Бентли Литтл

ПОСМОТРИ НА ТРУСИКИ МЭРИЛИН МОНРО!

Мы видели эти знаки на протяжении последних ста миль.

ПОСМОТРИ НА УНИФОРМУ СС!

ПОСМОТРИ НА ГИТАРУ ДЖОНА ЛЕННОНА!

ПОСМОТРИ НА ПАРИК ЭЛВИСА!

Они размещались в двадцати пяти милях друг от друга: единственные рукотворные объекты на всём протяжении этого богом забытого пустынного шоссе и, должен признать, как реклама были чертовски эффективны. Говорить было не о чем, обратить внимание было не на что, и без всяких визуальных конкурентов знаки привлекали всё внимание водителей. Расстояние между ними давало время обсудить следующий приближающийся знак, и это только увеличивало внимание получаемое от автомобилистов.

Как специалист по коммуникации с уклоном в рекламу и общественные отношения, я восхищался этими рекламными щитами, их способностью грубо и незамысловато завлекать и интриговать, захватывая свою аудиторию. В то же время я знал, что эта аудитория мала: в эти дни большинство предпочитает добираться до пункта назначения самолетом, а не на автомобиле и это делало знаки, как бы эффективны они не были, всего лишь причудливой реликвией из ранней эры маркетинга.

Я смотрел в лобовое стекло. Приближался следующий знак: ярко красный прямоугольник увеличивался по мере нашего приближения к нему.

ПОСМОТРИ НА ТРУСИКИ МЭРИЛИН МОНРО!

Рэй посмотрел на меня.

— Что это за место?

— Откуда мне знать? — я покачал головой и сделал глоток теплого растаявшего льда из стакана, что стоял у меня между ног.

Почти в миле впереди виднелся другой плакат. Где бы оно не было, мы приближались. Я осознал, что мы до сих пор не знаем как называется этот музей, магазин, или ловушка для туристов, зачаровавшая нас своими чудесами. Умный ход.

ПЯТЬ МИЛЬ ДО МЕСТА!

— «Место?» — сказал я. — Так оно называется?

— Откуда я знаю? — улыбнулся мне Рэй.

Впереди мы видели серию знаков, расположенных примерно в миле друг от друга. Знаки отсчитывали расстояние до Места. Четыре мили. Три мили. Две. Одна.

— Давай заглянем, — сказал Рэй, когда мы проехали последний знак.

Я кивнул:

— Конечно.

Я уже мог различить небольшое обветшалое здание на обочине автострады. Прямо возле подъездной дороги стоял последний рекламный щит с указывающей на здание стрелой и напечатанными огромными буквами словами: ВОТ ЭТО МЕСТО!!! Рэй притормозил и остановился.

Мы припарковались на грязной стоянке рядом с запыленным красным пикапом — единственным автомобилем здесь, не считая нашего. Не знаю, чего я ожидал, но конечно не этого. Как минимум я предполагал, что Место будет больше. Я понимал, что дорожка из знаков была предназначена для заманивания лохов, но в уме, в соответствии с знаками, я представлял здание большим и броским. После всех этих рекламных трюков и заманух, ветхая деревянная конструкция перед нами однозначно была не тем, что я ожидал.

Видимо, я был одним из лохов.

Я вышел из машины и и размял ноги. Рэй сделал тоже самое. Мы посмотрели друг на друга поверх машины.

— Все еще хочешь зайти? — спросил я.

— Можно. Раз уж мы здесь. Кроме того, я ссать хочу.

Входная дверь была из зеркального стекла отражающего шоссе и пустыню за ним. Мы открыли дверь и вошли внутрь.

Внутри было темно: Место освещалось лишь одной люминесцентной лампой и солнечным светом, достаточно сильным чтобы проникнуть сквозь фильтр пыли на стеклах. Воздух, охлаждаемый древним кондиционером который я заметил на крыше, был влажный и чуть прохладнее чем воздух снаружи. Все это выглядело как магазинчик сувениров, что-то вроде захудалой ловушки для туристов, которые обычно находились при автозаправках в городках располагавшихся на основных автострадах, прежде чем были построены новые, объездные. На полках и на прилавке я заметил распиленные жеоды, поддельные индейские украшения, разные сладости, и всякий новодел, который производят в Азии, но называют по-местному, пытаясь выдать их за оригиналы. За кассой стоял улыбавшийся нам старик, которому наверно было за шестьдесят, но высушенное солнцем лицо заставляло его выглядеть так, словно ему было за восемьдесят.

— Доброго дня, — сказал он. — Добро пожаловать в Место.

— У вас есть туалет? — спросил Рэй.

— Удобства во дворе, по левую сторону.

Рэй вопросительно посмотрел на меня.

— Подожду тебя здесь, — сказал я.

Он вышел, и я повернулся к старику:

— Я думал здесь что-то вроде музея.

— Ах, это, — ответил старик. — Здесь всего лишь магазин. Музей там, за дверью. — Через плечо он указал на проход позади себя. — Доллар за вход.

— Всего лишь?

— Дешевле не бывает. — сказал старик. — Не в этих местах. — Он хрипло засмеялся.

Почему нет? подумал я. Порылся в скомканных купюрах что лежали у меня в кармане, достал одну и протянул старику.

— Вот.

Он взял деньги, отошёл и щёлкнул выключателем рядом с дверью. В музее за ним зажегся ряд приглушенных светильников. Старик показал на вход.

— Заходите. Экскурсий мы не проводим, но все наши экспонаты подробно подписаны. Если будут вопросы, крикните меня.

Я кивнул и зашел мимо него в музей.

Он был больше чем я думал. Магазинчик был маленьким, и я полагал, что музей будет таким же небольшим, но он простирался довольно далеко назад, хоть и был узким. В отличии от грубой внешней наружности здания и дешевой отделки магазина, стены музея были совершенно белые, больше подходившие для столичной галереи искусств, чем для этой коллекции китча посреди пустыни.

Я подошел к первому экспонату, большой застекленной витрине, в которой разместилась электрогитара «Гибсон». Неяркий светильник находившийся на потолке над витриной был направлен прямо на инструмент, драматически его подсвечивая. Простая табличка сбоку гласила: «Гитара Джона Леннона». Только эти три слова, других описаний и пояснений не было.

Я не знаю принадлежала ли эта гитара Леннону на самом деле, но я был настроен уже не столь скептически как раньше. Что-то в этом музее и в его экспозиции говорило о подлинности.

Не зная с чего начать, я огляделся и решил обойти комнату по часовой стрелке. Подошел к следующей витрине по правой стороне и прочитал табличку.

«Трусики Мэрилин Монро.»

Я посмотрел сквозь стекло. На дне витрины лежал серовато-зеленая кучка похожая на заплесневелый комок ткани. Я вгляделся, моргнул и двинулся дальше. Наверное, эта покрытая подозрительным пушком ткань могла быть заплесневелыми трусиками, но это зрелище было таким неожиданным и странным, настолько расходившимся с моим представлением о Мэрилин Монро, что поразило меня. Я ожидал увидеть эротическое белье: атлас или какие-нибудь вычурные кружева, а не этот отвратительный комок грязи, и я не мог отвести от него глаз. Если это на самом деле были трусики Мэрилин Монро, как они оказались в таком состоянии? Их выбросили на какую-нибудь помойку или в мусорный бак? Они годами лежали рядом с гниющей пищей? Они заплесневели потому что на них попала влага.

Ее влага?

Эта мысль взбудоражила меня. То, что лежавший в центре витрины заплесневевший комок материи выглядел сгнившим не имело значения: идея того что плесень росла на соках Мэрилин Монро возбудила меня. Я уставился в витрину.

И комок шевельнулся.

Он не пополз, не прыгнул на стекло: он шевельнулся едва заметно. Но ткань определенно переместилась, почти дернулась.

И в этом было нечто волнующее.

Я почувствовал шевеление в паху.

Еще движение. Я глубоко вздохнул, продолжая их разглядывать Эти трусики приманивают меня?

Я коснулся стекла рукой и иллюзия пропала. Был лишь темный мохнатый комок хлопковой ткани на дне витрины. Он не двигался. Он не мог двигаться.

Но влечение еще не прошло и с эрекцией жестко упиравшейся в хлопок моих джинс, я разглядывал трусики.

— Чувак!

В тишине комнаты раздался голос Рэя и я обернулся чтобы увидеть его позади, по другую сторону прилавка в магазинчике.

— Там есть на что посмотреть?

Я рискнул в последний раз взглянуть на трусики, затем покачал головой и пошел в сторону входа в музей, незаметно прижав мои штаны спереди.

— Ничего особенного.

— Мы теряем время. Готов ехать дальше?

Выходя из музея я кивнул. Почему-то я не хотел чтобы Рэй увидел трусики. Я почти ревновал к тому что видел, чувствовал себя собственником и не хотел делиться. Я оглянулся на витрины которые еще не осмотрел, но понял, что мне все равно что в них находится. Несмотря на первоначальное любопытство, я просто сбегал отсюда.

Я обошел прилавок, за которым Рэй пил купленную Кока-Колу. Старик ухмыльнулся, когда я прошел мимо него: казалось знал что я там испытал, что я почувствовал, хотя, возможно, это были лишь мои параноидальные фантазии.

— Увидели что-нибудь, что вам понравилось?

Мои ответ прозвучал грубее чем я рассчитывал:

— Нет, вибратора твоей мамы там не было.

Старик засмеялся высоким каркающим смехом, я не оглядываясь последовал за Рэем из здания на парковку.

— Видел что — нибудь из тех вещей что рекламировали на билбордах? — спросил Рэй. — Парик Гитлера, Униформу Элвиса, Трусики Мэрилин Монро?

Я покачал головой.

— Там были одни подделки.

— Так я и думал.

Разговаривать не хотелось, и в машине я прислонился головой к окну и притворился спящим. Я пытался выбросить из головы то что увидел в Месте, но не мог думать ни о чем другом, и надеясь что Рэй ничего не заметит, я продолжал держать руки на коленях, прижимая свою эрекцию.

В конечном счете я заснул.

Мне снились трусики Мэрилин Монро.

Феникса, города где мы должны были расстаться, мы достигли тремя часами позже.

На весенние каникулы я планировал остаться в доме моего брата Джима, а Рэй уехать в Палм Спрингс, где он надеялся конкретно потусить. Через шесть дней он вернется чтобы забрать меня и вместе мы вернемся в Альбукерк.

Я молча достал из багажника сумку и чемодан; помогая занести портативный холодильник в дом брата Рэй странно посмотрел на меня.

— Ты в порядке?

— Конечно. Все нормально.

Он кивнул, но вряд ли поверил мне: десятью минутами позже, прощаясь и уезжая, он всё ещё выглядел обеспокоенным.

С начала семестра я с нетерпением ждал возможности остановиться у Джима. Я давно с ним не виделся и полагал что мы могли бы вместе отдохнуть, может быть прогуляться, пройтись по нашим старым местам, но сидя за пивом в гостиной брата, слушая его рассказы о работе и о девчонках которые у него были со времени нашей последней встречи, я чувствовал что перестаю следить за разговором.

И думаю о Месте.

Несомненно у меня в голове этот грязная заплесневевшая ткань была трусиками Мэрилин Монро, но я все еще не мог понять, как они оказались здесь, в Богом забытом месте, в руках этого старика. Все это казалось мне жутковатым, выбивающим из колеи; и факт что я не могу перестать об этом думать — и то что воспоминание об увиденном возбуждает — пугал меня.

— Что ты собираешься делать вечером? — спросил Джек. — Хочешь прошвырнуться по клубам?

Не осознавая что делаю, я обнаружил себя кивающим.

— Конечно — сказал я. — Это было бы круто.

За те два года что меня не было, модными стали другие клубы. Джим отвел меня в самый популярный, и познакомился на танцполе с высокой блондистой телкой, которая была более чем готова пойти к нему домой. Я сидел в баре один, изо всех сил пытаясь ни с кем не знакомиться и не разговаривать, Джим сел на стул рядом со мной и спросил не буду ли я против, если он приведет девушку на ночь, и я сказал, что мне все равно, и что я готов уйти когда он захочет.

На пути домой, я сидел на заднем сиденье автомобиля, они вдвоем сидели впереди, и как только мы приехали в дом Джима, я пожелал спокойной ночи и закрылся в своей спальне.

Где-то посреди ночи я проснулся чтобы пописать, надел джинсы и пошел по коридору в ванную. Я включил свет, закрыл дверь и увидел на коврике рядом с ванной одежду. Джима и той женщины. Я уставился на черные атласные трусики, лежащие на смятом миниплатье. Я нагнулся и медленно поднял их пробегая пальцами по гладкому материалу. С тех пор когда у меня был секс прошло много времени, больше года, и это женское белье должно было возбудить меня. Но приложив мягкие трусики к лицу я не почувствовал ничего.

Я размышлял, насколько сексуальнее были бы эти трусики, если бы их носила Мэрилин Монро.

Если бы на них была плесень.

При мысли о серо-зеленом пухе на той скомканной кучке в витрине музея, моя эрекция восстала к жизни, я бросил трусики.

Что со мной не так, черт возьми?

Я поспешил обратно в спальню.

Я пытался заснуть, но сна не было ни в одном глазу: мой мозг не мог сконцентрироваться ни на чем другом, кроме увиденного в Месте. В конце-концов я не выдержал: стянул трусы, схватил свой стояк и начал мастурбировать, думая о том как чувственно заплесневевшие трусики дернулись ко мне, поманили меня. Я яростно кончил, испытав ярчайший оргазм что у меня был и выплеснув себе на грудь нескончаемые, казалось, потоки спермы.

Я вытерся салфетками Клинекс, выбросил их в мусорную корзину, и лежал глубоко дыша, пока наконец не заснул.

Утром я знал, что должен сделать.

Я спросил брата, могу ли я позаимствовать его старенький «Дарт». Поначалу Джим противился, спрашивал для чего он мне нужен, и я сказал что хочу повидать старую подругу. Я напомнил ему, что у него есть еще Лексус, если понадобиться куда-то ехать, и Джим сказал «хорошо», и позволил мне взять Дарт, но мне пришлось пообещать что я верну его до темноты, потому что задние фонари не работают.

Я сказал что верну и солгал.

До Места я доехал только после полудня.

За прилавком снова был старик, только на этот раз, когда я заплатил свой доллар и прошел в музей, он посмотрел на меня с большим подозрением. Или, возможно, я просто параноик.

Трусики были такими же мерзкими и отвратительными как я их запомнил. Почерневшие, серо-зеленые и пушистые. Полагаю, именно это и возбуждало. Возбуждало больше всего на свете. Мой член начал расти, эрекция натянула штаны. Больше всего на свете мне хотелось разбить стекло, чтобы между мной и трусиками ничего не было. Я осмотрел ящик и увидел что одна из стеклянных боковин — та что была напротив опознавательной таблички — на петлях. Замка на ней не было, я прикоснулся к ней и она открылась наружу.

Чтобы убедиться что старик не видит меня, я быстро глянул в сторону двери, но смог увидеть лишь его затылок и правую половину тела. Оглядывая музей, я быстро закрыл дверку витрины. Кроме входа в который я вошел, здесь было еще две двери, и бросив на трусики Мэрилин последний любящий взгляд, я подошел к двери в боковой стене. Чтобы убедиться, что старик не наблюдает за мной, я оглянулся на вход еще раз. Не увидев его совсем, я быстро повернул ручку и открыл дверь.

Так же быстро я ее закрыл. Эта дверь выходила в пустыню сбоку от Места.

Возможность.

Бросил взгляд на вход, я подошел к задней части музея, затем попытался повернуть ручку двери. Она была заперта.

Это все решило. Если я хочу проникнуть внутрь, я сделаю это через боковую дверь.

Я осмотрел другие экспонаты музея, затем снова вернулся к витрине с трусиками Мэрилин.

— Время вышло.

Посмотрев в сторону входа я увидел разглядывающего меня старика.

— Твое время закончилось. — сказал он.

Доставая бумажник, я пошел к нему.

— Мне не нужны твои деньги, — сказал он. — Я хочу чтобы ты ушел.

— Что? — я посмотрел на него.

— Вон отсюда. — Он стоял возле двери и я поспешил мимо него, обходя прилавок в магазинчик.

— Я не… — начал я.

Он указал на надпись над кассой: «Мы оставляем за собой право любому отказать в обслуживании».

— Я не хочу видеть тебя здесь снова, — сказал он.

Мое лицо запылало. Должно быть он видел меня, подумал я. Наверное он знает. Я отвернулся и пошел к двери.

— И больше не возвращайся!

— Иди на хер! — крикнул я через плечо.

Я шел по грязи к Дарту, мое сердце колотилось в груди. Обычно я не ввязываюсь в ссоры, словесные или какие-либо другие. Я всегда стремлюсь избежать конфронтации. Но при мысли что старик мог видеть как я разглядываю трусики, во мне включилось что-то вроде странной самозащиты, и я был настолько зол, что ударил бы старика, если бы как-то ответил на мое ругательство, или вышел из здания и пошел за мной.

Я сел в Дарт и выехал со стоянки, направившись к шоссе. Я проехал пять миль на восток, пока не увидел заднюю сторону билборда, который наблюдал раньше с противоположной стороны автострады. Поглядев в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что это тот самый знак, я замедлился, затем проехал по грунту центрального разделителя и припарковался под словами «Посмотри на трусики Мэрилин Монро!»

Я ждал до темноты.

Я не обратил внимания во сколько «Место» закрывается, поэтому подъехал поближе, так чтобы видеть здание. Огни на магазине еще горели, поэтому я остановился на обочине и начал ждать.

В семь часов огни погасли. Я выждал еще час, но пикап на стоянке не двигался, и я предположил что старик живет где-то в здании и никуда не уедет. Для подстраховки, я прождал до девяти, затем выключив фары подъехал к стрелке-указателю и накатом доехал до места на стоянке. Я подождал пару секунд, чтобы понять не заметили ли меня, не выйдет ли старик, затем взял из бардачка фонарик, вышел из машины, и тихо поспешил к боковой стороне здания, где была дверь. Как я и опасался, дверь была закрыта, но я знал что она закрыта на защелку, а не на засов или что-то вроде этого, и я достал свою заправочную карту Тексако, просунул ее в дверную раму, двинул вниз и был вознагражден звуком щелчка, и видом приоткрывшейся двери. Я открыл дверь и вошел внутрь. Включив фонарик, я быстро прошел по комнате к витрине в которой выставлялись трусики Мэрилин. Там я встал, направив свет сквозь стекло. Луч света высветил темный пушок покрывающий ткань. И трусики шевельнулись.

Я замер, фонарик трясся у меня в руке. У меня перехватило дыхание, и я заставил себя выдохнуть. Это было глупо. Луч света дрогнул в моей трясущейся руке. Или мои чувства обманули меня. Трусики не двигаются сами по себе.

Они пошевелились снова.

Вглядываясь сквозь стекло, я шагнул веред, испуганный и завороженный одновременно. Теперь трусики определенно двигались, медленно перемещались по дну ящика подобно червю, и это было неестественно, тошнотворно и почему-то возбуждало.

У меня уже стоял, и пока правая рука освещала ползущие трусики фонариком, левой я высвободил пряжку ремня. Рывком расстегнул пуговицы ширинки, спустил штаны и белье. Мой член был твердым и негнущимся, тверже чем когда-либо раньше, и я протянул руку и открыл боковину витрины.

Я почувствовал вонь грязи и плесени, гнили и разложения; я хотел прикоснуться к себе чтобы подрочить, но уже кончал: мои бедра конвульсивно дергались в воздухе, пока мое семя выстреливало в витрину, густая белая жидкость брызгала на трусики, а трусики двигались взад-вперед по дну ящика, стараясь поймать мою беспорядочно извергаемую сперму, всю до последней капли.

Казалось прошли минуты, прежде чем мой член, все еще ритмически сокращающийся в оргазменных судорогах, но уже без спермы, не стал болезненным и чувствительным. Я трясся, задыхался и слегка облокотившись на раму смотрел в витрину, наблюдая как белая субстанция темнеет, уплотняется, твердеет, образовывая что-то вроде корки поверх гнили и плесени. Отдельные лужи и лужицы, капли и капельки перемещались по неровной поверхности трусиков, встречаясь посередине, образуя единую однородную массу, которая пульсировала и двигалась в настолько чуждом ритме, что даже в отголосках своего оргазма я испугался его странности.

Хлопковые трусики дернулись разок, сбросив затвердевший, все еще пульсирующий, комок потемневшей спермы, упавший рядом, на дно ящика. Кучка спермы увеличилась, вытянулась, перекрутилась, и под заплесневевшей поверхностью я вроде бы смог различить фигурку смутно похоже на человеческую.

В музее включился свет.

Я подпрыгнул, сразу же поглядев на дверь магазина. Там, уставившись на меня, стоял старик, его рука была на выключателе. Я был почти уверен что в руках у него дробовик, но он был невооружен. Я быстро нагнулся и натянул штаны.

— Я понял, что ты можешь вернуться, — сказал он. — Надеялся что не будешь, но понимал, что можешь.

Я облизал губы, не зная что сказать.

Он вошел в музей.

— Я знаю каково это, мальчик. Я знаю как это случается.

Он посмотрел в витрину, я тоже. Моя заплесневелая сперма была теперь размером с книгу, и из ворсистой черноты вытянулись бледные выпуклости определенно похожие на руки. Я сглотнул.

— Что это? — спросил я. Мой голос был тихим, чуть громче шепота.

— Это твое. Твое и Мэрилин.

— Это. Это случалось раньше?

— Можно сказать, — кивнул старик.

Я посмотрел на него.

— Вы… вы позвоните в полицию?

Он потряс головой.

— Нет смысла. Ты контролировал это не больше чем я. Это не ты. Это она. — Он показал на трусики, которые съежились в углу напротив открытой дверцы.

Пульсирующая масса теперь определенно стала человекоподобной, куски затвердевшей плесени и желатиновой черноты потрескались и съехали с маленькой фигурки пока она боролась сама с собой. Я видел голову, глаза, рот.

Старик прочистил горло:

— Я могу помочь тебе избавиться от этого, — сказал он.

Я посмотрел на него, не зная что сказать, не уверенный в том что я чувствую.

— Иди сюда, — сказал он. — Следуй за мной.

Я рискнул еще раз взглянуть на извивающееся существо, на трусиках в углу, и последовал за стариком к дальней части музея. Мы прошли через заднюю дверь и оказались позади Места. Было полнолуние и хотя позади здания не было освещения, я мог отчетливо все видеть и мне не нужен был фонарик. По едва сохранившийся грязной дорожке за зарослями фукьерии, я пошел за стариком и поднялся на небольшое возвышение.

И посмотрел в яму.

Это было легко сделать, из-за того что большое как футбольное поле пространство опустилось ниже уровня пустыни на двадцать или тридцать футов. Старик, очевидно, использовал это место как свою свалку. Там в грязи лежали мешки с бакалеей, диван, автомобильная дверца, обломки и всякий хлам.

Но там было кое-что еще.

Я почувствовал тошноту, когда вгляделся в иссохшие человекоподобные тела сваленные на склоне ямы, когда увидел маленькие кости торчащие из грязи.

— Десять баксов, — сказал он. — Никто ничего не узнает.

Я не знаю что шокировало меня больше: факт того что у него на заднем дворе было поле смерти и он был готов убить для меня мое существо, или то что он хотел чтобы я заплатил за это.

По моему молчанию, он должно быть догадался о чем я думаю, потому что его голос был мягче когда он заговорил.

— Это не человек, — сказал он.

Я кивнул.

— Хочешь чтобы я избавил тебя от него?

Глядя на перекрывающие друг друга тела в яме, я помотал головой.

— Что ж, тогда нам лучше убрать его к тебе в машину.

Мы пошли обратно в музей, и он взял большую коробку из стопки возле задней двери. Я подошел к витрине и вид выпрыгнувшего или выпавшего и лежащего теперь на полу возле витрины существа поверг меня в шок. Теперь он было размером со среднего пса.

— Как… — начал я, но мой голос дрогнул. Я прочистил горло. — Насколько большим оно собирается стать?

— Какого ты роста?

Я нахмурился.

— Шесть футов.

— Оно будет шесть футов ростом.

Я смотрел как старик осторожно берет существо и кладет его в коробку. Его рот открылся словно оно пыталось закричать, когда старик это сделал, но оно не издало ни звука. Черно-белые глаза существа странно закатились.

— Возьми, — сказал старик.

Я был испуган, но заставил себя взять коробку. Она была легче чем я думал. Я посмотрел на существо. Оно не было человеком, но выглядело как я. Также, оно немного походило на Мэрилин и я инстинктивно оберегал его. Часть меня это существо отвращало, но другая часть меня хотела позаботиться о нем.

Старик оставил боковую дверь открытой и прошел со мной, пока я нес к коробку к машине и ставил ее на заднее сиденье.

— Помни, сказал он. — Я могу тебя от него избавить.

Я покачал головой:

— Нет, спасибо.

Он протянул руку.

— С тебя пять долларов.

Я моргнул.

— Чего?

— Пять долларов.

— За что?

— Это наполовину Мэрилин, — сказал он.

Спорить я не хотел, поэтому достал бумажник и дал ему пятерку.

Я сел в машину, сдал назад и выехал на шоссе, направившись в сторону Феникса. Других машин на автостраде я не видел, других огней тоже, и я мог слышать эту… это существо на заднем сиденье, издающее странное мяуканье; и звуки мнущегося целлофана и ломающихся веток, исходящие откуда-то из ее растущего тела. Звуки бросали меня в дрожь, и я включил радио, чтобы заглушить их. Единственной станцией которую я смог здесь поймать, был канал госпелов, но мне было все равно, я пытался сосредоточиться на музыке, стараясь не слушать звуки с заднего сиденья.

Десятью минутами позже я услышал как оно вылезло из коробки.

В любую минуту я ожидал прикосновение холодных скользких рук к моей шее, но боялся оглянуться, не хотел съезжать на обочину и продолжал ехать, потому что знал, что могу не вернуться в машину.

Когда мы доехали до Феникса, в зеркале заднего вида я увидел существо сидящее на заднем сиденье. Оно было ростом с меня. У него было лицо Мэрилин.

Оно улыбнулось мне в зеркале, и против своей воли я почувствовал что возбуждаюсь.

Я въехал на стоянку круглосуточного супермаркета. Существа я больше не боялся, но нужно было реально поразмыслить. Как я приведу это в дом моего брата? гадал я. Что я скажу? Как я буду все объяснять?

Я припарковал машину под одним из фонарей в пустой секции парковки, и повернулся к существу.

Это был самец.

Вид длинного и изящно изогнутого члена шокировал меня. Лицо принадлежало Мэрилин, прическа тоже, и я автоматически предположил, что это существо женщина. Грудей я не видел, но в зеркале заднего вида я не мог видеть так низко.

Теперь я видел все.

И чувствовал влечение к этому.

Существо улыбнулось мне.

И его пенис напрягся.

Какого черта происходит? Моя собственная эрекция начала расти, хотя я не желал этого: даже если мой мозг отвращало происходящее, мое тело отвечало этому чудовищу. Это даже не человек, говорил я себе. Три часа назад оно было комком спермы упавшим на заплесневелые трусики Мэрилин Монро.

Существо наклонилось вперед и надуло губы, и хотя вокруг его рта не было помады, это смотрелось точь-в-точь как одна из классических поз Мэрилин.

Мой член стал твердым до боли. Я не хотел вставлять свой член в это существо, не хотел вставить ему в рот или в зад. Я хотел сделать то же, что сделал с трусиками: я хотел на него кончить.

Но что случится с этой спермой?

В уме я видел как она чернеет, разлагается, объединяется с плотью этого монстра, чтобы породить еще одно чудовище.

Первоначальное чувство что мне нужно защитить это чудовище прошло, сменилось неестественной похотью. Отвращение все еще присутствовало, хотя и дополнилось беспричинной яростью. Я вышел из машины, открыл заднюю дверь, схватил существо за руку и выдернул наружу. Его кожа была мягкой, эротически гладкой при прикосновении, и вытаскивая его из машины, я не мог не смотреть вниз на его возбужденный орган торчащий вперед из паха.

Я ударил его по голове гаечным ключом, который взял из багажника Дарта. Существо смятой кучей упало на парковку, но крови не было. Оно даже не пыталось избежать удара, и хотя мимолетная вспышка ощущения что мне нужно защищать это чудовище вернулось когда я ударил, мои ярость и страх перевесили это чувство, и я ударил его еще раз.

И еще раз.

Я оглядел стоянку, чтобы посмотреть, не стал ли кто-нибудь очевидцем этого избиения, но за исключением нескольких автомобилей у входа в супермаркет, стоянка была пуста и признаков людей не было.

Я поднял существо и положил его на заднее сиденье.

Выехав за окраину города, я поехал со скоростью семьдесят миль в час, но до Места я добрался только на рассвете. Я зарулил на стоянку и притормозил. Открыл заднюю дверь и посмотрел на фигуру моего сына. Я не знал, мёртв ли он или без сознания, мне было все равно.

Я взял его. Он был теплым, все еще живым. Чувственная гладкость его кожи снова меня возбудила, я невольно взглянул на его тонкий пенис, и почувствовал как твердеет мой собственный.

Я пинком закрыл дверь автомобиля и понес существо в Место.

Передняя дверь была открыта, старик меня ждал. Он посмотрел на меня: на его лице не было ни тени ужаса или юмора, в его глазах не было выражения я-же-тебе-говорил. Он просто посмотрел на фигуру у меня в руках и кивнул.

— Хочешь чтобы я позаботился об этом? — спросил он.

Я даже не мог заставить себя говорить. Я кивнул.

— Десять долларов, — сказал он.

Я достал бумажник, вручил ему две пятерки.

Он взял деньги и положил их в карман.

Думая о трусиках Мэрилин, я мельком глянул на вход в музей, затем заставил себя развернуться и уйти из Места. Я поправил свой вставший член. Я не оглядывался.

See Marilyn Monroe's Panties!

Перевод: © XtraVert.

Content

Бентли Литтл
ПОСМОТРИ НА ТРУСИКИ МЭРИЛИН МОНРО!