Роберт Мартин

Ключ от морга

Глава 1

Я познакомился с Элвином Бэйном в тот год, когда он начал богатеть по-настоящему и вступил в загородный клуб. Некоторые из членов клуба, предпочитавшие держаться особняком, называли его между собой не иначе как «нувориш», но я не разделял их пренебрежительного отношения.

Прежде всего, он не был сверхбогачом. Все, что он имел, досталось ему долгим и упорным трудом, и ни разу при мне он не хвастал своими деньгами. Он одевался довольно пестро, был громогласен и шумлив, смеялся слишком охотно и слишком часто, потому что хотел нравиться членам клуба. И большинству он нравился, включая и меня. Я был рад его обществу и считал его своим другом. Он занялся гольфом слишком поздно, чтобы стать хорошим или хотя бы приличным игроком, но играл он с энергией и энтузиазмом и при ударе с удобной позиции мог послать мяч на триста ярдов.

Что мне нравилось в Элвине Бэйне, так это его отношение к барменам, официантам и прочему персоналу клуба. Он никогда не забывал поблагодарить кэдди, принесшего потерянный мяч, и никогда не заказывал выпивку без того, чтобы не сказать «пожалуйста». В сущности, иногда он бывал прямо-таки мучительно вежлив. Кроме того, он, как правило, давал чересчур большие чаевые — привычка, которая обеспечивала ему хорошее обслуживание не только в клубе, но и повсюду, куда бы он ни заходил. Он был искусным игроком в покер, но я не раз замечал, что за игрой он сбрасывает выигрышные карты, чтобы дать возможность неудачливому игроку забрать ставки. «Не везет мне, приятель, — говорил он со смехом. — Похоже, сегодня просто не мой день».

На вид Элвину Бэйну было за пятьдесят. Это был крупный мускулистый мужчина с тяжелыми плечами и грудью как пивной бочонок. Он обладал румяным лицом с маленькими голубыми глазками. Если не считать редких седеющих волос за ушами, он был совершенно лыс. Его непривлекательность компенсировалась дружелюбной улыбкой и постоянной готовностью рассмеяться. Он сколотил состояние на выращивании овощей, начав с маленькой фермы к югу от Кливленда. Теперь он владел сотнями акров в Огайо, Мичигане и Индиане и считался основным поставщиком для двух гигантских компаний.

Я мало что знал о прошлом Элвина Бэйна или о его личной жизни, но, по слухам, он женился только год или два назад. Жена была намного моложе его, и кто-то говорил мне, что, когда Бэйн познакомился с ней, она танцевала во второразрядном кливлендском ночном клубе под именем Арлены Арагон. Я никогда не встречал миссис Бэйн. Ее муж редко говорил о ней в моем присутствии и никогда не приводил ее в клуб. По-видимому, он вступил в клуб исключительно ради гольфа. Детей у них не было.

Как-то ясным субботним днем в сентябре, когда уже начинало холодать, мы играли вчетвером — Бэйн, я и еще двое членов клуба, врач и юрист. Бэйн казался необычно тихим и озабоченным. На шестнадцатой метке врач и юрист вышли вперед. Пока они били, мы с Бэйном присели на скамейку позади них. Врач загнал свой мяч влево от центральной полосы, и я крикнул ему:

— Док, ваше дело плохо, но, может, ваш партнер наверстает?

Юрист рассмеялся и пробил один в середину. Я подошел к отметке номер два. Мой мяч был высоковат, но он оставался на центральной полосе, и я был удовлетворен. Бэйн зацепил свой мяч поверху, и тот, крутясь волчком, отлетел ярдов на пятьдесят, в траву. Бэйн шел рядом со мной, тихо чертыхаясь, в то время как два других игрока следовали за своими служителями. Я сказал:

— Ты чересчур стараешься, Элвин.

— Я знаю, Джим. Похоже, мне просто не до игры.

— Тебя что-то беспокоит?

Он оглянулся через плечо. Наши служители отстали, и мы были одни.

— Меня много чего беспокоит, — сказал он, понизив голос. — Я как раз хотел бы поговорить с тобой наедине попозже.

— Хорошо, — кивнул я.

Мы подошли к мячу Бэйна. Он опять зацепил его поверху и негодующе сказал:

— Черт, я только задерживаю вас, парни. Увидимся в клубе, Джим.

Несмотря на наши протесты, Бэйн подозвал своего служителя и зашагал обратно вдоль центральной полосы.

— Что с ним такое? — спросил врач.

— Не знаю, — ответил я.

Молодой юрист сказал:

— Ему случалось играть и хуже, чем сегодня, но я ни разу не видел, чтобы он бросал игру, не докончив. И обычно он всем доволен, как бы ни шла игра. Что-то он притих, а, ребята?

— Да, я это заметил. — Врач вздохнул. — Что ж, по-моему, у всех нас есть свои заботы. — Он улыбнулся мне. — Ты остался без партнера, Джим. Как насчет доллара за удар, отсюда и до конца?

— Принято, — сказал я. — Ну-ка посмотрим, как ты всадишь свой мяч прямехонько в эту славную уютную ловушку?

Врач сделал пробный замах, затем четко и решительно ударил по мячу. Тот взлетел вверх, потом приземлился на ровной площадке возле лунки. Юрист застонал. Его мяч перелетел ловушку, но миновал площадку возле нее. Мой мяч был на площадке, но у дальнего конца и под горкой. Я видел, что положить его будет непросто. Так и оказалось. Я пробил с перелетом. И мне понадобилось еще два хода, чтобы загнать мяч в лунку. Юрист пробил неудачно. Врач весело положил мяч с одного заброса. Мы отправились к семнадцатой лунке, которая находилась над прудом. Мои спутники как будто забыли о внезапном уходе Элвина Бэйна, но я помнил его озабоченное выражение и просьбу поговорить с ним наедине.

После того как мы покончили с восемнадцатой, я оплатил свои ставки и, покинув врача и юриста, зашагал обратно к раздевалке и душевым, стуча шипами туфель по выщербленному дощатому полу. В раздевалке было полно мужчин, голых и полуголых. Воздух был наполнен шипением душей, шумом голосов, смехом, запахом пара. Шла игра в карты. Повсюду виднелись бутылки пива и виски. Служитель в белой куртке разносил лед и содовую. Я поздоровался с некоторыми знакомыми, отклонил предложение сесть за карты и отошел к своему шкафу. Улыбаясь мне, подошел служитель.

— Как обычно, мистер Беннет?

— Да, Гарри, и два стакана. Как семья?

— Просто отлично, мистер Беннет. Мой старший, Хорэс, сегодня начал работать на кухне. Спасибо вам за рекомендацию.

— Не за что. Хорэс — хороший парнишка. — Гарри ушел, а я сел на скамейку и стал снимать туфли и носки. Служитель вернулся с подносом, на котором стояла мисочка со льдом, два стакана и кувшин воды. — Спасибо, Гарри. — Я подписал чек, дал ему его чаевые и спросил: — Ты видел мистера Бэйна?

— Да, сэр. Он на террасе с северной стороны, совсем один.

— Спасибо.

Я достал из шкафа бутылку, поставил на поднос и вынес на террасу. Там за столиком сидел в одиночестве Бэйн, угрюмо потягивая виски прямо из бутылки. Он не переоделся, и его яркая клетчатая кепка была сдвинута на затылок, открывая загорелую лысину. Я поставил поднос на столик и спросил:

— Может, добавить немного льда и воды?

Он покачал головой и подвинул бутылку ко мне:

— Угощайся.

— Я принес свою, — сказал я, садясь напротив него. — Выпей моего.

Он бросил взгляд на мою бутылку.

— Спасибо, Джим, но я не люблю скотч.

Я налил себе немного и вытянул ноги. С озера дул свежий ветерок, и я подумал, что, пожалуй, надо было принять душ и одеться, прежде чем выходить на террасу.

— Прохладно, — сказал я.

Он кивнул.

— Осень наступает. Скоро октябрь. Я женился в октябре, два года назад.

— Вот как? — Я отхлебнул из стакана, ожидая продолжения.

Он тяжело вздохнул, достал из кармана своей яркой гавайской рубашки сигару, содрал с нее обертку и закурил. Потом, избегая моего взгляда, сказал:

— Джим, принадлежность к этому клубу всегда была для меня радостью, и парни вроде тебя относились ко мне как к своему. Я ценю это.

Я молча кивнул, слегка смущенный.

— У меня никогда ничего не было, — продолжал Бэйн, — до тех пор, пока пару лет назад я не отхватил крупный контракт с консервной фирмой. Я так и не пошел дальше шестого класса, но работал я всю жизнь. Тяжело работал. — Он провел рукой перед собой. — Никогда не думал, что могу позволить себе это. Всегда считал, что гольф — игра для слюнтяев. Но это не так, Джим. Это хорошая игра. — Он нагнулся ко мне. — Как ты думаешь, если бы я брал уроки у настоящего профессионала, мог бы я выучиться играть Лучше?

— Польза была бы, — сказал я. — Но ты не такой уж плохой игрок.

— Паршивый. Я это знаю, и меня зло берет, когда я не могу угнаться за тобой и другими парнями. Я хочу быть не хуже других.

— Ты и так не хуже, — сказал я улыбаясь. — Раз ты принят и платишь эти тысячедолларовые членские взносы, ты такой же, как и все.

Он сделал нетерпеливый жест.

— Не в деньгах дело, Джим. Я не то имел в виду. У меня никогда не было времени для книг и картин, для всего такого, но я знаю, что они много значат. Это надо чувствовать.

Я сам не отличу Ван-Гога от Пикассо.

— Художники, — вздохнул он. — Знаменитые. Это-то я знаю, Джим. Ты смеешься надо мной?

— Нет, Элвин, — сказал я серьезно, — я не смеюсь над тобой.

Он отпил из бутылки.

— Вся штука в том, что я хочу научиться этим вещам. Я хочу лучше играть в гольф, знакомиться с умными людьми. Чертовски поздно, мне пятьдесят шесть лет, но раньше у меня не было ни времени, ни денег. А теперь и не знаю, как начать, как себя вести.

— Просто быть самим собой.

— Конечно, вы хорошо ко мне относитесь, — сказал он тихо. — Но как мне быть с женой?

Я сделал глоток, недоумевая, куда он клонит.

— А что жена, Элвин? Я уверен, что она хочет того же, что и ты.

— Черта с два, — сказал он горько и опрокинул бутылку.

Я ждал. Через секунду он опустил бутылку и сказал:

— Давай-ка забудем про это, а, Джим?

— Ты сказал, что хочешь поговорить со мной наедине.

— Да. Знаю. Но не стоит. Я сам управлюсь.

— С чем управишься? — меня разбирало любопытство.

Он поколебался, потом выпалил:

— Из-за жены я вступил в этот шикарный клуб, а она даже не хочет пойти сюда со мной. Все, что ей нужно… — Он внезапно смолк и принялся пить.

Я тоже отпил, испытывая беспокойство. Бэйн заговорил:

— Джим, мне сказали, что ты честный сыщик. Я никогда раньше не был знаком с сыщиками. Тебя хвалят. Ты работаешь для большой организации, Я наводил справки и узнал, что фирма суперкласса. Ты согласился бы выполнить мое поручение?

— Что за поручение, Элвин?

Он пристально посмотрел на бутылку. Его маленькие голубые глазки похолодели.

— Она… изменяет мне.

— Ты уверен?

Он медленно кивнул.

— Абсолютно. Она даже не очень старается это от меня скрыть.

— Мне очень жаль, — сказал я.

Он поднял на меня глаза.

— Мне тоже, — сказал он жестко. — Но между нами все кончено.

Я промолчал. Я догадывался, что последует дальше, и боялся этого.

— Ты согласишься оказать мне услугу, Джим? Добыть улики против нее, так чтобы я мог развестись на своих условиях? Ты сделаешь это? — Его взгляд был напряженным.

Я вздохнул.

— Сожалею, Элвин. Наше агентство не занимается делами такого рода. Я могу рекомендовать тебе человека, который…

— Нет, — сказал он резко. — Черт возьми, Джим, я хочу сделать это как следует. Не желаю, чтобы какой-нибудь грошовый тип…

— Я знаю, что ты хочешь, — прервал я, — и огорчен, что не могу тебе помочь. — Я и в самом деле был огорчен.

— Цена не имеет значения, — говорил он чуть ли не извиняющимся тоном.

— Я знаю, — сказал я, — но это против правил агентства.

Это была правда. Я повиновался предписаниям. Были, конечно, случаи, когда я нарушал их, будучи вынужден к тому или обманут. Но я не видел никакого смысла в том, чтобы намеренно вовлекать себя и агентство в супружеские заботы Элвина Бэйна. Это легко могло бы привести к осложнениям, и я имел бы серьезные неприятности с нью-йоркским начальством. Я мог бы, конечно, скрыть это в отчете, но, если бы я сделал то, чего хотел Бэйн, мне пришлось бы выступить свидетелем в бракоразводном процессе. Это неминуемо означало бы потерю работы.

Бэйн тяжело вздохнул.

— Я надеялся, что ты мне поможешь.

— Я знаю нескольких надежных людей, которые работают в одиночку. Ты сможешь сослаться на меня, если захочешь связаться с одним из них.

Он провел рукой по лицу.

— Я подумаю об этом… — Голос у него был усталым. — Наверное, я стану конченым человеком в клубе, когда станет известно, что моя жена гоняется за мужчинами… Черт, надо мной будут смеяться, сплетничать… — Он отпил из бутылки.

Ты стал здесь своим. Твоя жена не имеет к этому никакого отношения.

— Спасибо. — Он вытер рот тыльной стороной ладони. — Спасибо, Джим.

Мы мало разговаривали после этого. Как я уже сказал, меня разбирало любопытство, но Бэйн не имел больше охоты распространяться о неверности жены. И поскольку я отказался помочь, задавать вопросы с моей стороны было бы назойливостью. Поэтому я больше не касался этой темы и вскоре встал.

— Как насчет завтрашнего гольфа? Может, только девять лунок?

Он вяло улыбнулся мне.

Ладно, но надеюсь сыграть лучше, чем сегодня.

— Конечно. В два часа? К четырем надо закончить. У меня в пять встреча.

— С той хорошенькой шатенкой, что бывает здесь с тобой?

Я кивнул, думая о Сэнди Холлис, моей секретарше.

— Мы собираемся пожениться.

— Рад за тебя, Джим. Поздравляю.

— Спасибо.

Я все еще немного смущался, когда речь заходила о моей недавней помолвке с Сэнди. До какого-то момента мы работали вместе, связанные чисто служебными отношениями, а потом совершенно неожиданно у меня открылись глаза, и я понял, что для меня не существует никого, кроме Сэнди. Впрочем, в офисе наши отношения оставались строго деловыми.

Я покидал Элвина Бэйна, жалея, что отказался помочь ему. Я знал, что мог бы сделать то, что он хотел, и сумел бы, пожалуй, устроить как-нибудь так, чтобы мое имя не упоминалось. Но это было бы слишком рискованно. Я не мог допустить, чтобы при огласке упоминали агентство.

Я принял душ, переоделся и вышел к своей машине — зеленому «меркурию» позапрошлогодней модели, который принадлежал агентству. Выехав с территории клуба на шоссе, я направился вдоль озера к повороту, ведущему в западный район города, где в большом новом здании на окраине, рядом с Роки-Ривер, жила Сэнди.

Я поставил машину у тротуара, вошел в дом и поднялся на одном из лифтов.

Сэнди ждала меня. В бледно-желтом платье без рукавов, теплый оттенок которого гармонировал с ровным коричневым загаром ее рук и плеч, она выглядела свежей и юной. Каштановые волосы падали мягкими волнами, немного не доставая до плеч. Ее длинные голые загорелые ноги были обуты в туфли без задников на высоких каблуках. Она прижалась ко мне, и я поцеловал ее. Губы у нее были мягкие и прохладные, и от нее слабо пахло солнцем и душистым мылом. Через минуту я отпустил ее и спросил:

— Чем ты занималась весь день?

— Загорала на крыше.

— Ты начинаешь походить на индуску.

Она рассмеялась и повернулась к столику, на который заранее выставила джин, вермут, лед и стаканы.

— Как гольф?

— Неплохо. Кстати, сегодня я отказал перспективному клиенту.

Она обернулась и подняла бронзовые брови.

Я рассказал ей об Элвине Бэйне, пока она наливала и осторожно смешивала джин, вермут и лед. Когда я кончил, она подала мне стакан и сказала:

— Бедняга. Похоже, он хороший парень. Мне бы хотелось, чтобы ты ему помог.

— Я тоже этого хотел, но в такое дело лучше не вмешиваться.

— Где мы обедаем?

— Где хочешь.

— Только не в клубе, Джим. Эта субботняя публика, по-моему, слишком шумлива.

— В каком-нибудь уютном месте с тихой музыкой?

Она кивнула, улыбаясь мне поверх стакана. У Сэнди был короткий задорный носик, усыпанный мелкими веснушками.

— Я знаю такое место, если ты не против проехаться. Это на восточной стороне…

— Сегодня славный вечер для прогулки, — сказала Сэнди. — Ой, чуть не забыла, на той неделе приезжает мама.

— Хочет присмотреться ко мне, а?

— Может быть. Помнишь, мы ездили на ферму в День благодарения? Ты был тогда всего лишь моим боссом, но, мне кажется, ей всегда не особенно нравилось, что я работаю у тебя. Боюсь, что ты представляешься ей испорченным частным соглядатаем, накоротке с бутылками и блондинками.

— Что ж, — сказал я, — по-моему, она права…

Для вас будет лучше, если это не так, Джеймс Беннет.

Да, мэм.

Мы сидели рядом на низком диване и отпивали из своих стаканов. На проигрывателе крутилась пластинка Штраус. Мы разговаривали, слушали мелодичную музыку, и это было очень приятно.

Несколько раз мы поцеловались и через некоторое время, около шести, вышли из дома и поехали по улицам, освещенным клонившимся к закату солнцем. Прохладный ветерок нежно играл волосами Сэнди. Она сидела, тесно прижавшись ко мне, и я был доволен и счастлив.

Глава 2

В воскресенье я позволил себе немного понежиться. Встал поздно, соединив завтрак и ленч, а потом развалился в кресле с чашкой кофе и воскресной газетой. Около двенадцати позвонила Сэнди.

— Привет, Джим, — сказала она своим ставшим теперь таким родным голосом, которому словно не хватало дыхания. — Чем ты занимаешься?

— Просто сижу и бездельничаю. Я еще даже не брился. По утрам я отвратителен.

Сэнди рассмеялась.

— Согласна и на это. Слушай, Джим, ты помнишь Элис Киф? Она живет напротив. Работает в электрокомпании. Она пригласила меня в бассейн. Приходи прямо туда, если в пять меня не будет дома.

— Ладно. У меня в два гольф. До встречи.

Я побрился, не спеша оделся, выбрал новый светло-коричневый костюм, рассовал по карманам деньги и ключи и вышел из дома. День снова был ясный и солнечный, но для купания, подумал я, холодновато. Все же Сэнди сможет побыть на солнце. Я усмехнулся про себя, что все больше привыкаю думать и поступать как муж. И это мне нравилось.

Была половина второго, когда я приехал в клуб. Здесь собралась обычная воскресная компания, а в центральном зале женщины играли в бридж. У первой отметки толпилась целая очередь, и я порадовался, что мы с Бэйном условились не раньше чем на два часа. К тому времени толпа игроков поредеет, и нам не придется ждать или торопиться из-за тех, кто позади нас. В каждом клубе всегда есть люди, которые орут за спиной, требуя уступить дорогу, и ведут мяч, наступая вам на пятки, или загоняют его на площадку у лунки, когда вы делаете завершающий удар.

В раздевалке было шумно и тесно. Многие из членов клуба уже приступили к воскресной выпивке, но, по-моему, для этого было рановато. Я переоделся в легкие брюки. В шортах, которые здесь носили многие, я чувствовал себя неловко. Надел также рубашку с короткими рукавами и подбитые шипами туфли. Надо было убить время, и я присел за покер с пятидесятицентовым лимитом. Проиграл семь долларов. Когда пробило два, я вышел на террасу и стал ждать Элвина Бэйна. В четверть третьего я понял, что он не придет, и принял предложение заменить недостающего игрока в игре пара на пару.

Было четыре тридцать, когда я покончил с девятой лункой. Приходилось торопиться, чтобы добраться до Сэнди к пяти.

Я позвонил ей из холла, но телефон молчал. Поставив машину у тротуара, я прошел пешком через парк к плавательному бассейну. Сэнди была там. Она лежала, растянувшись на солнце, возле длинноногой черноволосой девушки в ослепительно-белом купальнике. Сэнди уже знакомила меня с мисс Киф, которая работала в электрокомпании. Пока они переодевались, я пил кока-колу.

Втроем мы зашли к Сэнди на стаканчик чая, а потом за мисс Киф явился красивый молодой человек. Сэнди налила и ему. После того как гости ушли, она сказала:

— Сюрприз, Джим. Мы будем ужинать здесь. У меня в холодильнике чудесная вырезка.

— Отлично! Где джин?

— В шкафу, конечно. Сделать к салату чесночный соус?

— А как же! — сказал я, целуя ее.

Когда я ушел от Сэнди, было только десять часов, но в понедельник обычно меня ждало много работы.

Этот понедельник не был исключением. Алек Хэммонд и Ред Дрейк уже явились на службу. Ред был с похмелья, и я дал ему задание полегче — наружное наблюдение. Алек, сморщив худое веснушчатое лицо в улыбке, сказал:

— Джим, черт возьми, я сегодня в форме. Дай что-нибудь посложнее.

Высокий, с очень узкими бедрами, он всегда напоминал мне ковбоя. Его легко было представить в джинсах в обтяжку, сапогах, широкополой шляпе и, пожалуй, с шестизарядным револьвером на низко спущенном поясе. Он и в самом деле был родом из Техаса, да и говорил чуть нараспев.

Я дал ему нелегкую работенку: поручение финансовой компании из Лорэна. Один из служащих был нечист на руку, а они не могли установить, кто именно. Я объяснил задачу и добавил:

— Ты — новый работник в департаменте потребительского кредита. Именно там происходят недостачи. Держи ухо востро и ничего не предпринимай, пока не накроешь вора с поличным. Надо, чтобы он не смог вывернуться.

— Ладно, босс. Как вы считаете, они не расщедрятся на маленький аванс для меня? Мне хватит до зарплаты.

— Спроси у них сам, — ответил я. — Может быть, они дают своим сотрудникам скидку с процентов?

Алек рассмеялся, подмигнул Сэнди и вышел. Заверещал телефон. Потом он уже звонил без передышки. Сэнди отсеивала звонки, и мне доставались уже лишь те, которые она считала необходимыми. Звонили частные лица, полиция, сомнительные типы с периферии преступного мира. Детектив сержант Деннис Рокингем пригласил меня на ленч. Я согласился при условии, что не буду связан делами. Мы с Рокингемом всегда работали в довольно тесном контакте.

Еще один звонок: срочный вызов от видного кливлендского бизнесмена. Сэнди жестом предложила мне взять трубку. Я слушал, выражал сочувствие, задавал вопросы и закончил тем, что пообещал сделать все возможное, чтобы отыскать его семнадцатилетнюю дочь.

— Нет, сэр, никакой огласки не будет… Я не сообщу полиции, если это не окажется необходимым… Да, сэр, я понял. Буду держать вас в курсе… До свидания.

Я встал из-за стола, взял с вешалки свою коричневую фетровую шляпу и сказал Сэнди:

— Пока, мисс Холлис. Одна несовершеннолетняя девица поселилась с каким-то типом в Женеве-на-озере. Ее папочка беспокоится, но хочет, чтобы все было шито-крыто. Это может занять весь день. Позвоните Рокингему и скажите, что к ленчу я не успею.

— Хорошо, сэр, — бодро ответила Сэнди. — Что-нибудь еще, сэр?

— В общем, обороняй укрепления, — сказал я и вышел.

Часом позже я проехал по дороге № 20, свернул налево, пересек железнодорожное полотно и взял курс на маленький городок Кони-Айленд, известный как Женева-на-озере. Он состоит из одной длинной главной улицы, идущей вдоль берега озера. В сезон это весьма оживленное местечко со множеством летних коттеджей. Там также есть бары, котлетные и сосисочные, киоски, тиры, магазинчики сувениров, киноавтоматы, карусель под полотняным навесом, миниатюрное поле для гольфа. Поскольку сезон уже завершился, большинство этих заведений были закрыты, но я заметил, что во многих коттеджах еще живут.

Я поставил машину и принялся за работу. Согласно описанию, данному отцом девицы, она была ростом пять футов четыре дюйма, вес имела сто пятнадцать фунтов, а также обладала голубыми глазами и очень светлыми, коротко стриженными волосами. Все, что у него было, это записка от нее с почтовым штемпелем местного отделения, в которой дочь сообщала, что «влюбилась в чудесного парня» и собирается выйти за него замуж. Отец съездил в городок, но ему не удалось найти ее. Тогда он позвонил мне. Девушку звали Джуди Клингмен. А как звали чудесного парня, отец не знал. По его мнению, они находились еще где-то здесь, и я надеялся, что это так.

Я начал методическую проверку заселенных коттеджей. Это был утомительный способ, но единственный. Моя работа вообще на 90 процентов состоит из хождения, и я к этому привык. Через два часа приветливая леди из коттеджа под названием «Тесный приют» сказала мне, что девушка, по описанию похожая на Джуди, в обществе темноволосого мужчины сняла коттедж у ее соседки. Он называется «Пески», расположен на краю улицы и выходит к пляжу. Я поблагодарил леди, которая еще сообщила мне, что сама здесь живет круглый год, и потащился в конец улицы.

Это был небольшой домик с обычной, затянутой сеткой верандой. На веревке, протянутой от двери к дереву, висел красный купальник. Я поднялся на крыльцо и постучал. Никто не отозвался. Внутренняя дверь была открыта, и я видел пол, покрытый линолеумом, и кое-какую мебель. На столике, стоявшем на веранде, лежала стопка журналов. Верхний назывался «Правдивые любовные признания». Изнутри дома шел сырой затхлый запах. Я опять постучал, а потом забарабанил в дверь. Тишина. Повернувшись, я окинул озеро внимательным взглядом. Поверхность воды была гладкой и искрилась голубизной. Вдали у самой воды я заметил что-то круглое, золотистое. Я зашагал по песку и, когда приблизился, различил сидевшую девушку. На ее светлых коротко стриженных волосах блестело солнце. Одетая в тесные темные шорты и белый свитер, она сидела, обхватив руками поднятые колени, задумчиво глядя на воду, и не заметила моего приближения.

Оказавшись рядом, я сказал:

— Привет!

Она испуганно обернулась.

Это была очень хорошенькая, но как-то по-детски выглядевшая девушка. На ее щеках все еще виднелся младенческий пушок. У нее были ясные голубые глаза, а маленькие пухлые губы слишком густо измазаны помадой. Она молча уставилась на меня.

Я сказал:

— Давай-ка, Джуди, поехали домой.

— Кто… кто вы?

— Друг твоего отца. Он послал меня.

Она отвернулась, и плечи ее задрожали.

— Я не могу… не могу ехать домой…

— Можешь. Где твой дружок?

— Он… он уехал. — У нее был тонкий детский голос.

— Туда ему и дорога. — Я наклонился и тронул ее за плечо. — Пошли, Джуди.

Она встала и пошла рядом со мной по песку, опустив голову. Когда мы добрались до коттеджа, я увидел стоящий там автомобиль — новый «понтиак» с откидным верхом и номерным знаком Огайо. Девушка тоже увидела его и бросилась от меня, крича:

— Джерри, Джерри, ты вернулся!

Я не удерживал ее. На веранду вышел мужчина с маленьким кожаным футляром в руке. Подходя, я услышал, как он говорит: «Я забыл свою электробритву. Пока, детка».

Это был неприятный узколицый человек, с маленькими черными глазками, густыми бровями и курчавыми волосами, чересчур длинными на затылке и за ушами. Он легко сбежал по ступенькам и, ухмыляясь, оттолкнул Джуди.

— Позабавились немного, но теперь с меня хватит. — Он бросил футляр на заднее сиденье машины и открыл дверцу.

— Джерри, я думала, ты…

— Плохо думала, детка. Я говорил тебе, чтобы ты ничего не воображала.

— Джерри, прошу тебя… — В ее глазах была боль, по лицу текли слезы.

— А, оставь. — Он кивнул на меня. — Похоже, ты и так обзавелась новым дружком. — Он развязно и нагло улыбнулся мне. — Оставляю ее тебе, приятель. Она не так уж плоха, но и хорошей ее не назовешь. — Внезапно его глазки сузились. — Послушай, тебя не Беннетом зовут? Ну и ну! — Он тихо засмеялся. — Значит, ее старик нанял тебя, чтобы вернуть дочку? Важная птица, а? Можешь забирать. Передай старику привет от меня.

Я сдержался. Я знал этого Джерри и его репутацию. Джеральд Лонгер, уголовник, наемный бандит, шпана. Я спросил:

— По-прежнему работаешь на Джона Дэймона, Джерри?

— Конечно. Просто проводил здесь маленький отпуск. Я и цыпочка. Ты не возражаешь, братишка? — Он рассмеялся с наглым видом.

Я шагнул вперед, ухватил его за лацканы, слегка встряхнул, а потом отвесил ему две крепкие пощечины, справа и слева. Он барахтался, стараясь вырваться, выплевывая ругательства, а его правая рука метнулась под пиджак. Я поймал его запястье и выдернул из пальцев вороненый автоматический пистолет. Держа пистолет так, чтобы он до него не мог дотянуться, я нанес парню еще несколько ударов. Это было с моей стороны жестоко, потому что он был вдвое ниже меня, но я не стал по этому поводу беспокоиться. В уголках его рта показалась кровь, рука опять метнулась к пистолету, и я с размаху ударил его стволом в подбородок. Он издал слабый вскрик, и я с силой швырнул его в машину.

— Убирайся, пока я не свернул тебе шею, — сказал я.

Он всхлипывал от ярости, боли и ненависти, но запустил двигатель.

— Я этого не забуду, Беннет, — выдавил он, задыхаясь. — Ты не сможешь…

Я опять поднял кулак. Тогда он убрался. «Понтиак» с ревом пронесся по улице, повернул за угол, визжа покрышками, и скрылся. Девица закричала на меня:

— Вы били его! Вы били Джерри! Я люблю его! Я…

— Заткнись! — рявкнул я. — Иди собирай вещи, пока я тебя не отшлепал.

— Вы не смеете так говорить со мной!

Я грубо схватил ее за плечи, повернул, влепил хлесткий удар по ее маленькой круглой заднице и толкнул ее к двери коттеджа.

— Собирайся!

Она обернулась со смущенным и удивленным выражением, потом поднялась по ступенькам и вошла в дом. Я курил и ждал. На улице было тихо. Никаких соседей, которые стояли бы вокруг и глазели. Веселый летний сезон кончался, и я порадовался этому. Вскоре Джуди вышла с чемоданчиком в руке. Я обошел коттедж, снял с веревки купальник и принес ей. Она молча положила его в чемодан. Я вынул пистолет Джерри Лонгера, вытряхнул патроны на ладонь и протянул оружие ей.

— Хочешь взять на память пистолет?

Она отпрянула.

— Я… я не знала, что у него есть это.

— Ты не знаешь многих вещей, Джуди. Этот тип — подонок. Как случилось, что ты связалась с ним?

— Я снимала здесь с девочками коттедж и встретила его на танцах. Он показался мне милым…

— Значит, подружки уехали, а ты осталась с ним?

Она кивнула, не глядя на меня.

— Он говорил, что любит меня. — Она вызывающе вздернула голову. — Я имею право на собственную жизнь.

— Да, Джуди, — сказал я мрачно, — но сначала подрасти.

Я спрятал в карман пистолет и патроны, взял ее чемоданчик и быстро пошел прочь. Она следовала за мной, сбиваясь на рысцу. Когда мы добрались до моей машины, она сказала:

— Откуда мне знать, что вы друг моего отца?

— Ниоткуда, Джуди, просто поверь мне на слово.

— Но Джерри вас знает. Он сказал…

— Забудь-ка о нем, — сказал я резко, — и помолчи.

— Вы мне что-то не нравитесь, — сказала она, отступая назад. — Я не хочу с вами ехать…

Я поймал ее, открыл дверцу машины и впихнул внутрь. Она начала всхлипывать, закрыв лицо руками. Я сел за руль, не обращая на нее внимания.

Мы совсем не разговаривали на обратном пути в Кливленд. Через некоторое время, когда она успокоилась, я предложил ей сигарету, но она покачала головой. Она согласилась выпить в придорожной закусочной. Я взял с собой кофе и бутерброд с ветчиной. Было пять часов, когда я остановился перед их домом. Ее отец с высоким стаканом в руке мрачно ждал, сидя в складном кресле возле плавательного бассейна. Он поднялся при нашем приближении. Откуда-то появилась женщина солидного вида. На руках у нее были тонкие кожаные перчатки, и она держала садовую лопатку. Девушка выскочила из машины и побежала к ней, снова всхлипывая. Они обнялись. Мужчина подошел ко мне.

— Спасибо, Беннет. — Угрюмое выражение его лица не изменилось. — Пришлите мне счет.

— Хорошо.

— У вас были какие-нибудь затруднения?

— Нет, — ответил я.

— А этот человек? Кто он?

— Вам было бы неприятно узнать это. Лучше забыть о нем, поверьте.

Он вздохнул.

— Огласки не будет?

— Нет, сэр.

Он отступил на шаг.

— Еще раз спасибо, Беннет.

Отъезжая, я подумал, что хотел бы иметь возможность с такой же легкостью решить проблему Элвина Бэйна. Мне он нравился. А мистер Клингмен был всего лишь рядовым клиентом.

Я приехал в офис в седьмом часу. Сэнди оставила мне на подпись несколько отчетов и записку, в которой говорилось: «Звонили Алек и Ред. Все нормально. Сержант Рокингем ворчал из-за несостоявшегося ленча. Нью-йоркский офис тоже ворчит. Лучше подпишите отчеты и отправьте их почтой сегодня же вечером. Ваш приятель мистер Бэйн звонил три раза и заходил лично около трех часов. Он хочет, чтобы вы позвонили ему, как только вернетесь. Перри, 26944. Он оставил 500 долларов. Сказал, что это задаток. Я ответила, чтобы он с этим повременил, пока не поговорит с вами. Но он их все-таки оставил. Я положила их в сейф. Вернусь около семи, чтобы напечатать наклейки для новых папок с делами. Оплата за сверхурочные, а?»

Она подписала записку по всей форме, наверное, мило улыбаясь про себя: «Мисс Сандра Холлис, секретарь мистера Беннета».

Я закурил, откинулся на спинку кресла, положил ноги на стол и задумался об Элвине Бэйне. Он проявил упорство, несмотря на мой вчерашний отказ. Придется вернуть ему деньги, потому что я ничего не смогу для него сделать, если он хочет того, о чем просил раньше.

Занятый мыслями о Бэйне, я включил магнитофон и продиктовал отчет о своей работе, который Сэнди напечатает утром. Я также проинструктировал ее относительно счета и суммы оплаты, не упоминая о расходах по делу, которые состояли лишь в стоимости бензина и еды для Джуди. Не стоит высасывать из клиента всю кровь до последней капли. Кроме того, не исключено, что я опять понадоблюсь мистеру Клингмену.

Потом я налил себе немного из хранившейся в столе бутылки и сидел, покуривая и размышляя. В конце концов я набрал номер Бэйна.

Ответил женский голос:

— Хелло, дорогой.

Меня удивила интимная интонация. Я спросил:

— Могу я попросить мистера Бэйна?

Последовало секундное молчание, потом она осторожно спросила:

— Кто его спрашивает?

— Моя фамилия Беннет.

— Я не знаю никакого Беннета, но у вас приятный голос.

— Благодарю вас. Дома мистер Бэйн? — Я догадался, что говорю с его женой.

— Да, он дома, но очень занят: смешивает мартини. А я люблю «Манхеттен». Мы скоро обедаем, то есть Элвин… Я ухожу. Это говорит Арлена, мистер… как вы сказали вас зовут?

— Беннет.

— Ах да. — Она тихо рассмеялась. — Какая я глупая, дорогой. Могу я передать что-нибудь Элвину?

Я решил, что она приняла не один и не два коктейля «Манхеттен».

— Мэм, — сказал я терпеливо, — мистер Бэйн просил меня позвонить ему. Мне нечего ему передавать. Что, если вы будете смешивать его мартини, а его позовете к телефону?

— Ах, опять эти гнусные вечные дела. — Я уловил капризное недовольство в ее голосе. — Вы не можете позвонить завтра?

— Могу, но предпочел бы поговорить с ним сейчас.

— Ну хорошо.

Ненадолго наступила тишина, потом раздался голос Бэйна:

— Хелло, Джим, извини, что побеспокоил, но я хотел бы обсудить эти посадки помидоров. Ты мог бы заскочить сюда вечером?

— Что?

— Я даю тебе свою окончательную цену, — сказал он. — Соглашайся или отказывайся.

Тут я понял: она была рядом, и он не мог говорить.

Я сказал:

— Я должен прикинуть, Элвин. Позвони мне через десять минут.

— О’кей, — сказал Бэйн и повесил трубку.

Я подписал оставленные Сэнди отчеты, вложил их в конверт и заклеил его. Потом сидел, глядя на темнеющее небо. Снизу еле доносился шум уличного движения. Я налил себе еще немного и закурил сигарету.

Я жалел, что позвонил Бэйну, и мне очень хотелось есть. Но он был моим другом, и не позвонить было бы невежливо.

Я выпил еще, и есть захотелось сильнее.

Без десяти семь зазвонил телефон.

Глава 3

Элвин Бэйн сказал:

— Теперь порядок, Джим. Она болталась поблизости, и я не мог говорить.

— Я так и думал. Что ты задумал, Элвин?

— Мне надо с тобой повидаться, Джим. Ты можешь приехать сейчас?

— Не имеет смысла. Я не могу этим заняться.

— Ты можешь хотя бы заехать и поговорить со мной? — Голос у него был умоляющий. — Есть кое-какие обстоятельства, о которых я хочу тебя спросить, даже если ты не будешь ими заниматься. Те полтысячи, что я оставил в твоем офисе, — это для тебя. Я не рассчитываю на профессиональную помощь даром. Факт тот, Джим, что я задумал окончательный расчет, и мне нужен твой совет. Кстати, извини, что вчера не получилось с гольфом.

— Ничего, все в порядке.

— Я был занят с моим адвокатом. Я изменяю свое завещание и…

— Элвин, — прервал я его, — ты уверен, что жена не может тебя слышать?

— Пошла она к черту! Да ее и нет. Сказала, что идет играть в бридж с подругами, но я знаю, что она отправилась к тому человеку. Скорее всего, в эту самую минуту она с ним. Мне теперь все равно. Я одного хочу — избавиться от нее. Сегодня вечером я опять встречаюсь со своим адвокатом, Орвиллом Хьюингом, в Грейт Лейкс Билдинг. Я лишаю ее всего: страховки, имущества, денег — полностью. Хочу, чтобы ей не допилось ничего. Все, что мне понадобится, — это улики. Ты говорил, что найдешь мне человека. Я предпочел бы тебя, но, раз ты считаешь его надежным, для меня этого достаточно. Ты разбираешься в этих делах и… Ах черт, Джим, не можешь ты просто приехать и поговорить со мной? — Он замолчал, а потом быстро добавил: — У меня не так-то много друзей, Джим, мне нужен кто-нибудь.

Я сдался.

— Ну, хорошо, но я еще не обедал. Скажем, около девяти?

— Это слишком поздно. Мы с Хьюингом договорились на 8.30, и я хочу, чтобы ты поехал со мной. Ты сможешь перекусить и здесь. У моей жены, — он произнес это с горечью, — сегодня были гости, и тут полно еды.

— Ладно. Ты знаешь, кто этот человек?

— Еще как знаю, черт побери. Его зовут Джон Дэймон.

Я ощутил, как по моим плечам пробежал холодок. Второй раз за день я слышал это имя. В первый раз я произнес его сам, во время стычки с Джеральдом Лонгером, которого Джуди Клингмен любовно называла Джерри, дрянным маленьким уголовником, который работал на Дэймона и чей пистолет сейчас лежал у меня в кармане. Я встречал босса Лонгера и был немного знаком с ним. Мы обменивались короткими фразами, встречаясь в баре, ресторане или на улице, но не более того. Он знал меня, а я его, но мы были по разные стороны баррикад. Знать многих — мой бизнес, и большинство этих знакомств, как и с Дэймоном, не были светскими. Полиция тоже его знала, но он был увертлив. Джон Дэймон, игрок, рэкетир, теперь приобретший показную респектабельность, занялся торговлей недвижимостью. Живет в роскошной квартире на Карнеги, неподалеку от 105-й улицы. Красивый и безжалостный, бывший наемный убийца. Отсидел пять лет в Огайо за вооруженный грабеж. Разъезжает по городу в «кадиллаке», обычно с шикарной блондинкой. Не миссис ли Бэйн? Как я уже говорил, я никогда ее не видел.

Но я знал Джона Дэймона, отлично знал. Шесть месяцев тому назад полиция пыталась доказать связь между ним или его наемными подручными и убийством Джефа Ферфакса, размазни плейбоя, который просадил уйму папочкиных денег, играя в кости. Предполагалось, что убийство устроено организацией Дэймона: Ферфакс-старший подал на Дэймона в суд, и парнишка обещал дать показания. Но перед началом процесса молодого Ферфакса нашли в каменоломне с пулей в голове. Поднялся большой шум, но дело заглохло из-за недостатка улик.

— Этот Дэймон — довольно рискованная компания.

Я услышал его вздох.

— Знаю. Я наводил о нем справки. Но она сама этого хотела, сама себе напортила, и я оставлю ее без всего.

— Надеюсь, что тебе это удастся, Элвин. Я скоро буду у тебя.

— Хорошо. Жду.

Я положил трубку и откинулся на спинку кресла. Ситуация меня не радовала, но, вероятно, я смогу помочь Бэйну, не вмешиваясь сам. Я знал подходящего человека и сумею объяснить юристу, какие именно улики понадобятся для доказательства супружеской неверности. Хьюинг, несомненно, знает свое дело, но в случаях, подобных этому, существуют особые аспекты, о которых он не будет осведомлен, если он человек порядочный, а я был уверен, что другой человек не может представлять Бэйна и ведать его капиталом. Я поеду с Элвином к его юристу и открою глаза на реальную жизнь. Улики в бракоразводных делах — хитрая штука. Если Элвин Бэйн не запасся подходящими боеприпасами, она может обобрать его до нитки.

В своих рассуждениях я исходил из того, что Бэйн сказал мне правду. В этом я не сомневался. Он был простым, прямолинейным человеком. Он поздно женился на молодой женщине, которая могла иметь довольно сомнительное прошлое, но любил ее и, по всей видимости, был ей верен. Я не имел основания думать иначе. Я верну ему 500 долларов и сделаю, что смогу, в виде личного одолжения. Агентство не будет вовлечено, и никто не станет шептать, что Джеймс Т. Беннет участвовал и бракоразводном деле. Я только свяжусь с человеком, который в точности знает, какие доказательства необходимы. Но придется растолковать все Бэйну и его адвокату. Нельзя добиться развода, представив в качестве улики фотографию пары, держащейся за руки в ночном клубе.

Семь часов. Скоро должна прийти Сэнди, чтобы немного поработать. Я надеялся увидеть ее перед уходом, но, если мы с Бэйном хотели успеть к юристу в половине девятого, пора было отправляться. Я не спросил Бэйна, как добраться до его дома, но знал, что он живет в восточном районе. Найдя его адрес в справочнике, я решил, что примерно представляю, где он живет. Я убрал пистолет и патроны Джерри в ящик стола, захватил отчеты и вышел. Бросив конверт и почтовый ящик, я спустился к машине.

Я пересек почти весь город, пока добрался до района, где жил Бэйн. Вскоре я оказался в редко застроенном квартале неподалеку от озера. Небо стало почти черным. Я медленно вел машину, внимательно всматриваясь в номера домов, прикрепленные к фонарным столбам или стойкам из кованого железа. Все дома были большие и от улицы отделялись широкими ровными лужайками. Здесь были целые мили подстриженных кустов, множество елей и вечнозеленых деревьев.

Элвин Бэйн жил в доме 1428. Была половина восьмого, когда я отыскал его в дальнем конце улицы. Номер с фамилией Бэйна свисал со столба, на котором светился фонарь. По-видимому, это был район новой застройки. Дом Бэйна был двухэтажный, с белой отделкой. Внутри горел свет. Поворачивая на подъездную дорогу, я осветил фарами гараж на две машины позади дома и узнал одну из стоящих в нем: новый голубой с белым «бьюик» Бэйна. Я выключил фары и двигатель, вылез из машины, прошел к крыльцу и нажал на кнопку звонка. Внутренняя дверь была открыта, и я сквозь сетку видел небольшой коридор, изогнутую лестницу и натертый пол. На стенах со вкусом обставленной гостиной блестели зеркала. В ответ на мой звонок внутри не раздалось ни звука. Я опять позвонил, и единственным ответом был шепот ветра в хвое вечнозеленых деревьев по обеим сторонам подъезда.

Я повернулся и окинул тихую улицу внимательным взглядом. В домах светились огни, до меня долетали и обрывки музыки, и запах горящего древесного угля. Это кто-то из соседей готовил на садовом очаге. Я почувствовал себя еще более голодным. Дальше по улице, на противоположной стороне, там, куда не достигал свет фонаря, стоял автомобиль, черный или темно-синий. По силуэту я узнал «шевроле». Ярдах в пятидесяти от него стояла машина побольше, светлого цвета, но марку я разобрать не сумел. Кроме этих двух машин, ничего больше на улице не было. Ближайший дом находился за полквартала.

Я спустился с крыльца и обошел дом сзади. Огромный задний двор был окаймлен зарослями сорняков со стороны прилегающих участков. На террасе из песчаника, у задней двери, стоял круглый металлический столик, окруженный складными стульями. Я мог видеть их в свете, струившемся из двери, совершенно отчетливо. Заглянув в гараж, я мало что смог рассмотреть в темноте.

Снова приблизившись к террасе, я стал всматриваться в ярко освещенную кухню и, постучав костяшками пальцев по раме, громко сказал:

— Эй, Элвин!

Серая кошка, мягко ступая, вышла на середину кухни и уставилась на меня неподвижными зелеными глазами. На ее красном кожаном ошейнике болтался маленький колокольчик, который тихо позванивал. Я сказал приветливо:

— Хелло, киска!

Кошка мяукнула, показав розовую пасть, а потом удалилась, высоко неся свой хвост. Звук колокольчика замер в глубине. Кухня была довольно неряшлива. Возле раковины из нержавеющей стали в беспорядке громоздились бутылки, стаканы, банки, поднос с тающими кубиками льда. С того места, где я стоял, я разглядел ингредиенты для приготовления коктейлей: бурбон, сладкий вермут, банка красных вишен, джин, сухой вермут и маслины. Я вспомнил, как миссис Бэйн говорила мне по телефону, что терпеть не может мартини. «Манхеттен», значит, был для нее. Бэйн сказал мне, что она ушла. По где он сам?

Я попробовал открыть дверь, затянутую сеткой. Она была заперта изнутри. Я вернулся к главному входу, заметив, что ветер усилился и стало холоднее. Входная дверь оказалась незапертой. Я распахнул ее и прошел в холл.

— Элвин! — позвал я.

Единственным откликом был слабый звон колокольчика. Я приблизился к арке. Кошка стояла там, подняв переднюю лапу, и следила за мной немигающими глазами.

— Уходи, кошка, — сказал я, оглядываясь, — ты мне действуешь на нервы. — Я сделал шаг в гостиную и громко позвал: — Эй! — Позади звякнул колокольчик, а когда я оглянулся, кошка исчезла.

Я прошел через уютную комнату к обеденному алькову в дальнем конце. Там, на столике под зеркалом, освещенном бра, стояли два миксера для коктейлей. По остаткам жидкости на дне — янтарной в одном, розовой и другом — я догадался, что в них смешивали два разных коктейля. Там был только один бокал на высокой ножке, пустой, если не считать маслины на дне. Рядом, на покрытом скатертью столе стояли серебряный кофейник, грязные чашки и тарелки с хлебными крошками и остатками салата, стеклянная ваза, наполненная салатом, и большое блюдо сандвичей, аппетитно нарезанных треугольниками. Они казались нетронутыми. Я взял один сандвич и откусил. Тунец с майонезом. Я недоумевал, почему бродившая по дому кошка не устроила себе пиршество. Или ее хорошо накормили, или она не любит рыбу с майонезом. Я разделался с сандвичем в три приема: он был очень хорош, пусть хлеб и зачерствел немного. Я взял второй и, жуя, осматривался. Напротив меня находился маленький столик красного дерева, на котором стоял телефон цвета слоновой кости, а рядом ручка на мраморной подставке и раскрытая записная книжка.

Я подошел к столу, не переставая жевать, и склонился над ним. Книжка была открыта на сентябре, и под словом «понедельник» кто-то нацарапал: «Бридж после обеда у Флоренс Маркхэм». Для отвода глаз, мрачно подумал я. Чтобы одурачить Элвина Бэйна. Если Бэйн сказал мне правду, она пошла к Дэймону, а не на бридж. Но тем не менее она сделала эту запись.

Я еще раз осмотрел гостиную. Она была по-настоящему элегантной. Я подумал, сама ли миссис Бэйн подбирала обстановку. Если да, то она обладала хорошим вкусом. Правда, книжные полки на одной стене были заставлены не книгами, а вьющимися растениями и фарфоровыми фигурками, но, может быть, она была не любительница читать. Впрочем, там были и журналы — все самые популярные, аккуратно сложенные на деревянной подставке. Мне почему-то приятно было заметить, что место нашлось не только для еженедельников и журналов мод, но и для изданий по сельскому хозяйству и консервной промышленности. Здесь же стояли телевизор, радиоприемник и проигрыватель. На его крышке из красного дерева лежала стопка пластинок, а на диске — последняя пластинка оркестра Луи Армстронга. Я испытывал некоторое замешательство. Все это как-то не соответствовало сложившемуся в моем представлении образу миссис Бэйн. Возможно, в конце концов, она не так уж плоха. Быть может, у нее была причина искать общества другого мужчины, даже такого, как Джон Дэймон. Элвин Бэйн, подумал я, определенно не из тех, кому доставит удовольствие игра Армстронга. Но сразу же устыдился этих мыслей.

Внизу были еще четыре комнаты, включая ванную и спальню. Ни в одной из них не было Элвина Бэйна. Я вернулся в холл, поколебался, а потом стал медленно подниматься по покрытой ковром лестнице. На восьмой ступеньке лежал женский шарф в красную клетку, каким женщины иногда обвязывают голову, придавая себе деревенский вид, что лично я нахожу непривлекательным. Я подобрал его и медленно пропустил между пальцев. От него крепко пахло незнакомыми мне духами. «Шарф миссис Бэйн, — подумал я, — небрежно оброненный, наверное, когда она покидала дом, направляясь к любовнику». Я уронил его обратно на ступеньки и продолжал подниматься, раздумывая, не заснул ли Бэйн. Добравшись до конца лестницы, я оказался в своего рода верхней гостиной. На полированном столе стоял еще один белый телефон и еще один бокал на высокой ножке с недопитыми каплями розовой жидкости на дне. Вишенки не было, но, после того как я понюхал осадок, у меня не осталось сомнений, что в бокале был «Манхеттен». У стола стоял стул с прямой спинкой и сиденьем, обитым белой кожей. Торшер возле другого кресла бросал неяркий свет на роскошный бежевый ковер. Я еще раз позвал Бэйна и опять не получил ответа. Шагнув к ближайшей двери я коротко постучал и вошел.

В комнате чуть тянуло затхлостью, словно ею не пользовались. Вероятно, для гостей. У стены стоял высокий комод. Все ящики были выдвинуты, а один, перевернутый, валялся на полу. Я отступил в коридор и открыл следующую дверь, не потрудившись постучать. Нечто зловещее накапливалось в глубине моего сознания, и я с трудом проглотил остаток сандвича. Эта комната была очень похожа на первую: тот же затхлый запах, так же выдвинуты ящики комода, а содержимое разбросано по полу.

Я вышел, сделал несколько шагов по коридору и открыл третью дверь.

В этой комнате жили. Она, несомненно, принадлежала Элвину Бэйну. Но в отличие от первых двух комнат эта комната была в невероятном беспорядке. Носовые платки, носки и белье усыпали пол. Простыни и одеяла были стянуты с кровати. Дверцы шкафа открыты, вешалки валялись на дне, в груде скомканных костюмов, пиджаков и брюк. Полный разгром.

Я вышел, пятясь, повернулся и оказался перед четвертой дверью. Я толкнул ее ногой, и она открылась.

На меня хлынул запах духов и кремов. Я шагнул в комнату. Затемненная абажуром лампа светилась на туалетном столике, отражаясь в огромном зеркале.

Я увидел в зеркале себя и установил, что выгляжу мрачно и мне следует побриться.

Столик выглядел как после побоища. Пузырьки и баночки перевернуты и разбросаны, из разбитого флакона капали на ковер духи. Здесь, как и в комнате Бэйна, постель была сброшена на пол, а содержимое шкафа перевернуто. Чулки, белье, комбинации и туфли разбросаны повсюду.

Я вышел и двинулся вдоль коридора, мимо уютного маленького холла с телефоном, лампой и креслом, и оказался перед еще одной дверью в дальнем конце коридора — последней. Я подумал, что это наверняка ванная, и угадал. Дверь была полуоткрыта, и свет блестел на розовом кафеле. Я медленно шагнул вперед, стараясь проглотить сухой комок в горле. И остановился. У моих ног валялся мужской бумажник. Я нагнулся и поднял его. Он был из тонкой хорошо выделанной свиной кожи, со множеством отделений. Карточка, торчащая из бумажника, гласила, что Элвин Т. Бэйн является постоянным членом загородного гольф-клуба. Там накопилось множество других карточек, но эта лежала на самом верху. Принадлежность к клубу очень много значила для Бэйна. Я порадовался, что способствовал одобрению его кандидатуры собранием. У меня не было никакой особенной причины оказывать ему поддержку, просто мне понравилась его прямота и непосредственность, когда мы познакомились на завтраке в отеле «Кливленд». Бэйн немало своего времени и денег тратил на различные общественные проекты.

В бумажнике денег не было — ни одного доллара.

Думаю, именно тогда я забеспокоился всерьез. Что произошло в этом доме? Куда девался Бэйн? Возможно, он вышел и вернется, потому что должен встретиться со мной. Не прошло и часа, как я разговаривал с ним. Я опустил бумажник в карман пиджака и настежь распахнул дверь ванной. И судорожно вздохнул, испытав страшный шок, а потом глубокую, глубокую печаль.

Элвин Бэйн лежал на блестящем кафельном полу на спине, с запрокинутым лицом. Одет он был только в ярко-зеленые трусы. Нижнюю часть лица покрывала засохшая пена крема для бритья. Возле скрюченных пальцев правой руки лежала безопасная бритва. Одно колено было согнуто. Он так и застынет в этом положении, подумал я, если его не стронуть с места. На правой щеке его, чуть ниже полуприкрытого глаза, чернела дыра от пули размером с десятицентовую монету. Оттуда, смешиваясь с белой пеной, сочилась алая кровь.

Это было бессмысленно, но я опустился рядом с ним на колени и положил руку на его широкую волосатую грудь. Тело было еще теплым, но не таким, как должно быть. Не слышалось биения сердца. Пульса не было. Да, Элвин Бэйн заснул и никогда больше не проснется, во всяком случае в этом мире.

Я медленно выпрямился. Печаль по-прежнему владела мной, но теперь во мне зарождалась холодная ярость. Я вышел из ванной, бросив бумажник Бэйна там, где нашел его, и направился к лестнице. Телефон на столе, казалось, подзывал меня, но я не задержался и остановился только на лестничной площадке. Что-то было не так. И я тут же понял, что именно. Красный клетчатый шарф исчез.

Я вошел в гостиную. Серая кошка приближалась ко мне на мягких лапах, позванивая колокольчиком. Выгнув спину, она прижалась к моей ноге.

— Кошка, — пробормотал я, — что тут сегодня случилось?

Кошка мяукнула, и ее мяуканье прозвучало в тишине как шум маленького лодочного мотора.

Я обыскал нижний этаж, все комнаты, шкафы и даже подвал, где обнаружил комнату отдыха, оборудованную баром с хорошим запасом бутылок. Здесь стояли столики, кресла, диваны и еще один телевизор около большого камина. Я снова поднялся наверх, выключая по пути свет, и остановился перед входной дверью. Мне следовало многое сделать, но я ничего этого делать не стал. Теперь Элвину Бэйну ничем нельзя было помочь. Самое малое, что я обязан сделать, это отомстить за него.

Я согласился помочь ему, я хотел помочь чем только мог. Но теперь речь шла не о разводе. Это было убийство, а Элвин был моим другом.

Я вышел в ночь, охваченный яростью. Мне нужен был пистолет. У меня в офисе в столе лежало оружие, не автоматический пистолет Джерри, а мой собственный. Сев в машину, я заметил, что темный «шевроле», раньше стоявший на улице, исчез. Другая машина, большая и светлая, оставалась на прежнем месте. Не разворачиваясь, я задним ходом вывел машину, включил скорость и понесся обратно в город. Я не обращал внимания на знаки, запрещающие проезд, проскакивал на красный свет. Через некоторое время я увидел, что за мной следует большой светлый «седан». Кажется, серый. Та ли это машина, что стояла у дома Бэйна? Он не приближался, но все время висел у меня на хвосте. Я тихо выругался, подумав об оставленном в офисе пистолете. У следующего перекрестка я крутанул вправо, на зеленый свет, приметил улочку, свернул в нее и остановился, выключив огни. «Седан» с ревом пронесся мимо. Минут пять я выжидал. «Седан» не вернулся.

Я подумал: «Сейчас я убегаю, ребята, но еще встречусь с вами…»

Глава 4

Неподалеку от 105-й улицы я заметил, что мой «меркурий» все время заносит влево, словно из камеры выходит воздух. Я подкатил к огромной станции обслуживания. Колесо еще не село, но это произошло бы через пару кварталов. Я нервно расхаживал по станции, пока механик ставил запасную камеру. Я сказал, чтобы починили и проколотую, я заберу ее потом. Расплатился, оставив свой адрес и фамилию, и выехал на улицу. Потерял я минут двадцать.

До офиса я добрался около девяти. За матовым стеклом двери виднелся свет, и я вспомнил, что Сэнди работает. Но стука пишущей машинки не было слышно. Я вошел. На ее столе горела лампа, но самой Сэнди не было. Видимо, ушла за кофе или еще за чем-нибудь, подумал я. Но она не оставила бы дверь незапертой. Я быстро пересек комнату и вошел в свой кабинет. Здесь было темно, и я щелкнул выключателем. Сэнди лежала на полу возле моего стола. Я бросился к ней и опустился на колени. Блузка ее была порвана, обнажив плечо и грудь. Юбка завернулась выше колен. В уголке рта запеклась кровь, а на левой щеке был синяк. Когда я обнял ее, губы у нее шевельнулись, а веки дрогнули.

— Сэнди! — сказал я резко.

Она открыла глаза.

— Джим…

Я вытер носовым платком кровь с ее губ и поправил юбку. Потом поцеловал в лоб и прижал к себе.

— Я вызову врача.

— Нет. Со мной… все в порядке. Но это было ужасно…

— Кто?

— Джим, я… я не знаю. Двое. Они приходили за тобой. Я сказала, что не знаю, где ты. Они решили, что я лгу, и один из них меня ударил. А потом они все время спрашивали, швыряли меня и били. Наверное, я… потеряла сознание.

Я осторожно усадил Сэнди в кресло за своим столом. Она натягивала край порванной блузки, стараясь прикрыть наготу.

— Не трудись, это всего лишь я…

Я вышел в туалет, намочил в холодной воде полотенце, обмыл Сэнди лицо и приложил полотенце к ушибленной щеке. Все мои мышцы словно одеревенели. Ярость поднималась внутри меня, гораздо большая, чем та, которую я испытал при виде тела Элвина Бэйна. Я проговорил сквозь зубы:

— Это все, что они сделали? Только били?

— Один из них пытался тронуть меня…

Я стал тихо ругаться, употребляя слова, которые считал забытыми. Сэнди положила холодные пальцы на мои губы.

— Не надо, Джим. Пожалуйста. Все хорошо.

— Нет, не хорошо, — я слегка встряхнул ее. — Как они выглядели?

— Джим, — сказала Сэнди, — ты делаешь мне больно.

Я убрал руки с ее плеч.

— Прости. Опиши их.

— Один — высокий, такой приятный на вид, в светло-сером твидовом костюме. Короткие светлые волосы и веснушки. Он… Он был похож на студента. Другой — низкий и смуглый. Курчавые черные волосы. Высокий называл его Джерри. Оба были без шляп.

— Значит, Джерри, — сказал я. — У него была ссадина на подбородке?

— Кажется, да. Заклеенная полоской пластыря. Откуда ты знаешь?

— Неважно, — сказал я, думая о Джерри, который работает на Джона Дэймона. Я не мог припомнить студента, но Дэймон отыскивал таланты в самых странных местах. Что это было? Месть Дэймона за то, что я задал трепку одному из его людей, слегка обработав того пистолетом?

— Джим, — сказала Сэнди, — не надо так смотреть.

— Сейчас я отвезу тебя домой.

— Я могу взять такси.

— Нет. — Я выдвинул ящик стола, достал тупорылый пистолет «смит и вессон», вытащил барабан, открыл коробку с патронами и зарядил его. Потом засунул во внутренний карман пиджака.

Сэнди смотрела на меня во все глаза.

— Что ты собираешься делать?

— Об этом тебе нечего беспокоиться. — Я прикоснулся к ее руке. — Пошли.

Я отвез ее домой, велел запереть дверь и держать на замке. Она пристально посмотрела на меня.

— Джим, мне это не нравится.

— Мне тоже.

— Ты будешь осторожен?

— Да, да… — Я был взвинчен и нетерпелив.

— То, что со мной случилось, это ведь не так важно. И эти люди…

— Черта с два!

Она открыла рот, словно собираясь заговорить, но промолчала и, лишь слегка коснувшись моей щеки, отвернулась. Я услышал вздох.

— Спокойной ночи, Сэнди…

Она повернулась ко мне. Ее глаза были печальными, а губы дрожали.

— Джим, я знаю, что нет смысла уговаривать тебя, когда ты такой, как сейчас.

— Забудь об этом. Они тебя больше не тронут. — Я попытался улыбнуться ей.

Ее глаза, все такие же печальные, всматривались в мое лицо. Потом, не говоря ни слова, она отвернулась и закрыла дверь. Я ждал, пока не щелкнул замок, и только после этого поспешил к лифту. Было приятно грудью ощущать тяжесть револьвера.

Грейт Лейкс Билдинг находился в старой части города, к югу от Эвклида. Я нашел место для автомобиля перед ночной аптекой и вернулся пешком. Здание стояло в центре квартала, рядом с узким темным переулком. В освещенном фойе я задержался, чтобы посмотреть доску-указатель. Контора Орвилла Хьюинга, поверенного, располагалась на третьем этаже. Лифт не работал, и поэтому я поднялся по лестнице. На третьем этаже я прошел по тускло освещенному коридору мимо темных застекленных дверей различных контор, ища фамилию Хьюинга. Я ее не увидел и завернул за угол в темный коридор, ведущий в другую часть здания. Миновал темную нишу, всматриваясь в фамилии на дверях контор, и тут вдруг тихий голос произнес у меня за спиной:

— Ни с места, Беннет.

Я резко повернулся. Из ниши выступил высокий молодой человек с пистолетом в руке и поманил меня пальцем.

— Подойдите сюда, пожалуйста…

Он был без шляпы, светлые волосы коротко подстрижены, хорошо сшитый костюм из серого твида шел ему.

Я молча покачал головой, следя за пистолетом в его руке.

Он пожал плечами и небрежно направился в мою сторону. Когда парень приблизился, стали заметны его веснушки и приятные правильные черты лица. Он улыбался, показывая отличные зубы, и держал пистолет профессионально. По размеру дула я прикинул, что это минимум 38-й калибр. Он сказал:

— У вас миленькая секретарша, Беннет, но она не хотела нам помочь.

Я выругался, и мой голос показался мне очень напряженным и тихим.

— Ну-ну, — укоризненно заметил он, — давайте без обид. Право, мы не сделали ей ничего плохого. — У него были блестящие настороженные глаза. — Я полагаю, вы вооружены?

Я не ответил. Он стоял достаточно близко, но я знал, что попытка напасть на него будет неудачной. Он уложит меня прежде, чем я достану пистолет. Оставалось выжидать. Он шагнул ближе, повернувшись чуть боком, чтобы его пистолет был для меня в недосягаемости. Он знал свое дело, отлично знал.

— Был момент, — сказал он любезно, — когда мне показалось, что вы можете совершить глупость. — Его левая рука проворно вытащила пистолет из моего внутреннего кармана, и он отступил назад, держа оружие на уровне моей груди. Я смотрел в черный зрачок смерти.

Должно быть, он почувствовал мой страх, потому что улыбнулся и покачал головой:

— Не здесь, Беннет. Внизу, в переулке. — Он повел пистолетом, указывая на коридор позади нас. — Прошу сюда…

Я двинулся вперед. Ноги меня плохо слушались. Он шел позади, легонько подталкивая меня пистолетом в спину.

— Спокойно и не торопитесь, — сказал он.

Мы повернули за угол и теперь возвращались тем же путем, каким я пришел. Не оглядываясь, я спросил:

— Вы из людей Дэймона?

— Да, приятель. Это маленькое поручение, которое я исполню для него. Вам следовало быть умнее и не интересоваться делами мистера Дэймона.

— Вы следили за мной от дома Бэйна?

— Конечно… — Я услышал его тихий смех. — Вы оказались довольно ловки, и мы на некоторое время вас потеряли. Но теперь все прекрасно.

Я остановился и обернулся. Он быстро отступил назад и поднял пистолет.

— Отлично, — сказал он негромко. — Хотите здесь?

Я сказал:

— Вы убили Бэйна и постарались, чтобы это выглядело как грабеж?

Казалось, он был озадачен.

— Мистер Бэйн умер?

— Вы это знаете. И я помню парнишку по имени Джеф Ферфакс. Его нашли в каменоломне с пулей в голове.

— Давайте не будем вытаскивать на свет дохлых кошек, — сказал он. — Молодой Ферфакс проявил нескромность. — Он сделал движение пистолетом. — Так мы идем?

Он казался невозмутимым, но я заметил, что взгляд его метнулся, оглядывая пустой коридор.

Я не двинулся с места.

— Вы убили Бэйна по приказу Дэймона, потому что он хотел изменить завещание и раструбить про Дэймона и свою жену?

— Я, право, не стал бы об этом беспокоиться, мистер Беннет. Для вас это уже не должно иметь значения.

Я обливался потом, но мне было холодно. Этот светловолосый, хорошо одетый парень держал в руке смерть. И был очень уверен в себе. Ему предстояло убить меня, и это нисколько его не тревожило. Работа как работа. Мне следовало рискнуть и попытаться завладеть его пистолетом. Пусть эта попытка стоила бы жизни — терять было нечего. Я решил потянуть время. Все-таки, пока жив, надежда не потеряна. Я спросил:

— За что меня?

Он улыбнулся, показывая ровные белые зубы.

— За то, что вы собирались вмешаться в личные дела мистера Дэймона. Вам не повезло, потому что в данный момент мистер Дэймон не может допустить никакой огласки. В последнее время власти стали причинять ему некоторое беспокойство.

— И Элвин Бэйн тоже мог причинить беспокойство?

Он кивнул.

— Правильно. — Потом шевельнул пистолетом. — Давайте оставим разговор, о’кей?

Я повернулся, и мы пошли вдоль пустынного коридора. Спустились на три марша по лестнице и вышли в холл. Я устремился к двери, ведущей на улицу, зная, что мне не добраться до нее.

— Нет-нет, — сказал он резко, — сюда, пожалуйста.

Я остановился и круто повернулся. Он держал теперь пистолет в правом кармане пиджака. Я видел, как ствол натягивает материю. Если он выстрелит, для него это будет означать всего лишь починку своего костюма. Или он его просто выбросит. Работая на Джона Дэймона, он наверняка может себе это позволить. Я прошел через холл к двери за лифтами. Он не отставал.

— Откройте, пожалуйста, — сказал он.

Я открыл дверь. Мы двинулись по полутемному коридору, заставленному швабрами, ведрами и стремянками. Пахло мылом, сыростью, дезинфекцией. Мы подошли к следующей двери.

— Она открывается изнутри, — сказал человек у меня за спиной. — Мы уже обнюхали эту лавочку. Вам нужно только повернуть ручку и толкнуть.

Я повернул ручку, толкнул дверь и увидел темный переулок. Мне не хотелось выходить туда. Ствол пистолета слегка подтолкнул меня в спину.

— Почему бы не выйти спокойно, Беннет? Геройские выходки ничего вам не дадут. Просто медленно отходите от меня. Это все, что требуется.

Я повернулся и различил в темноте белое расплывчатое пятно его лица. Он немного отступил, и слабый свет тускло блеснул на металле пистолета. На таком расстоянии стрелять можно было не целясь. Рисковать он не собирался.

— Меня зовут Чарльз Хемилтон, — сказал он спокойно. — Я работаю на Джона Дэймона пять лет, с тех пор, как бросил юридический факультет в Вестерн Ресерв. И стоит заметить, что сегодня я не один. Мой партнер неподалеку. Вы, полагаю, его знаете? Джеральд Лонгер.

— Да, я знаю, — подтвердил я.

— Как я понял, вы сегодня уже встречались с ним?

— И это верно.

Он тихо рассмеялся.

— В Джерри есть обаяние. Вам не кажется?

— Надо было мне его убить, пока была возможность, — сказал я.

— Да, пожалуй. Он более чем охотно вызвался сопровождать меня. Между прочим, Джеральду очень понравилась ваша прелестная секретарша.

Я снова разразился ругательствами.

Хемилтон сказал:

— Здесь нет ничего личного, Беннет. Прошу это понять. Убивать мне приходилось и раньше.

— Джефа Ферфакса? — Мой голос звучал странно для меня самого.

— Откровенно говоря, да. Именно его. Вы женаты, Беннет?

— Нет. — Я чуть не добавил «еще нет», но решил, что это было бы глупо.

Я услышал его вздох.

— Хорошо. Мне было бы довольно неприятно, если бы, это затронуло жену или, скажем, детишек.

— Давайте обсудим это, — сказал я. — Мы можем…

— Нет. — Его голос был почти печальным. — Медленно отходите от меня по этой стороне переулка. Прощайте, Беннет.

Попытка напасть на него была бессмысленной. Я был бы мертв, не успев двинуться с места. Я думаю, он все же ожидал такой попытки, потому что отступил на полшага. Я едва различал его, но понимал, что сам отчетливо виден в тусклом свете переулка. Он негромко произнес:

— Если предпочитаете здесь, мне все равно.

Я стремительно повернулся и. прыгнул к противоположной стене, где тень была гуще. Позади меня грохнуло, и пуля ударила в кирпичную стену. Я споткнулся и побежал, ничего не видя, пригнувшись и виляя, но держась теневой стороны. Раздался еще один выстрел, сопровождавшийся воем пули, отрикошетившей от кирпичей. Я бежал наугад, ловя ртом воздух, охваченный малодушием, отчаянием и страхом. Впереди был поворот на освещенную улицу. Там проезжали машины, и гулко доносились звуки их клаксонов. Я побежал к свету и шуму улицы. А выстрелов больше не было. И вдруг я понял почему.

Впереди появился черный силуэт человека, который вышел на середину переулка и медленно двинулся в мою сторону. Ну конечно: Джеральд Лонгер, партнер Хемилтона. По положению его правой руки я догадался, что он держит пистолет.

Резко остановившись, я распластался в темноте у самой стены, загнанно дыша. Следовало бы знать, думал я, что наемные убийцы Джона Дэймона не рискуют. Я был в ловушке между двух убийц. Раздался выстрел, может быть, несколько, грохот растворился в шуме улицы — и все. Да, место они выбрали отлично.

Я осмотрелся. Ни одного из них я не мог видеть, но знал, что они здесь и приближаются. Я прижался к стене и не шевелился. Мелькнула мысль пуститься бежать, но на фоне освещенной улицы я стал бы для них прекрасной мишенью.

Я медленно повернул голову налево и уловил в темноте движение. Взглянул в противоположном направлении — там ничего не шевелилось, но среди теней одна была более неподвижной и темной, чем другие. Я был у них в руках, и они это знали. Они просто выжидали, чтобы действовать наверняка. Я не знал, видят ли они меня сейчас, но рано или поздно увидят определенно.

Я стал дюйм за дюймом продвигаться вдоль стены, чувствуя, как пиджак цепляется за шершавую поверхность кирпичей. Нигде ни шороха. Я медленно продвинулся еще на шаг, сам не зная, для чего я это делаю. Только приближаюсь к противнику на том конце переулка.

Но тут я наткнулся на что-то угловатое и твердое и выставил перед собой руки. Пальцы ощутили холод металла. Я задрал голову и на фоне озаренного уличными огнями неба увидел неясные очертания решетчатых ступеней. Это была старомодная пожарная лестница, зигзагами спускавшаяся по стене здания. Пошарив в темноте, я определил местонахождение поручней и нижней ступеньки. Я стал мучительно решать, что мне делать. Десятью футами выше пожарная лестница была освещена ярче. И там наверху ребята Дэймона смогут аккуратно подстрелить меня. Но это был единственный выход. И умереть наверху нисколько не хуже, чем ожидать смерти внизу. Но я хотел полностью использовать представившийся шанс и не желал умирать на первой же площадке. Надо было что-то придумать…

А во внешнем мире с шумом проносились машины, гудели клаксоны, чихнул мотор автобуса, снова и снова взвизгивали тормоза. Я услышал пронзительный свисток полицейского. Это был чужой мир, безнадежно недоступный для меня.

Я вспомнил про зажигалку — тяжелую серебряную зажигалку, подарок Сэнди к прошлому рождеству. Я достал зажигалку из кармана пиджака, чувствуя пальцами ее гладкую поверхность, и изо всех сил швырнул в противоположную стену. Ударившись, зажигалка издала отчетливый звук, выделившийся среди отдаленных шумов улицы. Тотчас же мимо меня, по направлению к источнику звука, быстро и бесшумно пробежала темная фигура. Немного дальше другая тень выскочила в полосу тусклого света.

Я уцепился за поручни лестницы и взметнулся вверх, не тревожась о производимом мною шуме. Первой площадки я достиг в четыре рывка, убедился, что на ней нет двери, и продолжал безостановочно подниматься, следуя за изгибами поручней, цепляясь за ступеньки и карабкаясь все выше.

Я добрался до второй площадки, нависшей над непроглядным мраком переулка. Я чувствовал себя голым в сравнительно ярком освещении. Двери не было и здесь. Я лез, как обезьяна, устремив взгляд вверх и не желая смотреть вниз. Кажется, я всхлипывал, а может быть, и молился. На третьей площадке была дверь. Сквозь стекло сочился слабый свет.

Внизу, в переулке, грохнул выстрел. Я едва расслышал его в уличном шуме. Пуля издала резонирующий звон, отскочив от железных перил. Порыв воздуха перед моим лицом был вызван вовсе не ветерком с озера. Это был ветерок от пули. Я всем телом навалился на дверь, слыша внизу звук выстрелов. Вокруг меня в стену врезались пули, разбрызгивая, кирпичную пыль. Дверь была заперта. Я поднял ногу и ударил в стекло. Оно разбилось вдребезги. Осколки посыпались на меня. Я не стал возиться с задвижкой, а пролез в дыру, не обращая внимания на острые стеклянные зубья. Снизу по стальным ступенькам раздавался топот ног. Я очутился в темном коридоре и бросился бежать.

Впереди возник тускло освещенный проход. Я свернул в него, узнал пустой коридор с вереницей застекленных матовых дверей. Ни за одной не было света.

Я вернулся туда, откуда начал поиски конторы Орвилла Хьюинга. Я приостановился на бегу, чтобы попробовать несколько дверных ручек. Заперто, везде заперто. Я побежал, не прислушиваясь к шуму погони, не оглядываясь назад. Достиг ниши, у которой меня подстерег Чарльз Хемилтон, промчался дальше и бежал, пока не увидел освещенную дверь. На двери черными буквами было написано: «Орвилл В. Хьюинг, поверенный.» Я схватился за ручку, повернул, распахнул дверь, влетел в комнату и захлопнул дверь за собой, ища глазами выключатель. Я заметил его на стене у двери, не обратив внимания больше ни на что другое. На кнопку выключателя и на предохранитель замка я нажал одновременно. В комнате сделалось темно, но не совсем. Я в ярости обернулся. На столе горела настольная лампа.

Женщина, сидевшая за столом, уставилась на меня, широко раскрыв глаза. Ее губы зашевелились, и она начала подниматься со стула.

— Свет! — прохрипел я. — Свет, свет гасите!

Глава 5

Женщина, онемев, уставилась на меня. Руки у нее тряслись. Я прыгнул к столу и нажал на кнопку выключателя на подставке. Стало темно. Лишь из коридора, сквозь матовое стекло, проникал тусклый свет. Женщина испустила короткий и пронзительный визг и метнулась вокруг стола. Я поймал ее, и между нами произошла короткая борьба. Она вырывалась, я зажал ей рот ладонью как раз в тот момент, когда ее бормотание готово было перейти в крик. Зубами она вцепилась мне в палец. Было больно, но я терпел и только прислушивался к звукам, доносившимся из коридора.

Мимо двери глухо простучали шаги, и за стеклом промелькнули расплывчатые тени. Шаги удалились и замерли, но я по-прежнему не выпускал женщину. Она отпустила мой палец, совершенно обмякла и затихла. Я испугался, не потеряла ли она сознание. Потом она опять задергалась и снова впилась зубами в мой палец. Я ждал, продолжая удерживать ее. Единственным звуком было ее приглушенное дыхание. Очевидно, думал я, Хемилтон и его подручный проследили меня до Грейт Лейкс Билдинг, но не имели понятия о моей цели. Иначе они хотя бы подергали дверь Хьюинга. Женщина опять рванулась, и я едва не упустил ее.

Она была высокая, с крепким и сильным телом. Запах духов казался знакомым, и я мимолетно подумал о разбитых флаконах в спальне миссис Бэйн. Женщина опять сжала зубами мой палец, издавая сдавленные звуки.

Я шепнул ей в самое ухо:

— Я вам ничего не сделаю. Пожалуйста, отпустите мой палец.

Она заметалась и укусила сильнее. Я подумывал о том, чтобы оглушить или придушить ее, лишь бы утихомирить. Но неожиданно она перестала отбиваться. Можно было подумать, что она сдалась и теперь ждет, когда я ее изнасилую. Я сказал вполголоса:

— Извините, я все объясню через несколько минут.

Она не двигалась, но я не доверял ей. Выждав минуту, я убрал ладонь с ее рта, но по-прежнему другой рукой держал ее за талию. Она сделала два-три глотательных движения, но вырваться не пыталась. Я сказал:

— Если я вас отпущу, обещаете не шуметь?

Она мотнула головой.

— Спасибо. — Я выпустил ее, но был готов схватить опять.

Она медленно отстранилась и повернулась, чтобы рассмотреть меня. В неясном свете я увидел, что это красивая женщина, не молодая, но еще далеко не старая. Волосы, которые я привел в беспорядок, были черными, с красивой седой прядью над виском. Ноздри тонкого изящного носа трепетали от тяжелого дыхания. На полных губах и сильном подбородке виднелись темные пятна. Я знал, что это кровь, моя кровь. Она достала из нагрудного кармана белой блузки платочек и вытерла рот. Потом совершенно спокойно спросила:

— Вы меня собираетесь убить?

Я покачал головой, стараясь улыбнуться, и занялся своим искусанным пальцем. В швах он не нуждался, но антисептик, марля и пластырь пришлись бы кстати. Я обернул палец носовым платком и сказал:

— Я должен извиниться перед вами. Прошу вас, не бойтесь.

Она отошла к креслу у стола и села, скрестив руки на груди. Ее била дрожь. Я шагнул было к ней, но она отпрянула в ужасе, и я остановился.

— Прошу вас, не надо, — сказал я. — Все в порядке. Включите свет, когда я скажу. — Я подошел к двери, отпер ее и повернулся к женщине. — Можно.

Она включила настольную лампу, неуверенно глядя на меня. Ее лицо было бледным, а губы дрожали. Она была не просто хороша собой, она была просто красавицей, со стройной фигурой и изящной линией впалых щек, и моложе, чем показалось мне вначале. Под сорок или, может быть, чуть больше. На пальцах ее тонких рук не было никаких колец, ногти покрыты лаком. Она пыталась улыбнуться, но улыбки у нее не получилось.

— Пожалуйста, не бойтесь, — повторил я. Меня слегка трясло от воспоминания о пережитом там внизу, в переулке. — Я думаю, все кончено, по крайней мере, пока. Меня зовут Беннет. Мистер Элвин Бэйн договорился на сегодня о встрече с мистером Хьюингом, и я должен был сопровождать его.

— О!.. — Она нервно ломала пальцы. — Мистер Хьюинг сказал мне о встрече с мистером Бэйном, но не упоминал о вас. Вы… вам угрожает опасность?

— Угрожала. — Я осторожно, так чтобы не испугать ее, приблизился к столу, достал бумажник и раскрыл его, показав свою лицензию. Она прочла, подняла на меня взгляд и глубоко вздохнула. Было видно, что она начинает овладевать своими нервами.

— Я мисс Фордайс, секретарь и ассистент мистера Хьюинга. — Ее улыбка была несколько натянутой. — Вы меня так испугали…

— Знаю. Я попросил прощения. Где мистер Хьюинг?

— Он вышел на несколько минут. — Она взглянула на стенные часы. — Мистер Бэйн запаздывает. Он…

— Он не придет, — сказал я коротко. — Не имеет возможности. — Мой палец начало дергать.

— Простите, что я вас укусила, — сухо произнесла мисс Фордайс.

— Ничего, — улыбнулся я. — Я вас не упрекаю.

— Мистер Хьюинг скоро вернется. — Тон ее стал чуть приветливей. — Когда мистер Бэйн не пришел к назначенному сроку, мистер Хьюинг спустился вниз выпить кофе.

— Ясно. — Я достал сигареты и предложил ей. Она покачала головой, сжав губы.

— Благодарю вас, я не курю.

Я сунул сигарету в рот, настороженно прислушиваясь к звукам в коридоре, и полез за зажигалкой, прежде чем вспомнил, что у меня ее больше нет. Я пожалел о ее утрате, потому что это был подарок Сэнди, но в отчаяние приходить не стал. В конце концов, она спасла мне жизнь. Я спросил: У вас есть спички?

Нет, — ответила мисс Фордайс. — Сожалею, но и офисе спичек нет. Мистер Хьюинг тоже не курит.

— А он пьет? — спросил я вежливо.

— Разумеется, нет. У мистера Хьюинга нет дурных привычек.

Меня начинал интересовать мистер Хьюинг. Кроме того, мною овладело легкомысленное настроение, видимо, реакция на случившееся.

— Он не ест сена, мисс Фордайс?

Она нахмурилась.

— Простите?

Я вяло махнул рукой.

— Да нет, ничего.

— Но почему вы задали такой странный вопрос?

— Просто так, — ответил я. — Шутка. Забудьте о ней.

— Мистер Беннет, все это чрезвычайно странно. Вы хорошо себя чувствуете?

— Прекрасно. Вот только если бы не палец. — Я вынул сигарету изо рта и положил обратно в пачку.

— Я пыталась лишь защитить себя.

— Конечно, мисс Фордайс. Без обиды.

— Вы так напугали меня, ворвавшись подобным образом… Почему вы спросили, ест ли мистер Хьюинг сено?

— О, черт возьми! Я всего лишь имел в виду, что если мистер Хьюинг, простите меня, не курит, не пьет и не ест сено, он не годится в компанию ни человеку, ни зверю…

— Я не в состоянии найти здесь юмор, — произнесла она ледяным тоном. — И кроме того, мистер Хьюинг не одобряет ругани…

— О’кей! Но где он, черт побери!

— Мистер Беннет, я вынуждена напомнить…

Я услышал щелчок и стремительно обернулся. Дверная ручка поворачивалась, а за матовым стеклом двигалась тень. Потом в дверь громко застучали. Я рявкнул:

— Гасите свет!

— Не нужно, — сказала мисс Фордайс спокойно. — Это мистер Хьюинг.

— Откуда вы знаете? — прошептал я.

— По тени. Я с ним работаю уже двадцать лет.

Я подошел к двери и осторожно открыл ее. Высокий мужчина, державший кольцо с ключами, уставился на меня без всякого выражения. Он был без шляпы, в аккуратном сером костюме с жилетом и не выходящем из моды черном галстуке. У него было круглое гладкое лицо, блестящие голубые глаза и редеющие черные волосы. На большом мясистом носу покоились очки в золотой оправе. Рот был маленький, губы пухлые. Я определил бы его возраст где-нибудь между сорока пятью и шестьюдесятью. Он перевел взгляд с меня на женщину за столом.

— Это мистер Беннет, — сказала та холодно. — Он меня до безумия напугал.

— Сожалею об этом, мистер Хьюинг, — сказал я. — Я все объясню вам.

Хьюинг игнорировал меня и спросил у своего секретаря:

— Почему погашен свет?

— Это была его идея. — Она смотрела на меня неодобрительно.

Хьюинг, поджав губы, прошел мимо и тронул стенной выключатель. Пока на потолке мигали и разгорались люминесцентные лампы, я закрыл дверь и запер ее. Хьюинг круто повернулся ко мне.

— Ваша фамилия Беннет?

— Да, сэр.

— Извините, пожалуйста. — Он прошел к своей картотеке, выдвинул верхний ящик, сунул в него руку и на свет появился маленький револьвер. Он держал его довольно неуклюже. Тем не менее ствол был направлен приблизительно в третью пуговицу моей рубашки.

— Пожалуйста, объясните свое пребывание здесь. — Интонация его голоса указывала на то, что он не настроен шутить.

Женщина удовлетворенно кивнула:

— Правильно, Орвилл.

Я присмотрелся к револьверу. Он был небольшого калибра, со стволом дюйма в четыре длиной. Но я стоял меньше чем в шести футах. Хьюинг мог бы укокошить меня наповал с закрытыми глазами. Я вздохнул, утомленный видом пистолетных дул, и сказал:

— Я друг Элвина Бэйна и пришел от его имени.

— Как я могу проверить это? — Его вопрос звучал разумно.

— Никак, но это правда.

— Где мистер Бэйн? — Он кивнул на часы. — Он опаздывает почти на час.

Я посмотрел на часы. 9.20. Под ними висело в рамке лаконичное изречение Линкольна: «Время и совет юриста — его товар». Я сказал:

— Он не придет.

— Почему? — резко спросил Хьюинг.

Я тянул с ответом. Мне хотелось не открывать все сразу, а обрисовать сначала фон событий. Это было важно для меня. Элвин Бэйн был моим другом. Люди Джона Дэймона подняли руку на Сэнди. Я сам едва избежал смерти. Все это могло обернуться против меня. Меня беспокоило, что я не сообщил об убийстве Элвина полиции. Сержант Рокингем будет не в восторге. Я могу оказаться в тюрьме, вероятно, потеряю работу. Но сейчас это имело второстепенное значение. Я хотел, чтобы все шло должным образом и по порядку. Сказать Хьюингу сразу, что Бэйн убит, означало бы зря тратить время на пространные, уводящие назад объяснения.

— Почему не смог прибыть мистер Бэйн? — Хьюинг смотрел на меня с подозрением и не опускал руку.

— В свое время я вам расскажу. Будьте любезны, опустите пистолет. — Я кивнул на женщину. — Она видела мои документы.

Мисс Фордайс сказала Хьюингу:

— В его карточке сказано, что он частный детектив.

— Ах так? — Хьюинг не спускал с меня пристального взгляда. — Один из этих. Какое агентство?

— Америкэн Интернейшнл. Его дирекция в Нью-Йорке. Я заведую кливлендским отделением.

Казалось, он немного смягчился.

— Я знаю это агентство, — произнес он. — Солидная организация. Извините за пистолет, мистер Беннет, но это довольно старый район города, а здание по вечерам практически безлюдно. К тому же я возвращаюсь, в свой офис и обнаруживаю, что в нем темно, дверь заперта, а внутри с мисс Фордайс находится посторонний. Очень необычно. — Он кивком указал на мой истерзанный палец. — Что случилось?

— Меня укусила мисс Фордайс.

Он слегка улыбнулся, быстро, но с оттенком любопытства взглянул на женщину, повернулся к картотеке и поднял револьвер, намереваясь положить его обратно.

— Мистер Хьюинг, — сказал я, — вы не оставили бы его где-нибудь под рукой? Ну, скажем, здесь, на столе? На всякий случай.

Он нахмурился.

— Не думаю, что теперь может возникнуть необходимость в оружии.

— Она может возникнуть у меня. Не исключено, что сюда наведаются гости.

Морщина между бровями стала глубже.

— Не понимаю…

— Поймете. Только оставьте револьвер. Тогда будем говорить. Идет? — Я бодро улыбнулся.

Он положил револьвер на стол и сказал:

— Мы поговорим у меня в кабинете. Мистер Бэйн не только мой клиент, но и близкий друг. Я чувствую, у вас дурные новости. Ваше присутствие здесь и необычность нашего появления обеспокоили меня. — Он кивнул женщине. — Вам лучше захватить блокнот. — Повернувшись, он вошел в свой кабинет и зажег там свет.

Я жестом предложил женщине пройти вперед и проследовал за ней. Хьюинг уселся за массивный стол, заваленный бумагами, и кивнул на глубокое кожаное кресло.

Садясь, я сделал движение, чтобы снять шляпу, и убедился, что на голове ее нет. Должно быть, я потерял ее, не заметив этого, где-то в переулке.

Я осмотрелся вокруг. Обширный кабинет Хьюинга был устелен ковром, одну стену целиком занимали книжные полки, в углу стоял массивный стальной сейф. Длинный стол был сплошь завален бумагами и документами. Все создавало впечатление солидной респектабельности.

Мисс Фордайс села на стул с прямой спинкой у стола Хьюинга, положила ногу на ногу и пристроила на коленях стенографический блокнот. У нее были совсем неплохие ноги, чуточку тяжеловатые, но хорошей формы. Она носила простые черные туфли на высоких каблуках, а ее белая блузка была заправлена в черную юбку. С головы до ног она выглядела образцом деловитой секретарши, и все же в ней угадывалась какая-то здоровая эмоциональность.

Я обратился к Хьюингу.

— Я чувствовал бы себя спокойнее, если бы ваш револьвер был здесь.

Он вздохнул, покачал головой, словно не в силах постичь этого, но повернулся к мисс Фордайс.

— Вас не затруднит принести его?

Она бросила на меня негодующий взгляд, вышла и приемную и вернулась, осторожно неся пистолет за ствол. Хьюинг взял его, аккуратно положил на угол стола и сухо спросил:

— Так будет удобно?

— В случае, если он мне понадобится, — кивнул я.

Хьюинг с любопытством спросил:

А вы в самом деле думаете, что вам может понадобиться револьвер?

Вы сами решите, когда я вам расскажу, что со мной приключилось.

Я думал, ваш брат носит оружие с собой.

Да, иногда. Сегодня у меня оно тоже было, но я его потерял. — Я подался вперед. — Моя история касается Элвина Бэйна и объясняет его отсутствие. Можно начинать?

— По-моему, самое время, — спокойно сказал Хьюинг.

Я откинулся на спинку кресла и заговорил…

Глава 6

Я начал с гольфа в субботу и с просьбы Элвина Бэйна поговорить со мной наедине. Я не пропустил ничего. Когда дошел до того, как обнаружил тело Бэйна, Хьюинг приподнялся в кресле.

— Боже мой, убит? Так Элвин мертв?

— Да.

Он упал в кресло и провел рукой по лбу. Мисс Фордайс сидела не шевелясь, устремив потрясенный взгляд на Хьюинга. Он снял очки, сжал пальцами переносицу, потом посмотрел на меня голыми беззащитными глазами.

— Это удар, Беннет. Я… я не могу в это поверить.

— Это правда…

Он снова надел очки.

— Вы известили полицию?

— Нет. Я сначала хотел увидеться с вами.

— Это была ошибка, Беннет. — Казалось, он уже овладел собой. — Не сообщить о преступлении — это…

— Знаю, — перебил я, — я рискую. Сейчас я думаю об Элвине Бэйне и о его просьбе.

— Продолжайте, — мрачно произнес Хьюинг, — расскажите мне остальное.

Карандаш мисс Фордайс проворно двигался, пока я говорил. Я быстро рассказал все: о шарфе в красную клетку на ступеньках лестницы, исчезнувшем, когда я спускался обратно, о серой кошке с колокольчиком, о том, как я обыскал дом перед уходом.

— В таком случае, — сказал Хьюинг, — убийца Элвина должен был еще находиться в доме, когда вы прибыли, и тихонько выбрался, пока вы были наверху.

— Да, сэр, — сказал я. — Там кто-то был. Человек, который подобрал шарф. И еще. Дальше по улице стояли машины — темный «шевроле» и «седан». Когда я уезжал, «шевроле» уже не было.

— Вы думаете, шарф принадлежал миссис Бэйн?

— Не знаю. Когда мы с Элвином разговаривали, он сказал, что ее нет дома.

— Она могла вернуться, — сказал Хьюинг, — но в настоящий момент это не имеет значения. Продолжайте, пожалуйста.

Я рассказал о следовавшем за мной сером «седане» и о том, как удалось оторваться от него. Когда я дошел до того, как в офисе нашел Сэнди, мой голос стал хриплым, а правая рука непроизвольно сжалась в кулак. Я снова испытал ярость и замолчал.

Хьюинг поднял брови и мягко сказал:

— Как я понимаю, мисс Холлис для вас нечто большее, чем секретарша?

— Да. Мы собираемся пожениться.

— Я могу понять ваши чувства. Она серьезно пострадала?

— Нет. Не в этом суть. Главное, что они посмели коснуться ее.

Очевидно, Хьюинг заметил что-то в моих глазах, потому что сказал осторожно:

— Насилием вы ничего не добьетесь.

— Посмотрим, черт возьми.

Мисс Фордайс осуждающе фыркнула.

Мне оставалось рассказать немногое: как я отвез Сэнди домой и как приехал сюда. И как потом человек по имени Чарльз Хемилтон застал меня врасплох… Я рассказал все. Хьюинг сидел, подавшись ко мне, хмурясь и легонько теребя нос большим и указательным пальцами. Мисс Фордайс писала, не поднимая глаз. Я закончил:

— Их послали убить меня. Они стреляли шесть или семь раз, когда я был в переулке и на пожарной лестнице. Мне очень повезло. Я вбежал в этот дом, нашел ваш офис. Боюсь, что я не очень деликатно обошелся с мисс Фордайс, но тут я ничего не мог поделать.

Хьюинг нагнулся ко мне.

— И эти двое последовали за вами сюда?

— Да. Они прошли мимо вашей двери.

— В таком случае они не могли знать, что вы направляетесь ко мне?

— Видимо, нет. Мне кажется, их послали к дому Бэйна, чтобы захватить меня там, но они меня упустили и поехали в мой офис. Меня не было, а секретарша не знала, где я. Они ждали внизу на улице, проследили нас до дома Сэнди, а потом последовали сюда за мной.

Хьюинг нахмурился.

— Если они намеревались убить вас, то почему не сделали этого раньше?

— Видимо, было неудобно или опасно. Машины, люди. Они вели меня на длинном поводке, а когда я вошел в это здание, устроили мне ловушку. Вечером здесь безлюдно, и место очень удобное. Работали они с подстраховкой и осечки не ожидали…

— Они состоят на службе у этого Дэймона?

— Это признал сам Хемилтон. Я знаю, что и Лонгер на него работает. Думаю, миссис Бэйн ему обо мне сообщила…

Хьюинг тяжело вздохнул.

— Беннет, это прискорбно… Элвин Бэйн был моим другом. Я потрясен. Если я показался вам равнодушным, то лишь потому, что сначала хотел выяснить факты. Юристы оперируют только фактами. — Он в упор посмотрел на меня. — Вы уверены, что он мертв?

— Черт возьми, да. Стреляли почти в упор. Пуля попала чуть ниже правого глаза.

Пухлые плечи Хьюинга содрогнулись, словно его самого поразила пуля.

— Бедный Элвин. Хороший и добрый человек. Он слишком поздно женился.

— И выбрал плохую жену, — добавил я.

— Видимо, да, судя по тому, что он рассказал вам. — Тон Хьюинга стал решительным. — А теперь я должен подумать об интересах своего клиента. Следует немедленно известить полицию. — Он потянулся к телефону у себя на столе.

— Не следует, — сказал я.

Он замер с протянутой рукой, озадаченно глядя на меня.

— Беннет, убит человек, — начал он, опуская руку на стол. — Вы нашли тело и до сих пор не сообщили полиции.

Я был настойчив:

— Бэйн был моим другом. Теперь ему ничем нельзя помочь, но мы можем сделать то, что он хотел. Вы знаете, что сегодня вечером он намеревался сделать изменение в своем завещании?

Да, конечно. Мы обсуждали это вчера. Но миссис Бэйн, как его законная жена, обладает некоторыми правами в отношении завещания. Я это объяснил Элвину.

— Останутся ли за ней какие-либо права, если в суде будет доказана ее измена?

Как сказать. Супружеская неверность во многих аспектах сложная штука. Бесспорно установленный факт неверности — другое дело. Если удастся ее доказать, то появятся значительные шансы, что теперешнее завещание мистера Бэйна можно будет пересмотреть. Но доказательство должно быть основано на неопровержимых уликах. У меня есть письмо Элвина, в котором он заявляет о своем намерении развестись с женой и исключить ее из завещания. Сегодня мы собирались обсудить детали и составить новое завещание. Он сказал, что намерен получить улики против миссис Бэйн, но не упомянул, каким образом.

— Он хотел, чтобы их нашел я. Я не мог сделать это лично, тогда не мог, но обещал помочь любым другим способом. И хочу выполнить свое обещание.

— Но вы сказали, что ваше агентство не занимается бракоразводными…

— Агентство здесь ни при чем, — прервал я. Это касается только меня. Мне не нужно никакой платы. То, что я должен, я сделаю ради него и ради себя. Деньги, которые он мне оставил, можете присоединить к сумме капитала.

— Мне кажется, вы можете рассматривать их как законное вознаграждение…

— Мне они не нужны.

Хьюинг развел руками.

— Как вам угодно. Что вы намерены делать?

— Пойду к Дэймону. Буду шпионить, следить, вынюхивать. Если удастся, накрою миссис Бэйн с ним в постели, а потом выступлю во весь голос в каком-нибудь суде. Я выступлю, даже если не накрою их. Элвин сказал мне, что жена изменяет ему с Дэймоном, и для меня этого достаточно. Но Дэймоном я займусь особо.

— Я не советовал бы лжесвидетельствовать, — сухо сказал Хьюинг. — Это противозаконно.

— К черту законы!

— Мистер Беннет, будьте же благоразумны! — Голос Хьюинга был резок. — Я понимаю, что вы должны чувствовать. Вашего друга убили, невесту избили, вы сами подверглись нападению и смертельной опасности. Но вы ничего не достигнете, идя против закона…

— Черт побери, — разозлился я. — Эти типы хотели меня убить.

— Успокойтесь, пожалуйста, — сказал Хьюинг. — Вы должны рассматривать ситуацию объективно.

Ну конечно, — ухмыльнулся я; мне хотелось курить.

— Хорошо. — Адвокат сцепил на столе свои маленькие пухлые руки. — Итак, мистер Беннет, кто же, по-вашему, убил Элвина?

Я успокоился, откинулся на спинку стула и положил ногу на ногу. Я был по-настоящему спокоен. Ярость пряталась внутри.

Я сказал бесцветным тоном:

— Его убил Дэймон или, скорее всего, один из его головорезов. Они пытались инсценировать ограбление, но это липа. Они просто перевернули весь дом и бросили на виду бумажник Бэйна. Комнаты второго этажа оказались нетронутыми. Его убили, потому что он хотел придать огласке связь своей жены с Дэймоном, потому что он собирался начать бракоразводный процесс, указав на Дэймона как на ее любовника. Дэймон не хотел этого сейчас. Он на прицеле в полиции после убийства Ферфакса. Он отвертелся, так как не было улик, но, если по какой-либо причине за него возьмутся опять, ему может быть туго.

— Вы считаете, что Дэймон в самом деле ответствен за убийство Ферфакса?

— Наверняка. Этот Хемилтон у него за палача, он сам признался мне, что убил Ферфакса. Понимаете, он думал, что мне уже крышка.

Хьюинг сжал губы, потом спросил:

— Значит, вы по-прежнему под угрозой?

— Будьте уверены.

— Тогда нам надо уведомить полицию хотя бы ради вашей собственной безопасности…

Я попытался рассмеяться, но вышло какое-то кудахтанье.

Хьюинг нахмурился, сплетая и расплетая пальцы.

— Вы считаете, что в убийстве Элвина виновен Дэймон. Но откуда ему было знать, что Бэйн готовит развод?

— Мистер Хьюинг, — сказал я угрюмо, — я все растолковал вам в подробностях. Вы, юрист, не видите того, что вижу я. Когда я разговаривал сегодня вечером с Бэйном по телефону, миссис Бэйн подслушала нас. Она была наверху в гостиной у отводного аппарата. Я предостерегал Бэйна, но он считал, что ее нет дома. Она дала знать Дэймону, и его ребята принялись за дело. Это помешало Элвину подать на развод и изменить завещание. И теперь, когда он мертв, миссис Бэйн унаследует его капитал и будет припеваючи жить с Дэймоном.

В глазах Хьюинга отразилось недоумение.

— Но для чего ему было убивать вас?

— Это же очевидно… — Я был терпелив. — Миссис Бэйн слышала мой разговор с ее мужем. Она знала, что мне известны намерения Элвина и я хочу обеспечить его нужными для развода уликами. Так что, вполне естественно, Дэймон захотел убрать и меня. Но он не хотел делать этого в доме Элвина. Это было бы совсем не умно. Меня должны были найти мертвым где-нибудь в другом месте, далеко оттуда, чтобы никто не мог усмотреть связи между двумя убийствами.

— Понимаю. Но как вы можете быть уверены, что миссис Бэйн здесь замешана? Откуда вам известно, что она подслушала ваш разговор?

Я заерзал в кресле и взглянул на мисс Фордайс. Она сидела тихо, быстро водя карандашом. Я тревожился о Сэнди и хотел ей позвонить. Кроме того, разболелся прокушенный палец. Я потуже затянул платок и устало сказал:

— Когда я сегодня звонил домой Элвину в первый раз, трубку взяла миссис Бэйн. Она сказала, что Элвин готовит мартини, который она не любит. А любит она «Манхеттен». После того как она позвала мужа к телефону, он выдал мне какую-то белиберду насчет посадки помидоров, и я догадался, что она была поблизости. Я положил трубку, и он перезвонил мне, думая, что она уже ушла. Но она была дома. Она подслушала наш разговор по параллельному телефону и все поняла. Потом предупредила Дэймона.

— Беннет, — сказал Хьюинг, — я не хочу показаться глупым, но откуда вы знаете, что миссис Бэйн подслушивала?

— Извините. На столике наверху, рядом с параллельным телефоном, стоял бокал. В нем раньше был коктейль «Манхеттен».

— Я не пью, мистер Беннет, — сказал Хьюинг почти виновато, — и совершенно не разбираюсь в коктейлях. Я не в состоянии понять, как вы могли заключить по пустому бокалу…

— Внизу я видел стакан из-под мартини Элвина, — прервал я. — В нем лежала маслина. Настоящий мартини состоит из джина и сухого вермута с маслиной или маленькой луковичкой. «Манхеттен» делается из виски и сладкого вермута и в него иногда кладут вишню. Мартини бледно-янтарного цвета, а «Манхеттен» розовый, почти красный. В бокале возле телефона наверху еще оставалось несколько розовых капель.

Хьюинг кивнул.

— Понятно. И предполагается, что миссис Бэйн проводит этот вечер за партией в бридж?

— Да. Но если подозрения Элвина были правильны, она сейчас с Дэймоном.

— Мы могли бы проверить, если бы знали, к кому она собирается на бридж.

— К Флоренс Маркхэм. Я видел это имя в ее записной книжке.

— Хм… — Хьюинг задумчиво посмотрел на меня. — Вы наблюдательны.

— Это мой бизнес — быть наблюдательным.

— Почему мы не звоним этой Флоренс Маркхэм? — спросил Хьюинг.

— Попробовать стоит, но там ее наверняка не окажется.

— Давайте все же позвоним, — Хьюинг достал из ящика стола телефонную книгу, и взгляд его заскользил по страницам. — Не значится, — сказал он. — Вероятно, она замужем, а телефон записан на его имя. — Он обратился к мисс Фордайс: — Вас не затруднит принести городской справочник?

Она поднялась и вернулась с толстой книгой, которую положила перед Хьюингом.

Он перелистал страницы, нашел нужную и повернул справочник так, чтобы я мог видеть. Я прочитал: «Маркхэм Стенли, коммерческий директор промышленной компании Амплейкс». Был указан адрес в восточном Кливленде. Я поднял глаза на Хьюинга.

— Пожалуй, это она. Какой номер телефона?

Он еще раз посмотрел в справочник и потом назвал мне номер. Я подвинул к себе телефон.

— Это городской?

Он молча кивнул. Мисс Фордайс уже опять сидела, держа на коленке свой блокнот. Я набрал номер и сказал Хьюингу:

— Ее там не будет.

Он пожал плечами и ничего не сказал.

После третьего звонка отозвался женский голос:

— Алло?

— Это квартира Маркхэмов?

— Да. Это миссис Маркхэм. — У нее был приятный, низкий, хорошо модулированный голос.

Я поколебался не более секунды, потом сказал:

— Это мистер Бэйн. Будьте любезны, я могу поговорить со своей женой?

— Конечно, мистер Бэйн, подождите минуточку.

Я посмотрел на Хьюинга и угрюмо сказал:

— Она там…

Он опять пожал плечами. Мисс Фордайс отчетливо фыркнула.

Глава 7

Я ждал, прижимая к уху трубку. Я был уверен, что смогу узнать голос миссис Бэйн — во всяком случае по телефону. Все, что я хотел, это услышать ее голос, а потом положить трубку. Пусть о смерти мужа ей сообщит полиция. Может быть, это окажется для нее новостью, а может быть, нет. Я просто пока не знал этого. Но узнаю, пообещал я себе, еще до исхода ночи. Меня охватило нетерпеливое желание завершить начатое, отомстить за Элвина Бэйна, разделаться с убийцами, которые мучали Сэнди и пытались убить меня, и поймать его жену в объятиях Джона Дэймона. Но теперь на это было мало надежды, по крайней мере сегодня вечером.

Я устал, но усталости не испытывал. Я почти ничего не ел и только раз или два налил себе из бутылки, хранившейся в офисе. Но я чувствовал себя напряженным и взвинченным. Давно я не сталкивался со столь хладнокровным и гангстерским покушением на жизнь. И никто никогда раньше не прикасался к Сэнди. Никогда так дерзко не вторгались в мой офис. Случалось, вваливался какой-нибудь тип, но с таким я быстро управлялся. Все в порядке вещей, такая работа. Но чтобы тронули Сэнди…

Орвилл Хьюинг и мисс Фордайс молча наблюдали за мной. В этот момент в трубке зазвучал голос — это опять была миссис Маркхэм:

Извините, мистер Бэйн, но Арлена только что объявила большой шлем в пиках, и ей нужно сосредоточиться. Она перезвонит вам через несколько минут. Вы дома?

Нет, — ответил я. — Дело довольно важное. Я подожду у телефона…

Это может занять некоторое время. В конце концов, шлем… — Голос миссис Маркхэм как будто отдалился, а потом она сказала оживленно: — Мистер Бэйн, я хочу, чтобы вы знали, что я постоянно прошу Арлену привести вас, она говорила о вас столько хорошего. Стен и я были бы очень рады познакомиться с вами. Стен — это мой муж. Мы так подружились с Арленой, и, по-моему, это просто стыд, что мы ни разу не встретились все вчетвером. Что, если нам как-нибудь на днях пообедать всей компанией?

— Звучит соблазнительно. Арлена все еще не сыграла этот шлем?

— Пока нет. Послушайте, мистер Бэйн, если вы дадите мне ваш номер, она позвонит через несколько минут…

— Ничего, я подожду…

— Дело не в этом, мистер Бэйн, я знаю, что вы подождете и это вам не трудно, но я ожидаю довольно важного телефонного звонка от своей матери, а если линия будет занята… — Она виновато рассмеялась. — Надеюсь, вы понимаете. Дайте мне номер, по которому Арлена может вас найти, и она вам в скором времени позвонит.

Следовало бы заставить ее повертеться еще немного, но я не стал. Прикрыв микрофон ладонью, я спросил у Хьюинга номер его телефона и повторил его миссис Маркхэм.

— Спасибо, мистер Бэйн. — Мне показалось, что я уловил в ее голосе нотку облегчения. — Не отходите далеко. — Она положила трубку.

Я посмотрел на Хьюинга.

— Прикрывает и тянет время.

— Вы не можете быть в этом уверены, — сказал он. — Может быть, она действительно там.

— Как бы не так. Эта миссис Маркхэм сейчас позвонит домой к Дэймону и предупредит миссис Бэйн, а та немедленно позвонит по этому телефону якобы после окончания партии. Предоставьте это мне. — Я снова вынул сигареты, но вспомнил, что остался без зажигалки и что, по словам мисс Фордайс, в офисе нет спичек. Я все же спросил Хьюинга:

— Спичка найдется?

— Извините, не курю. И мисс Фордайс тоже.

Я вздохнул и убрал сигареты в карман. После этого мы втроем сидели и молча смотрели на телефон. Минут через пять он зазвонил. Я достал платок из нагрудного кармана пиджака, поднял трубку, набросил на микрофон и сказал:

— Алло.

— Дорогой, извини, я просто должна была сыграть этот шлем. Что ты хотел?

Это был тот самый телефонный голос. Те же интонации, особенно в слове «дорогой», которое она произвела как бы нараспев к концу.

Я придал своему голосу грубость.

— Я в аэропорту. Звонили из Детройта, и мне придется вылететь туда на пару дней.

— Ох, всего лишь этот глупый бизнес. Ну, хорошо, Элвин, спасибо, что позвонил. Когда ты будешь дома?

— В четверг или в пятницу.

— Элвин, — сказала она, — твой голос как-то странно жучит. Ты что, простудился?

— Нет. Наверно, что-то на линии. До свидания.

— До свидания, дорогой. — В звуке ее голоса мне опять послышался напев.

Я положил трубку и посмотрел на Хьюинга.

— Вам удалось провести ее? — спросил он.

Я потер подбородок.

— Не знаю. Если нет, она сыграла с блеском.

— Что теперь?

— Она у Дэймона, я уверен. И если она действительно приняла меня за Элвина, то теперь останется там; может быть, на всю ночь.

— Но тогда, видимо, она не знает о смерти Элвина? — спросил Хьюинг. — Значит, она не замешана?

— Кто знает? — Я встал. — Я еду к Дэймону и постараюсь сделать то, что обещал Элвину.

Хьюинг поднял брови.

— Лично?

— Да. Это самое меньшее, что я могу теперь сделать.

— Где живет этот Дэймон?

В многоквартирном доме на Карнеги. Возле 105-й. — Я взял телефонную книгу и полистал ее. Номер Джона Дэймона значился под адресом на Карнеги. — знаю, где это. Найду, не беспокойтесь.

— А потом? — спокойно спросил Хьюинг.

— Это зависит от доказательств, которые я получу. Опальное ваше дело, так как вы поверенный Элвина. Какие у нас шансы исключить миссис Бэйн из завещания?

— Я бы сказал, спорные. — Он нахмурился, подергав себя за мясистый нос. — В воскресенье вечером, вчера, Элвин подписал документ, в котором говорилось, что жена не получит долю его имущества по причине ее неверности.

— Это пройдет в суде? Я имею в виду при отсутствии нового завещания?

— Возможно, — с сомнением ответил Хьюинг, — если мы сможем представить неопровержимые доказательства. — Он вздохнул и добавил: — Если бы только Элвин дожил до подписания нового завещания! Миссис Бэйн теперь вдова, даже если она и не осведомлена еще об этом. Этот факт способен сделать недействительными любые улики, которые вы сможете раздобыть. Тем не менее, если мы сможем доказать, не оставив никакого сомнения, что она была неверна в вечер смерти ее мужа, у нас была бы сильная позиция.

Я подался вперед.

— Каковы главные пункты его теперешнего завещания?

Хьюинг развел руками.

— Я не имею ничего против того, чтобы все это сообщить вам. Я душеприказчик. В завещании предусматриваются некоторые особо выделенные суммы. Но основная часть имущества должна перейти к его жене. Он оставил сто тысяч долларов детскому дому в Алабаме Элвин, как вы знаете, был сиротой и воспитывался там.

— Я не знал, — сказал я. — Еще какие-нибудь распоряжения?

— Каждый из его служащих должен получить до 1000 долларов, причем сумма определяется в зависимости от длительности работы. — Хьюинг заколебался, а потом добавил: — Кроме того, вам, как своему другу, он оставил 10 000 долларов…

Я был ошарашен.

— Почему, ради всего святого?

Хьюинг шевельнул своими круглыми пухлыми плечами.

— Потому что он любил вас. Потому что вы были добры к нему и выступили поручителем при его приеме в загородный клуб, потому что вы относились к нему хорошо. Это его слова, мистер Беннет. У Элвина было мало друзей. Он действительно был одиноким человеком.

Я чувствовал, что готов расплакаться.

— Какова общая сумма его капитала?

— Около двух миллионов.

— Большая часть которых теперь достанется миссис Бэйн?

Он кивнул.

— Правильно.

— Каковы были условия его нового завещания, которое он не успел подписать?

— Особо выделенные суммы оставались прежними, по основная часть состояния поступала под опеку его банка, с тем чтобы по усмотрению банка быть распределенной среди различных благотворительных организаций и фондов. Кроме жены, у него не было никаких близких. Миссис Бэйн, разумеется, полностью исключалась.

— Вы упомянуты в его завещании? — спросил я напрямик.

Он покачал головой.

— Конечно, нет. Он годами платил мне существенный гонорар.

— Итак, — сказал я, — теперь наше дело — постараться исключить миссис Бэйн из существующего завещания. Этого хотел Элвин. Если мы достигнем цели, что станет с ее долей?

— Согласно первоначальному завещанию Элвина, имеющего в данный момент законную силу, если его жена умрет, или вступит в повторный брак, или будет исключена каким-либо иным образом, мне вменяется распределить деньги на благотворительные цели каким-либо организациям и лицам по своему усмотрению — вполне понятно, сообразуясь с предписаниями суда.

— Понятно. Улики против миссис Бэйн должны быть неопровержимы, правильно?

Хьюинг деликатно кашлянул и метнул взгляд на мисс Фордайс, которая отвела глаза. Он еще раз кашлянул и сказал:

— Мне понадобится больше, чем ваши голословные показания очевидца. В суде это будет всего лишь вашим утверждением против утверждений Дэймона и миссис Бэйн. Трудно лишить жену состояния, которое переходит к ней по наследству. Жена, мистер Беннет, вне зависимости от ее поведения, имеет очень большие законные права. Притом, должен вам напомнить, что миссис Бэйн теперь вдова и юридически не ответственна перед мужем за свое поведение. Тем не менее мы все же можем иметь шанс. Мне потребуется безупречное доказательство неверности, законченного… э… адюльтера!

— Фотографии, что ли? — спросил я.

Он нахмурился.

— Простите?

— Фотографии, — нетерпеливо повторил я. — Подлинные изображения Джона Дэймона и миссис Бэйн в позе или ситуации, недвусмысленно подтверждающие их интимную связь.

— Да, — Хьюинг вздохнул, — боюсь, что нужно именно это. Обычно я не берусь за дела такого рода, но ради Элвина…

— Я тоже не берусь за дела такого рода, — прервал я, думая, что Хьюинг оказался более осведомленным, чем я ожидал. Я взглянул на мисс Фордайс. Она не поднимала глаз от блокнота, но мне показалось, что на лице у нее выступил слабый румянец. — Это грязное дело, — добавил я, обращаясь к Хьюингу, — но ничего не поделаешь. Как я смогу с вами сегодня связаться?

— Я буду ждать здесь, — сказал он мрачно и обратился к мисс Фордайс. — А вы можете идти домой.

— Мне лучше остаться, — возразила она. — Я могу вам понадобиться, если мистер Беннет получит улики…

Он покачал головой.

— Если мистер Беннет добьется успеха, улики можно будет запереть на ночь в сейфе, а его показания запишем завтра утром.

Она закрыла блокнот и ничего не ответила.

Когда я направился к двери, Хьюинг сказал:

— Меня весьма тревожит тот факт, что мы не известили полицию.

Я остановился и повернулся к нему.

— Меня тоже, но что толку об этом беспокоиться? Все нужно сделать сегодня, прежде чем обнаружится убийство Элвина. Надеюсь, еще не слишком поздно. Вмешательство полиции сейчас все погубило бы, и я лишился бы шанса накрыть Дэймона и миссис Бэйн вместе. Еще несколько часов отсрочки ничего не меняют. Единственный для нас способ помочь Элвину — это постараться выполнить его желание. Обещаю вам, что оповещу полицию при первой же возможности.

Он спокойно сказал:

— Вы не сообщили своевременно об убийстве, и у вас могут быть серьезные неприятности.

— По-вашему, я об этом не знаю? — отозвался я не слишком учтиво.

Он задумчиво посмотрел на меня, потом сказал:

— Я тоже, знаете ли, теперь замешан.

— А вам придется рискнуть…

Он медленно кивнул.

— Я отдаю себе в этом отчет. Все зависит от успеха вашей… э… миссии. Вы берете кого-нибудь с собой?

— Я никого не стал бы звать на такое дело. Это сугубо личное предприятие.

Он мягко произнес:

— Месть?

— Отчасти.

— Не забывайте только, что главное — улики.

— Не забуду.

— Это может оказаться опасным, — сказал Хьюинг.

— Это я тоже знаю.

— Вы сказали, что тот человек отобрал у вас оружие. Возьмите мой револьвер, если хотите. — Он кивком указал на маленький револьвер на столе.

— Спасибо, но мне понадобится что-то поавторитетнее. Достану что-нибудь другое… — Я вышел в приемную.

— Удачи, Беннет, — сказал вслед мне Хьюинг.

— Спасибо. — Я оглянулся. Оба безмолвно наблюдали за мной, и мне показалось, что выражение лица у женщины оставалось по-прежнему враждебным.

Прежде чем покинуть приемную, я осторожно высунул голову за дверь и посмотрел по сторонам длинного коридора. Он был пуст. Я закрыл за собой дверь приемной, быстро прошел к лестнице, опустился на три пролета и направился к выходу. Проходя мимо двери, ведущей в переулок, я испытал соблазн выйти и поискать свою шляпу и подаренную Сэнди зажигалку, но сразу же отбросил эту мысль как нелепую.

Я вышел на улицу. Уличное движение было все еще оживленным, а на тротуарах теснились люди.

Я поравнялся с огромной аптекой и зашел туда. Похоже, здесь продавалось все, от аспирина до телефонного аппарата или телевизора. Я купил маленькую фотокамеру. Она была небольшая, но с зеркальным видоискателем, приставной фотовспышкой и объективом со скоростью затвора в сотую секунды. В офисе имелась репортерская фотокамера, но она была слишком громоздкой. Маленький аппарат вполне годился для моих целей. Я купил еще катушку пленки и коробку с пятью вспышками.

Я приблизился к своей машине, держась настороже. Все выглядело как обычно. По тротуарам шли прохожие, по мостовой проезжали машины. У тротуара с шипением тормозов остановился автобус. В дверях маленькой табачной лавочки стоял знакомый полицейский. Он сказал:

— Привет, Джим. Славный вечерок.

— Привет, — откликнулся я.

Он кивнул на мою машину, стоявшую на стоянке.

— Я узнал твою машину. Время почти что вышло.

— И ты тут торчишь только для того, чтобы влепить мне штраф за просроченную стоянку, а?

Он ухмыльнулся. Это был молодой коп по имени Мэлони.

— Сержант Рокингем очень любит, когда тебя штрафуют.

— Рок — мой приятель, — сказал я. — Когда увидишь его, передай, что я посылаю его ко всем чертям.

Коп рассмеялся.

— Я так и сделаю, Джим.

Я пошел к машине, ободренный присутствием Мэлони. Машина казалась пустой, но на всякий случай, прежде чем сесть за руль, я заглянул на заднее сиденье, словно старая дева, заглядывающая под кровать. Воспоминание о двух убийцах в переулке было еще свежо. Я это забуду не скоро. К тому же я знал, что в следующий раз они постараются действовать наверняка. Они не могут допустить, чтобы я остался в живых после того, как слышал признание похожего на студента типа в твидовом костюме. Они должны сделать свое дело. Дэймон не терпит растяп. Два моих приятеля по-прежнему начеку, будьте спокойны! Вопрос лишь в том, когда и где…

Я вдруг пожалел, что не взял маленький револьвер Хьюинга. Он предоставил бы мне хоть какую-то возможность защиты, пока я не обзаведусь оружием посолиднее. Но теперь было слишком поздно. Все было слишком поздно, почти все. Я подумал об Элвине Бэйне, лежащем мертвым в своей ванной, и повернул ключ зажигания с чувством, что нельзя терять времени. И еще я испытывал страх, и чувство потери, и негодование, и просто ярость, кипящую внутри.

В ящике для перчаток нашлись спички. Я закурил и устремился через весь город со скоростью, которую позволяло уличное движение. Я наблюдал за машинами, особенно за теми, что останавливались у светофоров рядом со мной. Вокруг было немало светлых «седанов», но их пассажиры не вызывали подозрений. Мне казалось маловероятным, чтобы мои два приятеля сделали новую попытку, не дождавшись момента, гарантирующего успех, но я не мог быть полностью уверен.

Я добрался до своего дома, но решил не оставлять машину на темной стоянке позади здания и проехал два квартала, прежде чем нашел свободное место у тротуара. Фотоаппарат и снаряжение я оставил в машине, запер ее и вернулся к дому пешком. Это был спокойный район и на улице попадалось мало прохожих. Я шагал быстро, держась поближе к краю тротуара, обходя темные подъезды и проходы между домами, и вскоре оказался у дверей своего дома.

Я поднялся на лифте на третий этаж и вошел в устланный ковром коридор. Напротив моей двери находился маленький холл с креслами и столиком. Лампа под абажуром бросала легкий свет на пастельного цвета ковер и стены.

В одном из кресел сидела женщина, читая газету. Я взглянул на нее, но она не подняла головы. Ее лицо находилось в тени, но я видел, что одета она в дорогое темное платье с открытыми плечами. Свет сиял на ее обнаженных руках. Кожа была гладкой и слегка загорелой. На кресле рядом с ней лежало норковое манто и продолговатая узкая сумка из мягкой коричневой кожи. У нее были черные волосы, разделенные сбоку пробором с мягкой волной, подстриженные довольно коротко и создающие блестящую рамку для находящегося в тени лица.

Звон моих ключей заставил ее поднять голову. Моего приближения по мягкому ковру она, по-видимому, не слышала. Я кивнул ей и вставил ключ в замок, думая, что она живет в этом доме или, может быть, ждет свою подругу. И только когда я открыл дверь, она заговорила:

— Мистер Беннет? — У нее был спокойный, тихий и приятный голос.

Я повернулся и внимательно посмотрел на нее. Она подняла голову, и я увидел, что она миловидна, даже красива. Маленький нос, большие темные глаза, изящно очерченный рот.

Ее скрещенные ноги были стройны и очень хороши, с плавными линиями икр и тонкими щиколотками. Вся она создавала впечатление гибкости и стремительности.

Я ответил не сразу:

— Да, Беннет — это я.

Она встала, грациозным движением отложила газету на столик, захватила сумочку и шубку и, легко и непринужденно ступая, направилась ко мне. Остановившись в двух футах от меня, она улыбнулась, показав очень белые, но довольно мелкие зубы.

— Я звонила и звонила, — сказала она. — Но никакого ответа. Где вы были?

— Я выходил.

— Это было очевидно. — Она по-прежнему улыбалась. — Поэтому я и приехала, чтобы подождать вас здесь. Меня зовут Марта Кинг.

— Как поживаете… — спросил я, прикидывая, что ей лет двадцать с небольшим, но не более тридцати, — мисс Кинг?

— Я не замужем. Это имеет значение?

— Для меня нет. Чем могу быть полезен, мисс Кинг?

— Я думаю многим, мне и Элвину.

Я был поражен.

— Вы имеете в виду Элвина Бэйна?

— Кого же еще? — Ее губы вызывающе дрогнули. — Мы с Элвином собираемся пожениться. Разве вы не знали?

Глава 8

Я был в замешательстве. Элвин Бэйн никогда не упоминал ни о какой Марте Кинг. Я овладел своим голосом.

— Нет, не знал.

По ее лицу прошла тень.

— Неужели он не сказал вам? Элвин говорит, что вы его друг и хотите помочь нам. Я думала, что, конечно… — Она опустила глаза и нерешительно добавила: — Извините… Он все еще женат на ней. Что вы, наверное, обо мне подумаете…

Я ничего о ней не думал, пока не был просто на это способен. Следовало сначала привыкнуть к мысли, что Элвин Бэйн завел любовную интрижку на стороне. Я не мог этого представить, казалось, что такое не в его характере. Потом я сообразил, что о его личной жизни знал совсем мало. Мне было известно только то, что рассказал он сам, а о Марте Кинг он не говорил ни слова. Пускай это не мое дело, но ему следовало бы мне это сказать. Не то чтобы это как-то меняло мое отношение. Если жена действительно обманывала его, а с этой женщиной он нашел утешение, что я мог иметь против? Не будь наивным, говорил я себе, ведь ты же человек широких взглядов. И все же это меня тревожило. Что-то было не так. А потом крошечное, нехорошее подозрение зашевелилось в моем мозгу.

Прежде чем женщина могла пошевелиться, я выдернул сумочку у нее из-под локтя. От неожиданности она издала слабое восклицание и рванулась за ней. Я отстранил ее и сказал: «Извините». Она стояла неподвижно, молча наблюдая за мной, пока я открывал сумочку и копался в ней. Содержимое было обычным — деньги, сигареты, спички, ключи, губная помада и пудреница. Ни пистолета, ни стилета, ни цианистого калия.

Она нервно рассмеялась.

— Вы подозрительный человек, мистер Беннет. Что вы думали у меня там найти?

— Никогда нельзя знать. — Я положил ладонь на ручку приоткрытой двери. — Отойдите, пожалуйста, в сторону.

— Я не… не понимаю…

— Вас никто не просит понимать, — огрызнулся я. — Отойдите!

В ее глазах был испуг, но она отошла. Я отпустил ручку, распахнул дверь ударом ноги, а сам распластался на полу. Ничего не произошло. Я встал просунул внутрь согнутую руку и щелкнул выключателем. Все казалось нормальным.

— Подождите, — сказал я и вошел.

Я проверил спальню, ванную, кухню и шкафы. Все прекрасно, ничего не сдвинуто с места, никаких притаившихся наемных убийц. Похоже, у меня и вправду разыгрались нервы.

Я подошел к двери и позвал Марту Кинг.

— Входите, я думаю, нам следует кое о чем потолковать.

— Я тоже так думаю, — сказала она серьезно. — Потому и приехала сюда.

Я отступил в сторону, пропуская ее, и ощутил слабый аромат духов. Закрыв дверь, я указал ей на кресло.

— Выпьете что-нибудь?

— Если вы сами будете.

— Мне это необходимо. Бурбон с водой годится?

— Отлично.

Я вышел на кухню, смешал две порядочные порции, положил в них лед и вернулся в гостиную. Принимая стакан, она тихо спросила:

— Вы как-то странно себя ведете, мистер Беннет. Что-нибудь случилось?

— Все прелестно, — я сделал глоток. — Что вам угодно?

Она задумчиво рассматривала меня. Глаза у нее были дымчато-серые, почти черные, с темными ресницами.

— Я вижу, вы весьма прямолинейны.

— Иногда. Зачем вы пришли?

Она опустила глаза, отпила из стакана и сказала:

— Я хочу помочь вам в том, что вы собираетесь сегодня сделать.

Мгновение я обдумывал это и сделал еще глоток. Потом спросил:

— А откуда вы знаете, что я собираюсь что-то делать?

— Мне сказал сегодня днем Элвин.

— Вы были у него дома?

— Конечно нет, мы встретились в маленьком баре на проспекте.

— Прячетесь по углам, а?

Ее глаза сверкнули.

— Она-то не прячется по углам, верно?

Вызывающий блеск исчез из ее глаз.

— Да вы, наверное, влюблены в Элвина Бэйна?

— Влюблена, — сказала она спокойно. — И он любит меня.

— Вы как июнь и декабрь.

— Это не имеет значения. Элвин — самый лучший человек из всех, кого я знаю. — Она отпила из своего стакана. — Его жена не заслуживает такого мужа, как он.

— А вы заслуживаете?

Ее губы снова дрогнули, на этот раз их изгиб был заметнее.

— Может быть, и нет. Но я буду ему хорошей женой.

— Все уже решено?

Она кивнула.

— Как только он с ней разведется…

Я сказал:

— Вы говорите «она», «с ней». Я полагаю, вы имеете в виду миссис Бэйн?

— Конечно! — Ее голос был резок. — А почему вы меня допрашиваете?

— Я не приглашал вас сюда, — сказал я, думая про себя, что у меня есть все основания допрашивать ее. Раз уж я влез в это предприятие ради Элвина Бэйна, мне пригодится информация, какую я смогу получить. Все улики, которые я раздобуду против миссис Бэйн, могут быть очень легко перечеркнуты свидетельством, что Элвин Бэйн тоже позволил себе маленькую интрижку с этой Мартой Кинг. Мне уже слышались протесты Орвилла Хьюинга. Наше дело против миссис Бэйн должно быть непробиваемым, чтобы иметь какие-то шансы на успех. И позаботиться об этом предстояло мне.

— Я пришла вам помочь, — сказала она спокойно.

— Вы это уже говорили. Как?

— Если бы вы только выслушали…

Ее прервал телефонный звонок. Я извинился и взял трубку.

— Джим, ты дома? — Это была Сэнди.

— Да, но скоро уйду. Я хотел звонить тебе.

— Джим, я… я тревожусь за тебя… Это неважно, то, что случилось в офисе, они же ничего страшного со мной не сделали.

— Ну конечно.

— Джим, ты как-то странно говоришь.

— Со мной все в порядке, Сэнди. Слушай, я не думаю, что они снова тебя побеспокоят, но держи дверь на замке. Мой подарок у тебя?

— Пистолет? Да, он у меня в комоде.

— Заряжен?

— Да, но…

— Вот и держи его под рукой. Мне сейчас надо ехать, Сэнди. Я позвоню тебе позже, если смогу.

— Джим, подожди. Если только это из-за того, что те двое…

— Не только из-за этого. Я сейчас не буду говорить. До свидания, Сэнди. — Я положил трубку прежде, чем она успела произнести хоть слово.

Я повернулся и посмотрел на девушку. Она внимательно изучала меня, глядя поверх бокала. Я подошел к ней, но в это время телефон зазвонил снова. Я не обратил внимания, так как это наверняка снова была Сэнди, а я не хотел больше говорить с ней.

— Ваш телефон звонит, — сказала Марта.

Я допил виски и встряхнул лед в стакане.

— Может быть, это что-то важное?

— Нет. — Я опрокинул стакан, но не почувствовал на языке ничего, кроме нескольких пресных капель ледяной воды. Подтаявшие кубики льда стучали о мои зубы. Мне требовалось то ли еще виски, то ли что-то другое. Когда я направился на кухню, телефон перестал звонить. Я был этому рад, потому что пронзительный звук, казалось, бился внутри моего черепа. Приготовив новую порцию и не пожалев бурбона, я вернулся в гостиную и кивнул на недопитый стакан Марты Кинг.

— Добавить немного?

Она покачала головой.

— Нет, спасибо. Вы как будто напряжены, мистер Беннет?

Я отпил виски. Смесь была слишком крепка, но это не имело значения. Потом она спросила:

— Что у вас с пальцем?

Я посмотрел на свой палец. Где-то по пути из офиса Орвилла Хьюинга я снял платок или потерял его, не помню. Мой палец был покрыт коркой запекшейся крови. Я ответил:

— Меня укусила женщина.

— Как интересно! — Марта Кинг подняла тонкие брови. — Ваша приятельница?

— Нет.

Глупый вопрос. Вы не думаете, что нам пора поговорить?

Я посмотрел на свои часы. Пять минут двенадцатого.

— Давно пора, — сказал я. — Говорите, мисс Кинг.

— Зовите меня Марта.

Она не страдала от застенчивости. Слова были произнесены просто, словно именно это она и имела в виду. Марта и Джим. Как мило! Только я не предложил ей звать меня Джим. Может быть, она почувствовала, как я отношусь к ней? Она слегка нахмурилась, отпила из своего стакана и протянула его мне.

— Пожалуйста, еще немного, если можно.

Я отнес стакан в кухню, добавил льда, бурбона и воды и, вернувшись, подал ей. Принимая стакан, она сказала:

— Я вам не нравлюсь, правда?

— Не знаю. Это обязательно?

— Вы мне нравитесь, хотите вы этого или нет. Мы с Элвином высоко ценим то, что вы для нас делаете.

— Я еще ничего не сделал. Что сказал вам Элвин?

— Он сказал, что вы его друг, но по этическим причинам не можете помочь получить улики против нее. Он сказал, что вы обещали помочь ему любым другим способом, что порекомендуете человека, который достанет нужные для развода доказательства. Сказал, что это нужно сделать поскорее, пока она с Джоном Дэймоном. Вы уже послали своего человека, или еще слишком рано? — Она замолчала, и слабый румянец коснулся ее щек. — Вам, наверное, нужно подождать, чтобы была уверенность, что они уже… — Она сделала беспомощный жест. — Должна ли я вдаваться в детали?

— Я хочу накрыть их в постели, — сказал я, — если вы это имеете в виду.

Марта Кинг отпила виски.

— По крайней мере, вы откровенны.

— Сожалею, но именно так обстоят дела. — Говоря это, я мрачно раздумывал, как взглянул бы босс в Нью-Йорке на мою деятельность сегодняшним прохладным сентябрьским вечером, пусть даже это официально и не касалось агентства. Я пытался успокоить себя мыслью, что это личное дело, но знал, что только сам себя обманываю. Если я добьюсь успеха, мне придется давать публичные показания в суде, что, несомненно, отразится на агентстве. Такая нежелательная реклама, по всей вероятности, привела бы к увольнению Джеймса Т. Беннета, в течение двенадцати лет считавшегося лояльным, достойным доверия и, самое главное, осмотрительным сотрудником. Я мог бы, конечно, найти работу где-нибудь в другом месте или открыть собственное дело, но потерял бы все финансовые преимущества, связанные с длительным стажем, и право на солидную пенсию. А мне почти сорок лет. Это была гнетущая перспектива, но иного выхода не оставалось. Я твердо решил действовать и имел на то достаточно причин.

Марта заметила:

— Я не подвергаю сомнению ваши методы, если они дают результат.

— Дают вам и Элвину?

— Конечно. — Ее голос вдруг стал холодным и жестким. — Думаете, мне было легко прийти сюда?

— Не знаю. Это зависит от обстоятельств. Вы виделись с Элвином этим вечером?

— Нет. Мы расстались с ним в баре на проспекте днем. Он сказал, что сегодня вечером будет занят, и обещал позвонить завтра.

— Куда? — спросил я. — Вам на работу? Я полагаю, вы работаете?

— Теперь нет, — спокойно ответила она. — Я работала официанткой в коктейль-холле в Восточном районе. Там-то и встретила Элвина. Он не хотел, чтобы я работала. Он дает мне… на расходы.

— Очень мило. — Я кивнул на норку. — Это похоже на него.

Я опять отхлебнул виски. Смесь была крепкой, но никакого действия на меня по-прежнему не оказывала.

— Да. В конце концов, ведь мы собирались пожениться… — Ее голос снова был холоден и жесток. — Элвин настоял, что будет временно давать мне деньги. А что в этом плохого?

— Ничего. Кто-нибудь знает о вашей дружбе с Элвином Бэйном?

— Никто. Я уверена.

— Надеюсь. — Я глубоко вздохнул и отпил еще глоток, а потом взглянул на нее поверх стакана. — Вы сказали ему, что вечером пойдете ко мне?

Она опустила глаза, и стала нервно теребить свой стакан в руках.

— Нет… я не могла.

— Почему же, скажите на милость? Вы ведь обоюдно заинтересованы в результатах моих ночных трудов, не так ли?

Она молча кивнула, не глядя на меня.

— Вы сказали, что пришли помочь мне. Чем, черт возьми, вы можете помочь? — Я снова глотнул виски и успел поставить стакан и закурить, прежде чем она ответила.

— Вы знаете, где живет Джон Дэймон?

— Конечно. В доме на Карнеги, рядом со 105-й улицей.

Она медленно покачала головой.

— Уже нет.

— Я нашел этот адрес в справочнике.

— Я знаю. Он только недавно переехал. Поэтому я и пришла к вам. Я боялась, что вы поедете по неверному адресу.

Она встала.

— Понятно, — сказал я, наблюдая за ней. — И вы хотите, чтобы не произошла какая-нибудь осечка или задержка?

— Естественно, — сказала она невозмутимо. — Я уверена, что Элвин хочет того же.

Я выпил виски одним глотком и не ощутил приятного тепла. Вообще ничего. Я был чересчур взвинчен, но решил, что больше не надо. Я не хотел, чтобы позже спиртное ударило мне в голову.

Я спросил ее:

— А откуда вы знаете, что Дэймон переехал?

Она взглянула мне прямо в глаза.

Я была с ним знакома, — сказала она ровным голосом, — до того, как мы встретились с Элвином.

Я порвала с ним, но он продолжал звонить. На прошлой неделе он прислал конверт: в нем был его новый адрес, указания, как туда доехать, и ключ. Я не ответила на приглашение и с тех пор не слышала о нем.

— Что это он? — спросил я. — Надоела миссис Бэйн или просто любит разнообразие?

Она хлестнула меня по лицу, прежде чем я успел пошевелиться. Удар обжег меня. Я притронулся к щеке и уставился на Марту Кинг. Она стойко выдержала мой взгляд, но губы ее дрожали, а в серых глазах блеснули слезы. Я встряхнул ледяные кубики в своем стакане, потом посмотрел на ручные часы. Десять минут двенадцатого, еще уйма времени, больше чем нужно. В таком настроении трудно ждать, но важно правильно рассчитать время. Если миссис Бэйн поверила, что ее муж уехал в Мичиган на несколько дней, она не станет спешить расставаться с любовником. Она даже может остаться на всю ночь. Так или иначе, рано она не уйдет. Я решил, что нанесу им визит около двух или трех часов ночи. Придется рискнуть. Главное, не появиться слишком рано.

— Вы не должны были так говорить, — сказала Марта Кинг.

Я поднял голову. Щека еще горела, и я был зол.

— Почему бы и нет? Я никогда раньше вас не видел. Вы являетесь сюда со своей историей любви к Бэйну. Потом признаетесь в связи с Джоном Дэймоном, известным гангстером и к тому же другом жены Бэйна. Говорите, что хотите мне помочь. На самом же деле вы хотите помочь только себе, так как вам не терпится запустить коготки в Бэйна. Не рассчитывайте купить меня вашими историями. Элвин Бэйн — мой друг. — Я едва не сказал «был». — Я хочу помочь ему. На вас мне наплевать.

— Я люблю Элвина, и он любит меня. Дэймон никогда не значил для меня…

Я оборвал ее:

— В этом месте должна зазвучать тихая музыка?

Она побледнела, резко отвернулась от меня, подхватила сумочку и манто и, широко шагая, устремилась к двери. Я успел перехватить ее, когда она уже взялась за ручку. В конце концов, она сказала, что знает новый адрес Дэймона, и у нее был ключ. Для исполнения моего замысла ключ очень бы пригодился. Ее тело у меня под руками задрожало, а потом оцепенело. Она опустила голову и стояла неподвижно. Мои руки соскользнули с ее прохладных плеч к локтям. Ее запах был знакомым и все же странным. Он слегка тревожил меня, потому что был, как у Сэнди, неуловимым и смешанным с чистым женским запахом мыла и шампуня для волос. На шее виднелась маленькая коричневая родинка. Я сказал ей на ухо:

— Извините. Пожалуй, нам лучше все-таки поговорить. Мне нужен адрес Дэймона и этот ключ.

Она медленно повернулась ко мне лицом. Я опустил руки, и мы стояли почти вплотную друг к другу. Ее макушка приходилась дюйма на два ниже моего подбородка. Я улыбнулся:

— Кто старое помянет…

— Вам нужно то, что я могу дать, верно?

— Да, мэм.

Ее глаза приняли странное выражение.

— Адрес и ключ. Вы их получите. — Она осторожно провела пальцем по моему галстуку. — Мы надеемся на вас, Элвин и я.

— Элвин знает про вас и Дэймона?

Она закрыла глаза и быстро потрясла головой.

— Нет, нет, я не могла ему сказать, и особенно после того, как его жена стала встречаться с Джоном.

Я могу это понять, — сказал я. — Послушайте, перед уходом мне надо кое-что сделать, а идти пока рано. Почему бы вам не выпить еще?

— А вы будете?

Я покачал головой.

— Я терпеть не могу пить в одиночестве. — Теперь она смотрела мне в глаза, а на губах ее появилась прежняя дразнящая усмешка. — Простите, что я вас ударила. — Ее палец прикоснулся к моей щеке. — Больно было?

— Нет. — Я обнял ее за талию левой рукой. Она пошевелилась. Взгляд ее был невозмутим и чуть насмешлив. Я приподнял пальцем ее подбородок, наклонился и поцеловал. Ее губы ответили. Это был приятный поцелуй, но я не стал его затягивать. Это не было неверностью по отношению к Сэнди. Я поступил так ради дела. Я отпустил ее и сказал «спасибо».

— Зачем вы это сделали?

— Потому что мне захотелось. Вы были против?

— Нисколько. — Она улыбнулась. — Можете поцеловать меня еще раз, а потом я воспользуюсь вашим предложением выпить.

— В одиночку?

Она приподняла круглые плечи.

— Это зависит от вас.

Я снова поцеловал ее. Ощущение было таким же, как прежде, — готовности и вместе с тем прохлады, как будто она ожидала от меня чего-то большего, чем небрежная ласка. Но не дождалась. Я отступил назад и сказал:

— Не думаю, чтобы это понравилось Элвину.

— Почему? — Ее глаза слегка дразнили. — Он не был бы против. Вы его друг и собираетесь нам помочь.

— Возможно.

— Вы должны.

Я постараюсь. — Я отвернулся, взял ее стакан и пошел на кухню. Когда я вернулся, она сидела в моем зеленом кожаном кресле, закинув стройные ноги одна на другую, с сигаретой в руке. Она улыбнулась, принимая стакан.

— Благодарю вас, сэр.

Одну минуту. — Я подошел к столу, на котором стоял телефон, нашел в книге номер Джона Дэймона и позвонил. Ответил женский голос, пронзительный и раздраженный.

— Это квартира мистера Джона Дэймона? — спросил я.

— Нет, нет, это не его квартира. Как я понимаю, какой-то мистер Дэймон проживал здесь, но он выехал. И хорошо бы, если бы ему прекратили сюда звонить.

— Прошу прощения, мадам, но этот номер указан в книге.

— Я знаю, знаю. Когда выйдет новая книга, меня, может быть, оставят в покое.

— Вы можете сказать, как мне связаться с мистером Дэймоном?

— Не могу, всего хорошего, — сказала она и положила трубку.

Я тоже положил трубку и посмотрел на Марту. Она подняла стакан и сказала:

— Ваше здоровье. Теперь вы мне верите?

Я снова взялся за телефон и позвонил в справочную. Дежурная сожалела, что не может дать мне новый адрес и телефон мистера Дэймона. Я снова посмотрел на Марту, которая улыбалась, затягиваясь сигаретой, и сказал:

— О’кей. Он действительно переехал. Куда?

— Скажу, когда наступит время.

— Время уже наступило. Куда?

Ее серые глаза расширились.

— Но где ваш человек? Элвин говорил, вы не можете лично…

— Я передумал. Я берусь за это сам. Так где живет Дэймон?

— Я покажу вам.

— Вы не поедете со мной.

— Нет, поеду. — Она опять улыбнулась. — У меня есть ключ, помните?

— Мне не понадобитесь ни вы, ни кто-либо другой. Только скажите, где живет Дэймон, и дайте ключ. Завтра я дам отчет Элвину.

Она покачала головой.

— Нет, я так не согласна, это слишком важно для нас. Я еду с вами.

— Вы не поедете. Скажите мне, где он живет, — я шагнул к ее креслу, — и дайте ключ.

Она покачала головой.

— Я могу отобрать его, — сказал я. — Он у вас на кольце, в сумочке…

— Пожалуйста, но этого ключа нет на кольце… — Она улыбнулась и выпустила тонкую струйку дыма.

Я заколебался. Дом Дэймона наверняка окажется запертым, но вообще-то без ключа я смогу обойтись. Это будет затруднительно и рискованно. Новый адрес Дэймона мне могли бы сообщить и в полиции. Они его знают, потому что не выпускать из виду типов вроде Дэймона входит в их обязанность. Но я не хотел сейчас рисковать, вступая в контакт с полицией. И я мог бы обыскать Марту Кинг, применив силу, и найти ключ, если она носит его при себе, но у меня по-прежнему не было его адреса. Тем не менее я сказал:

— Адрес Дэймона мне скажут в полиции, они должны его знать.

— Позвоните им, — сказала она невозмутимо, — но я все-таки еду с вами.

— Может быть. Откуда мне знать, что вас зовут Марта Кинг и что вы знакомы с Элвином Бэйном?

— Позвоните и Элвину тоже, — предложила она, выпуская дым. — Зачем мне лгать вам?

— Если я это сделаю, он станет задавать вопросы, и мне придется сказать ему, что вы здесь. Вы этого хотите?

— Конечно, нет. — Ее голос был нервным. — Я надеялась, что Элвин никогда не узнает о Дэймоне. Но если вы настаиваете, ничего не поделаешь. — Ее губы дрогнули. — В конце концов, я делаю это ради него. Вероятно, он простит мне мое сомнительное прошлое. — Она кивнула на телефон. — Давайте, звоните.

Я не шевельнулся. Если она блефовала, то очень искусно. Но я тоже блефовал. Мертвецу звонить не было смысла, но ради нее я довел игру до конца. Я повернулся к столу и набрал номер Бэйна. Она молча следила за мной, затягиваясь сигаретой. После десятого гудка я положил трубку и сказал:

— Его нет дома.

— Что теперь? — спросила она насмешливо. — Полиция?

Мой блеф с полицией тоже не произвел на нее впечатления. Я вздохнул и сказал:

— Давайте договоримся. Вы показываете мне дом Дэймона и даете ключ, а дальше я действую сам.

Она весело улыбнулась и протянула мне свой пустой стакан.

— Так-то лучше, друг мой. Еще чуть-чуть, на дорожку?

— Нам пока рано выходить.

— Хорошо, я позволю вам еще раз поцеловать меня. Вы милый, а Элвин не будет против.

Я взял ее стакан и прошел на кухню.

Глава 9

Я налил ей виски, но целовать больше не стал. Само по себе это было приятно, но я не видел в этом смысла. Я по-прежнему слишком мало знал о Марте Кинг. Она была подружкой Джона Дэймона, но теперь говорила о своей любви к Бэйну. Не знаю, как насчет любви, но выйти за него замуж, она, не подозревая, что он мертв, по-видимому, надеялась. По ее словам, они с Бэйном намеревались пожениться сразу же, как только он отделается от своей неверной жены. Если это правда, она, естественно, заинтересована в успехе моей ночной работы. И можно было понять, почему она не рассказала Бэйну о своей прошлой связи с Джоном Дэймоном. Она дала мне пощечину, а потом позволила поцеловать себя, так как нуждалась во мне.

А я нуждался в ней. Она сказала правду о переезде Джона Дэймона. Мое незнание этого факта могло все погубить. Она пообещала мне ключ от дома Дэймона, что было очень кстати. Взамен она хотела присутствовать при том, как я нанесу, так сказать, смертельный удар. Это я тоже мог понять, потому что она была женщиной.

Я раздумывал, стоит ли говорить ей, что Бэйн мертв, до начала наших вечерних развлечений. Изменит ли это ее отношение? Не оставит ли она меня одного, лишившись дальнейшей личной заинтересованности в деле? Или, подобно мне, она захочет отомстить и пойдет до конца ради памяти Бэйна? Это было интересно выяснить, но я решил отложить, по крайней мере до того момента, когда она сообщит мне новый адрес Дэймона. Получив его и, может быть, ключ в придачу, я больше не буду нуждаться в ней.

Если бы Бэйн сказал мне о ней! Возможно, как она утверждает, все началось после того, как Элвин узнал об измене жены, но он мог бы сказать мне. Вероятно, он думал, что это не мое дело, но ведь именно мне приходится подставлять шею. Пусть так, теперь я не мог и не хотел останавливаться. Бэйн вышел из игры, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить его состояние и помешать его жене захватить все. Скверно было то, что после встречи с Мартой Кинг я перестал принимать близко к сердцу интересы Бэйна. Да, он должен был сказать мне. В сущности, сейчас я испытывал чувство смутной горечи по отношению к Бэйну, несмотря на то что он был мертв и вне упреков. Он солгал, умолчав. Из-за него люди Дэймона мучили Сэнди и пытались убить меня. И они не отступятся, я знал это. Я вовсе не обманывал себя; то, что мне предстояло сделать, я сделаю ради себя, ради того, чтобы остаться в живых. Если при этом я сумею уберечь состояние Бэйна от его жены, тем лучше. Я приложу к этому все старания, а Орвилл Хьюинг поможет мне.

— Мне кажется, вы озадачены, мистер Беннет? — Марта Кинг цедила виски и весело рассматривала меня.

— Послушайте, — сказал я — вам незачем вмешиваться в это. Вы только…

— Нет! — резко сказала она.

— Этот ключ, вы им пользовались?

— Вы получили пощечину за подобный вопрос. — Ее голос звучал ровно и уверенно.

— Я жду ответа.

— Нет, я им не пользовалась. — Она опять приложилась к стакану.

— А к какой двери он подходит?

— Ко всем, это общий ключ.

— Дэймон сообщил вам это в своей записке?

Она фальцетом передразнила меня:

— Да, он сообщил мне это в своей записке. — Потом она рассмеялась и заговорила нормальным тоном. — Кажется, я валяю дурака. — Она протянула стакан. — Вы нальете мне еще?

Я был раздражен.

— Наливайте себе сами.

Ее глаза вспыхнули, и она вскочила с кресла.

— Я так и сделаю. — Ее стройные бедра сердито раскачивались, когда она большими шагами устремилась на кухню.

Я не стал ее удерживать, пошел к себе в спальню и включил свет. Из-под белья в верхнем ящике комода достал «смит и вессон» 38-го калибра, точно такой же, какой у меня отобрали сегодня вечером. Кроме него, я держал в квартире также охотничье ружье 12-го калибра, на птиц и крокодилов, старую винтовку, с которой ходил на охоту в Мичигане, и девятизарядный револьвер 22-го калибра, который вполне годился для охоты на мелкую дичь и стрелковой практики, но это оружие не для серьезной стрельбы. Тупорылый револьвер 38-го калибра пришелся в самый раз в левый внутренний карман пиджака. Он был заряжен, но я взял из коробки в ящике 10 запасных патронов и положил в боковой карман. Хотя они выпирали и оттягивали пиджак, я ничего не имел против. Пять пуль в револьвере и на два раза перезарядить. Я надеялся, что этого хватит, но кто может знать? Если бы дело действительно дошло до стрельбы, было бы паршиво остаться без патронов.

Я погасил свет и вышел из спальни. Марта Кинг стояла на пороге кухни, скромно сложив руки.

— Откровенно говоря, я не хотела виски, — сказала она негромко. — Просто я разозлилась.

— Как насчет кофе?

— С удовольствием. — Она подошла и остановилась рядом. Ее глаза были серьезны. — Давайте не ссориться.

— О’кей, давайте. Со сливками и сахаром?

— Черный, — ответила она.

— И я пью черный. — Я хотел было пройти мимо нее, но она удержала меня за руку.

— Вы очень милый, — сказала она. — Со слов Элвина я представляла вас довольно скользким и грубым типом. Разве не глупо?

— Нет, — сказал я. — Для такой работы как раз и нужен скользкий тип.

— Тогда почему вы это делаете?

— Я делаю это для Элвина.

Она едва заметно нахмурилась.

— Я не понимаю. Элвин платит вам, правда?

Я не ответил, и проскользнул мимо нее на кухню. Она помогла мне сварить кофе, и мы пили его, сидя за кухонным столом. Говорили мало. Когда кофе был выпит, она сложила чашки в раковину и сказала:

— Почти полночь. Нам не пора?

— Нет еще. — Я закурил. Мне хотелось покончить с этим делом поскорее, но я заставлял себя ждать.

Она вымыла и вытерла чашки, вышла в гостиную и вернулась с газетой.

— Вы уже прочитали спортивный раздел?

— Я вообще не брался за нее, но это неважно, можете использовать.

Она вылила кофейную гущу на газету, потом вымыла и вытерла кофейник.

— Вы неплохая хозяйка, — заметил я.

— Когда-то я была замужем, — ответила она небрежно.

— До того, как встретили Дэймона?

— Задолго до того. Он погиб в Корее. Его звали Тони.

— Мне очень жаль.

Она повернулась ко мне.

— Мне тоже.

— Но теперь вы собираетесь выйти за Элвина Бэйна?

— Да, как только это станет юридически возможным.

— По любви?

— Мне не нравится ваш тон, — сказала она, — но ничего. Я люблю Элвина, не так, как Тони, но люблю.

— Я в этом уверен. — Я раздавил сигарету в пепельнице.

— Вы не женаты, правда?

Я покачал головой.

— Я так и подумала. Ведь у вас в квартире нет женских вещей. Разве вы не чувствуете себя одиноким?

— Очень часто. — Я встал, чувствуя тяжесть револьвера в кармане. — Сколько времени понадобится нам, чтобы доехать до дома Дэймона?

— Сорок пять минут, может быть, час.

— Тогда можно и отправляться.

— Где у вас ванная? — спросила она.

— За спальней направо.

Она вышла из кухни. Я выключил свет и прошел в гостиную. Из ванной доносился плеск воды. Я вспомнил, что потерял шляпу, и подошел к шкафу, чтобы взять другую, но те две, что лежали на полке, были серые, а на мне был коричневый костюм. Я критически подумал, что некорректность моего костюма не имела в эту ночь никакого значения, да и вообще мне ни к чему шляпа. Это была последняя вещь, в которой я нуждался.

Марта Кинг появилась в дверях спальни. Ее лицо сияло чистотой, и она заново покрасила губы. Я сказал, сам не зная почему:

— Вы очень привлекательная женщина.

Она улыбнулась.

— Благодарю вас, но я совсем не чувствую себя привлекательной. Это платье на мне с полудня.

— Вы отлично выглядите. — Я резко переменил тему. — Вас когда-нибудь знакомили с миссис Бэйн?

— Нет, но я ее видела.

— Полагаю, она тоже привлекательная?

— Вы могли бы ее так назвать.

Я поднял брови.

— Ну хорошо, — сказала она без выражения, — просто бабья зависть. Арлена Бэйн привлекательна, даже красива. Но я ее ненавижу.

— Вполне естественно, я понимаю. — Я шагнул к двери и повернулся. — Вы можете подождать здесь, если хотите. Только скажите мне, где живет Дэймон.

— Нет, я еду с вами.

— Это может быть опасно.

— Мне все равно, я не боюсь.

Зазвонил телефон. Марта Кинг вздрогнула от неожиданности, потом молча посмотрела на меня. В тишине комнаты звонок казался пронзительным. Пусть звонит. Не сводя с меня глаз, она прошептала:

— Вы не намерены отвечать?

Я подошел к столу и поднял трубку.

— Алло?

— Беннет? — Это был мужской голос.

— Да.

— Это Хьюинг. Я подумал, что позвоню на случай, если вы дома. Вы завершили… э… миссию?

— Нет, черт возьми. Я даже еще не начинал.

— Но я думал…

— Вся ночь впереди, — прервал я его, — чем позже, тем лучше.

— Понимаю, — сказал адвокат. — Надеюсь, что известите меня при первой же возможности? Я буду ждать у себя в офисе.

— Незачем ждать. Мы можем встретиться утром.

— Я предпочитаю подождать, — спокойно сказал Хьюинг. — Я глубоко озабочен, Беннет. Элвин Бэйн был не только моим клиентом, но и другом.

— Вы это уже говорили. Он и мой друг также.

Я услышал его вздох.

— Вы хотите сказать, был другом.

— Я оговорился, мистер Хьюинг. — Я бросил взгляд на Марту Кинг, которая наблюдала за мной.

Хьюинг спросил:

— Вы скоро намерены отправиться?

— Прямо сейчас.

— Будьте осторожны, Беннет.

— Обязательно. Но, право, вам нечего дожидаться.

— Я подожду, — закончил он твердо и после паузы добавил: — Я все-таки очень встревожен, что мы не сообщили полиции о смерти Элвина. Вам не кажется?

— Сейчас мне неудобно говорить, — прервал его я.

— У вас кто-то есть? — спросил он резко.

Да.

Понимаю, — сказал он осторожно, — и жалею, что позвонил.

Ничего. Тут вот какое дело. Скажите, вы знали, что Элвин намерен жениться, как только разведется?..

Нет! — Хьюинг был возбужден. — Элвин ничего не говорил, мне это не нравится, Беннет. Кто эта женщина?

— Ее зовут Марта Кинг, — я подмигнул ей.

— Никогда о ней не слышал, Беннет, это скверно. Если Элвин встречался с этой женщиной и был… — Хьюинг сделал паузу, — неосмотрителен, — это поставит под угрозу наше дело. Я не смогу убедить суд, что следует винить исключительно миссис Бэйн, если появится хоть малейшее свидетельство, что Элвин тоже изменял ей в период, предшествующий его смерти. Как вы это узнали?

— Случайно. Объясню потом.

— Беннет, мне это совсем не нравится.

— Мне тоже. Только не забывайте, что Элвин наш общий друг и клиент.

— Был, — сказал Хьюинг мрачно.

— Да, сэр. Но мы по-прежнему связаны обязательством. Надеюсь, мисс Фордайс ушла домой?

— Она настояла на том, чтобы остаться. И она нам понадобится для записи ваших показаний.

— С этим вполне можно подождать до утра.

— Боже милосердный, Беннет, неужели вы не понимаете, в каком я положении? Этот вопрос должен быть окончательно решен сегодня, пока не вмешалась полиция и не пронюхали газеты. Элвин был весьма видным человеком. Пожалуй, я согласен с вами, что при сложившихся обстоятельствах оглашать его смерть пока не следует, но мы не можем тянуть до бесконечности. Если кто-нибудь…

— Да, сэр, я понимаю. — Мне понравились слова Хьюинга «вопрос должен быть окончательно решен». Я тоже хотел окончательно решить его и был полностью согласен с позицией Хьюинга. — Я сделаю все, что смогу. До свидания, мистер Хьюинг. — Я положил трубку, прежде чем он опять смог заговорить, и повернулся к Марте Кинг. — Это был адвокат мистера Элвина Бэйна, господин Орвилл Хьюинг. Он знает, что готовится, и озабочен интересами Элвина. Похоже, он немного нервничает. Вы с Элвином были осмотрительны?

— Про нас никто не знает, если вы это имели в виду.

— Откуда у вас такая уверенность?

Она повела изящными плечами.

— Мы всегда очень осторожно выбирали время и место для встреч. Я уверена, что только посторонние видели нас вместе.

— Надеюсь, вы правы, — сказал я, — но мистер Хьюинг выведен из равновесия. Знаете, профессиональная этика. Я понимаю его позицию. Если сегодня ночью я получу достаточные улики в доме Дэймона, мои действия будут оправданы. Если нет — я легко уязвим для закона сразу по нескольким статьям, и мистер Хьюинг тоже окажется замешанным. Тайный сговор, так это называется. Его профессиональная карьера подвергается риску, не говоря уже о моей.

— Вы получите улики, — сказала Марта. — Она с Джонни, будьте спокойны.

— Так вы по-прежнему зовете его Джонни?

— Имеет ли значение, как я его называю?

Я пожал плечами.

— Нежные воспоминания, надо полагать?

Она раздельно произнесла:

— Для меня Джон Дэймон — грязь. Меньше, чем грязь. Вам не кажется, что мы зря теряем время?

— Ночь еще только наступила, — сказал я, легкомысленно. — Потом подошел и потрепал ее по щеке. — Вы все-таки упорно хотите ехать со мной?

— Я хочу быть там, когда вы застанете их вместе.

— Нездоровое желание, — заметил я, — даже, пожалуй, болезненное.

Совершенно неожиданно она подалась ко мне. Моя правая рука обвила ее талию. Она прильнула лицом к моему пиджаку, и ее голос звучал приглушенно.

— Я… я так ее ненавижу. Элвин был так добр к ней, но она…

И снова зазвонил телефон…

Глава 10

Марта Кинг с мокрыми и смущенными глазами отодвинулась от меня. Звонок был чересчур громким, бьющим по нервам. Рассерженный, я круто повернулся, прошел к столу и взял трубку.

— Да? — сказал я резко.

— Джим? — Голос Сэнди звучал слабо и как будто издалека.

— Господи! — сказал я. — Почему никто не ложится спать?

— Ты все еще там? Неужели с этим еще не кончено?

— Нет.

— Джим, я… я боюсь.

— Тебя кто-нибудь беспокоил? — Мои пальцы стиснули трубку.

— Нет-нет. Но я не могу заснуть. Когда же все будет позади?

— Не знаю. Я сейчас ухожу. Постарайся заснуть. Я позвоню тебе, как только смогу.

— Джим, я говорила тебе, что это неважно. Забудь ты это, ладно?

— Конечно, конечно, — сказал я торопливо.

— Они не сделали мне ничего страшного, и…

— До свидания, Сэнди. — Я положил трубку на рычаг.

Марта Кинг за спиной у меня сказала:

— Она звонит уже второй раз…

Я повернулся к ней.

— Откуда вы знаете, что это женщина?

Она улыбнулась.

— По тому, как вы говорили. Это ваша возлюбленная?

— Это моя секретарша, — сказал я коротко.

Она подняла изящно подрисованные брови.

— О! И это все, что она для вас представляет?

— Какое вам дело?

— Не сердитесь, — сказала она. — У каждого, мужчины должна быть женщина…

— Знаю, знаю. А у каждой женщины должен быть мужчина. У вас есть Элвин Бэйн, верно? — Похоже, я получал извращенное удовольствие, говоря это.

— Да, — сказала она спокойно, — у меня есть Элвин.

Меня подмывало сказать ей, что у нее нет Элвина, что он лежит мертвый на полу ванной с безобразной дырой под правым глазом. Я хотел сказать ей, что кто-то по той или иной причине желал его смерти и добился ее. Я представил Элвина Бэйна, коренастого, одетого только в зеленые трусы, — как он бреется перед зеркалом и поворачивается к кому-то, с наведенным в упор пистолетом. Я слышал грохот выстрела и видел Бэйна, отброшенного назад и падающего на пол с белой мыльной пеной на лице.

Ему не дали ни малейшего шанса. У меня были кое-какие мысли на этот счет, и я не мог от них избавиться. А пока мне следовало заняться делом, которого я не мог избежать, даже если б хотел. Я вспомнил о своем безнадежном страхе и панике в темном переулке у Грейт Лейкс Билдинг и устыдился. Мысль о предстоящей ночной работе была унизительна, я испытывал от нее почти физическую дурноту. Но я должен был смотреть ей в лицо. Речь шла уже не о том, чтобы выполнить поручение клиента, а о том, чтобы попросту выжить. И над всем доминировала ярость.

Поэтому я не торопился сообщать Марте, что ее любовник мертв, но понимал, что долго не смогу это скрывать. Я ничего не скажу ей, пока не перестану в ней нуждаться, несмотря на то, что она, наверное, имеет право знать правду.

Она спросила:

— Вы готовы? Я провожу вас до дома Дэймона. — Ее голос был ломким как стекло.

— Только не путайтесь у меня под ногами.

Она прижалась ко мне, и я знал, что она почувствовала револьвер у меня под пиджаком. Ее бедра чуть дрогнули, и она прошептала:

— Если бы не Элвин, я смогла бы заставить вас забыть женщину, которая вам звонила. Хотите, попробую?

— Давайте не забывать про Элвина. — Я не слишком деликатно оттолкнул ее.

Она улыбнулась мне, но ее глаза смеялись.

— Я вас волную.

— Не особенно. — Я направился к двери. Позади раздался тихий смех. В следующую секунду она догнала меня, и мы вышли вместе. Я захлопнул и запер дверь. В лифте она молчала и, когда мы оказались на улице, шла рядом со мной с поднятой головой, держась очень прямо и небрежно перекинув норковое манто через руку. Легкий ветерок слегка шевелил ее черные волосы.

Как и прежде, мимо дверей и подъездов я проходил с осторожностью, и она, заметив это, сказала:

— С вами мне не страшно.

— Я беспокоюсь не о вас, — заметил я угрюмо.

Она быстро взглянула на меня.

— Думаете, за нами кто-то следит?

— Не знаю.

После этого она замолчала. Мы добрались до моей машины, и я открыл ее, окинув улицу внимательным взглядом.

— Пока все в порядке, — сказал я, открывая дверцу. — Но я ничего не могу гарантировать. — Я поколебался, потом нерешительно продолжал: — Вам следовало бы знать, что в меня сегодня стреляли. Меня пытались убить, и попытку эту наверняка повторят. Вы по-прежнему хотите со мной ехать?

Ее глаза широко раскрылись и ярко блестели в свете ближайшего фонаря.

— Кому нужно вас убивать?

— Хотя бы Джону Дэймону.

Она нахмурилась.

— Почему?

— Потому что я сую нос в его дела. Потому что он знает, что мне известно, кто послал двух головорезов пристрелить меня. Он на этом не остановится, неужели не ясно? — Не спуская с нее глаз, я добавил: — Вы-то знаете Дэймона или знали его…

Мне показалось, что ее пробрала дрожь.

— Да, я знала его, но как он догадался, что вы хотите…

— Я думаю, его предупредила миссис Бэйн. Она подслушала мой телефонный разговор с Элвином… Ну как, все-таки едете?

Она колебалась, в глазах ее что-то мелькнуло, может быть, страх.

Я сказал:

— Садитесь сзади, если хотите. В случае чего там безопаснее.

Она решилась и твердо сказала:

— Я еду с вами.

Я пожал плечами.

— Хорошо, но пригнитесь, если я скажу.

Она все еще колебалась.

— Я… я не сознавала…

— Конечно, — огрызнулся я, — все это вам нужно, чтобы получить козыри против миссис Бэйн, чтобы Элвин мог развестись с ней и жениться на вас. Вы думали, что будет очень забавно поехать со мной? И накрыть Дэймона с миссис Бэйн. Если вы по-прежнему так думаете, то поехали.

— Я знаю, у вас есть пистолет, — ответила она спокойно. — Я почувствовала его у вас под пиджаком.

— Еще бы. А вы что, полагали, что я отправлюсь на охоту за человеком вроде Дэймона с рогаткой?

— Не сердитесь, — сказала она, — я хотела просто помочь. Я была уверена, что вам не известно о его переезде…

— Спасибо, мисс Кинг. Если бы вы только сказали, куда он переехал, я тронулся бы в путь.

— Нет, я хочу ехать с вами. — Она прошла мимо меня и забралась на переднее сиденье. Я захлопнул дверцу, обошел машину и сел рядом с ней. Она рассматривала фотоаппарат, лампы и пленки, лежащие на сиденье.

— Что это? — спросила она.

— Всего лишь орудия ремесла, моя дорогая. Я профессиональный шпик. Я подкрадываюсь со своим маленьким аппаратиком и снимаю людей, лежащих в постели, хотя им не полагается быть там вместе. Я заглядываю в замочные скважины и окна и ловлю людей с ложными алиби. Я всегда к услугам, день сейчас или ночь. Если вам требуется быстрый и простой развод, обратитесь к Джеймсу Т. Беннету. Он все устроит и будет держать язык за зубами. Цены доступные.

Она мягко произнесла:

— Зачем эта ирония? Вспомните, что вы делаете это для Элвина.

— А как же, — сказал я, — Элвин мой друг, брат по крови. Я пройду сквозь боль ради старого доброго Элвина.

— Мистер Беннет, мне кажется, вам необходимо глотнуть.

— Да вы зовите меня Джим. Бутылка там. — И я ткнул пальцем в отделение для перчаток.

Мимо проезжали машины, и по тротуарам проходили редкие прохожие, но не замечалось ничего необычного. Никто в меня не стрелял. Я подумал о своих приятелях из переулка, особенно о том, похожем на студента, у которого остался мой револьвер. Где он? Я ненавидел и его, и Джона Дэймона, и Джерри Лонгера. А еще я думал о Сэнди.

Марта Кинг открыла ящик, достала оттуда бутылку и передала мне.

— Вам не трудно открыть?

Я сломал сургуч и отвинтил колпачок. Это был бурбон, который я давно держал в машине. Возвращая ей бутылку, я сказал:

— К сожалению, без льда и содовой.

— И так хорошо. — Она поднесла бутылку к губам, и я услышал бульканье. Потом она передала ее мне и сказала:

— За ваше здоровье!

Я немного отпил. Жгучая жидкость опять не подействовала. Я испытывал оцепенение. Марта Кинг попросила сигарету. Я протянул ей пачку и дал прикурить. В неровном свете спички ее лицо с вытянувшимися от затяжки губами казалось сосредоточенным. Я закрыл бутылку, вернул ей и включил двигатель. Взглянув в зеркальце, я определил, что машин позади нет, и вырулил на мостовую.

— Ладно. Теперь можете сказать мне адрес.

— Поезжайте до Заклида и сверните направо, — сказала она.

— Адрес, пожалуйста.

— Вам незачем знать его, я покажу.

— Почему не сказать сразу? Боитесь, что я вас высажу? — Не дождавшись ответа, я продолжал. — Может, там не на что будет смотреть? Может, если мы застанем миссис Бэйн и Дэймона вместе, окажется, что они сидят перед телевизором, или играют в карты, или просто дружески беседуют…

— Это пошло, — сказала она после длительного молчания.

— Извиняюсь, но вам-то ведь хочется унизить миссис Бэйн, так? Увидеть ее в отчаянии и страхе?

— Неправда.

— Ладно, может, и так, но у вас все равно не будет возможности посмотреть на них. Об этом забудьте. И если подумать, то выходит, что у миссис Бэйн есть все основания шпионить за вами и своим мужем.

— Все началось с нее. Она встречалась с Джоном Дэймоном до того, как Элвин познакомился со мной.

— Может, Элвин и сказал вам так, но откуда мне знать, что это правда?

— Он не стал бы лгать. — Она помедлила, и я почувствовал на себе ее взгляд. — Вы уверены, что вы друг Элвину?

— Я был им, — ответил я угрюмо.

— Что вы хотите этим сказать?

— Неважно. Вот Заклид. Если Дэймон живет в восточном районе, не лучше ли поехать по набережной?

— Нет. Он живет к югу от города. Я скажу, где повернуть.

Я свернул направо. На ярко освещенной улице было полно машин, видимо, в большинстве принадлежащих болельщикам, возвращавшимся со стадиона. Я порадовался этому, подумав, что люди Дэймона не решатся действовать здесь, но все же не переставал следить за окружающими нас машинами. Женщина рядом со мной сидела тихо. Один раз она поднесла ко рту бутылку и сделала короткий глоток. Потом предложила мне, но я покачал головой, понадеявшись про себя, что мы не попадем в какое-нибудь дорожное происшествие. В Огайо наличие в машине откупоренной бутылки почти наверняка означает штраф и три дня тюрьмы. Я одобрял закон, как и все добропорядочные граждане, но не хотел, чтобы его применили ко мне. Сам я пьян не был и надеялся, что и Марта не станет слишком налегать на бутылку. До сих пор у меня не было причин быть недовольным ею, если не считать пощечины, которую я, пожалуй, заслужил.

И все же меня беспокоило, что Бэйн не сказал мне о ней. Теперь, когда он мертв, я не мог ничего проверить. Я старался заглушить свое беспокойство. Она везла меня к Дэймону, а я хотел этого, очень хотел. После того как я получу, что мне нужно, я улажу с Дэймоном одно маленькое дельце.

В конце Заклида, вблизи дороги № 20, когда светофоры стали попадаться все реже, чередуясь с плохо освещенными участками, ко мне вернулся страх. Я зорко всматривался в каждую проходящую близко машину. Один раз, когда с нами поравнялся большой светлый «седан», я потянулся за револьвером. Но он обогнал нас, не сбавив скорости, а в заднем окне его я увидел очертания детских головок. Я перевел дыхание и выпустил рукоятку револьвера.

Марта Кинг сказала:

— Я все видела. Значит, это действительно опасно?

— Вы чертовски правы. Отправляйтесь обратно, если хотите.

— Вы серьезно?

— Конечно, — огрызнулся я.

— Так вы и в самом деле хотите сказать, что в нас могут стрелять?

— Именно это я и хотел сказать. — Я поравнялся с мигающим желтым сигналом на перекрестке, сбавил скорость, глянул в обе стороны и прибавил газ. — Я могу вас высадить у ближайшей заправочной станции. Сможете взять такси и вернуться.

— Нет. Но если вы не возражаете, я думаю, что мне лучше пересесть на заднее сиденье.

— Валяйте, — мрачно сказал я.

Краем глаза я заметил, как мелькнули ее стройные ноги, когда она перелезала через сиденье. У меня за спиной она сказала:

— Я уже жалею.

— О чем?

— О том, что заставила вас взять меня с собой. Если бы я знала…

— Где нам поворачивать, черт возьми?

— Теперь недалеко. Поверните направо, когда я вам скажу.

— Значит, это на юге?

— Мистер Беннет, вы себя хорошо чувствуете?

— Прекрасно. Вы уверены, что знаете, как туда попасть?

— Он объяснил в записке. Поезжайте мимо маленькой белой церкви. Дом одноэтажный, типа ранчо, других построек поблизости нет. Белая ограда и овальный плавательный бассейн. Сзади с обеих сторон высокие живые изгороди. Поверните на следующем перекрестке.

Он хорошо вам нарисовал дорогу, — сказал я.

— Наверное, ему хотелось быть уверенным, что я его найду, но меня это не интересовало.

— Дэймон знает про вас с Бэйном?

— Откуда? Мы…

— Знаю, — прервал я ее. — «Мы были осмотрительны…» Не вижу никакого перекрестка.

— Сейчас увидите, — почувствовав дыхание на затылке и прохладное прикосновение пальцев к моей щеке, я нетерпеливо смахнул ее руку.

Она тихо рассмеялась.

— Нам ничто не мешает стать друзьями.

Я не ответил. Она не смеялась бы, если бы тот большой серый «седан» появился рядом, и наверняка не станет смеяться, когда я скажу ей, что ее любовник мертв. Мои фары выхватили из темноты дорожный знак. Перекресток.

— Следующая дорога, — сказала Марта Кинг, — прямо перед нами.

— Я вижу ее! — огрызнулся я, притормозив.

Не кричите на меня, — попросила она. — Я только стараюсь помочь. Вы на меня сердитесь? — Ее голос дразнил, и мне казалось, что чем больше мы продвигаемся к нашей цели, тем больше у нее поднимается настроение. Но это, вероятно, была естественная реакция: если я добьюсь успеха, развод обеспечен и она сможет выйти за Элвина Бэйна.

Вот только Бэйну не нужен развод. Ему ничего больше не нужно. Все, что я мог сделать, это постараться выполнить его последнее желание. Это было все равно что выполнить просьбу умирающего.

Я доехал до поворота, свернул направо, и мы понеслись по дороге среди плоских холмов, мимо погруженных в темноту домов, большинство из которых стояло в значительном отдалении от дороги, на обширных лужайках, освещенных бархатным светом луны. Я видел белые ограды, выгоны, мерцающую гладь плавательных бассейнов. Это был район клубов для верховой езды и гольфа, пахнущий деньгами. Чем дальше я ехал, тем реже попадались дома, и через некоторое время мы оказались в открытой сельской местности, где леса и пологие холмы в мерцающем свете луны были полны очарования.

— Не пропустите маленькую белую церковь, — проговорила Марта. — Джонни писал, что она примерно в десяти милях от шоссе.

— Значит, все-таки Джонни?

— Ох, перестаньте! — сказала она зло. — Я всегда звала его Джонни. Почему вас это так задевает?

— Не задевает, просто интересно.

— Мне тоже кое-что интересно. — Я снова почувствовал ее дыхание на своей шее. — Неужели я вам не нравлюсь?

— Очень даже нравитесь, — сказал я. — Я вас обожаю. — Мы приблизились к пересечению дорог и разбросанным в беспорядке домам. Всюду было темно, даже на заправочной станции на углу. Чуть подальше, на вершине холма, возвышалась маленькая церковь с поблескивающей под луной колокольней. Я въехал на холм, свернул с дороги и остановился. Перед нами, за высокой живой изгородью, в четком овале бассейна отражалась луна. Дом с того места, откуда мы смотрели, казался небольшим, но я прикинул, что в нем не меньше десяти комнат. Мне были видны аллея и гараж на две машины за домом. В одном из окон горел свет. Остальные были темными.

— Они там, — тихо произнесла Марта Кинг. — Почему вы остановились?

— Надо приготовить этот чертов аппарат. — Я выключил огни и двигатель.

— Зачем вы это сделали? — резко спросила она.

— Слушайте, — сказал я устало, — я не могу подкатить к дому и просигналить им клаксоном. Дальше пойду пешком, а вы останетесь в машине.

— Нет!

Мимо нас вниз по холму пронесся автомобиль — большой серый «седан». Он не снизил скорости, даже поравнявшись с домом Дэймона в долине, и продолжал путь. Что ж, подумал я, мало ли светлых «седанов». А этот мог быть и бледно-зеленым, и светло-бежевым. При луне разобрать трудно. Во всяком случае, он не остановился. Меня тревожило, что водитель, возможно, нас заметил, и теперь возвращается. Но я старался об этом не думать.

Включив свет на приборной доске, я зарядил аппарат пленкой и вставил в патрон лампу-вспышку. Экспозицию я установил на одну пятую секунды и до отказа раздвинул диафрагму. Скорость затвора особого значения не имела. Джон Дэймон и Арлена Бэйн, если они там вместе, не играют в теннис и не сидят перед телевизором, как я говорил Марте Кинг, что было, конечно, шуткой, ничего не скажешь. Я проклинал всю эту вонючую затею.

Мне повезет, если удастся получить один хороший снимок, подумал я, но все же положил четыре запасные лампы в боковой карман пиджака, где они будут под рукой. Наводка на фокус не представит трудности. Я настроил объектив на 8 футов, надеясь, что этого хватит, потому что видоискатель для такой работы бесполезен и не будет времени им воспользоваться. Но это в общем-то не имело значения, достаточно даже расплывчатого снимка.

Я решил, что готов, взял бутылку, отвинтил колпачок и, повернувшись, подал его женщине.

— Выпейте-ка лучше.

В машину проникало довольно света, чтобы я мог видеть ее лицо. Она задумчиво рассматривала меня, потом сказала:

— Спасибо, мне не хочется.

— Все-таки глотните.

— Зачем? — Она подвинулась на край сиденья и наклонилась вперед. Лицо ее было совсем близко.

— Я должен вам что-то сказать.

Она сдвинула тонкие брови.

— Не понимаю…

Вздохнув, я завинтил бутылку. Смягчить таким образом известие не удалось.

— Элвин Бэйн мертв, — сказал я.

Глава 11

Она смотрела на меня без всякого выражения, будто не слышала моих слов. Я встревоженно наблюдал за ней. Наконец она тихо спросила:

— Что вы сказали?

Я повторил. Мне показалось, что по лицу ее пробежала едва заметная дрожь.

— Но я видела его сегодня днем, — сказала она так же тихо.

— Мне очень жаль, — произнес я мягко. — Он просил меня приехать к нему домой вечером. Я нашел его в ванной. Его застрелили.

Она закрыла глаза. Ее губы шевелились. Я подумал, что она молча молится, чтобы сказанное мной оказалось неправдой. Я ничего не мог сделать для нее.

— Извините, — сказала она, поджав под себя ноги и съежившись. Ни рыданий, ни криков. Я восхищался ею. Ее плечи вздрагивали, словно она плакала, но это было все. Горе оставалось спрятанным глубоко внутри. Ее юбка высоко задралась, обнажая белые бедра над чулками. Я отвернулся и некоторое время сидел, глядя вниз, в долину, на освещенные луной деревья и дом Джона Дэймона. В одном из окон по-прежнему горел свет. Ни одна машина не показалась на дороге, и было очень тихо.

— Вы так далеко, — наконец сказала она. — Сядьте, пожалуйста, поближе.

Я вышел и открыл заднюю дверцу. Она освободила для меня место, и я сел рядом с ней.

— Обнимите меня, — сказала она.

Я обнял ее одной рукой за плечи, и она прильнула ко мне.

— Кроме вас, у меня никого не осталось, — сказала она, прижавшись щекой к моей груди.

Я промолчал, не поняв ее слов. Платье съехало у нее с плеча, и кожа под моей рукой была гладкой и прохладной. Я старался не смотреть на ее ноги. От нее пахло виски, сигаретами и духами. Я думал над тем, что она сказала, и вдруг понял. Она любила женатого мужчину — непозволительная связь в глазах общества. Теперь мужчина умер, и некому было утешить ее в горе, потому что связь была тайной и никто ничего не знает. На сегодня у нее был один я. Вот что она имела в виду.

И поэтому я обнимал ее, мечтая оказаться подальше и от нее, и от того, что ждало меня внизу, в долине. Но нельзя просто объявить о смерти любимого и уйти. Нужно сочувствовать, каковы бы ни были обстоятельства. Я должен был сделать хоть эту малость, даже не испытывая к ней настоящей симпатии. Возможно, она и в самом деле любила Бэйна, возможно, ее интересовали только деньги, которыми он мог ее обеспечить. Это не имело для меня значения. Если она дала ему хоть немного счастья — это уже хорошо, независимо от ее мотивов.

Мне казалось, что мы уже долго сидим рядом. Все ярче светила луна, и неподалеку щебетала ночная птица. Трещали цикады, предвестницы осени. Несколько сухих листьев прошуршали через дорогу, увлекаемые прохладным ночным ветерком, и это тоже было знаком умирающего года. Она так притихла, что, казалось, уснула. Потом пошевелилась и отодвинулась от меня.

— Спасибо, — сказала она. — Сейчас все в порядке. Я не сделаю никаких глупостей.

— Мне очень жаль, — я говорил это во второй раз.

Она натянула юбку на колени и села прямо.

— Расскажите, как это случилось.

— Потом. Я должен заняться делом.

— Теперь это не имеет для меня значения. — Ее голос был нетвердым. — Но так хотел Элвин, и ради него надо довести это до конца. Он… — Она начала судорожно рыдать, больше не сдерживаясь. Я снова обнял ее, и, когда приступ слез кончился, она вытерла глаза и сказала: — Я действительно любила его. Правда…

— Конечно. Я вам верю.

Она выскользнула из-под моей руки и повернулась ко мне лицом.

— Ну вот, все прошло. — В окно машины светила луна, и я видел ее очень отчетливо. — Кто его убил?

— Не знаю. Вероятно, Дэймон или, скорее всего, один из его людей. Они инсценировали ограбление, но миссис Бэйн, несомненно, предупредила Дэймона о намерениях мужа.

— Может быть, они задумали это вместе?

— Откуда мне знать? — сказал я, собираясь выйти из машины.

Она удержала меня за руку, и я обернулся.

— Я не знаю миссис Бэйн и на что она способна, но знаю Джона Дэймона, — сказала она.

— Он мог его убить или подстроить это убийство?

— Да. Он убивал и из-за меньшего. Я стала бояться его. Именно поэтому я больше не хотела иметь с ним ничего общего.

Я сказал:

— По-моему, было так. Миссис Бэйн сообщила Дэймону о намерениях мужа развестись с ней и указала на меня, потому что подслушала мой телефонный разговор с Элвином. Дэймон решил убрать нас с дороги обоих — и Элвина, и меня. Тогда я не смогу поднять шум, миссис Бэйн завладеет состоянием Элвина, поскольку он не успел пока изменить завещания и она считается его женой в момент его смерти. И они с Дэймоном жили бы долго и счастливо.

— И если бы Джонни женился на ней, — сказала она негромко, — он получил бы ее деньги.

Я покачал головой.

— Нет. Я считаю, что Дэймона в основном беспокоило наше вмешательство. Он попал бы снова на первые страницы газет, а для него слишком рискованно привлекать к себе внимание еще одной скандальной историей. И это не все. Помните убийство Ферфакса?

Она сдержанно кивнула.

— Да. Джонни приказал его убить. Я знаю.

— Полиция тоже, но нет доказательств. Может быть, кто-то, хотя бы мистер Бэйн, грозил ему разоблачением. Может быть, у Дэймона не оставалось выхода. Я не думаю, что это из-за денег Элвина. — Я кивком указал на дом в долине. — Дэймон наверняка не бедняк. Этот дом стоил ему не меньше шестидесяти тысяч.

— Он игрок, — сказала она. — У него то густо, то пусто. Сегодня он без гроша, завтра при деньгах, но всегда в них нуждается. Я знаю.

— Значит, если миссис Бэйн получит деньги Элвина, Дэймону это будет небезразлично. Он рассчитывает завладеть женщиной и деньгами в придачу.

— Ну и пусть забирает ее, — сказала она зло.

В моем мозгу заплясал маленький чертик подозрения.

— Уж не ревнуете ли вы, а?

— Конечно, нет, — сказала она резко. — Он для меня теперь ничто.

— Слушайте, я отвезу вас обратно к шоссе. Вы там сможете сесть в такси или автобус. У меня еще полно времени.

— Нет.

— Тогда оставайтесь здесь, — вздохнул я, перегнулся через спинку сиденья, забрал фотокамеру и открыл дверцу. — Если я не вернусь через полчаса или если вы услышите внизу шум, добирайтесь до ближайшего телефона и вызывайте полицию.

— Я иду с вами. — Она придвинулась к двери.

Уговаривать ее не было смысла. Я вышел на дорогу, протянул руку через боковое окно и вынул ключ зажигания. Она выбралась из кабины и повернулась ко мне.

— Нет, — сказал я, сознавая тщетность своих слов, — дальше я обойдусь и без вас.

Я зашагал прочь, но за спиной слышал легкое постукивание ее каблучков по асфальту. Я продолжал идти, не особенно надеясь, что она отстанет. Она шла следом. Я отступил с дороги в тень тополей и обернулся. Она приближалась, грациозная и стройная, и тень ее торопилась вслед за мной по залитой лунным светом дорожке. Мне пришло в голову, что я мог бы оглушить ее и отнести в машину или связать, если бы у меня была веревка.

Догнав меня, она сказала:

— Я боюсь остаться там одна.

— Чертовски жаль.

— Не злитесь на меня. — Она выдавила слабую улыбку. — Вы кое-что забыли. — Опираясь на мою руку, она приподняла ногу, стащила туфлю на высоком каблуке и протянула ее мне. — Ключ. Помните?

Я пошарил пальцем в туфле. Он был здесь, маленький и плоский. Я достал его и пробормотал:

— Спасибо.

Она снова надела туфлю и выпрямилась.

— Там внизу с Дэймоном могут оказаться его подручные, — сказал я.

Ее губы скривились в гримаску.

— Нет. Если она там, мы найдем их одних.

— Надеюсь.

Я повернулся и зашагал вниз с холма, держась в тени придорожных тополей, слишком возбужденный, чтобы продолжать разговор. Я вдруг пожалел, что не захватил с собой Алека Хэммонда или Реда Дрэйка, хоть кого-нибудь, но теперь было поздно. Я был совсем один, если не считать Марты Кинг, с которой не знал, что делать. Она помогла мне, и я был ей благодарен за ключ.

Я шел впереди, укрываясь в тени, а она следом за мной.

Мы остановились в тени напротив дома. Он действительно был больше, чем казалось с вершины холма. Дорога для машин огибала лужайку и вела к гаражу. Вход в гараж оставался в тени, и я не мог различить, стоят ли внутри машины. В мои намерения входило узнать сначала, какие машины находятся в гараже. Это имело большое значение.

В окне одной из комнат, расположенной в ближайшем к гаражу крыле дома, за опущенными шторами горел свет. Вероятно, спальня, подумал я.

Высокая живая изгородь, окаймлявшая участок, отбрасывала черные тени. Лес позади гаража темнел на фоне синеватого ночного неба. С того места, где мы стояли, овальный бассейн позади дома не был виден. Нигде ни шороха. Со всех сторон окружала нас ночная тишина. Потом вдали на шоссе я увидел огни фар и услышал шум мотора. Я потянул Марту ближе к деревьям, и мы пригнулись. Машина приближалась. Когда она поравнялась с нами, я с облегчением увидел, что это грузовик, груженный какими-то ящиками. Фермер, сидевший за его рулем, вероятно, направлялся в Кливленд на рынок. Я подумал о Бэйне. Возможно, это был урожай, выращенный им, который везли в город.

Когда грузовик скрылся за гребнем холма, я шепнул: «Тихо», и мы быстро пересекли дорогу. Высокая живая изгородь представляла отличное укрытие, когда мы приближались к дому. Мы остановились напротив аллеи, откуда хорошо виден был бассейн. Поверхность воды была неподвижной и гладкой. Дверь гаража поднята, внутри темно, но теперь я мог различить капоты и радиаторы двух автомобилей, обращенные к выходу. Или их загнали задним ходом, или в гараже был поворотный круг. В одном из автомобилей я узнал «каддилак» черного или какого-то темного цвета. Другой — новый «плимут» с откидным верхом, белый или светло-серый. Казалось, притаившиеся в темноте машины зловеще ухмыляются, скаля свои хромированные зубы. Я испытал облегчение, увидев, что других машин там нет.

Обернувшись к Марте, я коснулся ее руки. Она была холодной.

— А вы знаете, чья это машина? — прошептал я.

— «Плимут» принадлежит миссис Бэйн, — ответила она мне в самое ухо. — Элвин говорил, что подарил ей его до того, как узнал про Джонни. Другая, наверное, его…

— Вы что, не уверены?

— Когда мы были знакомы, он всегда ездил в «кадиллаке».

— Вы знаете расположение комнат?

— Нет, — прошептала она, — я говорила вам, что никогда не была здесь.

Я отвернулся, всматриваясь в гараж. Там оставалось место для третьей машины, но я догадался, что свободное пространство использовалось под кладовую.

Чуть слышные звуки музыки нарушили тишину. Я медленно повернулся и посмотрел на дом. Казалось, музыка доносится из освещенной комнаты. Это была танцевальная музыка, приглушенная и мелодичная, с мягким ритмом, похожая на ту, что исполняли знаменитые старые оркестры. Затем музыка прекратилась, и мы услышали приглушенно доносившийся мужской голос. «Диктор, — подумал я, — радио или телевизор». Голос умолк, и музыка зазвучала снова. Я узнал мелодию: «Звезды падают над Алабамой».

Марта шепнула:

— Они там.

Я кивнул, не спуская глаз с окна. Темный силуэт двигался за шторами.

— Да, они вместе, — сказал я негромко, думая, что этого я и хотел, ради этого сюда и приехал. Предстоящее мне было по-прежнему ненавистно, но теперь я хотел с этим грязным делом покончить поскорее и забыть о нем. Я подумал о Сэнди. Она поможет. Она будет моим лекарством.

А потом я посвящу все свое внимание Джону Дэймону и двум его головорезам. Это будет личное дело, не связанное с Элвином Бэйном, дело, которое нельзя откладывать. Я хотел бы иметь возможность сделать все сразу, но это было невозможно. Дэймон, несомненно, находится здесь, но без своих подручных. Может быть, это и к лучшему. Всему свое время. Сначала я должен выполнить обещание, данное Бэйну. И время для этого наступило.

Я достал из кармана ключ и наметил план действий. Помня слова Марты Кинг, что ключ подходит ко всем дверям, я решил проникнуть в дом через заднюю дверь. Я осторожно прокрадусь в освещенную комнату, где играет музыка, сделаю свои грязные снимочки, прежде чем они мне смогут помешать, и предоставлю дальнейшее случаю. Дэймон не ожидает гостей. При мне мой 38-й, и я сумею с ним справиться. И миссис Бэйн, голая или одетая, тоже не составит проблемы. Я моментально сфотографирую нежную сцену, которая, как я надеялся, будет из тех, что в газетах называются компрометирующими. После этого дело за Дэймоном. Я намеревался обвинить его в попытке убийства и передать полиции, перед которой, грубо выражаясь, выверну свои потроха. Я не замышлял хладнокровного убийства Дэймона, но и не собирался рисковать. Как я уже сказал, дело будет за ним.

Я радовался тому, что у меня есть ключ. Двери наверняка заперты, и без шума внутрь не пробраться. С ключом же я смогу проскользнуть как змея. Это будет вечер сюрпризов. «Беннет, до чего ты докатился?» — уныло подумал я.

Марта Кинг прошептала:

— Я подожду здесь.

— Разве со мной вам не хочется пойти? — Я чувствовал, что в моем голосе звучит издевка.

Она покачала головой.

— Я… Мне казалось, что я хочу, но я низка не настолько… Сделайте, что нужно, и возвращайтесь ко мне.

— Могут возникнуть осложнения. Вернитесь к машине.

— Я подожду здесь.

— Чтобы потом встретиться с Дэймоном? Правильно? Вы хотите, чтобы он знал, что это вы привели меня сюда?

— Нет, нет. Теперь… теперь мне уже все равно.

— Следовало решать раньше.

— Теперь я поняла. Это было глупо с моей стороны.

— Так вы пойдете к машине? — спросил я.

— Да. Ключ от дома у вас?

Я кивнул. Ключ был зажат у меня в правой руке, в левой я держал фотоаппарат. Марта Кинг повернулась и зашагала к дороге вдоль неровной полосы тени от живой изгороди. Она шла выпрямившись, бесстрашно. Кого было ей страшиться? Я был уверен, что мужчина и женщина в комнате не замечают происходящего снаружи. Тут я вспомнил о тех двух головорезах. Они могли бы узнать мою машину. Если они проедут мимо, то заметят ее у обочины дороги, вблизи дома Дэймона, а в ней Марту Кинг, экс-подружку Дэймона.

Я побежал вслед за нею по траве. Ей будет здесь безопаснее. Не знаю, почему я за нее беспокоился, но вот поди ж ты! Она остановилась и обернулась, поджидая меня. Я нагнал ее и остановился, чувствуя запах ее духов.

Она тихо спросила:

— Вы что? — И улыбнулась, освещенная луной.

— Оставайтесь здесь, — сказал я. — Так лучше. — Я не старался говорить тихо, так как музыка, доносившаяся из спальни, заглушит для них все внешние звуки.

— Почему? — Глаза ее шарили по моему лицу. — Вы обо мне беспокоились?

— Да, — признался я. — Не возвращайтесь к машине. Лучше оставайтесь здесь и ждите меня.

Она коснулась пальцами моей щеки и медленно прижалась ко мне, подняв лицо и приоткрыв губы. Потом медленно и нежно поцеловала меня и отстранилась.

— Спасибо, — сказала она. — Обо мне давно никто не беспокоился.

Я зашагал к дому.

Она сказала мне вслед:

— Будь осторожен, дорогой.

Я застыл на месте. Я узнал этот голос. Мне следовало узнать его раньше, но я слышал его только по телефону. Я запомнил особую модуляцию и это выражение, которым она приветствовала меня, подойдя к телефону в доме Бэйна, и позднее, когда она звонила мне в офис Хьюинга. Одно это слово, манеру произносить его. И это был тот же голос и те же духи. Я словно опять оказался в разгромленной квартире Бэйна, в спальне Арлены Бэйн, где валялся разбитый флакон с духами. Мрак и лунные тени, казалось, рассыпались вокруг меня вдребезги.

Я повернулся к ней.

Глава 12

Она молча следила за мной расширенными блестящими глазами, запоздало зажав ладонью рот. Она поняла, что я, наконец, ее узнал, и это мгновенно нас разделило. Я прыгнул к ней, зажав ее горло согнутым локтем, выронил ключ на траву и заглушил ее крик правой рукой. Она яростно извивалась и рвалась. В ее горле клокотали сдавленные звуки, но я не отпускал ее, чувствуя, что все еще держу в правой руке аппарат, и тащил ее в глубокую тень изгороди. В какой-то момент, второпях, моя рука соскользнула с ее рта.

— Сюда! — завизжала она. — У него пистолет! Убейте…

Я ударил ее, и она упала, а я резко повернулся, поняв, что угодил в ловушку. Я выдернул из-под пиджака револьвер и пригнулся в тени изгороди. Я следил за домом, но смерть таилась в гараже. Там метнулось что-то неясное, раздался металлический щелчок, а потом вспыхнули оранжевые вспышки и загрохотали выстрелы. Пули зловеще засвистели вокруг меня. Я вскинул свой 38-й, но не видел цели — лишь ухмыляющиеся морды машин и черноту за ними. Стрельба прекратилась, и я выжидал, не открывая огня. Рядом от стремительного движения всколыхнулась трава. Пальцы впились мне в запястье, почти царапали лицо и руки, и я отшвырнул ее от себя, нанеся короткий удар стволом револьвера. Но она снова набросилась на меня, и в свете луны ее рот чернел как открытая рана.

Из гаража опять загремели выстрелы. Я перемахнул через дорогу и, прижавшись к углу дома, выпустил две пули. Револьвер дернулся у меня в руке, и я испытал свирепое удовольствие от плавного хода спускового крючка и мощной отдачи, целясь в темный проем ворот гаража. Рядом со мной в стену дома с треском впилась пуля. Другая отскочила от цементного фундамента. В гараже прятались по меньшей мере двое, но я видел только непроглядный мрак и капоты автомобилей.

Тут я вспомнил, что еще держу в правой руке фотоаппарат. Я взвел затвор, синхронизируя лампу-вспышку, направил ее в сторону гаража и нажал рычажок. Я увидел их, когда лампа вспыхнула и на долю секунды наступил ясный день. Они пригнулись возле левого переднего крыла «кадиллака», оба с пистолетами, два моих дружка, Чарльз Хемилтон и Джеральд Лонгер. Освещенные вне-запной вспышкой, они зажмурились, а я, опустив ствол пистолета, выстрелил еще три раза. Из гаража донесся глухой звук падения. Я отшвырнул фотокамеру и попятился вдоль стены. Две пули ударили в то место, где я только что находился. Дрожащими пальцами я выкинул стреляные гильзы и наполнил барабан из запасов в кармане. Потом я выстрелил еще два раза, целясь очень расчетливо, и распластался на траве.

Внезапно стало тихо, только из дома доносилась приглушенная музыка, которая была частью западни. Я лежал неподвижно, вытянув перед собой в траве правую руку, сжимая револьвер. Еще один выстрел прогремел из гаража. Короткий язычок пламени мелькнул у самого пола и был направлен слишком круто вверх. Я услышал удар пули в стену надо мной. Я взвел курок для первого выстрела, а потом просто раз за разом нажимал спуск, целясь пониже. Револьвер грохнул пять раз, но выстрелы почти слились в один непрерывный звук, и, когда раскаты эха замерли, наступила тишина, только в гараже что-то прерывисто хлюпало. Даже музыка смолкла. Я поднялся на колени, согнулся, прижавшись к стене, и ждал. Я знал, что это не конец. В доме наверняка оставался Дэймон, и я знал, что он придет за мной или я за ним. Я еще раз выдвинул барабан револьвера, вытряхнул пустые гильзы и вложил в гнезда последние пять патронов. Защелкивая барабан, я надеялся, что этого должно хватить.

В глубине дома хлопнула дверь. Чей-то голос спросил:

— Все в порядке, Чарли?

Я вздрогнул от неожиданности и замер, сжимая револьвер и спрашивая себя, что сталось с женщиной, с Арленой Бэйн, которая называла себя Мартой Кинг. Сбежала, вяло подумал я, сделав свое грязное дело. Беги, Иуда, прошептал я тихо, ты не сможешь взять мою машину, голубка, потому что ключ у меня. Лови попутные, детка, охмуряй какого-нибудь другого простофилю. Но я тебя найду…

Голос позвал опять, уже сердито.

Я крался вдоль стены дома, пока не подобрался к навесу, соединяющему его с гаражом. Там за углом я остановился. Со стороны гаража донесся хриплый слабый голос:

— Джонни, сюда! Я… я ранен, Джонни!

Значит, один из них еще оставался в живых! И Джон Дэймон был близко. После перестрелки он отважно вышел из дома, уверенный, что ловушка захлопнулась. Теперь настал его черед. Я мог бы убежать, как убежала эта Арлена Бэйн, актриса с псевдонимами Марта Кинг и Арлена Арагон. Я мог бы пробраться к своей машине, доехать до ближайшего телефона и вызвать полицию, а потом тихо радоваться, что уцелел…

«Будь осторожен, дорогой». Не скажи она этого, я был бы сейчас куском мяса. Я вообразил, как, ничего не подозревая, подхожу к задней двери со своим маленьким фотоаппаратом и вставляю ключ к замок, представляя собой отличную мишень для подонков, притаившихся в гараже. Потом они без труда избавились бы от моего трупа, закопав его где-нибудь в лесу за домом. Никто и никогда не узнал бы, что произошло с Джеймсом Т. Беннетом. Я понял, почему они оставили меня в покое после того, как я сбежал из переулка. Они просто дожидались нашего маленького рандеву, хитро подстроенного с помощью Арлены.

Я мог убежать, но остался.

Я ступил на затемненную дорожку и навел револьвер.

— Ни с места, Дэймон, или я стреляю!

Он резко остановился, и я увидел его совсем ясно: высокий толстеющий мужчина с налитым лицом и широко расставленными наглыми глазами. Мне он казался мразью, но женщины считали его очаровательным, во всяком случае некоторые. Он был одет в шорты и легкую рубашку с короткими рукавами. В руке он держал пистолет.

— Это я, — сказал я. — Почему ты не вышел и не присоединился к компании?

Его взгляд метнулся к моему револьверу, и рука дернулась вверх.

— Не надо, — бросил я резко, — я могу убить тебя на месте.

Мы стояли лицом к лицу, освещенные луной. Человек в гараже опять застонал, но никто из нас не обратил на это внимания. Потом Дэймон заговорил неожиданно спокойным голосом:

— Что здесь произошло, Беннет?

— Ничего особенного, — сказал я небрежно, — я все еще жив.

Он нахмурился, не сводя с меня глаз. За его спиной блестел бассейн.

— Что теперь? — спросил он.

— Все зависит от тебя. Ты можешь войти в дом вместе со мной и вести себя смирно, пока я буду звонить в полицию, или я могу пристрелить тебя сейчас же. Мне безразлично.

— У меня тоже есть пистолет.

— Я вижу, вижу. Давай, действуй!

— Беннет, — сказал он серьезно, — давай потолкуем…

— Конечно. Брось-ка пистолет.

Он не бросил, а сказал:

— Где Арлена?

— Миссис Бэйн? Она смылась, но я ее найду.

Он выругался.

— Не вини ее, — сказал я, следя за ним. Он боялся стрелять, потому что знал, что я выстрелю первым. Но ему хотелось. Это решило бы проблему. Я видел это по его глазам. Ему хотелось жить, но, как профессиональный игрок, он прикидывал шансы. Они были примерно 50 на 50, а он к таким не привык. 90 на 10 — вот его стиль.

— Она сделала только один маленький промах, — сказал я, — но он погубил всю игру.

— Мы можем договориться, Беннет.

— Прекрасно. Кто убил Бэйна? Ты или один из твоих людей? Или его жена?

При свете луны я видел, как сузились его глаза.

— Бэйн умер?

— Ты это отлично знаешь.

— Нет, — сказал он, — я только знаю со слов Арлены, что он лишает ее наследства и хочет развестись с ней, потому что узнал про нас. Она подслушала по телефону наверху, пока ты говорил с ним.

Я держал револьвер неподвижно.

— Тогда ты знал и то, что я хотел помочь Бэйну найти улики против тебя и его жены?

— Конечно, — сказал он холодно. — И у тебя, безусловно, ничего не вышло бы, потому что мы были предупреждены. Но мы знали, что Бэйн все равно подаст на развод, указав на меня, и тогда поднимется шум. К тому же ты лез в мои дела.

— И поэтому ты послал своих ребят следить за мной и в удобный момент пристрелить?

— Ничего личного, Беннет, всего лишь бизнес.

— Твои люди следили за мной от дома Бэйна. Не хочешь ли ты сказать, что они не знали об убийстве?

— Откуда им знать? Они не заходили в дом. Зачем я стану врать тебе?

Здесь он был прав. Он дважды пытался убить меня и понимал, что я это знаю. Я сказал:

— Я оторвался от твоих ребят, но они настигли меня в Грейт Лейкс Билдинг. Как они узнали, что я еду туда?

Дэймон оскалил зубы в неудачном подобии улыбки.

— Они проследили за тобой, после того как ты отвез домой свою секретаршу. — Он сделал жест рукой. — Они были внизу на улице и видели, как вы с ней вышли из офиса.

— Настоящие храбрецы — избить девушку.

— Я же говорил, тут ничего личного.

— Для меня это личное. Значит, после этого вы подготовили прием здесь?

Он кивнул.

— Арлена охотно согласилась помочь. Она…

— Джонни, — прохрипел голос из темноты гаража, — помоги мне…

Дэймон небрежно произнес:

— Пожалуй, мне лучше пойти взглянуть на него.

— Не сейчас. — Я взвел курок. — Еще один шанс. Брось пистолет, медленно повернись и заходи в дом, иначе я буду стрелять. — Я не блефовал.

— Как насчет пяти кусков сейчас же, чтобы забыть об этом?

Я молча посмотрел на него в упор.

Он глубоко вздохнул.

— Очень хорошо, пусть будет по-твоему. — Он повернулся к дому, но пистолет не выпустил, и я понял, что сейчас наступит развязка. Он круто повернулся, вскинул пистолет и выстрелил, но я уже нажимал спуск. Что-то резко рвануло мой левый рукав, но я не обратил внимания и выстрелил еще дважды. Дэймона отбросило назад, он развернулся и ничком рухнул в бассейн. Сквозь шумный плеск воды я услышал стук пистолета, ударившегося о кафельный борт бассейна. Я прыгнул вперед, поймал Дэймона за щиколотки, вытащил из воды и перевернул на спину. Вода размыла кровь у него на рубашке, но пятно сразу же стало быстро темнеть. Я знал, что он мертв. Незачем было стараться спасать его от утопления.

Я присел на корточки рядом с телом, с трудом дыша, и машинально поискал пульс. Пульса, конечно, не было. Его неподвижные полуоткрытые глаза отражали свет луны. Я почувствовал дурноту и с минуту стоял на коленях. Потом зачерпнул воды из бассейна и плеснул себе в лицо. Это немного поправило мое самочувствие, но ничем нельзя уже было поправить того, что произошло этой ночью.

Я чувствовал слабое жжение в левой руке чуть выше локтя, но не думал об этом.

Оставив труп Джона Дэймона у бассейна, я медленно подошел к гаражу, нашел возле двери выключатель и повернул его.

Один лежал на полу возле капота, подогнув колени. То был мой приятель в твидовом костюме — Хемилтон. С ним все было кончено — я попал в него дважды, в горло и в грудь. Несколькими футами дальше другой — Джеральд Лонгер, растянулся на спине в большой луже крови. Кровь, казалось, вытекала из раны в верхней части бедра, ближе к паху. Моя пуля, видимо, пробила артерию или вену. Он лежал с закрытыми глазами и был без сознания от шока и потери крови. Может быть, даже мертв. Но в этот момент я не мог им заниматься. Пусть это было неправильно, но я не испытывал особых сожалений.

Оставив свет в гараже включенным, я вышел к лесу. Здесь, под раскидистым кленом, незаметный с дороги и от дома, стоял большой серый «седан», тускло поблескивая в свете луны. Западню они расставили тщательно. В гараже только машины Дэймона и миссис Бэйн. Свет в спальне и музыка. И Арлена Бэйн, заманившая меня сюда. Я раздумывал, где она и куда направится. Я все еще испытывал ярость. И может быть, это было неправильно.

Я вышел из леса и побрел по мягкой траве к террасе возле овального бассейна. Далеко обогнув труп Дэймона и не глядя на него, вошел в дом и нашарил выключатель. Внутри было очень красиво, даже роскошно. Вся обстановка отличалась хорошим вкусом. На столике рядом с глубоким креслом стоял телефон. Я свалился в кресло и перевел дыхание, чувствуя, что мне не хватает воздуха. Потом закурил, поднял трубку и сказал:

— Дайте мне полицию…

Меня соединили с офисом шерифа округа. Я был краток, сообщив лишь, что в доме Джона Дэймона, на две мили южнее автострады № 20, находятся двое убитых и один раненый. Я объяснил дорогу и попросил прислать врача и карету «скорой помощи», но не назвал себя, предпочитая отложить объяснения на потом. Помощник шерифа начал задавать вопросы, но я положил трубку. Может быть, Джеральд не истечет кровью, если попадет в больницу вовремя, но меня это не очень заботило.

Между тем я чувствовал себя неважно. Онемела левая рука. В рукаве виднелась рваная дырка. Я встал, снял пиджак и закатал окровавленный рукав. Ничего страшного, просто царапина в мякоти над локтем. Я опять надел пиджак и вышел из дома. Луна теперь светила вовсю последним предрассветным блеском. Джон Дэймон мирно покоился возле бассейна. Я щелчком отправил сигарету в воду, не заботясь о том, что это антисанитарно. Теперь из гаража не доносилось ни звука, и я быстро миновал его, вышел на дорогу и, перейдя ее, вступил в тень высоких тополей.

Я нашел ее немного не доходя до машины, на гребне холма. Она лежала в траве, наполовину в тени, наполовину освещенная луной. Ее глаза были закрыты, и что-то мокрое пропитало платье на груди. Я опустился на колени и притронулся к ее щеке. Щека была горячей. Она открыла глаза и спросила едва слышно:

— Джонни?

— Нет. Слушайте, я отвезу вас в больницу.

— Не трудитесь, все в порядке. Где Джонни?

— Помолчите. — Я просунул руки под ее плечи, потом остановился. Движение могло повредить ей.

— Где Джонни? — Она полусонно смотрела на меня.

— Умер. — Я не мог сказать ничего другого.

Она вздохнула.

— Вы… вы его убили?

— У меня не было выбора.

— Да, я понимаю. — Она опять вздохнула, слабо и прерывисто. — Они попали в меня, когда стреляли в вас. — Она улыбнулась. — Мне… жаль. Джонни просил меня так сделать, привести вас. Простите меня.

— Вы хорошо сыграли, — сказал я. — Кто убил Элвина?

— Как плохо вышло с Элвином. Он хорошо ко мне относился. Только ради Джонни…

— Да. — Я еще раз прикоснулся к ее щеке. Она быстро остывала, слишком быстро. Я настойчиво спросил: — Скажите мне правду, вы убили Элвина? Или это Дэймон?

Она закрыла глаза и, казалось, не слышала меня. На ее губах играла едва заметная улыбка.

— Марта Кинг, — прошептала она. — Это девочка, которую я знала в школе. Не знаю, почему я назвалась ее именем…

— Если это сделал Дэймон, вы можете сказать. Теперь ему ничем нельзя повредить.

— «Дорогой». — Ее глаза широко раскрылись. — Я все этим испортила, правда? Вы сразу поняли. Я всех зову так, но… вас я старалась так не называть… — Ее глаза опять закрылись, и она беспокойно задвигалась. — Скажите, скажите Элвину… что я прошу прощения…

— Я ничего не могу ему сказать, — отозвался я как дурак. — Элвин умер.

— Ах, да. И Джонни тоже. — Она вздохнула. — Я… я вспомнила. — Ее тело зашевелилось в траве, а потом она затихла.

Я склонился над ней. В свете луны она казалась прекрасной. Ее лицо было спокойно и безмятежно, на губах слабая улыбка. Не знаю, долго ли я оставался там, возле дороги, чувствуя, как болезненная усталость медленно овладевает мною. Через некоторое время я услышал вой сирены и медленно, с трудом выпрямился. Длинная черная машина с мигающим красным фонарем на крыше с ревом преодолела холм и пронеслась мимо. За ней шла другая, и при свете луны я разглядел на ее дверце белые буквы «шериф». Машины стремительно спустились с холма, сбросили скорость, взвизгнули тормозами и свернули к дому Дэймона. Я стоял у тела Арлены Бэйн и смотрел на сцену в долине, на огни и движущиеся фигуры людей. Мне не хотелось снова спускаться туда, но я сел в свой автомобиль и поехал по дороге вниз.

Я не мог ее оставить мертвой на дороге, как сбитую машиной кошку.

Глава 13

Я остановился на ведущей к дому дороге, позади кареты «скорой помощи» и машины шерифа. Подошел молодой помощник шерифа и вежливо сказал:

— Проезжайте, сэр. Это дело полиции.

— Знаю, — сказал я устало. — Я сам ее вызвал.

После этого события развивались быстро. Джеральд Лонгер был еще жив, и его увезли в санитарной машине. Три трупа после короткого осмотра оставили на месте. Ждали экспертов. Я стоял неподалеку и отвечал на вопросы шерифа Риджуэя, краснолицего коренастого человека, немного тщеславного и хвастливого, но, видимо, знавшего свое дело. Он не стал брать меня в оборот, за что я был ему благодарен. Он знал наше агентство и слышал обо мне, но тем не менее позвонил в кливлендскую полицию. Я выложил ему все сразу и начистоту, потому что с законом не шутят. Когда я закончил, он сказал:

— Выходит, этот Элвин Бэйн так и лежит мертвый у себя в ванной?

— Да, если его не нашли.

— Господи! — Он снова пошел к телефону.

Вскоре он позволил мне уехать, но предупредил, что утром я понадоблюсь для дачи показаний. Я ответил, что буду в их распоряжении в любое время. Он добавил серьезно:

— Скажу прямо, Беннет, Дэймон и эта парочка давно для этого созрели. Откровенно говоря, я считаю, что вы оказали обществу услугу. Но вот насчет этой миссис Бэйн не знаю. Мне надо будет посмотреть, числится ли за ней что-нибудь. Как ее звали до замужества?

— Я знаю только, что она выступала в захудалом клубе, до того как вышла за Бэйна, и называла себя Арленой Арагон.

— Это, скорее всего, для сцены, но мы наведем о ней справки. Ее связь с Джоном Дэймоном говорит сама за себя. Так ее ранил кто-то из парней Дэймона, когда они стреляли в вас?

— Да.

— Значит, когда ее подстрелили и она увидела, что дело обернулось худо, она пыталась сбежать, но умерла, не добравшись до машины.

Я кивнул.

Он вздохнул и покачал головой.

— Красивая была женщина.

— Да, — сказал я.

— Мы нашли ваш аппарат. В нем должен быть один негатив с людьми Дэймона в дверях гаража. Правильно?

— Правильно.

— Не возражаете, если мы пока оставим аппарат у себя?

— Можете забирать.

Он ухмыльнулся.

— А вам туго пришлось, верно, Беннет?

— Веселого было мало.

Он протянул мне мой револьвер.

— Две пули остались. Вы всадили три в Дэймона?

— Давайте не будем об этом. — Я опустил пистолет в карман.

— Не переживайте из-за этого, — рассудительно сказал он. — Мне однажды пришлось убить человека.

Дэймон вовсе не потеря для общества, да и этот Хемилтон тоже…

— Я знаю.

— Вам известно, что Дэймон велел убить Ферфакса-младшего, да и других. Тут будут кое-какие юридические закавыки, но мы все уладим. — Шериф наклонился ко мне. — Этот Элвин Бэйн был ваш приятель, а?

— Да.

— И вы думаете, что Дэймон его убил или приказал убить? Или миссис Бэйн постаралась сама?

— Дэймон все отрицал. Миссис Бэйн тоже не призналась. А ведь она умирала. Я даже не уверен, что она слышала мой вопрос.

— Хмм… — Риджуэй с прищуром смотрел на меня. — Кто-нибудь еще?

— Я, — сказал я кисло. — Бэйн упомянул меня в завещании. Десять тысяч долларов.

Он рассмеялся.

— Здорово. Надо будет рассказать Року.

Он, конечно, имел в виду Денниса Рокингема, давая понять, что находится в близких отношениях с кливлендским детективом. Я благодарил бога, что события в доме Дэймона произошли вне владений Рокингема. Если бы я с той же наглой бесцеремонностью пренебрег законной процедурой в пределах города, он пришел бы в ярость. Он и так придет в ярость, уныло подумал я, потому что я не сообщил об убийстве Бэйна сразу. И я внутренне содрогнулся. Я представил себе, что скажет и сделает босс в Нью-Йорке, когда услышит о моих ночных похождениях. Но теперь ничего не поделаешь.

«Ищу работу. Опытный частный детектив с юридическим образованием хотел бы…»

Помощник шерифа просунул в дверь голову и крикнул:

— Шериф, парни из технического отдела почти закончили. Отправлять трупы в морг?

— Да, — ответил Риджуэй. — Сейчас я выйду. — Он встал и пожал мне руку. — Я с вами свяжусь, Беннет. Спасибо за помощь.

— Пожалуйста… — На самом деле я помогал только самому себе и Арлене Бэйн, она же Марта Кинг, да и то по ошибке. Когда я шел по дороге мимо мерцающего бассейна, где эксперты хлопотали над телом Дэймона, руку мою дергало от боли. Последняя лампа-вспышка хлопнула у меня над головой, и я услышал чей-то бодрый голос:

— Порядок, ребята. На этом кончаем. Грузите их в фургон.

Я зашагал к шоссе мимо машины шерифа, лабораторного микроавтобуса и кареты «скорой помощи», которая уже вернулась, доставив раненого в больницу, мимо высокой изгороди, чья тень удлинялась в свете бледнеющей луны. Когда я почти поравнялся со своей машиной, меня догнал шериф.

— Беннет!

Я обернулся, не испытывая ничего, кроме усталости. Он торопливо подошел, и большой живот его колыхался.

— Вы метко стреляете в темноте.

— Дэймона освещала луна.

— Да, но он тоже держал вас на прицеле. Мы нашли у бассейна его пистолет и одну стреляную гильзу.

— Да. — Я не хотел говорить об этом.

Он как будто нервничал, и его глаза бегали.

— Беннет, это было бы… Ну, так сказать, если бы я мог говорить, что участвовал в деле. Знаете, скоро выборы. Вам было бы нетрудно сказать, что вы попросили моего содействия, поскольку это мой район? Вы действовали по поручению клиента, просто наводили справки про Дэймона, но хотели, чтобы я был в курсе, так? Ну мы и поехали к Дэймону вместе. Дэймон и его парни полезли на рожон, и нам пришлось для самозащиты отстреливаться. При исполнении долга, ну и все прочее. Дэймон — важная добыча, ну а как он мне достался, дело десятое. Скажете, что я помогал? Мне бы это здорово пригодилось, ведь скоро выборы… — Он смотрел на меня умоляюще.

— С удовольствием, шериф. — Я радовался, что кто-то хочет, даже стремится разделить мою сомнительную славу. Я намеревался придерживаться фактов, говоря с Рокингемом, но меня не касалось, что Риджуэй нахвастает своим избирателям.

— Спасибо, Беннет, вот спасибо. — Он повернулся и быстро зашагал прочь.

Я въехал на холм вдоль длинной вереницы тополей. На вершине горели огни, и небольшая группка собралась вокруг тела Арлены Бэйн. Здесь же стояла патрульная машина, и полицейский, регулировавший движение, нетерпеливо замахал мне, чтобы я проезжал скорее. Я перевалил через холм, миновал белую церковь слева и прибавил скорость. До шоссе 10 миль, а до города еще дальше.

Я чувствовал себя странно одиноким, более одиноким, чем когда-либо раньше. И опустошенным. Ярость отхлынула, остался горький осадок. Утешало сознание того, что люди Дэймона никогда больше не побеспокоят Сэнди, не станут охотиться за мной, не убьют еще одного Джефа Ферфакса. Но облегчение было неполным. Элвина Бэйна тоже убили, и я чувствовал, что подвел его. Согласись я помочь ему сразу же, когда он попросил меня об этом в субботу, он был бы жив и сейчас. А может быть, нет.

Я поехал быстрее, донимаемый мыслями. Дэймон отрицал свое участие в убийстве Элвина. Арлена Бэйн за минуту перед смертью не опровергла и не подтвердила мои обвинения. Возможно, Лонгер заговорит, если я застану его в живых. Мне следовало поторопить шерифа с его допросом, но я не мог думать обо всем сразу.

По мере того как я вел машину по дороге, мною все сильнее овладевало беспокойство. Я испытывал назойливое чувство незавершенности. Добравшись до национальной автострады, я повернул налево, к Кливленду. Впереди показалась освещенная заправочная станция с застекленной телефонной кабиной. Я остановился возле станции, вошел в кабину и набрал номер Джона Дэймона. Шериф был еще там. Когда он взял трубку, я сказал:

— Это Беннет. Я полагаю, вы будете допрашивать раненого?

— Да, если он еще жив. Я сейчас выезжаю в больницу.

— Хорошо. Сделайте упор на убийство Бэйна и посмотрите, знает ли он что-нибудь?

— Ладно, но, черт возьми, Беннет…

— Нам больше не на кого рассчитывать, — прервал я. — Постарайтесь заставить его разговориться.

— Конечно. Но почему бы нам не встретиться в больнице? Мы можем допросить его вместе, если он в состоянии говорить.

Я колебался, потому что у меня были другие планы, потом решился.

— Отлично. Как проехать в эту больницу?

Он объяснил мне, и я сказал:

— Увидимся там.

И снова я выехал на шоссе, направляясь к повороту в долину.

Общинная больница, новая и современная, располагалась в поселке неподалеку от дороги, ведущей к дому Дэймона. Шериф уже был там и ждал меня. Как только я вошел, он сделал знак следовать за ним. По выложен-ному кафелем коридору мы прошли в ярко освещенную комнату. Под простыней лежал темнолицый человек, которого я впервые видел накануне, — бывший возлюбленный опрометчивой Джуди Клингмен. На его подбородке белела полоска пластыря, несомненно прикрывавшая рану, полученную, когда я ударил его стволом его собственного пистолета. Над ним висела бутыль с кровяной плазмой, соединенная трубкой с веной. Молодой врач вводил плазму и следил за пульсом. Рядом стояла пожилая медсестра. Время от времени она протирала лицо раненого и бросала на врача вопросительные взгляды. Он отсчитывал кубики плазмы и не обращал на нее внимания. Однако когда мы вошли, он кивнул шерифу.

— Как он? — спросил шериф.

— Прилично, — ответил врач. — Пуля пробила бедренную артерию и прошла сквозь бедро. Он потерял уйму крови. Кто это такой?

— Его зовут Джеральд Лонгер, подручный Джона Дэймона. За ним числится много грязных делишек.

— Ну-ну, — сказал врач. — Уголовник, а?

— Именно, док. Он может говорить?

Тот пожал плечами.

— Спросите его сами.

Риджуэй кивнул мне, и мы подошли к постели. Пожилая медсестра в растерянности посмотрела на доктора. По-прежнему не обращая на нее внимания, он начал напевать под нос «Звездную пыль», наблюдая за уровнем плазмы. Я смотрел на лицо Джеральда Лонгера — человека, подстреленного мною, пытавшегося убить меня. Я больше не испытывал к нему настоящей ненависти. Его смуглое молодое лицо сохраняло жесткое воодушевление даже во сне, а на губах оставалась тень циничной ухмылки. Его глаза были закрыты, и дышал он спокойно. Свет блестел на его длинных сальных волосах.

Шериф тронул его за плечо:

— Джеральд, ты слышишь меня?

Глаза мигнули и раскрылись, а губы пошевелились, но он не издал ни звука.

Молодой врач перестал напевать и небрежно сказал:

— Он слышит, шериф, но вам лучше поторопиться.

Шериф заколебался и взглянул на меня. Я наклонился к постели:

— Джеральд, мне неприятно это говорить, но твое состояние серьезно. Ты можешь умереть. Кто убил Элвина Бэйна?

Глаза блеснули, а губы скривились. Он произнес два слова, из них первое непечатное. Пожилая медсестра охнула и быстро отступила назад, словно пациент вдруг превратился в свернувшуюся змею.

— Ну ты, давай-ка, — вспыхнул шериф. — Ты послушай меня, Джеральд. От наших разговоров тебе проку не будет. Джон Дэймон убит и Хемилтон тоже. Тебе, Джеральд, тоже конец. Так что лучше говори, пока можешь.

Глаза его превратились в щелочки, и ухмылка исчезла.

— Джонни накрылся?

— Я же тебе говорю, — сказал шериф, — он сейчас в морге.

— А Чарли? Чарли Хемилтон?

— И он свое получил.

Глаза приоткрылись чуть шире и пристальный блестящий взгляд уперся в меня:

— Сукин ты сын, — сказал Джеральд.

Сестра опять охнула, а доктор продолжал мурлыкать под нос «Звездную пыль». Потом он небрежно бросил:

— Еще пятьсот кубиков, сестра, но не думаю, чтобы от этого был какой-нибудь толк.

Медсестра повернулась и вышла.

Я сказал:

— Джеральд, я не думал, что мы опять встретимся так скоро. Я отвез Джуди домой, если это тебя интересует. Но это неважно. Вчера вечером Дэймон велел вам с Хемилтоном убить меня. С Бэйном было так же?

Он не ответил. Глаза его горели ненавистью.

— Вы сидели в машине напротив дома Бэйна, — продолжал я. — Вы видели, как я выходил. Вы не видели никого другого?

Он еще раз произнес два слова. Сестра, вернувшаяся с плазмой, сжала губы, а доктор весело сказал:

— Он быстро сдает, ребята. Поторапливайтесь, ладно?

Лонгер перевел взгляд с меня на врача:

— Док, я что, плох? Честно?

— Честно, — сказал доктор, прилаживая трубку. — Друг, из тебя вытекла уйма соку. — Он печально покачал головой.

Лонгер закрыл глаза. Его губы шевелились, будто он про себя молился, по щеке скатилась слеза. Я наклонился ближе и заговорил мягким участливым голосом:

— Джеральд, извини, что я вчера ударил тебя. Я жалею, что так вышло сегодня, но теперь ничего не поделаешь. Ты не думаешь, что лучше рассказать нам все, что ты знаешь?

Его глаза открылись, теперь полные страха и изумления. Он сказал, глядя в потолок:

— Я ничего не чувствую. У меня нигде не болит…

— Конечно, — сказал я спокойно. — Так оно и бывает, когда… — Я осекся и деликатно кашлянул.

Его лицо задрожало, и он вдруг начал всхлипывать:

— Я не знал, что так… так выйдет… Я просто работал на Джонни. Он велел нам с Чарли заняться тобой, понял? Мы… — Его речь стала невнятной, и я не мог разобрать слов.

— Джеральд! — сказал я резко, слегка встряхнув его. — Времени мало. Что ты видел возле дома Бэйна?

— Н-ничего, — заикаясь, пробормотал он. — Мы с Чарли просто поставили машину и ждали. Ты подъехал и вошел в дом. Потом ты вышел, и мы поехали за тобой. Потом…

— Все это я знаю. Пожалуйста, Джеральд, поторопитесь. Что еще вы там видели?

— Н-ничего. Только… только свет в окнах и чью-то машину напротив дома… — Его лицо блестело от пота, а пальцы нервно теребили простыню.

— Опиши эту машину, — сказал я.

— Это был… это был «шевроле», не новый, темного цвета…

— В нем кто-нибудь сидел?

— Нет. Чарли подходил и смотрел.

— Но он уехал до того, как вы с Чарли увязались за мной?

— Да, верно. Ты был внутри минут пять — десять. — Теперь он говорил быстро и торопливо. Потом выходит эта женщина, садится в машину и уезжает…

— Это была миссис Бэйн?

— Я… я не знаю. Мы не особенно хорошо видели. Мне плохо… Отстаньте от меня… — Он закрыл глаза.

Я выпрямился. Шериф пожал плечами и посмотрел на доктора, который громко сказал:

— Если у вас есть еще вопросы, ребята, спрашивайте сейчас, пока не поздно. — Он наклонился над Лонгером и пощупал пульс. Потом подмигнул нам.

Тут до меня дошло, и я сказал Джеральду:

— Джеральд, у тебя есть последняя возможность исповедаться. Это все, что ты можешь сказать?

— Я… я правду говорю… честно, — сказал он хрипло. — Джонни велел сесть тебе на хвост и выбрать подходящее место. Мы потеряли тебя и поехали в твой офис. Женщина, которая была там, молчала, ну, мы спустились на улицу и стали ждать. Мы тебя не заметили. Чарли решил, что ты вышел с черного хода. Потом мы увидели, что ты выходишь с ней вместе. И мы последовали за тобой… Чарли хотел выбрать местечко потише… Но в переулке ты вывернулся. Чарли позвонил Джонни, и тот стал нас ругать. Потом он вместе с миссис Бэйн устроил засаду у себя в доме. Она тебя наколола и отвезла к Джонни, чтобы нам легче было работать. Понял? Подставить она тебя подставила, но ты вовремя смекнул, что к чему. И больше я ничего не знаю, честно…

— Как насчет Джефа Ферфакса? — спросил шериф. — Это работа Дэймона, да?

— Правильно, только это не я. Его успокоил Чарли. — Лонгер тяжело задышал и уставился на врача. — Док, позовите мою ма, пожалуйста, умоляю вас.

— Само собой, приятель, — сказал доктор, снова подмигивая мне.

Шериф кивнул мне головой, и я вышел вслед за ним в коридор.

— Вы что же, знакомы с Лонгером? — спросил он.

— Встречались. — Я вкратце рассказал ему о Джуди Клингмен и о своей поездке в Женеву-на-озере.

Молодой врач присоединился к нам и закрыл дверь.

— Я вам чем-нибудь помог, парни?

— Вы нам здорово помогли, док, — сказал я. — Нас с шерифом он не испугался, но вы нагнали на него страху. Значит, он выживет?

— Он от этого не умрет, если вы это имеете в виду.

Я улыбнулся ему.

— Спасибо вам за помощь.

— Вы получили, что хотели?

— Частично. Во всяком случае, он настолько перепугался, что выложил все, что знал.

— Ну ладно, — сказал врач. — Вернусь-ка я к своему пациенту. Он ведь при смерти, сами знаете… — Он ухмыльнулся и обратился к шерифу. — Вы, видимо, будете переводить его в окружную тюрьму?

— Как только его можно будет перевозить.

— Завтра, — сказал доктор.

— Хорошо, — кивнул Риджуэй. — Я оставлю здесь человека на ночь.

— Никуда он ночью не денется, — успокоил врач, — но, пожалуй, я лучше скажу ему, что есть проблески надежды. Мне не хотелось бы, чтобы он умер от внушения. — Он кивнул нам и вернулся в палату.

— Ловкий паренек, — сказал шериф.

— Да. — Я двинулся к выходу. — Увидимся позже…

— Пока, Беннет.

Глава 14

Я снова пересек долину, направляясь к северу. Стремительный поток ночного воздуха обдувал лицо холодом. Я помнил фамилию, но адрес выпал из памяти. Я помнил только, что мистер и миссис Маркхэм живут в восточном Кливленде. Флоренс Маркхэм, подруга Арлены Бэйн, солгала мне, что миссис Бэйн была у нее. Я добрался до автострады и погнал машину к городу. Остановившись у бензоколонки, откуда я звонил шерифу Риджуэю, я еще раз вошел в телефонную кабину. Фамилия значилась в телефонной книге, и я записал адрес на старом конверте. Они жили в пригородном районе новой застройки неподалеку от озера.

Сев в машину, я проверил свой пистолет и продолжил путь.

Луна опустилась низко, заливая все вокруг последним предрассветным сиянием. Большинство машин на шоссе тоже ехали в сторону города. Я обгонял их одну за другой, высматривая машины дорожного патруля. Я несколько раз проехал на красный свет, когда показались пустынные перекрестки, и чаще, чем следовало, проскакивал предупредительный желтый свет. Но ночь кончалась, а у меня было безотчетное чувство, что дело, за которое я взялся, нужно закончить до того, как снова засияет солнце.

Район новой застройки, где обитали Маркхэмы, назывался Озерный, но озеро находилось в нескольких кварталах оттуда. Дома были удобны и красивы, на недавно разбитых газонах пробивалась трава, улицы успели уже замостить. Повсюду я замечал гаражи на две машины и плавательные бассейны. Во всех окнах было темно, лишь кое-где горели тусклые ночники. Карнизы, нависшие над входами, мешали разглядеть номера, но таблички на фонарях у входа на участки были отчетливо видны. Район напоминал мне тот, в котором жил Элвин Бэйн. Миновав большой дом на две семьи, я поравнялся с фонарем, на котором висела табличка с фамилией Маркхэма.

Я остановил машину перед выложенной песчаником дорожкой, ведущей к входным дверям. Мои фары осветили гараж, в котором стояли два автомобиля: новый «форд» и потрепанный старый «плимут», за который торговец подержанными машинами дал бы, на мой взгляд, долларов пятьдесят. Тем не менее Маркхэмы явно принадлежали к семьям, обладавшим двумя машинами. Мистер Маркхэм на работу ездил на «форде», а «плимут» служил его жене для поездок по магазинам и за ребятишками, если они у них были.

Я выключил фары и двигатель, вылез из машины и подошел к двери. У крыльца стоял трехколесный велосипед и валялся самокат. Значит, у них были дети или, по крайней мере, один ребенок. На крыльце выстроились пустые молочные бутылки. У одной из горлышка торчала свернутая бумажка, видимо, записка молочнику. Я поднялся на крыльцо, поколебался не более секунды и позвонил. Изнутри отчетливо донесся мелодичный перезвон колокольчиков. Я ждал. Никто не отозвался, и я снова нажал на звонок. Никакого ответа. Только тишина кругом. Я собрался сделать еще одну попытку, когда вдруг над дверью вспыхнула лампочка. Я зажмурился и почувствовал себя так, словно стою голый. Потом в доме показался свет, и внутренняя дверь открылась. По ту сторону сетки стоял мужчина в клетчатых пижамных брюках, плотный, но не толстый, с густой порослью волос на груди и на руках. Он был наполовину лыс, редкие черные волосы торчали во все стороны. Он щурился на меня, как человек, который носит очки и забыл надеть их. Его лицо было схоже с миллионами других лиц: заурядное, не красивое и не безобразное, лицо обычного мужчины, выходящего в пять вечера из здания, набитого офисами, лицо мужа и отца, а возможно, и члена ассоциации предпринимателей. В правой руке он держал стальную клюшку для гольфа, девятый номер, как я догадался по изгибу крюка.

— Мистер Маркхэм? — спросил я.

Он кивнул, подозрительно глядя на меня.

— Извините, что я так рано вас беспокою, но дело очень важное. — Я достал бумажник и быстро показал ему карточку агентства. — Полиция, мистер Маркхэм. Я могу войти?

— Нет, вы не можете войти. Что вам нужно?

— Это касается миссис Маркхэм, — сказал я. — Как мне известно, она знакома с миссис Бэйн.

— С Арленой? — Он нахмурился. — При чем здесь она?

— Я хотел бы поговорить с миссис Маркхэм, если можно.

— В такой час? Вы спятили?

Позади него женский голос спросил:

— Кто там, Стен?

— Говорит, что он коп и пришел сюда из-за Арлены. Я что-то не пойму…

— Арлена? — Голос женщины зазвучал резко. Она появилась рядом с мужем и уставилась на меня. На ней был легкий короткий халатик, из-под которого выглядывала кружевная ночная рубашка. С бигуди в темных волосах, с лицом, блестевшим от крема, она все же казалась хорошенькой, хотя и с несколько жестковатым выражением лица. — Кто вы такой? — спросила она.

Мужчина нетерпеливо произнес:

— Я же сказал тебе, что…

— Меня зовут Беннет, — вставил я. — Как я говорил уже вашему мужу, мне очень жаль, что я вынужден тревожить вас в такой час. Но дело не терпит отлагательства. Можно задать вам несколько вопросов?

— Об Арлене, миссис Бэйн? — Она нервно пощипывала пальцами воротник халата.

— К сожалению, да.

— У нее какие-нибудь неприятности? — Ее голос звучал резко, даже пронзительно.

— Да. — Я колебался, потом решил выложить ей все сразу. — Она умерла.

Она ахнула и закрыла рот рукой. Мужчина угрюмо сказал:

— Входите. — Он отодвинул щеколду на затянутой сеткой двери и распахнул ее. Когда я входил, он сердито бросил жене. — Черт побери, Фло, я же тебе говорил!

Женщина молча отвернулась и включила свет в комнате. Мужчина, не выпуская из рук клюшки, сказал:

— Что ж, садитесь.

Я опустился в глубокое кресло перед диваном. Женщина осталась стоять, следя за мной и теребя ворот халата. Мужчина сел напротив, зажав клюшку между колен. Я пошутил:

— Она вам не понадобится.

Он сердито на меня посмотрел.

— Какого черта? Если звонят в пять часов утра?

— Тогда вам следовало держать дома пистолет.

— Она не желает. — Он мотнул головой в сторону женщины. — Боится, что сынишка до него доберется. Но нам нужно что-то иметь для самозащиты. Место тут довольно безлюдное, не то что наша прежняя квартира на Рока-Ривер.

— Здесь, кажется, хороший район, — вежливо сказал я.

— Неплохой, но мало ли что, тем более ночью. Вы из кливлендской полиции?

— Да. Из отдела убийств.

— А что вы делаете в этих краях?

— У меня как бы особое поручение. Миссис Бэйн была жительницей Кливленда.

— Понятно. — Он вздохнул. — Вот скажите ей. — Он снова мотнул головой в сторону жены. — Меня она слушать не хотела. Я знал, что рано или поздно будут неприятности.

Я посмотрел на женщину. Она стояла, обхватив локти руками, босиком. Красный лак на ногтях ее ног потрескался, а лицо под слоем маслянистого крема было бледно. Она не спускала с меня пристального взгляда больших светло-голубых глаз. Я повернулся к мужчине.

— Ваша жена не хотела вас слушать? Я не понимаю.

— Сколько раз я ей говорил: брось Арлену. От нее нечего ждать, кроме неприятностей. Эта Арлена — настоящая отрава, и я не хотел, чтобы она сюда приходила, но нет! Фло даже заявила, что они старые подруги и она не может ее оттолкнуть. — Он посмотрел на жену и, передразнивая, заговорил фальцетом: «Арлена мне как сестра, ты ее просто не понимаешь». Я отлично ее понимаю. Она была сукой и…

— Стен! — резко вмешалась женщина.

— Заткнись, — сказал он злобно и повернулся ко мне. — Отчего она умерла?

— Ее застрелили.

Он кивнул.

— Этого и следовало ожидать. Муж, да? Если так, я его не виню. Она была дешевкой, лживой и дрянной…

Женщина разрыдалась и повернулась к нам спиной. Ее плечи вздрагивали. Мужчина, не обращая на нее внимания, продолжал:

— Было еще терпимо, когда она заходила выпить с Фло кофе по старой дружбе, но я закатил скандал, когда она стала использовать Фло как прикрытие для своих подлых шашней с этим гангстером Дэймоном. Но она не хотела слушать.

— Перестань, перестань! — Женщина резко повернулась к мужу. Ее рот кривился, и слезы катились по щекам.

— О, черт! — сказал он с негодованием и стал легонько постукивать клюшкой об пол.

Я люблю слушать, впитывая факты и детали, но сейчас поспешно прервал:

— Уже очень поздно, а у меня есть кое-какие вопросы, если вы не возражаете. — Я обратился к женщине. — Вы видели миссис Бэйн прошлым вечером?

Ее глаза забегали.

— Я… я… — Она запнулась.

— Нет, не видела, — безжалостно сказал ее муж. — Она соврала и сказала мужу Арлены, что та здесь, хотя прекрасно знала, что та у своего Дэймона. Я был при этом разговоре. Партия в бридж, как же! Я слыхал, как она говорила с Бэйном и тянула время. А потом она позвонила к Дэймону и велела Арлене позвонить Бэйну, чтобы он думал, что она здесь и на самом деле играет в бридж. Господи!

— Он не звонил, — сказал я. — Звонил я. Мистер Бэйн тоже мертв.

Это потрясло их обоих. Они, онемев, уставились на меня. Потом женщина, спотыкаясь, подошла к креслу и упала в него. Из ее рта вырвался какой-то странный звук.

— Я тебе говорил! — заорал муж. — Но ты не хотела!..

Я прервал его.

— Мы стараемся установить местонахождение миссис Бэйн во время убийства ее мужа. Видите ли, мы были осведомлены о дружбе миссис Бэйн с миссис Маркхэм и…

— Видишь? — зашипел на жену Маркхэм. — Я тебе говорил…

— Ты мне говорил! — взвизгнула женщина. — Хорошо, хорошо, хорошо! — Она с силой прижала к глазам стиснутые кулачки.

Где-то заплакал ребенок. Женщина устало поднялась и вышла из комнаты, я услышал ее уговаривающий голос. Ребенок перестал плакать, и вскоре женщина вернулась. Казалось, она немного успокоилась; села в кресло, запахивая халат, и я увидел красивые и мускулистые ноги танцовщицы. Она тихо попросила:

— Расскажите, пожалуйста, как это случилось.

Я коротко изложил события, о многом умолчав. Потом задал несколько вопросов. Мистер и миссис Маркхэм согласно заявили, что прошлым вечером Арлена в их доме не появлялась. Она позвонила днем и просила миссис Маркхэм говорить всем, кто будет ее спрашивать, особенно мужу, что играет у них в бридж.

— Она сказала мне, что будет у Джона Дэймона. — Женщина говорила без всякого выражения. — Встречаются они давно. Арлена не хотела разводиться с мужем из-за денег, но она любила Джона. И мне она говорила, что хотела иметь и Дэймона, и деньги. Я говорила ей, что это непорядочно, она не хотела слушать. Она с ума сходила по Дэймону и пошла бы ради него на все. Мы дружили с самой школы, и обе стали профессиональными танцовщицами. Я еще немного пела, а Арлена изучала актерское мастерство, но мы так по-настоящему ничего и не достигли. Мы работали в маленьких клубах и одно время выступали в бурлеске. Как-то летом Арлене досталось несколько маленьких ролей.

— Она была хорошей актрисой, — сказал я.

— Где там, не разыгрывайте.

— У нее хватило способностей, чтобы разыграть меня. Значит, вы обе бросили свое ремесло?

— Да. Арлена встретила Бэйна и вышла за него замуж. Я познакомилась со Стеном, — она кивнула на мужа, — вскоре после того. Но мы не теряли друг друга из виду. Мы слишком многое пережили, если вы меня понимаете.

— Когда Арлена сошлась с Дэймоном?

Она скривила губы.

— Задолго до того, как вышла замуж за Бэйна. Ее привлекли его деньги, но она продолжала встречаться с Дэймоном. Хорошего тут мало, но ничего не поделаешь. Нам обоим хотелось обеспечить будущее. Вот мы обе и вышли замуж.

— Спасибо, голубушка, — ядовито отозвался Маркхэм.

Она с чувством посмотрела на него.

— Я никогда об этом не жалела, Стен.

— Ладно, — сказал он грубо.

Я встал. Женщина тоже поднялась.

— Вы не хотите кофе или еще чего-нибудь?

— Нет, спасибо.

— Не знаете, кто займется похоронами?

Я покачал головой.

— Об этом будет сообщено в газетах.

Она спокойно сказала:

— Я знаю, что вы думаете, но Арлена не убивала своего мужа. Она поступила непорядочно, но на такое не способна даже ради Дэймона.

— Вы сказали, что для него она была способна на все.

— Но не на это!

— Может, и так, — сказал я, думая о попытке Арлены заманить меня в ловушку. — Вы считаете, что его убил Дэймон?

Она чуть заметно вздрогнула.

— Я… я не знаю. Он был безжалостный и бесчувственный человек… я говорю об Арлене…

— Скандал будет? — спросил муж. — Я имею в виду, будет ли Фло замешана во все это? Как свидетель хотя бы?

— Не знаю. Пока вам обоим лучше бы лечь спать…

— Черт, с таким же успехом можно собираться на работу.

Свет ламп, казалось, побледнел, и небо за широким окном приняло серый предрассветный оттенок.

— Извините за беспокойство, — сказал я.

— Ничего, все в порядке. Вы лишь исполняете свой долг. — Он тихонько пристукнул клюшкой. — Может, это подло, но я рад, что Арлена здесь больше не появится. — Он поднял на меня глаза. — Она сама напросилась, верно? Путаясь с этим Дэймоном?

— Да, пожалуй.

Женщина откинулась на спинку кресла и начала тихо всхлипывать.

Я попрощался и вышел, споткнувшись о велосипед. Прошел по дорожке и сел в машину. Почти рассвело, но на небе еще виднелась бледная луна. Я включил двигатель.

Глава 15

Улицы кливлендского центра были пустынны, и я без труда нашел место для машины, когда добрался до Грейт Лейкс Билдинг. Мне казалось, что с тех пор, как я был здесь в последний раз, прошло много времени. Я поднялся по лестнице и проследовал по коридору к офису Орвилла Хьюинга. Адвокат и мисс Фордайс молча уставились на меня, когда, шагнув через порог, я закрыл за собой дверь. На столе между ними стоял картонный контейнер, а в нем бумажные стаканчики с остатками кофе. Я заговорил первым:

— Я не был уверен, что застану вас здесь.

— Я же сказал, что буду ждать, — спокойно произнес Хьюинг. — Мисс Фордайс настояла на том, чтобы тоже остаться.

Я сел на стул, достал сигареты и закурил, отметив с раздражением, что рука дрожит. Эта трудная ночь еще не кончилась, предстояла встреча с Рокингемом. Я сказал Хьюингу:

— Сегодня я убил двух человек…

Он вздохнул, лицо его казалось серым.

— Я боялся, что насилия не избежать. Но вы остались целы?

— Оцарапало пулей руку, только и всего. — Я затянулся сигаретой. — Мне чертовски везло. — Я посмотрел на мисс Фордайс. При слабом освещении она выглядела измученной. Рот на бледном лице казался очень ярким, а темные глаза блестели слишком сильно. Но, несмотря на тени под глазами и морщинки в уголках рта, она все равно оставалась очень красивой женщиной.

— Не пойти ли ко мне в кабинет, чтобы выслушать ваш отчет? — спросил Хьюинг.

— Хорошо. — Мне не хотелось двигаться. Я жадно затягивался сигаретой, и с минуту все молчали.

Наконец Хьюинг сказал:

— У вас усталый вид, Беннет. Хотите выпить? Мы с мисс Фордайс пили кофе, но у меня есть виски.

— Виски? — Я поднял брови, вопросительно взглянув на мисс Фордайс.

Она холодно сказала:

— Мистер Хьюинг держит здесь бутылку для клиентов.

— Я не клиент, но с удовольствием выпью, если вы не против.

Она встала, прошла в кабинет и вернулась с бутылкой и маленьким стаканчиком. Виски оказалось не лучшего качества, но меня вполне устраивало. В этот момент меня, правда, устроил бы и стакан кукурузного самогона. Я налил, снова заметив, что у меня дрожат руки. Хьюинг тоже это заметил.

— Спокойно, Беннет. Все уже позади.

— Верно. — Я глотнул виски. Оно совершенно на меня не действовало. Я поставил бутылку на пол и стал пить из стакана небольшими глотками. Вскоре я ощутил, наконец, приятное тепло, и охватившее меня напряжение несколько спало. Я затянулся сигаретой. Хьюинг подвинул мне через стол пепельницу, но я стряхнул пепел на пол. Я слишком устал, чтобы наклоняться вперед. Мисс Фордайс заметила это, и ее губы сжались. Я догадался, что она очень аккуратная женщина.

— Вы уверены, что способны продиктовать заявление? — спросил Хьюинг.

— Нет, но хочу с этим поскорее разделаться.

— Я тоже. Именно поэтому и дожидался вас. — Он сделал знак секретарше, которая приготовилась записывать.

Я снова отпил виски и заговорил, изложив все по порядку, кончая визитом к Маркхэмам. Несколько раз Хьюинг прерывал меня, чтобы задать вопрос. Это были хитрые вопросы, но я не мог следить за направлением мыслей адвоката. Когда я закончил, он вздохнул и покачал головой.

— Все это ужасно, Беннет, но я восхищен вашей смелостью.

— Смелость здесь ни при чем, — сказал я угрюмо. — Просто не было другого выхода. Меня загнали в угол как крысу.

Он усмехнулся.

— Я бы не сказал… — Он потрогал себя за нос. — Вы уверены, что ничего не пропустили?

— Уверен.

Он нахмурился.

— Но в вашем отчете нигде нет прямых улик против лица, убившего Элвина. Здесь одни предположения.

— Я это знаю.

— Но я думал, что получение таких улик было главной целью вашей э-э… экспедиции.

— Это не было главной целью, — сказал я. — Ничего подобного. Главной целью было раздобыть доказательства неверности миссис Бэйн. Согласен, было бы замечательно, если бы я еще и разоблачил убийцу Бэйна.

— Это наверняка сделала жена Элвина, — сказал он. — Она больше всех выигрывала.

— Или Дэймон.

— Но миссис Бэйн намеренно заманила вас в ловушку.

— Она поступила так из любви к Дэймону, — ответил я. — Но не призналась в убийстве.

— Следовательно, вы убеждены, что ни Дэймон, ни его люди, ни миссис Бэйн не делали этого?

— Не знаю. Пока я не могу обвинять кого-то из них.

Он сжал губы.

— Мне кажется, вы попали в скверное положение.

— Мне уже случалось попадать в такое положение.

— Давайте рассмотрим дело с юридической точки зрения, — предложил он. — Вы ничем не можете подтвердить, что убили двух человек и ранили третьего при самозащите. Потом вы нарушили неприкосновенность жилища Дэймона. А этот шериф Риджуэй сам может поплатиться за то, что закрыл глаза на ваши действия. Убийство остается убийством, какова бы ни была репутация Дэймона.

— У меня не было выхода.

— Но вы не можете этого доказать, — сказал он резко. — Неужели вы этого не понимаете?

— Подручный Дэймона, Джеральд Лонгер, говорил при свидетелях. Он знает, что я защищался, и…

Хьюинг отвел этого свидетеля нетерпеливым движением руки.

— Известный головорез. Какой толк от его показаний? Все целиком опирается на ваши слова и только на ваши слова. Я надеялся, что вы вернетесь с неопровержимыми доказательствами или подписанным признанием.

— Не все сразу. — Я глотнул еще виски, но приятное ощущение тепла прошло, и мне казалось, что внутри меня что-то медленно сворачивается узлом.

— Извините, мистер Хьюинг, — сказала мисс Фордайс, — это тоже записывать?

— Нет, только показания Беннета.

— Можно получить копию? — спросил я у нее. Она взглянула на Хьюинга, который кивнул в ответ.

— Конечно. Сделайте, пожалуйста, две копии, мисс Фордайс.

Она села за пишущую машинку, вставила бумагу, положила перед собой блокнот и начала быстро печатать. Хьюинг с серьезным выражением лица повернулся ко мне и заговорил:

— Беннет, дело нешуточное. Самое серьезное заключается в том, что никто, кроме вас, не может доказать, что Элвин Бейн был мертв, когда вы нашли его.

— Выходит, его убил я. Зовите полицию.

— Это не предмет для шуток, — сказал он резко. — Я по-прежнему выступаю в качестве душеприказчика Элвина и намерен проследить, чтобы правосудие свершилось.

— Вот и хорошо, — сказал я.

Не сводя с меня пристального взгляда, он произнес ровным голосом:

— Вы говорили, что были другом Бэйна, но я никогда о вас не слышал до вчерашнего вечера. Опять приходится верить вам на слово.

— Я сказал правду.

Стук пишущей машинки прекратился, и в наступившей тишине мисс Фордайс с ничего не выражающим лицом делала исправления, потом снова принялась печатать. Хьюинг барабанил пальцами по столу, сжав губы и сузив глаза. Он смотрел в стену поверх моей головы и казался погруженным в глубокую задумчивость. Раздавался только стук пишущей машинки. Я думал о своей постели, о Сэнди, о яичнице с ветчиной, о горячем черном кофе и чувствовал себя дураком. Здесь что-то творилось, а мне не хотелось думать об этом после ночи, которую я пережил.

Я отомстил за себя и за Сэнди, но не отомстил за Элвина. В эту шальную ночь я пренебрег всеми запретами и вполне мог ожидать неприятностей, которые предрекал Хьюинг. Какая-то мысль исподтишка пыталась пробиться из дальнего уголка моего сознания, а я отгонял ее, потому что слишком устал и отупел. Я знал, что впереди неизбежная встреча с Рокингемом, не сулящая мне ничего хорошего. Я чувствовал также, что мне предстоит встретить лицом к лицу что-то еще пока неизвестное. Это угнетало мое сознание в течение нескольких часов, с момента разговора с Джеральдом Лонгером, который думал, что умирает. Я вспомнил Флоренс, жену Стенли Маркхэма, которая ради старой дружбы поддерживала обман. Она могла убить Элвина Бэйна. Другие тоже внесли свою долю, начиная с самого Бэйна. Если бы он не разгласил, что меняет завещание…

Я старался избавиться от этих сумбурных мыслей. Мисс Фордайс перестала печатать, вынула листки, вставила новые и опять затарахтела. Я вдруг обратил внимание, что Хьюинг перевел взгляд и угрюмо и пристально смотрит на меня, будто придя к какому-то решению. Он заговорил:

— Беннет, вы пришли ко мне с пустыми руками. Сожалею, но я не могу действовать, основываясь на ваших показаниях. Вы всего лишь свели ваши личные счеты. Вы не проявили подлинного интереса к главному — уликам против миссис Бэйн и изобличению убийцы Элвина. Мне это не нравится. Я-то полностью полагался на вас и доверял вам.

— Вам никто не запрещает иметь собственное мнение… — Я с горечью сознавал, что в его словах была, по крайней мере, доля истины.

— Вы не хотели бы изменить свои показания?

Я был ошарашен.

— С какой стати?

— Возможно, вы теперь вспомнили упущенные ранее детали, какие-нибудь обстоятельства, которые, по вашему мнению, веско свидетельствуют о причастности Дэймона или миссис Бэйн к смерти Элвина… — Он подался вперед в настойчивой, почти умоляющей позе.

Я кивнул на пишущую машинку.

— Там все.

Хьюинг тяжело вздохнул и ничего не сказал.

Мисс Фордайс закончила печатать, вынула листы и передала Хьюингу. Он быстро посмотрел их, пододвинул ко мне и снял с авторучки колпачок.

— Будьте добры подписать оригинал и первую копию. Вторая для вас.

Я взял первую страницу и прочел ее. Она записала все, что я сказал, слово в слово. Я подписал, а свой экземпляр сунул в карман пиджака. Действие виски прекратилось, но больше я пить не хотел.

Хьюинг убрал бумаги в ящик стола и сказал мисс Фордайс:

— Я очень благодарен вам за то, что вы остались. Теперь идите поспите. Вы не понадобитесь мне до двух часов.

Она бледно улыбнулась.

— Вам тоже нужно выспаться… — На мгновение между ними пробежала искра — что-то похожее на нежность. Я соображал туго, но это от меня не ускользнуло.

Я вдруг понял, что давно чувствую слабый аромат. Он отличался от запаха духов Арлены Бэйн, который я очень хорошо помнил. Я ничего не понимаю в духах и не знаю их названий. Я только знал, что этот запах возвращает меня назад, к вчерашнему вечеру. Он присутствовал здесь все время, неутомимо витая в кабинете Хьюинга, но я не обращал на него внимания. Теперь я огляделся вокруг, заметив, что мисс Фордайс и Хьюинг разговаривают между собой, понизив голос. Казалось, они забыли про меня. Я осторожно вдохнул и медленно встал. Хьюинг и женщина резко повернули головы в мою сторону и замолчали.

Не обращая на них внимания, я прошел мимо стола к двери и открыл ее. Моя догадка оказалась правильной. На крючках висела мужская черная шляпа и черный женский свитер. Через свитер был переброшен шарф в красную клетку. Одно короткое мгновение я смотрел на него, а потом взял в руки, чувствуя его запах, более сильный теперь.

Держа шарф, я медленно обернулся. Хьюинг и женщина молча смотрели на меня.

Хьюинг заговорил мягко и участливо:

— Я могу вас понять, Беннет. Такое случается постоянно. Я часто с этим сталкиваюсь. Бэйн упомянул вас в своем завещании, но вы не могли дождаться его смерти. Вам необходимы были 10 тысяч долларов, а здесь представился исключительно удобный случай. И вы поехали, зная, что застанете Бэйна одного, и убили его. Вы выдавали себя за друга, старающегося помочь ему. Никто не стал бы подозревать вас.

— Я не знал о деньгах, пока вы не сказали мне. К тому времени Бэйн уже был мертв.

Он улыбнулся с жалостью.

— Не годится, Беннет. Элвин во время игры в гольф мог сказать вам. — Он наклонился ко мне и мягко спросил: — Женщина или карточные долги? А может быть, растрата у вас в офисе?

Я не мог выговорить ни слова, но во мне закипала ярость. Я стоял совершенно неподвижно.

Мисс Фордайс не сводила с Хьюинга напряженного взгляда, облизывая губы кончиком языка. Будь он раздвоенным, он казался бы языком змеи. Хьюинг покачал пальцем у меня перед носом.

— У вас был мотив. Я располагаю вашими показаниями, которые охватывают действия в течение прошлого вечера и сегодняшнего утра. Вы откровенно признались в сокрытии преступления и двойном убийстве. К тому же ваши показания уклончивы. Почему вы не заявили, что убеждены в виновности Джона Дэймона или миссис Бэйн? А? Вам ничего не стоило сказать, что кто-то из них признался, но вы не сделали этого. — Он медленно покачал головой из стороны в сторону. — Ваша вина очевидна, Беннет, и мне вас искренне жаль.

Я небрежно помахал шарфом.

— Я передам его полиции, мистер Хьюинг. Думаю, он их заинтересует, да и мой рассказ тоже. Я у них пользуюсь хорошей репутацией. Мне поверят… — Говоря это, я мрачно спрашивал себя, что останется от моей репутации после беседы с Рокингемом. — Они найдут «шевроле», — добавил я. — Там будут отпечатки пальцев, как и в доме Бэйна. — Я посмотрел на женщину. — Где вы там прятались, пока я поднимался наверх? Или вы с мистером Хьюингом были там вместе?

Мисс Фордайс взглянула на Хьюинга, ища поддержки, но он следил за мной. С умоляющими глазами она притронулась к его руке.

— Орвилл…

Он стряхнул ее руку.

— Тихо, Элис.

— Но… но он идет в полицию…

— Нет! — сказал он резко. — Я позабочусь об этом.

За окнами было уже по-утреннему светло, улица начинала оживать. Я сел в кресло и сказал Хьюингу:

— Вы почти бесконтрольно распоряжались деньгами Элвина. После его смерти вы распоряжались бы ими и дальше, но при условии, что он не изменил бы завещания. В противном случае, вне зависимости от исхода притязаний миссис Бэйн, контроль переходит к банку, который потребовал бы отчета, и вы попались бы. Сколько вы успели стащить у Элвина?

— Немногим более четырехсот тысяч, — ответил он спокойно.

— Орвилл! — В голосе мисс Фордайс звучал ужас.

— Это не имеет значения, дорогая, — сказал он. — Предоставь все мне.

Она не отрываясь смотрела на него, сплетая пальцы рук, чтобы унять их дрожь.

— Кто из вас водит «шевроле»? — невозмутимо сказал я.

— У меня «бьюик», — так же спокойно ответил Хьюинг. — «Шевроле» водит мисс Фордайс.

Женщина резко подалась к нему; на ее шее напряглись жилы.

— Ты с ума сошел? — взвизгнула она.

— Не волнуйся, Элис, я юрист. Я знаю, что делаю.

Во всем этом была какая-то болезненная мерзость.

Казалось, я чувствую ее запах. Я сказал:

— Так убивать вы послали ее?

Он кивнул.

— Она настаивала. Кроме того, мы решили, что мне лучше находиться несколько в стороне, я имею в виду личное участие. Мы так договорились.

— Я сделала это ради тебя, Орвилл, — сказала женщина. — Ради нас. — Ее взгляд таял от любви.

Он потрепал ее за плечо.

— Да, дорогая, ты была великолепна. — Он улыбнулся мне. — Мы с мисс Фордайс намерены пожениться. Вчера я сделал ей предложение, и она согласилась. Я хочу, чтобы вы узнали первым.

— Поздравляю… — Слова застревали у меня в горле.

Он вежливо наклонил голову.

— Благодарю вас.

Я спросил:

— Если бы, вернувшись, я сказал, что, по моему убеждению, Элвина убил Дэймон или миссис Бэйн, как вы подсказали пять минут назад, что тогда?

— Тогда все было бы по-другому. К счастью, вы этого не сделали. Я ожидал, что вы придете к такому выводу и охотно выскажете его в своих показаниях. Но вы отказались принять то, что полиция сочла бы очевидным. Сожалею, но теперь у меня нет другого выхода… — Он развел пухлые ручки.

— Орвилл, голубчик, я не имею намерения ругать тебя, но ты признался ему, что я… мы… я… я не понимаю. У него нет настоящих доказательств…

Хьюинг остановил ее, подняв руку:

— Правильно, Элис. Ты должна научиться безоговорочно одобрять мои решения. Если я оказался несколько опрометчивым, то лишь потому, что у мистера Беннета не будет возможности что-либо передать полиции.

— Но… но… — Она запнулась.

— Молчать! — Хьюинг вскочил с кресла и злобно уставился на нее.

Она отпрянула, как от удара.

Я поднял с пола бутылку виски, решив, что мне все-таки необходимо выпить. Я открутил пробку, наблюдая за Хьюингом. Он дышал с видимым трудом, и на его бледном лице выступил пот. Глаза у него были как у слепого, неразличимы за стеклами очков. Он небрежно сунул руку в ящик стола и вынул оттуда маленький пистолет 25-го калибра, впервые увиденный мною несколько часов назад. Он по-прежнему держал его неуклюже, как человек, не привыкший к оружию, и навел пистолет на меня. Я видел, что он нервничает и взвинчен до предела, но лицо его выражало твердую решимость. Он готовился к предстоящему и убедил себя, что сумеет это сделать.

Я знал, что из маленького пистолета можно убить, но смотрел на Хьюинга с презрением. Я был странно безмятежен, словно во сне. Открытая бутылка с виски была у меня в руке, но пить мне расхотелось. Я наблюдал за адвокатом.

— Орвилл, голубчик, — прошептала женщина напряженно. — Я… я ничего подобного не ожидала. Ты только сказал, что если я…

— Заткнись! — грубо бросил Хьюинг.

Она отступила и закрыла глаза. Ее губы беззвучно шевелились, и она сложила руки перед грудью в молитвенной позе. Хьюинг заговорил с удивительным спокойствием, обращаясь ко мне:

— Беннет, полиция поверит тому, что я скажу. Меня хорошо знают и уважают. Я скажу, что всю ночь дожидался вас здесь, положившись на вас и искренне веря, что вы действуете, в интересах своего клиента Элвина Бэйна, но вы обманули меня. Вы явились с окровавленными руками и чрезвычайно сомнительным рассказом о том, что делали ночью. У меня имеется ваше подписанное заявление, помните? Вы вызвали у меня подозрение, я допросил вас, обвинил в убийстве Элвина. Вы пришли в бешенство и напали на меня. Я вынужден был застрелить вас при самообороне. — Он попробовал улыбнуться, но это не совсем удалось ему. Вышло что-то похожее на оскал.

— Вы не знаете сержанта Рокингема? — спросил я. — Он мой друг и станет доискиваться правды, будьте уверены.

— Возможно, — сказал Хьюинг. — В течение двадцати лет я служил закону, и мое слово не подвергнут сомнению.

— Тогда чего тянуть, — подзадорил я его. — Стреляйте, и кончим дело…

Он прицелился, набираясь решимости. Женщина открыла глаза и прошептала:

— Орвилл, о господи… — Она отвернулась и закрыла глаза руками, словно ребенок, ожидающий треска хлопушки. Я заметил, как палец Хьюинга напрягся на спусковом крючке…

Я швырнул в него бутылку, рванулся с кресла вперед и, упав на колени, выхватил свой 38-й из кармана. Бутылка не задела Хьюинга и разбилась сзади него о стену. Он дважды выстрелил. Звук маленького пистолета напоминал громкий треск. Пригнувшись к полу и чувствуя, что я невредим, я вскинул свой пистолет и выстрелил, не целясь и не выбирая какой-нибудь определенной точки в его теле, хотя даже в тот момент предпочел бы ранить Хьюинга в плечо, руку или ногу. Целиться было некогда, да я и не особенно старался. Выбора не оставалось, я просто выстрелил наудачу в его силуэт, и грохот выстрела отдался у меня в ушах. Я готов был выстрелить опять, но Хьюинг вдруг исчез, и из-за стола раздался глухой звук падения. Не поднимаясь с колен, я держал револьвер наготове.

Женщина, пронзительно кричавшая позади меня, вдруг смолкла. В наступившей тишине я начал подниматься, но она вдруг бросилась на меня. Мы оба упали, я почувствовал, как ее ногти царапают мне лицо. Я вывернулся, поймал ее руку и больше не выпускал. Она впилась мне в руку зубами.

Она умела кусаться. Это было второй раз за эту ночь. Я рывком высвободился и почувствовал, как кровь потекла у меня по лицу. Удар стволом пистолета лишил ее сил, и она упала. С трудом поднявшись, я приблизился к столу и, опершись об него дрожащими руками, перегнулся вперед и посмотрел вниз. Орвилл Хьюинг лежал. на полу лицом вверх. Тонкий ручеек крови вытекал из-под него на ковер.

Я смотрел на него, не испытывая совершенно никаких чувств.

Глава 16

Я вытер ладонью с лица пот и кровь, но это не помогло, так как рука тоже кровоточила. У мисс Фордайс были острые зубы. Я обошел стол и, присев возле Хьюинга на корточки, приложил пальцы к его левому запястью. Пульс бился ровно. Я осторожно перевернул его и увидел, что пуля попала в грудь чуть пониже левой ключицы. Она могла задеть кость или верхушку легкого. Он потерял сознание и нуждался в медицинской помощи, но я решил, что он подождет. Подождет, даже если ему придется умереть.

Я выпрямился, вышел из-за стола и пнул женщину ногой.

— Ну-ка, вставайте!

Она медленно перевернулась на спину и посмотрела на меня. На ее подбородке, ободранном стволом моего пистолета, была кровь. Спутанные волосы свесились на ее лицо, юбка задралась почти до самых бедер, ноги раскинуты. Она представляла собой очень соблазнительное зрелище. Сверкая глазами, она прошептала:

— Вы убили его?

— Вставайте, — повторил я отходя.

Я открыл наружную дверь и выглянул в коридор. Там было пустынно и тихо. Я утратил представление о времени и взглянул на часы. 6.20 утра. Здание будет безлюдным еще пару часов. Очевидно, никто не услышал выстрелов в офисе Хьюинга. Я закрыл дверь и обернулся. Мисс Фордайс поднялась на ноги и оправила юбку. Ее губы беззвучно шевелились. Потом она выдавила:

— Я… я боюсь смотреть на него. Он умер, правда?

Я заметил, что до сих пор держу револьвер, и сунул его в карман пиджака.

— Нет, он не умер, но ему нужна помощь. Он получит ее, как только вы сделаете то, что я скажу.

Она пошевелила руками.

— Я… я любила его. — Ее голос звучал тускло. — Мы много лет работали вместе в этом офисе, в этих двух комнатах. Он делал вид, что нас не связывает ничего, кроме дела, но знал, что я люблю его, знал, я уверена. У него никогда не было ни близкого человека, ни жены, и он нуждался в ком-нибудь. Я знала, что он делает с деньгами мистера Бэйна, но он об этом не догадывался. Вчера, когда он сказал мне, что мистер Бэйн меняет завещание, я поняла, что все раскроется и его посадят в тюрьму. Я хотела помочь ему, чем только смогу, и так и сказала, я призналась, что люблю его, давно люблю. Он ответил, что тоже меня любит и хочет на мне жениться. Я была очень счастлива, но это могло не сбыться, если мистер Бэйн останется в живых. Я сказала, что готова ради него на все. Он не возражал…

— Где он достал пистолет? Тот, из которого вы застрелили Бэйна?

— Орвилл купил его вчера вечером после нашего разговора. Тот маленький пистолет лежал у него давно, но Орвилл сказал, что он недостаточно надежен.

— Что вы сделали с тем, другим?

— Выбросила где-то, не помню, где именно. — Она начала всхлипывать. — Пожалуйста, помогите ему.

— Обязательно. — Я кивнул на пишущую машинку. — Садитесь и пишите то, что я буду говорить.

Всхлипывания прекратились.

— С какой стати? — сказала она вызывающе.

— Он умрет, — пригрозил я. — Он истечет кровью.

Она подошла к машинке и села.

— В двух экземплярах, — сказал я.

Она машинально вставила бумагу в машинку, и я начал диктовать:

— Я, Элис Фордайс, убила Элвина Бэйна, потому что…

Это заняло всего несколько минут. После того как она подписала оба экземпляра, я взял их и сложил, оставив на бумаге кровавые следы.

— Спасибо, мисс Фордайс. Позвоните, пожалуйста, в полицию и скажите, чтобы прислали санитарную машину и врача.

Она немедленно повиновалась, говоря решительно и деловито. Когда она положила трубку, я спросил:

— После убийства вы привели в беспорядок спальню, чтобы инсценировать грабеж?

— Да, мы с Орвиллом так задумали.

— Но прежде чем вы ушли, в доме появился я?

— Да. Я увидела свет ваших фар из окна спальни. Я побежала вниз и спряталась в шкафу, пока вы звонили.

— Но второпях обронили на лестнице шарф, а перед уходом забрали его, когда я поднялся наверх?

— Правильно.

— Спасибо, мисс Фордайс. — У меня слегка кружилась голова.

— Я любила его, — сказала она мечтательно, — всегда любила. Он тоже меня любил, но по-настоящему понял это только сегодня…

— Вчера, — поправил я, подумав угрюмо, что Хьюинг, вероятно, ничем определенным своих любовных намерений не выражал, пока она ему не понадобилась. — Все уже позади, мисс Фордайс.

— Еще нет, — сказала она, — не совсем. — Она отскочила от стола и метнулась в угол, где валялся маленький пистолет. Она подняла его прежде, чем я смог ее настичь, и уже приставила к виску, когда я схватил ее за запястье. Грохнул выстрел, и с потолка, куда попала пуля, посыпалась штукатурка. В следующее мгновение я завладел пистолетом. Она яростно вырывалась. Потом присела над Хьюингом. Склонившись, она нежно гладила его лицо.

Дверь распахнулась, и меня окружили полицейские. Потом появились люди в белых халатах. Хьюинг еще дышал, и я этому порадовался, хотя, пожалуй, не стоило. Его вынесли. Мисс Фордайс тоже увели. Но шла она спокойно, подняв голову, словно мученица, идущая на эшафот. Два полисмена отвезли меня в участок. Я хотел позвонить Сэнди, но мне не дали такой возможности. Кто-то принес мне кофе, который я с благодарностью выпил. Дежурные отнеслись ко мне дружески, но осторожно. Они следовали инструкциям. Я не обижался на них.

Один коп сказал:

— Джим, на тебя страшно смотреть. Умывальник вон там. — Он указал на дверь.

Я прошел к раковине. Коп потащился следом. Собственное отражение в зеркале испугало меня. Серое лицо, темные мешки под глазами, щетина с оттенком седины. Кровавые царапины подсохли, глаза ввалились и лихорадочно блестели. Я умылся холодной водой. Это было блаженство. Коп прислонился к стене и закурил.

— Тяжелая ночка, а, Джим?

— Да, — ответил я, вытирая лицо.

— Похоже, ты разошелся вовсю, верно?

— Похоже.

Он заметил дырку у меня на рукаве.

— Тебя зацепило пулей?

— Самую малость. — Я совсем позабыл об этом.

— Хочешь, позову врача?

Я покачал головой. Мы вышли из туалета. Дежурный сержант прочитал показания Элис и мои, данные Хьюингу. Он задал несколько вопросов, а потом криво усмехнулся.

Щекотливое дело, Джим. Тебе нужен адвокат?

— Пока нет. Рокингем приедет?

— Да, я звонил ему. Решил, что он захочет этим заняться, раз вы с лейтенантом вроде дружки.

— С лейтенантом?

— Да. Его только что повысили. — Сержант раскурил потухшую сигару и опять ухмыльнулся.

— Это убийство, но я не думаю, что департамент станет лить слезы по Дэймону и его подручным. — Он покосился на меня. — Джим, я давно тебя знаю. У тебя хорошая репутация. Почему ты так разбушевался?

— Были причины.

— И одна из них — хороший гонорар?

— Я не заработал ни доллара. Тут были личные мотивы.

— Господи боже мой! — сказал сержант. — Ты спятил?

— Может быть. Как, по-твоему, может Рок устроить так, чтобы мое имя не попало в газеты?

— Нет, черт возьми!

Я вздохнул.

Вошел Рокингем. Несмотря на ранний час, он выглядел, как всегда, щеголевато. Худое ястребиное лицо гладко выбрито, а тонкие черные усики подстрижены волосок к волоску. Он зло смотрел на меня, сжав тонкие губы.

Я сказал:

— Доброе утро, лейтенант.

— Джим, — процедил он сквозь зубы, — я отберу у тебя лицензию, клянусь!

— Вот и хорошо. — В эту минуту я говорил совершенно серьезно.

Было почти 8 часов, когда Рокингем наконец отпустил меня. Из полицейского участка я позвонил в нью-йоркский офис. Я хотел поскорее разделаться с этим, пока шеф не разъярился, узнав обо всем из газет. Как я и ожидал, он сам подошел к телефону. Он всегда появляется с самого утра, задолго до прихода секретаря и девушки, обслуживающей коммутатор. Когда-то я некоторое время работал в главном офисе, сразу же после окончания школы агентства в Нью-Йорке. Мы все знали, что он приходит около семи, принося с собой утренние газеты и термос с чаем или кофе. Ему было почти восемьдесят, но я легко мог себе представить, как он с живостью подскакивает к телефону, услышав звонок.

Произошла короткая заминка, пока телефонистка на междугородной удостоверилась, что меня соединили правильно. Потом я услышал глубокий звучный голос шефа:

— Как поживаешь, Джим?

— Ужасно. Послушайте… — Я быстро рассказал ему основное и под конец добавил, что хотел бы, чтобы он это услышал от меня, прежде чем прочтет в газетах.

Внутренне поеживаясь, я ожидал взрыва проклятий. Но вышло иначе. Он мирно спросил:

— Говоришь, все это без гонорара?

— Да.

— А что местные власти? Как они к тебе отнеслись?

— Я выкрутился. Кливлендская лицензия у нас остается. Рокингем задал мне жару, и главное еще впереди, но тут много пустого шума. В основном он был недоволен тем, что я не сообщил об убийстве Бэйна.

— Этот Бэйн был твоим другом? — спросил шеф.

— Да, сэр.

— И ты действовал как частное лицо, не от агентства?

— Да, — ответил я, весь мокрый.

— Будет ли огласка? Судебный процесс? Тебя вызовут свидетелем?

— Боюсь, что да.

— Джим, мне следовало бы тебя выгнать.

— Да, сэр, — сказал я, думая, что у меня все же остается мое юридическое образование. Вероятно, я смогу этим зарабатывать себе на жизнь. Или открыть собственное бюро. Или, в крайнем случае, водить грузовик.

— Наверняка следовало бы, — сказал шеф, и я услышал его вздох. — Но я не стану. Если у тебя будут расходы на адвоката, пришли счет сюда.

Я не мог поверить своим ушам. Он впадает в старческое слабоумие? Я нарушил все правила и все-таки сохранил работу?

— Спасибо, — сказал я, — но это мое личное дело. Я поступил так потому, что…

— Черт подери, Джим, — рявкнул он. — Я знаю, почему ты так поступил. Что ты еще мог сделать? — Он помолчал, а когда заговорил снова, его голос был спокоен. — Спасибо, что позвонил. Мне очень жаль, что так вышло с твоим другом. Пошли большую корзину цветов за счет агентства…

— Я заплачу за цветы сам, если вы не возражаете.

— Делай как говорят! — взревел он.

— Хорошо, сэр.

— Ты как следует выспись. Миссис Холлис может управиться в офисе одна. Джим, я… — В голосе его звучала усталость. — Я хочу поговорить с тобой, когда ты приедешь на следующее собрание директоров.

— Это будет в январе.

— Да, Джим. Я думаю уйти на покой.

— Печально это слышать.

— Пора. Давно пора… — Я услышал его знакомый кудахтающий смех. — Джим, когда ты станешь таким же стариком, как я, то поймешь, что сможешь выпивать лишь столько-то виски и выкуривать лишь столько-то сигар, как бы ты ни был богат. Мое время почти кончилось, но я хочу, чтобы агентство продолжало работать. Как, по-твоему, сможешь ты им руководить?

В первый момент я не понял. Потом спросил:

— Вы имеете в виду все дело целиком?

— Конечно, Джим, что же еще? Справишься?

— Да, сэр, — ответил я твердо, словно и на самом деле был в этом уверен.

— Так имей это в виду, а в январе потолкуем. Всего хорошего. — Раздался гудок.

Кладя трубку, я думал, что не хочу быть администратором. Меня вполне удовлетворяла должность заведующего кливлендским отделением. Я не знал, смогу ли заниматься канцелярской работой, а потом подумал о Сэнди. Когда мы поженимся, у меня прибавится ответственности и расходов, возможно, даже появятся маленькие Беннеты. Моей зарплаты с лихвой хватало для холостяка, но я хотел, чтобы у Сэнди было все самое лучшее. Придется подумать над предложением шефа.

Я вспомнил старую шутку о парне, который свалился в выгребную яму и вылез из нее, благоухая розами. Это про меня, Джеймса Т. Беннета. Я не только сохранил работу, мне предложили повышение, и какое! Мне даже сделалось немного не по себе.

Только выйдя из участка, я вспомнил, что не позвонил Сэнди, и снова вернулся в телефонную кабину.

Она отозвалась сразу же.

— Джим?

— Ты почему не спишь?

— Я поспала немного. У тебя все в порядке?

— Да. А как тебе понравится стать женой управляющего?

— Джим, ты пьян?

— К сожалению, нет. Слушайте, мисс Холлис, меньше чем через два часа полагается открыть офис. Вы успеете?

— Конечно. Джим, я так боялась…

— Прекрасно, мисс Холлис. Не опаздывайте на службу. Посетителям можете отвечать, что мистер Беннет будет позже.

— Но я хочу знать, что случилось?

— В свое время, мисс Холлис. Сейчас у меня свидание с постелью.

— Приезжай ко мне, Джим. Я приготовлю завтрак, а ты мне все расскажешь, и потом можешь поспать в моей постели.

— Один?

— Ты все-таки пьян. Приезжай немедленно. Ты можешь вести машину?

— Конечно.

— Джим, я так рада, что ты… — У нее перехватило голос.

— И я тоже… успокойся, мисс Холлис, я скоро прибуду…

Я не спеша пересек город и поднялся в квартиру Сэнди. Я нуждался в утешении, получил его в полной мере и упивался им. Сэнди сразу же вцепилась в меня, сняла с меня пиджак, рубашку и майку, заклеила пластырем укусы мисс Фордайс, заново перебинтовала мой палец и смазала йодом царапину у меня на руке. Потом умыла меня холодной водой и наложила мазь на царапины от ногтей. Потом принесла еду и кофе. Я сказал, что хочу выпить три таблетки аспирина и двойную порцию бурбона. И я получил все это.

А потом, приняв аспирин и попивая виски, сидя, сгорбившись, на краю кровати, я начал рассказывать. Под конец я едва шевелил языком, но чувствовал себя лучше во всех отношениях. Сэнди мягко сказала:

— Все хорошо, Джим, теперь спи!

— Ни черта не понимаю в духах, — бормотал я. — От миссис Бэйн приятно пахло, тот же запах, что в ее спальне… Шарф пах иначе… Чуть-чуть не прозевал. А у Хьюинга в офисе другой запах. Шарф нашел на лестнице. В офисе Хьюинга я понюхал и…

— Да-да, — слышал я голос Сэнди. Она опустила руки мне на плечи и мягко нажала. Голова моя опустилась на прохладную подушку. Сэнди подняла мои ноги на кровать и сняла с меня туфли. На грудь мне натянула мягкое одеяло и осторожно подоткнула его под подбородок. Я ощутил губы Сэнди на своей щеке и почувствовал, как она берет у меня из руки пустой стакан.

Я помню, как глубоко, удовлетворенно вздохнул, и это все.

Коротко об авторе

Роберт Мартин (1908–1976) — американский писатель. К детективной литературе обратился довольно поздно, на пятом десятке лет своей жизни, но компенсировал это свое «опоздание» высокой интенсивностью работы. Первый его детектив «Dark Dream» опубликован в 1951 г., и до середины шестидесятых (после этого новых романов Мартина не появлялось) писатель издал четырнадцать романов, действие которых происходит в американской «глубинке» — штатах Огайо, Мичиган, Кливленд.

Одновременно писателем под псевдонимом Roberts Lee был начат детективный сериал с центральным героем доктором Клинтоном Шэнноном (Dr. Clinton Shannon). Он состоит из восьми произведений, первое из которых опубликовано в 1952 г., а последнее — в 1964 г.

Content

Роберт Мартин
Ключ от морга

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Коротко об авторе