басё медитирует над этим и, в конце концов, решает для себя: как он может помочь кому-то другому, если он еще не помог самому себе? Он сам заблудился в лесу, ему самому одиноко и страшно, он сам плачущий ребенок. Как он может помочь кому-то другому?

Эта история кажется жестокой, но в ней скрыт глубокий смысл. Я не говорю, что ты должен пройти мимо, если ты найдешь в лесу плачущего ребенка. Но попытайся понять: твой собственный свет еще не зажжен, а ты хочешь помогать другим. Ты сам живешь в страдании, а хочешь служить другим людям. Ты не пережил внутренний бунт, а уже готов стать революционером. Это полный абсурд, но эта идея возникает в каждом уме.

Кажется, это так просто – помогать другим. На самом деле, изменить других стремятся именно те люди, которым следовало бы изменить себя. Это дает им возможность чем-то занять себя, забыться.

Таково мое наблюдение. Я видел много социальных работников, реформаторов, сарводай, и никогда не встречал среди них ни одного человека, который обладал бы внутренним светом, чтобы кому-то помогать. Но они изо всех сил стараются помочь всем. Они помешаны на том, чтобы трансформировать общество и умы людей; и они совершенно упускают из виду, что еще не сделали этого сами для себя. Но это дает им возможность оставаться занятыми.

Когда-то у меня в гостях был старый революционер и реформатор. Я сказал ему:

– Ты совершенно поглощен своей работой. А ты никогда не думал, что будет, если все, чего ты хочешь, исполнится? Если каким-нибудь чудом это действительно случится, и за одну ночь мир изменится, что ты будешь делать на следующее утро? Ты когда-нибудь думал об этом?

Он засмеялся – и это был пустой смех, – потом ему стало грустно. Он сказал:

– Если бы это случилось, я бы растерялся. Если бы мир стал точно таким, каким я хочу его видеть, тогда я не знал бы, что делать дальше… Я мог бы даже покончить жизнь самоубийством.

Эти люди занимают себя; это их одержимость. И они выбрали такую одержимость, которая никогда не осуществится. Вы можете пытаться изменить других, вы можете продолжать делать это много жизней. Но кто вы такие?

Это также определенного рода эго: другие люди жестоки друг с другом, они наступают друг на друга. Сама мысль о том, что другие жестоки, дает тебе ощущение собственной доброты.

Нет, это ощущение обманчиво. Может быть, это твоя собственная амбиция – помогать людям, помогать им стать добрыми, помогать им стать сострадательными.

Халиль Джибран написал небольшой рассказ.

В одном городе жил пес, можно сказать, он был великим революционером, который всегда учил других собак. Он говорил им:

– Мы не растем, не развиваемся из-за вашей глупой привычки лаять. Вы лаете напрасно, вы тратите силы зря.

Идет почтальон – и вдруг… Идет полисмен, идет саньясин… Собаки против униформы, любой униформы! Они революционеры. Они тут же начинают лаять.

Этот собачий лидер говорил им:

– Перестаньте! Не тратьте силы даром, ведь ту же самую энергию можно употребить на что-то полезное и творческое. Собаки могут править миром, а вы тратите энергию бесцельно. Эту привычку нужно бросить. Это единственный грех – первородный грех.

И собаки всегда чувствовали, что он совершенно прав. Логически он был прав: зачем лаять? Столько энергии теряется; собака устает. На следующее утро она снова начинает лаять – и к вечеру снова устает. Какой во всем этом смысл? Собаки понимали, что их лидер прав, но они также понимали, что они простые собаки, бедные собаки. Идеал был велик, и их лидер был настоящий пророк, потому что он практиковал то, что проповедовал. Он сам никогда не лаял. Он проявлял характер: он сам делал все то, чему учил других.

Очень скоро собаки устали от его постоянных проповедей. И однажды они решили – это было в день рождения лидера – они решили сделать ему подарок и хотя бы на один вечер удержаться от искушения полаять. Хотя бы на один вечер они почтят своего лидера и не будут лаять – чтобы сделать ему приятное. Ничто не сделает его счастливее. В этот вечер все собаки перестали лаять. Это было очень трудно, почти невозможно. Им было точно так же тяжело, как вам – перестать думать и начать медитировать! Это была настолько же трудная задача. Они перестали лаять… Они не были великими святыми; они были обычными, простыми собаками. Они сделали все, что могли. Это было очень, очень тяжело. Они закрывали глаза и стискивали зубы, чтобы ничего не видеть, ничего не слышать. Это была великая садхана. Лидер обошел весь город. Он был в недоумении: «Кому проповедовать? Кого учить? Что случилось?» – полная тишина.

И вдруг, когда наступила полночь, он разозлился, потому что в глубине души он никогда не ожидал, что собаки его послушаются. Он знал, что они никогда не послушаются, что собакам от природы свойственно лаять. Его требования были против природы, но собаки его послушали. Все его лидерство оказалось под угрозой. И вдруг он осознал, что из-за постоянного проповедования ему никогда не хотелось лаять. Он расходовал на свои проповеди столько сил, что они заменяли ему лай.

Но в тот вечер никто ни в чем не провинился. И псу-проповеднику все сильнее и сильнее хотелось лаять. Ведь, в конце концов, пес есть пес. И он забрел в самый темный переулок – и… залаял. Когда другие собаки услышали, что кто-то нарушил уговор, они возмутились:

– Почему мы должны страдать? – и тоже залаяли.

Лидер вернулся к ним и сказал:

– Глупцы! Когда вы престанете лаять? Из-за вашего лая вы остаетесь собаками. Иначе мы могли бы править миром…

Всегда помни, что реформатор, слуга людей, революционер требует невозможного – и это делает его постоянно занятым. А когда ты занят чужими проблемами, то забываешь свои собственные. Сначала реши свои проблемы, потому что это твоя первоочередная и главная задача.

Известный психолог ради развлечения купил ферму. Каждый раз, когда он сеял пшеницу, стая черных ворон пожирала зерна. В конце концов, подавив свою гордость, психолог обратился за советом к соседу, Мулле Насреддину.

Мулла пришел на поле и совершил всю процедуру посева, но только без зерен. Вороны слетелись, возмущенно покаркали и улетели прочь. Мулла повторил тот же процесс на следующий день, потом еще и еще раз, и каждый раз птицы улетали одураченными и голодными. В конце концов, на четвертый день, он засеял поле зернами – ни одна ворона не двинулась с места.

Когда психолог стал благодарить Муллу, тот проворчал:

– Вы когда-нибудь слышали об элементарной психологии?

Помни: это элементарная психология – не суй свой нос в чужие дела. Если другие делают что-то неправильное, их дело – это осознать. Никто другой не сможет заставить их это осознать. Пока они сами не решат осознать, никто им не поможет; а ты потратишь впустую свое ценное время и энергию. Твоя первоочередная задача – трансформировать свое собственное существо. А когда твое существо будет трансформировано, все начнет случаться само собой. Ты станешь светом, и благодаря твоему свету другие люди начнут находить свой путь. Не потому, что ты ходишь и заставляешь их… Твой свет, зажженный свет, будет достаточным приглашением; и люди будут приходить к тебе сами. Каждый, кому нужен свет, придет к тебе. Тебе не нужно будет ходить за каждым и объяснять ему, что делать, потому что это очень глупо. Никто еще никого не изменил против его собственной воли. Так не бывает. Ты когда-нибудь слышал об элементарной психологии? Если ты что-то понимаешь, держи это при себе.

Шестой вопрос:

Ошо, я не знаю, что мне делать. Я чувствую все больше и больше энергии, и кажется, я вот-вот отпущу свое существо. В последнее время я часто ощущаю, что падаю во что-то подобное морю или безграничным небесным облакам удивительной красоты. Но чем сильнее я это чувствую, тем сильнее становится другая часть меня – мое эго. Оно пытается сдержать меня, снова усыпить меня, сказать мне, что все это чушь и фантазии. Это невероятно мощно, и кажется, во мне нет ничего подобного воле. Я чувствую себя совершенно беспомощной, временами это приводит меня в отчаяние. Пожалуйста, помоги мне.

Этот вопрос от Ананд Марии. Мария, кажется, у тебя в голове какая-то путаница. Это не эго пытается внушить тебе, что ты живешь в фантазиях. Ты живешь в фантазиях. Но фантазии прекрасны. Тебе снятся сладкие сны. Не эго тянет тебя вниз – эго видит сны и уходит в фантазии. Та сила, которая тянет тебя вниз, – твоя осознанность. Ты совершенно все путаешь.

Осознанность всегда возвращает тебя к реальности. Эго – это сновидение, это ложная сущность. Эго никогда никому не мешает двигаться в фантазии, потому что эго питается фантазиями. Эго само есть величайшая фантазия. Как оно может мешать тебе двигаться в фантазии? Оно хочет, чтобы тебе снились сны, оно хочет, чтобы тебе снились прекрасные, духовные сны.

Это не эго тянет тебя с небес на землю. Та часть, которая тянет тебя обратно в реальность, – твоя осознанность, но ты осуждаешь осознанность и хочешь идти все дальше и дальше в фантазии. Нет, Мария, все это какая-то ерунда.

«Я чувствую больше и больше энергии, и кажется, я вот-вот дам свободу своему существу. В последнее время я часто ощущаю, что падаю во что-то подобное морю или безграничным небесным облакам удивительной красоты…» Ничего этого нет, это только твое воображение.

«Но чем сильнее я это чувствую, тем сильнее становится другая часть меня – мое эго. Оно пытается сдержать меня, снова усыпить меня, сказать мне, что все это чушь и фантазии». Это в самом деле чушь. Тебе будет тяжело это слышать.

Позволь мне рассказать тебе анекдот…

Учительница спрашивает класс, кто был величайшим человеком на земле. Тот, кто ответит правильно, получит шиллинг.

Первый ребенок, который отвечает, – американец. Он говорит:

– Джордж Вашингтон.

За ним отвечает Патрик О’Келли, и он говорит, что самым великим человеком на земле был святой Патрик. Индийский ребенок называет Гаутаму Будду, китайский – Лао-цзы. В конце концов, учительница спрашивает маленького Эйба, и тот без колебаний отвечает:

– Иисус!

Учительница тут же дает ему шиллинг.

– Почему же, – спрашивает она, – ты, маленький еврей, не верующий в Иисуса Христа, назвал его самым великим человеком на земле? Ты нам расскажешь?

– Расскажу, – говорит Эйб. – Разумеется, в душе я знаю, что это Моисей, но бизнес есть бизнес.

В душе ты тоже знаешь, что все это чушь. Именно поэтому тебя снова и снова тянет обратно на землю. Вернись на землю! Воображение не поможет.

Есть поэзия, иного рода поэзия, которая возникает из реальности. Да, есть прекрасные облака и безграничные океаны красоты, но они рождаются из укорененности в земле. Между красотой и реальностью нет противоречия. Эта красота – не что иное, как сама реальность, проявляющая себя во всей своей славе. Но прямо сейчас, что бы ты ни делала, это только фантазии. Это эго фантазирует, это осознанность тянет тебя вниз.

Позволь осознанности работать больше и больше. И не трать время на сны.

Я слышал…

Два рыбака делились впечатлениями от улова. Один сказал, что поймал лосося в триста фунтов весом.

– Лососей в триста фунтов не бывает, – сказал другой рыбак.

– И тем не менее, я его поймал. А что ты поймал?

– Ничего особенного, – сказал второй рыбак. – Только ржавую старую лампу. Но на ее днище было написано: «Собственность Христофора Колумба, 1492 год». Когда я открыл лампу, то к своему изумлению нашел внутри свечу. И представляешь, свеча до сих пор не погасла!

– Ладно, ладно, – сказал первый рыбак, – давай договоримся так: если ты погасишь эту проклятую свечу, я сброшу пару сотен фунтов со своего лосося.

Человеку хочется прекрасных переживаний, человеку хочется красивых опытов. Но от одного твоего желания они не случатся, они могут только присниться. Ты сможешь добиться их появления не воображением, а тяжелой работой, работой над своим существом. Это потребует больших усилий. И тогда однажды реальность придет и раскроет себя. И тогда в ней будет такое великолепие, какого не может быть ни в одном сне. Потому что сон есть только сон, мысль в уме – яркая, красочная мысль, но все же мысль. Когда открывается реальность – это совершенно другое, она в миллионы раз прекраснее любого сна. Не трать время на сны. Ступай по земле. Живи в теле. Вернись в чувство.

Последний вопрос. Это от Дивьи.

Ошо, я не хочу ничего больше слышать о любви и медитации, они для меня – одно. Я ищу истину, и ты – мой метод. Моя преданность и молитва полны благодарности. Любовь не просьба, любовь не другой. Любовь есть, я есть.

Иногда я сомневаюсь, действительно ли ты существуешь или я постоянно создаю тебя – и существую ли я отдельно от тебя? Наверное, я действительно бог, если ты настолько прекрасен. Моя любовь, моя благодарность к тебе – единственная уверенность, единственная реальность для меня. Я – познавание, но каждый раз, когда как ты говоришь «любовь или медитация», ты снова подлавливаешь меня на том, что я вне центра и играю категориями «Я это или то? Посмотрим…»

Ты – как это красиво!

Спасибо, Дивья.

Достаточно на сегодня.

Глава 19

Будь без формы внутри себя

* * *

Мое сердце,

Оденься в дух всех женщин,

Обратив свою природу и привычки.

И тогда миллионы солнц засияют,

И видимым станет тот, кто не имеет формы.

Ты увидишь невидимое,

Если станешь тем, кто внутри без формы.

* * *

Эта песня очень важна – это сама суть мировоззрения баулов. Есть два пути, чтобы приблизиться к богу: мужской ум – агрессивный, активный, и женский ум – пассивный, восприимчивый. Баулы относятся ко второму пути. Точно так, как Лао-цзы и Чжуан-цзы относятся ко второму пути, Махавира и Патанджали относятся к первому.

Мужской ум ищет бога так, как будто бог где-то далеко, куда еще нужно дойти, чтобы открыть его. Женственный ум просто молится и ждет. Женственный ум доверяет: «Когда я буду готов, бог придет ко мне». Бог приходит к искателю, не искатель к богу. Как вообще вы можете искать бога? Вы его не знаете, не знаете его адреса, не знаете направления, не знаете, что это такое. И даже если вы его найдете, как вы поймете, что это он? Ведь вы можете узнать только то, что знали раньше.

Всякий поиск в определенном смысле бесполезен. Благодаря мужскому уму в мире распространился атеизм. Это поражение мужского ума – атеизм, распространившийся во всем мире. На Западе атеизм стал религией большинства людей. Мужской ум – ум завоевателя – как будто человек должен бороться с богом, как будто между ними идет какая-то война, какая-то драка. И на Западе результатом этих усилий стало лишь то, что бог исчез. Ницше объявил: «Бог умер». Ницше олицетворяет собой пример мужского ума: воля к власти, воля к главенству, воля к обладанию. Если вы слишком агрессивно ищете бога, сам ваш поиск становится препятствием.

Есть люди, которые достигли бога таким путем, – Махавира, Патанджали, – но такие случаи редки. Эта борьба очень долгая – и ненужная. Бог приходит к вам. Бог всегда приходит к вам. Баулы говорят: «Не ты Его ищешь – Он ищет тебя. Не ты Ему молишься – Он молится тебе». Прислушайтесь! Будьте пассивны и восприимчивы. Он стучится в ваши двери, но внутри вы так заняты своими поисками, что не слышите стука… Человек не может искать бога – только бог может искать человека.

Это глубокая истина, которую нужно понять. Как вы можете искать бога? И как вы найдете с ним общий язык? В своей темноте, в своей посредственности, в своем крепком сне, в своей бессознательности и невежестве – как вы будете его искать? Все, что бы вы ни искали, никогда не может быть больше вас самих. Ваш бог будет вашим богом.

Если бы лошади стали искать бога, они бы создали его образ, и это был бы образ лошади, не человека, потому что человек никогда не делал лошадям ничего хорошего. Нет, напротив – если бы у них был какой-то миф о дьяволе, то дьявол был бы в образе человека. Если бы деревья искали бога, они искали бы его в образе дерева, потому что мы не можем пойти дальше своей формы. Наша форма будет нашим ограничением. И если вы ищете бога, этот бог будет вашим богом. А ваш бог – это уже почти не бог.

Пусть он ищет вас. Впустите его. Его рука всегда протянута вам, просто впустите его. Не бегите от него – вот и все. Не нужно активно искать его – просто не бегите от него. Слушайте, и будьте восприимчивы, и встретьте его. В этом слушании, в этой восприимчивости он проникнет в вас. Станьте женственны; станьте женщиной. Быть буддой – значит быть женщиной.

Будда искал шесть лет, он прошел весь путь мужского ума. Он был воином, сыном великого короля, воспитанным в духе войны, борьбы. Для него поиски бога были естественны. Он пытался – он сделал все, что мог. Он ходил от одного мастера к другому, и он был так искренен, что ни один мастер не мог ему сказать: «Ты недостаточно стараешься и именно поэтому не можешь достичь». Он был так искренен в своих усилиях, что все учителя говорили ему: «Нам больше нечего тебе дать. Если с нами ты не можешь достичь, найди другого мастера. Мы бессильны. Мы больше ничего не можем для тебя сделать».

Однажды он отрекся от мира, но окончательное отречение пришло позже – когда он отрекся и от самих своих поисков… когда он понял, что искать на ощупь бесполезно. В ту ночь он отбросил даже сами поиски, и он стал женщиной. В ту ночь он отбросил всю свою борьбу, сидя под деревом Бодхи, – больше ничего нельзя было сделать.

Мужчина делает. Женщина любит, она не делает. Мужчина – это ум, женщина – это сердце. Мужчина может создавать вещи, но не может рождать жизнь. Для этого нужна восприимчивость, восприимчивость земли. Семя падает в землю, исчезает в земле, и однажды возникает новая жизнь. Именно так рождается ребенок. Нужно чрево матери, чтобы родить бога или родить самое себя. Вы должны стать матерью.

В тот вечер Будда стал матерью, он оставил все. Теперь ничего нельзя было сделать. Просто медитируйте на это: ничего нельзя сделать. Мир кончился, в нем больше нечего было искать. Даже духовных поисков не стало. Все пришло в абсолютное молчание и покой. Когда искать нечего, нет желания; когда нет желания, нет мысли; когда нет ни желания, ни мысли, ни поисков, эго не может существовать. Эго существует как источник действия, автор действия. В этот момент будущее исчезло. Когда вам нечего больше делать, какой смысл в будущем? Будущее необходимо как пространство, в которое можно проецировать свои желания. Будущее необходимо для того, чтобы проецировать.

В ту ночь будущее исчезло, само время исчезло. Когда вы ничего не делаете, какой смысл во времени? Будда расслабился. Это расслабление было абсолютным, тотальным, целым. Он расслабился в самом себе – если идти больше некуда, человеку приходится расслабиться в самом себе; нет желания, нет мысли, и все оказалось тщетным. Точнее, тщетной оказалась сама ориентация мужского ума, активного ума. Утром, когда исчезла последняя звезда, он открыл глаза. Всю ночь он спал без сновидений, потому что сны порождаются желаниями.

Вы не замечали? Когда вы хотите что-то сделать, ночью очень трудно уснуть; утро слишком притягивает вас, обещает слишком много волнений. Завтра слишком притягивает вас: вы должны что-то сделать. Даже если вы едете отдыхать в Гималаи, ночью вы не сможете заснуть; продолжается планирование. Вы должны сделать одно, другое, третье; вы продолжаете репетировать. Спать становится трудно… сны.

Будда заснул в первый раз. Этот сон был самадхи: без мысли, без снов, без желаний. Он расслабился в своем центре, и, когда он открыл глаза, его глаза были как глаза новорожденного – молодые. Он посмотрел на последнюю исчезающую звезду, и когда звезда исчезла, он тоже исчез. Он стал просветленным. Но просветление случилось в глубоко женственном состоянии ума.

Поэтому джайны и буддисты всегда ссорятся – Махавира был воином, завоевателем, он шел по пути мужского ума. Именно в этом смысл слова «махавира». Это не его настоящее имя; его настоящее имя было Вардхман. Но он завоевал истину. И он был так храбр, и он совершил такой подвиг, сделал такое открытие, что в памяти людей он остался как Махавира – великий храбрец.

И между буддистами и джайнами продолжаются разногласия. Много веков они спорят друг с другом. Это вполне понятно. Причина – в противоречии мужского и женского ума, инь и ян, активного и пассивного, дня и ночи. День – символ мужчины; ночь – символ женщины. День полон активности; ночь полна покоя. День ясен и светел. В ярком свете солнца вы видите ясно. Вы можете разграничить и определить: вы можете знать, что есть что и кто есть кто. Ночью темно. Все существование темно. Вы не можете различить, что есть что; вы не видите, где вы, кто вы. Это полное расслабление всех определений, всех разграничений. Темнота, земля, ночь всегда была символом женщины. В ту ночь Будда стал женщиной, и он стал просветленным.

Баулы поют:

Мое сердце,

Оденься в дух всех женщин…

Станьте женщиной. Разумеется, в психологическом, в духовном смысле. Это не имеет ничего общего с вашим телом; это касается вашего внутреннего состояния. Женщина терпелива. Попробуйте представить себе мужчину, который девять месяцев носил бы в животе ребенка. Нельзя себе представить, чтобы мужчина смог это вытерпеть, – невозможно. Женщина очень терпелива, она принимает. И в отношении выносливости, жизнестойкости женщины гораздо сильнее мужчин.

Настоящий слабый пол – это мужчины. Мужчина может быть сильнее в том, что касается мышц, но мышцы не критерий силы. На сто пятнадцать мальчиков рождается сто девочек. К тому времени как они достигают брачного возраста, пятнадцать мальчиков умирают. Природа должна рождать больше мужчин, потому что некоторые из них умрут. Женщины живут дольше мужчин, почти на пять лет дольше; именно потому вы видите в мире столько вдов. Женщины более жизнеспособны. Они гибче, терпимее. В чем их сила? В способности принимать, в пассивности. Когда вы активно действуете, вы истощаете, исчерпываете себя.

Когда мужчина и женщина занимаются любовью… мужчина исчерпывает свою энергию; женщина получает ее, становится сильнее, богаче, потому что она в воспринимающем состоянии. В сексе мужчина теряет энергию, женщина получает энергию. Именно поэтому во всем мире женщины подавлялись. Если бы женщины не подавлялись, это убило бы мужчин: никакой мужчина не мог бы удовлетворить женщину. Современные исследователи говорят о множественном оргазме у женщин. Женщина может заниматься любовью с десятком разных мужчин за одну ночь, и она будет полна сил. Мужчина может заниматься любовью только один раз, и он исчерпает свои ресурсы. Мужчина выбрасывает энергию, женщина получает. То же самое должно случиться и с богом.

Баулы говорят: будьте женственны, будьте пассивны. Но помните: «будьте пассивны» не значит «будьте ленивы». Лень также по-своему активна. Лень не пассивна. Вы можете ничего не делать, но в уме продолжается деятельность. Вы можете ничего не делать на самом деле, но в уме вы будете делать многое – вы будете делать даже больше, и именно потому, что снаружи вы ничего не делаете и у вас больше энергии. Вы продолжаете думать – что-то делать в уме. Активность продолжается.

Пассивность не означает бездействие, пассивность означает терпение, очень наполненное, творческое, живое. От лени человек тупеет; от лени человек становится мертвецом. Быть пассивным не значит быть мертвецом. Вы максимально живы: энергетические резервуары полны, но вы никуда не движетесь, ничего не ищете – вы просто ждете прихода Возлюбленного.

Именно поэтому любовь никогда не инициируется женщиной. Женщина не может проявлять инициативу в любви. А если она ее проявляет – наверное, она феминистка! Тогда она так или иначе теряет женственность, женское начало. Женщины ждут: инициатива должна исходить от мужчин. Женщина ждет – и не потому, что она не любит; она любит бесконечно, и ни один мужчина не может любить так глубоко, – но она ждет. Она верит, что все случится в свое время, что торопиться бессмысленно. Женщина не напряжена, но полна энергии, отсюда женственная красота. Округлость женского тела не просто физическое явление. То же самое и на психологическом уровне – у женщины округлая психология, гладкая, теплая, готовая растаять, но не агрессивная. Пассивность означает неагрессивность, ненасилие. Это не лень.

Я слышал…

Швейцарцы – в особенности жители столицы – известны своей неторопливостью. Однажды два друга-швейцарца пошли гулять. Через час один сказал:

– Рождество – это прекрасно!

Прошел еще один час, и второй друг ответил:

– Да, но любовь – еще прекраснее!

Еще через час первый сказал:

– Это верно. Однако Рождество приходит чаще.

Человек может быть настолько ленив, что Рождество будет приходить чаще, чем любовь. Лень – это своего рода застой. Лень – это безжизненность; лень – это самоубийство, очень медленное, постепенное. Поэтому помните: пассивность не против энергии. Это резервуар энергии – живой, вибрирующий, текущий, готовый принимать, но не агрессивный.

Я слышал…

Суфийский мистик сидел под деревом. Прохожий сказал ему:

– Почему ты сидишь! Твой дом горит!

По ту сторону дороги действительно горел дом.

– Я знаю, незнакомец, – ответил так называемый мистик.

– Тогда почему ты ничего не делаешь?! – воскликнул незнакомец взволнованно.

– Делаю, – сказал мистик. – С тех самых пор, как начался пожар, я молюсь о дожде.

Баул не ленив. Он деятелен, но не активен. Это различие нужно понять.

Вы можете сидеть и ничего не делать, но ваш ум будет оставаться активным, занятым, задействованным. Вы можете быть очень активны, но ваш ум может оставаться пассивным, отстраненным. Баулы не против деятельности, они против постоянной внутренней занятости, потому что тогда в вас нет пространства, куда мог бы войти бог. Вы не даете ему достаточно места. Ваш внутренний мир так завален всякой рухлядью, что бог не может найти себе места в вас. Нужна глубокая внутренняя пустота. И эта внутренняя пустота становится материнским лоном.

Я не говорю: прекратите действовать, прекратите всякое действие; я этого не говорю. Я говорю: что бы вы ни делали, пусть это будет только внешним. Внутри станьте женственны, безмолвны. Откройте двери, будьте пусты и ждите.

Когда происходит зачатие, женская яйцеклетка просто ждет, она никуда не движется. Путешествует мужской сперматозоид – он движется с большой скоростью. На самом деле, сперматозоиду нужно преодолеть огромный путь. Начинается целое соревнование. Мужчины соревнуются с самого начала – даже до того, как они родились! Когда мужчина и женщина занимаются любовью, высвобождаются миллионы сперматозоидов, и все они бегут к яйцеклетке. Нужно добежать очень быстро, потому что добежит только один, не все. Только один станет Нобелевским лауреатом. Вот где на самом деле начинаются Олимпийские игры! И это не просто игры; это дело жизни и смерти.

Начинается целое соревнование: миллионы сперматозоидов борются друг с другом, бегут наперегонки – и добежит только один. Иногда бывает так, что двое приходят к финишу одновременно, и тогда рождаются близнецы. Обычно, когда входит один сперматозоид, дверь сразу закрывается. Иногда два сперматозоида входят в одно и то же время – или три; пока дверь была открыта, успели войти все трое. Тогда рождаются тройняшки, или двойняшки, или четверо близнецов, или даже шестеро. Но это бывает редко. Обычно к финишу приходит один, за долю секунды до остальных. Дверь открыта; как только гость входит, дверь закрывается. Но яйцеклетка просто ждет… величайшее доверие.

Именно поэтому женщины не умеют соревноваться: они не умеют бороться, они не любят драться. И если вы встречаете женщину, которая дерется, значит, ей не хватает женственности. Физически она может быть женщиной, но психологически она мужчина.

Так что помните: пассивность и лень не одно и то же. Пассивность по-своему активна – но эта активность ненапряженная, расслабленная.

Две черепахи ползли по пустыне, и им очень хотелось пить. Вдруг, откуда ни возьмись, им попалась огромная бутылка кока-колы – должно быть, это были американские черепахи. Они запрыгали от радости, но вскоре вспомнили, что у них нет открывалки. Как они ни пытались, они не могли открыть бутылку. И тогда они решили, что одна черепаха поползет в ближайший населенный пункт и раздобудет открывалку, а другая останется стеречь бутылку. Прошло пять часов, десять часов, один день, пять дней, семь дней… Наконец первая черепаха попыталась открыть бутылку. Тут же вторая выглянула из-за ближайшей дюны и закричала:

– Не успела я уползти, а ты уже жульничаешь!

Баулы очень активные люди, активные как вихрь – вихрь танца, как вихрь музыки, – но все же они совершенно пассивны в том, что касается бога. Они говорят: «Когда ты решишь, что настало время, – приди, и ты найдешь, что я жду тебя. Я беспомощен, и я не знаю, где ты. Я беспомощен, и я не знаю, как тебя искать. И я молюсь лишь об одном: чтобы ты помог мне впустить тебя, когда ты меня найдешь».

Они просто танцуют – и ждут, они поют – и ждут.

Это ожидание бога – их молитва.

Если вы умеете ждать, с вами случится величайшее преображение. Ничего больше не надо делать, просто ждите – но для этого нужно доверие. Иначе ум скажет: «Что ты делаешь! Если ты не будешь искать, ты никогда его не найдешь».

Баулы, совсем как Лао-цзы, говорят: «Ищи – и ты никогда не найдешь. Не ищи – и найдешь». Он здесь; ваши поиски уводят вас прочь. Он уже здесь. Гость у дверей. Он стучит в двери. Но вы так заняты внутри своего ума – может быть, заняты Им, мыслями о Нем, – но вы слишком заняты, чтобы расслышать это мгновение, чтобы открыть двери здесь и сейчас.

Мое сердце,

Оденься в дух всех женщин,

Обратив свою природу и привычки.

Патанджали называет этот поворот пратьяхар – он говорит: вернитесь к источнику. Махавира называет этот поворот пратья краман – он говорит: войдите внутрь, упадите внутрь, не идите наружу. Обычно ваш ум устремлен к будущему, он всегда куда-то движется, и он ищет бога где-то в будущем. Баулы говорят, что он здесь, и с самого начала он был здесь. Он не в будущем. Он – сама причина, источник всего, поэтому нельзя искать его в будущем. Просто упадите в ваше собственное существо, и вы найдете его – он ждет вашего прихода. Он уже здесь – он в природе вещей.

…Обратив свою природу и привычки.

Что они подразумевают под «обращением природы и привычек»? Обычно человек живет вверх ногами. Несущественные вещи стали для вас важными, а существенные вы продолжаете упускать. Вы продолжаете собирать раковины и цветные камешки, не сознавая, что вы тратите жизнь напрасно. Это единственная драгоценность.

Я слышал…

Мулла Насреддин пострадал от нападения грабителей, и перед самой смертью от полученных ран он написал жене из больницы. В конце письма говорилось: «Мне очень повезло, потому что только на день раньше я отдал на сохранение в сейф все свои деньги и ценные бумаги, так что, кроме своей жизни, я практически ничего не потерял».

Но потерять жизнь – значит потерять все. Что еще можно потерять? Если вы потеряли жизнь и приобрели весь мир – что это вам дает? А если вы приобрели жизнь и потеряли мир – ничто не потеряно.

Баулы говорят: вы должны изменить свои привычки, вы должны изменить свою природу. Прямо сейчас вы идете наружу – вы должны идти вовнутрь. Прямо сейчас вы ищете бога – вы должны позволить ему искать вас. Прямо сейчас вы привязаны к материальным вещам, у которых нет внутренней ценности; вы должны направить свою привязанность к духовным ценностям, которые действительны и вечно ценны. Прямо сейчас вы продолжаете бороться с жизнью. Почти каждый человек верит в то, что выживает сильнейший, и поэтому каждый человек продолжает бороться, бороться и бороться. Баулы говорят: «Любите – не боритесь. Бог никогда не познается в борьбе. Ничто не достигается в борьбе; только в любви раскрываются двери».

Сейчас мы сидим и думаем, что когда-нибудь в будущем нас ждут счастье, радость, праздник. Баулы говорят: «Глупцы! Если вы хотите счастья, радости и праздника, все это уже здесь. Прямо сейчас, в этот самый миг танцуйте; в этот самый миг смейтесь. Этот миг – все, что у вас есть. Радуйтесь ему».

Люди приходят ко мне, и если я говорю им: «Празднуйте свою жизнь», – они говорят: «Да-да, именно для этого мы пришли сюда: мы хотим научиться создавать такую ситуацию, в которой мы сможем праздновать». Ситуация уже есть: деревья продолжают праздновать, птицы продолжают петь. Что они делают? – у них нет счета в банке, у них нет никакого престижа, у них нет никакой власти. Они не президенты и не премьер-министры. Но видели вы когда-нибудь, чтобы деревья и птицы раздумывали, тревожились, беспокоились о будущем? Нет – они просто живут. Что случилось с человеком?

Баулы говорят: «Празднуйте этот миг».

Именно это Христос называет переходом: поворот на сто восемьдесят градусов – ничто меньшее не поможет. Именно это я называю саньясой: поворот на сто восемьдесят градусов – ничто меньшее не поможет. Суть не в том, чтобы отречься от жизни; суть в том, чтобы отречься от старых привычек. Суть только в том, чтобы проснуться и увидеть, что существенно, а что нет. Если вы продолжаете выбирать существенное, рано или поздно вы сможете достичь сущностного человека – адхар мануша. А тот же путь, который ведет к сущностному человеку, ведет к сахадж манушу – спонтанному человеку. Молитва должна быть спонтанной. Но мы для этого слишком хитры.

Когда-то я жил по соседству с одним нотариусом. Когда мы ложились спать, он садился в своей постели и говорил:

– Сейчас я буду молиться.

И я смотрел, как он молится, что он делает. Он смотрел на небо и говорил:

– Ditto*.

Я недоумевал: «Что это за молитва?» И я спросил его:

– Если можно, расскажи мне, что это за молитва: я слышал много молитв, но «ditto»? Это что-то новое.

Он сказал:

– Я молюсь только один раз в год, в первый день года. Потом какой смысл повторять одно и то же каждый день? Я говорю: ditto. И наверное, бог понимает.

Даже в молитве есть расчет. Даже в молитве люди скупы. Сегодня они ничего не скажут богу. Фактически, сама эта хитрость становится основанием их глупости; из-за своей хитрости дураки остаются дураками. Они не умнеют. Умный человек живет в этот момент – отзывается в этот момент. Он позволяет своему сердцу войти в молитву. Он ни к чему не принуждает сердце, он просто позволяет ему течь к богу. Фактически, – вы должны всегда это помнить, – молитва не изменяет сердце бога, она изменяет вас. Но люди молятся так, как будто они дают богу советы: «Делай это! Не делай то!» Если свести все молитвы к их голой сути, получится, что эти люди говорят богу: «Пожалуйста, не допускай, чтобы дважды два было четыре. Будь милостив и сделай так, чтобы в этот раз вышло пять». Это брюзжание, жалобы. В этом нет ничего молитвенного. Молитва существует не для того, чтобы изменять бога; он не нуждается в улучшении. Молитва для того, чтобы изменились вы.

Но как вас изменит это ditto? Если вы говорите ditto, вы и останетесь ditto! Другой возможности нет. Всегда помните, что молитва никогда не изменяет бога. Незачем изменять бога. Он таков, каким должен быть, и его существование таково, каким должно быть, – совершенно. Необходима только одна перемена – внутри вашего сердца. Ваша молитва изменяет вас. Когда вы плачете, когда приходят слезы, или когда вы поете и танцуете, это изменяет вас.

Безусловно, когда вы в другом настроении, в женственном настроении, бог может подойти к вам ближе; вы привлекаете его, вы впускаете его, вы открываете себя ему. Молитва – это окно, открытое к богу. Молитва означает, что вы приносите ему свое сердце и кладете перед ним, чтобы его присутствие могло преобразить вас. И это должно быть всей вашей жизнью, образом жизни. Нельзя молиться один раз в день, или один раз в год, или один раз в жизни. Молитва должна быть как дыхание; она должна быть в каждый момент. Баул никогда не ходит в храм, или мечеть, или гурудвару. Где бы он ни был, там его молитва.

Люди, которые не живут спонтанно, слишком заняты мыслями – разумеется, крадеными, чужими мыслями. Все мысли краденые. Знание как таковое – краденое. Понимание чисто, и оно ваше, но знание никогда не ваше. Люди, которые не спонтанны, живут механически. Они не видят вещи такими, какие они есть, они продолжают видеть то, что позволяет им их ограниченность. Они не умеют смотреть без шор.

Я слышал…

Жену Муллы Насреддина доставили в больницу после ужасного падения. Она была без сознания. После краткого осмотра хирург значительно покачал головой и повернулся к встревоженному мужу.

– Мулла, – сказал он, – я очень сожалею, но ваша жена умерла.

– Ничего подобного! – возразило вдруг тело, приоткрывая один глаз.

– Цыц! – сказал Насреддин. – Ты что, считаешь себя умнее доктора?

Эксперты есть везде. Это хорошо во всем, что касается мира, но в духовном измерении нет никаких экспертов – потому что духовное измерение не допускает никаких определений, формулировок, и его нельзя свести к теореме. Это не геометрия и не математика, это чистая поэзия. Она не знает никаких ограничений – отсюда спонтанные песни баулов. Они не философы, не метафизики; они просто поют, они просто поэты. И их поэзия не подчиняется правилам. Их поэзия не то, что обычно считается поэзией. Они не заботятся о языке; они простые люди. Их поэзия – от полноты сердца.

…Обратив свою природу и привычки.

Вот ключ к этой сутре: будьте сознательны, потому что все ваши привычки подчиняются бессознательному. Вы живете и действуете так, будто ходите во сне. Будьте сознательны, и ваши привычки изменятся, и случится обращение. Делайте все, что вы делаете, но делайте это более и более сознательно. Не становитесь роботом, будьте человеком.

Баулы говорят, что как только сознание входит в ваше существо, возникает новая атмосфера. И распускаются новые цветы; и прилетают и вьют гнезда новые птицы; и в этой новой атмосфере бог – самая близкая реальность. Он внутри вас, и он снаружи вас. Но бог не теория для доказательства и споров; это нечто такое, что должно быть прожито. Это опыт.

Баулы поют:

Он говорит со мной,

Но не позволяет себя увидеть.

Слушайте каждое слово очень внимательно…

Он говорит со мной,

Но не позволяет себя увидеть.

Он танцует рядом,

Почти касаясь моих рук,

Но я не могу до него дотянуться.

Я исследую небо и землю

В поисках его,

Но хожу кругами

Вокруг ошибки

Незнания себя:

Кто я? Кто он?

«Он говорит со мной, но не дает мне себя увидеть…» Это символы. Я говорю с вами; тогда вы пассивны, потому что от вас требуется только слушать. Когда я говорю, вы становитесь женственными, вы на воспринимающей стороне. Но если вы хотите увидеть меня, вы должны прийти в мужское состояние, в мужскую часть себя, потому что тогда вы должны что-то делать.

Баулы говорят: «Бог говорит со мной, но не дает себя увидеть». Мне позволено быть пассивным, но активность не позволена. «Он танцует рядом, почти касаясь моих рук» – я почти могу его коснуться, но когда я тянусь к нему, он слишком далеко. Он танцует рядом, почти касаясь моих рук, но я не могу до него дотянуться – потому что всякое достижение активно. Он приходит, когда вы просто ждете. Не пытайтесь его схватить – он ускользнет. Когда вы в мужском состоянии, он в тот же миг исчезает; когда вы женственны – он здесь.

О Мастер,

Заверенный моим сердцем! —

Направь меня на верный путь.

Когда звучит музыка лютни,

Лютня сама не смогла бы петь,

Если б Ты не играл.

«…О мастер, заверенный моим сердцем, направь меня на верный путь». Этот баул говорит: «Я не знаю правильного пути – направь меня, веди меня. И мне нечего сказать о цели. Пусть это решит твое сердце. Что бы ты ни решил, это будет моей судьбой. Направь меня на верный путь – так, как ты играешь на лютне. Лютня сама не смогла бы петь, если бы ты не играл». Баул становится полым бамбуком, флейтой. Именно это и есть пассивность. Если бог готов петь, баул тоже готов принять его песню – но он не поет, поет бог. Все пение – его, вся энергия – его. Самое большее, мы можем быть полым бамбуком, не мешать, не препятствовать. Если это достигнуто, достигнуто все. Если вы не мешаете его песне, этого достаточно. Вы сделали все, что в человеческих силах.

Как он может ходить по земле —

Человек, в котором нет сердца?

Корни его дерева

Смотрят в небо,

Ветви уходят в землю.

Цветы распускаются на ветвях,

Но не приносят плода.

Река умирает от жажды,

Огонь гибнет от холода,

И птицы вьют гнезда на дне реки.

Он встречает своего Мастера

На пепелище гхата.

Обычная жизнь – это хаос. Все не так, как должно быть. Ничто не на своем месте. Корни смотрят в небо, ветви лежат на земле. Дерево цветет, но никогда не приносит плода. Река рядом, но человек умирает от жажды. Бог рядом, но вы стоите на голове и поэтому не видите его. Или, даже если вы его видите, то совершенно искаженно.

Ум – это искажающий механизм. Поэтому, на пути ли любви или на пути медитации… одно необходимо на всяком пути – и это основное требование: отложить ум. Ум всегда искажает.

И тогда миллионы солнц засияют,

И видимым станет тот, кто не имеет формы.

Бог – это опыт удивительной красоты и света. Это не слово, а измерение. Это бесконечный океан, где вы исчезаете, как маленькая капля.

И тогда миллионы солнц засияют,

И видимым станет тот, кто не имеет формы.

И как только вы узнали его на вкус, всякая форма становится его формой. Тогда тот, кто без формы, расцветает во всем, что вокруг вас.

Но сначала вы должны испытать вкус. Если я скажу вам, что это он в зеленых деревьях сияет свежей зеленью, до вас дойдут слова, но не смысл. Вы поймете, что я говорю, – но все же не поймете. Вы поймете слова: вы поймаете внешнюю оболочку, но не содержимое, – пока вы не испытали этот вкус. Тогда все становится его формой. В камне он камень, в дереве он дерево, в цветке он цветок, в звезде он звезда. Вы поймете слова, вы не поймете содержания… Тогда все формы – его. В неисчислимых формах, в миллионах форм он выражает себя. Он это выражение, проявление, откровение… Если вы увидите свое собственное существо, вы сможете это понять.

Если у вас есть какой-то талант – если вы способны рисовать, или петь, или писать стихи – тогда, если вы этого не сделаете, вы не будете счастливы, не осуществите себя. Пока не осуществится ваше предназначение, пока ваше центральное ядро не станет творческим, вы будете чувствовать, что вам чего-то не хватает. Вы можете это знать, можете не знать, но вы будете чувствовать это как брешь, пустоту, дыру в своей жизни. У вас будет все, что может дать жизнь, но если вы не нашли тот правильный путь, который позволил бы выразиться вашему существу, – тогда вы будете как розовый куст, на котором никогда не цвели розы. Тогда розовый куст будет грустить, потому что его жизнь бесполезна. Какой в нем смысл? Зачем ему быть? Как только розы цветут, розовый куст обретает смысл; розовый куст становится творческим. Его душа освобождается от всех цепей.

Если вы спросите меня, что такое мокша, освобождение, для меня мокша именно в этом: освободить свою душу от всех цепей. Я не говорю вам, что надо идти в монастыри, в Гималаи, сидеть в пещере и тратить свою жизнь напрасно. Я говорю вам: идите в творческие измерения, потому что это измерения бога. Пойте, если в вас есть песня, – и это будет вашей мокшей. Пишите картины, если где-то в вас скрыта и хочет утвердить себя живопись, – и это будет вашей мокшей. Танцуйте! Если в вашем сердце вибрирует танец, пусть он выразит себя. Как только он выразит себя, ваша душа будет свободна.

Для меня так называемые духовные, религиозные люди менее духовны, чем творческие люди. Поэт для меня более духовен, художник более духовен, танцор более духовен, чем ваши так называемые махатмы – потому что они не творческие люди. Они глупые люди; они увядают без цветения. Они как розовые кусты, которые перестали рождать розы: даже называть их розовыми кустами неправильно. Они просто овощи на грядке!

В Индии случилось большое несчастье: этим людям стали поклоняться. Нетворческим людям поклоняются, их почитают, и причины для почитания – самые глупые. Кто-то может поститься, голодать – это не творческий акт. Кто-то другой может много часов стоять на жарком солнце – это хорошо в цирке, но в жизни это бесполезно. Кто-то еще может лежать на гвоздях… Какой в этом смысл? Что вы создаете? Человек может стать настолько нечувствительным, что сможет лежать на гвоздях. В теле есть мертвые точки, и если вы поищете, вы их найдете. Просто попросите вашу жену или мужа взять иголку и колоть в разных точках у вас на спине. Вы увидите, что в некоторых точках вы чувствуете укол, а в некоторых не чувствуете; это и есть мертвые точки. Нужно только найти, где они, и тогда вы все сможете лежать на гвоздях. Постепенно тело приспосабливается, становится жестким, твердым. Эти люди теряют всю чувствительность: они никогда не пели песен, они никогда не танцевали. Но в Индии они считаются «великими душами». Это отвратительно, это глупо, и это очень опасно – потому что вся эта страна поклоняется антитворчеству.

Поклоняйтесь танцорам и певцам; поклоняйтесь поэтам и художникам; поклоняйтесь творческим людям, – потому что единственное определение бога – это творчество. Бог творец; так будьте и вы творцами. Тогда ваш поток будет течь параллельно его потоку. И если вы живете творчески, тотально творчески, вы впадаете в его поток. Он начинает действовать через вас. Все творчество – его, поэтому всегда, когда вы живете творчески, вы в молитве. И неважно, ходите ли вы в мечеть или в храм. Баулы очень творческие люди – простые, но очень творческие.

Именно поэтому я говорю, что в Индии случилось большое несчастье. Из-за этого многие вещи исчезли: гений этой страны погиб. Не нужно таланта, чтобы поститься, – нужно только упрямство, ослиное упрямство, вот и все; нужен только насильственный, мазохистический ум; больше ничего не нужно. Все ваши махатмы – просто сверхмазохисты, разрушители себя. Если вы будете морить кого-то голодом, вас поймает полиция; если вы морите голодом самого себя, вас будут почитать как махатму. Но в обоих случаях вы вредите, разрушаете, причиняете страдание.

Я видел тысячи монахов – джайнских монахов, буддистских монахов, индуистских монахов. И редко бывало так – я всегда этому удивлялся, – чтобы среди них встретился умный человек. Но они делают определенные вещи, которые стали престижными, и никто не хочет понимать, что если вы почитаете нетворческие вещи, вся страна постепенно будет становиться менее и менее творческой.

Преклоните голову, когда вы встречаете творчество, потому что бог и есть творчество и ничто иное. Там, где есть знаки творчества, – там стоит подпись бога. Там побывал бог. Может быть, даже сам поэт этого не сознает, но он коснулся чего-то запредельного.

Рабиндранат, когда он был в поэтическом состоянии, запирал все двери – иногда на день, на два дня, на три дня, – и он не выходил из комнаты. Он забывал о еде, он не ходил в ванную – он забывал обо всем. Его семья и его ученики беспокоились: «Сколько это продлится?..» И он просил их не тревожить его, потому что, когда он в поэтическом состоянии, с ним бог. Побеспокоить его – значило бы побеспокоить бога. Он плакал, из его глаз катились слезы, и его лицо менялось почти до неузнаваемости.

Однажды это случилось, когда у него были гости – группа людей, которая хотела с ним встретиться. Они пили чай, и вдруг чашка выпала из руки Рабиндраната, и он закрыл глаза. Люди поняли… какую-то минуту они наблюдали красивое, редкое явление. Его лицо преобразилось – вошел новый свет, новый дух, нечто запредельное. Гости разошлись, тихо, чтобы не потревожить его. Остался только один из них, и он спрятался за деревом, чтобы посмотреть, что будет дальше, – он пришел в первый раз. И он рассказал: «Я никогда не видел, чтобы человек так преобразился. Постепенно в Рабиндранате не осталось ничего от человека – в нем было что-то сверхчеловеческое, экстаз. И я видел, как он стал сияющим. И он начал покачиваться, и он начал петь. Эти слова приходили не из него; слова были только инструментом. Он оставался в таком состоянии три дня».

Поэзия рождается тогда, когда поэт становится только инструментом. Картина рождается тогда, когда художник не рисует свои идеи, а когда им владеет бог. Помните это: я хотел бы, чтобы мои саньясины жили в творчестве, потому что я не знаю другого способа быть с богом.

Эти нетворческие религии и нетворческие люди не принесли ничего, кроме вреда, – они только ссорились, спорили, убивали друг друга. В проблеме трансцендентного есть сложность: ничего нельзя доказать. Опыт трансцендентен. Христиане не могут доказать свою правоту. Индуисты не могут доказать свою правоту. Нет, никакое решение не может быть решающим – и они продолжают ссориться и драться. Вся энергия, которая должна была стать творческой, становится разрушительной.

Это также надо иметь в виду: если вы не используете энергию творчески, если она не становится танцем, смехом, радостью, тогда эта же самая энергия будет становиться вредной и ядовитой. Она будет разрушительной.

Говорят, что Адольф Гитлер хотел стать художником, но его не приняли в академию. Только подумайте: весь мир был бы совершенно другим, если бы его приняли в академию. Не было бы никакой Второй мировой войны. Все человечество было бы совершенно другим. Но этот человек не смог быть творческим. Он хотел быть творческим, у него была энергия – несомненно, у него была огромная энергия: он втянул в разрушение весь мир, настолько, насколько не удавалось никому другому. Но это была та же самая энергия; она могла бы быть творческой, а стала нетворческой.

Я слышал…

Отец читал сыну лекцию о том, что нехорошо решать споры кулаками.

– Ты знаешь, когда ты вырастешь, драться будет нельзя, – начал отец. – Ты должен научиться решать разногласия мирными и дружественными способами. Старайся объяснить, старайся показать логикой и фактами, что ты считаешь правильным, и отстаивай правильное. Помни, что сила не доказывает правоты. Хотя сильный и может победить слабого, все же это не доказывает, что слабый неправ.

– Я знаю, папа, – сказал мальчик, пиная ногой траву. – Но в этот раз так было нельзя.

– Нельзя? Почему же нельзя? О чем таком вы поспорили с Джонни, чтобы из-за этого драться?

– Он сказал, что он может меня поколотить, а я его – не могу. Был только один способ проверить, кто из нас прав.

Такие споры не решаются дружественным путем. Если вопрос стоит так: кто кого поколотит? – тогда дело решит только драка. Разрушительные люди всегда очень эгоистичны, потому что они не могут отложить эго в сторону. Творческий человек знает проблески не-эго. Он знает состояния вне эго. В моменты творчества он становится почти одержимым и касается запредельного. Но разрушительный человек не знает состояний неэго; он становится кристаллизованным эго. И весь мир постоянно борется: индуисты борются с мусульманами, мусульмане с индуистами, христиане с евреями, евреи с христианами, и весь мир – это один сплошной конфликт. Мир мог бы быть оркестром, но он просто драка.

Религия, духовность должна стать творческой. Нетворчество – вот что должно считаться первородным грехом; творчество должно считаться единственной и самой высокой добродетелью.

И тогда миллионы солнц засияют,

И видимым станет тот, кто не имеет формы.

Если вы движетесь в правильном направлении – в восприимчивости, в творчестве, в счастье, с празднованием, с любовью, – миллионы солнц вспыхнут и засияют. Однажды вы придете к своему внутреннему алтарю…

…И видимым станет тот, кто не имеет формы.

Ты увидишь невидимое,

Если станешь тем, кто внутри без формы.

Помните это: вы увидите невидимое, только если станете тем, кто внутри вас без формы. Если вы хотите видеть бесформенное, вы должны внутри стать бесформенным. Потому что, когда волны совпадают, возникает резонанс. Когда внутри вы также без формы, вдруг что-то включается, щелкает – и вы становитесь едины с богом. Он бесформен, вы бесформенны. Две бесформенности не могут существовать порознь. Форм миллионы, но бесформенное может быть только одно.

Как достичь этой внутренней бесформенности? – отбросить эго. Оно ограничивает вас. Отбросьте само слово «Я». Используйте его во внешнем мире, оно полезно во внешнем мире, но никогда не приводите его домой. Никогда не говорите «Я» внутри, потому что это создает ограничение. Из-за этого препятствия вы никогда не сможете прийти к Возлюбленному и войти в него, и вы не сможете позволить Возлюбленному войти в вас. Если вы хотите видеть бога, станьте в чем-то подобны богу. Творчество – во-первых, бесформенное – во-вторых.

Сможешь ли ты посчитать,

Мое сердце,

Сколько путей ведет к Нему

В городе любви?

Сокровище жизни,

Вне иллюзорных стремлений,

Этот мир – карнавал влюбленных,

Где они приходят друг к другу,

Как дети в игре.

Пойми природу своего чувства

К жемчужине этой жизни.

Ты найдешь Его на том пути,

Который ищет для себя каждый.

В нежной страсти или в рабстве,

В дружбе или в родительской доброте

Или в любви безмолвия и покоя —

Найди те чувства,

Что родились вместе с тобой,

И принеси Ему

В своем поклонении.

Сможешь ли ты посчитать,

Сколько путей ведет к Нему

В городе любви?

Сокровище жизни,

Вне иллюзорных стремлений,

Этот мир – карнавал влюбленных,

Где они встречают друг друга,

Как дети в игре.

Пойми природу своего чувства

К жемчужине этой жизни.

Ты найдешь Его на том пути,

Который ищет для себя каждый.

Вы найдете его на том пути, который ищет для себя каждый…

В нежной страсти или в рабстве,

В дружбе или в родительской доброте

Или в любви безмолвия и покоя —

Найди те чувства,

Что родились вместе с тобой,

И принеси Ему

В своем поклонении.

Баулы говорят, что нет инструкций, законов и правил, чтобы достичь его. Нет никаких методик. К нему не ведут сверхскоростные трассы – есть только незаметные, нехоженые тропы. И каждый ищет его по-своему. Конечно, поэт должен искать его по-своему, и танцор должен искать его по-своему, и влюбленный должен искать его по-своему, и медитатор должен искать его по-своему.

Поэтому никогда не слушайте, что говорят другие; слушайте только собственное чувство. Оставайтесь верны себе, и вы будете верны богу. Он уже дал вам ключ – ключ ваших чувств. Никогда не подражайте, потому что нет пути, единого для всех. Если вы понимаете меня правильно, мир истинной духовности будет миром без религий – в нем не будет индуистов, мусульман, христиан, джайнов. Мир истинной духовности будет миром духовных людей: каждый ищет, и каждый находит свой собственный путь. У бога нет пределов.

Иисус говорит: «В доме моего Бога много дверей». Да, есть миллионы дверей. Фактически, для каждого человека предназначена особенная, индивидуальная дверь; никто другой не может войти в эту дверь, только вы. Поэтому не подражайте: подражание рождает фальшь, поддельность. Просто чувствуйте свой собственный путь и не заботьтесь о том, что говорят другие. Это не касается никого, кроме вас. Не заботьтесь о том, что говорят церкви, что говорят организации, – слушайте свое собственное сердце.

Баулы очень индивидуалистичны. Религия должна быть индивидуалистической, потому что это процесс индивидуализации – становления индивидуальности. Но что делали другие религии до сих пор? Пытались разрушить индивидуальность и сделать каждого частью толпы. Они создали толпы, и они разрушили индивидуальность.

Баулы восстают против этого.

Тот, кто видел красоту

Возлюбленного друга,

Не сможет ее забыть.

Она для глаз, но не для речи —

Красота не знает сравнений.

Тот, кто видел эту форму,

Сверкнувшую в зеркале, —

В его сердце нет темноты.

Он живет, не отрывая больше глаз

От этой единственной формы,

Забыв о реке между жизнью и смертью.

И его сердцу, навсегда

Отданному красоте,

Завидуют боги.

Каждый должен найти свое видение, каждый должен увидеть своими глазами. Вы не можете видеть моими глазами, не можете коснуться Его моей рукой. Даже если я возьму вашу руку и вложу в Его руку, вы никогда не коснетесь Его – потому что вы не готовы. Когда вы готовы, он всегда достигает вас. А что такое готовность для баулов? – станьте индивидуальностью.

Помните: Бог создает только подлинники; он никогда не воспроизводит одну и ту же модель. Будда останется Буддой, и Кришна останется Кришной – никогда больше они не повторятся. Не продолжайте носить с собой Гиты и Дхаммапады. Читайте их как прекрасную, высокую литературу – как поэзию, но не как религию. Смотрите на них как на произведения искусства, но не делайте их религией. Слушайте пение Корана – это неимоверно красиво, понимаете вы его или нет, знаете вы язык или нет. Само слово «коран» означает пение. И оно несравненно; никакое другое писание нельзя петь так красиво. В нем есть эстетическая сила, в нем есть безмерная красота звучания – слушайте его. Читайте Библию – никогда литература не смогла превзойти простых изречений Иисуса, – но не принимайте ее как свою религию, как свою духовность. Религию вы должны найти сами. Поэзию вы можете найти, прекрасные изречения вы можете найти. И я не говорю: «Не читайте их», потому что это ваше наследие. Они делают вас богаче. Человек, который не читал о Будде, который не читал его слов, не может быть современным. Чего-то будет не хватать. Если вы не читали Коран, и Библию, и изречения Махавиры, вам будет не хватать чего-то очень существенного. От этого вы будете беднее. Читайте – но читайте как литературу. Наслаждайтесь, радуйтесь – но не верьте. В стихи не верят, ими наслаждаются.

Верование заимствованно. Вам придется найти свое доверие, вам придется найти свою веру. Это трудный путь, это тяжелая работа. Поначалу это кажется вообще недостижимым, но я говорю вам – это только кажется. Если вы начинаете двигаться – если вы начинаете молиться, если вы начинаете танцевать, если вы начинаете петь его имя, – он придет.

Хочешь прийти в мой внутренний дом

И пить нектар, мое сердце?

Хочешь прийти на карнавал,

Где влюбленные шествуют в радости

И поют о своей любви?

Тогда ступи на путь

Со светильником красоты,

Оставив позади жадность,

Страсти и все мирское.

Обвинения и жестокость,

Старость и смерть,

Рассвет и сумерки

Не живут в этом доме.

Там сияют

Светло и ясно

Цветные лучи.

Невидимое станет видимым. Невозможное случится. Религия – это невозможная революция. Она случается – и то, что она случается, почти невероятно. Это так далеко за пределами обычного ума; так далеко за пределами логики; так далеко за пределами интеллекта, что трудно даже поверить, что это может случиться, – но это случается. Посмотрите мне в глаза, загляните в меня, увидьте и почувствуйте – это случилось. Это может случиться с вами.

Ты увидишь невидимое,

Если станешь тем, кто внутри без формы.

Но единственное искусство, которому вы должны научиться, – быть тем, кто в вас без формы. Как отбросить эго? – вот центр всех религий; как стереть себя полностью, чтобы ваша комната стала пустотой, чтобы в комнате было только пространство – пустое пространство, чистое пространство. В этом чистом пространстве человек начинает видеть невидимое, человек начинает слышать неслышное, человек начинает касаться неосязаемого; и он прибывает в ту точку, где все поиски, стремления, желания исчезают.

Это благословение – ваше врожденное право. И если вы не востребуете его, никто другой за это не ответствен. Если вы это упускаете, ответственны только вы и вы одни. Ничто не заставляет вас упускать дальше – ни на один миг. Если вы понимаете – что вам мешает? Почему вы не можете отложить себя в сторону? Что мешает вам быть в состоянии, где нет «Я»?

Иногда случается так, что, слушая великую музыку, вы забываете, что вы есть. Вы есть, и есть так, как никогда раньше, – в глубоком равновесии, центрированности, – но все же вы не помните, что вы есть. «Я» исчезает в великой музыке. Иногда оно исчезает, когда вы смотрите на гималайскую вершину. Она так удивительна, так чудесна, так чиста… девственный гималайский снег… и на мгновение вы касаетесь высот своего собственного существа, и глубоко внутри вы оставляете эго.

Иногда, если вас внезапно разбудить среди ночи, какое-то мгновение вы не понимаете: кто вы, где вы? Вы никогда не замечали? Если нет, попросите кого-нибудь однажды разбудить вас среди ночи – и вы убедитесь: несколько секунд вы есть, но вы не чувствуете, кто вы. У вас нет имени, формы, тождественности. Вы выходите из очень глубокого сна, и должно пройти немного времени, прежде чем вы снова оденетесь в одежду своего эго.

Это случается в любви. Когда влюбленные сидят рядом, они не двое – какие-то преграды пали, какие-то границы исчезли. Их ничто не разделяет, они проникают друг в друга, смешиваются.

Иногда это происходит случайно, – но если вы понимаете, вы можете позволить этому расти и расти.

Именно в этом – вся религия.

Мое сердце,

Оденься в дух всех женщин,

Обратив свою природу и привычки.

Миллионы солнц вспыхнут, сияя,

И тот, кто без формы, —

В видимых формах.

Ты увидишь невидимое,

Если станешь тем, кто внутри без формы.

Достаточно на сегодня.

* Ditto (лат.) – смотри вышеуказанное.

Глава 19

Он здесь

Первый вопрос:

Ошо, исканий больше нет. Все прекратилось. Я не нашла ничего конкретного, но я чувствую себя свободной – освобожденной. Я просто занимаюсь своими делами и ни о чем не тревожусь. Для меня это блаженство. И меня переполняет только одно чувство – благодарность к твоему присутствию здесь.

Нельзя найти ничего конкретного. Поиск частного иллюзорен, абсолютно иллюзорен. Ум стремится найти что-то частное, конкретное; это болезнь ума. Бог не конкретный предмет, не конкретное существо, не частный случай.

Бог – это просто существование. Все, что есть, есть бог – величайшая общность всех частностей. Его нельзя найти где-то, потому что он везде. Его нельзя найти ни в чем конкретном, частном, потому что он – целое, тотальное. На него нельзя указать пальцем; куда бы вы ни указали, вы промахнетесь – потому что бог со всех сторон, во всех направлениях, внутри и снаружи. Ум как стрела; он продолжает искать целенаправленно. Но такая концентрация – это не путь к богу. Концентрация – это путь ума. Бог везде. Просто расслабьтесь, будьте медитативны. В этом разница между концентрацией и медитацией. В концентрации требуется сосредоточить ум на чем-то одном и исключить все остальное. Именно это и есть желание – это сосредоточенный ум, стремящийся куда-то попасть, чего-то достичь; это великий поиск – но поиск направленный, частный, узкий. А бог бесконечен.

Нужно расслабиться, нужно отбросить все поиски – лишь тогда вы найдете его. Ищите – и вы никогда его не найдете. Просто будьте – он здесь, всегда, и он окружает вас. Он никогда не покидал вас, ни на мгновение, потому что без него вы не можете существовать. Без него невозможно быть – даже долю секунды. Он сама ваша жизнь. Он само ваше существо. Вы можете много месяцев существовать без пищи, вы можете несколько дней существовать без воды, вы можете несколько секунд существовать без воздуха, но вы не можете ни одного мгновения существовать без бога. Это невозможно.

И вот моя работа здесь: помочь вам расслабиться. Я здесь не для того, чтобы сделать вас напряженными и амбициозными, заставить вас желать найти бога. Тот, кто ищет, все еще в мире. Искатель остается частью мира. Когда-то он искал денег, власти, престижа; теперь он ищет бога, блаженства, рая, – но поиск продолжается. Он изменил только объекты своего поиска, но сам он остался прежним.

Я здесь для того, чтобы помочь вам увидеть суть: бог уже здесь. Вы очень похожи на рыб, которые уже в океане. Может быть, океан так очевиден, что вы его не видите: в нем вы родились, из него вы состоите, в нем вы исчезнете. Необходимо только это понимание – не поиски. Ищущий ум остается в концентрации. Расслабьтесь и просто осознайте это.

Поэтому я не говорю: ищите бога. Я говорю: живите им – прямо сейчас. Не нужно искать – наслаждайтесь им прямо сейчас. Празднуйте! Пусть будет праздник. Он здесь, он уже случился. Он только ждет, когда вы начнете танцевать вместе с ним, радоваться вместе с ним.

Хорошо. Гириша совершенно права. «Я не нашла ничего в частности…» – именно! Суть именно в этом: ничего в частности найти нельзя. «Но я чувствую себя свободной, освобожденной…» – вот в точности то, что нужно понять. Нужна огромная свобода – свобода от желания, свобода от поисков, свобода от узости ума. Вы просто расслабляетесь, во всех отношениях. Когда вы расслабляетесь, вы объемлете все измерения; когда вы ищете, вы одномерны. Расслабляясь, вы становитесь частью целого; в поисках вы остаетесь своим эго.

Именно это «ничего в частности» и есть бог; и эта свобода, эта безмерная свобода – в которой тебя больше не сковывает никакое желание, в которой не существует больше никаких цепей – и есть мокша, освобождение. Мокша, или освобождение, – не географическое понятие. Оно не где-то далеко; оно не когда-то после смерти. Это понимание – понимание здесь и сейчас.

Будьте свободны от всех поисков.

В мире есть только две категории людей. Первые постоянно ищут. Они ищут и никогда не находят, потому что поиски не ведут к нахождению. Они ищут одно, потом другое, потом третье; объекты постоянно меняются, но они продолжают искать. Это одномерные люди. Они не находят бога, потому что бог объемлет все измерения. Это линейные люди, они движутся по линии – а бог есть все. Его нельзя найти с помощью линейной логики.

И есть люди другой категории – очень редкие люди, – которые не ищут, которые наслаждаются, которые радуются всему, что им открыто, которые танцуют, которые поют. Это баулы, это люди настоящей религии, люди истинной духовности.

Бог не где-то в будущем. Если вы радуетесь, он здесь. Если вы празднуете, вы найдете его совсем рядом – в биении вашего сердца. Но если вы будете его искать, то не найдете его нигде, никогда. Ищущий ум никогда не приходит к реальности. А человек постепенно становится слишком ищущим: слишком много практик, слишком много условий; и вы продолжаете искать. Сегодня вы ищете, вчера вы искали, завтра вы тоже будете искать. В прошлых жизнях вы искали, в этой жизни вы ищете, в будущих жизнях вы тоже будете искать. Поиск стал привычкой. Кристаллизовалась определенная модель. Бросьте эту модель! Вот мое учение: он здесь. Сейчас. В этот самый миг. Не упускайте его.

Искать бессмысленно, просто будьте здесь, настолько же здесь, как и он, и… – встреча, единство, оргазм… И вы – одно.

«Я просто живу обычной жизнью и ни о чем не тревожусь», – прекрасно! Все – его, включая твою обычную жизнь. Обычные повседневные дела становятся религией, потому что все – его. Когда ты принимаешь душ, он принимает душ. Когда ты стоишь под душем, на тебя льется он. Когда ты ешь, он ест. Когда ты чувствуешь удовлетворенность, он удовлетворен. Когда ты поешь, он поет в тебе, и он тебя слушает – он твоя аудитория. Каждое мгновение и каждое действие становятся сияющими, наполняются светом его присутствия. Когда вся жизнь становится сияющей – когда ты просыпаешься, он просыпается в тебе; когда ты спишь, он засыпает, он отдыхает – тогда ничто не может тебя потревожить. Тогда ты живешь с ним в одном ритме. Тогда случилась гармония. Вот что такое духовная жизнь, религиозная жизнь.

Духовная жизнь – не что-то оторванное от обычной жизни. Это не жизнь храма или монастыря; это жизнь, приносимая в дар богу – тотально, абсолютно, безоговорочно. И теперь вы живете, потому что он хочет, чтобы вы жили. И вы живете счастливо, потому что он выбрал вас – потому что он избрал вас своим инструментом. Тогда вы становитесь флейтой у его уст… и тогда все наполняется красотой. Именно это хотят сказать баулы…

«…И меня переполняет только одно чувство – благодарность к твоему присутствию здесь».

Благодарность приходит тогда, когда ты начинаешь чувствовать вокруг присутствие бога; тогда остается только благодарность. Тогда вся твоя энергия становится благодарностью, тогда все твое существо становится благодарением, молитвой – потому что у тебя есть все, и мир совершенен, и все в нем так, как должно быть. Благодарность естественна.

Благодарность – не что-то, что нужно практиковать. Вас учили быть благодарными, а вы не могли. Но когда вы чувствуете близость бога, благодарность приходит сама. Это следствие. Возникает уважение. Это уважение – не что-то, что вы вырабатываете, это нечто из-за пределов вас. Вас учили благодарности к родителям, благодарности к учителям, благодарности к старшим, но все это только воспитание, условные рефлексы. Когда приходит настоящая благодарность, вы видите, что она абсолютно другая. Благодарность, которой вас учили, была только идеей, принципом, мертвым ритуалом. Вы механически выполняли ритуал. Когда в вашем существе просыпается настоящая благодарность, вы впервые чувствуете, что такое молитва, что такое любовь.

Хорошо, Гириша. Продолжай помнить, продолжай расслабляться, не теряй этого опыта – потому что это единственный опыт, который дает жизни смысл, который дает жизни сияние, благословение. Ты блаженна, Гириша, – не потеряй этого. Этого очень трудно добиться, но потерять очень легко – потому что ум очень стар и очень силен, а этот новый опыт – только маленький росток, очень нежный, очень хрупкий. Тяжелый камень ума может в любой момент раздавить его, поэтому будь очень бдительна.

Людям, которые никогда не знали ничего подобного духовному опыту, опыту экстаза, полета, которые никогда не чувствовали присутствия бога, не нужно быть бдительными, потому что им нечего терять. Но человек, который узнал какой-то опыт, какой-то проблеск, какое-то сатори, может потерять очень многое. Он должен быть более осторожным. Будь осторожнее. Позволь всему, что происходит с тобой, происходить больше и больше. Двигайся глубже, чтобы то, что хрупко, стало сильным; чтобы то, что ново, глубоко укоренилось в твоем существе.

По сути дела, те люди, которые ищут и ищут и поднимают вокруг своих поисков много шума, даже не подозревают, что в конце концов, когда они достигнут, они ничего не найдут.

Я слышал…

Адвокат допрашивал Муллу Насреддина.

– И вы говорите, что зашли к миссис Султана второго мая? Расскажите, пожалуйста, присяжным, что она вам сказала.

– Я протестую! Этот вопрос не относится к делу! – прервал адвокат другой стороны.

Почти час между советниками продолжался спор, и, в конце концов, судья разрешил первому адвокату продолжать допрос.

– Как я уже спрашивал, – снова начал он, – второго мая вы зашли к миссис Султана. Что она вам сказала?

– Ничего, – ответил Насреддин. – Ее не было дома.

Однажды, когда вы достигнете, вы просто поразитесь: многие жизни вы искали что-то, чего никогда не было, – а то, что было, было к вам так близко, что не нужно было даже искать.

Радуйтесь, наслаждайтесь. Бог не вещь, бог – состояние, состояние празднования и праздничности. Оставьте грусть. Он так близко – танцуйте! Отбросьте скучные лица, они святотатственны – потому что он так близко! Забудьте свои детские страдания и тревоги – он так близко! Не продолжайте размышлять о нематериальных вещах – он так близко! Позвольте ему взять вас за руку. Он ждал вас так долго.

Второй вопрос:

Ошо, если бы ты встретил баула, тантрика и йога, с кем бы ты предпочел выпить чашку чая?

Это очень сложный вопрос. Ответить нелегко, но все же я попытаюсь.

Я попрошу йога приготовить чай, потому что йоги – самые аккуратные люди в этом мире! И я попрошу тантрика подать чай, потому что тантрики умеют хорошо подать, они знают, что такое церемония. Но пить чай я буду с баулом.

Третий вопрос:

Ошо, когда человек станет свободным от всех мыслей, от всех планов, от всех желаний, какая трансформация случится в его внешней и внутренней жизни? Как он будет себя вести? Как он будет видеть вещи? Как он будет жить в мире? Пожалуйста, объясни.

Все это может быть очень по-разному. Все это зависит от индивидуальности. Ничего нельзя сказать категорически, потому что каждый человек совершенно уникален. Когда Басё становится просветленным, он становится поэтом, он создает песни; но Будда никогда не писал стихов. Когда Кришна становится просветленным, он начинает танцевать, петь, но Махавира не танцует. Когда Махавира становится просветленным, он многие годы хранит молчание, живет в абсолютном молчании, без единой волны на поверхности ума, но Мира живет по-другому. Когда Мира становится просветленной, она танцует, приходит в деревни и города, чтобы славить Бога. Очень трудно что-то сказать однозначно.

Были люди, которые отрекались от жизни, когда становились просветленными. Они уходили в Гималаи, как можно дальше от человеческого общества. Были люди, которые становились просветленными и возвращались в мир, даже если были в Гималаях; они начинали снова жить среди людей. Были люди, которые оставались императорами даже после просветления. Дзенские мастера продолжают жить обычной жизнью, их очень трудно узнать. Если у вас нет глаз, чтобы видеть, вы их не узнаете.

Вот что рассказывают о великом дзенском мастере Риндзае…

К нему пришел император. Риндзай рубил дрова перед своим ашрамом. Император спросил:

– Где твой мастер?

Риндзай сказал:

– Внутри.

Естественно, император подумал, что мастер внутри ашрама, и он вошел в ашрам. Риндзай вбежал через другую дверь и сел в кресло мастера. Император вошел в ашрам и узнал Риндзая: «Этот человек очень похож на того, прежнего… который рубил дрова».

– Как это! – сказал он. – Почему ты здесь? Ты хочешь обмануть меня? Или ты сошел с ума?

– Я сказал тебе, что мастер внутри, – ответил Риндзай, – а ты не понял меня. Поскольку ты не понял меня, мне пришлось прибежать сюда и сесть в это кресло. Должно быть, ты понимаешь только поверхностное. Я был готов открыть себя сразу же, на том же месте, но ты не стал ждать. Да, я мастер. Что тебе нужно? Скажи не медля – у меня нет времени. Я должен нарубить еще много дров.

Дзенские мастера живут совершенно обычной жизнью: они рубят дрова, они носят воду из колодца, они готовят еду на кухне. Очень трудно их увидеть, узнать, если у вас нет для этого глаз. В их жизни нет ничего особенного, потому что они говорят: «Само стремление к особенному эгоистично».

Просто быть обычным – вот качество подлинного религиозного человека. И помните: стремление к необычному очень обычно. В нем нет ничего необычного. Каждый хочет быть необычным. Быть обычным очень необычно – потому что кто хочет быть обычным?

Это очень трудно, и я не смогу дать вам никаких критериев, потому что все критерии будут разрушительными и вредными. Если у вас появится мертвый критерий, вы не узнаете настоящих людей и будете обманываться ложными. Вы будете считать просветленным любого человека, который соответствует этому критерию.

Например: Махавира стал просветленным, и он стал ходить голым. Кто угодно может ходить голым, в этом нет ничего особенного. Это может делать любой сумасшедший! Вы можете вступить в клуб нудистов – но они не Махавиры. Будда стал просветленным, и он сидел в особенной позе – в позе лотоса. Вы можете сидеть в позе лотоса. Если вы восточный человек, это очень легко; если вы западный человек, понадобится шесть месяцев упражнений, вот и все. Вы можете сидеть в позе лотоса, но это не сделает вас Буддой. Подражать очень легко, поэтому в мире столько подражателей. Пойдите и посмотрите на джайнских монахов: они в совершенстве умеют подражать, но больше в них ничего нет.

Просветление всегда ново, свежо – это не подражание, не копия. Это всегда оригинал. Поэтому я не могу сказать вам точно, как будет вести себя просветленный человек, но я могу сказать вам, как вы можете впитать… Если есть кто-то, кого окружает нечто от неизвестного – тайна, – как это впитать? Отбросьте все свои представления, интеллектуальные представления. Не ожидайте, чтобы он был «таким-то и таким-то», просто будьте с ним. Просто сидите рядом с ним в молчании, откройтесь ему.

Если он просветленный, внезапно вы почувствуете в себе какую-то пульсацию, которой раньше никогда не чувствовали. Ваша энергия начнет подниматься. Вы почувствуете, что в вас возникает огромное молчание, огромное блаженство – капля по капле – и достигает глубины вашего существа, центрального ядра. Просветленный человек, если вы впустите его в себя, даст вам очевидные доказательства. Но это будут не интеллектуальные доказательства; это будут не умственные доводы. Он доказывает себя своим существом. Его доказательство – в самом его присутствии. Поэтому позвольте ему войти и не держитесь ни за какие критерии.

Если вы останетесь джайном, вы не поймете Будду; если вы останетесь джайном, вы не поймете Кришну; если вы останетесь джайном, вы не поймете Христа. Если вы останетесь христианином, вы не поймете Махавиру. Вы будете держаться за идеи, застывшие образцы. Не держитесь за застывшие образцы. Если вы чувствуете, что встретили человека более живого, чем вы сами; более светящегося, чем вы сами; более глубокого и понимающего, чем вы сами; в чьем существе течет больше сострадания – тогда просто будьте в его присутствии.

Именно это и есть сатсанг: находиться в присутствии. Если он пришел домой, вы почувствуете в своем существе внезапное тяготение – вас притягивает неизвестный центр тяготения. И вы почувствуете, что к вам течет удивительная красота, блаженство, благословение. Это будет единственный критерий, но для этого вы должны быть готовы.

Обычно люди просят: «Дай нам какой-то объективный критерий». Критерия нет. Единственный критерий возможен, если вы открыты. По какому критерию можно узнать, действительно ли роза есть роза? Единственный критерий – это открыть глаза, посмотреть, вдохнуть запах, впустить розу в свое существо; только это раскроет ее истинную суть. Но если у вас нет глаз, и вы потеряли обоняние, тогда очень трудно будет определить, действительно ли перед вами настоящая роза, или это что-то другое. Может быть, это пластмассовая роза, бумажная роза, вас можно обмануть.

Так что я не могу дать вам никакого объективного описания этой реальности, рассказать, что происходит, – это всегда индивидуально, уникально, всегда по-разному, никогда не одинаково, – но я могу дать субъективный метод, который позволит это почувствовать.

Я слышал…

Обезумевший воин ворвался в деревню и стал убивать мужчин, женщин и детей. Жители разбегались в ужасе. Дойдя до дверей дзенского монастыря, он выбил дверь рукоятью меча. Подойдя к Мастеру, сидящему в дзадзен, он поднял меч, чтобы убить его, и вдруг его достигло нечто от молчания Мастера. В гневе воин закричал:

– Неужели ты не понимаешь, что перед тобой человек, который не моргнув глазом разрубит тебя надвое?

Мастер спокойно ответил:

– Неужели ты не понимаешь, что перед тобой человек, который не моргнув глазом даст себя разрубить надвое? Продолжай. Пусть тебя не останавливает мое молчание. Делай то, что решил сделать.

Но молчание достигло сумасшедшего, молчание Мастера коснулось его сердца, теперь это стало невозможно.

Просто будьте открыты.

Если вы открыты, даже в своем безумии вы узнаете просветление, где бы оно вам ни встретилось, какую бы форму ни приняло. И даже будучи великим философом, интеллектуалом, глубоко рациональным человеком, если вы не впустите в себя дух молчания и блаженства, вы пройдете мимо. Вы должны быть очень, очень открыты. Вы должны быть в состянии отпускания – и тогда доказательство будет несомненно, неоспоримо. Оно так несомненно, что вы сможете отрицать что угодно, но не сможете отрицать просветления – это невозможно. Может быть, вы не сможете доказать этого другим – потому что нет способа это доказать, – но для вас это будет ясно. И как только вам это будет ясно, как только вы коснетесь просветленного человека, создается мост, связь. Теперь вы уже не сможете быть прежним. Сам факт, что вы смогли узнать просветленного человека, закладывает фундамент для вашего собственного просветления. Этого достаточно, чтобы дать вам новое направление, новое рождение, новое существо.

Четвертый вопрос:

Ошо, все, что я наблюдаю в себе, является ложным, иллюзорным, игрой ума – правильно? И само распознание этой игры также является игрой?

Правильно…

Все, что относится к миру мыслей, является иллюзией ума. Когда мысль замирает, останавливается, и ты видишь без мыслей, толпящихся у тебя в голове, когда ты видишь ясно, и тебя не окружает дым мыслей, – тогда это не иллюзия ума. Только медитация не иллюзия ума, все остальное – иллюзии. И еще любовь не иллюзия, все остальное – иллюзии.

Если с тобой случится медитация или любовь, ты поймешь, на что я пытаюсь указать. В момент глубокой любви мысль останавливается. Это момент такой тайны и такой силы, – настолько живой, интенсивный, насыщенный, – что мысль останавливается. Есть только благоговение перед чудом. Или, в глубокой медитации, когда приходит момент молчания, и ты абсолютно тих, безмолвен – никакого мерцания, волн, дрожи, и пламя твоего сознания не колеблется, – тогда мысль останавливается. Тогда ты вне власти ума. Все остальное – иллюзии.

Помни: человек должен выйти за пределы ума, потому что ум – это самсара, ум – это мир. Именно из-за своего ума ты не видишь истины. Как только мысль прекращается, ты оказываешься с реальностью лицом к лицу. Экран мыслей искажает реальность. Ты как будто смотришь на озеро в ночь полнолуния, в озере отражается прекрасная луна, но поверхность озера не спокойна, волны мешают тебе увидеть луну целой, она расщепляется на тысячу осколков. Кажется, что луна рассыпалась по всему озеру, и все озеро полно серебряных осколков. Но вот ветер прекращается, рябь на воде исчезает: осколки начинают складываться в целую луну. Серебро, разлитое по всему озеру, начинает собираться в целое. Когда озеро спокойно, отражение луны совершенно.

Когда ум полон мыслей, озеро неспокойно; когда ум без мыслей, на озере нет волн. Отражение бога совершенно, когда в вас нет волн. Забудь о боге. Единственное, что нужно сделать, – это прийти в полный покой, в полный штиль и быть без мыслей, отбросить одержимость мыслью. Ее можно отбросить – она продолжается при условии твоего сотрудничества. Именно твоя энергия, которую ты продолжаешь вливать в мысли, поддерживает в них жизнь. Ты как человек, едущий на велосипеде: человек продолжает крутить педали – его энергия приводит велосипед в движение. Как только он прекращает крутить педали, велосипед может проехать по инерции еще немного, но потом он должен будет остановиться.

Не давай энергии своим мыслям. Стань свидетелем – безразличным, отстраненным, отрешенным. Просто наблюдай мысли и не участвуй, не вовлекайся. Отмечай факт – есть мысли; но не выбирай одну или другую мысли, не будь за или против. Просто будь наблюдателем. Пусть на дороге ума движется транспорт; просто стой в стороне и смотри на него, совершенно отстраненно, как будто он не имеет к тебе никакого отношения.

Когда-нибудь попробуй это: выйди на дорогу с очень оживленным движением, где очень много транспорта. Встань на краю дороги и смотри на это движение – толпы людей ходят туда-сюда, едет столько машин, велосипедов, грузовиков, автобусов. Ты просто стоишь в стороне и смотришь. Сделай то же самое и внутри себя: закрой глаза и смотри. Ум – это поток мыслей, мчащихся во все стороны. Наблюдай, просто будь наблюдателем. Ты увидишь, что движения становится все меньше и меньше. Ты увидишь, что дорога почти пуста, и почти никого нет. В эти редкие моменты в тебе возникнут первые проблески самадхи.

Есть три стадии самадхи. Первая, в которой случаются проблески, просветы, промежутки, – одна мысль возникает и уходит, но другая еще какое-то время не возникает. Промежуток может длиться всего несколько секунд, но в этом промежутке в тебя проникает реальность – луна становится целой. Отражение приходит только на миг, но в этот миг ты видишь первый проблеск.

Именно это состояние в дзен называют сатори.

Постепенно промежутки становятся больше, и по мере того как промежутки становятся все больше, и ты видишь реальность все яснее, это видение изменяет тебя. Тогда ты не можешь оставаться прежним, потому что твое видение становится твоей внутренней реальностью. Твое видение влияет на твое существо. Твое видение постепенно поглощается, усваивается. Это вторая стадия самадхи.

А потом наступает последняя стадия: вдруг весь поток исчезает, – как будто ты крепко спишь и тебе снятся сны, но кто-то встряхнул тебя и разбудил, и весь поток снов прекратился. В этой третьей стадии ты становишься одним целым с реальностью, потому что тебя ничто не отделяет от нее. Ограда, отделявшая тебя, исчезла. Стены больше нет. Стена состояла из кирпичей мыслей, желаний, эмоций, чувств; как только она исчезает – это Китайская стена, очень древняя, очень крепкая – как только она исчезает, между тобой и богом больше нет преград.

Когда впервые случается третья стадия… Именно об этом Упанишады утверждают: «Ахам Брахмасми» – «Я Бог, я брахман». Именно в такой момент суфийский мистик Мансур объявляет: «Ана’ль хак» – «Я истина». Именно в такой момент Иисус говорит: «Я един с моим Богом, я един с моим Отцом».

Пятый вопрос:

Ошо, с одной стороны, ты даешь абсолютную свободу, с другой стороны – ответственность. Ответственность не позволяет мне пользоваться словом «свобода» так, как мне хочется, и мне приходится ждать правильного понимания свободы.

Когда оно есть, оно приходит вместе с ответственностью. В моменты, когда я понимаю, я хочу сказать тебе спасибо. Но когда я не понимаю, мне хочется злоупотреблять свободой – и со мной это уже случалось.

Это один из вечных вопросов человечества: вопрос свободы и ответственности. Если вы свободны, вы интерпретируете свободу так, будто никакой ответственности нет. Всего сто лет назад Фридрих Ницше объявил: «Бог умер, и человек свободен». И вот следующее предложение, которое он написал: «Теперь вы можете делать что хотите. Нет никакой ответственности. Бог умер, человек свободен; ответственности нет». В этом он абсолютно неправ.

Когда бога нет, на ваши плечи ложится громадная ответственность. Когда есть бог, он может разделить с вами часть ответственности. Вы можете даже переложить на него ответственность полностью. Вы можете сказать: «Это ты сделал мир; это ты сделал его таким; это ты сделал меня таким; это ты за все отвечаешь – в конце концов, по большему счету, отвечаешь ты, не я. Как я могу быть ответственным за все? Я только творение, ты творец. Зачем ты вообще вложил в меня семена зла и греха? Ты ответствен! Я тут ни при чем». Но по существу, если нет бога, человек ответствен абсолютно за все свои поступки, потому что теперь нет больше никого, и не на кого переложить ответственность.

Когда я говорю, что вы свободны, я говорю, что вы ответственны. Вы не можете переложить ответственность ни на кого; кроме вас, никого нет. И, что бы вы ни делали, это ваши действия. Вы не можете сказать, что кто-то другой заставил вас что-то сделать, – потому что вы свободны; никто не может вас заставить! Поскольку вы свободны, сделать или не сделать то или другое – это зависит от вашего решения. Со свободой приходит ответственность. Свобода есть ответственность. Но ум очень коварен, ум все толкует по-своему: он всегда слышит только то, что ему нравится слышать. Он все переделывает по-своему. Ум никогда не пытается понять, что такое на самом деле истина. Он уже все решил заранее.

Я слышал…

– Доктор, я солидный и уважаемый человек, но в последнее время моя жизнь стала невыносимой из-за чувства вины и самобичевания.

Пациент судорожно сглотнул, прежде чем смог продолжать.

– Видите ли, в последнее время я стал жертвой непреодолимого желания щипать девушек в метро.

– Ничего, ничего! – сказал психиатр утешительно. – Мы обязательно поможем вам избавиться от этого злосчастного желания. Я вполне понимаю, какие неудобства…

Пациент тревожно прервал его:

– Я хотел бы избавиться не столько от желания, доктор, сколько от чувства вины!

Люди продолжают говорить о свободе, но на самом деле они хотят не свободы, они хотят безответственности. Они просят свободы, но глубоко внутри, на уровне бессознательного, они хотят безответственности, вседозволенности.

Свобода – это зрелость; вседозволенность инфантильна. Свобода возможна, только когда вы настолько интегрированы, цельны, что можете принять ответственность за свою свободу. Мир не свободен, потому что в нем нет зрелых, взрослых людей. Революционеры работали много веков, но все было бесполезно. Утописты продолжают думать о том, как сделать человека свободным, но никому нет до них дела – потому что человек не может быть свободным, если он не интегрирован, не целостен. Только Будда может быть свободным, только Махавира может быть свободным, Христос или Мухаммед могут быть свободными, Заратустра может быть свободным – потому что свобода означает, что человек сознателен. Если вы не сознательны, тогда нужно государство, нужно правительство, нужна полиция, нужен суд. Тогда свобода должна быть ограничена со всех сторон. Тогда свобода – это только название; в реальности она не существует. Как может существовать свобода, пока существуют правительства? – Это невозможно. Но что делать?

Если правительства исчезнут, наступит просто анархия. Свобода не придет, если правительства исчезнут; придет просто анархия. Это будет худшим состоянием, чем теперешнее. Это будет полный хаос. Полиция нужна, и нужна потому, что вы не бдительны. Иначе какой смысл в том, чтобы на перекрестке стоял полицейский? Если бы люди были бдительны, полицейского бы не было, ему пришлось бы исчезнуть, потому что он не был бы нужен. Но люди не сознательны.

Когда я говорю «свобода», я говорю «ответственность». Чем более вы ответственны, тем более вы свободны; или: чем более вы свободны, тем большая на вас лежит ответственность. Тогда вам придется быть очень бдительными в том, что вы делаете, что вы говорите. Даже в самых тривиальных, бессознательных жестах и движениях вам придется быть очень бдительными – потому что над вами никого нет, и вас некому контролировать, кроме вас самих.

Когда я говорю вам, что вы свободны, я говорю вам, что вы боги.

Это не безответственность, это величайшая дисциплина.

Шестой вопрос:

Ошо, последние девять дней, слушая тебя и медитируя в твоем ашраме, я поняла, что завидую Вивек, хотя и не ревную к ней. Я чувствую, что она занимает в ашраме положение парампады – «любимого ученика». Как достичь этого статуса?

Ум устроен очень странно. Ты здесь для того, чтобы медитировать; кто-либо другой тут абсолютно не при чем. Фактически, настоящий медитатор не будет даже замечать, что происходит с другими. Настоящий медитатор будет идти внутрь.

О Баязиде рассказывают, что он прожил рядом со своим мастером двенадцать лет, и каждый день, по пути к мастеру, он проходил по коридору. Однажды мастер сказал Баязиду:

– Вернись в коридор. Там на полке в шкафу лежит красная книга. Принеси ее мне.

– Хорошо, – сказал Баязид, – но я никогда не замечал, что там есть шкаф.

Мастер сказал:

– Ты каждый день приходишь ко мне уже двенадцать лет, и каждый день проходишь по этому коридору; разве ты не мог оглядеться по сторонам?

Баязид ответил:

– Я приходил к тебе, мастер. Я здесь не для того, чтобы смотреть, есть ли в коридоре шкаф, и лежит ли в шкафу книга. Я здесь для другого. Все мое существо здесь ради тебя. Я открыт к тебе. Сейчас я пойду и посмотрю.

– Не нужно, – сказал мастер. – Мне не нужна эта книга. Там действительно нет ни книги, ни шкафа. Я спросил только для того, чтобы увидеть, отвлекаешься ли ты на второстепенное. Ты не отвлекаешься, и я счастлив.

Этот вопрос говорит о том, что ты отвлекаешься на второстепенное. Причем тут другие люди? Тебе было бы полезнее медитировать – или хотя бы быть открытой мне. Но ум продолжает создавать ненужные сложности и проблемы.

Этот вопрос от женщины, он говорит многое о женском уме. Вивек интересует ее больше, чем я. Если ты завидуешь, то завидуй мне! Но женщина есть женщина, даже если она пришла медитировать, от этого ничего не меняется. И она говорит: «Я не ревную к ней, но завидую». Это всегда происходит в уме: если кто-то завидует, мы говорим, что он ревнует; если кто-то ревнует, мы говорим, что это зависть. Это почти одно и то же.

Что такое зависть? Не что иное, как пассивная ревность. Может быть, ревность – слишком сильное слово; зависть просто пассивна. Разница может быть в степени, но не в качестве, скорее, в количестве. Зависть может в любой момент стать ревностью; зависть – это растущая ревность. Ум должен отбросить всю зависть и ревность.

Она спрашивает: «Как достичь этого статуса?» Первое, что нужно сделать, это отбросить зависть и ревность, иначе никакой возможности нет – потому что любовь не может существовать там, где существуют зависть и ревность. Тогда все твои поиски направлены к определенного рода власти: ты пытаешься удовлетворить эго. Это тяжело отбросить. Но любовь существует только тогда, когда все негативные части ума отброшены. Это очень трудно. Можешь спросить Вивек, как это трудно.

Только несколько дней назад она сказала мне: «Ты еще хуже, чем Гурджиев!» Это большой комплимент. Гурджиев был очень жесткий мастер, а она говорит: «Ты еще хуже!» Но я могу понять; мне приходится быть жестким. Чем ближе ты ко мне, тем жестче я буду. Когда ты просто приходишь в гости, все хорошо; я не должен быть жестким. Мне приходится быть очень, очень вежливым, потому что ты просто пришла в гости – и это ловушка. Как только ты попадаешься в нее, я становлюсь очень жестким. Эта женщина еще не приняла саньясу; пусть примет саньясу – тогда она увидит.

Стань ко мне ближе… ты будешь подходить ближе и ближе к собственной смерти. Любовь есть смерть. Тебе придется умереть, только тогда ты сможешь приблизиться ко мне. Тебе придется стереть себя полностью; только тогда ты можешь приблизиться ко мне. Но люди думают, что любовь обещает розовый сад. Да – в конце концов, да. Но по пути к нему слишком много ада.

Я расскажу тебе анекдот.

Великий философ, ощущая полную бессмысленность жизни, решил повеситься. Его друг вошел в комнату и обнаружил его стоящим на стуле с веревкой вокруг пояса. Друг спросил, что тот делает. Философ объяснил, что хочет покончить с собой.

– Но, – сказал друг, – почему ты обвязал веревку вокруг пояса?

– Когда я попробовал обвязать ее вокруг шеи, – сказал философ, – она стала меня душить.

Любовь – это веревка вокруг шеи, и она тебя задушит, она тебя убьет. Только те, кто достаточно храбр, чтобы совершить самоубийство – духовное самоубийство; те, кто готов умереть, только они родятся заново, только они смогут быть близко ко мне. Это не имеет ничего общего со мной. Я здесь, я доступен для каждого. Я приглашаю тебя: приди. Все зависит от тебя. Но если ты хочешь приблизиться ко мне из зависти к другим людям, которые близки со мной, ты придешь по неправильным причинам. Тогда твоя веревка будет вокруг пояса – и ты скажешь: «Я не могу обвязать ее вокруг шеи, потому что она душит меня».

Люди могут прийти по неправильным причинам, по политическим причинам. У этой женщины политический ум: она думает, что Вивек находится в положении парампады – занимает самый высокий пост. Это поиск власти.

Те, кто близок ко мне, близки потому, что они стерли себя. По крайней мере, они искренне пытаются. Это трудно, это тяжело, но они пытаются.

Я читал небольшой рассказ…

Дело было в лагере бойскаутов. Распорядитель лагеря объяснял правила новой игры:

– Если враг с другой стороны поля боя выкрикивает ваш номер, – сказал он, – вы убиты. Падайте там, где вы есть. Лежите, не шевелясь, – будьте полностью мертвым.

Через десять минут игры донесся страдальческий шепот одного из самых маленьких солдат:

– Можно мне пошевелиться? Я мертв, но лежу на муравейнике.

Ты можешь притвориться, что стираешь себя, ты можешь изобразить простоту, скромность, готовность оставить эго, но притворство не поможет. Рано или поздно оно выйдет наружу. И никто не должен приходить ко мне по неправильным причинам.

Девушка была богата, а молодой человек, Мулла Насреддин, очень беден. Он ей нравился, но не более того, и Насреддин это понимал. Однажды вечером она была немного нежнее обычного, и он решился:

– Ты очень богата, – сказал он.

– Да, я богата, – ответила она откровенно. – У меня есть миллион рупий.

– А я беден.

– А ты беден.

– Ты выйдешь за меня замуж?

– Не выйду.

– Так я и думал!

– Тогда почему ты спросил?

– Я хотел узнать, что чувствует человек, когда теряет миллион рупий.

Не задавай таких вопросов, потому что они идут от неправильных желаний. Сначала наблюдай, откуда они приходят, и будь очень, очень бдительной. Видь как можно яснее. Не прячься за словами. Не называй ревность завистью. Будь очень строга с собой. Только тогда твое понимание будет правильным, и придут правильные вопросы. Задавая неправильный вопрос, ты теряешь время напрасно.

Последний вопрос:

Ошо, кто является баулом? Пожалуйста, дай определение.

Это следовало спросить с самого начала – теперь этот вопрос будет последним. Но в определенном смысле это и хорошо. Если бы ты спросил в самом начале, было бы почти невозможно что-то сказать. И даже сейчас я не смогу дать определения – но я хотя бы могу сказать, что это неопределимо.

Баул – не метафизик, баул – мистик. Я могу пригласить вас участвовать в этой мистерии, но дать определение невозможно. Поэтому я не буду пытаться. Вместо этого я расскажу вам историю. Может быть, она даст вам определение, но вам придется найти его самим.

Я слышал…

Однажды ангел спустился на Землю, чтобы понять человека и увидеть его мир, потому что слышал много рассказов о человеческой славе и не мог сдержать любопытства. Красота мира ошеломила его: залитые солнцем вершины гор и темные леса, беспокойные ветры и долины под арками радуг, трава в каплях росы и терпкий запах земли, злые и добрые звери. Всюду была красота. Когда ангел увидел человека, он затрепетал, ибо он услышал музыку человеческого сердца и песню человеческой души. И он без памяти влюбился в тайну человека. Наступили сумерки, но ангел все медлил. Человек и его мир так тронули ангела, что он колебался, не решаясь покинуть Землю. Но, в конце концов, его время кончилось, и в слезах он вынужден был проститься с Землей. Очарованный и обогащенный своим приключением, из благодарности он захотел помочь некоторым из нас, прежде чем вернуться в свой мир. Он оглянулся по сторонам и увидел четверых людей, которые шли рядом. Он приблизился к ним и сказал:

– Я пришел, чтобы исполнить одно желание каждого из вас.

Как ни удивительно, все четверо оказались духовными искателями. Первый сказал:

– Я всегда стремился к дальней духовной истине – в моей жизни есть только борьба, борьба и борьба. Дай мне духовный мир!

– Но борьба – одна из радостей жизни, – сказал ангел, не понимая поначалу желание искателя.

– Мне хочется мира! – настаивал человек.

Таково было его желание, и ангел превратил этого молодого человека в корову, жующую траву на дальнем пастбище, в удовлетворении и покое.

Слегка встревоженный, ангел повернулся ко второму ищущему.

– Бог чист, а я нечист, – сказал второй. – Пожалуйста, избавь меня от всей нечистоты, от страстей, эмоций, желаний.

– Разве они не есть сам источник жизни? – спросил ангел.

– Но я не хочу жизни, я хочу чистоты! – настаивал второй. Он закрыл глаза и стал ожидать превращения. Через долю секунды он исчез, а в дальнем храме появилось мраморное изваяние, похожее на него.

Третий искатель сказал:

– Сделай меня совершенным, ничто другое не сделает меня счастливым.

Он исчез и никогда больше не появлялся, ибо ничто на Земле не совершенно и не может быть совершенным.

Ангел повернулся к четвертому искателю:

– А какое у тебя желание?

– У меня нет желаний, – ответил этот счастливый человек.

– Никаких желаний?

– Никаких – кроме того, чтобы быть человеком и жить на Земле.

Уже начавшая угасать радость снова вспыхнула в ангеле. С любовью он посмотрел на этого благословенного человека, и склонился перед ним, и обнял его. И четвертый искатель пошел своим путем, воспевая славу жизни, танцуя славу жизни.

Этот четвертый человек был баулом.

Нет другого определения баула. Баул – это безмерная любовь к жизни, безмерная любовь к этой земле, безмерная любовь ко всему, что есть. Баул не идеалист, он реалист – человек земли. Баул не просит никакого далекого рая, он уже в раю, здесь и сейчас. Баул не ищущий; баул нашедший. Он сиддха: тот, кто заглянул в жизнь и осознал, что все доступно и ничего не нужно искать. Нужно только участвовать в этом таинстве, называемом жизнью. Баул танцует, он поет, он наслаждается, и он счастлив – совершенно без причины. Это половина истории; есть еще другая половина.

Ангел вернулся на небеса. Бог призвал его и сказал:

– Что ты делал на Земле? Валял дурака? Портил мое творение?

– Мне жаль, – ответил ангел, – но так пожелали эти люди; я только исполнил их собственные желания. Я только помог им осуществиться.

– Правильно, – сказал Бог. – И я не гневаюсь на тебя. Я просто спрашиваю. А у тебя есть какое-нибудь желание?

– Сделай меня четвертым человеком, – сказал ангел. – Пошли меня на Землю и сделай меня тем четвертым.

Пусть это будет и вашим желанием. Нужно ли просить? Потому что это желание уже исполнено. Вы человек, живущий на Земле, – мужчина или женщина Земли; наслаждайтесь этим подарком бога! Будьте благодарны и пойте свою песню, танцуйте тот танец, который ждет выражения в вашей глубине, в вашем существе. Будьте творческими. Цветите.

Баул – это цветение. Баул – это текущая энергия. Баул – не просто религиозный человек, так называемый религиозный человек, баул религиозен по-настоящему. Он не против мира, потому что он не против бога. Мир создан его богом; он не против ничего в мире, потому что все принадлежит богу. Он находит храм бога везде. Всякое присутствие наполнено его присутствием. Баул сумасшедший, в этом смысл слова «баул». Оно происходит от санскритского слова ватул, что значит «сумасшедший».

Сойдите с ума во имя бога! Сойдите с ума во имя радости! И тогда вы узнаете, что такое баул. Определения нет; я могу только указать. Нельзя даже описать; но я здесь, я присутствую – и я баул! Загляните в меня, попробуйте меня на вкус; ешьте от меня, пейте от меня, – это может дать вам определение. А если вы действительно хотите, если вы действительно желаете определения, – станьте баулом. Нет другого способа узнать. Чтобы узнать бога, человек должен стать богом, – потому что вы можете знать только то, чем вы стали сами. Только существование, опыт существования может сделать вас просветленным, ничто другое.

Достаточно на сегодня.

* * *

Для получения более подробной информации посетите сайт

www.OSHO.com

Это комплексный многоязычный сайт, где вы сможете найти книги Ошо, беседы с Ошо в аудио– и видеоформате, библиотеку архивных текстов Ошо на английском языке и на хинди, а также обширную информацию об Ошо-Центре медитации и отдыха.

Веб-сайты:

http://OSHO.com/resort

http://OSHO.com/allaboutOSHO

http://OSHO.com/shop

http://www.youtube.com/OSHO

http://www.oshobytes.blogspot.com

http://www.Twitter.com/OSHOtimes

http://www.facebook.com/pages/

OSHO.International

http://www.flickr.com/photos/oshointernational

Связаться с «OSHO International Foundation» можно по следующим адресам:

www.osho.com/oshointernational, oshointernational@oshointernational.com

Об авторе

Книги Ошо не поддаются классификации. Его многочисленные беседы охватывают все темы – от поиска человеком смысла жизни до самых насущных социальных и политических проблем современного общества. Ошо не писал книг – его книги представляют собой аудио– и видеозаписи импровизированных устных обращений к слушателям со всего мира. Он говорил: «Помните: все, что я говорю, не только для вас… Я также беседую и с будущими поколениями».

Лондонская газета «Sunday Times» назвала Ошо одним из «тысячи создателей двадцатого века», а американский писатель Том Роббинс охарактеризовал его как «самого опасного человека со времен Иисуса Христа». Газета «Sunday Mid-Day» (Индия) включила Ошо – наряду с Ганди, Неру и Буддой – в десятку людей, изменивших судьбу Индии.

Сам Ошо о своей работе сказал, что он помогает создавать условия для рождения человека нового типа. Он часто называл этого нового человека «Зорба-Будда», который способен наслаждаться как земными радостями, подобно греку Зорбе, так и тихой безмятежностью, как Гаутама Будда.

Все беседы и медитации Ошо проникнуты мировоззрением, включающим в себя как вечную мудрость всех времен и народов прошлого, так и высший потенциал науки и технологии настоящего и будущего.

Ошо также известен своим революционным вкладом в науку внутренней трансформации. Его подход к медитации учитывает ускоренный темп современной жизни. Уникальные «Активные медитации» Ошо призваны, прежде всего, освободить тело и разум от стресса, чтобы затем было легче перенести в повседневную жизнь состояние покоя и свободного от мысли расслабления.

Существуют два автобиографических произведения автора:

«Автобиография духовно неправильного мистика» и

«Проблески золотого детства».

ОШО-Центр медитации и отдыха ОШО® meditation resort

Расположение. Расположенный в ста километрах к юго-востоку от Мумбаи в процветающем городе Пуна, Индия, Ошо-Центр медитации и отдыха является прекрасным местом для того, чтобы провести здесь отпуск. Центр протянулся более чем на сорок акров по живописной местности, являющейся жилым районом. Прекрасные сады и леса раскинулись на территории Центра.

Уникальность. Ежегодно Центр принимает тысячи посетителей из более чем ста стран. Единственный в своем роде, Центр предоставляет возможность получить уникальный личный опыт нового образа жизни – жизни в большей осознанности, радости и творчестве. Центр предлагает большой выбор часовых и годовых программ. Ничегонеделанье и отдых являются одной из них!

Все программы базируются на идее Ошо о «Зорбе-Будде» – качественно новом человеке, который способен как творчески участвовать в повседневной жизни, так и расслабляться в тишине и медитации.

Медитации. Полное ежедневное расписание для каждого посетителя Центра включает в себя разные методы медитации – как активные, так и пассивные, как традиционные, так и революционные, в том числе «Активные Медитации» Ошо. Медитации проводятся в Аудиториуме Ошо – самом крупном зале для медитаций в мире.

Мульти-институт. Индивидуальные занятия, курсы и семинары охватывают все: от творчества и искусства до холистических методов лечения, трансформации личности, проблем взаимоотношений, проживания важных жизненных этапов, духовного консультирования, эзотерических наук и дзен-подхода к спорту и отдыху.

«Basho Spa». Роскошный спа-салон «Basho», окруженный тропическими деревьями, предлагает отдых в бассейне под открытым небом. Просторные джакузи, сауны, тренажерный зал, теннисные корты – все это усиливает впечатление от потрясающе красивой обстановки салона, оформленного в уникальном стиле.

Кухня. Разнообразные кафе и рестораны на территории Центра предлагают вкусные вегетарианские блюда западной, азиатской и индийской кухни – большинство овощей выращены органическим способом на собственной ферме коммуны. Хлеб и торты пекут в собственной пекарне Центра.

Ночная жизнь. На территории Центра проводится много различных мероприятий – вам будет из чего выбрать. Танцы всегда находятся у посетителей в приоритете! Среди других популярных мероприятий – медитации под звездами в полнолуние, различные шоу, музыкальные представления и медитативные вечера. Либо вы можете приятно провести время, общаясь с отдыхающими в кафе «Plaza», или прогуливаться по садам, наслаждаясь сказочными видами.

Удобства. Вы можете приобрести все необходимые вещи и средства гигиены в «Галерее». Здесь вы также сможете купить разные товары, относящиеся к учению Ошо – их ассортимент очень велик. Кроме того, на территории «Галереи» находятся банки, туристические агентства, интернет-кафе. Для тех, кто любит шопинг, Пуна предлагает большой выбор товаров, начиная с традиционных этнических индийских вещей и заканчивая продукцией знаменитых брендов.

Проживание. Вы можете выбрать проживание в элегантных номерах Пансиона Ошо или остановиться на более долгий срок в Гостиной Ошо (эту возможность предоставляет программа пакета услуг на территории Центра). Либо вам будут предложены такие варианты, как комнаты в отелях или посуточная аренда квартир.

www.osho.com/meditationresort

Content

Ошо
Ярче тысячи солнц. Трепетное, удивительное, чудесное в мистической поэзии баулов

Глава 1 Но пчела знает

Глава 2 В объятьях Луны

Глава 3 Пропасть в тысячу миль

Глава 4 Неуловимая музыка души

Глава 5 Мои кости и плоть стали золотом

Глава 6 Будь способен танцевать

Глава 7 Цветы чувств к его ногам

Глава 8 Растворитесь

Глава 9 Пусть любовь будет вашей молитвой

Глава 10 Он поет, и танцует, и плачет

Глава 11 Цветок и корень – одно

Глава 12 Когда сомнения нет, есть вера

Глава 13 Закрой глаза и попробуй поймать его

Глава 13 Посередине

Глава 15 Присоединись к карнавалу любви

Глава 16 Сейчас – вне времени

Глава 17 Они убивают страсть страстью

Глава 18 Я с тобой

Глава 19 Будь без формы внутри себя

Глава 19 Он здесь

Об авторе

ОШО-Центр медитации и отдыха ОШО® meditation resort