Сергей Слюсаренко

Кремль 2222. Измайловский парк

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

© С.С. Слюсаренко, 2015

© ООО «Издательство АСТ», 2015

Глава 1

Истошное ржание, больше похожее на крик, разрезало утренний воздух. Глухой топот четырех пар мускулистых лап стелился над дорогой и угасал в плотной зелени деревьев. Из глубины Измайловского парка по усыпанной прелой листвой аллее неслись два фенакодуса, запряженные в разбитую повозку. От нее осталась только передняя ось на деревянных колесах и облучок, на котором, вцепившись в вожжи, сидел возничий. Животные мчались, выпучив глаза, запрокидывая вверх длинные зубастые морды, и не обращали никакого внимания на кучера. Он уже не надеялся, что фенакодусы успокоятся и остановятся, он просто ждал конца. Повозка летела к глубокому рву, пресекающему просеку.

Внезапно перед несущейся в смерть упряжкой словно ниоткуда возник человек. Он стоял неподвижно и смотрел прямо, совершенно не боясь, что сейчас его растопчут твердыми мозолистыми лапами ошалевшие животные или раздавит колесами. Когда до неминуемого столкновения оставалось метров двадцать, человек протянул правую руку к экипажу и раскрыл ладонь. Звери моментально замедлили бег, будто влетели в невидимый кисель, и, мотая головами, остановились.

Человек подошел поближе, спокойно взял под уздцы обоих фенакодусов. Уверенно повернул морду одного из животных к себе и что-то шепнул на ухо. Зверь повел глазами и застыл, как парализованный. Человек пошептал еще немного, обошел фенакодусов и ловко их распряг. Оглобли разбитой телеги обреченно упали на землю, подняв легкое облачко сухих листьев. Животные почуяли свободу и побрели на обочину, стараясь дотянуться до свежей зелени на березах, которые росли вдоль просеки. А человек, совершенно безразличный к судьбе съежившегося на козлах возницы, поправил котомку за спиной и пошел по просеке туда, откуда только что вылетела безумная повозка.

Увидев, что беда миновала, возница поднял голову и ошарашенно огляделся. Несмотря на слой грязи на лице, было понятно, что это совсем молодой человек, почти ребенок. Мешковатая одежда и меховая жилетка прятали фигуру, но острые мальчишеские плечи выдавали юный возраст. Неловко соскочив на землю, возница стал искать глазами спасителя.

– Эй, стой! – звонкий голос разорвал тишину леса. – Стой, кому говорю!

Удаляющийся мужчина даже не обернулся. Но возница не хотел просто так расставаться со своим случайный спасителем и рванулся вдогонку.

– Стой, мужик! – мальчишка догнал человека и, схватив за рукав, заговорил нарочитым баском, старясь выглядеть взрослее. – Ты куда идешь? Можно я с тобой?

Человек остановился и дернул рукой, освобождаясь от слабой хватки. Только тут мальчик смог рассмотреть его. Это был мужчина среднего возраста, коротко стриженный и небритый. Черты его могли бы показаться мягкими, но недельная щетина и свежий, еще не вполне заживший шрам через левую щеку делали лицо мрачным и строгим. Человек был одет в грубые льняные штаны и такую же рубаху, подпоясанную плетеной кожаной веревкой. На ногах – поношенные сапоги из сыромятной кожи. На боку в ножнах болтался небольшой клинок.

– А давай вместе дальше. А то мне одному не с руки по лесу, а вдвоем будет веселее. Ты куда идешь? – не отставал мальчик.

– Туда, – буркнул мужчина, даже жестом не показав, куда именно.

– Ну и мне туда же, – обрадовался неудачливый возница. – Меня Санька зовут…

Но мрачный мужчина уже не слушал, он двинулся дальше, не проявив никакого интереса ни к словам мальчика, ни к нему самому. Потоптавшись на месте, Санька пошел следом.

– Так у меня же кони есть, можно верхом ехать, проще будет. Я тебе одного дам. За просто так.

Мужчина остановился, глядя на Саньку недовольно, как на назойливую муху. Приняв это как сигнал к действию, мальчик рысцой кинулся к фенакодусам, которые мирно щипали березовые ветки, собирая насекомых. Шлепками и окриками он подогнал животных. Фенакодусы неохотно послушались и, перейдя на новое место, сразу же продолжили кормиться. Торопясь, пока его спаситель не передумал, мальчишка полез на спину животному. После третьей безуспешной Санькиной попытки мужчина вздохнул, поморщился и, ничего не говоря, двинулся назад к обломкам повозки. Вернулся он с упряжью в руках. Поработав ножом, соорудил уздечку и взнуздал одного из фенакодусов. Затем ловко вскочил на него и медленно двинулся по просеке.

– Стой, а мне! – закричал изумленный мальчик.

Не оглядываясь, мужчина бросил на траву нож.

Примерно через полчаса Санька всадника догнал. Верхом, гордо держа в руке самодельные поводья. Он подъехал ближе и, неуверенно осадив животное, пристроился по правую руку от мужчины.

– Так тебя как зовут? – спросил мальчик.

В ответ путник протянул раскрытую ладонь.

– А, да, спасибо! – понял Санька и вложил ему в руку нож.

– Мальфом зови, – наконец назвал свое имя человек, пряча оружие.

– А я с батей должен был за зерном поехать, а кони как понесли, повозка пополам – и все! Батя остался там, а меня понесло! А у нас через ручей кто по мосту переехал – назад не пустят, так что мне теперь возврату нету, – затарахтел Санька. Он забыл придать голосу взрослую хрипотцу и теперь уже просто звенел. – Так я с тобой поеду, да? Может, к твоим прибьюсь, а то одному совсем плохо. Мальф, а ты где живешь, а? Ты домой едешь?

Но Мальф не слушал болтовню мальчика. Он мрачно смотрел вперед, отпустив поводья. Фенакодус послушно шел, понурив голову, словно и не было у него нужды следить за дорогой.

Санька понял, что завязать разговор не удастся, и стал рассеянно глядеть по сторонам. Но внезапно Мальф натянул поводья и жестом приказал мальчику остановиться. Не отрывая глаз от неба, мужчина достал нож и протянул Саньке. Тот в недоумении повертел его в руке и хотел спрятать за пояс, но Мальф жестко взял Саньку за руку и, уткнув клинок практически себе в бок, сказал:

– Так держи, не убирай.

Потрясенный такой длинной фразой, мальчик застыл с ножом в руке, испуганно глядя вверх, туда же, куда смотрел Мальф.

– В землю смотри! – прошипел Мальф. – Туда не пялься!

Санька не посмел ослушаться, быстро опустил голову и еще крепче сжал нож. Тем временем Мальф закрыл глаза и напрягся. Тишину Измайловского леса разрезал тихий свист. Громадный рукокрыл пикировал на Мальфа, уже готовый подхватить его со спины фенакодуса. Когда до жертвы оставалось полметра, человек каким-то невероятным образом нырнул под брюхо животного, а промахнувшийся рукокрыл напоролся на Санькин клинок и забился в агонии. Мальчик вскрикнул от неожиданности, но нож не отпустил. Вернувшись на спину фенакодуса, Мальф взял обмякшего рукокрыла за кончики крыльев и сбросил с ножа на землю.

– Как это ты сделал? – бледный Санька с ужасом смотрел на окровавленный нож в своей руке.

– Обманул его.

– А меня зачем обманывать? Мог бы сказать.

– Он бы догадался. – Мальф тронул поводья, и, потеряв опять всякий интерес к разговору, двинулся дальше.

– А что, и смотреть на него нельзя было, да? – Санька от обиды за свой испуг готов был разреветься.

– Нож вытри, – бросил Мальф через плечо, медленно удаляясь от Саньки.

Сказано это было так спокойно, что у Саньки сразу пропало желание плакать. Он шустро спрыгнул на землю, вытер клинок сначала о траву, а потом еще и пучком листьев, и, вскарабкавшись на спину коня, поскакал за Мальфом. Тот протянул назад руку и получил свой нож обратно.

Слева от просеки пейзаж начал меняться. Между стволов вековых ясеней стали попадаться обломки ограды. Полуистлевшие ажурные решетки, увитые агрессивным плющом, ритмично чередовались с кирпичными столбами, кое-где покрытыми остатками штукатурки.

– А я знаю, что тут было! – не выдержал Санька. – Тут был стадион!

Мальф не отреагировал.

– Вот ты, небось, и не знаешь, что такое стадион! А там люди мерялись силой и скоростью! Просто так, кто лучше.

Мужчина посмотрел через плечо на мальчика, и тому стало ясно, что нет ничего глупее, чем меряться силой и скоростью просто так. Стадион никак не заинтересовал Мальфа, а Санька внимательно вглядывался вдаль, за ограду, пытаясь представить, как выглядело это сооружение раньше. Но буйная растительность уничтожила все признаки древней спортивной арены.

Внезапно Санькин фенакодус резко остановился. Санька, сразу забыв о стадионе, завертел головой и понял, что животное замерло, повинуясь жесту Мальфа.

– Что такое… – начал Санька, но Мальф цыкнул на него, как обычно, не оборачиваясь. А впереди, справа от дороги, по которой двигались люди, раздавалось слабое потрескивание. Не звук ломающихся веток, как бывает, когда гигантский био ломится через чащу, не шелест листьев, когда крадется отряд латников. Это было неясное потрескивание, перемежающееся с упругим жужжанием. Присмотревшись, Санька увидел, над деревьями колеблется еле заметное голубое зарево. Зарево двигалось к просеке.

Мальф беззвучно спешился и медленно, так, чтобы даже воздух не шелохнулся, двинулся вперед. Стараясь во всем подражать старшему, мальчик последовал за ним. Через некоторое время стало понятно, что главную дорогу пересекает рельсовая колея, практически скрытая в плотной траве, но выдающая себя двумя ровными полосами ржавого металла. Мальф застыл и, не отрывая глаз от колеи, снял котомку. Пошарил в ней, вынул что-то, замотанное в бересту. Развернул упаковку и достал блестящий клинок без рукоятки – заготовку ножа. Мальчику стало обидно, что Мальф мог бы смастерить второй нож, но не сделал этого и не дал оружие Саньке, когда было так нужно. Но он ничего не сказал.

Мальф положил бересту в котомку и сунул ее Саньке, прошептав: «Стой». Уже привыкший к тому, что спорить или выяснять что-то бессмысленно, мальчик застыл с сумкой в руках. Человек подошел к рельсам и положил клинок между ними. Потом, пятясь, вернулся назад и взял под уздцы обоих животных, слегка потрепав по гривам. Фенакодусы, нервно прядавшие ушами и топтавшиеся на месте, успокоились и застыли рядом с людьми. Тем временем звук усиливался, и вот уже на колею упал неровный голубоватый свет. Санька догадался, что происходит, и тихонечко заскулил.

– Молчи! – прошипел Мальф.

– Это же Поле Смерти. Голубое… Сейчас нас поджарит, – не удержался мальчишка, но Мальф глянул так, что слова застряли в горле.

Поле приблизилось и залило перекресток мертвенным сиянием. В воздухе запахло, как после жесточайшей грозы. Голубое сияние двигалось над рельсами, а длинные извивающиеся искры, похожие на молнии, пожирали металл. Санька сделал над собой невероятное усилие, чтобы не дать стрекача. Он прекрасно знал, что с полями лучше не шутить. Но рядом стоял невозмутимый Мальф, и мальчик не сдвинулся с места, пока свечение не скрылось, поглотив рельсы на перекрестке, и не уползло дальше, продолжая свою адскую трапезу.

Мальф подождал, пока марево рассеялось над верхушками деревьев и от Голубого Поля Смерти не сталось и следа. Потом спокойно подошел к обнажившимся шпалам и подобрал нож.

– А чего оно его не сожрало? – удивился Санька.

– Когда каравай едят, крошки не считают, – ответил Мальф, с удовлетворением рассматривая клинок, переживший Поле Смерти.

– И что теперь? Заговоренный будет?

– Не будет заговоренный, – ответил Мальф. – Нож будет. А какой – узнаем.

Он подошел к ближайшей березе и резким взмахом снес толстый ствол, словно в руке у него было не узкое недлинное лезвие, а тяжелая секира.

– О, как… – пробормотал мальчик.

– Ночлег делать будем, – сказал Мальф, пряча нож в котомке.

– А Поле? – пискнул Санька.

– Оно эти рельсы еще неделю жрать будет, пока до конца колеи дойдет. А другая нечисть сюда побоится приползти. Дров собери.

– В чащу лезть? – голос Саньки дрогнул.

– Лезь, – не колеблясь, ответил Мальф.

Санька, пожалев, что спросил, робко двинулся к обочине, глубоко вдохнул и шагнул за границу леса. Вернулся он с охапкой еловых веток, очень довольный собой.

– Дров, говорил! – строго сказал Мальф.

– Не учи ученого, – неожиданно заявил мальчик и опять скрылся между деревьев.

Если бы он оглянулся, то заметил бы на вечно хмуром лице Мальфа подобие улыбки.

Трижды мальчик приносил лапник, и только убедившись, что его достаточно, стал собирать дрова на обочине, где валялось полно толстых сухих веток. Мальф тем временем соорудил шалаш из собранных мальчиком веток сразу за первой линией деревьев. И от дороги близко, и от посторонних глаз скрыто. Затем он развел маленький костерок и водрузил на него старый армейский котелок, куда вылил содержимое фляги. Дождавшись, когда вода закипит, бросил в кипяток щепотку сушеных трав и сразу снял котелок с костра.

– Зверобой? – тоном знатока спросил Санька.

– Чай.

– Что?

– Какая тебе разница? Не отравишься.

Мальф извлек из своей бездонной котомки холщовый сверток, в котором оказались тонкие полоски сушеного мяса.

– Съешь, потом запьешь, – приказал он.

Мясо оказалось вкусным и сладковатым.

– Батя солонину сушил, она не такая была, – сообщил Санька.

– Это пеммикан.

– Что? – опять Санька услышал незнакомое слово.

До объяснения Мальф не снизошел.

Санька поджал губы, в очередной раз уязвленный пренебрежением к его персоне, и стал жевать твердую полоску мяса, глядя в потемневшее небо.

– Первый будешь сторожить, – Мальф допил чай из крышки котелка и поднялся. – Нодья прогорит наполовину – разбудишь.

– Нодья… Это что? – удивился Санька.

– Темнота, – буркнул Мальф. – Костер такой из длинных бревен. Долго горит.

– Так нодьи-то нет.

Мужчина молча достал свой новый клинок в берестовой обертке и углубился в уже почти непроглядную темноту Измайловского леса. Через несколько минут нодья, сложенная из трех свежесрубленных стволов ели, занялась от угасающего костерка.

– Раз вставать на заре, я тебя посреди ночи разбужу, – сказал Санька, снова проявив несогласие.

– Середину как определишь? – иронично спросил Мальф.

– Как большая Медведица под Малую ляжет, так считай середина, – сообщил мальчик.

– Хм, – Мальф даже чуть наклонил голову, словно пытался рассмотреть Саньку получше. – По звездам знаешь?

– Батя научил.

– Ну, не проспи только. И бревна двигать не забывай, чтобы костер не погас.

Мальчик, переняв манеру общения у старшего, ничего не сказал, а только протер краем рубахи котелок и протянул его Мальфу.

Глава 2

На рассвете Саньку разбудило пронзительное щебетание птиц. В утреннем сумраке мальчик рассмотрел, как у костра, на котором уже парился котелок, Мальф делал ручку для нового ножа. Размочив кожаную полоску, он аккуратно, с натягом обматывал свежевыструганное дерево.

– Мальф, а ты ночью стонал, – без всякого вступления сообщил Санька.

– Храпел, – ответил Мальф. – Проживи с мое, и ты храпеть будешь.

– А то я не знаю, как храпят, – буркнул мальчик.

– Вставай, супу поешь. – Мальф поднялся и помешал в котелке деревянной ложкой.

– Воды вареной?

– Зачем воды? Хоммут.

Санька решил не выяснять, когда и как добыл хоммута его попутчик, перебрался поближе к костру и осторожно поинтересовался:

– Уже готово?

Мальф кивнул. Он уже закончил работу и теперь грел ручку над огнем, чтобы высушить кожу. Санька спустил рукав на ладонь, чтобы не обжечься, подхватил с огня котелок и отлил немного супа в крышку.

– А ложки нету? – Он попробовал отхлебнуть суп, но тот был слишком горячим.

– Сделай, – Мальф протянул мальчику свой нож, тот, которым Санька уже несколько раз пользовался.

Осторожно, чтобы не пролить, мальчик поставил крышку на землю и стал осматриваться, ища подходящий кусок дерева. Короткая и толстая березовая ветка показалась ему подходящей, и Санька начал ее строгать. Мальф следил за ним краем глаза. В итоге у Саньки получилось некое подобие ложки, хотя, чтобы сделать черпалку в грубо обструганной ветке, пришлось попотеть. Вполне довольный своей работой, Санька вернул нож Мальфу.

– Оставь себе, – неожиданно ответил тот. – У меня новый.

– А мне новый жалко дать?

– Порежешься.

Санька тщательно приладил нож к своему поясному ремешку и уселся у костра. После нескольких неудачных попыток он, наконец, приспособился хлебать суп своей ложкой.

– Мальф, а вот почему ты оба ножа не закалил в Поле Смерти?

– А если бы оно их оба сожрало? Родник там, – Мальф показал пальцем в сторону густых зеленых кустов.

– И?.. – поднял голову Санька, вылавливая из крышки мелкие кусочки мяса.

– Помоешь котелок, накипятишь воды и нальешь во флягу.

– А не потравимся?

– Не пей сырой, не отравишься. А так вода нормальная. Суп-то вон как смолотил, и ничего – живой.

Через полчаса, загасив костер, Мальф подошел к одному из стреноженных фенакодусов и стал прилаживать нехитрую сбрую. Санька последовал за старшим, но что-то неуловимое в выражении его лица заставило Мальфа поинтересоваться:

– Что, седалище вчера отбил? Без седла-то.

– Что?

– Задницу набил без седла? Видел я, как ты прыгал на крупе.

Санька неожиданно густо покраснел.

– Что смущаешься, как красна девица? – Мальф даже улыбнулся. – Дело такое, житейское.

– Сам, небось, тоже набил, – огрызнулся Санька.

Мальф неопределенно пожал плечами и перекинул поводья с шеи своего животного.

– Пешком пойдем.

Горячую фляжку замотали в бересту и повесили на манер переметной сумы на спину Санькиного фенакодуса. Свою котомку Мальф привязал на спину своему. Куда они шли, Санька не понимал, да и особо не интересовался. Важно было, что они шли куда-то, и этого было для него достаточно.

Измайловский парк резко оборвался, словно за двести лет так и не решился выйти за свои границы. Широкое шоссе, окруженное руинами и горами мусора, уходило направо, к МКАДУ, и налево, в город.

– Туда, – Мальф показал в сторону города, но не сделал ни шага.

– Ну чего, идем, да? – поторопил Санька.

– Там кто-то есть, – Мальф незаметным движением головы показал на остов фуры на большом пустыре по ту сторону дороги. – Боится.

– Ну, раз боится, так что? – удивился мальчик. – Надо идти.

– Нас-то чего бояться? – ответил шепотом Мальф. – Что-то здесь не так.

Он снял со своего фенакодуса котомку и, пошептав на ухо животному, легким шлепком по крупу отправил его вперед по шоссе. Тот лениво двинулся, шаркая ногами по разбитому асфальту. Мальф увлек мальчика со вторым животным за деревья. Как только густая листва скрыла путников от чужих глаз, раздалось испуганное ржание. Отправленный на разведку фенакодус галопом мчался назад. Он добежал до того места, откуда его отправил Мальф, и застыл. А по шоссе к нему двигалось чудовище.

– Био, – прошептал Санька и замолк после чувствительного тычка в бок.

Тяжело громыхая хожнями, по дороге шел биоробот. Фенакодус не шевелился, он только скалился, глядя на био, словно пытаясь напугать его страшными зубами. Повизгивая сервоприводами, био подошел вплотную и завертел громадной головой. Не обнаружив никого, кроме животного в кататоническом ступоре, потопал обратно. Потом остановился, развернул боевой отсек и метнул стальной диск. Диск легко отсек голову бедному зверю, и его туша рухнула на дорогу, заливая покрытие кровью. Санька от ужаса пискнул, но Мальф, видимо, ожидавший такой реакции, закрыл ему рот ладонью. Робот деловито подошел к поверженному фенакодусу и стал его пожирать, отрывая куски плоти манипуляторами. Через пару минут только кровавое пятно напоминало о несчастном животном.

– Ты сейчас будешь стоять и представлять себе, что уходишь отсюда в лес. – Голос Мальфа был еле слышен, казалось, он прозвучал прямо у Саньки в голове. – И ни звука, ни движения. Руку на круп положи. И смотри на него.

– На круп? – язвительно спросил Санька.

Мальф посмотрел на мальчика так, что у того пропало всякое желание спрашивать.

Санька с точностью выполнил все, что ему велели. И фенакодус, нервно дергавшийся после взрыва, затих и замер, словно выполняя приказ. Мальф тем временем скрылся в деревьях на границе леса, в стороне, противоположной той, откуда напал био.

Мальчик стоял, не шевелясь, словно загипнотизированный. Он представлял, как уходит далеко в лес и как хрустят под копытами фенакодуса ветки. Но бояться ему никто не запретил, и колени у Саньки подрагивали. Через пару минут с противоположной стороны дороги, где был большой пустырь и умирающие с годами мелкие постройки, показался Мальф. Он волок за шиворот щуплого человека. Голова его была замотана тряпкой и наскоро прихвачена веревкой. Пленный сквозь грязную дерюгу вцепился зубами в веревку, словно хотел ее перегрызть, но при этом только обслюнявил ветхую ткань.

– Нейромант, сука, – сердито прошипел Мальф, швырнул пленника на землю и ткнул ногой в бок. – Таможню тут устроил, гнида.

Ступор, который нашел на Саньку, развеялся моментально.

– Так он сейчас опять робота пригонит, ты что? – испугался мальчик, знавший о способностях телепатов-мутантов.

– Ага, ща, – хмыкнул Мальф. – Я не разрешу.

Он рывком заставил связанного встать на ноги и, подведя к фенакодусу, забросил нейроманта поперек крупа.

– Лежи и нишкни. И био пусть идет за нами, охраняет, – строго приказал Мальф.

Связанный замычал, энергично кивая головой.

– Не обманет? – поинтересовался Санька.

– А что, прикажет по нам шмальнуть? И по себе заодно? – Мальф криво усмехнулся.

Он взял фенакодуса под уздцы и неторопливо зашагал к мосту над дорогой, туда, где скрылся био. Санька покорно поплелся следом, хотя ему не очень-то понравилась идея идти навстречу боевому роботу. Чем ближе они подходили, тем яснее в сумраке под бетонным путепроводом вырисовывалась громада био. Но робот не проявлял никакой активности и просто стоял в боевой готовности, растопырив манипуляторы. Даже вечно активная сенсорная боевая башня была неподвижна и смотрела в противоположную от приближающихся людей сторону.

Когда до био оставалось метров двадцать, Мальф чуть притормозил и, подобрав поводья под самую морду фенакодуса, положил правую руку на голову нейроманта, словно успокаивая того. Через несколько секунд тень под мостом накрыла людей. Мальф прошел мимо био, даже не взглянув на него. Санька, собрав все мужество в кулак, ступал непослушными ногами, боясь даже покоситься на робота. Они вышли на залитую солнцем проезжую часть, но мальчик все еще чувствовал, как по спине бегают мурашки. И когда Санька уже почти успокоился, из-под моста загремели тяжелые шаги. Био, ритмично стуча стальными хожнями по трухлявому асфальту, шел следом. Изо рта мальчика вырвался тихий писк. Но Мальф спокойно посмотрел на него и как обычно кратко изрек:

– С нами пойдет. Сторожить будет, – и похлопал нейроманта по спине.

Эти слова успокоили Саньку, но смелости все равно не прибавили. Он полностью доверился Мальфу, покорно следуя за ним. Только грохот шагов грозного био за спиной заставлял мальчика вздрагивать и постоянно оглядываться. Он боялся, что робот перестанет подчиняться.

– Ага, вот оно, Измайловское шоссе, – пробормотал Мальф себе под нос.

Наконец туман страха рассеялся, и Санька уже вполне осмысленно осмотрелся. Они поворачивали на неширокую улицу, заросшую многовековыми липами в два обхвата. Деревья, когда-то высаженные на широких тротуарах, разрослись так, что брошенные многоэтажные дома сквозь них еле угадывались. Вдалеке дорогу перебежала одинокая крысособака, только на секунду бросив на путешественников безразличный взгляд. Из пустых домов уже давно выветрились запахи людей, а потом – и запахи брошенного жилья. Не осталось никаких признаков того, что когда-то давным-давно это был оживленный и даже элитный район Москвы.

– До Кремля отсюда далеко? – поинтересовался Санька.

– А тебе зачем? – удивился Мальф.

– В Кремле тихо и спокойно. Там можно жить.

– Жить, говоришь? – хмуро переспросил Мальф, словно в далеком и легендарном Кремле не было ничего хорошего. – За пару дней дойдем.

– Ну, хоть что-то хорошее, – удовлетворенно заключил мальчик. – Так пошли, что ли?

Мальф двинулся вперед по осевой линии разбитого шоссе. Но через несколько шагов замер и поднял руку, – мол, стой! Склонился над пленным и зашептал ему на ухо. Санька молодым острым слухом смог различить слова.

– Я тебе открою глаза, а ты свою тварь заставишь вот ту хибару почистить. И учти, если что, – ты сдохнешь первый.

Нейромант с готовностью закивал и промычал что-то дружелюбное. Мальф достал нож, ловко вырезал из дерюги на голове нейроманта кусок, и в дырке показался глаз телепата. Движения ножа были настолько быстрыми, что Санька испугался за мутанта, который мог остаться не только без тряпки на голове, но и без глаза.

– Вон туда, – Мальф ткнул в направлении первого дома на улице.

Это была опутанная плющом многоэтажка со слепыми, без стекол, окнами. Санька даже рассмотрел чудом сохранившуюся табличку «22/64». Видимо, это был номер дома.

Нейроманту не пришлось повторять дважды. Био радостно затопал хожнями и, пройдя мимо людей, встал в боевую позицию напротив здания. Мальф потянул фенакодуса назад, за угол противоположного дома, по пути увлекая за собой Саньку, который уже приготовился к зрелищу. Укрылись они вовремя. Нейромант специально не спешил отдавать команду, пока сам не окажется в безопасном месте.

Ахнули наплечные пушки главного калибра. В первое мгновение показалось, что они не причинили дому никакого вреда, – старый желтый кирпич с годами стал только прочнее. Но вакуумные заряды не оставляют никаких шансов. Взрывная волна ударила по ушам, и середина здания сложилась в гору битого кирпича. А био, словно опьяненный звуками взрыва, вошел в раж. Хотя, скорей всего, это были эмоции нейроманта. Подойдя ближе к зданию, робот стал подбирать громадные обломки стен и метать их, доламывая то, что не было разрушено.

– Тормози, – приказал Мальф.

Робот немедленно присел на хожнях, ожидая команды, и только время от времени шевелил стволами орудий, сканируя поле боя. Вокруг дома клубилась и растекалась по улице густая пыль. Казалось, ничто живое не могло устоять под шквальным огнем. Но как только пыль осела достаточно, чтобы можно было рассмотреть руины, из-под обломков вылетели стрелы и глиняные шары из пращей. Нехитрые снаряды забарабанили по защитным пластинам био.

– Пусть еще порезвится. – Мальф пнул нейроманта.

И опять биоробот занялся своей работой. Ослабленная конструкция после нескольких ударов манипуляторами рухнула окончательно. Дом превратился в кучу мусора. По иронии судьбы табличка «22/64», гремя жестью по асфальту, отлетела прямо Мальфу под ноги.

– Прекращай, хватит.

Как оказалось, еще не все было кончено. Уцелевшее непонятно каким образом, из дыма и пыли выбралось странное существо. То ли получеловек-полуживотное, то ли просто уродливое скопление мускулов практически без кожи, созданное пропитанной радиоактивностью природой. В руке, если можно было назвать эту конечность рукой, оно держало кинжал, рукоять которого украшал череп. Глаза на безобразной голове были напрочь лишены век, а одно из глазных яблок болталось ниже перекошенного рта, как елочная игрушка из фильма ужасов.

– Дамп, – прошептал Санька.

– Их там штук сорок сидело, – ответил Мальф.

А дамп тем временем проковылял на середину улицы. Страшно шепелявя, он прорычал:

– Ашвасшишана шу! – и вонзил кинжал себе в подбородок так, что острие выскочило из черепа на макушке.

– Идиот, – заключил Мальф.

Глава 3

Мальф сдернул мешок с головы нейроманта и жестко потряс того за шиворот.

– Ну что, пора тебе отрезать голову? – с убийственным спокойствием поинтересовался он.

Мутант, нисколько не сомневаясь в серьезности намерений, неистово замотал головой.

– Ну, а что мне с тобой делать? Ты себе нового робота найдешь, опять будешь, как Соловей-разбойник, людей под мостом обижать. Нет, все-таки отрежу я тебе голову.

Мальф демонстративно достал нож и ногтем стал его пробовать на остроту.

– Не надо, добрый человек, – заговорил нейромант, который до сих пор только гудел из-под мешка через зажатую во рту веревку. – Я никогда ни тебя, ни твоих друзей не трону. Я вообще хороший, но нужда заставила, мы беженцы, а на жизнь надо как-то зарабатывать, вот и попутал лукавый.

– От кого ты беженец, убогий?

– От это… из зоны военных действий, от оккупантов бежали, там жизнь тяжелая. Помню, иду я как-то вечером, рядом детки малые, жена красавица, и вдруг они как выскочат. Деток малых, жену в плен увели, сказали, пока мильен червонцев не принесешь, не отдадим. Они там, бедные, в плену у террористов.

Нейромант говорил горячо и убедительно, так, что простого человека могло и на слезу пробить. Но от Мальфа не ускользнуло, что мутант начал мерно покачиваться в такт словам, старясь хоть как-то ввести собеседника в состояние гипноза. Мальф прекрасно понял, что тот затеял, и не стал ему сразу мешать, тем более, что сознание нейроманта он полностью контролировал.

– А они не требовали еще и военную тайну Кремля рассказать? – спросил Мальф. – Я тебе покачаюсь, я тебе покачаюсь!

– Ой, требовали, – нейромант замер, но причитать не перестал. – Как возьмут за грудки и давай спрашивать военную тайну!

– Вот какие плохие террористы, уму непостижимо. Слушай, а они не сепаратисты часом?

– Ой, сепаратисты! – запричитал, как баба, нейромант, стараясь ни в чем не перечить Мальфу.

– Беда прямо, – покачал головой Мальф и неожиданно спросил: – А где у твоего био главный привод хожней?

– Ой, не знаю, я случайно с ним встретился, ну прямо перед тем, как вы пришли. Все случайно вышло.

– Да вон там шланги бронированные! – вмешался Санька и показал пальцем на трубки гидроприводов. – Это же любому дураку понятно.

– А, эти? – деланно удивился нейромант. – А, ну да, по ним и передается усилие на механизмы, вы бы так сразу и сказали, я же не понял, что вы спрашивали, я глупый по жизни, что с меня взять?

– Бошку с тебя взять, и то мало, потому что она бесполезная, – сказал Мальф и, крепко держа нейроманта за связанные руки, потащил его к затаившемуся роботу.

– Если он шелохнется, я тебе не сразу голову отрежу. Я тебе все шланги тоже проинспектирую!

– Да я что, я ничего, хотите, я сам их порву! – тараторил нейромант.

Судя по всему, его угнетал тот факт, что он впервые не смог подчинить себе сознание человека. Нейромант пытался хоть как-то повлиять на ситуацию, но ничего, кроме болтовни, у него не получалось.

Мальф, не выпуская мутанта, несколькими взмахами ножа перерубил основные шланги био, успев увернуться от упругих струй гидравлической жидкости. Робот, потерявший контроль над ходовой частью, рухнул на землю боком.

– Так-то лучше, – удовлетворенно сказал Мальф и обратился к нейроманту: – Внимай, убогий! Я не могу тебя убить просто так. Я коварный и жестокий и убиваю тоже коварно и жестоко. Поэтому иди прямо по улице и считай до тысячи. Я тебя убью, когда мне не понравится число, которое ты произнесешь! Или когда оглянешься.

Нейромант безысходно побрел по улице в сторону путепровода, громко считая: «Один, два…». Считал он медленно, видимо, надеясь оттянуть неизбежное.

Мальф и Санька смотрели ему в спину.

– А чего он не побежит? Ты же далеко от него, – шепотом спросил Санька.

– Он уверен, что я иду у него за спиной, – так же тихо ответил Мальф.

Дождавшись, когда голос нейроманта перестал быть слышен, Мальф сказал:

– Ладно, пошли.

Он взял под уздцы фенакодуса и тронулся в путь. Мальчик забежал по другую сторону животного, подальше от Мальфа.

Санька, переполненный эмоциями, первое время молчал, переживая заново встречу с био и нейромантом, скоротечный бой. Но постепенно взгляд его стал живее, и мальчик начал беспечно осматриваться вокруг. Потом совсем повеселел, перешел на сторону Мальфа и зашагал рядом.

– Слушай, я ничего так и не понял, зачем ты их отпустил, зачем еще один дом раздолбали? – снова затараторил мальчик, пока Мальф выбирал дорогу между домами. – Мы бы с этим био прошли весь город, и нас бы пальцем никто не тронул!

– Так надо, – отрезал Мальф.

– Что надо, что надо? – не отставал Санька. – Как мы теперь?

– А если бы я заснул, ты бы сам нейроманта держал?

– А… Но ведь они нас сейчас могут догнать!

– С пустым боезапасом? Страшилище все на второй дом выпустило. И кто ему трубки чинить будет?

– А… – опять протянул Санька и замолчал.

Они шли московскими дворами, превратившимися в настоящую ясеневую рощу. Запах прелой листвы уже полностью поглотил запахи мертвого города. Но, в отличие от обычного леса, этот был безмолвен, – только иногда под ногами хрустела ветка или предательски скрипел гравий, выползший из-под рассыпающегося асфальта.

– И куда идем, так и не скажешь? – долго молчать Санька не смог. – А то идем и идем, а ты толком ничего не говоришь.

– Так тебе не все равно? – Мальф, устав от возни с нейромантом, опять еле цедил слова.

– Ну, все равно, знать-то надо, куда мы идем? А то вдруг спросит кто, куда идешь, что я должен говорить? – Санька пытался заглянуть Мальфу в глаза, спотыкаясь и сбивая шаг.

– Ты должен молчать. Почаще, – ответил Мальф.

Лес во дворах быстро окончился; пройдя через последние заросли ясеня, путешественники оказались на Щербаковской, как гласила одна из табличек на углу дома. Но по улице пройти было не так просто. Остовы автомобилей, насквозь проросшие плющом, заполняли всю проезжую часть. Видимо, в момент катаклизма на широкой улице была пробка, и все стоящие вплотную друг к другу машины так и замерли навсегда.

– Ишь ты… – с придыханием произнес Санька, пораженный зрелищем.

– Да, не скоро они до дома доедут, – пробормотал про себя Мальф.

Корпуса машин давно истлели и приобрели почти одинаковый ржавый цвет. Змейки плюща, словно нарочно стараясь пробраться как можно глубже внутрь машин, связали их единой зеленой сетью. Некогда оживленная трасса походила на зеленый луг с кочками рыжих автомобильных крыш. Вдали на одну из них забралась крысособака, выпугнутая людскими голосами, и, потянув носом воздух, скрылась из виду, словно растворилась среди призраков автомобилей.

– А может, не пойдем? – забеспокоился Санька. – Мало ли что тут бегает. Вон как фенакодус ушами прядает, боится.

– А ты не бойся, не скотина тупая, поди, – ответил Мальф.

Санька насупился и замолчал, стараясь для надежности держаться поближе к крупу животного.

Идти пришлось по широким тротуарам, которые, впрочем, давно превратились в заросли высокого бурьяна и одичавшей газонной травы.

– Нам бы про ночлег заранее подумать, – молчание мальчика было недолгим.

– Будет вечер, будет и ночлег. Мне с теми мужиками поговорить надо, – Мальф перевел взгляд на белый фургон, возвышавшийся вдалеке над ржавыми спинами автомобилей.

– Откуда ты там мужиков увидел?

– Сиди тут под деревом, жди, – Мальф, как обычно, проигнорировал вопрос.

Санька, понимая, что ничего ему объяснять не будут, обреченно устроился под ближайшим деревом, закинул вожжи фенакодуса на низкую ветку и стал ждать.

Спокойной походкой Мальф направился в сторону белеющего фургона. Мальчик с удивлением заметил, что вскоре задняя дверь машины открылась, и из черноты появился человек. Мальф вошел внутрь, и человек, оглянувшись на Саньку, последовал за ним, плотно закрыв дверь.

Прошло минут десять, дверь фургона распахнулась, и оттуда показался Мальф. С ним вышли еще двое. Мальф коротко свистнул, и фенакодус рванулся на зов. Санька еле успел освободить вожжи. Легкой рысью животное устремилось к машине. Санька видел, как люди осмотрели коня, проверили зубы и ударили с Мальфом по рукам. После этого чьи-то руки передали Мальфу из двери два объемистых мешка, и он, закинув их за спину, зашагал назад, к сгорающему от любопытства Саньке.

– Переоденемся. – Мальф скинул мешки под ноги мальчику.

– Чего это? – возразил Санька.

– Того это. Радуйся, что северо-западные маркитанты сюда забрели. А в рванине и лаптях далеко по Москве не протопаешь. Да и не ходят тут, нарядившись, как деревенщина. Только сначала в баню надо.

– Не пойду, – вдруг категорически заявил Санька. – Да и что за бред, откуда здесь баня?

– Маркитанты держат. Сказали, рядом, на Ибрагимова. Говорят, знатная баня. Туда еще до войны десятки лет ходили. Не то что из других городов, из других стран приезжали. Давай, выберем что надо, и в баню.

– Не пойду, – стиснув зубы, произнес Санька. – Сам иди, если хочешь, а я перед тем, как из дому поехать, – мылся.

– Странный ты какой-то, – недовольно сказал Мальф. – Знал бы, что не захочешь, я бы вместо бани провиантом добрал.

– Ну, так возьми. Скажи, что в такую баню я не пойду. Я к другим привык.

– Да ну тебя, я с этим народом переговоры переговаривать буду. Нет так нет.

Санька развязал оба мешка и стал извлекать содержимое. Там нашлись две пары сапог и ворох солдатского обмундирования. С неожиданной педантичностью мальчик стал сортировать и раскладывать имущество на траве. В одну кучу сложил гору консервных банок разных видов и сортов. Отдельно сапоги, отдельно странного покроя штаны, куртки с золотыми пуговицами, две кучи белого исподнего из тонкого хлопка. С обувью было просто, по размеру можно было легко понять, какие сапоги кому предназначались.

– Слушай, а почему тебе такие, – Санька отставил в строну кирзачи, – а мне вот это?

Он держал в руках аккуратные, даже изящные, мягкие яловые сапожки.

– Кирза больших размеров, а кожа с давних времен – для всякой мелкотни вроде тебя.

– Я не мелкотня! – возмутился Санька и принялся перебирать одежду, откладывая в сторону вещи размером поменьше.

– Никогда такой одежи не видел. Это военное, что ли?

– Это от советской армии. Хэ-бэ.

– Чё? Какой армии? А хэ-бэ – это что?

– Историю тебе учить надо. Хлопчатобумажная форма рядового состава Советской Армии. Тут не то важно, откуда это все, а что оно у маркитантов, спустя двести лет, как новенькое, сохранилось. Одевайся.

Мальф выбирал комплект для себя. Он прикладывал китель к плечам, проверяя длину рукава, сверял бирки на кителе и белье и, в конце концов, нашел необходимое. Разложив обмундирование на траве, он скинул ветхую рубаху, приготовился натянуть белоснежную армейскую нижнюю сорочку с длинными рукавами.

– Ой, где это тебя так? – не выдержал мальчик.

Вся спина Мальфа была изрезана, словно кто-то, не глядя, тыкал в нее ножом. Раны были свежие, но уже затянувшиеся.

– Что, где?

– А вон спина вся подранная.

– Поцарапался, – недовольно ответил Мальф. – Не болтай, переодевайся.

Санька насупился и стал по примеру старшего выбирать форму и для себя.

– А это что за штаны такие? Для задницы большой, что ли? – Санька держал в руках бриджи, штанины которых грустно повисли тесемками до самой земли.

– Слушай, не тупи. Так положено. Низ в сапоги, а выше колена широко, чтобы удобно было, – сердито объяснил Мальф.

– А… понял, – ничего не понял Санька.

Он прикладывал к себе гимнастерки и галифе, подражая Мальфу, но все никак не мог сделать выбор.

– Ты что как красна девица примеряешься? – недовольно пробурчал тот и, скинув свои обветшалые порты, стал натягивать новенькие солдатские кальсоны. – Учись!

Санька почему-то сразу повернулся спиной к Мальфу. Потом с кучей вещей в руках отправился за деревья. Через несколько минут он вернулся полностью облаченный. И хотя ясно было, что солдатское обмундирование он не носил никогда, форма оказалась аккуратно заправлена. Даже китель Санька собрал под ремнем на спине, как опытный вояка. Правда, свою любимую меховую жилетку он не оставил и надел ее поверх формы. Да и босиком он выглядел не очень браво.

– Ну ты точно красна девица прямо, за кустиками переодеваешься, – хохотнул Мальф.

– Не приучен я на людях голяком прыгать, – гордо ответил Санька, слегка покраснев. – У нас не принято так. Я же не критикую, как ты там у себя на хуторе жил.

– Гордые, понятно. В бане, небось, тоже по одному мылись? Портянки мотать умеешь?

– Да, – неуверенно ответил Санька. – А как?

– Дай лапу, – сказал Мальф и, вытащив портянку из отдельной кучки, куда мальчик отложил все непонятное, ловко обмотал ее вокруг Санькиной ноги, точным движением закрепив кончик тряпки. – Натягивай обувку.

– Понял, как делается? – спросил он после того, как Санька, потопав несколько раз, с удовлетворением посмотрел на крепко сидящий на ноге сапог. – Вторую сам мотай.

Со второй портянкой получилось не сразу. Мальф раз за разом заставлял мальчика перематывать, и только убедившись, что нехитрая наука познана, разрешил надеть второй сапог.

– Слушай, а это что? – Санька держал в руке пучок белых полосок ткани, обшитых рубчиком с четырех сторон.

– Все тебе объясни. Это подворотничок. Его надо пришивать изнутри на воротник, чтобы он не пачкался и на шее прыщи от грязи не появлялись, – терпеливо объяснил Мальф. – Тем более если в баню не ходить.

– Прыщи… Так же он еще быстрее запачкается!

– А ты каждый вечер новый пришивай, чистый.

– А старый выбрасывать? – недоумевал Санька.

– Нет, старый выстирать на потом.

– Слушай, а чего-нибудь попроще в той судетской армии не придумали? Там шарфик, или шею мыть чаще…

– Сам ты судетская армия. Вот же темнота. Ты что, вообще, историю не знаешь? – удивился Мальф.

– Знаю. Но не всю.

– Ладно, проехали. Кстати, надо пришить-таки подворотнички.

Мальф не стал пришивать к своему кителю то, что нашел Санька. Он взял из той же кучи большой кусок белой ткани, – скорее всего, это была простыня, – оторвал от нее полоску и, сложив в несколько слоев, ловко соорудил толстый и мягкий подворотничок. Потом вытащил из своей котомки маленькую жестяную коробочку, достал нитки и иголку и споро пришил его.

– Учись, юноша!

– А эти куда? – Санька все держал в руке пачку белых полосок.

– Да возьми с собой, на повязки пойдет, если что.

Мальчик, следуя совету наставника, оторвал полосу от простыни, – правда, пожадничал, и кусок получился слишком большим, – и, попросив иголку с нитками, отправился за деревья подшиваться. Вернулся он с пижонски торчащим белым кантом над воротником. Впрочем, пришита ткань была аккуратно, мелкими стежками.

– Ну, ты даешь! А теперь смотри, как скатку делать. – Мальф взял в руки шинель побольше, отстегнул хлястик и стал тщательно ее сворачивать.

– А это зачем? – Санька заскучал, подгонка и укладка амуниции казалась ему нудным и не нужным занятием.

– Так надо, – отрезал Мальф.

Скатать шинель в походную укладку сразу не получилось. Мальф неожиданно терпеливо поправлял мальчика и показывал ему правильные приемы. В итоге скатка вышла вполне приличная.

– Слушай, – Санька устал от муштры и сел на траву. – А вот ты откуда это все знаешь? Ты ведь не мог служить в этой армии двести лет назад?

– Определенно не мог.

– А вот ты не только знаешь, как все делалось, но и умеешь. Откуда? Я не понимаю.

– Послушай, ты в первый раз живешь?

– Ну… да, – не очень уверенно ответил мальчик.

– А дышать долго учился? Сначала раз в день, потом специальные упражнения…

– Ну что ты глупости спрашиваешь? – неожиданно разозлился Санька. – Конечно, сразу стал дышать.

– Значит, ты согласишься, что некоторые знания и умения появляются у человека от рождения?

– Ну да, – неуверенно согласился Санька, – некоторые.

– Так вот и у меня есть такое, от рождения, – сказал Мальф и добавил: – Ну, не знаю я, откуда я это знаю. Знаю и все.

– Странный ты какой-то, – заключил Санька. – Лучше бы ты чему-нибудь полезному научился от рождения. Младших, например, не обижать.

– Ну, давай, скатку к сидору прилаживай и пойдем.

– Куда что? – не понял мальчик.

– Рюкзак вот этот, армейский, – сидор называется!

– Как спекулянт из Зоны?

– Какой зоны? – не понял Мальф.

– Ну, я в книжках старинных читал длинную историю про Зону, сталкеров каких-то и прочее. Ничего не понятно. Там, типа, пытались рассказать, какая жизнь будет после катастрофы. И в книге был один такой продавец – Сидор.

– Нет, это другой сидор. Полезный. Видишь, ремешки по бокам? Так вот, укладываем все нужное внутрь, завязываем и вокруг крепим скатку. Понял?

– Да что тут понимать. А со всем этим барахлом что делать? – Санька показал на оставшийся ворох одежды.

– Тут оставим, маркитанты заберут, как мы уйдем. Или ты думал, что за нашу клячу они все отдали? На выбор дали, остальное надо оставить.

– А если все унесем? – хитро спросил мальчик. – Ведь ценное выменять потом можно.

– Экий ты корыстный! – покачал головой Мальф. – Никогда не пытайся обмануть маркитантов. Они сейчас сидят и на нас через бинокли в оба смотрят!

– Побьют?

– Побить не побьют, а вот убить за обман попробуют. А то еще проще, – говорят, что они как обновлять вещи могут, так и старить. И пойдешь ты по миру, сверкая голым задом и шлепая отвалившимися подошвами. Кстати, портянки не скатались в носок сапога?

– Да нет вроде. – Мальчик попрыгал на месте.

Через час, закинув за плечи армейские сидоры с притороченными к ним шинелями, они двинулись в путь. На месте стоянки осталась сиротливая куча одежды. Как только путники скрылись за деревьями, к ней подбежали двое маркитантов и быстро сгребли имущество обратно в мешки.

Глава 4

Утро Макария, Тайного Дьяка, не отличалось от вчерашнего, а вчерашнее не отличалось от позавчерашнего. Рассвет, молитва, скромная трапеза в келье. Потом, не изменяя многолетней привычке, он посвятил час укрощению плоти, упражняясь с гантелями и штангой. И еще каждое утро двадцать минут он занимался стрельбой. Как обычно, из старинного карабина Симонова, который ему лично подарил Данила после того, как Дьяк выслушал рассказ о его подвигах. Стрелял Дьяк редко, тщательно целясь, не тратя больше трех патронов за тренировку. Окончив упражнения, он окатил себя из кадки холодной водой со льдом, обтерся грубым льняным полотенцем и, облачившись в черную рясу с глубоким капюшоном, удалился в свою келью. Там, опять же не изменяя строгому правилу, Дьяк стал изучать донесения, которые заранее сложил на столе из струганной березы его секретарь, подьячий Вавила. На третьей странице Макарий отложил документы и позвонил в маленький бронзовый колокольчик. Вавила явился немедленно и застыл в молчаливом ожидании.

– Поясни, – Макарий протянул секретарю тот самый третий лист.

– Яко глаголит Маре…

– Сколько раз говорить тебе, не на людях говори светски! Тоже мне, «иже-паки».

Вавила покорно кивнул и начал заново:

– Марена сообщил, что шамы, пришедшие с северо-востока, рассказали, что шайны напали на колонию. Христианскую.

– Шайны никогда не воевали с нашими. Грабили? Зачем нападать? Они же торговцы. – Дьяк в смятении отбросил бумаги. – И торговцами всегда были. Это основа устоев мира. Не может вол стать скаковым фенакодусом. А если кто-то его так попользует, ничего хорошего не получится. Ты уверен в этих сведениях?

– Это-то и непонятно. Шамы говорят, там поселение было мирное, пахари, и грабить особо нечего.

– Надо послать разведку, – заключил Дьяк. – Никогда не верил этим безбожникам шамам. Дьявольское отродье.

– Марену с его дюжиной? – поспешил предположить секретарь.

– Марена воин известный. Он всех сначала изрубит, а потом разбираться будет. Да и всегда перед походом шум поднимает. Не может он без этого, кураж так набирает. А тут дело деликатное. Следопыты нужны. Воевать с шайнами за куполом смысла нет. – Макарий встал, и, спрятав ладони в рукава рясы, медленно прошелся по своей келье.

– Остронега? – предложил Вавила.

– Зови, – кивнул Дьяк. – С языка снял.

Остронег, высокий худой человек, возник в келье, как тень. Дьяк, склонив голову над бумагами, не услышал ни привычного скрипа двери, ни шороха длинной одежды вошедшего. Одет Остронег был не так, как Макарий или Вавила. Длинный полотняный плащ скрывал атлетическую фигуру. Окладистая борода делала открытое лицо благородным и спокойным. Узкая кожаная полоска скрепляла светлые длинные волосы. Под плащом явно угадывался меч, хотя с оружием к Тайному Дьяку входить было строжайше запрещено. В руках Остронег держал шапку из белки-кидалы с длинным пушистым хвостом. Мех этого зверя, с золотым отливом, ценился выше соболя или давно исчезнувшего песца.

– Хорошо, скоро явился. – Дьяк жестом предложил сесть на лавку напротив. – Дело есть.

– Готов я, – смиренно ответил Остронег.

– Что-то быстро соглашаешься, а не знаешь, зачем звал.

– Я никогда наобум Лазаря не прихожу… Знать все должен заранее.

– Вавила поторопился? – сердито спросил Макарий. – Что-то в Москве я стал последний все узнавать, пора порядок наводить.

– Я и без Вавилы понимаю, что к чему, – упрямо повторил Остронег. – И про доклады все знаю. И знаю, зачем тебе понадобился. А про то, что шайны с катушек слетели, давно слыхал. Сволочь нерусская.

– Негоже в ересь расовой дискриминации впадать. Не все же они такие. – Дьяк поморщился от грубого слова, неуместного в его келье.

– Не все, но, видать, есть у них какая-то шайка…

– А ты не думаешь, что это может быть новой политикой всех шайнов? Торговали-торговали, с нами дружились, вместе, вон, наладили перевозку воска, их всю зиму свечами обеспечивали. Это же не просто на базаре свечку купить, это был грандиозный проект. И дороги строили, и охрану обеспечивали. Но это все давно было. Последние годы просто шайки околачивались, да и все. И что же теперь? – Дьяк пытал Остронега вопросами, на которые тот, конечно, не мог ответить. Скорее Макарий спрашивал сам себя.

– Я могу знать только то, что знаю. А то, что знаю, я сказал. Одна шайка, даже не клан, через всю Москву в поход пошла. Словно рыщут что-то и не считаются ни с кем.

– Воины они хорошие? – Дьяк сверкнул глазами из-под капюшона.

– Хуже некуда. Своих не жалеют, противника не жалеют. В бою на мечах слабые, хотя любят всякие финтифлюшки и мечи причудливые. Скорее всего, берут на испуг.

– Когда пойдешь? – перешел к делу Макарий.

– К вечеру. Только указ дай, чтобы уйти тайно.

– От кого тайно? – недовольно спросил Дьяк.

– От неба. И от глаз с ушами, – ответил Остронег.

– Ты-то понимаешь, что говоришь? Ты знаешь, что у меня на столе лежит, знаешь, что я думаю, – так что, и другие знают? С тобой все понятно, моей слабостью пользуешься, раз я на твою помощь могу рассчитывать, позволяешь себе все. Знаешь, что прощу. Другой бы уже давно на дыбе рассказывал, откуда и что знает, – Дьяк говорил спокойно, и от этого в словах слышалось явное неудовольствие.

– Дай ключи от лаза. Вавила проводит, – упрямо ответил Остронег, ничуть не пугаясь угроз Макария, – или не подавая виду, что испугался.

– Иди, собирай людей. – Дьяк снял с пояса связку ключей на большом кольце, отстегнул один и протянул разведчику. Если бы его лицо не скрывала тень, было бы видно, что Макарий довольно улыбается. Он очень любил этого ершистого, но верного ему язычника из клана «Говорящих с мечами».

– Моих собирать не надо.

– С Богом.

– С Богом, – многозначительно ответил Остронег, вкладывая совершенно другой смысл в эти слова.

Дьяк осенил себя крестным знамением. Остронег же демонстративно смотрел на стену, словно искал в ней скрытый изъян.

Когда над Кремлем начала сгущаться вечерняя тьма, пять человек тихо, не издав ни звука, собрались у маленькой двери справа у входа в Филаретову пристройку Успенской звонницы. Там их поджидал Вавила. Он отпер замок, и люди скрылись в темноте здания. Вавила шел первым, прекрасно ориентируясь в тайных ходах даже без лучины. Остановился он у кованой двери. Остронег открыл ее ключом, полученным у Макария, и отдал его подьячему.

– Свечи возьми, как запру – засветите, сейчас не надо. – Вавила вручил каждому по толстой восковой свече. – Удачи.

– Спасибо, – кивнул Остронег. Его люди поклонились Вавиле в полной темноте. Ходили слухи, что секретарь Тайного Дьяка видит в ночи, как кошка.

Дверь за разведкой закрылась беззвучно, только грустно звякнул механизм замка.

Затхлый сырой воздух наполнял тайный ход под Кремлем. По стенам расползлась гром-гнилушка – плесень, разрастающаяся в тоннелях, мерцавшая в темноте лиловым призрачным светом. Осклизлые камни, которыми были вымощены первые метры тоннеля, покрывал толстый слой плесени, издававшей неприятный запах тлена.

– Ждан, первым иди, – кратко скомандовал Остронег. – Мы на твой свет пойдем.

– Во имя Перуна, – ответил Ждан словами, которые на людях говорить не рисковал, и ловко поджег кресалом свечку.

Он крадучись направился по тоннелю вперед. Вслед за ним пошли и остальные, обнажив мечи, до этого замотанные в дерюгу. Открыто нести оружие по Кремлю не стали, чтобы не привлечь к себе внимания.

Неровные тени, порожденные огоньками свечей, дрожали на сводчатом потолке и стенах. Стелющиеся шаги были беззвучны, словно двигались призраки. Подземный ход был достаточно высокий, чтобы идти, не сгибаясь. Время от времени на отряд налетала волна воздуха – тоннель дышал, как живой; видимо, выход из него был открыт.

Внезапно Ждан остановился и поднял руку, сжатую в кулак. Все замерли, затаив дыхание. Тени перестали метаться и практически застыли. Только одна темная полоска на потолке, появившаяся невесть откуда, не хотела замирать. Она трепыхалась, будто рвалась идти дальше. Редедя, который шел следом за Жданом, самый высокий в отряде, не дожидаясь, описал мечом дугу по потолку. Действовал он быстро и изящно, как полагалось «Говорящему с мечами». Тень на потолке внезапно материализовалась двумя половинками рассеченного пополам мерзкого создания с фасеточными глазами и суставчатыми хелицерами. Дружинники еле успели отскочить в сторону, чтобы тварь не упала на них.

– Потолочник, – прошептал Остронег.

Но разрубленный поперек членистого туловища потолочник не погиб, – похоже, он только стал еще злее. Задняя часть твари морфировала, выпустив на месте белесого хвоста пасть. Две половинки встали рядом, выпустив жвалы, с которых капал яд. Для устрашения потолочник царапал лапами по панцирю, издавая отвратительный, почти неслышный скрип, который давил на уши и проникал прямо в сознание. Редедя, который оставался ближе всех к потолочнику, в похожем на фуэте развороте попытался рассечь мечом одну из страшных пастей чудовища. Меч скрипнул по панцирю и соскользнул, не нанеся потолочнику особого вреда. Зато мутант быстрым выпадом достал Редедю когтями. Тот, зашипев от боли, отступил во тьму тоннеля. Вторая половина потолочника, бывшая до того хвостом, ринулась за воином; отсутствие мозга лишило ее чувства самосохранения. Зная способности этой твари, разведчики довели дело Редеди до конца, исшинковав заднюю половинку потолочника на мелкие куски и не дав ему регенерировать.

Теперь у людей было преимущество – они зажали чудовище с двух сторон. Остронег воспользовался тем, что хитин на новой башке гадины еще не затвердел, и с рвущим легкие выдохом вогнал меч между оливковых глаз мутанта так, что пригвоздил того к полу тоннеля. Потолочник взвыл, встал на дыбы и подставил людям мягкое брюхо. Добить тварь уже было несложно.

Когда потолочник перестал биться в агонии, Ждан и Одинец кинулись назад, туда, где в темноте тоннеля скрылся Редедя. Тот сидел, прислонившись к стене, и руками сдерживал кровь, хлещущую из пореза на бедре. Ждан, не говоря ни слова, раскалил на свечке узкий засапожный нож и прижег рану. Редедя только тихо зашипел. Наложив повязку на бедро, Ждан и Одинец подхватили товарища под руки и вернулись к остальной группе.

– Идти дальше сможешь? – спросил Остронег, осмотрев кровавую повязку. – Еще не поздно тебе вернуться.

– Ерунда, – ответил Редедя. – Не так уж и глубоко, к утру оклемаюсь.

– Помоги ему пока, – сказал Оселе Остронег.

Группа двинулась дальше, и через полчаса, дважды поменяв лидера, дошла до выхода. Лаз был замаскирован кустами так, что никто посторонний никогда бы не догадался, что здесь, за валуном есть проход за стены Кремля. Но камень, на вид монолитный и тяжелый, изнутри был выточен, и со стороны подземного хода его удалось легко сдвинуть. Пройдя немного дальше, группа устроилась на привал. Ночью через окрестности Кремля идти не стоило. Остронег распределил дежурных, и через несколько минут над лагерем уже стояла тишина. Ничто не выдавало остановившихся здесь разведчиков.

Рассвет застал маленький лагерь в мнимой безмятежности. Последним дежурил сам Остронег, взяв на себя самую сложную, рассветную вахту. Но первые солнечные лучи подняли бойцов без всякой дополнительной команды. Рана Редедю уже практически не беспокоила, и они с Оселей провели разведку, убедившись, что никаких опасностей рядом нет. Одинец и Ждан приготовили еду на небольшом костерке, и на время над лагерем воцарились тишина и спокойствие.

– Значит так, – Остронег отхлебнул ароматный травяной чай из кружки, – первым делом нам бы до капища дойти.

– Ближайшее у Китай-города. В метро. – Ждан стал веточкой рисовать на земле план. – Но лучше туда не ходить.

– Что там не так? – Остронег подозревал, что беспокоит Ждана, но хотел, чтобы тот сам сказал.

– Говорят, кроме руконогов в метро и люди живут. Свирепые и веры странной. Они камлают за метро от моря до моря, верят, что по тоннелям можно аж до Киева дойти. Так что… Это не то место, откуда в дальние походы уходят. Да и вообще, метро – оно нам чуждо. Пусть те, кто там живет, там и лазают.

– Тогда куда?

– Лубянка. Там точно шамов найдем. Я почти уверен, что они там собираются, шаманят и рассказывают, что где делается, кто что видел, где поживиться можно. Но так говорят, что нормальный человек не поймет. По-своему, по-шамски, талдычат. Потом посидят, погудят свои дикие заговоры и разбредаются. Каждый, умножив знания, уходит по своим делам. И никто никому не говорит, куда, – рассказал Ждан.

– А нам польза от того какая? – поинтересовался Редедя, вытряхивая из кружки травинки от выпитого чая в угли костра.

– Я найду, кто куда пошел. Следы остались, дождя, поди, неделю не было, – уверенно сказал Ждан.

– Решено, веди! – объявил Остронег.

Спрятав в заплечные мешки свои длинные балахоны, привычные и нужные в Кремле, «Говорящие с мечами» выдвинулись в поход. Теперь они шли как боевой отряд, не скрывая своего оружия.

Густые заросли векового соснового бора заканчивались у полотна широкой дороги. Деревья не смогли пробить древнюю плитку Никольской улицы. Невысокие дома старинной постройки тоже сопротивлялись разрушению, их только сковали корни неведомых растений и хищные лианы. Ветром унесло запахи прелой хвои. Открытое пространство лишило людей хоть какой-то иллюзии безопасности.

Взяв мечи на изготовку, группа шла по узкой улице. Казалось, ничто не нарушало спокойствия утренней Москвы, но тишина пугала. Слишком уж безмятежной она была.

– Смотри. Ты то же самое подумал? – спросил у Ждана Остронег.

– Да, это помет бага, – ответил Ждан и ткнул носком сафьянового сапога круглый твердый комок. Тот, сухо тарахтя на стыках тротуарных плит, покатился по улице.

– Дня три ему, – сделал вывод Ждан.

– Давно тут были…

– Они тут и не бывают. Они из тоннелей наружу вылезают. Охотиться и гадить. Такая мерзость, что…

Какая мерзость, он рассказать не успел. Чудом сохранившиеся решетки ливневой канализации взлетели сразу в трех местах, будто их выкинуло вышибным зарядом, и следом на поверхность выбрались, неприятно шипя и шустро перебирая конечностями, дюжина багов-руконогов. Один из них, не спуская с людей взгляда громадных фасеточных глаз на человеческом лице, спокойно отбил задней лапой упавшую на него чугунную решетку, словно это был клочок бумаги. Решетка отлетела в сторону и впилась ребром в каменную стену. Баги не спешили нападать на людей. Они выстроились подковой, чтобы обойти отряд с флангов, и встали на четыре задние лапы, подняв передние сегменты туловищ в позе нападения. Пытаясь запугать людей, они шипели и хаотично водили передними конечностями.

– Вот же дерьмо, – выругался Одинец. – С утра день испорчен.

Группа построилась в боевой клин – впереди гигант Редедя, справа Ждан и Остронег, слева Одинец и Оселя. Держа мечи двумя руками, они не стали ждать, пока баги начнут атаку, и медленно, но решительно двинулись им навстречу. Руконоги, привыкшие, что добыча сразу пытается скрыться, нервно перебирали ногами на месте, но отступать не думали. Обычная тактика багов – испугать жертву, а потом молниеносно догнать и напасть со спины – не сработала.

Люди приближались неотвратимо. Когда между противниками осталось меньше метра, произошло то, чего меньше всего ожидали руконоги. Ждан и Одинец припали на одно колено, а Редедя, используя товарищей как трамплин, прыгнул вперед. В головокружительном кувырке он перелетел через бага, стоящего в центре. Меч описал большой круг; приземлившись, Редедя стал в боевую стойку. А средний баг, так и не шелохнувшись, распался на две аккуратных половинки, залив улицу смердящей желто-гнойной кровью. Редедя ухитрился попасть точно между хитиновых сегментов, защищающих тело твари. Глаза на двух половинках человеческого лица еще вращались в агонии, словно искали врага, но когтистые ноги уже не дергались. Баги, оказавшись в окружении, истерично зашипели. Они делали выпады, стараясь достать людей своими бронированными лапами. Одного удара когтистой конечности было достаточно, чтобы распороть тело человека от груди до станового хребта.

Стало ясно, почему люди держали мечи двумя руками. Мастерства их хватало, чтобы одинаково искусно фехтовать и левой, и правой. Баги не могли предугадать, с какой стороны будет нанесен удар. Остронег первым поразил крайнего в мягкое брюхо с левой руки в тот момент, когда тварь уже приготовилась отражать удар справа. Раненое чудовище попыталось закрыть рану двумя лапами, но двух оставшихся ему явно не хватало, чтобы отбивать выпады меча. Точный удар в сочленение отсек правую верхнюю клешню, и уже справа Остронег нанес проникающий укол в глаз. Баг упал, грузно шлепнувшись брюхом на каменные плиты. Стоящая рядом с ним тварь на секунду отвлеклась на мертвого собрата, и Редедя сзади отсек ей голову.

А тем временем Одинец, Ждан и Оселя взяли в кольцо двух последних багов. Те, понимая, что шансов нет, решили бежать. Один, видя спасительный люк в подземелье, стремительным прыжком попытался перелететь через головы людей, но кончик меча Одинца вспорол ему на лету брюхо. Грязно-желтая жидкость хлынула на Одинца, и он, фыркая и мотая головой, вышел из боя, понимая, что товарищи справятся и без него. Подавляя рвотный рефлекс, Одинец отбежал в сторону и сбросил с себя загаженную одежду. Тем временем его товарищи взяли в плотное кольцо последнего руконога и, уже куражась, дразнили его, заставляя сделать выпад. В конце концов Остронег нанес сильный удар между затылочных пластин, навсегда успокоив тварь.

– Ну что, устроили тут травлю насекомых, – весело сказал он товарищам. – Поиздевались над убогим.

– А что, отпускать его, что ли? – удивился Оселя.

– Нет, отпускать нельзя. Он бы своих привел, – ответил Остронег. – Ладно, будут знать, как людям прогулку после завтрака портить.

– Мужики, а у кого порты запасные есть? – раздался жалобный голос Одинца.

– Обделался? – поинтересовался Ждан.

Почему-то это вызвало радостный гогот. Сбрасывая нервное напряжение, бойцы смеялись и не могли остановиться. Впрочем, Одинец не обиделся и хохотал громче всех.

Лубянская площадь возникла перед глазами внезапно. Расступились руины, а вместе с ними исчезли лианы и плющи. Деревья, подступавшие к улице из дворов, тоже будто испугались открытого пространства и не посмели захватить старинную площадь. Капище шамов находилось посередине, на проплешине в толстом асфальте. Словно опасаясь силы шамов, ни одна травинка не росла там, и земля на капище была голой и утоптанной тысячами ног. Идол, стальной шар, оплетенный спиралями из черного металла, с пятнами запекшейся на нем жертвенной крови, возвышался над землей, наводя животный страх на любого, кто приближался к священному для шамов месту. Медленно, хотя никакой опасности поблизости не было, отряд подошел к площади. Только Ждан, вознеся хвалу Перуну, посмел ступить на проклятую землю. Он прошелся по капищу, потрогал ладонью черный от углей грунт, подобрал и выбросил клочок шерсти, потом понюхал обрывок тряпки и, удовлетворившись, вернулся к товарищам.

– Вчера тут камлали, человек десять было их. Один пошел на северо-восток. Я думаю, нам надо за ним идти, – доложил он.

– А как мы его найдем? – спросил Остронег. – Не взяли мы Канчара, а жаль.

– Жаль-то жаль, но шам крысособаку за версту почует. А у того, что пошел туда, посох с пятой кованой, по следу можно пока пойти, – не очень уверенно сказал Ждан. – А там, может, и увидим его. Немолодой шам, медленно идти будет, отдыхать будет часто. Бог нам поможет.

– Богу до нас особо дела нет, – буркнул Редедя.

– До нас дела нет, а вот скверну он не любит, потому поможет.

– Ну, если так, давай, веди.

Ждан не ошибся, – он сразу нашел еле приметную цепочку следов от посоха, которая вела на Мясницкую.

– Так, с этой улицы он не свернет и пойдет не туда, куда нам надо. Заведет еще куда-нибудь… Надо бы ему путь подправить. – Остронег озабоченно смотрел на белесые вмятины на дороге. – Что скажете?

– Шам никогда не пойдет туда, где баги, – подсказал Ждан.

– Так вот зачем ты мои порты совсем испоганил, – жалобно протянул Одинец.

Ему пришлось надеть свой длинный балахон, чтобы не сверкать голыми ногами.

– Ты правильно подумал, а я правильно сделал. – Ждан поднял импровизированный мешок, который смастерил из испачканных штанов Одинца. В мешке он нес отрезанные головы багов.

– Так, Ждан, нам надо точно определить, где сейчас шам, и потом потихоньку его на путь истинный направить.

– Я так думаю, он вчера недалеко ушел. Камлали они с вечера до ночи, он сразу в путь двинулся, видать, сейчас дрыхнет где-то. Лежку шам в развалинах не побоится делать. Так что идем, смотрим.

Следы шама и вправду очень скоро свернули к двухэтажному, с облупившейся штукатуркой на фасаде, дому. Решено было заложить неприятные сюрпризы на перекрестке с Кривоколенным переулком. Перейдя на него, шам уже никуда не денется, а точно пойдет к Покровке, откуда ему прямая дорога к Садовому кольцу. Переход через Садовое на Басманную всегда считался простым, там всякая мразь редко тормозила путников из Москвы; обычно они обирали идущих в обратном направлении. Да и с шамами никто связываться не хотел. Бандиты боялись порчи, как огня, и истово верили в ее опасность.

Заложив головы в выбранном месте, отряд прошел чуть дальше по Мясницкой. Через пару часов они с удовлетворением увидели согбенную фигуру с посохом. Шам, как и ожидалось, пошел по пути, по которому его направили люди.

За шамом шли уже второй день. Опытный следопыт Ждан видел на земле только одному ему понятные знаки, позволявшие не потерять преследуемого. Шам был совсем близко, и его чутья могло хватить, чтобы обнаружить отряд. Все «Говорящие с мечами» умели скрывать мысли, но только Ждан мог почувствовать, что кто-то рядом пытается прочесть их. А любая неосторожность может привести к тому, что шам учует людей.

Люди загоняли шама, осторожно, шаг за шагом оттесняя к Куполу. Но когда, наконец, постукивая своим посохом, шам приблизился к границе защитного поля и после часового камлания проделал проход, людям скрываться не понадобилось. Дико озираясь, не понимая, что происходит, шам наблюдал, как пять здоровых мужиков с оружием пробежали мимо него сквозь Купол, используя с таким трудом обретенный проход. Он захлопнулся за последним человеком, оставив незадачливого шама за барьером. Ругаясь, понимая, что сил на новый проход не хватит, шам достал из своего заплечного мешка пучок травы, набил им трубку и сел на землю. Тщательно раскурив трубку, он через мгновение улетел своими мыслями далеко от коварных людей и проклятой земли. Третий глаз покрылся поволокой, и шаму открылась истина. Он понял, что люди использовали его только лишь для того, чтобы воспользоваться проходом в Куполе, который он открыл для себя. Мироздание сказало шаму, что люди действовали не по злому умыслу, а ради справедливости. Шам успокоился и задремал.

Глава 5

До поселка, судя по карте, нарисованной Мареной, было больше суток хода. Разведка Тайного Дьяка достаточно точно описала место, где он находится. Люди из отряда Остронега нечасто бывали за Куполом. Поэтому они решили сделать долгий привал и хоть один день отдохнуть в лесу, спокойном по сравнению с кишащими нечистью московскими зарослями. Остронег приказал разбить лагерь и отправил главного следопыта на охоту. Ждан быстро выследил косулю и, поставив сплетенную из веревки ловушку, загнал ее в путы. По этому поводу на привале впервые за долгое время устроили пир. Хотя свежее мясо в Кремле не было большой роскошью, в маленьком удовольствии себе отказать было нельзя. И еще в лесу были слышны птицы. Не мертвая тишина московских городских джунглей, а обычное беззаботное пение пичуг.

– Эх, бросить все и уехать за Купол жить, – мечтательно сказал Редедя, наколов на нож большой кусок сочного мяса. – Ведь жизнь у нас одна.

– Конечно, жизнь одна, – согласился Остронег. – Но ты ведь сам понимаешь…

– Понимаю. За нами Москва, оставим ее, гадость эта, мутанты и био, по всему миру за Купол рванут, – согласился Редедя. – Но помечтать-то не грех.

– Не грех. Грех дело свое предать. Но не виню тебя. У самого такие же мысли. Вот только одно знаю. Посидишь тут – через неделю от тоски завоешь. Ты же воин, и твое дело – твой меч.

– Это точно.

– Так, Одинец, доставай флягу, все равно дальше утром пойдем! – Остронег понял, что настроение товарищей надо поднимать.

Фляга со спиртом оказалась как раз кстати. Отдав Перуну первую каплю, друзья чокнулись и выпили за волю и за свое оружие.

Хоть мир за Куполом и казался безопасным, на ночь поставили дозор. Утром, как только забрезжил рассвет, вперед пошли разведчики, Ждан с Остронегом. Не было смысла идти к поселку плотной группой, не выяснив ситуацию. Посему два лучших следопыта отправились чуть впереди всех, в пределах визуального контакта. Они двигались по лесу аккуратно и стремительно, как тонкая иголка сквозь кучу соломы, не задевая ни стебелька. Непроходимая чаща с редкими звериными тропами, которыми сотни лет не ходил человек, пропускала разведчиков нехотя, заставляя преодолевать буреломы и влажные низины, пахнущие болотным газом. Прелая хвоя заглушала поступь, словно лес хотел, чтобы шаги человека, давно бросившего и подмосковный лес, и подмосковные луга, и подмосковные реки, никогда не прозвучали здесь вновь. Наконец деревья расступились, вечная лесная тень стала расцвечиваться живыми солнечными зайчиками, пробивавшимися сквозь сосновые кроны, и впереди замаячил просвет.

Запах еды выдал колонию задолго до того, как ее увидели. Осторожно, так чтобы не шелохнулась ни одна веточка и ни один листик на дереве, Ждан и Остронег заняли позицию на опушке, в сотне метров от поселка.

От деревни остались только сгоревшие срубы, а на месте, где раньше была рыночная площадь, стояли походные шатры. Посередине на костре в большом чане кипело варево. Чуть в стороне мирно дремал страж, опершись на свое копье. Чувствовали себя шайны в полной безопасности. А вокруг площади стояли высокие колья. На них с непонятной жестокостью были нанизаны тела поселенцев, уже начавшие разлагаться под летним солнцем.

– Это или разведка, или просто банда шайновская, – сделал вывод Остронег. – Нет штандарта, – значит, из разных кланов набрали.

– Крысособак, небось, варят, – прошептал Ждан.

– По запаху понял? – Остронег залег в густой траве рядом со Жданом.

– Да они всегда их варят. Чего тут угадывать? По шкурам видно, – Ждан ткнул пальцем чуть левее костра. Там и вправду лежали кучей свежие, еще окровавленные шкуры. Ждан плюнул от отвращения. – Запахов тут хватает и так.

В итоге удалось выяснить, что весь гарнизон шайнов – всего человек двадцать. Двое готовили еду, один стоял на страже, остальные сидели по шатрам.

Тихо, словно их здесь никогда и не было, Ждан с Остронегом уши с опушки туда, где их поджидал основной отряд.

– Сразу не нападаем, ждем, пока они свое хлебово доварят и слопают. Шайн после еды вял, как муха осенью, – изложил план Остронег. – Согласны?

– Значит, мы есть не будем, – с грустью произнес Редедя.

– Чай заварим, зверобой полезен, а добавим забой-травы – так и силы восстановит. А поедим потом, – строго сказал Остронег. – Не время сейчас кашеварить.

Развели еле видимый костерок, в котелке заварили пучок травы. Ароматная забой-трава, за которую отвечал ведавший в травах Оселя, самый старший в группе, не только заглушила голод, но и придала сил перед переходом и неминуемой схваткой. На опушку к лагерю шайнов вышли как раз вовремя. С площади доносился гвалт.

– О, точно жратву делят. Выступаем? – Ждан вопросительно глянул на старшего.

– В дальнем шатре – их главарь, шибко ткань на покрове дорогая. Не жалеть никого, вожака ловить, если у меня не получится. Учтите, там не просто сборище кланов, там ассасины в основном. Видите, сколько народу на кол посадили? – Остронег легко встал с земли и размотал дерюгу со своего меча.

Его примеру последовали и остальные. Потом, не говоря ни слова, понимая друг друга только по взглядам, «Говорящие с мечами» выдвинулись через опушку к поселку и взяли в кольцо стойбище шайнов. Вернее, зашли на него с пяти разных направлений.

Сидящие вокруг чана шайны с удовольствием пожирали похлебку, время от времени вылавливая из жижи разваренные куски мяса. Отвратительный запах становился еще тошнотворней от того, что к нему примешивался смрад разлагающихся трупов на кольях, которые торчали среди сгоревших домов.

Первым не выдержал Одинец. Увидев, как два шайна начали ссору из-за полуобгрызанной головы крысособаки, он беззвучной тенью метнулся к пирующим. Одновременно Оселя, не самый быстрый в отряде, подкрался сзади к караульному и резким ударом слева разрубил того от плеча до печени. Развалившийся на две части воин не издал ни звука. Стремительное нападение привело лагерь шайнов в полное смятение. Уничтожив поселок, они никак не ожидали возмездия.

Несколько человек полегло прямо у чана с едой, остальные успели схватиться за оружие. Это только раззадорило атакующих. Человек – не мутант, и потому в фехтовальном бою вполне предсказуем. Тем более для «Говорящих с мечами». Редедя крутил своим клинком адскую мельницу, не давая шайнам возможности вступить с ним в схватку. Меч-полтораручник бешено вращался в ловких руках, время от времени изменял свою траекторию и крушил оторопевших врагов. Одинец наоборот делал скупые выпады только для того, чтобы поразить очередного противника. Ждан рубил налево и направо, его движения были настолько точны и лаконичны, что казалось, будто против него выступали не хорошо обученные разведчики, а стадо неподвижных болванов. Скоротечная схватка длилась не более двух минут. Оселя следил, чтобы ни один из шайнов не ушел, и добивал удиравших с поля боя.

Остронег не ввязался в схватку, а отправился на дальний конец поселка, куда практически не доносились звуки боя. Там, нарочно в отдалении от всех, стоял украшенный дорогими тканями шатер. Судя по всему, это была резиденция командира. Зайдя с тыльной стороны, Остронег одним движением располосовал холст с вышивкой, накрывавший шатер. Внутри при свете сальной свечи, сидя на корточках, склонился над глиняной плошкой жирный шайн. Он оглянулся на шум и, увидев Остронега, выронил изо рта кусок мяса обратно в плошку. По пухлой губе на подбородок поползла полоска жира и капнула на толстый голый живот. Шайн завопил и дернулся за лежащим рядом кинжалом, но Остронег успел ногой отбросить оружие, одновременно уперев острие своего меча вожаку прямо в горло.

– Зачем поселок сожгли? – Остронег чуть надавил мечом, из-под клинка побежала тонкая струйка крови. – Кто вас послал?

– Ни панимать руська, – нагло ответил шайн.

Остронег надавил сильнее.

– Я все скажу, не убивай, – шайн понял, что выбрал неправильную модель поведения.

По-русски вожак говорил почти без акцента. Он еще немного помолчал, поглядывая на вход в шатер. Надежды на помощь не предвиделось, и смелости это не прибавило.

– Говори! – Остронег чуть шевельнул клинком.

– Жизнь сохранишь, скажу тайну! – запричитал шайн.

– Говори! – рявкнул Остронег.

– Человека послали вам… Шепчущий все сде…

Но договорить он не успел. Из груди шайна вылезло острие кинжала. Удар пробил гортань и сердце. Главарь широко открыл рот и грузно завалился на бок. За спиной хрипящего в агонии шайна скользнула хрупкая девичья фигурка и метнулась к выходу из шатра. Остронег ринулся за девушкой, но снаружи ее уже взяли в оборот Редедя, Ждан и Одинец.

Девушка стояла, заблокированная с трех сторон, и яростно оборонялась широким и гибким мечом, типичным для шайнов, обученных высшему фехтовальному искусству. Одна против троих, она ловко уходила от выпадов, с неприятным вибрирующим звуком клинка. Но шансов выиграть схватку у нее не было. Неожиданно девушка крутанула головой. Ее прическа, уложенная бубликом коса, развернулась. Острый стальной наконечник на конце пролетел в миллиметре от шеи Одинца. Воспользовавшись секундным преимуществом, девушка пируэтом вышла из окружения; теперь мужчины стояли напротив нее в одну линию и мешали друг другу. Скорость, с которой девушка отбивала удары и делала выпады, была непостижимой.

– Отойдите, – скомандовал Остронег, понимая, что так многого не добьешься, и перевел бой на себя. Теперь он был один на один с девушкой. Та немедленно изменила тактику и, встав в низкую стойку на полушпагате, попыталась достать ноги противника. Но Остронег знал восточную школу фехтования и предугадал удар. Девушка сделала два приставных шага вправо, потом влево, а потом… упала лицом вниз. Из ее спины торчала стрела.

– Кто? – взревел Остронег.

– За кем-то мы не уследили, – протянул Ждан. – Смотри, а стрела-то не шайновская.

Он выдернул ее из спины девушки, потянув за оперение.

– Ишь ты… Из чего это она сделана?

И вправду, стрела была не деревянная. Невесомое древко отливало черным узором углеволокна. Наконечник был не кованый, а ажурный, точеный, с перепонками, которые заставляли стрелу вращаться, делая ее полет точнее. Над стрелой работал специалист, хорошо знающий и баллистику, и материаловедение.

– Кто-то еще тут был, видать, большую тайну сохранить хотели, – Остронег тяжело вздохнул.

– А ведь он и нас мог всех порешить, но не стал, – тихо заметил Ждан.

– А мы ему не интересны. Наверное. Но глаз не спускать с округи!

– Ушел он, ушел, – сказал Ждан. – Я слышал, как в лесу шуршало.

– Ну, ушел, да и ладно. Думаю, не вернется. Давайте разберемся, что там у них в шатрах. Не зря же они на этот поселок напали. Ведь не пшеницу и редьку отнять хотели. Только осторожно, вдруг тут еще какие сюрпризы.

Отряд пошел обыскивать жилища шайнов, но ничего особенного не нашлось. Обыкновенный для желтолицых разведчиков скарб. Одежда, оружие и походная еда: вяленое мясо, сушеные коренья, придающие бодрость. Удивление вызвал только хирургический набор, найденный в одном шатре. Нетипичный для шайнов, – тем более что на каждом из инструментов стояло клеймо из латинских букв и цифр. Но это мог быть трофей разведчиков, добытый в каком-нибудь походе.

– Небогатый у этих уродов скарб, – пробормотал Оселя, перебирая вещи, которые свалили в кучу, обшарив все шатры. – Ну, хоть золота немного есть.

Он взял в руки пухлый кошель и, побренчав металлом, передал его Остронегу.

– Странно, кошель-то обычный. Типичная шайновская мошна. А вот завязали-то они ее чем? – Остронег развязал кожаный мешочек и подбросил шнурок на ладони.

В традиции шайнов было перевязывать кошельки прочной шелковой бечевой. В нее вплетали цветные нитки, и у каждого клана был определенный набор цветов. Но этот кошелек был завязан свитыми вместе узкими плетеными полосками. Нити в полосках сплетались в замысловатый узор, на каждой – свой. Что значили эти плетеные украшения, никто не знал.

– Одна мысль меня гложет, – сказал Ждан. – Ведь смотрите – это же вроде разведка. Тут и кешайны, и гао. – Он показал рукой на валяющихся вокруг мертвых шайнов. – Это по одеждам видно, по поясам с шитьем. А вот почему разведка шла с шатрами? Что это за разведка, которая идет вырезать поселок, а потом еще там селится?

– Может, ждали кого-то? – предположил Редедя.

– Да все равно – разведчики обоз за собой не тянут! – не успокаивался Ждан. – И не одни они тут были. Девка эта шальная совсем не похожа на шайниху. Шибко хорошо дралась. Да и этот их стиратель-стрелок. Кто-то их сюда привел, кто-то им лагерь поставить велел и кто-то следил, чтобы…

– Следил, чтобы что? – спросил Остронег.

– Да проще пареной репы. Ощущение у меня такое: кто-то нас за нос водит. Вот посмотрите. В Кремль донос приносят, что здесь что-то случилось. Нас посылают. А разведка кремлевская что, сама не могла узнать, что тут шайны деревню вырезали? Они что, пришли, посмотрели и ушли? И не поняли, что поселок вырезан? А потом мы приходим – и тут прямо рай для меча. Толпа тупоголовых крысоедов. Прямо как в прикормленное место на рыбалку прийти. И красавица эта, и стрела неведомого мастера. Только кажется мне, что не мы ловить сюда пришли, а нас. Глотай крючки, не подавись. Прямо головоломку нам суют под нос и разгадать просят. Я одно могу предположить – кто-то хочет что-то в Кремль передать. Да так, чтобы и комар носа не подточил.

– Их главарь, толстый этот, – Остронег ткнул пальцем в шатер главаря, – сказал, что они кого-то к нам послали.

– Ну вот, видать, кто-то очень хочет, чтобы в Кремле этого посыльного приняли, – Ждан рубанул воздух ладонью.

– Вот и доложим Дьяку. Больше здесь делать нечего. Только селян убитых похоронить надо. Не по-людски так оставлять.

– Но надо все рассказать, – настаивал Ждан. – Решать Тайному Сыску, конечно, но то, что мне тут мерещится, правдой может оказаться. Какая-то игра замышляется. А мы в этой игре – болванчики.

– Не наша забота выводы делать, – отрезал Остронег. – Придем, все секретарю расскажем, и пусть Вавила уже Дьяку докладывает. Это их ума дело. За работу.

Среди развалин поселка удалось найти несколько лопат. Черенки, вместо сгоревших, пришлось вырубить новые. Молча принялись рыть братскую могилу. Земля в этих местах была мягкая, плодородная. Сверху на свежем холме поставили крест, уважив христианскую веру, и вознесли молитву своему богу. Затем, попрощавшись с убитыми, отправились назад, в Кремль.

Глава 6

– Николямская… – Санька подобрал давным-давно упавшую на землю табличку и с трудом прочел истершуюся надпись.

– Грамотей, – усмехнулся Мальф. – Николоямская! Надо знать исторические названия улиц.

– Ага, хорошо тебе знать названия. По карте проверяя, – Санька ткнул пальцем в торчащую у Мальфа из кармана туристическую карту Москвы. – Думаешь, я не заметил, что ты ее у маркитантов выменял? Фенакодус, между прочим, мой был, значит, и все, что ты выменял, тоже мое. А ты сам пользуешься!

На претензии мальчика Мальф никак не отреагировал. Впрочем, как обычно. Он сосредоточился на дороге. Улица, по которой они шли, могла таить массу неожиданностей и опасностей. Неширокая, зажатая между низкими, в два-три этажа особняками, она словно сопротивлялась поглощающей город разрухе. Хищный плющ, который в зданиях более поздних построек ломал стены, эти дома посмел только обвить снаружи. Покатые крыши еще сохранили черепицу, и иногда даже казалось, что хозяева покинули жилища совсем недавно.

– Не нравится мне тут, – тихо сказал Мальф. – Почему-то двери все закрыты. Словно кто-то там живет.

Он остановился на секунду у одного из парадных и стал рассматривать дверь. Скорее всего, она состарилась еще до того, как столетия назад над Москвой пролетела огненная катастрофа, уничтожившая город. Дверь красили многократно, краска облупилась, обнажив как минимум пять разноцветных слоев. Узкая металлическая полоса с прорезью и надписью «почта» завораживала своей бессмысленностью.

– А что тут все дома такие низенькие? – поинтересовался Санька. – Москва же столицей была. Тут небоскребы должны быть.

– Предки так говорили – не сразу Москва строилась. Это центр, он лет за двести до войны уже был таким. Таким и остался. И Кремль вон когда воздвигли. А стоит, как новенький. Ну, сам увидишь. А вот Сити, небоскребы эти стеклянные – так их первыми же взрывами покорежило.

Санька даже ничего не сказал, пораженный такой длинной речью. Но потом сообразил:

– Так мы что, в Кремль все-таки идем?

– Идем.

– А зачем?

Но на этот вопрос Мальф не ответил; беседа была окончена.

Мальчик, видя, что Мальфа заинтересовала старая дверь, тоже принялся изучать парадные особняков. Особенно Саньке приглянулась дубовая дверь, на которой чудом сохранился дверной молоток – древний прообраз звонка. Ни секунды не колеблясь, мальчик подошел и потянул за кольцо, решив вытащить его из старых досок. Но дерево, выстояв столько лет, стало тверже металла и не захотело отдавать витую бронзовую финтифлюшку. Санька отпустил кольцо, и оно громко стукнуло по наковальне.

– Ну, какого ты… – рявкнул на него Мальф, но было поздно.

Дверь, скрипнув, открылась внутрь и обнажила черноту прихожей. Оттуда, покачиваясь на массивных ногах, вышла странная фигура. Она состояла из мощных мышц, практически не прикрытых кожей, – словно препарат в анатомическом театре. Фигура была почти человеческой. Но у головы не было лица. На красной роже, похожей на плохо помолотый мясной фарш, тускло светились два маленьких, налитых злобой глаза. Из живота и груди выползало по паре щупалец, оканчивающихся громадными острыми когтями. Одно щупальце метнулось прямо к горлу опешившего мальчика. Санька застыл от ужаса, и только Мальф, рванувший мальчишку за руку, спас его от смертельного удара.

– Сиам, – еле выдохнул Санька.

Чудовище уже потеряло интерес к мальчику и неотвратимо, как смерть, приближалось к Мальфу. Тот, сохраняя дистанцию, стал отступать к дому на противоположной стороне улицы. Уверенный, что добыча не уйдет, сиам ковылял за человеком. Мальф прижался спиной к глухой стене. Санька с ужасом понял, что сейчас от его товарища останется кровавая каша. Поборов страх, мальчик достал нож и стал подбираться к мутанту сзади. А сиам тем временем поднял свое самое мощное щупальце, готовясь к первому и последнему удару.

Мальф стоял не шевелясь. Монстр отвел щупальце и нанес молниеносный удар. Но почему-то промазал. Его коготь вонзился в стену в нескольких сантиметрах от плеча человека и застрял в кирпичной кладке. Сиам ударил другим щупальцем и застрял в стене уже двумя конечностями, попав чуть выше головы Мальфа, который пригнулся и ловко отскочил в сторону. Но сиам продолжал пялиться на стену, готовя к нападению оставшиеся свободными два щупальца. Изменив тактику, мутант не стал бить нижними конечностями, он медленно провел когтем по стене, добрался до человека и обвил его левую руку. Мальф вонзил нож в живот сиаму, заставив расслабиться смертельную хватку, вывернулся, обошел мутанта со спины и резким ударом пронзил позвоночник мутанта чуть выше пояса.

Истошный вопль заполнил улицу. Кровь хлынула на асфальт, и парализованное чудовище повисло на намертво заанкеренных в стене когтях. Санька подскочил к мутанту и, подпрыгнув, воткнул нож в шею чуть ниже затылка. Сиам дернулся и затих.

– Ну, ты, пацан, даешь! – улыбнулся Мальф, вытирая клинок листьями, сорванными со стоящего рядом ясеня.

– Это ты даешь. Почему так вышло? Он же тебя мог проткнуть! – голос мальчика дрожал от азарта и страха.

– Мог, конечно. Только он думал, что я чуть в стороне стою. Вот и лупил не туда, – объяснил Мальф. – А ты, если еще раз полезешь без спросу в чужие дома стучаться, дальше пойдешь один. Понял?

– Понял, – буркнул Санька и, подпрыгнув, тоже сорвал пучок листьев и стал протирать свой нож.

– Если понял, то пошли дальше, боец, – Мальф зашагал к Садовому Кольцу, как ни в чем не бывало.

Санька не выдержал через полминуты.

– А чего это гудит?

– Морок. Садовое впереди. Машин нет, а гудят до сих пор. Не болтай, нам под тем мостом проскочить, – Мальф показал на мостовое перекрытие над улицей, – и, считай, уже почти дошли. Если никто, конечно, снова в гости не сунется в ближайший дом.

Но сделать им удалось не больше десятка шагов. Словно стая крыс, из низких зданий на улицу вывалилась толпа. Люди были похожи на актеров в каком-то странном представлении. В черных кожаных плащах до пят, на лицах маски. Вооружены несуразными мечами. Оружие, подходящее больше для устрашения, а не для настоящего боя, – широкие клинки, воинственные зазубрины на обухе и черепа на гардах.

С громкими воплями люди окружили Саньку и Мальфа. Они не просто окружили их, а неслись в диком хороводе, размахивая мечами, будто выполняли некий ритуал. Резкий звук прекратил безумную пляску. Люди остановились, застыв в угрожающих позах с оружием наи зготовку. Сигнал подал тот, кто, видимо, был у них главным. Хоровод пропустил в круг высокого тощего мужчину. Худобу его подчеркивал длинный плащ, – в отличие от одеяний остальных, явно более высокого качества и с вытесненными на толстой коже замысловатыми узорами.

– Я Торос, – главарь протянул руку Мальфу.

– Мы не знакомы. – Мальф не стал отвечать на рукопожатие. Похоже, он повел себя совсем не так, как рассчитывал главарь, лишив того инициативы.

– Куда идете? – Торос сделал вид, что не заметил выпад Мальфа, хотя в голосе его промелькнуло некоторое замешательство.

– С какой целью интересуешься?

– У нас просто так не ходят. Хочешь идти за Кольцо – плати! – Торос, наконец, выдал фразу, ради которой затевал разговор.

– Денег нет, – невозмутимо ответил Мальф. – Ты кто такой?

– Я Торос. Я Властелин Кольца, – гордо сообщил главарь. – А если найду?

– Твою мать… да простит меня закон за мат, – пробормотал Мальф. – Я что, у тебя Кольцо хочу забрать? Владей. Чего шумишь?

– А ты смелый путник. Другой бы уже штаны намочил.

– Ты себе льстишь, – внезапно вмешался Санька.

– Смелое создание. И милое, – с театральной иронией заметил Торос. – Так вот. Хотите пройти – платите.

– А то что?

– Ничто! Короче. У нас завтра праздник, отдавай пацана и иди дальше.

– Пацан-то вам зачем? – безразличным голосом спросил Мальф.

– Я сказал, праздник у нас. Нашему богу посланник нужен.

– Да берите, мне по фиг, – еще более безразлично произнес Мальф.

Санька дернулся, словно его ударили по лицу.

– Но у меня одно условие, – невозмутимо продолжил Мальф.

– Никаких условий, – Торос, не ожидая такой легкой победы, сиял.

– Нож его и котомку отдайте.

– Да забирай это барахло! – Торос захохотал. – А ты молодец, жадный мужик.

Он махнул рукой; один из его людей, толстый и приземистый, повесив меч на пояс, вразвалку подошел к мальчику, снял с него армейский рюкзак, заглянул внутрь и кинул под ноги Мальфу. Потом бросил под ноги и Санькин нож.

– Забирай! – осклабился Торос.

– Вот за мой поклон ты ответишь когда-нибудь, – Мальф наклонился и подобрал вещи.

– Да-да! Отвечу! Вали, пока цел! Твоего щенка завтра принесут в жертву. Наш бог любит жареную человечинку. А ты себе новую игрушку найдешь.

– Да жарьте, дело ваше, – сказал Мальф, но на мгновение задержал взгляд на Торосе.

Санька стоял белый, как снег. Он с ужасом понимал, что Мальф уходит туда, к центру Москвы, а Санька остается здесь. И завтра его убьют. Грубый толчок в спину привел его в чувство.

– Иди! – Толстый бандит, облизнувшись, накинул Саньке на шею кожаную удавку и повел его, как скотину, за собой.

Мальф прошел под мостом. Однако через несколько минут, уже после Садового Кольца, он резко изменил маршрут и свернул во двор. Дома на Николоямской после Садового словно выросли и стали гораздо роскошнее. Ближе к центру селились люди побогаче и жилье себе строили тоже побогаче. Но это было так давно, что сознание даже не могло охватить прошедшее время и продраться сквозь нагромождения апокалипсиса двухсотлетней давности; да и дома не развалились с тех пор только благодаря крыш-траве. Свернуть Мальфа заставили следы, еле заметные, но все же свидетельствующие о том, что во дворах кто-то живет. Там ветка со свежим изломом, там взрытая носком обуви прелая листва на асфальте. Кроме того, Мальф прекрасно чувствовал, что за ним наблюдают. Чтобы не испытывать судьбу, он остановился посреди двора, положил рюкзак на землю и поднял руки.

– Я с миром! – громко произнес он.

Слова не произвели никакого впечатления на наблюдателей в глубине черных оконных провалов.

– Выходи, поговорим!

Опять никакой реакции. Хотя до острого слуха человека донеслось из одного окна глухое ворчание.

– У меня еда! – Из Санькиного рюкзака на свет явилась банка тушенки.

Теперь ворчание стало совсем явственным, и в темноте слепых окон стало угадываться слабое движение. Мальф толкнул ногой банку, и она покатилась в сторону звуков. Через некоторое время, видимо, осмелев и поняв, что пришелец не представляет угрозы, в дверях показалось странное существо.

Тяжелые надбровные дуги, нечесаные космы, одежда грязная и рваная. Существо походило скорее на неандертальца, чем на человека. В руке оно держало устрашающего вида дубину, усиленную торчащими гвоздями. Чтобы побороть страх, дикарь завыл и грозно замахнулся дубиной. Затем боязливо направился к банке. Двигался он, припадая костяшками пальцев к земле и безотрывно глядя на Мальфа. Так он допрыгал до тушенки, схватил ее и, пятясь, скрылся в здании.

После короткой паузы раздалось довольное урчание. Это был не один голос, а нестройный галдеж множества подобных существ. Через несколько минут во двор потянулась целая процессия. Соплеменники дикаря были все как на подбор невысокие, косматые и грязные. Все вооружены совершенно неописуемым оружием. Дубины, куски арматуры, у одного даже сломанный ржавый меч. Впереди процессии шел тот, кто получил угощение, – скорей всего, вождь. Он нес то, что недавно было банкой тушенки. Не зная, как ее открыть, банку просто расплющили палицей с гвоздями, а потом каким-то образом выгребли содержимое.

– Дай это, – оказалось, что дикарь может говорить.

– А ты что мне дашь? – спросил Мальф.

Вождь дикарей рыкнул, недовольный вопросом, но, подумав мгновение, оглянулся и поманил пальцем одного из соплеменников. Тот немедленно подошел и выслушал от главаря инструкцию на каком-то варварском наречии. Потом быстро потопал в дом и сразу же вернулся, ведя за руку невысокую дикарку. То, что это женщина, можно было определить только по полуоголенной груди.

– Не, это мне не нужно, – поспешил отказаться Мальф, с ужасом глядя на спутанные грязные космы и гигантские зубы местной красавицы.

Он порылся в рюкзаке и достал оттуда банку со сгущенкой.

– Тебя как зовут? – протянул он банку дикарю.

– Рравт! – Глаза дикаря горели от восторга.

Он схватил лакомство, поставил банку на землю и намерился сделать то же, что и с тушенкой, – огреть своей дубиной.

– Стой! Не так! – Мальф еле успел удержать Рравта от рокового шага. – Вот, смотри!

Он достал нож, сделал две аккуратные дырочки и показал, как надо пить сгущенку.

Но дикарь уже смотрел не на банку, а на клинок Мальфа.

– Дай! – протянул Рравт свою лапу к ножу.

– Нет, друг, это я тебе не дам. Знаешь, почему?

– Дай! – Рравт ничего не хотел знать. Впрочем, сгущенку он уже у Мальфа забрал.

– Вот, смотри, – Мальф седлал короткое движение ножом и начисто срезал верхушку у дубины Рравта. – Понял, что это такое?

Вождь рявкнул так, словно изувечили не дубину, а его самого.

– Не кричи! Хочешь такой ножик? – дружелюбный и уверенный голос Мальфа успокоил дикаря.

Тот кивнул. Ответить он не мог, так как уже присосался к сгущенке. Сделав изрядный глоток, он передал банку своим соплеменникам, проявив себя как мудрый и заботливый властелин.

– Я расскажу, где вы сможете добыть много такого. Идет?

Видимо, слово «идет» Рравт понял буквально и немедленно повернулся к выходу из двора.

– Нет, – Мальф остановил нео. – Не сейчас, идти надо рано утром. Сейчас надо подождать. Согласен?

– Рравт согласен. А ты кто согласен?

Мальф задумался немного над таким вопросом, но потом понял.

– Я – Мальф. Я согласен.

– Рравт и его армия сейчас идет!

– Не сейчас. Я скажу, когда.

– Мальф друг! – неожиданно сообщил Рравт.

– И тебе не хворать.

Сон все-таки сморил Саньку к утру. С вечера его завели в подвал и строго приказали помыться и надеть кожаные штаны, которые лежали на табуретке. В комнате, которая служила ему камерой, стоял таз с желтоватой холодной водой.

– А мне и так хорошо! В военном, – нашел в себе силы возразить Санька.

– А наденешь эти, – категорически сказал конвоир. – Они из кожи того, кто тут до тебя сидел. Преемственность жертвенных мальчиков!

Конвоир жизнерадостно заржал, а Санька вдруг отчетливо понял, что это его последняя ночь. Ему хотелось плакать, но не получалось. Не близкая смерть, не издевательства Властелинов мучили его. Предательство Мальфа разрывало душу мальчика. Он мечтал, что, если вырвется из этой тюрьмы живым, то найдет Мальфа и отомстит. Вернее, не отомстит, а просто подойдет и посмотрит в бесстыжие глаза предателя.

Рассвет пробился через узкое окно под потолком. Но Саньку разбудил не свет, а вопли на улице. Властелины, наверное, думали, что поют, но их неслаженный хор напоминал какофонический вой. Мальчик, понимая, что скоро за ним придут, забаррикадировал, как смог, дверь табуреткой и топчаном.

Но внезапно немузыкальный хор распался на отдельные крики и вопли, к которым добавился топот ног и звон оружия. К высоким голосам Властелинов примешалось глухое ворчание, словно там, наверху, дрались дикие хищники. Кто-то истошно орал: «Нео, нео!!!» Шум нарастал, крики становились все более яростными.

И тут в двери Санькиной камеры загремел засов. Камеру попытались открыть, и баррикада, которую соорудил мальчик, продержалась до второго толчка. Дверь распахнулась, и в комнату вошел Мальф. Санька схватил отскочившую от двери табуретку и с воплем «Аааа!!!» кинулся на предателя. Но в последнюю минуту Мальф чуть отклонился в сторону; мальчишка пролетел мимо и врезался табуреткой в стену. От обиды, от того, что еще несколько минут назад ждал смерти, да и просто так, Санька сел на пол и зарыдал.

– Предатель! Предатель! Гад! Я тебе верил!

– А если верил, то почему перестал верить? – спокойно спросил Мальф.

– Ты меня бросил, я уже у-у-умереть собрался! – Санька плакал навзрыд и с трудом выговаривал слова.

– Если ты мне верил, то почему решил, что я тебя бросил?

– Бросил! И вещи отнял! Даже нож! Я даже защищаться не мо-о-ог!

– Кстати, забирай свои вещи, – Мальф протянул Санькин рюкзак, к которому был привязан нож. – Видишь, все тебе вернулось. А так бы и вещи пропали, и нож. Собирайся, пойдем.

– Мог бы хоть намекнуть, что вернешься! Я бы не подыхал со страху в этом подвале!

– Они бы догадались, – пожал плечами Мальф и вышел из камеры.

Санька, еще не веря, что все плохое кончилось, вытер тыльной стороной ладони слезы, взял вещи и оружие и двинулся вслед за Мальфом. Только пришлось обойти по большой дуге страшные кожаные штаны.

На улице мальчику открылась картина, которая не могла его не обрадовать. Косматые, угрюмого вида люди добивали его обидчиков. Повсюду валялись трупы Властелинов с размозженными головами, отрубленными конечностями, вспоротыми животами. Видимо, дикари были хорошими и свирепыми воинами. Они увидели Мальфа и радостно закричали, приветственно размахивая клинками, отбитыми у Властелинов. Отняли они не только такое ценное для них оружие, но и одежду, и теперь Рравт красовался в шикарном кожаном плаще. Правда, пришлось его разрезать на спине, потому что плащ никак не сходился на кряжистой фигуре вождя.

Мальф внимательно осмотрел убитых и сказал:

– А главарь-то их убежал.

– Там есть один. Лень ловить, – ответил Рравт, показав на окна здания, где прятались Властелины.

– Приведите. – Мальф достал из своего рюкзака банку сгущенки.

Рравт прилип к банке глазами и, не глядя на соплеменников, отдал гортанную команду. Те рванулись к дому и через мгновение приволокли за шиворот Тороса. Тот хорохорился и пытался ткнуть ногой своих врагов.

– Ну что, красавец, как твои жертвоприношения? – поинтересовался Мальф. – А помнишь, за тобой должок? Помнишь, ты меня кланяться заставил?

– Сдохни! Ты не смеешь Властелина и пальцем тронуть! – шипел Торос.

– Я не смею? Пальцем? – деланно удивился Мальф. – Ну, скажем так, ты прав. Наполовину.

В воздухе мелькнул нож, и голова Тороса, глухо стуча по асфальту, покатилась к бордюру, где застыла носом вниз. А туловище медленно оплыло, сначала рухнув на колени, а потом плашмя на землю. Дикари одобрительно загудели.

– Запомни, Санька, так будет с каждым, кто захочет тебя обидеть, – назидательно сказал Мальф и вытер нож о спину поверженного Тороса. – Ну, что, товарищи, до скорой встречи!

Рравт приветственно взмахнул дубиной. Мальф помахал в ответ и, увлекая Саньку, двинулся к Садовому Кольцу.

– Идем быстрее, мало ли что им в голову стукнет. Сейчас браги нажрутся, вдруг опять на подвиги потянет, – поторопил он Саньку.

Но уйти так просто не получилось. Их догнала женщина, та самая, которую предлагали Мальфу для обмена. Хотя она тоже принарядилась, это не сделало ее миловиднее. Но Мальф ей очень приглянулся, и она сначала крепко обняла мужчину, прильнув к нему всей своей могучей статью, а потом протянула ему грубо вырезанную фигурку на шнурке.

– Мальф – друг. Это тебя хранить, – сказала она и, застеснявшись своих эмоций, неуклюже потрусила к соплеменникам.

– Жена? – ехидно спросил Санька.

– Болтать не просили, – ответил Мальф.

И они уже беспрепятственно двинулись вперед, к центру Москвы, к Кремлю. Никто не помешал пройти им под путепроводом с гудящими призраками автомобилей, и улица Николоямская была тиха и пустынна, без признаков какой-либо жизни или смерти.

– Так это ты нео натравил на этих? – Санька быстро успокоился, забыв о том, что пережил предательство и был на волосок от смерти.

– Зачем травить? Я просто им помог запастись хорошим железом.

– А если бы их побили? Вон какие эти Властелины кровожадные.

– Так они же жертвы приносят, только напившись в дымину и травы нанюхавшись. Их можно голыми руками брать.

– А что же ты просто сам не порубал их?

– А смысл? – Мальф пожал плечами и замолчал.

– Ага, как этому Торосу голову отрубить, так смысл есть? – Санька обрадовался, что есть чем зацепить Мальфа. – Ты же никого не убиваешь!

– Это глубоко личное. Я не люблю мелких хулиганов с амбициями властелинов мира.

– Кольца, – поправил Санька.

Мальф не ответил, считая, что дискуссия тут не уместна.

Так и молчали они ближайший час, Санька – сосредоточившись на своих мыслях, Мальф – следя за дорогой.

Глава 7

– Я вот так думаю, – как всегда, Санька начал разговор ни с того, ни с сего. – Как в Кремль придем, надо сразу найти жилье хорошее. Чтобы кровать была. Ну, в смысле, две. Сначала надо в баню. Только я отдельно пойду. Представляешь – я выйду к тебе с мытой головой, вот ты удивишься! А потом выспаться. Нет, я хочу поесть за столом. Вот я слыхал, есть такие места, типа, как в гости приходишь, но не к знакомым, а вроде любой может прийти и сказать: я вот это хочу съесть и вот это. И тебе принесут и даже нож и вилку дадут, и полотенце чистое, чтобы на штаны не накапало. Просто за деньги.

– Не полотенце, а салфетку. Тряпка специальная. Путаник ты великий. Тут знаю, а тут не знаю, – Мальф постучал пальцем по Санькиной голове с одной стороны, а потом с другой. – Харчевня называется. У нас в поселке была. А деньги есть?

– Ну… – Санька скис. – Что-нибудь придумаем. Вот, к примеру, шинельки продадим. В Кремле же зачем они нам нужны, там люди прилично одеваются? Да и так таскаем их без толку.

– А как дождь пойдет?

– Так там же дома, а не руины. Всегда найдем, где спрятаться.

– Кремлевский мечтатель, – полным сарказма голосом сказал Мальф.

Скоро они вышли на Никольскую. Мальф шел стремительно, словно спешил. Санька, чтобы не отставать, время от времени переходил на странный шаг вприпрыжку, почти бегом. И все равно болтал, не прекращая.

– Слушай, а вот я что думаю, – если бы все, кто хотел, в Кремль пошли, там бы не протолкнуться было. Там же на всех места не хватит!

– Кремль не резиновый, – согласился Мальф. – Но я надеюсь, нас пустят. Сам посуди, туда же не каждый дойдет. На время точно пустят.

Никольская улица была короткой и спокойной. Близость Кремля, видимо, отпугивала всякую нечисть, и если бы не руины, можно было бы подумать, что Москва – совсем мирный город. А впереди уже маячил Казанский Собор, который стоял целый и невредимый, словно его не тронуло ни время, ни война. Санька завороженно смотрел на Собор, на гору красного кирпича, которая была когда-то Историческим музеем, и тут наконец до него дошло, что они достигли своей цели.

– Мальф! Это же Кремль! Мы пришли! Может, вот туда постучимся? – мальчик показал на ворота Никольской башни.

– Ты что, не видишь, заперты они, и намертво! – осадил его энтузиазм Мальф. – Надо искать вход, который работает.

– Ну да, – уныло протянул Санька.

Еще два шага, и их взгляду открылась Красная площадь. Даже изрытая воронками, с остовами полусгнившей боевой техники и покосившимися маковками Василия Блаженного, она выглядела величественно и торжественно. Мавзолей, давно затянутый плотным плющом, как маскировочной сеткой, выглядел зеленой коробочкой на фоне красных стен. Санька, увидев остальные кремлевские башни, оробел.

– А вдруг не пустят? – осторожно спросил он.

– Через Спасские ворота пойдем, через них всех пускают. Я точно слышал, – неубедительно успокоил Мальф. – И вообще, не о том думаешь! Нам площадь перейти, вот тогда считай – пришли.

– Та, что тут идти, пусто… – сказал Санька, сделав шаг, но не договорил.

Вдали ухнул глухой упругий звук, словно кто-то очень большой сказал громкое «Умпф». Мальф, увлекая за собой Саньку, рухнул на брусчатку. Взрыв прогремел уже рядом, на людей посыпалось крошево разбитых камней, земли и ошметков травы, пробивавшейся сквозь каменное покрытие площади. Удар по ушам оглушил мальчика, глаза залила кровь – осколком рассекло лоб. Мальф приподнял голову и, заметив в нескольких метрах еще дымящуюся воронку, волоком потащил туда попискивающего от страха и боли Саньку. Они успели как раз до второго «Умпф» и взрыва, который пришелся туда, где они стояли за мгновение до этого.

– Потерпи, пацан, потерпи, – приговаривал мужчина, хотя Санька ничего не слышал.

На дне воронки Мальф промыл мальчику рану, плеснув из фляжки. Убедился, что она не страшная, и замотал тряпкой, проложив несколько листиков сушеной травы. Легкая контузия на удивление быстро прошла, и Санька попытался встать.

– Лежи не высовывайся! – строго приказал Мальф.

– Ага, а вдруг оно опять стрельнет! И прямо сюда. Надо бежать! – закричал Санька.

– Не ори! Это у тебя от контузии слух просел. Пройдет. А воронка на то и дана, чтоб в нее два раза не попадали, – успокоил мальчика Мальф. – А бежать будешь – далеко не убежишь.

– А что это было? – Санька потихоньку приходил в себя.

– Кто-то из пушки шарахнул, не иначе, мы ему не понравились. Сейчас разберемся. Ты как, башка не болит? – заботливо спросил Мальф и вытер капельку крови, медленно выползшую из-под тряпки на Санькин лоб.

– Нет, не сильно. – Мальчик потянулся ко лбу, наткнулся на повязку и побледнел. – Ой, что это… меня…

– Да так, чуть поцарапало, осколок. Совсем маленький. Я перевязал.

– Шрам останется, – в голосе Саньки промелькнул испуг.

– Шрамы украшают настоящего мужчину, – изрек банальность Мальф.

Почему-то такая перспектива Саньку не обрадовала, и он состроил недовольную кривую улыбку.

– Так, проведем рекогносцировку, – заявил Мальф.

– Чего? – не понял Санька.

– Разберемся, что к чему, – понял?

Мальф порылся в рюкзаке и вытащил маленькое зеркальце. Потом, стараясь не сильно шевелиться, подобрал прутик, заброшенный взрывной волной в воронку. Закрепил зеркало, осторожно приподнял его над срезом ямы и некоторое время всматривался. Потом откинулся на сырую землю.

– Плохо.

Санька впервые услышал это слово от своего товарища.

– Что там?

– Посреди площади хрень какая-то. Био, я в сортах не разбираюсь. Как паук на восьми лапах.

– «Спайдер В3», – неожиданно проявил осведомленность Санька. – Дай гляну.

Мальф протянул зеркальце мальчику, и тот, подражая аккуратным движениям взрослого, стал смотреть. Разобравшись с ситуацией, Санька вернул зеркальце, правда, не сразу, а тщательно изучив еще и свое лицо, и повязку.

– Он самый. У него вооружения хватит, чтобы нас выжечь, а потом раскидать наши клочки по всей площади, – сообщил он. – А может, не мы ему нужны? Может, он кого другого ловит?

– Я думаю, он уничтожает все, что шевелится, – Мальф подобрал обломок брусчатки и с силой бросил его в сторону био.

Короткий хлопок, и мелкие обломки камня застучали по площади.

– А ты откуда знаешь, как он называется?

Санька ответил не сразу. Он снова глянул в зеркальце, поправил повязку на лбу, придав ей некоторую элегантность. На лице Мальфа промелькнуло изумление.

– Это долгая история, – ответил мальчик.

– А мы спешим?

– Ну… – протянул Санька, – ты же о себе не рассказываешь.

– А я к тебе в попутчики не набивался.

Санька, готовясь рассказать свою историю, устроился в воронке поудобнее, насколько это было возможно в развороченной взрывом земле вперемежку с камнями.

– У нас хутор был, прямо за Куполом. Батя и нас трое… Три сестры. Ну, три сестры и я. Сестры-то все время хотели в Кремль перебраться, как сядут вечером, так давай ныть: «В Москву, в Москву, в Кремле жить будем, там хорошо». Ну, женщины, сам понимаешь, – Санька по-взрослому вздохнул. – Они с мамкой в основном по хозяйству, а батя меня всякому учил. Он вообще-то не всегда на хуторе жил, он раньше в НИИТЬМА работал, потом ушел. Что-то там ему не понравилось. Дома у нас книжек было – ну просто целая стена. Вот он меня по книжкам и учил. Он мне и про звезды рассказывал. Правда, фантазер был большой, говорил, что люди к звездам раньше летали. Придумал, да?

– Придумал, конечно, но ведь мечта – дело святое, – согласился Мальф.

– А он так говорил, будто точно знал. Книжки мне показывал. Вот помню одну, называлась «Двести две минуты, которые изменили мир», так вот там прямо написано, как к звездам летали. И еще были книжки про звезды, даже интересней. Одна была про парня, который полетел на звездолете и попал на планету, а там война, все разрушено, а он такой сильный, и там его за своего приняли… В общем, много интересного. И там о нас, людях с Земли написано такое, что и не верится. И сильные, и смелые, и правильные. И мир у нас на Земле, и все хорошо. Так что и со звездами, я думаю, все врут. Вот другая книжка была, называлась «Одиссея». Ее читать трудно, она стихами писана. А ты, небось, и не знаешь, что такое стихи?

– А что?

– Ну, это когда слова так ставят, чтобы они смешно звучали, называется – в рифму. Типа грозы – розы… Ой, нет. Это ерунда какая-то. В общем… – Санька не смог придумать пример. – Там история скорее настоящая. Мужик один на корабле по морю поплыл и всякие приключения. Ему и био всякие попадались, и мутанты. Почти как у нас. Еще там про богов всякое, но это же книжка. Называется художественное произведение. И просто стихи всякие были. Но это скучно.

– Переживи ночь, пересиди день,

Перебеги свет, перебори тень,

Перекричи тишь, перемолчи звук.

До перехода в нет

Двери входной стук… —

неожиданно продекламировал Мальф.

– Это стихи. Откуда ты знаешь? – изумился Санька.

– Не знаю, вдруг в голову пришло.

– Странный ты, – тихо произнес пораженный Санька. – Но я все-таки любил читать не приключения, а чтобы о том, как мир устроен, было написано. Вот и про то, как по звездам время узнать, как карту понимать, как стороны света определять по деревьям. Очень интересная книжка про это была. Называлась «Военная топография». И были книги про оружие, про роботов этих, био. Называлась «ТТХ ударных сил потенциального противника». Вот там я все это и прочел. Слушай, я вот думаю, а что, без той войны было никак?

– Давно это было, что их, тех людей, винить. Почему так вышло, никто не знает.

– А в книжках пишут, что до войны хорошо было. Ни Купола, ни всяких мутантов. Что были звери такие, которые всегда с человеком в доме жили. Ну, понятно, собаки, это все равно, что крысособаки, только маленькие. Ой, слушай, смешная книжка была, с картинками. Там от имени маленькой собачки рассказ. Сказка, в общем. Так вот эта собака вдруг научилась летать. Она всяким зверям помогала и говорила, как человек. Ну, не с людьми, а с другими зверями. На Луну летала. Наверно, тогда люди очень мечтали с Земли улететь. А вот еще были такие звери – кошки. Сейчас ничего похожего нет. Пишут, что они были как хранители очага. И с детьми все время играли. И в постели с ними спали. И никто не боялся, что вдруг нападет и сожрет. Они были пушистые и смешные.

– А как ты в той телеге оказался? – перебил Мальф.

– А меня послали менять продукты на соседний хутор и…

– Тебя послали. Одного? – удивился Мальф. – Ты же говорил, что с отцом поехал.

– Да нет, я, когда ты меня спас, просто так ляпнул, про отца. Один я поехал. А кто еще поедет? Сестры-воображалы? Да они считать не умеют и все бы испортили. В общем, на меня напали.

– Кто напал?

– Я толком и не понял. Ахнуло вот как сейчас, полтелеги снесло, фенакодусов понесло. Я на секунду потерял сознание, очнулся, а они летят, как чумные. Если бы не ты, я бы точно погиб.

Санька замолчал, поежился.

– Грохнуло будь здоров.

– И что, осколками не задело? Везучий ты. И тогда, и сейчас. Только я не понял, ты же за Куполом был? Как Купол проскочил? Ты точно мне все рассказываешь?

– Ну, я же говорю, сознание потерял, как шарахнуло. Очнулся – уже летим по этой просеке. Чего тут непонятно?

– А где хутор ваш был? Как назывался? Там рядом какие места были? Как назывались? – не отставал Мальф.

– Там только хутора были, они по старым названиям имена себе взяли. Город был когда-то большой, ну, не Москва, конечно. Руза назывался.

– Не слышал о таком.

– Да какая разница, главное, я тут теперь, – беспечно заявил Санька.

– А чего ты за мной увязался? – удивился Мальф. – Тебя же надо было домой.

– А не хотел я домой. Я давно хотел уйти куда-нибудь.

– Что за глупости. У тебя семья хорошая… Отец, небось, без тебя, как без рук.

– Батя за год до этого сгинул. А мамка у меня не родная. Вот и стало мне туго там. Сестры, они-то сводные, им замуж, а мне что с ними? Я хочу мир увидеть, – совсем грустно сказал Санька.

– Ты же один мужчина в доме! Ты им помогать должен был. – Мальф задумался на секунду. – Нет, что-то ты путаешься в показаниях. Про отца рассказываешь – то жив он, то нет.

– Говорю же, – Санька чуть не вскочил в запале, но Мальф осадил его. – Когда шарахнуло, я вообще ничего не соображал. И подумал, что сейчас скажу что-то не то, и ты меня с собой не возьмешь.

– Ладно, бог с тобой, – Мальф решил больше не мучить мальчика расспросами. – Так кто же твоей семье помогать теперь будет?

– Они все время так говорили. Тут помоги, там помоги, туда пойди, то принеси. Нудно мне было.

– Неправ ты, Санька, – покачал головой Мальф. – Тебя, наверное, ищут, волнуются, не знают, где ты.

– Мальф, давай не будем об этом. Мне нужно было уйти. Дело есть у меня. Я тебе потом расскажу, ладно? Ты мне поможешь, и я потом вернусь домой. Мы карты найдем и найдем мой хутор. Я тебя с сестрами познакомлю! Хотя нет, зачем тебе эти выпендрилы. Но сначала надо мое дело сделать.

– Что за дело? – Мальф приподнял голову.

– Важное, в НИИТЬМА. Там… Давай я потом расскажу, да? – скис Санька.

– Ну, как знаешь, – согласился Мальф и улыбнулся: – Да я и не жалею, что тебя, балбеса, с собой взял.

Он стал осматривать воронку, ища хоть какую-то возможность выбраться из неожиданной западни. Но и брусчатка Красной площади, и бетонная подушка под слоем камня, и глинистый песок на самом дне ямы были совершенно бесполезны.

– Слушай! – воскликнул Санька горячо, словно его осенило. – А почему био нас сразу не накрыло? Оно же тупое, должно стрелять во все, что шевелится. А мы ходили туда-сюда, оно молчало, только двинулись вперед – и на тебе… Слушай, а ведь я же читал! Я совсем забыл! Там было написано…

Мальчик замолк, вспоминая точную цитату.

– Ага! В охранном режиме возможна активация боевых систем по доплер-эффекту в автоматическом режиме, что позволяет сократить персонал и автоматизировать сохранение безопасности рубежей. – Он гордо глянул на Мальфа, довольный произведенным эффектом. – Я вот думаю – доплер-эффект это как раз что-то такое и есть.

– Хитер! Видать, он стреляет только по тем, кто идет к нему, а не от него или мимо. – Мальф посмотрел на Саньку с уважением.

Санька понял одобрительный взгляд, как руководство к действию, и моментально швырнул камень в сторону от био. Было слышно, как камень, пролетев по дуге, застучал по брусчатке. Биоробота он не заинтересовал.

– Я же говорил! Можно смотаться отсюда! – обрадовался мальчик. – И не нужны нам Спасские ворота! Мало ли входов в Кремль!

Воодушевленный своим открытием, Санька повторил эксперимент и запустил еще один камень.

– Вам что, делать нечего? А если я камнем швырну? – раздался вдруг крайне недовольный, грубый мужской голос из-за отвала воронки.

Глава 8

На краю воронки стоял человек и с интересом смотрел на Саньку и Мальфа. Его длинные светлые волосы были прихвачены кожаной полоской на лбу. В руке он сжимал длинный, хорошей работы меч. Фигуру скрывала плотная накидка из льна, похожая на плащ.

– Чего тут сидите? – спросил человек.

– Тебя не спросили, – мрачно ответил Мальф. – У нас тут привал. Видишь, мы кушаем! Сидим, отдыхаем. Присоединяйся.

– Ага, и ямку отрыли специально для банкета, – миролюбиво сказал человек. – Мы тут за вами уже полчаса наблюдаем. К чему присоединяться? Вы же на голой земле сидите, сирые и убогие.

– А вас там сколько, и чьих будете? – спросил Мальф.

– Я Остронег, местные мы, домой идем, в Кремль.

– А я Мальф, и Санька вот, приятель мой юный, – показал на мальчика Мальф. – Мы как раз не местные, но тоже в Кремль.

Он отказался от протянутой руки и сам легко выбрался наружу, только слегка опершись ладонью о самый край воронки. Санька тоже последовал его примеру и вылез без помощи Остронега, правда, не так изящно – встал на четвереньки, когда грунт на склоне предательски пополз вниз. Пришлось мальчишке долго отряхиваться и приводить свою одежду в порядок. Меховая жилетка за время путешествия потрепалась и свалялась. Испачканная свежей землей, она была похожа на дохлую крысособаку. Пока Санька не отчистился, не двинулся с места.

– А вот скажи, мил человек, – Мальф глянул в сторону Спасских ворот, – образина эта почему вас не трогает?

– Био, что ли? – Остронег ухмыльнулся.

– Да, «Спайдер», – вставил слово Санька.

– Разбираешься, отрок, – уважительно глянул на мальчика Остронег. – Так чего ему трогать? Выключили мы его.

– Мы – это кто? – недовольно спросил Мальф.

Словно отвечая на вопрос Мальфа, к Остронегу подошли его товарищи. Они возникли будто ниоткуда, хотя понятно было, что четыре человека прятались среди бетонных обломков. Все были одеты в такие же плащи, как и Остронег, и тоже вооружены мечами.

– Вот так взяли и выключили? – усомнился Мальф.

– Модифицированный он, пульта слушается, – один из подошедших, немолодой уже человек, показал небольшую коробочку с кнопками.

– Что это значит? – Санька нахмурился. – И потом – странно, чтобы у био столько боеприпасов было. Они же, я точно слыхал, на вес золота.

– Экий ты дотошный, малец, – Остронег улыбнулся. – Докладываю тебе лично. Есть у нас в Кремле шибко умный малый, Книжником кличут. Вот он и предложил био отловить и переделать слегка. Получилось у него очень здорово. Прекрасный охранник. Ну и боеприпасов мы ему у маркитантов выкупили достаточно, чтобы он держал оборону, как надо. Все понял, любознательный?

– Но все равно, вот не пойму я, – не удовлетворился Санька, – что, жалко было табличку поставить и написать: «Не входить, зона площади под охраной био»? Нас же прибило бы, костей не соберешь.

– Да все знают, что Кремль охраняется, кому эти таблички нужны? – пожал плечами Остронег.

– А не приди вы – как бы мы тогда в Кремль зашли… – обиделся Санька.

– А что, в Кремль каждый должен зайти? Вы заявку писали? – строго спросил самый старший из людей Остронега, Одинец, седой худощавый мужчина. – Это вам не проходной двор.

– Куда писать? На деревню дедушке? – буркнул Мальф. – И кто ты такой, что нас учишь?

– Испокон веков в Кремль абы кто не проходил. Всегда его охраняли. И до войны, и после войны. И не учу я вас. Наоборот, хорошо, что все целы и живы. Но правила известны всем. Без доклада в Кремль не ходят. Нам-то в этом нужды нет. Я и люди мои – на княжеской службе. Учить я тебя не собираюсь. А вот помочь – буду рад.

– Так что, нам туда теперь нельзя? – упавшим голосом спросил Санька.

– Почему нельзя? Пойдем с нами. Только в Сыске придется разъяснить: откуда, куда, зачем. Так принято.

Остронег, решив, что дальше говорить не о чем, зашагал к воротам. Его люди подождали, когда Мальф и Санька двинутся вслед за старшим, и замкнули группу. Саньке почему-то показалось, что их ведут под конвоем. Но люди с мечами не обращали внимания на путников, разговаривали между собой о чем-то своем, не понятном ни Саньке, ни Мальфу.

Когда группа подошла к лежащему на брюхе био, тот внезапно оживился и поднял над землей на своих восьми хожнях жуткую куполообразную башню. Санька рванулся прочь и залег за ближайшей кучей песка.

– Да не бойся, пацан! Что ты такой пугливый? – попытался успокоить его Одинец. – Иди сюда! Не тронет.

– А сказал, что выключил, – буркнул мальчик, вернувшись. – Откуда я знаю, что он думает.

Санька был сильно расстроен. Он покраснел и отвернулся, скрывая смущение.

– Выключил, пока с вами говорил. А сейчас пусть работает. Нас он знает, вы под нашей охраной. Все в порядке, пацан! – успокоил Саньку Остронег. – С нами не пропадете.

– Можно его посмотреть поближе? – спросил мальчик.

– Да сколько угодно! – Остронег улыбнулся. – Только не поломай! Знаешь, сколько Книжнику сил стоило его поймать-приручить?

Мальчик шагнул к страшному роботу. «Спайдер» следил за Санькой, двигая своими оптическими сенсорами, похожими на рачьи глаза. Опасливо, готовый моментально отскочить от робота, мальчик подошел вплотную и похлопал био по одной из восьми конечностей. Вяло перебирая хожнями, робот отошел в сторону, словно эта фамильярность была ему неприятна. Санька поднял руку и провел ею влево-вправо, уже с видимым удовольствием наблюдая за движением сенсоров робота. Потом подпрыгнул, пытаясь дотянуться до ствола пушки, но не достал. Робот, видимо, поняв, что задумал мальчик, чуть приподнял ствол на недоступную для хулиганства высоту. Санька обошел вокруг боевую машину, явно что-то замышляя. Потом опять зашел с фронтальной стороны, помахал рукой перед сенсорами и повернулся, собираясь уходить. И вдруг внезапно, в прыжке развернулся и заорал «Гав!». Робот, не ожидая такой наглости, отпрянул назад, вызвав веселый Санькин смех.

– Да мы бы и сами что-то придумали. Тупой он. – Мальчик вернулся к группе, гордый победой скорее над собой, чем над био. – Я… мы вот выяснили, что он стреляет только в то, что к нему приближается.

– Так бы и бегали от него? – хохотнул Остронег, однако было заметно, что он озадачен осведомленностью мальчика. – А если бы он вас догонять стал? Что такое относительность, ты, небось, и не знаешь?

– А зачем бегать, Мальф бы ему потом чего-нибудь нашептал такого, он бы вообще у нас с рук ел, – слова об относительности Санька пропустил мимо ушей. – Мы бы верхом на нем в Кремль въехали. Мы знаешь, сколько таких роботов поломали, пока дошли?

– Чего бы он такого нашептал? – безразлично спросил Остронег.

– А я откуда знаю? Нашел бы, что нашептать. Он и фенакодусам, и кому угодно нашепчет, и все как ручные станов… – Санька заткнулся после незаметного, но крепкого пинка от Мальфа. – В общем, не пропали бы.

– Нашепчет, говоришь? – Остронег украдкой глянул на Мальфа.

– Болтает пацан, – ответил за Саньку Мальф. – Фантазия у мальца разыгралась. Спасибо вам, конечно. Выручили.

– Эт… точно, – ответил Остронег и добавил: – Всегда пожалуйста! А что у пацана на лбу? Ранен?

– Да так, зацепило, ерунда, – деланно беспечно ответил Санька. – Пустяковая царапина.

– Ты, малец, должен знать, что с такими царапинами можно большие проблемы заработать. Тут же в каждой песчинке может быть зараза. Давай продезинфицируем, – Остронег достал сверток из своей сумки. – Негоже в Кремль заразу тянуть.

– Не надо! Уже! Йодом продезинфицировали, – соврал Санька.

– Йодом, ага, – кивнул Остронег. – Какие вы все-таки дикие. Тут упокой-трава нужна. Или ты боишься?

– Я? Боюсь? – Санька вспыхнул. – Я ничего не боюсь.

– Ну и ладненько, – Остронег стал разматывать повязку под ироничным взглядом Мальфа. – Ну вот. Шутить изволите?

– Какие еще шутки могут быть при тяжелом ранении? – возмутился Санька.

– Ты смотри! – Остронег удивленно повернулся к Мальфу. – Ни следа!

И вправду, лоб Саньки был чист, словно никакой осколок не рассекал его до бровей полчаса назад.

– Мы и сами снадобья хорошие знаем, – раздался голос Мальфа. – Упокой-трава для воспаленных ран хороша, а по свежему другую надо.

– Ну, ты расскажешь потом, научишь, ладно?

До Спасских ворот оставалось уже метров сто, и было заметно, что охраняются они и снаружи, и изнутри очень серьезно. Спасская башня выглядела, как боевая крепость, бойницы ощетинились стволами стрелкового оружия. Сами ворота, когда-то ажурные, кованые, были обшиты тяжелыми бронированными плитами и открывались с помощью сложной механической системы.

Остронег остановил процессию метрах в десяти от бронированной конструкции и направился к охране. После короткого разговора с вооруженным человеком махнул рукой: мол, путь свободен. Стражник в толстой кольчуге, в шлеме и с копьем смотрел поверх голов проходящих мимо людей.

Санька с восхищением разглядывал вооружение на башне и даже незаметно потрогал колесные тележки, на которые опирались тяжелые ворота. На входе Саньку и Мальфа задержали суровые люди в длинных темных балахонах. Тайный Сыск словно ждал их.

– Добро пожаловать в Кремль, – глухой голос из-под черного капюшона принадлежал старшему Сыскного Дозора. – Идите с нами, побеседовать надо.

– Пацана отпустите, он-то точно не навредит, – вступился Мальф за Саньку.

– Нам никто не навредит. Нам надо учет вести: кто пришел в Кремль, откуда и зачем. Кремль, мил человек, не резиновый. Если пришлый честный, как взрослый, так и малолетний, – бояться нечего, – стражник говорил без интонаций, явно произнося наизусть текст из инструкции. – Миграционки всем заполнить обязательно. Чтобы предъявлять на улице патрулю по первому требованию.

– Не бойтесь, это обычная процедура, – добавил Остронег, и, помахав на прощание рукой, вместе со своей группой зашагал в глубь Кремля.

– Ну, надо, так надо, пойдем Саня, – согласился Мальф.

Снова, как только что на Красной площади, Санька и Мальф зашагали за проводником, а остальные шли за ними, будто охрана.

– Что-то они тут все поведены на конвойных процедурах, – еле слышно пробормотал Мальф.

– Что дать? – забеспокоился человек в балахоне.

– Я говорю, красиво у вас тут, в Кремле. Чистота-то какая.

– Князь наш строго следит, спуску не дает, – гордо ответил сыскник.

И вправду, после хаоса разрушенной Москвы, после буйных зарослей Измайловского шоссе и орд диких племен, хозяйничающих во всем городе, Кремль был похож на тихий сказочный оазис. Из-за того, что наружное жизненное пространство было ограничено стеной, для строительства новых зданий использовалось каждое свободное место. Но согласно чьей-то твердой воле застройка не стала хаотичной, а была гармонично вписана в старые, даже, скорее, древние, сооружения Кремля.

– Что, пацан, варежку раззявил? Смотри! У нас здесь жизнь бьет ключом! – один из охранников улыбнулся мальчику. – Небось, у себя на хуторе такого не видал.

– Суета все это, – неожиданно тоном умудренного философа заявил Санька. – Жизнь-то бурлит, а за стены не выльется.

– Ишь ты, сурьезный какой, – засмеялся охранник. – А вестовский посад тебе что, не жизнь за стеной?

Санька хмыкнул и ничего не ответил.

Возле древнего здания, приземистого и незаметного, процессия остановилась. Охранник из сыска открыл небольшую, такую же малозаметную дверь и знаком приказал следовать за ним в подслеповатую прихожую. Как только Мальф и Санька переступили порог, дверь моментально закрылась. Глаза быстро привыкли к полумраку. В передней за массивным столом сидел маленький человек и что-то писал в тусклом свете свечи. Удушливо пахло воском и ладаном. Иконы в красном углу, клерикальная одежда, кресты на стенах – все говорило о том, что Тайный Сыск – не просто полиция, но полиция православной церкви, не только следящая за духовным здоровьем своих прихожан, но и хирургическим путем удаляющая нарывы на теле кремлевской общины.

– Я Вавила, референт Тайного Дьяка, – не отрываясь от письма, сказал человек. – Мальчонку Санькой зовут? Так вот, мальчонку пусть пока покормят, а с тобой, Мальф, хочет поговорить Дьяк.

– Ты что же, имена наши уже знаешь?

– Мы все знаем. Тайный Сыск на то и существует, чтобы все знать. – Очки на лице Вавилы блеснули в пламени свечи. Говорил он тихо и доброжелательно, располагая к себе собеседника. – Да не пугайся, доложили мне с ворот – кто пришел, как зовут. У нас новички редко появляются, с каждым надо поговорить. Послушать, узнать, что в мире творится.

На Санькино плечо легла тяжелая ладонь, и мальчик, повинуясь суровому охраннику, неохотно направился в соседнее помещение. У дверей испуганно оглянулся на Мальфа, но сказать что-либо не осмелился.

– А ты пока посиди, отдохни, – Вавила движением головы показал на табуретку у окошка, завешенного плотной занавеской. – В ногах правды нет.

Ждать пришлось долго. Мальф, прислонившись спиной к стене и полуприкрыв глаза, наблюдал за происходящим в приемной Дьяка. Секретарю приносили бумаги, которые он изучал, визировал и складывал в одну из четырех папок, лежавших на короткой лавке рядом с его столом. Некоторые документы он возвращал после беглого просмотра. Приходили посетители, видимо, искавшие аудиенции у Тайного Дьяка, но, как правило, выслушав их тихий рассказ, прямо на ухо, Вавила выдавал клочок бумаги, направляя ходоков в другой департамент. Один раз пришел человек в длинном переднике, посыльный. Он принес большой бумажный куль, который бережно прижимал к груди. Дьяк, не принимая передачу, приподнялся, отогнул угол куля и долго нюхал содержимое. До Мальфа донесся запах свежего хлеба. Удовлетворившись, Вавила кивнул, и человек в переднике унес куль в одну из трех дверей в приемной. Пришла тетка-прибиральница. Она была, пожалуй, единственная из посетителей, кто не соблюдал режим полной тишины.

– Опять понатоптали, сколько говорить, стелю же тряпку, чтобы лапти вытирали, – с ходу начала она скандалить.

Но Дьяк открыл свой стол, достал оттуда огрызок яблока, которое он, похоже, недавно съел, и ловко запустил прямо в кадку для мусора, которую притащила тетка. Та заткнулась и грозно поглядела на Вавилу. Тот одними глазами показал на Мальфа: мол, видишь, человек посторонний. Дальше уборщица уже не шумела, тщательно вытирала пыль, подметала пол, но все-таки еле слышно проклинала всех ходоков, вместе взятых. Потом пришел человек в кольчуге, при мече, и подписал какую-то бумагу – наверное, наряд на дежурство. Еще один гонец принес бутыль мутной жидкости, от которой за версту тянуло сивухой. Он не разговаривал с секретарем, а просто, дождавшись кивка Вавилы, понес самогон в ту же дверь, куда унесли и куль с едой. Мальфу в какой-то момент показалось, что все оставшиеся годы он будет сидеть здесь и наблюдать жизнь Тайного Сыска с этой табуретки.

Наконец Вавила, услышав звук невидимого колокольчика, произнес:

– Проходи, Дьяк ждет, – он показал обратной стороной ручки на дверь в дальнем углу. – Только вещи оставь. Не благословляется в келью к Дьяку с котомкой и оружием входить.

Глава 9

Распахнулась дверь, и Мальф вошел в кабинет, или, как сказал Вавила, в келью Тайного Дьяка. Обиталище его выглядело полной противоположностью приемной. Стены, сверкающие свежей побелкой, без всяких узоров, строгая мебель из потемневшего от времени дерева. Большое окно, освещавшее келью, было занавешено снизу до средины плотной холстиной; из-за этого стол Дьяка находился в тени, словно прячась от глаз посетителей. Скромная икона в красном углу поблескивала серебряным окладом. Рабочее место Дьяка было аккуратным, без всяких излишеств. Никаких чернильниц, пресс-папье, ножниц, стопок бумаг и прочего, чем был завален стол секретаря. Кроме этого, в келье стояло глубокое кресло у окна и табурет посередине. За рабочим столом на стуле с высокой резной спинкой сидел сам Дьяк.

– Заходи, мил человек!

Дьяк, облаченный в темную рясу, поднялся навстречу Мальфу, и, обойдя стол, подал руку. Монашеская ряса с капюшоном полностью скрывала его фигуру.

– Меня Макарий зовут. Я Тайный Дьяк. Да ты не пугайся. Так моя должность называется. – Даже на близком расстоянии лицо Дьяка было трудно разглядеть: оно оставалось в тени капюшона. – Я просто поговорить хочу. Понимаешь, в Кремле народу много, а новые люди сюда редко приходят. Говорят, ты большой путь проделал?

– Да, не малый, – неуверенно начал Мальф, отвечая на рукопожатие. – Я Мальф.

– Да ты садись! Не стоя же рассказывать будешь, – Макарий указал на табуретку и сел напротив в кресло, спиной к окну.

Лицо Макария, скрытое тканью капюшона, будто и вовсе растворилось в темноте. А вот посетитель как раз был на свету.

– Ну, а что рассказывать? – Мальф поерзал на жесткой табуретке, чувствуя себя неловко под невидимым взглядом Дьяка.

– А все. Мне все интересно. Ты откуда пришел? В Москве где жил, или как?

– Да нет, я северо-востока…

– А покажи-ка на карте, – Дьяк встал с кресла, достал из ящика стола потертый свиток и развернул его на столешнице.

Это была старая карта Москвы. Еще с линиями метро и трамваев.

– Вот здесь наше поселение, – Мальф показал на точку далеко за МКАДом.

– Так ты что, Купол прошел? – спросил Макарий.

– Да что его проходить. Все проходят, если за шамом пойти. Делов-то, – пожал плечами Мальф. – Мы, когда по делам надо, часто с шамами договаривались, и они нас проводили. Не даром, конечно. Они очень убоинку любили. Турятину парную.

– Логично, логично. А в Кремль зачем шел?

– Ну как… – протянул Мальф, словно удивился вопросу. – Тут у вас торговля, а у нас всякая скотина, свиньи, коровы есть, пшеница тоже… Лишнее делаем, вот и решил узнать, – может, поставки наладим, так, чтобы всерьез и надолго.

– Это дело архиважное! Ты, наверное, видел, что у нас народу много, всякими деликатесами лавки на рынке за стеной завалены, но это капля в море, и задорого, а вот с нормальными поставками, чтобы народ ни в чем не нуждался, не просто, – закивал Дьяк. – Только как же ты торговлю вести собрался – за шамами бегать сквозь купол все время?

– А что, договориться нельзя? – спросил Мальф. – Торговля – дело такое, всегда можно договориться. И вообще, всегда надо договариваться. Я думаю, можно будет что-то придумать.

– Ну, пойди, договорись с каким-нибудь потолочником, – хмыкнул Макарий. – Он тебе говорилку откусит раньше, чем разговор заведешь.

– Надо будет – договорюсь. С неразумными проще всего. Они выгоды не ищут. И не врут.

– Вот как… А ты что, коням шептать умеешь, что ли? – Макарий чуть пошевелился и зашуршал складками рясы. На свету оказалась рука с четками.

– Ну, кони – не кони, фенакодусы туповатые. Звериного в них много. Их просто укрощать надо, успокаивать. А говорить не с ними надо. Надо истинных друзей уважать, – жаль, нет времени.

– Это ты о ком?

– Крысособака, кошак – вот наши друзья. Это мы их по злобе человеческой отвратили, в угол загнали, – Мальф, заговорив о животных, оживился, сбросив напряжение. – Они же воют от одиночества, от того, что человека потеряли. А фенакодус… тупая скотина.

– Странно слышать от тебя, человека сельского, такие слова. Ты же их боготворить должен, – произнес Дьяк. – Ну да ладно, у каждого свои мысли. Ну и как там у вас житье? Как твой хутор называли?

– А никак. Кому называть? Дом наш это, никто к нам не ходит, чего его иначе как дом называть? Да и не хутор у нас … Мы поселком звали.

– Ладно-ладно, – махнул Макарий сухонькой ладошкой. – Не важно. А малец с тобой из ваших?

– Да нет, прибился по дороге. У него там… – Мальф замолчал. – Своя история.

– Какая? Бедный мальчик, если он один без семьи оказался. Ты за Куполом его подобрал?

– Нет, уже в Измайлово. Он ехал куда-то опять же товар съестной менять, а по телеге его кто-то шарахнул. Чем – не знаю, пацан сообразить не успел, видать, налетел на мину. Фенакодусы и понесли. А так – пацан как пацан. Живет с мачехой и сестрами. В общем, домой идти не захотел, говорит, дело у него свое в Кремле, – слегка приврал Мальф, решив не выдавать все Санькины секреты.

– Так он тоже из твоего поселка? – Дьяк не отставал.

– Нет, он-то как раз из хутора какого-то. Говорит, прямо у Купола жили, а как за Купол попал – не помнит. Контузило слегка.

– Странны дела твои, Господи, дети малые сквозь Купол проскакивают и сами не помнят как, куда мир катится… – Макарий перекрестился на образ. – Надо будет потом и с ним поговорить. А где хутор, не сказал?

– Сказал, только я не знаю тех мест. Название такое простое. А! Руза.

– Руза, говоришь? – Дьяк опять подошел к своей карте и провел пальцем, что-то высматривая. – Бедный мальчик.

Потом он свернул карту, спрятал ее в стол и вернулся в кресло.

– Ну, вот дошел ты к нам в Кремль, торговлю мыслишь. Может, помочь чем? Нам, я же говорю, всегда провиант нужен.

– Да чем помочь? Дай мне по Кремлю походить, присмотреться. И сам смогу разобраться, что к чему. Зачем мне Тайный Сыск к торговле примешивать? Только народ пугать.

– Это ладно, свои дела надо самому решать, – кивнул Макарий. – Поживи, осмотрись. А что, мил человек, вот так вы живете своим поселком, и никто не беспокоит? Не нападают супостаты? А то ведь, может, и нам народ туда поселить. Не у вас, конечно, а рядом где-нибудь. Для начала торговое посольство учредим опять же. Не вечно же за Куполом жить?

– Да кому нужны крестьяне? – пожал плечами Мальф. – Тихо у нас. Вольно.

Но от хитрого Тайного Дьяка не ускользнуло, что уж очень наигранно пожал плечами его гость.

– Говорят, шайны там, на востоке, обнаглели. Ты бы, как вернешься, предупредил односельчан своих, что надо и о защите подумать.

– Да что крестьяне против воинов сделают?

– Ну, если торговать будем, может, какую охрану дадим. Десяток солдат наших прокормить несложно, а уже защита. Хотя и семи вполне хватит. Вот Остронегу в подмогу пару человек, и вполне себе можно от шайнов защититься.

– Не видел я у нас желтых. Да что шайны, они ведь мирные, – Мальф заговорил тише и повторил: – Хорошо у нас, спокойно.

– Ну, тебе виднее, я в тех местах не бывал, – покорно согласился Дьяк. – А то ведь сам понимаешь, не успеешь с каким-нибудь разбойником договориться, а он твою деревню за мешок овса и вырезал.

– Договориться всегда можно, – опять повторил Мальф.

– Ну да, ну да… Это хорошо, что у вас спокойно, – закивал Макарий. – В Кремле не так. Это с виду тишь и благодать, но постоянно атаки нео и другой нечисти держать приходится. Так что, поселиться где думаешь?

– Да какая разница. Мне денек всего осмотреться – и назад. А потом с товаром приехать.

– Экий ты быстрый. Ну, смотри… Удачи тебе. – Дьяк поднялся, готовый попрощаться с Мальфом. – Помни: если что, сразу ко мне, поможем.

Мальф тоже встал и, поклонившись, пошел к двери.

– Вот только что-то мне подсказывает, мил человек, что не всю правду ты мне открыл, – раздалось у Мальфа за спиной.

– Ну, скажи, что я не открыл? Не веришь – дело твое. Не говоришь же, что у тебя такого есть, что можешь мне в вину вменить? – Мальф повернулся лицом к Макарию. – Может, и нет ничего? Так – проверяешь?

– Вот посмотри, – Дьяк наклонился и поднял с пола из-за стола скрытую до сих пор от глаз Мальфа котомку и нож. – Вот вещи твои. Не знаю, что внутри. А вот ножик твой… Думаешь, я не понимаю, что это?

– На то ты и Тайный, чтобы понимать, – ответил Мальф спокойно.

Спокойствие далось ему не просто. Он прекрасно помнил, что оставил свои вещи в приемной, и никто за все время разговора сюда не входил и ничего не приносил. Как рюкзак и нож Мальфа попали в келью – необъяснимо. Видимо, Тайный Сыск для того и существовал, чтобы распутывать чужие тайны и иметь свои.

– В Поле Смерти закалил? – Макарий оценил выдержку Мальфа.

– А то… – Мальф хмыкнул.

– Ты же сам знаешь, что против такого клинка никакой меч, никакое копье не сможет обороны держать. – Макарий повертел в руках клинок, потрогал острие ногтем.

– Не знаю я… Я людей не режу. В хозяйстве да, удобный, – развел руками Мальф.

– А ведь закалить нож не каждый может. Ты же не уговорами заставил Поле Смерти его сделать таким? И ведь не у себя, за Куполом, знание это добыл?

– А что до того, как закалять… Слушал, что старики говорили, вот и решил попробовать. Вышло, как видишь. Хочешь, тебе при случае закалю?

– Мое оружие не клинок, мое оружие – слово. И слово это – Божие.

– Вот видишь, и мое – тоже слово. Но слово это не Божие, а мое. Простое. Я договариваюсь, а нож так, в хозяйстве подмога.

– Ну да, ты договариваешься… – протянул Дьяк. – И слушаешь, что тебе говорят. Это тоже по нынешним временам редкий дар.

– Это плохо? – Мальф пытался хоть как-то рассмотреть сквозь темноту под капюшоном выражение лица Тайного Дьяка.

– Я не говорил. Но если ты можешь договариваться со зверями и нежитью, то почему не хочешь договориться со мной? – Монах сказал это с легким напором.

– О чем? – недоуменно спросил Мальф.

– О правде. Не говоришь ты правды, ой, не говоришь…

– Почем знаешь? – с вызовом спросил Мальф.

– Почем… – Макарий встал и прошелся по келье. – Ты хоть слово о шайнах сказал мне? Хоть слово правды?

– А я должен был сказать? – безразлично спросил Мальф. – Что мне шайны, что я шайнам?

– А мне в последнее время все о них интересно. Вот посмотри: они народ по своей сути торговый. Мастера отменные, только такие они мастера, с гнильцой. Сделают что-нибудь красивое или полезное, предложат торговать. Раз хорошее пришлют, два, а потом начинают такую пакость слать, что не знаешь, как от нее избавиться. А деньги-то вперед берут. Странный народ, ой, странный. Врачевания свои всем предлагают, всякие настойки на печенках вепря от лихорадки, глаза мух в ядовитом соусе от подагры. Чего только не придумают. И народ верит, покупает. А на шайнов глянь – хилые они, рты щербатые, каждый второй косоглаз и близорук. Что же за медицина у них такая, что они сами себе помочь не в силах?

Дьяк так увлекся, что, казалось, забыл о Мальфе. Он говорил, слегка двигая рукой, четки, зажатые в тонких сухих пальцах, качались в такт словам.

– А вот еще моду взяли: приезжают сюда вроде как с балаганом. Бои потешные устраивают. Орут, прыгают, пальцами в глаза тычут. Страх просто. Говорят, что одним тычком кривого своего пальца человека убить могут. Ну ладно, побалаганили, бабы наши посмеялись, а пацаны-то и поверили. Так эти шайны школу открыли. Говорят, военному искусству «Пустая рука» учить будут. Не задешево. И молодежь потянулась. Даже пару девиц там видели. Потом, конечно, им, девицам, матери юбки задрали да ремня выписали.

Ну, ладно, скачут они на пустыре, палками друг друга лупят, – кстати, рука-то никак не пустая. А потом докладывают мне, что они не только скачут. В кружок садятся, и старший шайн что-то им про свою веру начинает втемяшивать. Ну, наши-то стойкие, на искушение не пошли.

А потом курить они стали какую-то гадость, мальцам предлагать. Вот тут, в общем, отцы и всполошились. Пошел к ним Микола, пекарь наш. Говорит тому шайну: «Ты почто моего сына портишь?» А тот улыбается и одно в ответ: «Не понимаю руська». Микола ему в ухо дал с левой, шайн этот с копыт, никакие искусства не помогли. Ну, и закрыли мы их балаган.

– Шайна наказали или так выгнали? – поинтересовался Мальф.

– Никто его не наказывал. На кол посадили, и всего-то делов, – просто ответил Дьяк. – Так ничего не расскажешь?

– Что рассказывать – ты о них вон сколько знаешь.

– Ну, хотя бы рассказать, что шайны твой поселок захватили, народ поубивали, – словно между прочим бросил Дьяк.

– Не знаю я такого, – стиснув зубы, процедил Мальф. – Врут, поди!

– Я могу поверить, что они напали после того, как ты оттуда ушел… – мягко сказал Макарий. – Но это ты мне как раз и должен доказать.

– А ты мне свои слова должен доказать, – упрямо ответил Мальф.

– Как я тебе докажу? Там Остронег был со своими людьми. Надо сказать, что они шайнов всех положили. Так что нет там уже никого.

– Никто не врет так, как после боевых походов врут.

– В Тайном Сыске не врут, – мрачно сказал Макарий. – Пытаются поначалу, а потом правду говорят. Даже то, чего не знают, спешат рассказать. Но на то мы и Сыск, чтобы правду от выдумки отличить.

– Пытать будете? – тихо спросил Мальф.

– Спрашивать. Что мы, звери?

– Ну так спрашивай! – сорвался Мальф.

– Зачем в Кремль пришел? – спокойно повторил вопрос Дьяк.

– Я же сказал! Торговлю…

– Торговлю? – перебил его Макарий. – Чем торговать? Да от твоего поселка только это и осталось!

Он достал из стола мошну с золотом, перевязанную пучком оберегов. Ту, что сегодня передал ему Остронег.

– Вот деньги, торгуй! Только куда ты товар повезешь? Бери деньги, твои они теперь.

Реакция Мальфа была неожиданной. Из него словно кто-то вынул хребет. Мужчина обмяк и, упершись локтями в колени, закрыл лицо ладонями.

– Заприте меня на день, – глухо произнес Мальф. – В подвале.

– И что, тебе полегчает? – по голосу Макария чувствовалось, что он зло улыбнулся.

– Все само решится, – мертво сказал Мальф.

– Само ничего не решается. Чего так тебя кучка золота испугала?

– Нет. Просто слова твои – правда. И мне теперь одно нужно. Смерть. Моя. А придет она за мной в течение дня… – голос Мальфа был ровный и глухой, словно говорил не он, а кто-то другой внутри него.

– Не по-христиански это – смерти себе желать. Если виновен в чем-то, то искупи, а Бог простит, – Макарий сбросил капюшон и стал на свету.

Он оказался совсем еще молодым человеком чуть за тридцать, с черными, аккуратно постриженными волосами. Через лоб и щеку проходил тонкий шрам, – скорее всего, от сабли.

– Бог? А где он был, когда всю мою родню убивали?! Это их обереги! – Мальф сорвался на крик. – Я их помню. Каждый приходил ко мне, спрашивал, спасет ли его, а я шептался с оберегами. Говорил, что защищают они лучше, чем оружие. Значит, врал им. Я им надежду давал, а не твой Бог. Где он был тогда, когда их убивали?

– Не у меня спрашивай. Никто не знает, что должно произойти, а что нет. Испытания нам даются, чтобы их пройти и остаться человеком. Не хочешь – не рассказывай. Но ведь шайны, если ты их задание не выполнишь, другого пошлют, потом третьего. И каждый раз будут умирать невинные. Ладно, хочешь посидеть один – посиди. Я понимаю, что у тебя сейчас на душе.

– Слушай, Макарий, я вижу, ты человек честный. Пойми, нет у меня выбора. Когда надо было поселок спасать, я пошел на неправедное дело. Но сейчас… Не будет меня – не будет и неправедности, и никто вам не навредит. А меня кара уже постигла, и с ней мне не жить. Верь, я на себя руки не наложу, греха на мне не будет. Меня убьют сегодня.

– Тебя запрут под охраной, а ты говоришь – убьют?

– Чем надежней будет охрана, тем больше гарантий того, что убьют, – устало сказал Мальф.

– Твои слова и твой выбор. – Макарий взял со стола колокольчик и позвонил в него два раза.

– Отведите его, – приказал Дьяк вошедшим двум вооруженным монахам. – Вниз.

Мальф покорно поднялся и пошел вместе с охраной.

Глава 10

Макарий стоял у окна и, слегка отодвинув плотную занавеску, смотрел из-под капюшона на улицу. В этой части Кремля пешеходы были редки, и взгляду открывалась только пустынная улочка и стена храма напротив. Но это и нужно было, чтобы спокойно подумать. Дьяк ловкими пальцами перебрасывал косточки четок и беззвучно шевелил губами. Он встречался со многими людьми в своей келье. Одни врали, другие говорили правду. Для Дьяка никогда не было сложно заглянуть человеку в душу и понять его мысли и намерения. Но разговор с Мальфом привел его в смятение. Макарий чувствовал, что не он пытался проникнуть в сокровенные мысли этого человека, а наоборот, тот проник в его. И сейчас Дьяк не мог принять решение. Он верил в искренность Мальфа, но в то же время понимал, что ничего из того, что хотел, выяснить не смог. Словно и не было разговора.

Робкий стук в дверь прервал тягостные мысли Тайного Дьяка.

– Макарий, тут мальчонка к тебе рвется. – В приоткрытую дверь просунулась голова Вавилы. – Тот самый, что с шептуном пришел.

– Хочет чего? – не оборачиваясь, спросил Дьяк.

– Так за своего товарища заступиться, это понятно.

– А он что, сидит в подвале и молчит? Делает что?

– Да просто лежит на полу, вроде как помирать собрался, – Вавила тяжко вздохнул. – Негоже это.

– А что гоже? Что? – Макарий резко повернулся к Вавиле.

– Я так думаю, отпустить его надо. И приглядеть. Пользы больше будет, чем если он в подвале сгниет.

– Не пойдет он никуда. Я знаю.

– Так вот пусть мальчонка его и уговорит. Уж больно он убивается. Видать, дорог ему этот шептун. Так пустить?

Дьяк молча кивнул. Вавила исчез, и в келью вошел Санька. Вернее, не вошел, а ввалился: видимо, секретарь Дьяка придал ему небольшое ускорение пинком.

– Здравствуйте, – тихо произнес мальчик, восстановив равновесие.

– Ну, здравствуй. Что скажешь? – ласково спросил Макарий.

– Мальф хороший, – губы у Саньки дрожали: доброта Дьяка его сильно испугала.

– Конечно, хороший. Все люди хорошие, – охотно согласился Дьяк. – Но твой друг очень расстроен. Умереть вот решил.

– Вы его били? Говорите, вы его били? – сорвался на крик Санька.

– Что-то ты, отрок, озлоблен, – покачал головой Макарий. – Зачем нам его бить? Он сам решил умереть. Тяжко у него на душе. Все близкие ему люди погибли, и он себя в этом винит. Так и сказал – пойду умру.

Дьяк подошел к мальчику.

– Ты не горячись, отрок, может, мы вместе ему поможем. Расскажи, ты из его селения? Давно его знаешь? – Макарий обнял Саньку за плечи и усадил на тот же самый табурет, где недавно сидел Мальф. – Что он за человек?

– Он меня спас, фенакодусы понесли, а он их остановил.

– Где понесли? Кого понесли? Юноша, попробуй рассказать все по порядку. Это у вас в поселке случилось?

– Да нет, он меня в Измайлово встретил. По телеге шарахнуло, и я сознание потерял. А он там как раз шел.

– По телеге что шарахнуло, полено?

– Да нет, какое полено! – Санька изумился непонятливости Макария. – Я ехал на телеге, а по ней шарахнуло. А что, не знаю.

– Ясно. Так ты не из его поселка. А откуда?

– Я на хуторе жил, рядом с Рузой, так то место называется.

– А, да, да! Вспомнил, – хлопнул себя по лбу Дьяк. – Он мне говорил. Старый я стал, забываю все.

– Да какой вы старый, вы моложе Мальфа, – неожиданно сказал Санька.

Дьяк помолчал и, покатав четки, сказал:

– Интересный ты парень. Одна только тут закавыка. Ты говоришь, Руза. А ведь она-то на западе, и между Рузой и Измайлово сто километров и вся Москва. Так что, ехал на телеге, потерял сознание, очнулся – а тут Измайлово?

Санька вдруг побледнел, часто заморгал, и на щеку его выползла слеза. Губы предательски скривились.

– Что плачешь? Правду сказать не хочешь? – ласково спросил Дьяк.

– Я не знаю. Клянусь, не знаю. Как шарахнуло, – мальчик говорил с трудом, сдерживая рыдания, – я словно в тумане. Вроде помню, но как-то не всегда понимаю, что я помню.

– А что за дела у тебя в Москве? Тоже не помнишь? Ты же за каким-то делом сюда шел?

– Помню, – Санька опустил глаза, понимая, что о нем знают много. – Мне из Москвы дальше идти надо. Тут хотел расспросить, как добраться. Мне в НИИТЬМА надо. Батя там работал. Говорил, работа его важная, и что ему обидно умирать, если ее не окончат. Я думал, дойду и там выучусь. Буду его дело продолжать.

– А что с отцом?

– Тятю зверь порвал. Год уже, как, – Санька прекратил плакать и словно задумался. – Вот опять, кажется, что год всего прошел, а вроде и вся жизнь.

– Дело отцовское продолжать – это хорошо. Вижу, не врешь ты. Только там тебя никто учить не будет. Ты бы здесь в Кремле выучился, – может, и смог бы что-то в жизни своей хорошее сотворить. А место это, НИИТЬМА, нехорошее. Ничего ты там не узнаешь.

– А я и так учился! Я читать умею, по звездам ориентируюсь, считать умею.

– И до скольких ты в свои годы считать умеешь? До десяти? – усмехнулся Макарий. – Математика – наука не простая.

– До… До конца! – выпалил Санька. – Я всю математику знаю!

– И интеграл эллиптический взять можешь? Или, может, понимаешь что-нибудь в спутанных фотонах? Горизонт событий кухарке можешь объяснить?

– Что? – На Санькином лице появилось недоумение.

– Вот видишь, ты и слов таких не знаешь. Учиться тебе надо, чтобы все это для тебя не было пустым звуком, – Дьяк говорил слегка назидательно, но совсем не обидно.

– Надо учиться, – вздохнул мальчик. – Я не спорю. Но эллиптический интеграл лучше брать обращением функций. Используйте универсальную тригонометрическую подстановку. Она позволяет перейти от тригонометрии к интегрированию иррациональной дроби.

– Что ты сказал? – Дьяк выронил четки.

– Я… – Санька, кажется, и сам испугался. – Так ляпнул, что в голову пришло. Я же говорю, после контузии что-то находит. Это плохие слова?

– Да… интересный ты парень. Ладно, что мы все о тебе да о тебе, нам Мальфа выручать надо. – Дьяк присел, подбирая четки, и закряхтел, словно это было ему тяжело.

– А где он? – вскрикнул Санька.

– Да внизу, в подвале. Попросил, чтобы его не беспокоили. Я не стал ему перечить.

– Вы бы знали, какой он хороший! Он меня всему учил, помогал. Мы всю Москву прошли, он никого не обидел! Ему помочь надо! – Санька волновался и говорил сбивчиво. – Вы бы видели – у него все тело в шармах незаживших, его кто-то пытал. А он ни слова ни разу не сказал плохого. Он спасал меня, знаете, сколько раз?

– В шрамах, говоришь, – задумчиво протянул Дьяк. – Ну, так пойди к нему, поговори. Может, он передумает умирать. Он о тебе очень хорошо говорил. Видать, дорог ты ему чем-то.

– Я поговорю, только вы его… – Санька замолчал, подбирая слова.

– Иди, не беспокойся. – Макарий подошел к двери, открыл ее и сказал секретарю: – Пусть мальчик с Мальфом поговорит. И не мешайте им.

– Пошли, только не шали, – и Вавила знаком показал Саньке следовать за ним.

Они прошли узкими коридорами Тайного Сыска. По пути им не встретился ни один человек, словно здание было необитаемо. Только в переходах из коридора в коридор стояла стража, которая при виде Вавилы становилась по стойке «смирно» и смиренно кланялась Дьяку. В конце концов, они подошли к глухой двери темного дерева, укрепленной коваными стальными накладками. Стражи здесь было вдвое больше, чем на переходах в здании. Старший караула отпер замок громадным ключом с замысловатой бородкой. За дверью оказалась крутая лестница, ведущая вниз. По ней Вавила с мальчиком спустились в глубокий подвал. Он освещался тусклыми свечами в кованых канделябрах, развешанных на стенах. У первой двери стоял монах с мечом на поясе.

– Открой, и пусть мальчонка там побудет, – приказал секретарь и добавил для Саньки: – Как наговоришься – стукни три раза.

Санька робко вошел в камеру. Это было небольшое помещение без окон. Тусклый свет свечи на тумбочке возле грубого топчана дрожал, бросая робкие тени на кирпичные стены и невысокий полукруглый свод. Но Мальфа на топчане не было. Он лежал на полу лицом вверх. Глаза были закрыты. Санька бросился к нему и, упав на колени, схватил за руку. Сердце мальчика екнуло от предчувствия непоправимого.

– Ты чего? Слышь, ты чего? – Санька тряс руку Мальфа, добиваясь ответа.

Тот открыл глаза, но на Саньку не посмотрел.

– Ее Снежа звали, – произнес он тихо. – Сестренка моя, сводная. Девочка смешная, улыбчивая всегда такая, пятнадцать лет ей было. А через дорогу жил кузнец местный. Суровый мужик. Он твой нож ковал. Все мечтал сделать машину, чтобы картошку собирала. И даже сам паровой двигатель сделал. Тот шипел, плевался и мог крутить большое колесо. Но толку от него было мало. А я ведь сиротой рос, меня в поселке семья одна приняла, говорили, в лесу нашли. За родителей мне были. Я их пять лет назад похоронил. Есть болезни, от которых не сбережешься. Жили мы хорошо, казалось, там, за Куполом, ничего нам не грозит.

– Что случилось? – спросил Санька, хотя и так все понял. – Мальф, скажи, что случилось. Почему ты мне не рассказал сразу всю правду? Я бы помог!

– Они налетели на нас со всех сторон. Мы же не воины совсем. Хотя они никого и не убили. Так, собрали всех на площади, а меня увели. Быстро они свои шатры собирают. У них целая бригада была, шатрами только и занималась. Вот они меня в шатер такой и отвели. Там вождь их сидел. Жирная свинья, – Мальф рассказывал монотонно, пересказывал то, что видел внутри себя. – Сказал, что никого не тронет. Что их жизнь от меня зависит. А ведь я мог не поверить, я же этого жирного мог одной рукой скрутить, заговорив его. Я тогда в себе силы чувствовал. Но побоялся. Думал, сделаю все, как просят, – и обойдется.

– И? Они тебя обманули?

– Договор был: приношу ему Книгу Памяти из Пятого храма, а они всех освобождают. – Мальф словно ждал, с кем поделиться, и голос его из монотонно-мертвого становился снова нормальным, таким, к которому привык Санька.

– Ну, Мальф! Ты бы пошел, людей из Кремля позвал, они бы всех их…

Мальф продолжил, словно Саньку и не слышал:

– Под кожу мне гадость какую-то вогнали, сказали, если за пять дней не добуду Книгу, та капсула взорвется и меня убьет. А добуду – в Кремле их человек ее обезвредит. Последний день сегодня.

– Так вынуть ее к черту. Я вытащу! – воскликнул Санька. – Я найду ее, небось, шрам остался.

И тут Санька сник.

– Это они потому тебе всю спину ножом потыкали, чтобы непонятно было, где искать…

– Шайны хитрые, – согласился Мальф. – Они предупредили, что если попробую найти и выковырять их адскую машинку, она все равно меня убьет. Что только их человек ее может обезвредить. Как Книгу отдам, так этот человек и сделает свое дело.

– Надо Дьяку сказать, он что-то придумает! – не отставал Санька. – Я с ним говорил, он очень умный и зла никому не желает.

– А какая разница теперь? Мне все равно. А те шайны тоже умные были. И мне раз десять сказали, что никому зла не желают, что, мол, Книга эта – это их знания, а кремлевские все у них украли.

– Отомстить надо! Вырезать всех! И этот, который тебе обезвредить эту дрянь должен, – он же шпион шайновый!

– Снежу не вернешь. А так я с ней уже сегодня буду. И с кузнецом будем его машину вместе ладить. Там все проще будет. И будет эта машина вертеть свое колесо, тучи разгонять. Детишек тамошних радовать.

– Не будешь, – вдруг зло сказал мальчик. – Если не используешь все свои силы, чтобы наказать злодеев, не будешь ты с ними. Зло не должно оставаться неотомщенным.

– Ну, значит, буду в аду свой грех смывать вечно. А тебе, пацану, откуда знать о мести? Месть – это тоже зло.

– Нет! Ты мне помочь должен! – воскликнул Санька. – Мальф, только ты мне помочь можешь. Я не все тебе сказал.

– Сам справишься, – Мальф закрыл глаза. – Я свою ошибку сделал, и теперь ее исправлять надо. Так, как могу.

– Какое же это исправление! Ведь будут еще люди гибнуть, шайны не успокоятся! И будешь ты виноват! – Санька опять схватил Мальфа за руку и внезапно заплакал. Второй раз за день.

– Я ничего не смогу сделать. Капсула сработает. От меня ничего не зависит! – с горечью сказал Мальф. – Не мучай себя. Я сделал ошибку, а ты в своей жизни такую уже не сделаешь. Ты настоящий друг.

– Нет!!! – Санька закричал, подбежал к двери и трижды в нее ударил.

Он выскочил из камеры и, не обращая внимания на охранника, кинулся бежать по коридору каземата. Мальчик несся к келье Тайного Дьяка, и даже строгий Вавила не смог его остановить.

– Его надо спасать! – с ходу влетев в кабинет, закричал Санька. – Он не виноват! Они ему штучку вставили и заставили идти. И девочку они убили, а он не знал. Но штучку найти надо, а то она взорвется!

– Сядь отрок, успокойся, – Макарий был сдержан. – Отдышись и расскажи все сначала. А то кажется, что из тебя от контузии опять слова вылетают, смысла которых не знаешь. Плохо, когда слова летят впереди мыслей. А у некоторых они летят и совсем без мыслей. Из таких или шаманы потом вырастают, или идиоты. Впрочем, это одно и то же.

– Можно не успеть, – не успокаивался Санька. – Надо срочно что-то делать.

– Если ты будешь бессвязно бормотать, то, конечно, не успеем. Тебя же понять невозможно. Воды выпей. – Макарий набрал в резной ковшик воды из кадки, которая стояла у входа в келью.

Разбрызгивая воду дрожащей рукой, Санька сделал глоток и хотел продолжить, но Дьяк приложил палец к губам, взял Саньку за плечи и усадил на лавку. Мальчик собрался с силами, помолчал несколько секунд, пока не успокоилось дыхание.

– Вот теперь говори медленно. Почему погибнет Мальф?

– Ему шайны в тело таблетку… Ой, не таблетку, он сказал, капсулу вшили. Если он сегодня не встретится с их шпионом, то она лопнет, и он умрет. А встретиться он должен, чтобы…

– Подожди. Зачем он встретиться должен – это потом выясним. Будем решать проблемы по мере их поступления.

– Он капсулу эту не может сам вытащить, да и не знает, где она. Они нарочно его ножом потыкали, чтобы непонятно было, куда ее вставили, – не мог остановиться Санька. – И еще они сказали: начнешь сам вытаскивать, она все равно тебя убьет.

– Разберемся. Пока отдохни, э… мальчик. – Дьяк внимательно посмотрел на Саньку, который вдруг побледнел. – Иди, пусть тебя Вавила отведет в келью, жди там.

– Ведуна сюда! – проревел Макарий, как только Санька открыл дверь. – И хирургов!

Саньку рев Дьяка словно толкнул в спину; он пулей вылетел из кельи, и его подхватили крепкие руки одного из охранников. Тот, видимо, зная уже, что делать, быстро повел мальчика по коридорам Тайного Сыска.

– Куда ты меня ведешь? – Санька начал вырываться. – Я должен там быть, без меня все испортят!

Охранник молча вел Саньку за руку, держа его так, что шансов сбежать у мальчика не было.

– Ты тупой вояка, ничего не понимаешь! – Санька попытался достать стража носком сапога.

Тот только хмыкнул. Он отвел руку в сторону, и теперь мальчик брыкался на расстоянии, с которого достать стражника уже не мог.

– Ну, веди меня в темницу, веди! – яростно крикнул Санька. – Всех не пересажаешь!

Но привели мальчика не в темницу. За дверью, куда его осторожно протолкнул страж, оказалась уютная скромная келья. Узкая кровать, застеленная чистым бельем, стол, на котором стояло большое блюдо с пирогами и стеклянный графин с молоком. И почему-то в отдельной глиняной вазе – цветы. Санька походил по комнате, как хищный зверь по клетке, но понял, что ничего не поделаешь, и решил на всякий случай перекусить.

Через десять минут к келье Тайного Дьяка под охраной привели трех человек. Макарий, который обычно принимал только у себя, на этот раз вышел навстречу и кратко приказал:

– Следуйте за мной.

Глава 11

Мальф лежал ничком на лавке и тихо подвывал от бессилия. Руки ему связали под сиденьем; к нему же накрепко привязали ноги, заодно перехватив крепким широким ремнем поясницу. Мальф не мог двигаться и сопротивляться и только судорожно напрягал мышцы. Три монаха из охраны Сыска, только что привязавшие Мальфа к лавке, стояли поодаль, готовые вмешаться в любой момент.

– Не дергайся, пупок надорвешь. Все равно мы не дадим тебе сбежать. Не дадим тебе смерть принять недостойную. – Над Мальфом склонился седой старик, длинные волосы которого поддерживала на лбу широкая полоска из кожи рукокрыла. – Негоже тебе руки опускать и на заклание себя отдавать. Если мужик и смерти ищешь – смерть прими в бою. Так что терпи. А я сейчас твою занозу найду.

Ведун внимательно смотрел на Мальфа и беззвучно шевелил губами. Спина Мальфа была словно посечена. Небольшие шрамы практически зажили. Каждый надрез, схваченный одним швом, видимо, был обработан каким-то средством, из-за которого раны после экзекуции быстро затянулись. Старик протянул руку и повел тыльной стороной ладони над спиной Мальфа. Руки ведуна были морщинистые, с большими узловатыми пальцами, какие бывают у человека, всю жизнь занимавшегося физическим трудом. Мышцы Мальфа отозвались на пассы, и по спине пробежала легкая дрожь.

– Эко они тебя покромсали. Ловкие, заразы. Все надрезы одинаковые. Как будто ты даже не шевелился, когда тебя мучили. Вот бы и сейчас не ерепенился.

– Опоили они меня, ничего не помню, – Мальф обмяк: то ли смирился со своей участью, то ли подействовали искусные руки старика.

– Вот то-то и оно, не помнишь. Может, тебя как мальца простодушного провели, а ты и поверил. Все одинаково заживает. Не чую я ничего. И не потому, что я слеп, – ты сам не даешь мне увидеть. Видать, большое знание в тебе скрыто, раз ты внутрь себя не пускаешь.

– Все мое знание у меня на спине написано, – буркнул Мальф.

– И на лбу тоже, – улыбнулся ведун. – Думаешь, не знаю, что ты шептун. А шептуны-то не простые люди. Вот вижу я странные вещи. Шептун всегда злой и своекорыстный. А ты нет. И заноза твоя главная не в спине, а вот тут, – старик коснулся затылка Мальфа. – Она торчит так, что ни одну другую не видно.

– Я в детстве затылком о плуг стукнулся, делов-то, – объяснил Мальф.

– Эх, как же судьбы наши плуги небесные пашут; видать, знали, что поднимают почву плодородную. Знать бы еще, что за зерна туда бросили… – ведун вздохнул. – Не вижу я, не вижу.

– Значит, не в наших руках это, пусть Бог решит, – ответил Мальф.

– Все всегда в руках наших, на Него не пеняй, – упрекнул старик и, повернувшись к стоявшим сзади двум мужчинам в белых халатах, сказал: – Эй, брате, что вы скажете? Чей-то у нашего молодца за пупырка тут?

Кривой, с обломанным ногтем палец коснулся шеи возле ключицы.

Хирурги, всем своим видом выражая недоверие, подошли к Мальфу и стали по очереди ощупывать шею пациента.

– Новообразование может быть, – неуверенно сказал один. – Но небольшое. Точнее можно определить только хирургическим путем.

– Так определяйте, – раздался строгий, даже раздраженный голос из дальнего угла комнаты.

Тайный Дьяк сидел в тени так, что его никто не заметил. Он поднялся и подошел ближе к хирургам.

– Опасно, манипуляции рядом с таким важным кровеносным сосудом не делаются вот так, в неподходящем месте, не оборудованном необходимой аппаратурой, – сказал второй хирург, но, глянув на суровое лицо Дьяка, пояснил: – Одно неосторожное движение – и можно повредить яремную вену.

– А ты осторожное движение делай, – зловеще произнес Макарий. – Как себя режь.

Понимая, что с дьяком лучше не спорить, хирурги открыли свои саквояжи и достали страшные для простого человека инструменты.

Ведун с весьма довольной миной отошел в сторону и молча наблюдал за действиями хирургов.

– Потерпите, больной, – сказал тот, что был постарше. – Мы сейчас вам сделаем анестезию.

– Сам ты больной, – буркнул Мальф себе под нос. – Мясник.

– Коллега, я бы настаивал на эфирной маске, недостаточная местная анестезия может привести к рефлекторным мускульным спазмам, а рядом с веной это опасно, – второй, помоложе, с орлиным носом на худом лице, вытащил из саквояжа бутыль коричневого стекла и моток марли.

– Нет уж, – строго сказал Мальф. – Я хочу помереть в своем уме!

– Скажите, уважаемый Макарий, – обратился пожилой хирург, не обращая внимания на слова своего пациента, – а какого вида инородное тело ожидается?

– Обычное, – беспечно сказал Дьяк. – Бомба.

В наступившей тишине отчетливо звякнул упавший скальпель.

– Так что вы уж поосторожней, – продолжил Дьяк. – Взорвется – я вас обоих на кол посажу. Даже если вас на куски порвет.

– Так тем более важно пациента обездвижить, – не унимался молодой хирург.

– Режь уже! – рявкнул Мальф. – Только скальпель спиртом протри, живодер хренов.

– Режу, – поспешил ответить старший хирург и стал нервно протирать подобранный с пола инструмент.

Мальф только заиграл желваками на скулах, когда острое лезвие коснулось шеи, и не шелохнулся за все время операции.

– О! Есть! – раздался радостный возглас молодого хирурга. – Стеклянная.

Он держал в пинцете продолговатую прозрачную капсулу с капелькой крови на ней.

Дьяк молча поднялся, протянул ладонь и сказал:

– Дай, пусть спецы разберутся, что это такое.

Хирург протер от крови ампулу и осторожно положил ее в руку Макарию. Тот, спрятав адскую машинку в кулаке, стремительно вышел из комнаты.

– Слушайте, живодеры, вы шею мне дерюжкой хоть замотайте. Лавку казенную закапаю, да и полы тоже, – раздался голос Мальфа, о котором на время все забыли.

– Ну, мы сначала рану йодом обработаем, – злорадно заявил старший хирург. – Ты, говоришь, боли не боишься?

Секретарь осторожно открыл дверь, и в келью к Дьяку неуверенно вошел Мальф. Вокруг шеи обвился белоснежный бинт, и только светло-красное пятнышко выдавало свежую рану под ним. Мальф потирал запястья, которые только что освободили от пут.

– Садись, а то белый как мука, – Дьяк, как всегда, сидел спиной к окну.

У торца стола устроился совсем молодой парень, судя по не клерикальному одеянию, к службе дьяка не имевший никакого отношения. Длинные волосы, угловатая худощавая фигура, пижонская короткая бородка и очки тоже никак не вязались с обликом сотрудника Тайного Сыска.

Мальф тяжело опустился на лавку и положил руки на стол. В глазах его была пустота.

– Так вот, позволь тебе представить: окаянный безбожник, – Дьяк улыбнулся, когда парень возмущенно глянул, пытаясь возразить, – но хороший человек, и Бог его простит, если он встанет на путь истинный. Он во всяких бесовских устройствах, электричестве и технике разбирается не хуже, чем ты в душе фенакодуса. Послушаем же его.

– Я не безбожник. Я просто не успеваю в церковь ходить, – все-таки оправдался молодой человек. – А по делу…

– Ты же семинаристом был, знаешь, что без церкви душа чахнет, – пробурчал Дьяк.

Он развернул кусочек ткани, который лежал перед ним на столе.

– Вот что там было.

Парень взял в руки небольшую стеклянную ампулку. Внутри можно было рассмотреть кусочек серого вещества и несколько витков тонкого провода.

– Тут все просто. Эта штука сама не может сработать. А если поднести к ней источник электромагнитного поля определенной частоты, то пшик – и микрозаряд сработает. Старая идея. – Молодой человек объяснял увлеченно, явно восхищаясь конструкцией. – Тупо до безумия. Тут колебательный контур настроен на определенную частоту. А пройдите вы рядом с каким-нибудь источником шума, ну, я имею в виду электромагнитный шум, эта штука сработала бы с большой вероятностью. Я бы все не так сделал. Если поискать по всяким заброшенным складам, можно найти микрочип, из тех, что когда-то в билетах для метро использовались. Тогда бы эта штука срабатывала только от кодированного сигнала, и все бы было надежно и гораздо компактнее.

– Одно хорошо – что не ты на шайнов работаешь. Побереги свои умения для другого. И запомни – метро нам чуждо. Сможешь показать, как эта мерзость работает? – Дьяк откинулся в своем кресле.

– Запросто!

Парень начал рыться в бесформенной кожаной сумке, которая стояла у его ног. На столе появились провода, прибор со стрелкой, детали каких-то электрических приборов, назначения которых никто не знал. Наконец, воскликнув «Вот оно!», он извлек небольшую черную коробочку с кнопками, круглыми регуляторами и торчащим наружу металлическим прутком. Парень поднес ее к ампуле, нажал кнопку и начал вращать регулятор.

– Это простой генератор, выдает колебания на антенну. Надо найти резонансную частоту, – пояснил он. – Чтобы все было по-честному.

– Что по-честному? – возмутился Мальф – По-твоему, вот это в человека всадить – честно?

– Ну, я же хочу провести чистый эксперимент. Чтобы угадать замысел тех, кто эту штучку сделал, – сказал молодой человек. – Ведь можно активировать ее и другими способами, а я ищу простейший. Я же должен понять, как те, кто это сделал, собирались использовать это устройство.

– Пытливый ум, – буркнул Мальф.

– Вот же молодежь, хитрые бестии, – воскликнул Дьяк, обращаясь к Мальфу, и потом к спецу: – А не разнесешь нам полкельи?

– Да нет! – ответил юноша, и словно в ответ на его слова ампула с легким треском превратилась в маленькое облачко осколков. – Ну вот, я же говорил!

Специалист обрадовался как ребенок, которому подарили новую игрушку. Он гордо поглядел на Дьяка и Мальфа. Потом помахал рукой над столом, разгоняя маленькое облачко дыма.

– Если бы эта штука находилась у вас рядом с жизненно важным кровеносным сосудом, то вы бы в течение нескольких секунд умерли, – удовлетворенно сообщил молодой человек.

– Я в восторге, – мрачно сообщил Мальф. – Только ты стол-то Дьяку попортил. Я бы на его месте наказал тебя за порчу имущества.

– Спасибо тебе, – сказал Макарий парню. – Жду тебя на службе. Не забывай о Боге и Вере. И помни о моей просьбе.

Молодой человек, понимая, что в нем больше не нуждаются, собрал свои вещи и немедленно вышел, поклонившись и неумело перекрестившись.

– Хорошая у нас молодежь, ой, хорошая, – сказал Дьяк, дождавшись, когда инженер покинет келью. – А представь, шайны или еще кто, алчный и коварный, в Кремль прорвется? Они же заставят таких, как он, молодцов, на них работать. Или убьют. Так вот, теперь тебе ничего не угрожает. Мы не звери, не даем людям умирать просто так. Можешь идти.

Дьяк уселся за рабочим столом и, достав из ящика стола пачку бумаг, стал внимательно их просматривать, словно забыл о Мальфе.

– Что, отпускаете? – недоверчиво спросил Мальф.

– Ну… а куда тебя? – неопределенно протянул Макарий. – Иди с Богом.

Мальф, понимая, что перед ним разыгрывают сцену, не шелохнулся. Он прекрасно видел, что бумаги, которые так пристально изучал Дьяк, были абсолютно чистые.

– Вот скажи: ты же человек непростой. – Дьяк отложил в сторону псевдодокументы и посмотрел на Мальфа. – Я не понимаю, как ты через всю Москву прошел и ни разу ни в одну драку не ввязался? Если надо – чужими руками жар загребал. Но хитро так, не подло. Сдержан, ой, сдержан. Словно и не вышел из-под пыток, не глодала тебя ярость.

– Я не…

– Не спорь, я не говорю, что ты плохо поступал. У тебя цель была, хоть и святая, как тебе казалось, но… Я вижу, что ты с нами и нам помогать будешь. Помоги шпиона, предателя найти! А мы уже все гнездо вытравим, – впервые в голосе Дьяка прозвучала просьба.

– Как? Ну, ладно, ну, найду сволочь, которая должна была мне вену порвать, – и что? Я должен с ним встретиться в трактире Бармы сегодня к вечеру. И Книгу ему отдать, доказать, что дело сделано. Ну, и все. А что потом? – голос Мальфа постепенно окреп. – Я помогу, а толку? Немного. Возьмете какого-нибудь мелкого жулика, он от всего отгавкается.

– А зачем его брать? За ним пойдем, – с энтузиазмом сказал Макарий. – Всю правду узнаем.

– Куда? Он без Книги никуда не уйдет. Тут же все просто. Я, как простак последний, приду к нему, он меня как бы этой машинкой бесовской отправит к праотцам, Книгу возьмет и был таков. А без Книги так ничего и не получится.

– Зачем без Книги? С Книгой он к своим шайнам пойдет.

– Отдадите ему? Или дурилку подсунете? Он же, небось, знает, как она выглядит?

– А ты не беспокойся. Ежели с нами будешь, то он получит Книгу, по крайней мере, не отличит ее от настоящей. А дальше…

– Дальше я с твоими людьми за ним пойду, – категорично заявил Мальф.

– Зачем? Без тебя, что ли, не справимся? – деланно удивился Дьяк.

– А ты как думаешь? Что я тут останусь турам хвосты крутить?

– Логично. Только вот… ты оружие в руках хоть держал когда-нибудь? Или только добрым словом убеждать умеешь?

– Добрым словом да с ножом в руке я убеждаю лучше, – просто сказал Мальф.

– Это уже неплохо. Да и нож твой дорогого стоит, – удовлетворенно сказал Макарий. – У нас есть еще пара часов до твоей встречи у Бармы. Отдохни, мои люди все подготовят.

– А кто пойдет за шпионом?

– Да как кто? Лучшие мои люди. Ты с ними уже знаком. Язычники они, правда, идейные, но не грешники. Я их веру уважаю. Остронег со своими ребятами. Их в народе зовут «Говорящие с мечами». Вот и пойдут говоруны с шептуном, – Дьяк засмеялся над своей шуткой. – Я верил, что ты не отступишься.

– Это они меня тебе сдали? – невесело спросил Мальф.

– Что значит – сдали? Ты что? Полдня в Сыске, а уже как тать говоришь? Это они ходили в твой поселок, всех шайнов там… э… наказали, прости меня Господи. И узнали, что те к нам послали кого-то, кто шепчет. Они не сдали, они, считай, жизнь тебе спасли.

– Всех наказали? – в голосе Мальфа спорили надежда и сожаление.

– Всех. И главаря их подлого тоже. Но было там кое-что странное. Девица, с которой даже «Говорящие с мечами» справиться не смогли. И ее кто-то стрелой издалека положил. Кто положил и зачем – неведомо. Темное там дело, ой, темное, – Дьяк сокрушенно покачал головой.

– Не успел… – Мальф сжал кулаки.

– Что не успел? Это же пешки были. Тут чья-то иная воля всем хороводит. Нам надо найти не тех, кто выполнил, а тех, кто направил, – Дьяк важно поднял вверх указательный палец. – И еще. Они похоронили всех жителей поселка. По-людски. Так что души их упокоились с миром.

– А моя неспокойна будет, пока не разберусь. Пока не отомщу.

– Вот потому я и хотел, чтобы ты с Остронегом и его ребятами пошел. Главное – разобраться. А месть… месть потом. Хотя и не по-христиански это.

Дьяк, словно замаливая грех, повернулся в красный угол и прошептал перед образом молитву, слов которой Мальф не разобрал.

Он уже давно понял, что Дьяк очень хотел, чтобы Мальф пошел вместе с его людьми, но виду не подавал.

– Ну, иди, посиди, соберись с мыслями.

– В подвале?

– Зачем? Может, за тобой следят. То, что ты в Сыск попал, странным не выглядит. Шпион не насторожится. Так что все нормально, проверку прошел, ни в чем тебя не уличили, иди себе в город. Тут так принято. Найди двор постоялый. И жди.

– Чего ждать? Если хочешь, чтобы я за вами пошел, так уж не темни.

– Экий ты непонятливый! Ясно, что не пирогов ждать надо! Инженер наш сделает твою бомбу обратно. Придумать надо, как к тебе ее приладить, чтобы никто не догадался о подвохе. Книгу опять же приготовить надо. И костюмчик твой армейский поменять прямо сейчас. Надо что-то с воротником высоким, чтоб раны на шее видно не было. – Дьяк продумал все заранее. – Хвост-то за тобой точно пойдет.

– Откуда знаете?

– Да откуда-откуда… С тех пор, как ты в Спасские ворота вошел, за тобой какие-то серые личности шли. Теперь вокруг Сыска толкутся весь день. Думают, мы их не видим. Мои люди все видят. Так что сейчас тебя переоденут, и…

– А что я в одном в Сыск вошел, а в другом вышел, не заметят? Гимнастерку мою куда дели, небось, выкинули?

– И то верно… – Макарий кивнул, подождал, что предложит Мальф. – Никто ее не выкинул. Но ведь шея твоя с бинтом ой какая приметная.

– Пусть бинт перемотают пятном на другую сторону, – предложил Мальф.

– Что в лоб, что по лбу. – Макарий задумался на секунду, – Тут другое надо.

– Что другое? Хотя… Капустный лист, если его чуть покрасить, от кожи человеческой мало отличается. А у любой молодки найдется, чем покрасить. Сможете сделать?

– Хорошая мысль. Главное, просто. Ты никогда не думал в Тайном Сыске работать? Смекалка у тебя хорошо работает…

– Не думал, – с расстановкой ответил Мальф.

– Ну да, ну да. Ты-то о нас только сегодня узнал, – выкрутился Дьяк. – Давай, сейчас тебе Вавила организует грим, а потом иди, ищи постой. Ты его ищи, конечно, а остановись на постоялом дворе. Так надежнее будет.

Вызванный колокольчиком секретарь внимательно выслушал инструкции и через несколько минут вернулся со всем необходимым. С ним пришла дородная тетка, которая ловко приладила на шею Мальфа тонкий капустный лист и тщательно покрасила его в телесный цвет. Когда грим был готов, принесли гимнастерку со свежеподшитым подворотничком. Осторожно, чтобы не испортить маскировку, Мальф оделся, оставив ворот расстегнутым.

Он уже направился к двери, но вдогонку услышал:

– А как все уляжется, ты все-таки подумай: может, тебе и вправду к нам податься?

Оставив слова Дьяка без ответа, Мальф распахнул дверь.

Глава 12

Мальф сидел на кровати и страдальчески смотрел на стену. Санька, встретив его прямо на пороге Тайного Сыска, не отстал. Теперь он сидел рядом в скромной комнатке на втором этаже постоялого двора и говорил без умолку. Мальчик был рад, что его друг жив, что они вместе и все хорошо. Он взахлеб рассказывал, какие славные люди в Сыске, что в Кремле можно свободно гулять по улицам, и как здесь всюду чисто… Мужчина не слушал его и пытался ни о чем пока не думать.

Монолог Саньки прервал тихий стук в дверь.

– Открыто, заходи, – громко сказал Мальф.

В комнату вошел давешний молодой специалист по электричеству и технике.

– Это я! – весело сообщил он с порога.

– Я бывают разные, – немедленно отозвался Санька, которому было очень трудно остановить свою болтовню.

– Ну, я – Олег, а еще меня Книжником зовут, – поправился юноша.

– Меня Санька! А это Мальф! Мы с ним вместе…

– Так, замолчи, – остановил его Мальф. – Говори, Книжник.

– Ну и задал мне отец Макарий жару. Но все готово! Во-первых, вот тебе точная копия Книги.

Книжник протянул Мальфу небольшой металлический коробок.

– Это что за табакерка? – Мальф открыл коробку и извлек оттуда большой желтоватый кристалл, который переливался всеми цветами радуги.

Санька попытался было сунуть нос в коробочку, но его отогнали.

– А что ты думаешь? Мегахранилище информации – это толстый том, да еще с обложкой из ослиной кожи? – засмеялся Книжник. – А это кристаллический носитель, куда голографическим методом записано много терабайт данных. Прямо в коробку вставлен считыватель.

Молодой человек нажал на еле заметную кнопку на торце коробочки, и оттуда вырвался луч света. На стене появилось изображение страниц книги с текстом на неизвестном Мальфу языке.

– Пришлось срочно делать что-то похожее на Книгу… А коробочку оригинальную взяли. Пусть теперь посмотрят, что там, повеселятся.

– А что там? – поинтересовался Санька.

– Ну… – протянул Олег. – Я из своей коллекции туда сбросил кое-что.

– Что там? – повторил вопрос Мальф.

– Что, что… собрание фантастики на разных языках. Была такая литература лет двести назад. Полезно для самообразования. – Олег забрал кристалл и положил его на место. – Не отвлекайтесь, это же не важно.

– Ладно, давай дальше.

– Теперь вот тебе новая пшикалка в шею, – Олег вынул из кармана ампулу, похожую на ту, что извлекли из Мальфа, только меньше раза в три.

– И как с этим… – поморщился Мальф.

– Тут все просто…

– Все у тебя просто, а мне голову оторвет, – перебил его Мальф.

– Ты смотри, не дай бог, что-то с Мальфом случится, я тебя… – вмешался Санька, но, увидев строгий взгляд своего товарища, осекся.

– Мне Агафья Тихоновна рыбий клей дала. Сейчас мы твою капустку оторвем слегка и под нее все, как надо, запихаем. И обратно приклеим. – Олег достал из своей сумки маленькую бутылочку. – Только вот с кровью надо что-то сделать. Ты понимаешь, кровищи-то из тебя должно много политься.

– Слушай, и без тебя это все знаю, – раздраженно оборвал его Мальф.

– Так вот я и придумал. Мы трубочку тоненькую туда подведем. Тоже приклеим. А в карман тебе клизму с кровью положим. Тебе как вену порвет, ну, понарошку, ты грушу эту сдави, вот и хлестанет из раны до потолка. Ну, не из раны, конечно.

Саньку передернуло: видимо, очень живо представил себе эту картину.

– Сам ты клизма! Спринцовку. Ладно, делай, – неохотно согласился Мальф.

Мурлыча себе под нос какую-то дикую мелодию и отчаянно сопя от напряжения, Олег начал манипуляции.

– А теперь – внимание! – Он аккуратно отклеил капустный лист с одного конца.

– Осторожней, живодер! – не выдержал Санька. – Там же рана незажившая!

Через двадцать минут Мальф вышел на улицу, демонстративно огляделся и направился к Пятому Храму. Невыразительная фигура, которая весь последний час прогуливалась возле постоялого двора, последовала за Мальфом, прячась в тени. Возле Храма Мальф остановился, еще раз оглянулся и проскользнул в калитку, огораживающую задний двор. Чрез несколько минут он вышел из еле заметной маленькой двери справа от главного входа в Храм. Удостоверившись, что слежка, которую он заметил у самого Сыска, не пропала, Мальф отправился к Барме.

Трактир находился в цоколе старого особняка в центре городища. Видимо, строил его давным-давно не очень богатый купец, и столетия не прибавили зданию красоты. Узкие скупые оконца, простенькие ставни, украшенные убогой резьбой. Потертые крутые ступеньки вели в полуподвал. На стене была начертана неровная надпись: «Обеды, ужины, закуска» – и нарисована кривая рюмка, намекающая, что здесь еще и наливают.

Мальф вошел, пригнув голову под низким косяком. В трактире царил сумрак; стелился табачный дым. Изнутри заведение выглядело гораздо лучше, чем снаружи. Угощение подавали на гладко струганных деревянных столах, посетители сидели на расписных лавках. К вошедшему Мальфу сразу повернулось с десяток бледных лиц, с трудом различимых в табачном дыму. Не найдя ничего особенного, завсегдатаи харчевни стразу потеряли к нему интерес. Мальф отыскал свободное место и устроился лицом к выходу. Через несколько минут подошла одна из дочерей Бармы, видимо, в крайне плохом настроении, и, смахнув тряпкой крошки со стола, спросила:

– Что пить будем?

– Чай. С лимоном.

– А пить что? – с удивлением переспросила девушка.

– Вот его и буду, – отрезал Мальф.

Девушка скривилась и вялой походкой ушла в дальний закуток заведения, где располагалась кухня.

– Принес? – раздалось за спиной Мальфа.

Или его давно ждали, или же связной вошел через другой вход.

– Кто спрашивает? – не повернув головы, спросил Мальф.

– Книгу добыл? – связной вышел из-за спины и сел напротив. – Я спрашиваю.

Это был человек без каких-либо особых примет: на улице на такого никто бы и не глянул. Худое лицо, стрижка-полубокс, простые холщовые штаны и такая же рубаха, подвязанная шелковой бечевкой. Поверх рубахи накинута куртка из плотной ткани. Но Мальф успел оценить, что пришедший двигается, как лесной зверь, осторожно и рационально. Говорил он словно в никуда, взгляд был рассеян, как будто пытался охватить сразу все пространство харчевни.

– Да, – тихо ответил Мальф.

Гость протянул руку с раскрытой ладонью.

– Давай.

– Что давай?

– Книгу давай. А то твоей жизни час остался, если что, – человек зло осклабился.

– Уговор был не такой, – покачал головой Мальф. – Уговор был, что ты штуку свою обезвреживаешь, и мы идем обратно в поселок.

– Уговор, говоришь? – протянул связной. – Ну ладно, уговор есть уговор, но покажи. Раз уговор.

Мальф достал футляр и раскрыл его. Кристалл сверкнул в сумраке всеми цветами радуги, как фасеточный глаз насекомого.

– Таки добыл. Хоть и копия, но все равно, как-то легко, – шпион поморщился, словно был крайне недоволен.

– Я договорился, – сказал Мальф. – Давай, свою работу делай.

– Легко, – согласился связной и достал из кармана небольшой продолговатый предмет с круглой петлей на конце. – Наклонись над столом, не буду же я к тебе тянуться.

Он поднес его к тому месту у ключицы, где у Мальфа была спрятана адская машинка, и нажал кнопку. Тихо пшикнул заряд; Мальф, выпрямившись, посмотрел удивленно в глаза связному и повалился головой на стол. Со стороны это выглядело так, будто пришлый забулдыга, упившись, упал лицом во щи.

Связной вырвал из ослабшей руки Мальфа футляр с Книгой и спокойно пошел к выходу. Он только раз обернулся и глянул на быстро растекающуюся по столу темную лужу крови.

Прошло минут десять после того, как связной покинул корчму, и только тогда один из посетителей, вроде случайно проходивший мимо, подошел и потряс Мальфа за плечо.

– Эй, хозяин! Тут у тя гостя пришили, видал? – громко произнес он.

Дочка Бармы появилась гораздо быстрее, чем когда обслуживала столики.

– И вправду, – сказала она, ничуть не удивившись. – Убрать надо.

– Эй, мужики, помогите! – обратился клиент корчмы к своим приятелям. – Давайте жмура уберем! Дожились. Уже в корчме убить могут…

Мужики возражать не стали; подхватив неподвижного Мальфа под руки, они споро потащили его наружу и бросили у порога корчмы. Набежавшие зеваки окружили тело и судачили до тех пор, пока не подошли патрульные, которые вызвали городские службы. Два строгих бугая забросили тело в тачку и неспешно, обсуждая какие-то свои проблемы, укатили в Кремлевскую больницу, при которой был морг. Спустя пятнадцать минут жизнь на улице возле корчмы уже текла своим чередом, словно и не было неожиданной смерти. Службы Кремля, как всегда, сработали быстро и аккуратно.

Связной, наблюдавший за происходящим из узенькой подворотни, удовлетворенно хмыкнул и быстро пошел прочь.

– Какого черта! Вы мне всю одежду испачкали! – Мальф был возмущен. – И что, нужно было меня именно сюда тащить?

В холодной комнате стояли ряды цинковых столов с трупами, накопившимися в морге за неделю: смерть нет да нет, но посещала Кремль. Гибли воины. Умирали старики. Сидя на единственном свободном столе, Мальф пытался оттереть пятна крови, которой Олег заправил свое хитроумное устройство, но только больше размазывал ее по кителю.

– Да успокойся ты, – Вавила, контролировавший всю операцию, был доволен. – Тебе новую форму выдадут.

– Где вы настоящее армейское хэбэ найдете? Мне что, еще лапти напялить?

– Зачем лапти? Вон кирзачи твои, как новые, – раздался от двери голос Остронега. – Будешь долго рассуждать и выбирать одежки, уйдем без тебя.

– Когда выходим? – с Остронегом Мальф говорил совсем по-другому.

– Сейчас. Этот твой шпион на северо-запад сразу рванул. Ничего не боится, сволочь. Ходы тайные из Кремля знает. Да мы тоже не лыком шиты.

– Я готов, – Мальф без всяких колебаний натянул полотняную рубаху, которую ему предложил Вавила. Развязал свою котомку, вытащил оттуда нож, прикрепил его к поясному ремню и встал, готовый отправиться в путь.

– А мальчишка мой, Санька, – он как? Не хочу, чтобы он тут по улицам околачивался. Вернусь – заберу его с собой.

– Его пристроят в семинарию на время. И харчи, и крыша будет, и к труду приучат, – отозвался Вавила.

– Смотрите, не обижайте! – строго сказал Мальф.

– У нас не забижают! – ответил Вавила. – Ты, главное, вернись: что-то мне подсказывает, что учиться богословию твой малец долго не захочет. Уж больно прыткий.

Они незаметно вышли в сгустившихся сумерках и двинулись к Боровицким воротам. Остронег и его товарищи были похожи на компанию четырех друзей, которые возвращаются с поздней вечеринки. Мальф поначалу казался чужим среди них и по одежде, и по манере двигаться: походка у него была тяжеловата. Но через сотню шагов он уже приноровился и шел как все.

У ворот стража, не задав ни одного вопроса, пропустила группу через броню ворот.

За стеной отряд сразу изменил свой порядок и перестроился цепочкой. На Моховой их ждал Оселя. У его ног спокойно лежал матерый крысопес. Увидев людей, он радостно завилял хвостом, а на Мальфа предостерегающе рыкнул.

– А, Канчар! – Остронег потрепал собаку по холке. – Мальф, не бойся, он наш.

– Чего мне его бояться, – буркнул тот и протянул псу руку открытой ладонью.

Собака сразу же подошла, словно знала Мальфа много лет, лизнула руку и села у ноги, признавая в нем друга или, по крайней мере, своего. Мальф присел на корточки, и Канчар наклонил голову, припав к плечу человека.

– Ты как это делаешь? – удивился Оселя. – Он пес хоть и наш, но строгий и независимый.

– Тише, дай с ним поговорить, – остановил его Мальф.

Он обнял пса и что-то шепнул ему. Канчар сначала попытался лизнуть человека в ухо, но потом с серьезным видом посмотрел вдаль и застыл, все так же прижимая свою длинную усатую морду к плечу Мальфа.

– Значит так, собака след держит. Пока этот один идет. Идет неспешно, видать, ночлег ищет. Метров двести до него. – Мальф закончил свой разговор с собакой, поднялся и потрепал Канчара по голове. – И еще: он следопыт, конечно, неплохой, но о нас не подозревает. Нету у него чуйки.

Пес радостно заворчал, видимо, довольный, что ему уделяют столько внимания, и ткнулся носом Мальфу в коленку. Оселя и Остронег переглянулись. Они хоть и знали, что Мальф шептун, но не ожидали, что это происходит так легко и просто.

– Это как ты? – спросил Оселя.

– Умею, – не стал распространяться Мальф. – Как этот на ночлег устроится, дам знать. Пошли. Только не надо спешить, а то обгоним.

Первым на слова Мальфа отозвался Канчар и неспешно затрусил по улице, старясь не уходить далеко от людей. У поворота на Воздвиженку он присел и подождал остальных. Затем забежал немного вперед и немедленно вернулся, нетерпеливо помахивая хвостом.

– Жалуется, что медленно идем, расстояние увеличиваем, – объяснил Мальф.

– Ты же сам сказал – не спешить! – фыркнул Редедя. – А теперь – спешить!

– За псом идите, и будет все, как надо, – ответил Мальф.

Долго идти не пришлось. На углу с Крестовоздвиженским переулком Канчар остановился и стал с важным видом обнюхивать камень на дороге, словно ради этого сюда и бежал.

– Все, ночлег делаем, – сообщил Мальф. Но, подумав, добавил, чтобы не брать на себя старшинство по группе: – Вернее, тот на ночлег остановился, а нам – решать, что делать.

– Вот и решим, – согласился Остронег. – Это что за постройка? Как считаете, подойдет?

На углу, там, где Крестовоздвиженский переулок переходил в Большой Кисловский, стоял небольшой одноэтажный домик. Его громадные окна были давно заколочены досками. По фронтону еле угадывалась в сумерках надпись не по-русски: «Autolerhan».

– Видать, жил здесь такой. Басурман Лер-хан, – предположил Одинец, обнажая клинок. – Место хорошее, но проверить надо.

– Иди, проверь. Ждан, помоги ему, – отдал приказ Остронег.

Ждан тоже приготовил оружие и присоединился к Одинцу. Они направились к зданию, пытаясь найти вход. С другой стороны домика был небольшой двор, огороженный литым забором, пережившим и годы, и катастрофы. В ограде когда-то была калитка, сейчас давно выломанная и пропавшая. Одинец подобрал толстую ветку, – их, отвалившихся с умирающих деревьев, тут валялось множество, – и бросил ее в темноту двора.

– Пошел вон! – спокойно ответили из темноты.

Голос был твердый и уверенный. Без капли неприязни или злобы. Так, просто выдали информацию.

Брошенная палка вылетела обратно и чуть не попала в Одинца.

– Кто это там такой деловой расселся? – крикнул Одинец и взял клинок на изготовку.

– Стой! – раздался встревоженный окрик Мальфа.

Он подбежал к калитке и перегородил дорогу Ждану и Одинцу.

– Стойте здесь! И, ради бога, оружие спрячьте.

Мальф поднял руки и шагнул в калитку.

– Я без оружия. Мы не враги!

В ответ было только молчание. Мальф исчез в темноте.

– Ох, лишимся мы нового друга, – пробурчал Ждан. – Больно он прыткий.

Мальф вернулся через пять минут. Он знаком показал идти за ним, и втроем они пошли к основной группе, ожидавшей на перекрестке.

– Ночевать нас пускают. Одно условие: оружие отдать. Все.

– Это кто же такой важный, что нам указывает? – поинтересовался Остронег.

– Мертвая Зона здесь. Надо было мне сразу понять, но не учуял я. На пса отвлекся, – объяснил Мальф. – Там отшельник с охраной. Я поговорил с ними, они нас пускают.

– Ты и с отшельником договориться можешь?

– А что, он не человек? Только вот флягу спирта придется отдать.

– Да откуда? Кто тебе сказал, что у нас есть спирт? – до глубины души возмутился Оселя.

– Канчар сказал, – был краткий ответ. – Давайте, иначе отшельник не пустит. И оружие положим, где скажет. Я бы не стал отказываться. Место точно безопасное. Эффект крови никто не может преодолеть.

Не дожидаясь команды Остронега, Мальф похлопал себя по бедру, подзывая Канчара, и положил ему руку на холку. Пес завилял хвостом, приняв телепатический приказ.

– Давай спирт, пойдем, – протянул к Остронегу руку Мальф. – Он только у меня возьмет.

– Э-эх, – вздохнул Остронег. – Последнего лишают.

Он вынул из котомки старую армейскую флягу и отдал ее Мальфу.

– Оружие положите слева от входа в дом, – обратился ко всем Мальф. – И все будет хорошо.

– А как украдут? – Оселя не мог успокоиться.

– Пес не даст. Пошли.

– Стойте! Я с вами! – раздался звонкий голос.

Мальф оглянулся и увидел бегущего к ним по улице Саньку.

– Вот же чертов пацан! – только и смог произнести Мальф.

– Хороший мальчик, – с сарказмом добавил Остронег.

Глава 13

От входной калитки к дому вела тропинка, выложенная желтым кирпичом. Дорожка была хорошо подметена, а небольшой садик в свете, льющемся из открытой входной двери, выглядел не просто ухоженным, но даже изысканным, словно над ним долго трудился искусный садовник. Даже Канчар почувствовал, что здесь не стоит скакать и веселиться, и важно ступал когтистыми лапами по блестящим кирпичам.

Два мрачных человека встретили группу на пороге и, лаконично кивнув, проводили внутрь. Санька, держась подальше от Канчара, которого он побаивался, шел рядом с Мальфом, впереди всех. Один из охранников строго проследил, чтобы оружие было сложено при входе. Все это происходило в полной тишине, свои требования охрана предъявляла жестами и выразительной мимикой. Канчару Одинец велел сидеть рядом со сложенным оружием, – пес выполнил приказ без особой охоты.

Странный одноэтажный дом внутри выглядел еще причудливее. Он был обустроен как один большой зал. Забитые досками окна были задрапированы дорогими коврами; посередине размещался громадный обеденный стол из мореного дуба. На стенах висели картины, старинное оружие и варварские маски. На полу стояли, сверкая начищенной сталью, рыцарские доспехи. Внутренности дома дышали роскошью мирной жизни.

Посреди этого убранства, в торце стола, сидел немолодой человек в белом смокинге. Стулья с высокими резными спинками были негостеприимно придвинуты к столу вплотную.

– Я рад вашему визиту, – раздался сухой, надтреснутый голос хозяина. – Пожалуйста, садитесь, разделите со мной вечернюю трапезу. Меня зовут Тальберг. Я тут давно живу, веду, как вы там, в Кремле, говорите, отшельническую жизнь. Не спешите представляться, за ужином и беседой я познакомлюсь с вами поближе. Садитесь, не стесняйтесь. Ах, да, вам бы с дороги умыться… Муса, предложи гостям умыться.

Муса, один из охранников Тальберга, не изменив каменного выражения лица, сделал широкий жест, приглашая в угол помещения. Там оказался обычный умывальник «мойдодыр», кусочек мыла и большое махровое полотенце. Пришлось всем умыться и уже потом усесться за стол. Ближе всех к отшельнику сели Ждан и Остронег.

– К сожалению, пища моя уныла, как уныла она у всех живущих вне Кремля, так что не обессудьте. Муса, Абрахам, подавайте.

– Какие странные имена у ваших людей, не наши какие-то, – не выдержал Остронег и вспомнил, что не представился. – Меня Остронег зовут.

– Это хороший вопрос, Остронег. Они верны мне, как ифриты верны Иблису, вот я и решил им дать магометанские имена. Своих родных имен они не знают. Мертвая Зона причудлива. Вот я тоже своего имени не помню, потому и назвался чужим. Это было так давно, что я уже и не знаю, откуда взял это имя. Но не стоит оценивать моих учеников по именам.

Ифриты принесли серебряные столовые приборы, а потом и салфетки из льна тонкой работы, сверкавшие белизной. Тальберг заметил удивление на лицах гостей:

– Жизнь отшельника не обязательно сопровождается усмирением плоти и эстетики бытия. Так что если я могу использовать утонченные предметы и жить в комфортных условиях, почему бы и нет? Но только если это не требует напряжения и суеты.

Словно в подтверждение его слов, на стол подали еду. Это оказались аккуратно откупоренные банки тушенки и большой чугун с картошкой. Картошка легко пари́ла, разнося аромат мелко посеченного укропа, которым она была щедро присыпана.

– Я считаю, что такие блюда надо подавать в аутентичном виде. Ведь нарезают хамон при всех прямо от окорока, и в этом есть высокая эстетика потребления деликатесов. Представьте себе, если устриц подадут без раковин? Это же нонсенс.

Что такое хамон и устрицы, никто не знал, – впрочем, собеседники отшельника особо от этого и не страдали.

– А вот за такой бесценный дар, как спирт, вам премного благодарен. Я давно не употреблял настоящий, чистый алкоголь. Нет, не в силу его вредности. Просто нет у меня возможности его получить, кроме как от редких путников. Жалко, хлеба у меня нет, а то бы угостил вас редкой закуской, – на строгом лице Тальберга отразилось невероятное сожаление.

– У меня есть, – раздался радостный Санькин голос.

Довольный, что может быть полезным, он выскочил из-за стола и метнулся к своей котомке, оставленной при входе.

– Какой роскошный подарок! – Тальберг с трепетом принял из рук Саньки прямоугольный белый хлеб. – Спасибо, милое дитя! Я только могу сожалеть, что ты не сможешь оценить, в силу юности твоих лет, всю прелесть холодного спирта с изысканной закуской. Абрахам, приготовь нам… ну ты сам знаешь.

– Но, господин, – возразил Абрахам, – это же для особого случая.

Охранник Тальберга впервые за вечер подал голос, потрясенный приказом хозяина.

– У нас и есть особый случай, – мягко, но настойчиво ответил отшельник. – Муса, подай рюмки и спирт.

Муса, словно только этого и ждал, внес большую хрустальную салатницу, в которой лежала фляжка, обложенная колотым льдом.

– Откуда тут лед? – изумился Мальф.

– У меня многое есть просто ниоткуда, – Тальберг развел руками, хитро прищурившись.

Поставив салатницу, Муса удалился и вернулся с маленькими хрустальными рюмками с мелким резным узором по краю.

Пока Муса разливал спирт, явился Абрахам с подносом, на котором были аккуратно разложены бутерброды с черной икрой. Треугольные ломти хлеба были покрыты тонким слоем сливочного масла, поверх которого Абрахам, не скупясь, положил в палец толщиной слой черной, таинственно отблескивающей при свечах икры. Тяжело вздохнув, охранник поставил блюдо посреди стола.

– Поверьте, господа, лучшего сочетания в мире нет! – гордо сообщил Тальберг.

– А… что это? – робко поинтересовался Санька. – Рачьи глаза?

– О нет, милое дитя…

– Меня Санька зовут!

– Санька? Как прелестно, – загадочно улыбнулся отшельник. – Нет, Саша, это черная каспийская икра. От самых лучших осетров. Ну, что, за встречу, господа!

– Рыбьи яйца, – скривился мальчик, но бутерброд взял.

Все дружно чокнулись; Санька, правда, получил по руке, за то, что потянулся к рюмке Одинца.

Некоторое время, после дружного кряканья вдогонку опрокинутым рюмкам, все оценивали закуску.

– Да, воистину древние знали толк в удовольствиях, – наконец произнес Оселя. – Я-то думал, что спирт лучше водой запивать, или там брюквой загрызть, вкуснее не бывает. А ты поди ж то!

– Господа, предлагаю повторить, дабы не прерывать органолептическую волну, – торжественно предложил Тальберг.

– Что? – удивленно переспросил Редедя.

– Я говорю – еще по одной, чтобы вкусно было! – упростил свой тезис отшельник.

Возражать не стали.

Потом была третья, уже под тушенку, которая понравилась Саньке намного больше, чем непривычные рыбьи яйца. Бутерброд с икрой он сжевал без всякого энтузиазма.

Во время еды отшельник, словно нарочно, вел только общую светскую беседу, не спрашивая ни о целях путников, ни о том, кто они и откуда. Окончился ужин чаем с настоящим сахаром. Санька честно признался, что такое попробовал впервые.

– Ну что, не хотите ли выкурить по сигаре? – Тальберг дал знать, что ужин окончен. – У меня есть запас очень хороших.

– Нам вера не позволяет, извините, – вежливо отказался Остронег.

– Что за вера, если не секрет?

– Мы верим исконно в Перуна, а он табак не жалует.

– Ну, если он не жалует, можно просто посидеть у камина, поговорить, на дым-то смотреть не грех, – не стал настаивать отшельник. – А вы, Мальф? Вы же, я вижу, другой веры?

– Я? С нашим удовольствием, – с извозчичьими интонациями ответил Мальф. – Мы у себя табак растили, махорку знатную делали.

– Ну и ладненько. Пройдемте, господа, – отшельник почему-то посмотрел на Мальфа с нескрываемой иронией.

Он поднялся и направился в глубь своего жилища, где у дальней стены, в камине, сложенном из дикого камня, Муса разводил огонь.

– Плохо с дровами, рубить приходится даже сухие ветки. Мало осталось деревьев, годных для дров, но что поделаешь. Поэтому камин только для гостей, – словно извиняясь, сказал Тальберг. – Садитесь.

Вокруг камина стояли кресла и пуфики, так что место нашлось всем. Тальберг устроился в глубоком кресле, о котором он сказал, что это его персональное. Санька выбрал себе место у самого камина; немного поколебавшись, он взял со стойки каминную кочергу и принялся слегка ворошить угли.

– Итак, господа, я ведь отшельник, в миру́ не бываю, буду рад услышать от вас рассказ о том, какая там жизнь в Кремле.

– Да в Кремле все спокойно, жизнь строим понемногу, враги давно отступили, – сказал Остронег. – Вот Мальф к нам тоже прибыл, хочет торговлю наладить. Стабильность у нас, и это не может не радовать.

– И поэтому «Говорящие с мечами» в поход идут? – хитро прищурился отшельник. – Не замечал, чтобы в мирное время лучших воинов в поход отправляли.

– Все ты замечаешь, – недовольно сказал Остронег.

Однако отшельник не обиделся, а снисходительно улыбнулся.

Мальф тем временем взял предложенную Тальбергом гильотину, обрезал сигару и начал ее раскуривать. Санька, ни разу не видевший своего друга курящим, смотрел на него круглыми от удивления глазами. Но когда первые клубы дыма дошли до него, то удивление сменилось гримасой отвращения. Мальчик покачал головой. Второй раз за вечер он понял, что удовольствия взрослых мужчин ему непонятны. Ни икра, ни сигары.

– Живу я тут одиноко и скромно, что в окошко увижу, то мое, – продолжал Тальберг. – Не зря вы куда-то спешите, да еще с собакой-следопытом. Не настаиваю, не говорите; понимаю, служба государственная.

– Да что тут скажешь. Правда твоя, гонимся за предателем, – не стал скрывать Остронег.

– Плохо, когда есть предатели, – отшельник вздохнул. – Раз есть предатели, то не так все хорошо в Кремле.

– Да, конечно. Некоторые не хотят мириться с тем, что у нас жизнь возрождается. Двести лет прошло, как уничтожили мир, за двести лет мы только-только стали в себя приходить, а кому-то это глаза колет. Но не предатель он на самом деле, шпион скорее.

– Шпион? Значит, опять к войне… – Тальберг помрачнел и выпустил облако сигарного дыма в потолок. – Из вестов или кто?

– Шайны вроде. Но тут уверенности нет, – Остронег на секунду задумался. – Во-первых, шпион-то совсем не шайн. Во-вторых, все, что вокруг этого шпиона накручено, никак не похоже на то, как обычно ведут себя шайны.

– А, ну эти воевать не полезут, – с облегчением сказал отшельник. – Эти так, крошки пощиплют, купят, продадут что-нибудь. Шли, правда, как-то ордой, да не прошли. Вообще, если шайна хорошенько потереть, из-под грязи или маркитант, или еще кто покажется.

– Они хотели Книгу Памяти похитить. Ради этого на большую кровь пошли.

– Книгу? – отшельник засмеялся. – Да кому она нужна? Былые знания только в прошлом важны.

– Как это? – вмешался Оселя. – Там все наши знания. Все, что люди создали, хранится. Вот жизнь наладим – и будем оттуда премудрости черпать!

– Чтобы жизнь построить – нужны новые премудрости. Старые только мешать будут, – грустно произнес отшельник.

– Да как же так? Не могу этого я понять, – не унимался Оселя. – Ведь знания – это же основа нашей цивилизации.

– А вот так. Раз мир в упадок пришел, то, значит, прошлые знания не такие уж непреложные были? Может, по новому разумению надо мир строить? Да и какая сейчас цивилизация? Не песнь, а кашель…

– Ну, не скажи, – не унимался Оселя. – Знали бы и умели бы мы, к примеру, био строить, такую б армию подняли… Землю очистили и державу б новую возвели.

– А что, мало тебе того, что их раньше строили? И к чему это привело? – спросил Тальберг. – Бьетесь с ними, как с адовыми чудовищами. Новых настроите – опять будете с ними биться. Может, хватит повторять ошибки прошлого? Может, хватит умом жить, пора жить чувствами? Вот если вместо одного био десять шептунов, как Мальф, найдете, не будет ли это большей пользой?

– С чего ты решил, что я шептун? – Мальф напрягся.

– У тебя только на лбу не хватает надписи, что ты шептун, – Тальберг с улыбкой развел руками, словно оправдываясь. – Думаешь, я не слышу, как ты псу своему беззвучно обещаешь мяса дать. Только бы он не полез сам искать.

– Так ты тоже…

– Нет, я просто отшельник. Мое дело сидеть в норе и смотреть на проходящих мимо. И видеть все, и слышать. Я просто слышу, – сказал Тальберг. И громко добавил, обращаясь к охранникам: – Покормите пса. И подстилку ему киньте, что он на голом полу лежит.

– Спасибо, – сказал Оселя. – Это мой пес.

– Да, заметил. Пес с Мальфом говорит, а на тебя поглядывает. Все просто, – улыбнулся отшельник.

Через пару минут со стороны, где Канчар сторожил клинки, раздалось довольное чавканье.

– И воды ему налейте! – добавил Тальберг. – Ну что, по-моему, вам надо отдохнуть перед дорогой.

– Мы благодарны вам за гостеприимство, – начал Остронег.

– Не надо благодарности. Мне, может быть, гораздо больше удовольствия от вашего визита. Сейчас вам постелят. Уж извините, кроватей нет, но ковров положат достаточно, чтобы бока не отбить. А Саше мы шторкой место отгородим, – Тальберг жестом позвал своих охранников.

– Чего это? – не понял Мальф. – Что он за цаца такая?

– Я считаю, что так будет лучше. Правда, Саша?

Санька не ответил, только скромно кивнул.

– Покойной всем ночи, – громко произнес Тальберг и тихо добавил: – А вас, Мальф, я попрошу остаться, у меня к вам короткий разговор имеется.

Глава 14

– Где-то я такую фразу уже слышал, – не стал возражать Мальф.

– Вот именно об этом и поговорим, – отшельник улыбнулся. – Садитесь в кресло, поближе к огню. У вас еще половина сигары осталась. Сейчас мой ученик принесет нам выпить.

– А это все-таки ученики? Не просто охранники? Как-то вы слишком строго с ними, как с учениками.

– Ученики. И слуги. И охранники. И это их работа.

Тем временем Абрахам принес поднос с хрустальным графином, наполненным коричневатой жидкостью, и двумя бокалами.

– Угощайтесь. – Отшельник налил в бокалы на два пальца жидкости и первым пригубил. – Редкий напиток.

– Что это? – Мальф тоже попробовал и, прикрыв глаза, стал оценивать вкус напитка. – Очень знакомый вкус. И ведь это алкоголь! А вы говорили…

– Во-первых, я говорил, что у меня нет спирта. И водки нет. А с едой этот напиток нельзя употреблять, это просто варварство получится какое-то. Это же односолодовый, редкого сорта виски. «Макалан» тысяча девятьсот сорок седьмого года. Да, именно такой древний. Но сейчас важнее, что вам вкус знаком и даже торфяной привкус не коробит вас так, как коробит тех, кто ровным счетом ничего не понимает в таких напитках. Не подумайте только, что я хочу обидеть ваших товарищей.

– Да просто кажется, что знаком, откуда мне такое пробовать, – пожал плечами Мальф.

– Ну, я готов биться об заклад, что вам многое кажется знакомым, – то, о чем вы не помните, – Тальберг прищурился, глядя на Мальфа.

– Я подозреваю, вы хотите сказать, что это все неспроста?

– Ну, ты прав. Можно на «ты»?

– Да ради бога, мне непривычно, когда выкают.

– Ну и ладненько. Начнем с простого. Ты не заметил, что стал разговаривать иначе, чем говорил у себя в поселке и даже тогда, когда через Купол прошел? То, как ты сегодня дурака валял своими мужицкими фразами, – не в счет.

– В смысле?

– Твоя речь стала сложнее, ты стал меньше использовать однословные конфигурации. Ты стал говорить, как нормальный человек и даже как нормальный образованный человек.

– Во-первых, я могу этого и не замечать; во-вторых, вы-то откуда это знаете? – Мальф помрачнел.

– Я отшельник. Я вижу все, – повторил Тальберг. – Для меня нет времени и нет событий. Для меня есть только набор фактов, которые я не хочу объединять. Это не важно. Вывод из совокупности фактов ничего не стоит, ибо могут быть пропущены самые существенные из них. Вот если ты узнаешь, что я знаю о тебе все – ты не поймешь, почему. И не поверишь.

– Не поверю, хотя вы чертовски проницательны, – кивнул Мальф. – Я могу сделать выводы только из полного набора сведений. Или почувствовать. Так же, как и вы.

– А если я прибавлю, что знаю тебя с рождения, – это может изменить твое отношение к моим словам?

– Я тоже могу сказать, что знаю вас от вашего рождения, и это тоже будет недоказуемо, как и ваше утверждение, – безразлично ответил Мальф, пожав плечами.

– Да, если ты так скажешь, это будет недоказуемо по двум причинам. Во-первых, я гораздо старше тебя, а это сразу определяет, что ты говоришь неправду. Во-вторых, у тебя нет ни одного доказательства, что ты знаешь меня так давно. – Тальберг прикрыл глаза. – И есть еще одно, чего ты не станешь отрицать. Ты знаешь, что я говорю правду. Ты же не просто шептун. Ты слышишь и передаешь не только слова, но и мысли.

– Я могу ошибаться в ощущениях. А какие у вас реальные доказательства того, что вы меня знаете с рождения? – занервничал Мальф.

– Ну, например, я знаю, что у тебя на затылке под волосами небольшой шрам. Он, наверное, болит иногда?

Мальф машинально тронул затылок.

– Вот видишь, я не обманываю.

– Вы сейчас, небось, хотите рассказать какую-нибудь жуткую историю моего происхождения?

– Ты прав, я обязан ее рассказать. Потому что точка невозврата пройдена, – жестко сказал Тальберг и сразу же добавил обычным голосом: – Но сначала у меня есть к тебе несколько вопросов.

– Задавайте, – покорно согласился Мальф.

– Вопросы относительно твоего умения, – я бы назвал это даром. Ты ведь в своем поселке занимался… как бы сказать… ты был кем-то вроде знахаря?

– Я бы так громко это не называл. Просто иногда скотину лечил, коней зашептывал, ну, людям помогал, но так… Зубы заговорить, порчу снять. По мелочи все, – Мальф вдруг замолчал и, не глядя на отшельника, добавил: – Я о поселке ничего вам не говорил.

– Не говорил, – согласился Тальберг. – Но я знаю. Еще один плюс мне. А ты сейчас с крысособакой без слов разговариваешь. Всегда так умел?

– Нет, это впервые, – Мальф задумался. – Да, впервые. Ну и еще. У меня здесь, под Куполом, словно зрение чуть лучше стало. Если это можно так назвать. Вижу то, чего не видят другие.

– Да, все правильно. Так и должно быть. Поле должно было…

– Что должно было поле? – Мальф встревожился.

– Ладно, все по порядку, – кивнул Тальберг. – Но скажи, у тебя никогда не возникала мысль о странности всех мутантов, существующих под куполом?

– Какая мысль? При виде мутантов ничего, кроме отвращения, не возникает.

– Ну да, ты в этом и не разбираешься, никогда раньше не был под Куполом. А мысль простая: почему все муты имеют четко специализированное направление мутаций?

– Это сложный вопрос, и я не очень понимаю, что вы вкладываете в него.

– Вот, например, классические мутанты – сиамы. Один имеет доминантный ген человека, второй – рецессивный, – Тальберг заговорил, как профессор на лекции, с удовольствием жонглируя понятиями. – Их жизненные функции являются половинками одного целого. Словно взяли и создали сиамских близнецов, но не как пару идентичных сросшихся организмов, а как разделившееся на две половинки, на взаимодополняющие части существо.

– Я ничего о них не знаю. Это, я так понимаю, целый раздел науки, с которой я не знаком.

– Теперь будешь знать. Дальше. Нейроманты, вормы, черные вормы, кормовые, – опять же, все словно какой-то единый организм, разорванный на массу отдельных, со своими функциями и со своей организацией, существ. Но все они разные, в природе так не бывает. Люди все разные, но подобные друг другу: негры, китайцы, арабы, – все они отличались в малом, но были по большому счету идентичны. Животные отличались в классах, но в классах было подобие в целом – все живые существа были подобны.

– Что-то в этом есть… Но ведь люди остались тоже в какой-то степени одинаковы.

– Люди – да. Но мы говорим о мутантах. Добавить? – Тальберг взял в руки графин.

– Да, пожалуйста, – Мальф протянул свой бокал.

Тальберг налил и задумался, раскуривая свою чуть угасшую сигару.

– Давным-давно, очень давно, существовала могущественная, если можно так сказать о научной, организация. Жалкие ее остатки сейчас называются «НИИТЬМА». У этой организации был очень амбициозный проект. Совершенно секретный. Потому что игры на полях господа бога никем не поощряются. И в первую очередь им самим.

– И что это за проект?

– Будешь смеяться, но это классика жанра. Попытка улучшить человека.

– Улучшили? Зубы железные вставили? Ножи вживили? – с иронией спросил Мальф. – Груди силиконовые? Или нет, танталовые!

– Не все так однозначно, – Тальберга не смутило фиглярство Мальфа. – Работа велась на генетическом уровне. Попытались комбинировать гены, ответственные за самые важные человеческие способности – физическую силу, ум, способность к адаптации. Там много чего задумывалось.

– А нюх появится, как у собаки, а зоркость взгляда станет, как у орла, – Мальф усмехнулся.

– Вот ты тоже эту поговорку знаешь, – Тальберг улыбнулся в ответ. – Но ты совершенно прав. Играли и с генами животных. Выбирали самые уникальные способности. Вот ты… нет, об этом позже.

– Так чем все кончилось? Где супергерой?

– Все кончилось не очень хорошо. В конце исследований, когда эмбрион супер-человека удалось создать, было решено сделать еще один шаг. Осуществить активизацию тех областей мозга, которые у обычного человека заторможены. Была разработана целая теория о том, как будет работать человеческий мозг, если гипоталамус будет активен. И тут начался кошмар. Вышедший из состояния эмбриона плод стал вести себя, да, именно вести себя, так, что всем стало страшно. После очередной инъекции, ускоряющей процесс развития, он, видимо, недовольный процедурой, разнес половину лаборатории, – Тальберг, рассказывая, увлекся, словно сам переживал эти события.

– Представляю себе картину – эмбрион бегает по вашему институту с дубиной в руках и громит оборудование. Вы шутите?

– Не шучу. Да и откуда в секретном институте дубина? Он это сделал усилием своего еще недоразвитого мозга. Но уже расторможенного.

– Телепатия?

– Нет, здесь уместен другой термин. Скорее, телекинез, – кивнул отшельник. – Программу решено было немедленно закрыть. Но уничтожить плод не посмели. Его погрузили в анабиоз, тогда уже хорошо развитый методологически.

– А просто вернуть те элементы мозга в заторможенное состояние? Пусть бы был не супермозг, а обычный, человеческий. Столько сил угробили, – сказал Мальф с сожалением.

– Пытались. Ничего не получилось. Вернее, придумали способ тормозить его электромагнитным излучением. Вживили в мозг специальный чип, который постоянно создавал тормозящее поле.

– Чип?

– Специальное электронное устройство, которое бы постоянно посылало импульсы, тормозящие гипоталамус. Ты ведь с подобными устройствами уже знаком? – Тальберг показал на шею Мальфа.

– И зачем вы рассказываете мне эту историю? – Мальф задал риторический вопрос, ответ на который он уже знал.

– В итоге плод пребывал в анабиозе много лет. А потом началось самое страшное. Перед началом войны все результаты работ были похищены, – кроме, конечно, образца. И кто-то пошел другим путем – не создавать идеал, а проводить целенаправленные мутации так, чтобы породить организм с конкретными узкими функциями. Одно радовало: данные по разблокировке функций мозга удалось спасти. Вернее, уничтожить. В итоге имеем то, что имеем. Все эти дампы, вормы, потолочники, руконоги и вся остальная нечисть в какой-то степени – часть того эмбриона. Не биологически, конечно, а конструктивно.

– Ну, и мораль всей этой истории?

– Не спеши. Лет тридцать пять назад группа ученых совершенно случайно наткнулась на саркофаг с плодом и, зная о давнем проекте, решила довести дело до конца. И тут, когда плод был уже в стадии дозревания, выяснилась одна серьезная проблема. Оказалось, что Купол полностью подавляет систему торможения. Какие-то хитрые интерференционные взаимодействия полей. В общем, новорожденного ребенка вывели за зону Купола. При переходе вся группа погибла, а ребенок исчез.

– Я, кажется, понимаю, к чему вы клоните, – мрачно сказал Мальф. – Но боюсь, что даже если я и есть тот самый, как вы сказали, образец, то результаты вашей работы пошли насмарку. Я простой человек, только умею кое-что. Ведь не один я на свете шепчу коням.

– Вот видишь, ты фенакодусов конями называешь, а это ведь термин двухсотлетней давности, – мягко, словно уговаривая, сказал Тальберг. – А ты никогда не замечал, что у тебя странные ряды родинок по бокам? Слева и справа?

– Сдались вам мои родинки, – недовольно пробурчал Мальф.

– Это боковая линия акулы. А акула чувствует молекулу крови в воде на расстоянии в несколько километров.

– Вот чего я точно не чувствую, так это крови в воде.

– Не забудь, твой мозг столетия оставался заторможен. Не все сразу возвращается. В тебе еще многое скрыто. Но ты должен все сделать сам. Все эти способности – они как дыхание. Им нельзя научиться, они проявятся сами.

– А… мои биологические родители? – неожиданно спросил Мальф.

– Они умерли почти двести лет назад. Ты от них сильно отличаешься.

– Если это я.

– Давай сделаем анализ крови. Проверим твою ДНК, – предложил Тальберг. – Это, конечно, не для меня нужно. Я ведь и так знаю.

– Как?

– Пойдем со мной. – Отшельник поднялся. – Только тихо, все спят.

Тальберг провел Мальфа в прихожую и открыл люк, ведущий в подвал. Широкая лестница спускалась в громадное помещение. Мягко засветились светодиодные лампы. Основное пространство подвала было занято десятком накрытых тканью автомобилей.

– Мое жилище когда-то было салоном дорогих лимузинов, и подвал построен так, что занимает площадь большую, чем сам дом. Они здесь хранились. Посмотри, какая красота. – Отшельник сбросил ближайший чехол, и перед Мальфом предстал сверкающий черным лаком кабриолет. – Жаль, все это мертво. Время безжалостно к этим шедеврам индустриального общества. Потускнел лак, местами коррозия разрушила кузова. Стекла помутнели от вековой пыли, пробившейся даже сквозь чехлы. Обещай, что поймаешь несколько маркитантов. Пусть они восстановят всю эту технику, они же умеют это делать.

– Обещаю. Если несколько, то можно, – согласился Мальф серьезно. – Много не осилю.

– Но идем, лаборатория у меня там, – Тальберг указал в глубь подвала, где в тусклом свете угадывались белые шкафы и сложные переплетения стеклянных колб, трубок и спиралей.

– Все делается автоматически, – пояснил отшельник, – мне нужен образец…

– Крови? – опередил его Мальф.

– Да нет, слюны достаточно.

– Куда плюнуть?

– Какой ты все-таки мужиковатый, – усмехнулся Тальберг. – Как ни крути, воспитание за Куполом ты получил явно крестьянское. Мне надо сделать мазок.

Он открыл стальную коробку, стоявшую на металлическом лабораторном столе, достал оттуда стеклянную палочку, намотал на нее ватку, хранившуюся в такой же коробке поменьше, жестом показал Мальфу открыть рот.

Сделав мазок, он перенес образец на стеклянную пластинку и положил ее на маленькую платформу, которая выдвинулась из одного из шкафов.

– Вот теперь смотри, – Тальберг открыл крышку у плоского прямоугольного устройства, стоявшего рядом с белыми шкафами. – Это называется компьютер, это машина, которая управляет всем процессом и визуализирует данные. Я думаю, это слово ты уже понимаешь.

– Вполне.

Тальберг нажал кнопку на одном из блоков, и компьютер ожил. Сначала по монитору пробежали строчки букв и цифр, а через некоторое время засветилась красочная картинка, видимо, обозначающая готовность к работе.

– Смотри, я для начала выведу на экран данные по геному нашего образца. Это ничего, что я так тебя называю?

– Привык уже, – буркнул Мальф. – Я теперь буду с каждым уродом снаружи здороваться, как с близким родственником. Добрый день, брат потолочник, чего желаете, сестрица осмиха… Я узнал, что у меня есть огромная семья…

– Вот видишь, – Тальберг даже не улыбнулся, – эта таблица заполнена основными данными. Тебе сейчас нет смысла в них разбираться, но поверь, данные настоящие.

– Я верю, – вернее, знаю, – что вы говорите правду.

– Так вот, – продолжил Тальберг, – сейчас эти данные будут сравнены с данными по твоему ДНК. Подождем немного.

Ждать пришлось секунд двадцать. Пискнул сигнал в одном из шкафов, картинка на экране компьютера ожила, прибавилось несколько столбцов в таблице, и вверху появилась надпись: «Совпадение 100 %».

– Я не сомневался. Я просто знал. Ты тоже, в общем-то, знал, что я знал. Так что теперь можешь убедиться, что чувства тебя не подводят, – удовлетворенно произнес отшельник.

– Да я уже давно знаю, что все это правда. Вы же сами заметили, что телепатические способности у меня просыпаются. И что дальше? Меня надо срочно в какой-нибудь бункер и держать на всякий пожарный случай взаперти?

– Зачем же? У тебя свой путь. И то порождение человеческого гения, которое дремало сотни лет, и ты, Мальф, – уже единое целое. Ты уже не простой поселенец. Ты должен продолжить свой путь, чтобы найти покой для своей души, чтобы стать тем, кто ты есть.

– В любом случае завтра я ухожу со всеми, – ответил Мальф. – Это и есть мой путь.

– Ну, я это и имел в виду. Только прошу, Сашу береги.

– А я что делаю все время? – Мальфа слегка обидели слова Тальберга.

– Вот и хорошо. Не просто так Саша рядом с тобой.

– Опять тайны?

– Да нет, больше тайн не будет, – успокоил его Тальберг. – Все тайны теперь только в тебе. Но напоследок я хочу предложить тебе сделать одну вещь. Ты готов рискнуть?

– Да я только это и делаю.

– Тогда пойдем, я тебе покажу одно очень забавное устройство. И твой чип мы деактивируем с его помощью.

– Больно будет? – улыбнулся Мальф.

– Это единственное, что я тебе могу гарантировать, – совершенно серьезно ответил отшельник.

Глава 15

Наутро группа попрощалась с охранниками отшельника и отправилась в путь. Самого Тальберга они не увидели. По словам его учеников, тот вставал поздно, и до полудня его беспокоить не разрешалось.

Канчар, подкрепившись перед дорогой, уверенно взял след – шпион уже был в пути. Санька успел подружиться с крысопсом и теперь шел рядом с ним. Но через полчаса Мальф подозвал мальчика и, притормозив так, чтобы остальные ушли чуть вперед, спросил:

– Вот какого ты за нами побежал? Я же сказал тебе: вернусь, пойдем вместе! Нет, загорелось…

– А если бы не вернулся? Что бы я делал? Монахам горшки выносил до конца дней? – ответил вопросом на вопрос Санька.

– Не ври. У них нужники есть.

– Ага, там десяток таких старых, уже и не ходят, – Санька был обижен до глубины души. – Я-то думал, ты обрадуешься, что я тебя не бросил…

– Вот счастье великое, – пробурчал Мальф.

Мальчик фыркнул и пошел вперед, к Канчару.

Пока Мальф разбирался с Санькой, остальные делали вид, что ничего не замечают, однако улыбок спрятать не смогли.

Утренняя, еще сумрачная Москва выглядела мирно, как обычный город, который готовится проснуться и начать свой суетливый будничный день. Темные окна казались просто спящими. Чудилось – пройдет еще несколько минут, и дома расцветятся электрическими огнями, по улицам понесутся машины, развозя людей по рабочим местам. Но все это было только иллюзией. Не было слышно утреннего пения птиц; плющ, устилающий стены, проникал в давно разбитые окна и, выползая обратно, словно вытаскивал жизнь из давно покинутых жилищ. Запах мертвой штукатурки и гнилой древесины выдавал главную проблему Москвы. Она была мертва.

Но путники не замечали этого. Для них, выросших спустя много лет после катастрофы, город выглядел привычно, хоть и печально. Люди, идущие по мертвой Москве, иной ее не знали. И попади они лет на двести пятьдесят назад, скорей всего почувствовали бы себя в большей опасности в суете оживленного города, чем сейчас, в таящем смерть на каждом шагу трупе мегаполиса.

«Говорящим с мечами» было гораздо проще общаться с нынешними обитателями города силой своего оружия и ориентироваться на улице по им одним известным приметам, чем разговаривать с прохожими или ездить в метро, как это было естественно раньше. Никто из них не рискнул бы войти в любое из окружающих зданий, как входили в них беспечные жители Москвы в те, давно канувшие в прошлое, годы.

Но Мальф в своих мыслях был далеко и от Москвы, и от своих товарищей. Ночной разговор внес в его душу смятение, которое он не мог побороть. Он словно дистанцировался от остальных, не зная, чего ждать от самого себя. Он понимал, что сейчас для него начинается главное испытание. И понимал, что никому, и ему в том числе, неизвестно, кем он выйдет из этого похода. Тем же Мальфом, который прожил свою жизнь в маленьком поселке, но с новым умением и новым знанием, или все-таки эта сила изменит его так, что он не сможет ею управлять. Слова о том, что, еще не родившись, он привел в ужас своих создателей, напугали его. Он корил себя за то, что выругал Саньку, хоть Тальберг и говорил ему беречь мальчика. Он проклинал себя за то, что пошел на поводу у шайнов. Его мучил такой же приступ слабости, как там, в Сыске, когда он опустил руки и хотел уйти из жизни. Мальф боялся себя. Он боялся того, что сейчас любой его шаг может стать опасным для окружающих. Но тут его тягостные мысли прервал внезапно заскуливший Канчар.

Крысопес принюхался, высоко подняв голову, а потом беспомощно сел на дорогу.

– Что с ним? – Оселя обернулся к Мальфу. – Никогда с ним такого не было. След потерял, что ли?

– След он никогда не потеряет, – Мальф присел на корточки рядом с псом и обнял его.

Однако зверь не успокаивался. Он мотал головой и пытался вырваться из человеческих объятий.

– Боится и не знает, где спрятаться, – объяснил Мальф.

– Он? Боится? – изумился Оселя. – Давай, Канчар, вперед!

Пес сделал вид, что выполняет приказ хозяина, но, пройдя два шага, опять лег на землю и положил голову на лапы.

– Тихо! – вдруг приказал Остронег. – Всем слушать!

– Нечего слушать, – сказал Мальф. – Я слышу рой, который…

Договорить он не успел. Из-за полуразрушенного здания, под крышей которого еще виднелись рекламные буквы «Кино ….жественный», на людей вылетел темный и плотный рой насекомых.

– Серые пчелы! – успел выдохнуть Остронег.

Стая смертоносных пчел, словно руководимая каким-то общим разумом, разделилась на два рукава и врезалась в Редедю, шедшего впереди всех, зажав его в убийственные клещи.

– Все ко мне! – закричал Мальф. – Делай как я!

Он присел на одно колено и низко наклонился, прижав голову к согнутой ноге. Остальные, не раздумывая, сгруппировались вокруг Мальфа и лежащего рядом с ним Канчара и тоже приняли защитную позу.

Серые пчелы закрыли Редедю черным саваном. Он уже не шевелился, мгновенно убитый ядом насекомых. Затем рой ринулся на сбившихся в кучу путников. Но на самом подлете не ударил смертельными клиньями по людям, а обтек их, будто они были закрыты невидимым куполом. Рой не унимался, он организовался в вихрь, который, как вывернутая наизнанку воронка, закружил над людьми, не желая оставлять легкую добычу. Воронка то сжималась, то разжималась, ища слабину в защите, и, казалось, что, слетаясь, пчелы делали петлю все у́же и у́же, как будто разрушали то, что защищает людей. После очередного затягивания петли насекомые, словно конфетти из хлопушки, разлетелись вверх и в стороны и осыпались на дорогу.

Поняв, что опасность миновала, все, кроме Мальфа, Саньки и Канчара, кинулись к Редеде. Санька тоже было дернулся, но Мальф придержал его.

– Не надо на это смотреть, – тихо сказал он.

Канчар вскочил и стал злобно рыть задними лапами землю.

– Посиди тут пока, собаку погладь, – приказал Мальф.

Он подошел к остальным, хрустя мертвыми серыми пчелами. Лицо Редеди уже прикрыли его курткой; все склонили головы, читая над ним свою, языческую молитву. Мальф тоже молча наклонил голову.

Похоронили Редедю при дороге. Крест ставить не стали, уважая свою веру. Только сверху положили гранитный камень от бордюра. Мальф вырезал на нем своим ножом имя «Редедя». И двинулись дальше в путь, пока Канчар еще держал след.

Первые полчаса молчали. Наконец, Остронег, сбросив с себя тяжелое оцепенение, спросил у Мальфа:

– Что ты с ними сделал?

– Сжег, – просто ответил тот. – Жалко, опо-здал.

– Ты и такое можешь?

– Теперь и такое, – тихо, чтобы никто не услышал, ответил Мальф.

– Пацана позови, – попросил Остронег.

– Слушай, Сань, – обратился он к мальчику, когда тот догнал их, – у нас есть закон. Оружие передается от друга к другу. И нельзя оружию без человека ни дня. Оно силу теряет. Возьми меч Редеди.

Остронег откинул свой плащ и снял с правого бока меч.

– Ничего не говори, научим.

Мальчик с трепетом взял оружие и внезапно сделал клинком ловкий пируэт.

– Я немного учился. Спасибо. Я не подведу.

– Оставаться с нами навсегда ты не обязан, решишь позже. Давай, становись в строй.

Санька, переполненный смешанными чувствами, сначала шел, держа меч в руке, потом попытался на ходу приладить его к поясу, но конец оружия цеплялся за землю. Подумав, мальчик перевесил перевязь и закинул меч за спину.

– Балуешь ты его, – сказал Мальф.

– Тебе я не дал, ты и без меча страшен. Не нужен он тебе, – тихо ответил Остронег.

– Конечно, не нужен. Я даже так махать, как пацан, не могу, да и старый я учиться.

– Что пес говорит? – переменил тему Остронег.

– А то, что наш человек спокойно идет к своей цели, и ничто его не останавливает. Ни серые пчелы, ни кто-то еще. Чешет, как по пустыне. И сколько он еще так идти будет – непонятно.

– Привала делать пока не будем, перекусим на ходу, – громко сказал Остронег, обернувшись к группе.

– Опять всухомятку, – буркнул Ждан.

– Отставить разговоры! – незло ответил командир. – На Новый Арбат выходим. Идем неспешно, доедайте все быстрее, и смотреть в оба!

Осторожно, словно верующие в храм, стараясь двигаться еле слышно, люди ступили на асфальт Нового Арбата. И вправду, улица поражала своей нереальной мертвой величественностью. Дома-книжки, когда-то удивлявшие москвичей и гостей столицы размерами и необычной архитектурой, давно пустовали. Словно взбесившийся, ядовито-зеленый плющ пронизал здания. Он нырял в окна, крошил кирпич стен, продираясь наружу, стараясь опутать уже умершие дома. Пласты коричневого мха свисали с подоконников, будто окна отпустили бороды, пытаясь скрыть признаки старости на своих фасадах. Воздух на улице был недвижим, и над былым величием висела таинственная тишина. Только шаги отдавались гулким многократным эхо. Группа передвигалась молча, не смея нарушить тишину. Один Санька еле слышно шевелил губами, читая полуразрушенные надписи на стенах:

– Кий дом ниги… цент. ныйювелир… – Половина букв отсутствовала, и надписи потеряли всякий смысл.

– Не нравится мне такая тишина, – шепотом произнес Остронег. – Не к добру.

И тут из длинной пристройки к дому-книжке с надписью «…батский т…говый дом» из пустых витрин вдруг вырвалась стая насекомых. Это были не пчелы-убийцы. По специфическому стуку панцирей, – мутанты двигались, хаотически сталкиваясь друг с другом, – стало понятно, что это стальные сколопендры. Но они были не страшны – неслись прочь от людей, словно от тех исходила смертельная опасность. Жуткие твари предпочли убраться подальше.

– Тормозни, пока тебе ведущим рановато! – остановил Остронег и поспешил возглавить группу. – И посоветоваться надо. Кольцо впереди, его как-то проходить придется.

– А что там? – поинтересовался Мальф. – Я думал, что войти в Садовое сложно, а вот выйти никто не помешает. Клиент наш спокойно прошел, никто его не тронул.

– Канчар сказал? – поинтересовался Оселя.

– Ну да, – Мальф удивился такому вопросу.

– Умный у меня пес, – Оселя не преминул напомнить, кто хозяин крысособаки.

– Умный. Видно, что ты его хорошо учил, – подыграл Мальф.

– В войну здесь, по Новому Арбату, была самая сильная атака биороботов. Для них идеальное место: широкая улица, проход по проспекту прямой, не надо под мостом лезть. Их тут полегло немерено. Но многие затаились. Спустя столетия мозги у них протухли маленько, и они уже не разбирают, кто свой, кто чужой, – Оселя рассказывал, а сам поглядывал в сторону уже близкого Кольца. – Неизвестно, что им в голову стукнет. Если твой шпион прошел – не значит, что и нам будет так же просто.

– Разведка нужна, – добавил Одинец.

– Давайте я пойду! – сразу же вызвался Санька.

– Я боюсь, если ты сам пойдешь, то роботы точно убегут со страху, – вставил свое слово Ждан.

Санька надулся и отвернулся, сделав вид, что изучает архитектурные шедевры Арбата.

– Если вы помолчите и постараетесь не шуметь, я и так все выясню, – предложил свой вариант Мальф и показал на Канчара. – У нас же такие глаза и уши.

Все, кроме пса, отошли от Мальфа и даже отвернулись, чтобы не мешать им.

– Так, господа, кое-что проясняется, – Мальфу понадобилось несколько минут, чтобы разобраться с ситуацией. – Прямо на перекрестке с Кольцом стоит какая-то громадина и топчется на месте. Вооружена. Защитного поля нет. Кумпол – как башня большого танка.

– Твою мать, – сказал Остронег. – Большой?

– Да уж больше некуда.

– Это скорее всего «Аконкагуа». Штурмовик. Тупой, но упорный. Боюсь, нам не пройти. Он нас одним залпом в космическую пыль разнесет. И ведь он, зараза, раздает данные разведки всякой твари поменьше. Боюсь, для нас проход здесь закрыт.

– А как он цель видит? Вернее, так – как он людей узнает? – Мальф не хотел сдаваться.

– Человека он определяет визуально – оптический канал в видимом и инфракрасном диапазоне. Камуфляж не спасает, – Ждан был главным специалистом по технике.

– То есть ему меня увидеть надо?

– Сначала увидеть, потом – в пыль разнести. Другие варианты пока не проходили. Тут же все голо, как колено. На выстрел к нему не подберешься. И стрелять нам нечем.

– Ну, посмотрим, – задумчиво протянул Мальф. – Есть одна идея. Ждите меня здесь!

– Не дури, – попытался его остановить Остронег. – Ты нам еще нужен!

– Это вы мне нужны, так что спрячьтесь где-нибудь. И ждите! Когда вылезть можно будет – поймете, – Мальф, не дожидаясь ответа, зашагал по Арбату в сторону Кольца.

– Мальф! – Санька попытался броситься за ним. – Не надо! Можно проще. Обойдем!

– Проще нельзя. Не дрейфь! Я тебя не брошу!

– Идиот, – зло сказал Остронег. – Себя загубит и дело загубит. Пошли, в развалинах засядем. Подождем.

Место выбрали в развалинах бывшего магазина, благо он был пуст, и никаких признаков чужаков Канчар не нашел. Правда, пес нервничал, – видимо, от того, что Мальф ушел. Он скулил, постоянно бегал от выбитой витрины к хозяину и назад и никак не хотел успокоиться. Кончилось тем, что Одинец взял его на поводок.

Примерно двадцать минут ничего не происходило. Потом раздался громкий хлопок.

– Это главная башня био. Вот и все, – мрачно произнес Ждан. – Надо решать, как идти дальше, и выбирать маршрут.

– Не спеши, – осадил его Одинец. – Собака ничего не заметила. Подождем, да?

– Ждем, все равно непонятно, что без Мальфа дальше делать, – согласился Остронег. – Перекусим пока.

И хотя напряжение у всех было сильным, от еды не отказались. Только Санька уныло куснул тушенку, намазанную на хлеб, и скормил ее Канчару под укоризненные взгляды Осели.

– Провиант транжиришь! – строго сказал Остронег. – И собаку балуешь.

– Не выкидывать же? Кусок в горло не лезет.

– Потом не проси по дороге, – сказал Остронег и откусил приличный кусок бутерброда.

Но прожевать не успел. С улицы донесся звук, который распознали все.

– Ложись! Био прет! Вот же Мальф, накликал беду! – Остронег нырком кинулся к окну и лег, заняв позицию, с которой мог видеть хотя бы кусочек улицы.

Остальные, – сразу видно, опытные бойцы, – тоже заняли позиции, максимально закрытые, но оставлявшие обзор. Санька замешкался, но Оселя схватил его за шиворот и уложил на пол.

По осевой Нового Арбата, тяжело бухая опорами, вышагивал гигантский био. Круглая приплюснутая башня, ощетинившись орудиями главного калибра, хищно поворачивалась влево-вправо, сканируя пространство вокруг себя. Дойдя до места, где укрылись люди, био остановился. Он потоптался на месте и сделал боевой разворот своими хожнями. Теперь лобовая часть башни была направлена прямо туда, где спрятался Остронег с товарищами.

– Все, приплыли! – как-то спокойно заключил Остронег.

Завизжали сервоприводы орудий, био повел стволами из стороны в сторону.

– Цель выбирает, сволочь, – прошипел Одинец. – Санька, отползи, только тихо, может, успеешь через черный ход выйти. Я ща его отвлеку. На счет «три»!

– Раз, два три, – отсчитал он и поднялся во весь рост. – Беги!

Одинец, не скрываясь, вышел на улицу, мысленно попрощавшись со всеми.

– Эй ты, сука, видишь меня?

Он сделал несколько шагов по направлению к био, услышав, как Санька, сопя, уползает в глубь здания. Реакция био была странной. Завыли ходовые приводы, хожни сложились гигантскими углами, и башня опустилась на уровень груди человека.

– Что, издеваешься?! – заорал Одинец. – Давай, стреляй!

Он выхватил свой меч и стал в боевую стойку. Верхняя подвеска с манипулятором тонкого позиционирования поднялась и приблизилась вплотную к человеку. Одинец, войдя в боевой раж, как берсеркер, замахнулся и ударил клинком по манипулятору. Био с непостижимой для такой массы проворностью отскочил и явственно произнес «ой как страшно!». Воодушевленный Одинец ринулся на био, грозно размахивая мечом. Однако манипулятор ловко уклонялся от ударов. Потом, словно не желая вступать в схватку, био отошел на несколько своих громадных шагов назад и остановился. Из динамиков робота раздалось громогласное:

– Отставить драку, своего не признали, что ли?

Канчар радостно завилял хвостом, выскочил из укрытия и стал, звонко лая, носиться вокруг био.

– Вот же зараза! – прокричал Остронег. – Ты что, без спектакля не мог?

– Зато какой успех! – громовым голосом ответил био.

Он опустил башню на уровень земли; из открывшегося в ней люка показалось довольное лицо Мальфа.

– Господа, извозчика заказывали?

Глава 16

– Силен, брат! – только и смог вымолвить Остронег и добавил громко: – Рассказывай!

Мальф легко соскочил на землю и тут же очутился в объятиях Саньки. Тот повис у друга на шее и горько заплакал.

– Ну, что ты, что за сантименты! – укорил его Мальф. – Все же в порядке. Или ты не верил, как обычно?

Санька отстранился и ничего не сказал. Но лицо его, мокрое от слез и соплей, сияло счастьем.

– Ну, что расскажешь, как сделал? – Остронег подошел к Мальфу и пожал ему руку, похлопав заодно по плечу. – Мы, если честно, не чаяли уже тебя живым увидеть. Решали, что дальше делать в сокращенном, так сказать, составе.

– Вот чудак человек, – Мальф развел руками. – Ты же сам мне сказал, как это чувырло людей распознает. Визуально. Ну, я и стал невидимым для него. Делов-то.

– Это как неви… – начал Остронег и осекся.

Мальфа рядом не было.

– А вот так, – Мальф появился в двух шагах от него. – У каждого свое умение. Я вот мечом так, как вы, ни за что не смогу.

– А что же ты раньше свое умение не казал нам? – нахмурился Ждан.

– А раньше я не умел. Учусь понемногу, – улыбаясь, объяснил Мальф.

– Тьфу на тебя! – сказал Ждан.

– Короче, мужики, дело было так! – Мальф решил не мучить друзей тайнами. – Я попробовал стать для этого био невидимым – и получилось. А дальше просто. Он стоит, топчется на месте, я по его клешням на башню залез, думал ему там провода и шланги порезать. Смотрю – люк. Закрытый. Ну, я запор ножичком срезал и внутрь залез. Там кнопки всякие, рычаги. Вот примерно так и заставил этого урода служить доброму делу.

– Ножичком? Запор? – не удержался скептически настроенный Ждан.

Мальф не стал отвечать. Он осмотрелся, нашел булыжник с кулак величиной, подбросил его и на лету легко, как яблоко, разрубил пополам своим клинком.

Неверующий Ждан подобрал половинку, посмотрел, поцокал языком, потом осмотрел лезвие ножа, который Мальф держал в руке.

– Ты потом расскажешь, где такие ножи куют, ладно?

– Непременно, но это долгая история, – не стал возражать Мальф. – Ну, что пора в дорогу? Кто из вас в кабину полезет? Признаюсь, водила-стреляла из меня никакой. Еле сюда дотопал. Три раза вспотел от натуги. Все боялся не то нажать и из пушек шарахнуть. А он заправлен боекомплектом под самое не хочу.

– Тут разбираться неделю надо! – Оселя с сомнением покачал головой. – Это же целая наука. Но вот что меня беспокоит. Откуда у этой твари боекомплект полный? Чтобы нашему охраннику на Красной площади собрать более-менее приличный запас, пришлось многое маркитантам отдать. А тут…

– Я так думаю, – тихо сказал Остронег, – Садовое – это все-таки кордон. Ведь обычно оно всякими генераторами несмертельного излучения охраняется. А тут… Тут, видимо, не было таких установок, и его закрыли биороботами. А вот кто им боекомплект поставляет, – это вопрос отдельный. Боюсь, не только у нашего «Аконкагуа» арсенал под завязку, впереди же еще полно всякой гадости. Так что прорываться будем. И надо нашего био впереди повести. Пусть поработает. Кто готов?

– Можно, я попробую? – внезапно выкрикнул Санька.

– Ты?

– Я же все про био знаю. Меня…. меня отец учил. У него куча книжек про них была. И мне прямо сейчас показалось, что все у меня получится.

– Слушай, Мальф, а ты всех невидимыми не можешь сделать? Ну, и его, этого био? – Остронегу явно не по душе была идея идти под прикрытием робота, которым управляет мальчишка.

– Чего не могу, того не могу. Стой, куда! – он попытался поймать Саньку за край потрепанной меховой жилетки, но не успел.

Мальчик, не обращая ни на кого внимания, вскарабкался на поникшего био и юркнул в башенный люк.

– Так, мужики, удирайте, ща он тут натопчет, – Остронег первым, пятясь, отошел подальше от робота.

Некоторое время био лежал на брюхе неподвижно. Тишину улицы нарушала только возня Саньки в кабине и его редкие возгласы. Потом робот ожил. Завизжали разболтанные приводы хожней, и округлая башня поднялась на высоту пятнадцати метров. Потом био стремительно зашагал спиной вперед, споткнулся о бордюр, присел и, поразмыслив некоторое время, опять встал во весь рост.

– Так! Я разобрался! – раздался довольный Санькин голос, усиленный бортовым коммуникатором.

Он и вправду разобрался. Био уже уверенно прошелся туда-сюда по улице, сделал угрожающий круг стволами главного калибра и, повертев башней влево-вправо, сделал пробный выстрел по рекламным буквам на ближайшем здании. И попал. Из башни выехало два минигана, пожужжали моторами и спрятались.

– Я готов, пошли? – прогремел в динамиках голос мальчика.

– Шустрый малец у тебя, ох, шустрый! – с нескрываемым восторгом сообщил Остронег. – Ну что, мужики, впервые будем воевать под прикрытием малолетки. Не осрамимся?

Санька решил проявить инициативу и, не ожидая команды, медленно двинулся в сторону Кольца. Тяжко бухая опорами по асфальту, он нарочно затягивал шаги, выбрав такую скорость, чтобы люди успевали идти чуть позади него.

Все плотной группой двинулись за био. Мальф на всякий случай держал нож на изготовку, хотя не понимал, как применить его в бою с толпой биороботов.

До самого перекрестка с Садовым Кольцом ничего не произошло. Видимо, военные машины на страже Садового Кольца, не смогли засечь людей, идущих под прикрытием робота.

– Тормознем чуть, да? – предложил Мальф. – Дадим мальцу свободу действий.

А свобода оказалась как раз кстати. Заметив шевеление на выходах из подземных переходов, Санька ударил из шестиствольников. Пулеметы взвыли бешеными очередями, разнося бетонный парапет, ограждающий ступеньки. Превентивный удар оказался своевременным. Из левого перехода выскочили три серва, а следом их головной – «Чинук В12». Мальф не знал ни типа био, ни его названия, но легко смог прочитать мысли, пронесшиеся в головах товарищей.

Выскочивших сервов Санька сразу снес двумя залпами основных пушек. «Чинук», получив в брюхо заряд из главного калибра, завалился внутрь перехода, и у него сдетонировал боезапас. Словно из дверцы адской топки, из обоих выходов вырвались столбы пламени, вынося из-под земли еще десяток сервов и обломки второго «Чинука».

– Смерть тараканам! – радостно заорал Санька.

Воспользовавшись секундной передышкой, он остановил робота и, вращая башней, принялся изучать обстановку. Потом, чуть присев на задние хожни, дал несколько ракетных залпов по зданиям, стоявшим по ту сторону Кольца. Судя по тому, что дома сложились внутрь, как картонные коробки, ударил он вакуумными зарядами.

– Дяденьки и тетеньки! – задорно зазвенело из динамика, – дорога открыта! Добро пожаловать в светлое будущее!

– Сам ты… тетенька, – буркнул Остронег и дал знак остальным двигаться вперед.

Био неспешно затопал по улице. Над переходом, под который нырял тоннель Садового Кольца, Санька остановился и, сложив хожни так, что робот присел, заглянул вниз.

– Тут никого! – раздалось радостное сообщение из башни.

Процессия, воодушевленная такой информацией, двинулась дальше. Впереди был Новый Арбат, он просматривался до самой реки. Улица была пуста, как и небо над ней. Казалось, ничто не может помешать путникам. Пыль от разрушенных домов быстро улеглась, и руины выглядели мирно и живописно. Но только выглядели. Когда био, ведомый Санькой, поравнялся со свежими грудами битого кирпича, они внезапно зашевелились. Люди немедленно отпрянули назад.

Из-под мусора медленно поднималась зловещая фигура. Массивная голова боевого биоробота, две мощные пружинистые лапы и сравнительно небольшие передние манипуляторы делали его похожими на динозавра. Впрочем, Мальф сразу услышал, что это «Раптор». Этот био, явно наделенный бо́льшим интеллектом, чем предыдущие, не топтался на месте; он моментально оценил обстановку и выбрал самую простую цель – людей. Из-под хищной головы выдвинулся манипулятор. Два десятка зубчатых дисков, со свистом разрезая воздух, полетели вперед, не оставляя людям никаких шансов. Мальф рефлекторно выбрал позицию так, что его не мог достать ни один диск, но остальным пришлось туго.

Зато Мальфу представился случай увидеть, как владеют мечами его товарищи. Короткими экономными движениями, будто не отражая атаку смертельного оружия, а делая несложное упражнение, Остронег со своей командой ловко отбили рой стальных дисков. Они не сбивали их, не рубили, а просто заставляли рикошетом лететь мимо. «Раптор», уверенный, что с людьми покончено, выпустив свои вертушки, сразу ринулся на «Аконкагуа», управляемого Санькой.

Мальчик оторопел от натиска робота и не успел дать залп сразу. А в ближнем бою против ловкого и мобильного «Раптора» ему пришлось нелегко. Первым делом тот вырвал из крепления Санькиного био оба пулемета и словно с отвращением отбросил их в сторону. Потом забежал Саньке за спину и жуткой клешней уцепился за хожню, стараясь повалить противника. Возможно, у био существовал какой-то кодекс боя, и «Раптор» не стал применять серьезное оружие против громадного «Аконкагуа». Он хотел завалить его и победить без единого выстрела, но не ожидал, что био управляется человеком, а человек не всегда поступает логично с точки зрения био.

Заваливаясь назад из-за сбитой хожни, Санька вдруг заставил своего робота сделать обратный кувырок, как будто он был не внутри боевой башни, а на гимнастическом мате в спортзале. Со стороны это выглядело страшно – многотонная махина перевернулась на голову и опять стала на ноги, освободившись от хвата «Раптора». Кроме того, мальчику удалось увеличить дистанцию, чтобы можно было ударить из пушек. Однако «Раптор» уворачивался от снарядов с непостижимой скоростью: скорей всего, у него был предикативный блок, позволявший предугадать полет снаряда.

И снова «Раптор» кинулся вперед, намертво вцепившись клешнями коротких передних лапок в «Аконкагуа». Одной в правую хожню, второй – в манипуляционную конечность. Клещи сжимались, кромсая металл.

– Так, пора помочь, – совершенно спокойно сказал Мальф и ринулся к месту боя.

«Раптор», занятый противником, не заметил, как сзади к нему подбежал человек и коротким взмахом ножа перерубил несущую балку одной из суставчатых ног.

Робот просел и отпустил Санькиного био. Страшно хромая, – под весом корпуса поврежденная нога все больше изгибалась внутрь и плохо слушалась гидравлики, – «Раптор» развернул корпус туда, где только что стоял Мальф. Но человек теперь был проворнее. Санька заметил неожиданную помощь и, выполняя непонятно откуда взявшуюся в его голове команду, подал Мальфу передний манипулятор. Мальф вцепился в него и, следуя за механизмом, взлетел на башню, где сразу же проскользнул в люк.

– Назад, полный назад! – проревел Мальф, но мальчик и без слов уже все понял.

Био, шустро пятясь, отскочил от «Раптора», который никак не мог совладать с перебитой ногой.

– Ракетой его, с головкой теплового наведения!

Саньку не пришлось долго уговаривать. Залп сразу с двух пусковых заставил «Раптора» засуетиться. Он успел сбить диском одну ракету, но вторая попала в подбрюшье, в моторный отсек – самое горячее место корпуса. «Раптор» замер, словно прислушиваясь к новым ощущениям.

– Закрой глаза, наводи и стреляй только по наитию! – Мальф положил Саньке руку на плечо, а сам приник к экрану обзора.

«Раптор» умирал. Но сдаться без боя он не хотел. На голове робота открылись бойницы, из-под передних манипуляторов выехали метательные катапульты для дисков. «Аконкагуа» ответил на это движением пушек и введением в бой двух спаренных пулеметных установок, которые выехали из отсеков хранения в задней части башни и, описав стволами дугу, зафиксировались по обеим сторонам от люка.

«Раптор» дал первый залп, но ответный удар был нанесен на долю секунды раньше. Пушечные снаряды взорвались на выходе из стволов, превратив грозное оружие в дикие стальные цветы. Ракеты были уничтожены из пулеметов на вылете. Следующий Санькин залп разнес оба колена «Раптора», и тот рухнул на землю, стреляя в никуда из ставших бесполезными пулеметов. Последний залп превратил био в пылающую гору металла и органики. Путь был свободен.

«Аконкагуа», как усталый боец, медленно опустился в стояночное положение и, словно потеряв последние силы, протек гигантской лужей из поврежденных гидроприводов. Био покачнулся и с грохотом завалился на бок. Первым из башни выбрался Мальф, за ним с ошалелым видом выкарабкался Санька. Он вылезал неловко, цепляясь ногами за механизмы био, словно и не он только что изящно и бескомпромиссно вел смертельный бой.

На земле мальчика обступили взрослые товарищи. Хлопали по плечам, поздравляли, а он стоял и, мыслями все еще оставаясь в бою, часто моргал и улыбался.

– Хватит, совсем хлопца затопчете, – остановил мужчин Остронег. – Ну что, боец, не посрамил чести «Говорящих с мечами»! Хоть и без клинка.

– Делов-то! – Санька хотел принять беспечный вид, но его выдали дрожащие колени.

Он попытался что-то сказать, но опустился на асфальт и заплакал. По лицу катились крупные слезы, и рыдания, которые он пытался сдерживать, сменялись смехом, а потом опять всхлипываниями.

– Так! – вмешался Мальф. – Хватит мальца смущать! Видите, ошалел от радости.

Мальф сел рядом с Санькой, и обняв его за плечи, тихо сказал:

– Ты не стесняйся! Другой бы на твоем месте просто обделался. Представляешь – вылезаешь ты из био, а от тебя на версту несет. Вот бы все смеялись!

Мальчик нервно хохотнул.

– А так – все нормально. Поверь, все впервые видят, как человек у одного био в брюхе сидел и второго био завалил. А как ты кувырок сделал, объясни? Ведь эти твари такое никогда не показывали.

– А я и сам не з-з-знаю, – заговорил Санька. – Я просто словно сам кувыркнулся. А что, правда, здорово?

– Здорово-то здорово! Но как ты сам балдой не треснулся?

– А я за пульт ухватился. Ну конечно, треснулся. Коленкой.

– А ну, покажи!

Санька стянул сапог и с трудом, шипя от боли, поднял вверх штанину галифе. На колене кровоточила большая ссадина.

– Так, мужики, бинт есть у кого? – Мальф повернулся к остальным. – Тут боец ранен.

Одинец сразу же достал из своей котомки аптечку и, держа в одной руке бинт, а во второй йод, двинулся к мальчику.

– Так, сейчас мы рану обработаем.

– А жечь не будет? – с опаской поинтересовался Санька.

– Да нет! Йод, он сразу боль снимает, – соврал Одинец.

– Так, а кто вчера мне говорил, что от йода проку мало, а надо траву лепить? – возмутился мальчик. – Вы что, нарочно меня путаете?

– Изменилась политическая ситуация момента! – строго сказал Одинец. – Сейчас самое время использовать то, что принято использовать на поле боя. Приготовься.

– К чему? А-а-а-а! – заорал Санька от первого прикосновения ватки с антисептиком. – Ты что, гад, делаешь! У меня сейчас нога отвалится!

– Новую пришьем, – радостно сообщил ему Одинец, аккуратно бинтуя колено.

– Я же идти не смогу! – Санька был в ярости. – Вы, придурки взрослые, почему сказали, что не больно?

– А ты боец! – рассмеялся Остронег, который наблюдал со стороны. – Не заревел, как девка!

– А шальные слезы высохли, – добавил Мальф. – Давай заправляй сапог!

– Да ну вас, придурки, – Санька надул губы и осторожно опустил штанину. – Ну вот! Теперь шрам на колене на всю жизнь останется.

– Ничего! Главное, сам цел!

Последним поздравлять Саньку пришел Канчар. В пылу боя о нем совсем забыли, да и пес сам не стал вмешиваться в схватку, где был совершенно бесполезен. А теперь, как ни в чем не бывало, он вдруг выскочил с радостным лаем и щедро облизал Саньке сначала руки, а затем и лицо. До сих пор мальчик относился к крысособаке настороженно, но теперь стало ясно, что они подружились. Канчар, воодушевленный общим эмоциональным подъемом, дурачился, прыгал и лаял, перебегая от одного человека к другому и заканчивая скачку обязательно возле Саньки.

– Так, прекратить! – приказал Остронег. – Надо двигаться. Одинец, приструни пса. Ему работать надо! Санька, ты готов идти?

– Да… – Санька вдруг покраснел и скис. – Только…

– Да на, возьми! – Ждан протянул мальчику сидор с притороченным к нему мечом. – Ты, как к био ломанулся, обо всем забыл.

– Ой, я боялся, что потерял. – Санька воспрял духом.

– Ничего, со временем приучишься не забывать про оружие. Сегодня тебе прощается!

– Я приучусь! – пообещал Санька и зашагал со всеми вместе, напрочь забыв о разбитой коленке.

Глава 17

– Какой-то шпион у нас прямолинейный, – заключил Остронег после того, как Мальф в очередной раз пообщался с Канчаром. – Прет по прямой. Он так и по Кутузовскому будет чесать все время? Не нравится мне это.

– Мне не нравится здесь одно, – сказал Мальф. – Он идет по Москве, словно на прогулке по Кремлю. Ни разу ничто ему не помешало. Или у него чутье такое, что он любую ловушку обходит, или…

– Ага, так по прямой и обходит, – вставил Остронег. – Он ни разу не свернул.

– И еще. – Одинец внимательно слушал их разговор. – Ведь расстояние между нами не изменяется.

– Ну, мы-то его держать стараемся.

– Да, но у меня такое впечатление, что он то же самое делает, – окончил свою мысль Одинец.

– Он чует, что мы за ним идем?

– Мне откуда знать. Это вон Мальф, может, знает. А если знает, то не говорит, – Одинец вопросительно глянул на Мальфа.

– Знал бы – сказал, – буркнул Мальф. – Но что мне все это не нравится – говорю.

– Давайте привал устроим, посмотрим, что он делать будет? – предложил Ждан.

– А если он уже к своей цели пришел? Может, на следующем перекрестке его свои поджидают? – возразил Одинец, вглядываясь в пустоту Нового Арбата.

– Не поджидают, – уверенно сказал Мальф. – Чувствую, что он далеко уйти хочет.

– Вот смотри, – Остронег развернул карту. – Где он сейчас, показать можешь?

– Мы где?

– Вот тут, – Остронег ткнул пальцем в точку на карте. – До кольцевой немного осталось. Мост перейти и там еще немного.

– Если он пройдет кольцевую, то дальше у него особого выбора не будет, – добавил Ждан. – Там места такие, что с трассы лучше не сходить.

– Тогда подождем, – согласился Мальф. – Мы можем потом, не переходя моста, сократить расстояние. По набережной срежем или влево, или вправо. Он не заметит. На короткой узде держать будем.

– Дело говоришь, – сказал Остронег. – Привал. Только держите ухо востро, река рядом, места не очень приятные.

Привал решили совместить с легким перекусом. Бивак разбили в густом садике у развалин Белого дома. Саньке, как герою дня, сделали особо толстый бутерброд с тушенкой, и рядом с ним сразу же уселся Канчар, ожидая, что мясо с бутерброда когда-нибудь да упадет на землю.

Но планы на отдых не оправдались. Когда вода в котелке стала уже закипать, раздался тихий свист, и тяжелая стрела ударила прямо в костер, подняв облако искр и пепла и насыпав мусора в котелок. Вторая стрела его опрокинула. Остронег схватил Саньку за шиворот и вместе с ним бросился за ближайшее дерево. Стреляли сразу с двух направлений. Одна группа нападавших засела у небоскреба в виде развернутой книги, другая устроилась за остатками чугунной решетки в противоположном конце сада. Целый сноп стрел сыпался с неба, отсекая группу от Белого дома и не давая им спрятаться в развалинах. Лучники стреляли скоро и точно, но не в людей, а так, будто обстрел был заградительный.

– Отходим, – приказал Остронег и двинулся в сторону Москва-реки, укрываясь за деревьями. За ним последовали другие. Но и лучники тоже перенесли линию обстрела, словно направляли отступление группы.

– Отжимают нас отсюда! – крикнул Остронег Мальфу.

– Отжимают! Уходим к мосту, – ответил тот.

– Дурдом, – прорычал Остронег. – Тут же площадь открытая, они нас выгонят и как кур перещелкают.

– Там человек сто засело, – сказал Мальф. – Хотели бы – давно на ножи подняли. К мосту идем, я вижу, чего они хотят!

Мальф стал во весь рост и спокойно зашагал к Новоарбатскому мосту, как будто и не свистели у него за спиной сотни стрел. Остальные двинулись за ним. Стрелять немедленно перестали. Уже когда все вступили на мост, на площадь выскочила орда всадников. Они кружили по площади, подхлестывая своих фенакодусов, и совершенно не собирались преследовать тех, кого только что обстреливали.

– Это ж кто такие? – поинтересовался Мальф. – Вы местных воинов лучше знаете.

– Это кешайны, кто еще так луком владеет, кто еще так в седле сидит.

– Ага, наконец, – в глазах Мальфа вспыхнул хищный огонь. – Пусть они подойдут поближе!

Но всадники внезапно совершенно потеряли интерес к бою, рассыпали строй и ускакали в сторону Белого дома.

– Что за хрень! – Остронег был взбешен. – Они что, нас на мост ради забавы загнали?

– Боюсь, не ради забавы, – покачал головой Мальф. – Но жалко, что ушли.

– А боишься чего?

– Вот когда смогу сказать, чего, тогда и скажу, – ответил Мальф. – Пока только предчувствия. Тем более что это ничего не меняет. Канчар!

Крысособака, виляя хвостом, подбежала к Одинцу.

– Где ты был, подлое животное? – обрадовался Одинец. – Где тебя носило? Ты же под стрелы попасть мог!

Канчар повилял хвостом, лизнул руку хозяина и по неслышному зову подошел к Мальфу. Тот присел для очередной беседы с животным.

– Ага, ясно! – Мальф поднялся. – Наш приятель свернул направо. Теперь я предполагаю: по окружной нам ни налево, ни прямо пройти не дадут.

– Это почему?

– Мне кажется, кому-то очень хочется, чтобы мы шли след в след за нашим другом. И не дай бог не потеряли его.

– Так! – Остронег принял решение. – Ждан, Оселя, в разведку!

Он развернул карту и объяснил товарищам задачу.

– Тут сход на Раевского и потом по Студенческой к развязке. Только чтобы никто вас не увидел. Проверьте, что там и как! А мы, – Остронег обратился к остальным, – идем самым малым ходом. Ясно? Встречаемся у развалин Башни.

– Ясно, – ответил за всех почему-то Санька, хотя и не знал, о чем идет речь.

Там, где Большая Дрогомиловская вклинивалась в Кутузовский, Оселя и Ждан тихонько скользнули на узкую улочку Раевского и по тротуару, почти срытому пробившейся через многочисленные трещины травой, ушли в разведку.

– Слушай, а ведь наш-то – остановился, – сказал Мальф, в очередной раз обняв Канчара. – Ждет он нас, что ли?

– Не люблю я, когда меня в ловушку загоняют, – тревожно произнес Остронег. – Ловушки просто так не ставят. Их ставят, чтобы кого-то живьем поймать. Ведь могли же нас как кур перебить у Белого дома. Не стали…

– Я им нужен. – Мальф остановился. – Из такого расклада и действовать будем. Слушай меня. Разведка не нужна, я думаю, зря ты ребят послал. Но в любом случае лишний раз не помешает. Посему, я пойду той дорогой, которой нас загоняют, а вы – по мостику, в обход. Я Канчару все объясню, он вас теперь за мной вести будет и, если что, даст знать, что ваша помощь нужна. А я пойду один, так лучше для всех. Если все в ловушку попадем – кто нам поможет? А если я один – вот тогда вы и пригодитесь.

– Разделяться – не лучший способ обезопасить себя, – безуспешно попытался возразить Остронег, но Мальф уже никого не слушал.

Он шепнул на ухо Канчару, потрепал по плечу Саньку, строго приказав ему слушаться взрослых, и зашагал прямо по осевой Кутузовского проспекта. Только отойдя метров на сто, он оглянулся и помахал товарищам рукой – мол, не поминайте лихом.

– Вот же человек, – буркнул Остронег. – И не возрази ему, а если попробуешь, так и не получится. Ну что, идем тогда?

Санька с унылым видом подождал, пока Остронег и Одинец двинутся в путь, и пошел следом, стараясь не отставать. Канчар, понимая свою роль, шел в метрах двух впереди всех, тоже понуро склонив голову. Настроение у всех было препаршивое.

– Остронег! – Санька не терпел долгого молчания. – А зачем такие широкие улицы раньше делали? Тут же пока ее поперек пройдешь, устанешь.

– Говорят, что чем шире улица, тем главнее. На них богатые люди жили и не любили, когда соседи через дорогу в окна заглядывали. Видал, какая Красная площадь широкая?

Сознание проснулось внезапно. Первая мысль, которая родилась у нее в мозгу, – то, что она – это «ОНА». Что внутри нее женская сущность. И имя ей – Халла. Второе, что она почувствовала, – необходимость движения. Сила направляла ее к цели и вела через город. Халла видела перед собой только цель, и ничто ее не могло остановить. Халла бежала через заросли, туда, куда ее гнал зов. А инстинкт подправлял зов и помогал обходить опасные места. Чуть правее – и поле огненного мха уже не опасно; плющ-удав рассечен клинком так быстро, что даже не успел протянуть свои стебли. Через полчаса бега голод стал отвлекать Халлу от движения. Расход энергии нужно было компенсировать. Она не поймала, а просто подобрала на бегу зазевавшегося хоммута и, свернув ему голову, выпила кровь и обгрызла с костей еще теплое мясо зверька. Только не останавливаться, только не отклониться от цели. К вечеру Халла почувствовала сознание еще двоих, таких же, как она, идущих к цели. Когда сумрак над городом начал сгущаться, Халла остановила свой бег и, спрятавшись в развалинах, немедленно заснула, накапливая силы.

С первым утренним серым светом, заглянувшим в разбитое окно, под которым спала Халла, появился жук-медведь. Из леса, подступающего к домам, его выманил запах жертвы. Жук уверенно и лениво ломился в оконный проем, кроша старый кирпич. Он издавал утробное ворчание, которое обычно парализовало волю жертвы. Сон покинул Халлу моментально. В два прыжка она вскочила прямо на голову чудовища, как будто это была неподвижная каменная глыба, а не одно из самых жутких созданий, обитающих в Москве. Пробежав по спине жука, Халла, не глядя, вонзила свой клинок между крыльев в главный нервный узел. Жук обмяк, лапы бессильно разъехались в стороны.

И снова бег, неукротимый бег к цели. Халла стремительными экономными движениями не просто перемещалась по улице, она пожирала пространство. Вместе с ней приближались к цели еще двое.

Врага Халла почуяла задолго до того, как увидела. Улицу перегородила угрюмая толпа нео с дубинами и обломками арматуры. Халла могла пойти в обход, но терять время было нельзя. К цели она должна двигаться по прямой. Нео, не видя в бегущей опасного противника, довольно перерыкивались. Не замедляя бега, Халла отстегнула клинок от крепления на спине и, держа его острием к земле, приблизилась к толпе нео. Те не заподозрили подвоха и даже не расступились. Халла влетела в толпу, как в заросли высокой травы. Нео не успели ничего сообразить, а три головы уже катились по земле, разбрызгивая кровь. Халла не фехтовала – она прорубала себе проход в толпе нео. Они даже не увидели, каким оружием крошит их это странное создание; ее клинок был неразличим, он двигался с такой скоростью, что только сиял туманным маревом.

Когда Халла прошла заслон нео, один из них, скорее от бессилия, чем движимый рациональным помыслом, метнул ей вслед кусок арматурины. Примитивное оружие долетело до Халлы и впилось в спину. Не оборачиваясь, она выдернула стальной стержень и отбросила его в сторону. Страшная рана на спине затянулась почти мгновенно. Халла только прокашлялась на бегу и выплюнула кровавый сгусток из заживающего пробитого легкого. Ничто не могло остановить бег Халлы и двух таких же, как она, существ.

Мальф чувствовал, что впереди его ждут. И вправду, метрах в ста из переулка на дорогу вышли несколько человек и встали на его пути. Когда Мальф подошел поближе, он сразу заметил странность в этой группе. Словно герои былинных легенд, люди были высокими, атлетически сложенными, с волевыми благородными лицами. Фигуры, словно выточенные из мрамора древним мастером, – все как на подбор. Среди них были три полуодетые женщины, не скрывающие своей наготы, эффектные и нереально прекрасные. Еще ближе стало заметно, что на лицах мужчин полностью отсутствовала растительность.

Один из красавцев сделал шаг вперед и поднял руку, приказывая остановиться.

– Дальше ни шагу! – голос человека был под стать фигуре: хорошо поставленный баритон с глубокими обертонами, с идеальным выговором и отточенными интонациями.

– А что случилось? – Мальф остановился, пройдя несколько шагов и сокращая дистанцию до минимума.

– Тебе нельзя выходить из зоны контроля моей сотни! – сообщил красавец.

– Один, два, три, четыре… одиннадцать, – вслух сосчитал Мальф. – Маловато что-то для сотни.

– Мы живем вечно! И не важно, сколько нас. Нас всегда сотня.

– Подожди, ты бы представился. Меня зовут Мальф.

– Я – 3627КПКT896, Координатор двадцатой полевой сотни. Зови меня девяносто шестым, Мальф.

– А скажи мне, девяносто шестой, почему мне нельзя выходить из вашей зоны? – вежливо поинтересовался Мальф.

– Зона находится под нашей охраной! – ответил девяносто шестой.

– Ну так я не собираюсь ничего в вашей зоне делать.

– Ты проник в зону нашего влияния. Передвижение в зоне запрещено, – уточнил девяносто шестой.

– А если я пойду на свой страх и риск, что вы сделаете? – поинтересовался Мальф.

Его собеседник издал звук, словно рыгнул после сытного обеда. Изо рта вырвался сноп огня.

– Чем же вас кормят? – буркнул Мальф себе под нос и уже громко добавил: – А скажи, уважаемый девяносто шестой, мы можем как-нибудь договориться? Мне очень надо попасть туда, в зону вашего невлияния.

– На это нет разрешения того, кто отдает мне приказы.

– А он кто? Девяносто седьмой?

– Девяносто седьмой стоит позади меня. Я отдаю приказы ему.

И демонстрируя, что так и есть на самом деле, стоящий позади координатора атлет поднял вверх правую руку. Из его ладони выдвинулся полуметровый клинок и спрятался обратно.

– Суровые у тебя воины. Я даже боюсь представить, что и откуда появляется у твоих дам, – серьезно сказал Мальф. – А кто тебе отдает приказы? Девяносто пятый?

– Девяносто пятый потерял объективное тело. Его душа вернулась в исходное состояние. Великий мозг отдает мне приказы и следит за тем, чтобы наше племя процветало и вершило судьбы мира, – девяносто шестой вложил в эти слова максимум патетики.

– Он сейчас с тобой на связи?

– Он всегда внутри нас своими мыслями, – пафос переполнял координатора.

– А можно с ним побеседовать? Я бы, может, объяснил ему цель моего визита.

Координатор после колебания ответил кратко:

– Нельзя. Кио никогда не обращаются к великому мозгу первыми. И мы не можем тревожить его по своей инициативе.

– То есть – занят начальник?

– Мозг всегда занят. Ему нет дела до людей, – категорично ответил девяносто шестой. – Поэтому ты не можешь с ним побеседовать.

– А ты можешь просто ему привет от меня передать? Высказать ему, так сказать, мое уважение? Его как зовут хоть?

– Его зовут предводитель! Это мозг великого ученого Кулагина! Он живет в веках.

– Ну вот, ты скажи ему, мозгу Кулагина, что у меня для него важнейшая информация. Книга знаний похищена из Кремля, и я иду ее спасать! И если ваш предводитель поможет, я дам ему ее почитать. И он станет не только великим мозгом, но и всезнающим мозгом!

– Я обязан сообщать предводителю всю важную информацию, – неопределенно произнес девяносто шестой, видимо, не в силах решить, что ему делать. – Это написано в уставе.

– Ну, так сообщи! Нет ничего плохого, если координатор сотни сообщит архиважную информацию великому мозгу.

Мальф нес околесицу, добиваясь, чтобы у этого девяносто шестого хоть каким-то образом сработала телепатическая связь. Тогда он смог бы перехватить канал. То, что у этих созданий работала именно телепатия, он не сомневался. Но, видно, что-то мешало девяносто шестому связаться с предводителем.

– Не получается? Может, он спит? – спросил Мальф.

– Мы можем только отвечать на вопросы. Сами мы не вправе вмешиваться в мысли великого предводителя.

– Устав не позволяет? – ехидно поинтересовался Мальф, понимая, что иронию его собеседник никогда не поймет.

– У нас нет функции инициативы запроса, надо ждать вызова от предводителя.

– Долго? – ждать Мальфу хотелось меньше всего.

– До определенного момента.

– А когда был прошлый определенный момент? – поинтересовался Мальф.

– Семьдесят четыре миллиона восемьсотдевяносто восемь тысяч секунд назад, – не задумываясь, ответил девяносто шестой.

– Э… а переведи-ка мне это в… часы.

– Двадцать тысяч восемьсот пять часов, – последовал моментальный ответ.

– Ничуть не легче. В дни? Или в годы?

– Восемьсто шестьдесят шесть целых, восемьдесят восемь сотых суток или два целых, тридцать восемь сотых года, – четко, по-армейски ответил девяносто шестой.

– Ясно, – заключил Мальф. – Давно здесь сидим.

А про себя подумал, что этот мозг за такой срок уже мог превратиться в медицинский препарат.

«В чем главная задача твоей сотни?» – Мальф сделал простой ментальный посыл, пытаясь нащупать способ невербального общения с координатором.

– Охрана порядка во вверенной зоне, предводитель! – телепатически отрапортовал девяносто шестой, глядя в никуда.

Мальф улыбнулся и продолжил телепатический сеанс: «Доложи обстановку!»

– Задержан потенциальный нарушитель периметра. Пытается наладить контакт с предводителем с целью сообщения важной информации!

Мальф заметил, что как только девяносто шестой решил, что общается с мозгом, вся его команда стала по стойке смирно.

«Сообщить информацию о нарушителе», – мысленно приказал Мальф.

Девяносто шестой изложил вслух все, что перед этим рассказал о Книге Мальф. Декламация сопровождалась телепатическим посылом. Видимо, координатор, как представился девяносто шестой, действительно имел способность к невербальному общению, только отвечая на таковое.

– Приказываю. Пропустить нарушителя за пределы зоны. Дать сопровождение по его выбору. Выполнять.

Девяносто шестой, понимая, что связь окончена, расслабился, словно вышел из транса, и сообщил Мальфу:

– Предводитель изучил твое предложение и разрешил тебе следовать далее!

– Я польщен!

– Более того, тебе назначено сопровождение, можешь сам выбрать из моей сотни! Рекомендую тридцать седьмую и восемьдесят первого.

– А можно, чтобы не тридцать седьмая? Уж больно меня отвлекают голые валькирии. Да и у меня там дети и мужики. Они могут… тоже отвлечься не по делу.

– Выбирай! – координатор не возражал.

– А вот того, у него татуировка на лице забавная.

– Это тринадцатый. Это не татуировка, он ветеран и у него прошло время техосмотра. Но он самый опытный из группы. Твой выбор, штатский, идеален!

Мальф решил ковать железо, пока горячо, и немедленно двинулся в путь. За ним, чеканя шаг, отправились его новые охранники – тринадцатый и восемьдесят первый.

– Хоть поговорить будет с кем, – буркнул под нос Мальф, слушая тяжелые шаги за спиной.

На самом деле Мальф и сам себе не мог объяснить, зачем ему понадобилось брать с собой кио, а тем более – обещать им Книгу. Мимолетный порыв, который уже не исправить. Но, с другой стороны, идти в компании веселее.

Глава 18

Дойти до башни на набережной Шевченко оказалось простой задачей. Через двадцать минут устроили привал в заросшем сквере, напротив руин торгового центра, который когда-то был гордостью Москвы. Санька впервые в жизни оказался рядом с небоскребами Сити. Башня выглядела ужасно, словно великан, переболевший оспой. Стеклянные фасады до самых верхних этажей, упирающихся в небо, были изрешечены звездчатыми пробоинами. Откуда-то сверху время от времени вылетали рукокрылы и, покружив в поисках добычи, прятались обратно, не смея напасть на людей.

– А чего это ее так побило? – Санька стоял, задрав голову, ошеломленный величественным видом небоскреба, одного из немногих в Сити, почти сохранившего свои изначальные очертания.

– Это старая история, – ответил Остронег. – Тут бой был такой, что…

– Недавно?

– Да нет, в Последнюю Войну еще.

– Так это двести лет назад, да? – Санька присвистнул. – А стекла не попадали.

– Да не вчера уж, конечно. А что все так сохранилось, – так мало ли чудно́го в Москве.

– А что было? – не отставал мальчик. – Расскажи.

– А как началось, крупная артиллерия их в основном по тому берегу била, а тут десант выбросили. С десяток мелких био на парапланах прямо на крышу сели и стали оттуда по нашим шмалять. А мы в ответ только из «Утесов» долбали, не хотели завалить здание. Тогда еще надежда была, что все не так плохо кончится. А что толку? Прошивали насквозь, дыр наделали, а био по этажам, как бешеные собаки, скакали и ракетным огнем огрызались. Ну, не поняли наши тогда, что это ловушка была. Пока без толку стреляли, наших тяжелые био окружили и покрошили из своих орудий. Вот так… Ну, а потом уже ничего не происходило. Бой дальше пошел, а тут все трупами усеяно было.

Разведка вернулась через час. Ждан и Оселя явно побывали в переделке. Одежда забрызгана кровью, у Ждана разорван рукав, а у Осели поцарапана щека.

– В общем, вышли мы к развязке, а там – нео. Сидят, как в засаде, – начал Оселя, когда они расселись у костра и хлебнули из фляги. Он рассказывал с азартом, словно еще не отошел от боя. – Мы решили проверить, что им надо, расшевелить. Может, просто так, за добычей вышли. Ну, Ждан шумнул, вроде как подставился. А они не идут за ним. Сидят, дорогу сторожат. Ну, сами понимаете, чтобы нео что-то разумное делали – такого не бывает. Мы их посерьезнее потыкали. И опять облом. Они как зубами в позицию вцепились – и никуда. Ну, мы с Жданом и решили: чем меньше нео в засаде, тем меньше приключений у нас будет.

– Уничтожили? – спросил Остронег.

– Да нет, – сокрушенно вздохнул Оселя и добавил уже весело: – Но наваляли крепко!

– Ясно. Мальф оказывается, все правильно почуял, – сказал Остронег. – Готовы дальше идти?

В ответ раздалось нескладное ворчание: мол, готовы.

– Тогда потопали потихоньку, – в голосе Остронега проскользнула усталость. – Не знаю, сколько нам еще гнаться за этим типом, но идти надо.

Канчар лучше всех понял приказ и затрусил вперед, время от времени оглядываясь на Оселю. За собакой тронулись и остальные. Только Санька засмотрелся на что-то и не двигался.

– Эй, пацан, хватит рукокрылов ртом ловить! – окликнул его Ждан. – Догоняй!

Мальчик, словно очнувшись ото сна, вздрогнул, потряс головой и поспешил за отрядом.

– Не спи на ходу, а то самое интересное прозеваешь. – Оселя пропустил Саньку впереди себя. – Что-то ты не в себе сегодня.

Взгляд у Саньки и вправду был немного странный, словно он видел все вокруг впервые.

– Ты в порядке? – поинтересовался Остронег. – А то Мальф, как увидит тебя не при своих, задницы нам надерет.

При упоминании имени Мальфа Санька посветлел глазами и улыбнулся.

– Видать, морок какой-то нашел, – объяснил он. – Туман в голове.

– Слушай, может, ты просто голодный? – догадался Оселя. – Хочешь пожевать? Это мне Мальф дал, у маркитантов выменял.

– Да не очень, – безрадостно протянул Санька.

– Ну, как знаешь, – Оселя спрятал обратно в карман питательный батончик.

– Так, что за самодеятельность? – возмутился Остронег. – Через двадцать минут привал с перекусом. Никаких «пожевать»!

– А почему двадцать? – удивился Оселя.

– А потому, что… – начал Остронег и осекся.

Неровный гул, доносящийся со стороны Садового Кольца, насторожил всех, включая Канчара. Люди замерли.

– Что это? – пискнул перепуганный Санька.

– Тихо! – оборвал его Остронег.

Он всматривался в небо, словно ждал чего-то. И это «что-то» появилось. Небо на востоке Москвы вдруг начало затягивать черной пеленой, будто оттуда шла сплошная грозовая туча. Но это была не туча. Через несколько минут сгустились сумерки, и небо почернело от рукокрылов. Люди понимали, что с такой армадой им справиться не по силам, но все равно взяли оружие на изготовку. Санька по примеру старших тоже взял свой меч двумя руками, не отрывая взгляда от несущейся над ними неисчислимой стаи. Но летучим тварям было не до людей. Не замечая легкую поживу, стоящую на земле, они летели на запад, словно увлекаемые неведомой силой. Гул нарастал, к нему присоединилась сначала еле ощутимая, а потом все более отчетливая дрожь земли.

– Туда! – Остронег показал на ближайшие развалины. – Не тормозить!

Он первый рванул к покосившемуся двухэтажному особняку, пинком выломал ветхую дверь и взбежал на второй этаж. Оказалось, что вовремя. По тому месту, где только что находились люди, неслось громадное стадо зверья. В авангарде грохотали копытами дикие туры; они обтекали здания и деревья нескончаемым потоком и исчезали по ту сторону улицы. За ними бежала уже менее структурированная масса обитателей московских лесов – туши, стальные сколопендры, пауки-мясоеды, всякая мелкая городская сволочь, мутировавшая в невообразимые формы.

– Гон, – упавшим голосом сказал Остронег.

– Какой гон? – переспросил Санька.

– Какой надо, такой и гон! – рявкнул Остронег. – Они так могут сутки мчаться. А потом беситься начнут, как стимул пройдет.

– А кто их стимулирует? – спросил мальчик.

– Не знаю. Но счастье, что первыми рукокрылы были. – Остронег немного успокоился. – Иначе раскатала бы нас эта толпа в тонкий красный блин.

Но надежда на счастье была ошибочной. К дрожи, от которой вибрировал дом, где спрятались люди, добавилась более серьезная неприятность. Сильный удар сотряс стены и заставил посыпаться на пол штукатурку и кирпичи. Одна стена вспучилась и рухнула внутрь. В проломе показалась мерзкая харя жука-медведя. Неповоротливая тварь не смогла изменить направление своего бега и решила пройти сквозь здание, как средний танк через хлипкий коровник. Понимая, что просто так в доме уже не отсидеться, люди набросились на жука. Первые ловкие удары мечей ослепили мутанта, и с нескольких попыток удалось отсечь хитиновую голову. Насекомое, скрежеща циклопическими хелицерами по битому кирпичу, какое-то время еще пыталось двигаться, но потом затихло, истекая светло-коричневой смердящей жидкостью.

– Молодец, пацан, – Ждан похлопал по плечу Саньку, который бился с тварью наравне со всеми.

Мальчик глянул на Ждана, словно не видел его. У него на лице снова появилось отсутствующее выражение. Но разбираться времени не было. В брешь, пробитую жуком, начали вползать новые твари. Гигантская змея просунула пару метров своего чешуйчатого тела и, встав в боевую стойку, развернула алый капюшон. Канчар, залившись истеричным лаем, выскочил вперед. Он не кинулся на мутанта, а лаял и ловко прыгал влево-вправо, словно выбирал удобную позицию для нападения, оставаясь на безопасном расстоянии. Алая кобра попыталась достать его броском головы. Она отвлеклась на Канчара, и это была ее роковая ошибка. Санька, словно опытный боец, прыгнул вперед, оттолкнулся от крупного обломка стены, как от трамплина, и в стремительном полете проскочил позади поднявшейся в стойке кобры. Когда мальчик приземлился по ту сторону змеи, ее голова уже глухо стукнула о пол. А туловище еще дергалось, как пожарный шланг под напором, истекая кровью.

Но гон не кончался. Арьергардом несметного полчища мутантов выступали пресмыкающиеся, не такие подвижные по сравнению с теми, у кого были ноги и крылья. Непонятно почему выбрав пролом в стене местом для прохода, в здание полезли многоголовые змеи. Словно ядовитый газ заполнил помещение – у людей затуманилось зрение, затормозились мысли, а мышцы свело судорогой. Один за другим упали на пол Остронег и его друзья. Только Санька продолжал стоять, сопротивляясь новой напасти.

– Аспиды, – прохрипел Остронег, теряя сознание. – Они…

Что они, мальчик так и не узнал. Не реагируя на гипноз аспидов, он поднял меч и принялся уничтожать тварей. Он бил сплеча, как закаленный в боях рубака. Твари, почуяв неладное, позвали своих на подмогу, и пролом в стене полностью забило шевелящимися, как щупальца осьминога, отвратительными телами. Но это только подзадорило Саньку; он рубил аспидов, как колбасу на оливье.

И вдруг все кончилось. Как будто по приказу извне, затих грохот тысяч ног, копыт, хожней и чем там еще передвигались по земле мутанты. Небо очистилось, и солнечный свет нырнул в разрушенный дом. Санька замер, держа над головой меч, с которого стекала белесая кровь аспидов. Потом, опустив оружие, подошел к лежащему без движения Остронегу. Мальчик внимательно смотрел на него, словно обдумывая что-то. Медленно занес меч и опустил его на шею товарища.

От смерти Остронега спасло чудо. Одинец, пришедший в себя раньше остальных, успел выставить свое оружие. Лезвие скользнуло по плоскости меча Одинца и остановилось на гарде.

– Санька, ты что?! – изумленно воскликнул Одинец. – Аспидова морока не выдержал?

Мальчик уставился на Одинца округлившимися от ужаса глазами, не выпуская оружия, а потом побледнел и рухнул на пол без сознания.

Пришел в себя Санька через полчаса, сидя на полу, спиной прислонившись к столбу, подпирающему провисший потолок. Он попытался встать, но крепкая веревка надежно связывала его руки и ноги.

– О! Очухался! – раздался веселый голос Остронега. – Ты чё, пацан, крышей поехал? Или так от боя ошалел?

– А что случилось? – Мальчик изумленно крутил головой, не понимая, где он и почему связан.

– Сам-то что помнишь? – Одинец подошел к нему и посадил, прислонив спиной к дереву.

Посреди небольшой полянки закипал на костре котелок. Старшие товарищи Саньки были заняты едой.

– Жрать охота, – сказал мальчик.

– А ты все-таки скажи: помнишь, что было? – не отставал Одинец.

– Мальф пошел, а мы остались, – стал вспоминать Санька. – Потом гремело. Какие-то змеи перед глазами…

– Так, делаем вывод, – вмешался Остронег, решив не развивать непростую тему. – У тебя был голодный обморок. И ты куролесить начал после него. Видать, какая-то тварь над тобой контроль взять хотела. Тут в округе такого добра хватает. Вот мы против аспидов не смогли выстоять. Так что сейчас приказ – сладкий чай и чтобы поел хорошенько. Понял?

– Понял, – кивнул Санька. – А развяжете?

– А ты себя будешь хорошо вести?

– А я плохо себя вел? – упавшим голосом отозвался мальчик.

– Нет, все нормально, – успокоил его Остронег. – Только пока ты с нами без оружия пойдешь. До полного прояснения твоего разума.

– Ой, подумаешь, – обиделся Санька. – Только спасибо скажу, а то тяжелый он, и вообще, я не умею им драться.

– Это точно, – протянул Ждан.

– Так развяжете? – Санька протянул руки. – А то как-то…

– Точно шалить не будешь? – строго спросил Остронег.

– А я шалил? Да что вы все мутите, правду не говорите? – Санька чуть не сорвался в плач. – Что я такого сделал?

Остронег вместо ответа достал нож и полоснул по веревке. Санька не видел, как за спиной у него Ждан и Оселя положили ладони на рукояти мечей. А Канчар, который все это время сидел и наблюдал за происходящим, подошел к Саньке и лизнул его в лицо, видимо, приободряя.

– О! – мальчик стал разминать руки, затекшие от веревки. – А можно тушенки?

После недолго привала они опять двинулись в путь, следуя за неутомимым псом. Но теперь Санька как бы случайно шел в середине группы, под негласным надзором старших. Впрочем, он не страдал. Совершенно позабыв все, что случилось, мальчик был, как всегда, весел и время от времени заводил свою бесконечную болтовню.

– Я вот что думаю. Вот Мальф, он с псом говорил, и было понятно, где шпион и как его догнать. А как же мы сейчас?

– Саня, вот зачем ты это сейчас спросил? – обиделся Оселя. – Я что, сам не могу со своим Канчаром разобраться?

– Нет, ну мне просто интересно, – не отставал Санька. – А вдруг мы идем быстрее, чем надо?

– Мальф псу все объяснил, и он идет с той скоростью, какая нужна, – ответил за Оселю Ждан. – А ты лучше мне расскажи: ты же к Мальфу на дороге вывалился неизвестно откуда. И что, ничего не помнишь?

– Ну как, – протянул мальчик, – помню, конечно. Сестер своих помню.

– А как их звали?

– А ты что, в женихи собрался? – Санька поморщился. – Что тебе до них? Им богатые женихи нужны. Тебя не возьмут.

– Экий ты скорый. Просто для интересу спросил.

– Вот как буду знакомить, скажу, – отрезал Санька.

– Строгий. А по отчеству тебя как звать? Тоже не скажешь?

– По отчеству? – тут Санька явно смутился. – Никто меня не звал по отчеству.

– Отца-то как звали? Что-то ты бестолковый сегодня совсем.

– Отца звали… Квамк.

– Имя какое-то ненашенское, – удивился Ждан. – Он из иноверцев?

– Да я его плохо помню. Ну, звали так, и все. Я вообще его батей всегда звал.

– Да, Александр Квамкович – это от души, – Ждан спрятал улыбку. – Он, видать, из сербских людей. У них такие имена бывают. Я так думаю.

– Вы бы болтать перестали. – Идущий впереди Остронег оглянулся. – Лучше на дорогу смотрите. Мы же с этими нео в засаде опять столкнемся. Кто их знает, что у них на уме.

– Вот и я о том же, – поддакнул Санька, которого этот разговор тяготил.

Мальф беззаботно, насколько это можно в Москве, шагал по кольцевой к Звенигородской развязке в сопровождении двух охранников-кио. Его попутчики оказались вполне необременительными. Они топали с усердием автоматов, не приставали с расспросами и не проявляли никакой инициативы. Однако Мальф чувствовал, как их нечеловеческий разум постоянно сканировал пространство вокруг, готовый к отражению любого врага и преодолению любой опасности.

Но вот он заметил, что поведение кио изменилось. Внезапно его охранники резко сузили область контроля: их взгляд и сознание направились вперед, на виднеющийся вдали путепровод. Бетонные эстакады, словно щупальца города, сходились в единый узел, сердце городской развязки, когда-то питавшей транспортом, как кровью, великий город.

Походка кио тоже изменилась; они пошли крадучись, готовые к неожиданностям. Из ладоней охранников выдвинулись узкие клинки. Шаг кио стал еще короче, они приняли позы полной боевой готовности.

– Вы чего, мужики, воевать собрались? – спросил Мальф.

– Впереди засада. Там нео, – ответил тринадцатый.

– Так зачем сразу с ножами на них? Подождите, может, договориться можно, – сказал Мальф, не имея никакого желания участвовать в новой схватке.

– С нео не разговаривают, их уничтожают как бесполезных тупых выродков, – вставил восемьдесят первый.

– Ну, конечно, в тупых выродках вы большие специалисты, не спорю, – Мальф ухмыльнулся. – Но позвольте мне с ними поговорить. Что-то мне подсказывает, что нам не следует уклоняться от главной цели, которая нам поставлена.

– Говори, переговоры не запрещаются, – согласился тринадцатый. – Они под мостом сидят.

– Да знаю, – ответил Мальф и, подняв обе руки, зашагал вперед, туда, где, по словам кио, находился враг.

С каждым шагом сознание Мальфа все лучше чувствовало сидящих в засаде. Он уже отчетливо слышал напряженное сопение мутантов и их сумбурные мысли. Но внезапно злоба и ненависть, которые сквозили из засады, сменились радостью. Неуклюже волоча за собой страшный зубчатый меч, на дорожное полотно вылез вожак нео в грязном и потрепанном кожаном плаще.

– Мальф, друг! – нео распростер руки для объятия. – Дай вкусное!

Не узнать Рравта, да еще с трофеями, которые были добыты в бою с Властелинами, было трудно. Сдерживая дыхание, чтобы не чихнуть от вони, Мальф обнял вожака. Потом, понимая, что дружбу надо подкреплять, достал из кармана шоколадку, которую хранил на всякий экстренный случай. Для нео это была полная неожиданность; в глазах Рравта мелькнуло недоумение, смешанное со страхом перед незнакомым предметом. Поэтому Мальфу пришлось сначала развернуть плитку, шелестя фольгой, потом с хрустом отломить кусочек, съесть его самому и дать такой же нео. Эффект оказался ничуть не менее сильный, чем от сгущенки.

Рравт разломил плитку на две неравные части и после некоторого колебания положил меньшую в карман, для своего племени, а большую стал жевать, задумчиво и сосредоточенно глядя в небо.

– Мальф друг! – удовлетворенно повторил нео. – Настоящий.

– Кто бы сомневался, но не я, – подтвердил Мальф. – Чем занимаешься?

– Это как зовут? – нео показал остаток шоколада, который уже таял в его грязных пальцах.

– Это шоколад.

– Рравт ест шоколад, – объяснил нео.

– Тонкое наблюдение, – согласился Мальф. – А почему Рравт под мостом сидит?

– К Рравту приходит большой человек. Рравт и его великие воины должны прогнать врага.

– Куда прогнать?

– Туда, – нео, не глядя, показал в сторону улицы Мневников.

– Что за большой человек?

– Рравт не помнит. Рравт хочет еще шоколад.

– Прости, друг, больше нету, – Мальф похлопал себя по карманам.

– Рравт прощает, – с царскими интонациями сообщил нео.

– А меня ты пропустишь? – спросил Мальф, понимая, что деталей у нео выяснить не удастся. – Мне туда надо.

– Мальф друг. Он не враг и может идти.

– Но со мной еще двое, – Мальф кивнул на стоящих вдали двух кио.

– Они друзья?

– Ну… скорее, коллеги.

На лице Рравта отразилась напряженная работа мысли.

– Они враги? – изменил он свой вопрос.

– Нет, они не враги. Они идут со мной.

– Они не враги, они идут с Мальфом.

– Рравт, я скажу тебе еще одну важную вещь, – Мальф смотрел прямо в глаза нео. – Врагов больше не будет, и ты со своими людьми можешь идти, куда хочешь.

– Большой человек приказал, – в голосе нео промелькнуло сомнение.

– Я самый большой человек, – твердо сказал Мальф.

– А если придет другой большой человек? – забеспокоился вождь. – Он убьет моих людей.

– Рравт храбрый воин и убьет большого человека первым.

– Нельзя.

– Кто сказал?

– Большой человек. Он пришел и сказал мне прямо сюда, – Рравт ткнул заскорузлым пальцем себе в лоб.

– Я говорю туда же, – медленно произнес Мальф.

Рравт ошалело помотал головой, понимая, что голос Мальфа звучит у него прямо под черепом.

– Мальф самый большой человек, – сказал он с облегчением. – Он больше, чем тот человек, потому что он говорит туда и у него есть шоколад.

– Был шоколад.

– Был шоколад. И потом будет. Рравт верит в друга Мальфа, – сообщил Рравт и добавил с надеждой: – Жену возьмешь?

– В следующий раз обязательно, – пообещал Мальф. – А сейчас – извини, дела. Надо идти.

Рравт снова обнял Мальфа и походкой победителя потопал под мост, к своим соплеменникам. Мальф оглянулся и жестом приказал кио идти к нему.

– Вот видите, цифровые вы мои, все решается конструктивным диалогом.

– За это время мы бы убили всех, – недовольно сообщил тринадцатый. – И уже прошли бы семьдесят метров.

– А я за это время сохранил всех. А метры мы наверстаем. Пошли, нам теперь ничего не грозит.

– Пока, – заметил восемьдесят первый. Мальф решил с ним не спорить и двинулся к путепроводу. Кио последовали за ним.

Глава 19

Сначала Арда видела сон. Она плыла на яхте под парусом; рядом в голубой теплой воде неслась стая дельфинов. Сон был кошмаром. Арда понимала там, во сне, что сейчас все это исчезнет; тот мир, в котором она проснется, уже давно потерял и море, и яхты, и дельфинов, и любую возможность безмятежного существования. И еще она услышала голос из настоящего мира: «Увеличьте частоту модуляции, у нее фантомные воспоминания».

Потом сон был уже другим, все время одним и тем же: Арда движется по лабиринту, в руках у нее длинный, чуть изогнутый клинок. А оружие это приходится использовать постоянно. Все, что появляется на пути, необходимо уничтожать. В этом – залог ее существования. Нужно идти и уничтожать врага. Пока не придешь к цели. Цель – это всегда цель, но что такое цель, Арда не знала.

Сон прервался с болью и тяжестью в теле. У Арды пробуждались чувства. Сначала слух. Он принес с собой шум деревьев, плеск воды в реке и тихие звуки вражеских шагов в лесу. Потом появилось зрение. Арда лежала ничком на траве; теперь она приподняла голову и осмотрелась. Ее интересовало только одно: путь к цели. Глазами, впервые увидевшими свет, она обвела поляну, на которой лежала, и, не колеблясь, выбрала направление движения. Но двигаться было еще рано. За зрением проснулось обоняние и ворвалось в мозг Арды запахами листвы, травы, разрушенных домов, сотнями оттенков запахов врагов. Словно распрямившаяся пружина, Арда встала на ноги и, не колеблясь, рванулась вперед. Цель была далеко, до нее – бежать и бежать. Там, у цели, она встретит своих сестер и вместе с ними выполнит главное – исполнит свое предназначение.

Бежать через редкий лес было несложно. Мягкая почва с пожухлой листвой и хвоей пружинила, смягчая отдачу. Первый враг, который попытался преградить дорогу Арде, оказался летающим, с острыми когтями. Арда, не останавливая бега, пронзила его клинком и стряхнула на землю трепещущую тушку. Крылатый пискнул перед смертью. И этот писк показался ей знакомым. Сознание захлестнуло воспоминание. Дельфины рядом с яхтой. Тонкий писк-зов над водой. Дельфины не враги. А все кругом – враги. Врагов надо убивать. Арда неслась между деревьями, как маньяк, ищущий жертву. С каждой новой встречей она все яснее понимала: тот мир, ту яхту, то море, то спокойствие у нее отняли враги. А враг не достоин жалости.

Арда почувствовала, что совсем недалеко есть много врагов. Они были чуть в стороне от кратчайшего пути к цели, но ей хотелось крови. Ей хотелось убить и отомстить. И это становилось такой же важной задачей, как и движение к цели.

Враги сидели на широкой поляне вокруг костра. Уродливые создания с плешивыми черепами и кривыми конечностями. Они выглядели, как пародия на человека. Правда, единственный человек, которого Арда знала, была она сама. Над костром разносился тошнотворный запах: враги жарили гнилое мясо.

Арда неслышно приблизилась к врагам, а в голове у нее всплыло название: «вормы». Она выбирала момент, чтобы напасть. Но внезапно поведение врагов изменилось. Они, насытившись падалью, стали раскачиваться и гудеть, видимо, исполняя какую-то песню. Они гудели немелодично, но ритмично, и какофония разносилась над лесом. Песня возбуждала вормов, и они раскачивались все энергичней. Внезапно, словно не выдержав, из круга выскочил один из сидящих у костра. На голове его проплешины перемежались с длинными пучками волос, свалявшихся в жгуты, словно щупальца. Этот враг запрыгал, несуразно дрыгая ногами, и стал солировать. Он смог воспроизвести уже внятную мелодию и даже запел членораздельно.

– Ко, паку, маку, – раскачиваясь, пел ворм.

Других слов он не знал и раз за разом повторял куплет. Но на Арду мелодия и слова, которых она не понимала, подействовали странным образом. К ее фантомным воспоминаниям прибавился звук. Именно эта песня неслась над морем, именно под нее танцевали в синей воде дельфины. А враг у нее все отнял.

Арда, словно ее силы удесятерились, выскочила на середину круга, образованного вормами. Враг должен быть уничтожен, а уничтожать Арда умела. После первого же выпада клинка на траву потекла кровь; покатилась безобразная голова врага. Нелепые создания прекратили петь и попытались бежать, не оказывая никакого сопротивления. Но от разящего меча Арды уйти было нельзя. Замешкавшимся она рубила головы, убегавших настигала со спины, пронзая их молниеносными колющими ударами. После очередного удара меча голова ворма полетела в костер, подняв столб искр и пепла.

Арда и сама не успела заметить, как на поляне остались только трупы. Схватка породила у нее чувство голода, и она, припав к рассеченной груди одного из врагов, стала жадно пить горячую кровь. Насытившись, Арда была уже готова отправиться в свой главный путь, но легкое шевеление отвлекло ее. Тот самый, что бегал и пел, зашевелился. Хитрый и коварный враг прикинулся мертвым, заваленный частями тел своих соплеменников. Арда, как хищный зверь, метнулась к певцу и, схватив за руку, посадила на траву.

– Пой, – прошипела Арда.

– Нимагу петь, маса, – прохныкал ворм.

– Пой!

Ворм, растирая по лицу кровь и слезы, завыл:

– Ко, паку, маку… Ко, паку, маку…

Арда, словно песня вселяла в нее адские силы, стала двигаться в такт мелодии, пытаясь изобразить танец. Она танцевала в честь своей победы над врагом, в честь смерти врага во славу выпитой крови. Арда понимала, что у нее есть одна цель в жизни. Убивать и пить кровь. Она сделала три круга, исполняя танец смерти, вокруг певца и, чтобы больше никогда не слышать этой мелодии, аккуратно отрезала ему голову. Голову она привязала к поясу, сделав узел из волос жертвы, – благо, они были так похожи на веревки. Теперь песня всегда будет с ней.

Через час Арда почувствовала свою сестру, Халлу. Халла двигалась к цели из другой отправной точки. Арда сразу поняла, что она ненавидит Халлу. В Халле чувствовалось то, что Арда сейчас ненавидела всем своим существом. Халла кого-то жалела. Она была слаба и не могла, как Арда, уничтожать врага. Но Халла, как и Арда, шла к той же цели, и задача у нее была та же.

Слева от Арды уже давно исчез лес, – его сменило полотно дороги. И здесь было гораздо меньше врагов, так что можно было двигаться, сосредоточившись только на цели. Попавшийся по пути хоммут не успел убежать и теперь валялся, истекая кровью, где-то позади. Он не представлял никакой опасности для Арды, но, убив его, она только прибавила себе сил. Чем ближе была цель, тем реже появлялись фантомные воспоминания и тем больше Арда хотела одного – убивать. Уже было не важно, почему и ради чего.

Чем дальше двигалась Арда вдоль дороги, тем больше сокращалось расстояние до Халлы и тем ближе становилась цель. Шоссе уже сменили изящные эстакады, изуродованные временем и войной. Опоры эстакад оплел плющ, а редкие дома, сохранившиеся вдоль трассы, держались только потому, что были пронизаны крыш-травой. То там, то тут, напоминая о кровавых боях, из травы виднелись человеческие кости. Бежать уже приходилось по скользким бетонным откосам. Здесь, почти у самой цели, Арда обрела душевное спокойствие. Все лишнее из сознания ушло, остались только две вещи, которые доминировали. Цель и жажда убивать. Цель и Халла становились все ближе. И вот, наконец, Арда остановилась. Халла была рядом, на эстакаде; цель стала ясна. Оттолкнувшись от бетонного откоса, Арда взмыла ввысь, на трассу.

Глава 20

Халла чувствовала своих сестер совсем близко. Она уже знала имя одной из идущих к ней навстречу: это была Арда. Вторая пока была далеко. Она пока спала. Халла уже знала свою цель и неслась к ней, не замечая ничего на своем пути. Арда и неизвестная сестра тоже шли к своему предназначению.

Голод опять начал мучить Халлу. Она замедлила бег и безошибочно определила, что рядом в кустах сидит хоммут. Халла беззвучно раздвинула заросли одичалого боярышника и увидела среди зеленой травы зверька. Это была самка хоммута. Лежа на боку, она кормила молоком трех своих щенят. Щенята, только раскрывшие глаза, пушистые и беззащитные, толкались у живота матери и довольно попискивали. Халла застыла. Совершенно неведомое чувство шевельнулось в ее сознании. Но Халла понимала: чтобы добежать до цели, ей нужна пища. Долг победил.

Она сделала шаг к зверю с детенышами и осторожно, чтобы не спугнуть, достала из-за спины клинок. Один из щенков, видимо, уже насытившийся, сонно отполз от матери и, тяжело переваливаясь на коротких лапках, подошел к Халле. Он потерся о ее ногу и завалился спать, положив теплую голову на ступню девушки. Мать, чуя намерения Халлы, смотрела на нее широко раскрытыми глазами и не смела пошевелиться, скованная ужасом. Из блестящего черного глаза животного выползла слеза. Внутри Халлы боролись жалость и долг. Она наклонилась, осторожно погладила щенка, высвободила свою ногу и, пятясь, ушла через заросли боярышника.

Через полчаса рукокрыл, решивший, что Халла – легкая добыча, сам стал добычей девушки. Голод был утолен, и уже ничто не мешало Халле двигаться к своей цели.

– Так, приготовьтесь, мы к нео подходим. – Остронег обнажил меч. – Боюсь, злые они после вашей разведки боем.

– Может, обойдем? – предложил Ждан.

– А как потом на путепровод залезть? Проще через них прорваться.

– Не будем мы никуда прорываться, – вмешался Оселя. – Канчар спокоен, будто впереди пустыня. Нет там никого.

Словно подтверждая слова хозяина, крысопес весело вильнул хвостом и тявкнул, призывая всех следовать за ним. Канчар оказался прав. На подходе к эстакадам воины нашли лишь покинутый лагерь нео с еще теплыми углями костра.

– Странные тут дела творятся, – недовольно пробормотал Остронег, пряча меч. – То стоят нео, то не стоят. Но раз нет – значит, нет. Вперед. Хотя не нравится мне это все, ох, как не нравится. И вот что еще мне не нравится…

Он подобрал с земли цветной клочок бумажки.

– Бумага тут недавно лежит. Но откуда это у нео, не могу представить. – Остронег протянул свою находку товарищам. – Что это?

– Я знаю! – выпалил Санька.

Он порылся в кармане и достал оттуда шоколадку.

– Вот! Мальф у маркитантов такое выменял! Значит, он был здесь!

– И что? Теперь гадай, что с ним, – Остронег не очень обрадовался находке.

– Ну, как ты не понимаешь! – азартно заговорил мальчик. – Значит, он с нео договорился и, наверное, уговорил их уйти. Так что ничего странного тут нет.

– Я так скажу, – вмешался Одинец. – Лучше мальца послушать и его версию принять. Давайте считать, что все хорошо, да? Потому что если все плохо, то оно и без наших выводов плохо.

– Ладно, пошли, надо еще на дорогу выбраться, – согласился Остронег. – По плитам бетонным на шоссе залезть – тоже посопеть придется.

После нескольких неудачных попыток все-таки удалось взобраться на Звенигородский путепровод. Дорожное покрытие хорошо сохранилось, идти было легко, и плохие предчувствия быстро испарились. Но через несколько минут, посреди главной эстакады, где и впереди, и позади, насколько видел глаз, не было никаких препятствий, Канчар внезапно сел и, высоко подняв морду, печально завыл. Он отказался двигаться вперед, словно увидел нечто страшное.

– Ну вот, я же говорил, – сказал Остронег. – Приплыли.

– Не приплыли. Приехали. – Ждан первым увидел причину странного поведения пса и попытался его успокоить, погладив по голове.

Словно из ниоткуда прямо перед ними возникло существо. На первый взгляд это была девушка, обычная девушка спортивного сложения, в облегающем кожаном комбинезоне. Глаза ее были пусты, как бывают они пусты у пресмыкающегося. Она вылетела на дорогу, будто ее выбросила из-за перил моста мощная пружина. Девушка стояла в боевой позиции, с узким клинком в руках, и намерения у нее были явно недобрые.

– Нам тут баб еще не хватало, – уныло произнес Одинец.

Легкий шорох за спиной заставил обернуться. Позади выпрыгнула из-под эстакады точная копия той, что появилась впереди. И намерения, и оружие у нее были такими же, как и у первой девушки.

– Девоньки, можно пройти? – вежливо подал голос Ждан. – Мы вас не обидим.

Реакция была неожиданной. Та, что стояла на пути, вдруг совсем не по-девичьи и даже не по-человечески взмыла в воздух, оттолкнувшись от бетонного покрытия, словно ее подбросил в небо невидимый трамплин. Она в полете преодолела расстояние до Остронега, стоящего впереди всей группы, и молниеносным движением рассекла перевязь, державшую его меч. Оружие еще не успело упасть на землю, а девушка резким движением ноги отбросила меч в сторону Саньки. Тот ловко подхватил его и таким же молниеносным движением срезал оружие у стоящего рядом Одинца.

– Твою мать, – упавшим голосом сказал Одинец.

А сзади на них уже летела вторая девушка; она отличалась от первой только тем, что к поясу у нее была привязана за волосы уродливая черная голова. Высоко подняв свой меч, она описывала им круги, все ускоряя вращение. Клинок слился в серый диск. Удары были неотразимы. Ждан и Оселя успели достать оружие и попытались отбить нападение, но в скорости и напоре они проигрывали фуриям. Санька стоял в одном ряду с девушками и тоже теснил своих бывших товарищей, зажимая в узкий круг.

Остронег лежал на земле, получив от первой девушки страшный удар по голове, нанесенный плашмя. Неизвестно, из чего были сделаны мечи у этих фурий, но клинок оглушил Остронега, словно обух топора. Следующим упал от Санькиного удара Одинец, и вот уже Ждан и Оселя стояли в окружении трех человек, которые владели оружием несравненно лучше, чем они, знаменитые «Говорящие с мечами».

Ждан отработанным движением меча ранил одну из девушек, глубоко полоснув лезвием по бедру. Она, шипя, отскочила в сторону, но через мгновение вернулась в бой. Рана затянулась моментально, не успев даже запачкать кровью одежду. А Оселя уже выронил свой меч: клинок пробил ему правое предплечье. Он только уворачивался от напирающей на него девушки. Удар плашмя по голове уложил его на бетонные плиты.

Ждан бился до последнего; ему удалось оттеснить Саньку и сделать точный выпад, остановив острие меча в миллиметре от горла мальчика. Продолжить Ждан не смог. Не шевелясь, он полными недоумения глазами посмотрел на Саньку и упал, оглушенный ударом рукоятки меча по голове.

Всего за полминуты боя четыре человека остались лежать без чувств на бетоне эстакады.

Через полчаса, гремя дюжиной хожней, к месту схватки подошел транспортный биоробот «Титан В6». На его платформах сидели вооруженные люди в камуфляже. Когда био остановился, люди спокойно соскочили на землю. Они сковали наручниками «Говорящих с мечами», все еще неподвижно лежавших на бетоне, и загрузили пленных на борт. Халла и Арда подхватили под руки Саньку, который после боя находился в ступоре, и последними взошли на «Титан». Био прошел по эстакаде к тому месту, где можно было спуститься на обочину, и скользнул по бетону, словно был не многотонной машиной, а легким насекомым. Ловко перемещаясь на своих многочисленных опорах, робот двинулся по 1-й Магистральной улице на запад.

Улица Мневники выглядела странно. Какая-то неведомая сила, словно играясь, вырвала с корнем разделительный отбойник проезжей части и свила из него гигантскую спираль. Спираль была математически точна и шла точно по середине дороги.

– Вот объясните мне, друзья мои цифровые, – у Мальфа было благостное настроение, и хотелось просто поговорить с кио. – Если мы возьмем эту металлическую конструкцию и совьем ее в такую простую фигуру, – он ткнул пальцем в металлический серпантин, – длина ее должна сократиться?

– Да, – задумавшись на секунду, ответил тринадцатый. – Длина спирали получится равной квадратному корню из квадрата длины образующей окружности плюс квадрат шага. Спираль должна была окончиться сто метров назад.

– Я не знаю, что там у вас с квадратным корнем, – протянул Мальф беспечно, – но то, что тут что-то неладно, меня беспокоит.

– Закон сохранения материи нарушен. Возможно нарушение пространственно-временного континуума, – добавил восемьдесят первый.

– Эх, хотел бы я в такой континуум попасть, откатиться лет на двести пятьдесят назад, да порядок навести. Только ничего не получится. – Мальф резко остановился. – А вот это меня еще больше беспокоит.

В сотне метров впереди на верхней точке бесконечной спирали виднелось что-то, висящее поперек стального профиля.

– Труп, – бесстрастно сообщил кио тринадцатый. – Совершенно мертвый.

– Какое тонкое наблюдение, – сказал Мальф, глядя вверх. – Это вам не длину спирали считать. А что, бывают трупы живые?

– Бывают, – ничуть не поменял интонации кио. – Но их надо сразу убивать. Так что бывают, но ненадолго.

– Излагаешь прямо как писатель, – сказал Мальф. – Подозреваю, ты и на вопрос, что он там делает, знаешь ответ?

– Висит.

– Логично, – кивнул Мальф. – Посмотрим поближе?

– Это неизбежно. Он на нашем пути висит.

– Как хорошо все знать! – Мальф вздохнул. – Я вам завидую, ребята.

– Нам все завидуют, – ничуть не смутился тринадцатый. – Мы не только умные, мы – совершенные во всем. И, главное, – прочные.

– А вот я сейчас нам всем не завидую, – сказал Мальф, когда они подошли поближе к трупу.

Покойник висел на спирали, сложившись пополам, как лист бумаги. Металл отбойника почти разрезал тело. Но не это смутило Мальфа. Самым неприятным было то, что это оказался тот самый человек, которому он передал поддельную Книгу в Кремле.

– Подтверждается: объект не несет опасности, – сообщил кио.

– Ага, щас. Я могу вам сказать, дорогие мои коллеги, что придется его оттуда достать. Именно у этого человека находилось то, ради чего вы со мной топаете.

Восемьдесят первый не стал слушать дальше, а принял слова как руководство к действию. Он подошел к спирали и без всякого напряжения стал вращать гигантское стальное кольцо, пока висящий покойник не оказался на земле. Кио взял труп за шиворот, словно это был невесомый манекен, и положил его под ноги Мальфу. Отпущенные кольца спирали с противным вибрирующим звуком встали на место.

– Ну, спасибо, обрадовал, – поморщился Мальф. – Вот только не мог бы ты и карманы его проверить? А то мне это как-то не это…

Последняя фраза сбила кио с толку, и он застыл, глядя на человека и не понимая, что делать.

– Обыщи его! Металлическую коробочку ищи, – повысил голос Мальф, основательно раздраженный.

Восемьдесят первый начал тщательно обшаривать одежду убитого. Футляр от Книги нашелся во внутреннем кармане куртки покойного, и кио вручил ее Мальфу.

– Можешь взять это, – Мальф повертел в руках коробочку, убедился, что отливающий всеми цветами радуги кристалл на месте. – Передай своему мозгу или кто он там. Я думаю, радости ему будет надолго.

Оба кио без каких-либо колебаний и слов прощания развернулись на сто восемьдесят градусов и зашагали прочь.

– Да, воспитание у них то еще, – буркнул себе под нос Мальф.

Он стоял и не знал, что делать дальше. По логике вещей встретиться со своими боссами шпион уже не мог. Все, ради чего затевался опасный поход, потеряло смысл. Товарищи должны были давно догнать Мальфа, но, похоже, у них появились причины задержаться. Оставалось только сидеть и ждать. Возможно, воссоединившись с группой Остронега и их умным псом, получится выработать какой-то план действий.

Восторга от того, что надо торчать рядом с покойником, Мальф не испытывал. Да и вообще, у одинокого человека посреди широкого шоссе в Москве очень мало шансов выжить. Мальф испытывал естественное желание отойти подальше от трупа; вопрос был только в выборе направления. Однако долго раздумывать не пришлось.

Навстречу Мальфу, тарахтя разболтанным мотором, ехал мотоцикл. Вел старый агрегат человек в длинном плаще, развевающемся во встречном потоке воздуха. Под стать полам плаща струились длинные волосы водителя. Затормозив в десяти шагах, человек заглушил мотор, поставил мотоцикл на подножку и, гремя по асфальту подкованными каблуками коротких сапог, неторопливо направился к Мальфу.

– Здравствуй, Мальф, – неизвестный протянул руку. – Давно я ждал встречи.

– Я вас не знаю, – Мальф не ответил на жест.

– Ничего, узнаешь, – проглотил пилюлю мотоциклист, сделав вид, что руку протянул просто так. – Я – Джеймс. Бизон Джеймс.

– Я должен прийти в восторг?

– Время для восторга еще не наступило, – Джеймс говорил по-русски без акцента, однако особо тщательный выговор выдавал в нем веста. – А сейчас ты пойдешь со мной.

– А ты уверен, что я пойду с тобой?

– Уверен, – с легкой ноткой пренебрежения сказал вест. – Ты же не хочешь, чтобы из-за тебя пострадали твои товарищи?

Сказав это, Джеймс словно невзначай достал из-под плаща нож и, повертев его в руках, опять спрятал. Мальф узнал нож. Он сам его дал Саньке.

– Если с ними хоть что-то…

– Нет, с ними все в порядке. Они у меня в гостях и ждут, когда ты к ним придешь.

Но Мальф и так понимал, что идти придется. Он знал, что вест говорит правду, что Санька и его товарищи у него; кроме того, он прекрасно чувствовал, что Джеймс здесь не один.

– Хорошо, ты аргументировал свое приглашение. Куда идем? – спокойно спросил Мальф.

– Ко мне домой. Здесь недалеко. – Вест показал себе за спину, вдоль улицы Мневников.

– Я на твоей тарантайке не поеду, – сразу предупредил Мальф.

– Напрасно, это отличный аппарат; шумноват, но надежен.

– Я не собираюсь сидеть у тебя за спиной. Еще предложи тебя за животик обнять. Тут неподалеку пять биороботов стоит, вот пусть меня и подбросят.

– Да, ты не зря прошел свой путь, далеко стал видеть, – осклабился Джеймс. – Ну что же, на био так на био. Добро пожаловать!

Тут Мальф почувствовал легкий укол в шею. Он машинально схватился за больное место, и пальцы наткнулись на оперение короткой стрелки с иглой. Мальф сразу понял, что это снотворное, и он может нейтрализовать его. Но решил заранее карты не открывать и мягко, словно и вправду сморенный зельем, опустился на землю.

На лице Джеймса появилась самодовольная улыбка. Он покрутил кистью над головой. Из переулков немедленно выдвинулась целая армада био. Как и чуял Мальф, это были пять боевых машин в идеальном состоянии. Их сопровождала целая стайка сервов. Люди в камуфляже, выпрыгнувшие из десантного био, крепко связали Мальфа и, надев ему на голову черный мешок, погрузили в биомашину. Через мгновение процессия, возглавляемая мотоциклистом, двинулась по улице прямо к Живописному мосту.

Глава 21

Мальфу стоило большого труда делать вид, что он погружен в глубокий сон. Только после дороги, после того, как его грубо волокли по нескончаемым ступенькам, после того, как бросили на что-то мягкое и развязали руки, и уже после того, как голоса, шаги и мысли охраны удалились, он позволил себе сорвать мешок с головы и осмотреться.

Он находился в помещении, ограниченном с трех сторон стенами из стального листа. Четвертую занимало окно. Мальф, закрыв глаза, увидел, что находится внутри громадного эллипсоида. Поверхность его образовывали металлические рамы с прочнейшими стеклами. Сооружение висело над Москвой на головокружительной высоте. Вниз уходили толстые ванты арочного моста, в высшей точке которого и был закреплен эллипсоид.

Мальф подошел к окну, постучал по нему кулаком. Прочное стекло даже не завибрировало. Внизу спокойно текла река, а под мостом сновали биороботы, выполняя чьи-то приказы. Москва плыла в багровых отсветах заката, и казалось, что она пылает в огне. Далеко на горизонте сквозь руины Москва-сити виднелись башни Кремля. Мальфу показалось на секунду, что он уже никогда не окажется за их надежными стенами.

Он попробовал понять, кто еще находится рядом. Отчетливо ощутил Остронега и его людей, – но вот Саньки не было. Мальф осмотрел врезанную в стальную стену дверь. Она была заперта с обратной стороны на мощный засов. Открыть его не представляло большого труда, но Мальф не спешил. Нужно дать ситуации развиться. Поэтому решение было выбрано самое простое: лечь на мягкий матрас, на который бросила его охрана, и выспаться. Тем более что обитатели круглого сооружения на вершине моста тоже отходили ко сну, уверенные, что пленник еще в отключке под действием наркотика и безопасен.

Над черными контурами утренней Москвы загорался ранний рассвет. Солнечные лучи проходили сквозь сегментную стеклянную стену и ударялись в стальную перегородку, отделявшую убежище Мальфа от остального пространства эллипсоида. Еще не открыв глаз, Мальф ощутил, что напротив него сидит человек, прислонившись спиной к окну. В том, что это был Джеймс, сомнений не было.

– Вы очень рано просыпаетесь, Джеймс, – сказал гостю Мальф. – От этого может разболеться голова.

– О нет. Я жаворонок. Всю жизнь воспитывал в себе дисциплину и придерживался распорядка дня, – гордо сообщил вест. – А вам как спалось?

– Спасибо, снотворное очень качественное, только я не люблю инъекции. Вы постарайтесь в следующий раз не так внезапно, договорились?

– Всенепременно! – Джеймс был сама любезность. – Ну что, друг мой, начнем выяснять наши цели и задачи?

– Обязательно. Только попрошу сразу учесть, – Мальф уже сидел на краю матраса и смотрел на веста. – Друзьями мы ни в коем случае не являемся. Я у вас в плену, а друзей в плену не держат, так что давайте расценивать друг друга как врагов.

– Да, лучше сразу определиться. Враги так враги, – согласился Джеймс. – Я нисколько не возражаю.

– Итак, начнем, – Мальф взял инициативу в свои руки. – Тот человек, который получил от меня Книгу, шел к вам?

– Как вы сразу быка за рога! – даже в контровом свете было заметно, что Джеймс довольно улыбнулся. – Да, конечно, он думал, что выполняет наше задание. Хотя его задача была совсем в другом, и он ее успешно выполнил.

– А зачем понадобилось его убивать?

– Ну, – замялся вест. – Скажем так: чтобы вы поняли, что все, что происходило, имело совсем другие цели и являлось только прикрытием сложной операции.

– Нападение на мой поселок – это тоже ваших рук дело? – в голосе Мальфа промелькнула нескрываемая неприязнь, причем такая, что вест ответил не сразу, подбирая слова.

– Не все так однозначно. Группа шайнов-разведчиков должна была принудить вас к небольшому походу, чтобы вы пришли туда, куда в итоге и пришли. Но за ту бойню, которую они потом устроили, мы не в ответе. Я крайне сожалею о случившемся. Я думаю, вы измените ваше мнение о нас, как о своих врагах. Со временем, когда разберетесь во всех деталях.

– Я думаю, что все-таки не изменю мнение о вас, как о врагах. Враг может быть ситуативным, коим вы и являетесь в данный момент. Но, кроме того, враг может быть кровным, заклятым, подлым и коварным. У меня большой выбор.

Джеймс не смутился.

– А каким бы врагом вы хотели видеть меня?

Мальф не ответил.

– Вы никогда не задумывались о том, кто вы, и о своем предназначении в этой жизни?

– Если вы хотите рассказать мне об эксперименте более чем двухсотлетней давности, о попытках создания супер-человека, то не тратьте время. Я в курсе, – спокойно ответил Мальф.

– Вот как! – Вест был явно озадачен таким поворотом дела. – Ну да ладно, возможно, это даже упростит нашу беседу. Хотя она, конечно, будет длинной.

– Простота хуже воровства, – вдруг пришла на ум Мальфу поговорка из дальних закоулков памяти.

– Ну, не знаю, не знаю. Но вы будете нам многократно благодарны за то, что мы поможем, а может, уже помогли вам стать тем, кем вы являетесь на самом деле.

– А вы бы для начала спросили, хочу ли я этого.

– А об этом уже поздно спрашивать. Давайте будем рассуждать в нынешних реалиях. – Джеймс встал и подошел к окну, беспечно повернувшись к Мальфу спиной. – Скажите, вам не интересно, кто мы и чем занимаемся?

– Абсолютно неинтересно.

– Так вот, – вест пропустил ответ мимо ушей, – мы, наверное, единственная группа в Москве, сохранившая стремление хоть как-то изменить мир к лучшему. Хоть как-то привести этот взбесившийся мир в порядок.

– Обычно такие цели бывают у самых отъявленных негодяев. По крайней мере, они такие цели заявляют. Если вы мне приведете обратный пример, я буду премного благодарен.

Вест совершенно не реагировал на выпады Мальфа:

– Для того, чтобы вернуть баланс в этот мир, старых и негуманных методов вроде войны, диктатуры, всеобщей мобилизации уже недостаточно. Необходимо менять не мир, а тех, кто в нем живет.

– Вырастить новое, незамутненное поколение властелинов?

– Нет, это банально! Не нужно поколение властелинов! – Джеймс поднял указательный палец. – Нужны единицы, те, кто может стать властелинами!

– А ведь вы искренне верите в это… – заметил Мальф. – Вот прямо сейчас верите.

– Вы догадываетесь, или у вас есть какие-то иные аргументы?

– Ну, если вы знаете, кто я, то должны понимать, что я не только слушаю вас, но и читаю ваши мысли.

– Ага, – обрадовался вест. – Все-таки я был прав! Ваш поход через Москву, через Кремль все-таки стимулировал развитие ваших способностей! Вы должны быть благодарны за это только мне!

– Ой, спасибо, – вложив в слова весь запас сарказма, ответил Мальф.

– Не стоит благодарностей. Вы даже не подозреваете, на что еще способны!

– Не подозреваю, – Мальф зевнул. – И мне это абсолютно неинтересно.

– Я думаю, подозреваете, но не хотите говорить.

– Думайте, как хотите.

– Ладно, отложим этот вопрос на потом. Мы же не спешим? А давайте я проведу вас по нашим лабораториям и покажу на примерах, чем мы занимаемся, – предложил Джеймс и сделал приглашающий жест в сторону массивной двери в стальной стене.

– Покажите, – без особого энтузиазма согласился Мальф. – Я же прекрасно понимаю, что вы ради этого сейчас и пришли ко мне.

Закуток, в котором Мальф находился всю ночь, резко отличался от того, что он увидел, пройдя вслед за вестом из места своего заключения наружу. Используя свои экстрасенсорные возможности, он мог рассмотреть только грубый скелет помещения, но не видел точной картины. Из убогой камеры он перешел в сверкающий чистотой и высоким технологическим лоском дворец.

Футуристический эллипсоид, внешняя поверхность которого ограничивалась стеклянными панелями, укрепленными в ажурных алюминиевых рамах, походил на кабину гигантского дирижабля, парящего над Москвой. Жесткость и прочность эллипсоиду придавали стальные балки, к которым, словно лепестки закрытого цветка, сходились образующие стеклянной конструкции. Внутри вдоль окон тянулась длинная галерея; помещения, прижимавшиеся к центральной несущей конструкции, отделяли белые пластиковые панели. Большинство из них на метровой высоте переходили в стеклянные перегородки. Было хорошо видно, что в помещениях находятся лаборатории, оборудованные всевозможными приборами. Однако некоторые комнаты были закрыты от постороннего взгляда не стеклянными, а матовыми панелями, которые слабо светились изнутри.

– У нас нет здесь секретов. – Джеймс подошел к одной из матовых перегородок и, нажав кнопку, сделал ее прозрачной. – Не стоит удивляться: этим технологиям сотни лет, обычные полимерно-дисперсные жидкие кристаллы. До войны это было непозволительной роскошью, а теперь… Теперь это есть только у нас. Учтите, вы видите только, так сказать, вершину айсберга. Сами лаборатории синтеза находятся в основном здании, под землей, недалеко отсюда. Здесь лично мои, главы всего нашего проекта, помещения.

Люди в белоснежных халатах внимательно следили за приборами, от которых шли провода к большому биологическому боксу. Внутри него вяло шевелился уже знакомый Мальфу жук-медведь.

– Это и есть ваш новый властелин мира? – с нескрываемой иронией спросил Мальф.

– Упаси боже! – воскликнул вест. – Это обычная рутинная работа по исследованию ДНК мутанта. Мы изучаем процессы, приведшие к образованию, а если сказать честно, то – к созданию этой мерзости. Но не будем им мешать.

Джеймс закрыл визуальный доступ к лаборатории, еще раз нажав ту же самую кнопку.

– Есть некоторая неувязочка в вашей версии, – заметил Мальф. – Ведь то, что я стал преследовать этого бедолагу с Книгой, – дело случая. Тайный Сыск мог просто не перехватить меня, я пошел бы на встречу с вашим связным и уже давно гнил бы в земле с разорванной аортой.

– Да бросьте вы! Неужели мы не продумали всю операцию в деталях! Дьяку вовремя лег на стол доклад о том, что вы направляетесь в Кремль. Вас там с нетерпением ждали.

– Доклад? Каким образом?

– Ну… скажем так, секретарь Дьяка, Вавила, наш давнишний друг и, можно даже сказать, сотрудник. Видите, я от вас ничего не скрываю. Я предельно честен.

– Это говорит только о том, что я никогда не вернусь в Кремль. Вы этого варианта просто не предполагаете.

– Конечно, не вернетесь. Вы не захотите, – просто объяснил Джеймс.

– Не лукавьте. Вы в любом случае не допустите этого.

– Конечно, не допустим. Но я оптимист. Давайте вернемся к нашей экскурсии. Я хочу рассказать вам о самых важных целях, скажем так, святая святых наших исследований. Вы никогда не задумывались о том, что вся нечисть, заполняющая подкупольное пространство, имеет единый смысл? Что существует некая общая идея в существовании всех этих созданий?

– Задумывался-задумывался, – не стал возражать Мальф. – Это ваших рук, или, сформулируем по-другому, мозгов дело?

– Нет, что вы! – вест изобразил возмущение. – К созданию этих тварей мы не имеем никакого отношения. Более того, я вам опять скажу совершенно честно и открыто: мы не знаем, кто их создал. Вот вы сейчас можете сказать, что, мол, это просто мутации. Нет, это не мутации, вы не правы! Это результат целенаправленной работы великих, я не побоюсь этого слова, воистину великих ученых, трудившихся вместе. Вы скажете – это НИИТЬМА? Не смешите меня. Они занимались всякими прикладными поделками, толку от которых – ноль. Мы знаем, мы собрали отрывочные данные, обрывки лабораторных журналов и разбросанные файлы, мы уверены: в большинстве случаев нет мутаций. Есть чья-то гениальная работа!

Джеймс произносил свой монолог так напористо и живо, что Мальфу показалось, будто вест много лет искал момента покрасоваться перед кем-то с этой лекцией.

– Что-то мне говорит, что сотрудники НИИТЬМЫ про вас скажут еще жестче. Каждый уверен, что его работа самая важная, а у конкурентов – полная ерунда. Так кто же тогда вы?

– Мы боремся за светлое будущее; если так можно сказать, мы хотим бороться с хаосом. И только познав до конца все принципы создания этих объектов, мы сможем противостоять им.

– Противостоять или взять под свой контроль?

– Одно подразумевает другое. Если ты не можешь уничтожить зло, то хотя бы научись им управлять. Вы не согласны?

– Или стань на его сторону и возглавь его.

– Форма не имеет значения при достижении цели, – назидательно сообщил Джеймс. – Ибо когда ты стоишь во главе войска – ты уже не на его стороне. Это уже твое войско. И твоя сторона.

– Как знать…

– Не будем отвлекаться на ненужную схоластику. Идемте, я вам покажу нечто особо интересное!

Вест устремился по кольцевому коридору, который сиял в лучах солнца, поднявшегося уже достаточно высоко.

– Скажите, дорогой Мальф, – не оборачиваясь, проговорил Джеймс, важно вышагивая по пружинящему пластиковому полу. – Насколько вы информированы о своем происхождении? Вы сказали, что в курсе, но что конкретно вам известно?

– Что я рожден в результате биологического эксперимента и много лет находился в анабиозе, – уклончиво ответил Мальф.

– В общем, верно. Но, к сожалению, все результаты связанных с вами научных исследований потеряны. Ну, почти все. И мы практически прошли весь этот путь заново. Мы! – Вест остановился возле очередной матовой перегородки. – Создали человека по вашему подобию!

– Кошмар какой, – буркнул Мальф.

– Ну, не знаете – не говорите, – Джеймс состроил обиженную мину.

– Я просто считаю, что один опыт создания по своему подобию уже был. Стоит ли повторять, не имея аналогичных возможностей?

– Стоит, друг мой, – извините, враг мой, – стоит! Правда, мы только в начале пути, но результат уже впечатляющий!

Вест театральным жестом нажал кнопку, просветляя перегородку.

– Смотрите: первый этап создания гомо футурис!

В глубине лаборатории на высоких кроватях, больше похожих на операционные столы, лежали две задрапированные до подбородка белой тканью девушки, ничем не отличающиеся друг от друга. Их головы опутывала сложная конструкция из проводов и датчиков.

– Наши творения, Халла и Арда! Сейчас они спят, отдыхают после очень важной миссии.

– Они не спят. Они скорее мертвы, – сказал Мальф. – Никакой активности мозга.

– Ага, ваши способности развились даже больше, чем я ожидал, и больше, чем я успел узнать. А вы скрытный! – обрадовался Джеймс. – Но вы не правы. Они спят таким сном, который нам нужен. Это идеальные создания.

– Я их нигде раньше не мог видеть?

– Нет, не могли, – ответил вест. – А вы знаете, что вчера эти создания втроем смогли обезоружить ваших друзей? Знаменитых «Говорящих с мечами»! Почти голыми руками. Это – идеальные бойцы…

– Сознание которых вы можете полностью контролировать, – продолжил за Джеймса Мальф. – В этом и есть ваш идеальный человек? Человек ли это?

– Именно! Будущее будет спасено именно такими людьми! Выполняющими волю высшего, я повторю, высшего разума. Этим мы исправляем ошибку всевышнего. Нельзя давать человеку свободу выбора! Иначе мы опять придем вот к этому, – Джеймс ткнул пальцем за окно, где лежали руины Москвы. – Более того, эти прекрасные девы – результат партеногенеза. Они свободны от того, что так мешает человечеству жить – от проблемы воспроизведения себе подобных.

– У вас с этим проблемы? – Мальф еле сдержал смех.

– Не надо говорить пошлости! – фыркнул вест. – Вы что, пытаетесь мне возразить? Аргументируйте!

– Я – возразить? Да ни в коем случае, – Мальф веселился. – Вот только скажите, вы и высший разум будете искусственно создавать?

– Мы над этим работаем, – уклончиво ответил вест. – Но вот этот результат – наиважнейший.

– А что умеют ваши валькирии, кроме как лежать трупом и воевать с мужиками? Борщ умеют варить?

– Они получают все необходимое для жизнедеятельности с питательной смесью. Или с тем, что добудут во время выполнения своих основных функций.

– В смысле – когда дерутся? А вам не кажется, что простой танк справится с этой задачей куда проще? И ремонтировать его можно.

– Ага! – Джеймс обрадовался. – Ремонтировать! Смотрите.

Он распахнул дверь в лабораторию, подошел к одной из лежащих девушек и сдернул простыню.

– Во-первых, посмотрите, – тело идеально!

– Да, идеально, как у манекена. А груди зачем? Они же детей не выкармливают?

– Не задавайте несущественных вопросов! Над этим мы работаем. А вот насчет ремонта… – Вест выхватил из заднего кармана брюк складной нож, ловко раскрыл его одной рукой и, не колеблясь, резанул по животу лежащей девушки.

Брызнула кровь, но кровотечение сразу же прекратилось. Разрез затянулся в считаные секунды, и если бы не пятно крови на простыне, о недавней ране нельзя было бы догадаться.

– Вот он, ремонт! Метаболизм у этих идеальных существ изменен, их способность к регенерации – просто феноменальна!

– А если, к примеру, руку отрезать? Или там хвост?

– Мы над этим работаем, – быстро ответил Джеймс. – И ваш окопный юмор про хвосты неуместен. Нет у них хвостов.

– Хорошая разработка, – покивал головой Мальф, как ревизор на заводе. – А про хвосты вы совершенно зря иронизируете. Представьте, если у нее вместо ног будет хвост, как у кабан-рыбы? Ее же можно запускать в Кремль с диверсионной миссией. Представляете, идет, скажем, князь вдоль реки, а из нее вдруг выныривает такая и начинает красиво петь. Они у вас могут петь? И говорить?

– Могут, – неуверенно ответил Джеймс, совершенно сбитый с толку.

– Ну, так вот, начинает она петь, так нежно, сексуально. – Мальфу определенно нравилось валять дурака. – Князь наклонится послушать, и, естественно, она вынырнет чуть больше, чтобы понятно было, что неодетая. Тут князь и того, соблазнится. А она – хвать его и под водой в штаб принесет. А там такие с ногами уже ему допрос учинят. Он все расскажет, я вам точно обещаю.

– Не расскажет, – мрачно сказал вест.

– Таким девочкам и не рассказать?

– Нет. Если она его под водой будет тащить, он утонет.

Мальф сделал печальное лицо и с грустью произнес:

– Да уж, как-то неудачно с князем получилось. Жаль.

– Вы зачем тут спектакль устраиваете? – строго спросил Джеймс.

– Ну, меня девы ваши вдохновили. Нечасто такое увидишь. Только работать еще и работать. Лишние детали надо убрать, они же не размножаются. Сотрудников отвлекать не будут.

– Что вы зациклились на половых признаках? Может, у нас далеко идущие планы по использованию наших разработок, – недовольно ответил вест.

– Учтите, я слышу, что вы сейчас подумали.

– Не врите!

– Не вру, – сказал Мальф. – И что в итоге? У вас есть вот эти две эээ… или сколько их там у вас? И это наше светлое потом? Кстати, а лица вы не срисовывали с чего-то известного?

– О лицах позже. Перед нами сейчас стоит следующая, очень важная задача. Эти образцы – всего лишь узкоспециализированная, хотя и во многом улучшенная копия человека. Но мы до сих пор не перешли, ну, не совсем перешли ту грань, которая всегда была вне человеческих возможностей. Я говорю о тех способностях, которые человеку обычно недоступны. Ведь даже ваши, не скрою, феноменальные телепатические возможности – это всего лишь малая толика того, к чему мы идем. Мы…

– Дайте я догадаюсь, – становил его Мальф. – Вы хотите, чтобы ваши создания кормили тысячи человек пятью хлебами, раздвигали моря и исцеляли больных?

– Не юродствуйте, – возмутился вест.

– Я не юродствую. Просто аналогия напрашивается.

Глава 22

– Скажите, пожалуйста, Джеймс, а какой смысл в том, что вы ваших… эээ… воительниц, – Мальф движением головы показал на лежащих девушек, – в таком состоянии храните? Ведь это расход ресурсов; опять же, может, их на хозработы привлечь можно? Окон у вас тут – мыть не перемыть.

– Хороший вопрос, спасибо, – важно ответил вест. – Вот здесь пока не все так однозначно.

– Пожалуйста, – поклонился Мальф. – Что же именно так неоднозначно?

– Мы столкнулись с проблемой, мучившей умы многих поколений философов. Гомункулус, а это ведь и вправду гомункулусы, – Джеймс с любовью глянул на свои создания. – Кем он станет, войдя в жизнь? Верным исполнителем приказов создателя? Или же начнет, накапливая свой жизненный опыт, создавать себя как личность? Это оказалось большой проблемой. Думаете, это наши первые образцы? Далеко не первые. Пришлось пройти сложный путь ошибок и разочарований, прежде чем мы, наконец, выбрали правильную тактику.

– Короче, я не удивлюсь, если рядом с вашим эллипсоидом… или как вы называете это свое убежище?

– Просто тарелка – снаружи, вы потом увидите, это сооружение очень похоже на легенду давних времен, мифическое НЛО.

– Так вот, не удивлюсь, если на берегу реки рядом с вашей тарелкой есть тайное кладбище ваших проб и ошибок, – окончил Мальф.

– Удивитесь, – мрачно ответил Джеймс. – У нас более прогрессивные методы утилизации. От неугодных и неудачных мы избавляемся так, что и следа не остается. Этим в основных лабораториях занимаются.

– Я так понял – это намек?

– Но нас, конечно, интересуют совсем иные перспективы, – не стал развивать тему вест. – И этот интерес полностью связан с вами.

– Я не могу сказать, что польщен.

– Вы меня сбили с мысли. Так вот, проблема самоорганизации сознания, как не странно, оказалась для нас самой сложной, – вест настойчиво тянул разговор в старое русло. – Ну, конечно, на определенном этапе. Мы создавали идеальные существа с чистым разумом, полностью подчиненным нашей воле, но стоило пройти времени, и у них начинали развиваться отклонения. Вы знаете, первый набор образцов, ну, так мы их называли тогда, мы решили поместить в замкнутое пространство и проверить, как будет существовать эта боевая группа при выполнении автономной миссии. Так вот! Через месяц они переругались, и даже были жертвы! Каждая из наших девочек обрела свою индивидуальность и, более того, свой, как правило, очень тяжелый характер. Они стали неуправляемы. Пришлось принять меры.

– Ага, избавились… – вставил Мальф.

– Нам пришлось предпринять специальные исследования; они очень затормозили нашу работу. Но в итоге мы получили прекрасную методику. Вы видели своими глазами результаты ее внедрения.

– Это какие же?

– Ну как же! Наши милые создания просто проходят время от времени курс реабилитации. Всякая активность мозга выключается, и память стирается. Ведь и Халла с Ардой, побыв в автономной работе, тоже… Ну, скажем так, у одной стали просыпаться какие-то сострадательные эмоции, а у другой – наоборот. Что-то у нее перемкнуло еще здесь, и она превратилась в кровавого монстра, зацикленного на жажде бессмысленных убийств. Но ничего! Пару дней – и у нас совершенно девственная… эээ… нет, – совершенно чистая психика. И чистая память. Никаких воспоминаний, никаких комплексов и никаких проблем для нас!

– А что, пойти традиционным путем, путем воспитания преданных вам отрядов боевых девиц, чтобы они были верны правому делу, да еще и совершенствовали свои боевые навыки, вы не захотели?

– Тут я опять открою вам правду. У нас на сотню образцов получается один с интеллектом человека. А остальные, – Джеймс замялся, – остальные – дуры беспросветные. Теперь вы поняли?

– Да, я понял. Они имбецилки.

– Нет, я имел в виду другое. Я имел в виду – вы поняли, почему вы для нас так важны?

– Нет, не понял.

– А я так думаю, вы полностью осознали, что нашей основной целью было инициировать в вас все, что было заложено создателями. Не стану отрицать, будь у нас полный доступ к результатам их работы и оборудование, которое было в распоряжении смелых ученых в те давние годы, то, конечно, интерес к вам, как к единственному носителю высшего генома, был бы мизерным. Уж простите. Но нам нужны вы. С вашим интеллектом. Вашими способностями. Нам нужен ключ к созданию сверхчеловека, а не боевого женского батальона.

– Не стоит извиняться. – У Мальфа стало портиться настроение, он устал от разговора, который его уже раздражал. – А вы не боитесь, что не сможете со мной справиться?

– Нет, – нарочито беспечно ответил вест. – Мы же прекрасно осведомлены о блокаде вашего расторможенного гипоталамуса. И уж будьте уверены, мы всегда сможем опять его заблокировать, компенсировав излучение Купола.

– Жуть какая. Никогда не знал об этом. Ну, хорошо, вы тут погуляйте, а у меня есть дела, – сказал Мальф и исчез.

– Это сильный ход, – Джеймс нашел в себе силы сделать вид, что вовсе не удивлен. – И что теперь, поиграем в прятки?

Он двинулся по коридору, бормоча под нос считалку:

– One, two. How are you?

Three, four. Who’s at the door?

Five, six. My name is Fix.

Seven, eight. Sorry, I’m late.

Nine, ten. Say it again. [1]

– Я тебя найду Мальф, нехорошо прятаться!

Мальф тем временем отправился на поиск своих товарищей. Он слышал их сознание, он чувствовал, что они находятся рядом. Даже беспокойный и суетливый разум Канчара пробивался снизу, с берега реки, где пес искал своих хозяев. Единственное, что тревожило Мальфа, – Саньки среди них не было.

Сделав почти полный круг по стеклянному овалу тарелки, Мальф уперся в стальную стену, за которой находилось помещение, где он провел ночь. Пришлось вернуться назад, и только при втором обходе он, наконец, нашел место заточения Остронега с товарищами. Их поместили над куполом, в прочной будке из стальных листьев, сооруженной наверху, там, где сходились стальные конструкции, образующие эллиптические обводы тарелки.

– Так что вы говорили? – Мальф появился за спиной Джеймса так же внезапно, как и исчез.

– Так вот, гипоталамус, – вест смог продолжить беседу, как ни в чем не бывало. – Мы держим его под контролем. Именно ваш гипоталамус.

– Ну и держите. Мне-то что?

– Ну и ладненько. Можете скрывать свои истинные способности. Мы же вас не торопим, – спокойно и как будто совершенно безразлично сказал Джеймс.

– А вот что мне действительно важно знать, так это где находится мальчик, Санька. Он шел вместе с моими товарищами, и вряд ли вы оставили его вне поля зрения.

– Ага, вот, наконец, вы и приступили к деловому разговору, – удовлетворенно заключил Джеймс. – Только, боюсь, вас разочарует то, что я расскажу. Кроме того, я уверен, что вы даже будете поражены!

– Что с ним? – рявкнул Мальф.

– Да ничего с ним! – Вест был доволен. – Ничего такого, что могло бы хоть как-то ему повредить. Впрочем, почему – ему? Вы ведь прекрасно знаете, что при партеногенезе появляются только особи женского пола.

– Вот, пожалуйста, с этого места поподробнее.

– Да все просто, как божий день! Две сестрицы вам уже знакомы, они мирно спят на своих местах в лаборатории, проходят реабилитацию. А вот Александра – она особенная, и требует как отдельного ухода, так и отдельного места.

– Если бы я не знал, что вы говорите правду, я бы сказал – не врите. А так скажу – объясните.

– О! Вы уже просите. Диалог налаживается, – Джеймс расплылся в слащавой улыбке.

– Да я тебе сейчас такой диалог устрою! – сорвался Мальф.

– Не устроите, не кипятитесь. Хотя мне нравятся ваши эмоции. – Вест был уверен, что близок к победе, и победные нотки нет-нет, но проскальзывали в его голосе. – Поймите же простую вещь. Даже с хорошо развитой агентурной сетью мы не могли пустить ваш поход… вашу, скажем, инициацию на самотек. Вот и организовали за вами… ну, как бы сказать помягче. Негласный надзор.

– Вы хотите сказать, что Санька за мной шпионил? Шпионила?

– Да нет. Зачем? Мы просто использовали этот образец как односторонний транслятор. Телепатические способности бывают разные, так ведь? У наших образцов может быть активирован не только навык приема информации, но и способность к передаче. Только передаче.

– Но он… она ведь понимала, что делает? Понимала, что она шпион?

– Да нет! Что мы, звери? Зачем подвергать наши изделия душевным мукам и необходимости морального выбора? У нее симулированные воспоминания. Она и вправду думает, что идет выполнять завет отца.

Мальф прислонился к стеклянной стенке и закрыл глаза.

– Вот же идиот! Ведь ясно, что девчонка! Я идиот! А она от меня по кустам пряталась по нужде! Переодеваться не смела при мне… А я идиот. Порты при ней менял! Какого …, извините, вы такое задумали? Вам приятны были такие извращения? Я… я не знаю даже, что и думать.

– А вы хотели, чтобы по пути вам встретился не тощий мальчишка, а статная девица? – Джеймс по-сутенерски сально улыбнулся. – Мы не могли быть уверены, что в таком случае ваши взаимоотношения не перешли бы рамки дружеских. Это бы сильно помешало делу. А так – миссия выполнена, и в нужный момент, когда сестры Александры появились рядом, она переключилась на свою основную функцию, боевую.

– В каком смысле? А, понял… – Мальф ясно увидел картинку в сознании Джеймса.

– Но здесь мы, конечно, рисковали, и не вполне оправданно, – продолжил вест. – Слишком долго она была, скажем так, в одиночном плавании. У нее начались поведенческие девиации. Ваше влияние чуть не испортило все дело; у нее стала изменяться заранее заданная домината поведения. Кроме того, нам изначально пришлось заложить в нее не только массу фантомных воспоминаний, но и знания, которыми, я так понимаю, она воспользовалась блестяще. Но сейчас Александра проходит курс реабилитации. Так же, как и ее сестры.

– Вы мерзавцы, – Мальф с трудом сдерживался.

– Ой, да бросьте вы! Я же вижу, что вы не считаете наши образцы людьми в полном смысле этого слова.

– Но ведь она не похожа на сестер! Он… она же обычный подросток.

– Ну, мы предусмотрели в процессе создания все необходимое. Притормозили некоторые физиологические процессы. Сейчас идет их возобновление. Вы ее, может, даже и не узнаете. Идемте, я покажу! – Джеймс стремительно, словно ему не терпелось похвастаться, зашагал по коридору.

Он остановился у очередной матовой перегородки и сказал:

– Приготовьтесь! Вы будете поражены.

Вест протянул руку к кнопке, включающей просветление, но нажать ее не смог. Рука застыла в миллиметрах от панели.

– О! Вы все-таки можете не кое-что! Телекинез таки проявился! – Джеймс, несмотря на то, что Мальф контролировал его, просиял.

– Я не хочу ее видеть. Сейчас.

– Ну, так отпустите мою руку. Я уже впечатлен.

– А не боитесь, что я ее оторву? Для полноты впечатлений? Или вы и для себя реабилитационные мероприятия предусмотрели?

– Нет, не боюсь. Вы же еще о своих друзьях беспокоитесь. Учтите, один неверный шаг, и они погибнут, – Джеймс смотрел прямо в глаза Мальфу колючими, полными уверенности глазами. – Мы побеспокоились об этом. И не пытайтесь прочесть, что мы предприняли. Я и сам не знаю. Мои люди побеспокоились.

– Что вы вообще от меня хотите? – устало спросил Мальф. – Хватит ваньку валять. Откройте уже свои карты. Хотя я их и так вижу. И ваши тузы в рукаве.

– Если знаете, зачем спрашиваете?

– Хочу, чтобы вы их озвучили. Одно дело – в голове держать потаенные мысли, другое – вслух их высказать. Это переводит разговор на другой уровень.

– А вы словно психологию изучали. Для человека, прожившего всю жизнь в селе, даже просто грамотность – и то редкость, а вы тут такие материи обсуждаете. Так вот, слушайте: я хочу сначала понять, на что вы способны. Насколько удачным оказались вы, как модель человека будущего. Только без фокусов и театрального извержения огня и метания файерболов.

– Не знаю, не пробовал извергать, – сказал Мальф. – Попробовать?

– Не стоит, повторюсь, – очень эффектно, но бессмысленно. У нас прекрасная автоматизированная система пожаротушения. Древние хорошо об этом позаботились, и она в полном порядке. Представляете, за двести лет не поломалась. Но я отвлекся; начнем по порядку. Насколько сильна ваша способность проникать в мысли другого человека?

– Насколько глубоко? – Мальф посмотрел прямо в глаза весту, и у того задрожали губы.

Однако Джеймс быстро взял себя в руки.

– Да, это впечатляет. Но зачем же в такие мелочи проникать. И было это у меня всего один раз. В молодости мы все ищем особые ощущения.

– Но ведь вам понравилось?

– Вы мельчите! Это подло! Это не телепатия, а просто шантаж! У нас традиции свободного общества сохранились на сотни лет! Так что нечего пытаться меня этим шантажировать!

– Да не шантажирую я, – спокойно сказал Мальф, пожав плечами. – Вы попросили показать глубину проникновения. Я показал. И насколько глубоко я могу проникнуть, и как могу телепатически объяснить то, что увидел. Еще вопросы будут? Только не обижайтесь потом.

– Я ученый! Я не могу обижаться на результат эксперимента, – к Джеймсу вернулись уверенность и пафос. – Но я имел в виду глубину совершенно в ином смысле. На какое расстояние распространяются ваши способности?

– Ну, посмотрите в окно. Видите – там за рекой на дереве сидит рукокрыл?

– Нет конечно, не вижу. До ближайшего дерева отсюда не меньше километра, – вест на самом деле внимательно смотрел в окно и пытался что-то разглядеть.

– Вы смотрите-смотрите! – сказал Мальф. – Имеющий глаза да увидит!

И вправду, от стоящих по ту сторону реки деревьев отделилась черная точка и начала приближаться к тарелке. Уже над поверхностью воды стало понятно, что это крупный рукокрыл. Он сделал круг вокруг вантов моста, потом приземлился на дорожное полотно и взмыл вверх. Рукокрыл сел на стекло в верхней, почти горизонтальной плоскости. В клюве он держал обломок кирпича, которым стал немедленно царапать по стеклу. Отвратительный скрежет наполнил коридор, и Джеймс поморщился. А рукокрыл с неприсущим безмозглой твари упорством вывел на стекле:

“One, two. How are you?”

– Вы знаете английский? – Джеймс сделал вид, что демонстрация не произвела на него никакого впечатления. – И запомнили мою считалку?

– Да, от вас научился. Теперь и рукокрыла научил. И вам польза. Подружитесь, будет к вам в тюрьму прилетать, хорошая компания для беседы в сыром каземате, – Мальф замолк на секунду. – Сейчас он вам еще напишет…

– Не надо, я верю, – быстро ответил Джеймс. – Убедительная демонстрация. У меня тогда еще вопрос – и психологию вы знаете, и, вот, английский…

– Я много чего еще знаю.

– Я понимаю. Это у вас спонтанно или как?

– Английскому я от вас научился. Откуда же еще. Вы, кстати, его забывать начинаете.

– Да не забываю я его. Хотя практики, конечно, мало, – вест кивнул, соглашаясь.

– Я предлагаю устроить перерыв в экскурсии. Я устал, – неожиданно заявил Мальф.

– Не возражаю. Однако без присмотра вас оставить не могу. У нас тут сложнейшее оборудование, вдруг вы что-нибудь не то нажмете, – Джеймс старательно изобразил на лице сожаление. – Отдохнете у себя в гостиной? Мы ее специально для вас готовили.

– Ладно, в гостиной так в гостиной, называйте карцер, как хотите, – не стал возражать Мальф и зашагал к стальной перегородке.

Когда сложный запор заблокировал дверь, он улегся на матрас и, закрыв глаза, принялся за работу. Во время так называемой экскурсии он успел достаточно хорошо изучить и лаборатории, и приборы в лабораториях. Сейчас у Мальфа была единственная задача – получить доступ к электронным системам, которые ввели в бессознательное состояние Саньку. Он так и не мог еще даже мысленно называть его Александрой.

Сосредоточившись, Мальф занялся непростой задачей. Сначала он полностью растворил свой разум в электронных системах тарелки. Он понял, что процессом реабилитации и коррекции Саньки заведует единая система. Она обрабатывает громадные потоки информации с датчиков и выдает сигналы на электроды, которые подведены к голове Саши. Самым трудным было понять алгоритм, по которому работает это устройство. Все усложнялось тем, что Саша была все время подключена к датчикам, и в процессе экспериментов можно было совершить непоправимое. Шаг за шагом, проверяя тысячи вариантов, Мальф, наконец, смог взять систему под контроль и заставить ее делать то, что ему нужно. Когда показалось, что задача решена, Мальф замкнул электронную систему саму на себя, а Сашу погрузил в целительный сон. Простой, человеческий сон.

Теперь надо было понять, что происходит с Остронегом и его товарищами. Здесь все оказалось и сложнее, и проще. Они находились в помещении, запертом на обычный амбарный замок. Открыть его не составляло особого труда, и Мальф отложил их освобождение до нужного момента. Кроме того, Мальф обнаружил, что в тарелке находится не так уж и много людей. Около двух десятков человек работали в лабораториях и не представляли никакой опасности как воины; еще десяток – охрана с огнестрельным оружием. Мальф не был уверен, что сможет взять под контроль их всех и сразу. Окончательное решение он отложил на потом, в зависимости от того, как будет развиваться ситуация.

Глава 23

– Тук-тук-тук, кто тут такой соня? – спустя час Джеймс открыл дверь и постучал костяшками пальцев по металлу. – Отдохнули? Пора продолжить экскурсию.

– Ну, пора так пора, – Мальф с явным сожалением очнулся от мысленного полета далеко-далеко от этих мест.

За минуту до прихода веста Мальф провалился в быстротечный сон. Там, во сне, он брел по берегу моря, хотя никогда в жизни не видел его. Бесконечный песчаный пляж был пуст. Под ногами хрустели мелкие ракушки, еле слышно поскрипывал мокрый песок. Море было спокойным и только чуть накатывало мелкими волнами на берег. Мальф шел, замотавшись в теплый плед, и смотрел под ноги, время от времени обходя особо резвую волну, норовившую намочить сапоги. Слабый бриз приносил на берег запах соли и прелых водорослей. И была эта прогулка волшебной и несбыточной. Эта несбыточность превращала мимолетный сон в кошмар.

– Вы, я вижу, вздремнули. Это хорошо, отдых придает сил и освежает мысли. – Джеймс сиял, словно приготовил приятный сюрприз. – Идемте, я вам покажу еще целый ряд наших очень интересных разработок.

Мальф лениво поднялся, не проявляя никакого энтузиазма, и, не говоря ни слова, пошел за Джеймсом.

– Я хочу, во-первых, поинтересоваться, – продолжил на ходу вест. – Вот вы продемонстрировали невероятные успехи в плане телепатических способностей. Но, скажем так, мир новой Москвы этим не удивишь. Ведь только самые примитивные мутанты не обладают зачатками телепатии. А те, кто более продвинут, вполне ею пользуются. Взять тех же нейромантов или хотя бы тот же мозг Кулагина. Вот с ним очень интересная история сегодня произошла. Вы же знакомы с подконтрольными ему кио? Вы даже дружескую прогулку с ними устроили, не так ли? Не расскажете, что общего вы с ними нашли?

– Ничего общего. Случайная встреча в пути; чтобы они меня пропустили без особых проблем, я пообещал им Книгу, ту, ради которой вы затеяли всю эту кашу.

– Да бросьте, вы же сами понимаете, что Книга – это всего лишь повод. Нам она совершенно не нужна. Это вроде Большой Советской энциклопедии на полке. Можно гордиться, что она есть, но читать ее неинтересно.

– Да, я прекрасно понимаю. Вы можете оценивать ее, как хотите, но вот только нес я не Книгу, а просто библиотеку фантастики. Вот я им и отдал ее. Она была у того вашего шпиона, которого вы же сами и убили. Кстати, крайне рекомендую ознакомиться.

– Не будем об этом, всякое бывает в нашем деле. Надеюсь, я еще получу Книгу в свои руки.

– Надейтесь, – ответил Мальф, сдерживая изо всех сил улыбку.

– Так вот, я отвлекся, извините, – продолжил Джеймс. – Мы питали очень большие надежды, что кроме всего прочего у вас активируются телекинетические способности. В том, что они у вас имеются, ну, хотя бы задатки, мы не сомневаемся. Так как? Вы продемонстрировали нечто, удерживая мою руку, но это не обязательно телекинез. Руку можно зафиксировать, воздействуя на мозг телепатически. Что вы можете мне об этом рассказать? Это телекинез или?..

– Ничего не могу. Не владею.

– Ой ли? Может, все-таки попытаемся что-нибудь сделать? Вот попробуйте, – вест вытащил из кармана нож, который Мальф уже видел раньше, – раскрыть этот мой складной ножичек. Просто так, по-дружески. Ой, извините. По-вражески.

– Тут лучше ложку, – сказал Мальф.

– В каком смысле ложку? – недоумение застыло на лице веста. – Это шутка такая?

– Что-то мне подсказывает, что с ножами лучше не играть. С ложкой безопаснее.

– Здесь нет никакой ложки!

– Ну, нет ложки, нет и телекинеза, – отрезал Мальф. – Мы не на базаре, торговаться не будем.

– Обидно.

– А мне-то как обидно, – сказал Мальф. – Будь я телекинетиком, не сидел бы сейчас у вас в тарелке. Давно бы на берегу моря отдыхал.

– Моря нет, – с сожалением ответил Джеймс. – Выпарили мировой океан литиевой бомбой на метр, а дальше пошли неуправляемые процессы. Вы же понимаете, какой уровень радиации на побережье. Так что… к морю сейчас лучше не подходить.

– Я догадываюсь.

– А обидно мне совсем по другому поводу. Мне жаль, что придется стимулировать ваши способности к телекинезу. А это будет не очень приятно. В первую очередь – мне.

– Это уже интересно! Вы что, иголки под ногти мне загонять будете?

– Не сразу, – Джеймс говорил совершенно серьезно. – Но я надеюсь, до этого не дойдет.

– Вы же догадываетесь, что я могу управлять не только невинными птичками, – сказал Мальф. – Так что вам будет непросто нанести мне хоть сколь-нибудь значимый вред. Вы не боитесь, что ваши же люди будут загонять иголки вам, если мне этого захочется?

– А вот на этой оптимистической ноте я хотел бы перейти к следующему этапу нашей экскурсии. – Джеймс двинулся дальше по стеклянной галерее.

– Вот посмотрите, – он просветлил очередную панель. – Это еще один результат наших работ.

За стеклянной перегородкой на столах лежали девушки в сетках проводов на головах. В отличие от тех, что Мальф видел раньше, они были некрасивы, с мускулистыми кряжистыми телами. Массивные челюсти, толстые надбровные дуги и невысокий рост делали их похожими на нео.

– Вот это – то, над чем вы не властны. У них вообще отсутствует разум. И ваша телепатия тут бессильна, – Джеймс сиял. – Каждый раз в период реабилитации в них закладывается простая программа, которую они будут выполнять. Нет, конечно, мозг у них присутствует, но он полностью закрыт от внешнего воздействия. Учтите – они сейчас отключены от системы контроля. И даже не спят. Ждут команды.

– Это сильно, – сказал Мальф. – Они и вправду полностью закрыты от внешнего доступа. Тут вы превзошли все ожидания. У вас громадные возможности. Как только управляетесь?

– Все благодаря КВАМКу, – улыбнулся Джеймс. – Квантовому мутационному контроллеру. У нас за все процессы создания образцов отвечает самая уникальная вычислительная система. Со временем я вам расскажу о ней подробнее. Так что все наши творения – дети КВАМКа.

– Жутко интересно, – без всякого энтузиазма сказал Мальф.

– Но и это не все! Мы же не только биологическими исследованиями занимаемся, – воодушевленно продолжил вест. – Идемте.

– А можно вопросик? – остановил его Мальф.

– Сделайте милость, – расплылся в слащавой улыбке Джеймс.

– Откуда у вас это все?

– Что все?

– А вот это, – Мальф ткнул рукой в направлении лабораторий. – Посмотрите вокруг, Москва пребывает в первобытном состоянии. Я слышал, весты живут в каком-то родовом строе со средневековой демократией. И все, чем вы обладаете, – всего лишь остатки великой индустриальной цивилизации. Насколько я знаю, ваш образ жизни не очень отличается от московского. Откуда такая роскошь, чистота и электричество?

– Это хороший вопрос, – кивнул Джеймс. – Не всегда людям дано увидеть то, что скрывается за ободранной ширмой. Вы же, наверное, знаете вашу сказку о Буратино? Там за плохонькой картинкой, нарисованной на старом холсте, пряталась дверь в сказочное царство. Вас не удивляет тот факт, что в Москве вообще существует колония вестов? И зачем она существует? А если я скажу, что весь смысл вашего примитивного бытия в Москве и заключается в обеспечении именно вот этого, скрытого в тарелке научного центра? Пока вы там, в Кремле, боретесь за выживание, мы тихо, без шума и патетики творим новый мир. Так уж вышло, что золотой ключик к этому миру остался в Москве. Но только шагнет в будущее не тот, кто хлеб свой насущный потом и кровью добывает, а тот, у кого есть золотой ключик. Вы боретесь с мутантами, а мы их изучаем, пытаемся их воссоздать. Вы стреляете в био, а мы пытаемся ими управлять, вы отдаете громадные ресурсы маркитантам за нужные вам предметы, а мы эти предметы маркитантам даем и получаем от вас ресурсы. Вы не до конца понимаете, кто контролирует Москву на самом деле. Мы – великая цивилизация, которая как держала мир в руках, так и будет держать. Даже в новых условиях.

Правда, не все еще получилось, но поверьте, настанет время, и на Красной площади соберутся тысячи нео, кио, шайнов и устроят такую осаду, которая заставит Кремль открыть свои ворота и впустить внутрь нашу, проверенную в веках, систему ценностей и демократию! Идемте дальше, вас ждут новые, неожиданные открытия.

Вест, произнося эту речь, раскраснелся и словно стал выше и толще, переполненный пафосом.

– Как-то все не очень убедительно, – произнес Мальф.

– Что вас не убеждает?

– Я немного знаю, кто такие весты и как они интегрированы в жизнь Москвы. Прекрасно возле Кремля обосновались, Форт восстанавливают. Никогда не слышал, чтобы они собирались кого-то захватывать или на площади лагерем полувоенным стоять.

– Личность, я повторюсь, личность, не может уживаться со стадом! Я давно порвал с вестами как с социумом. Я посвятил свою жизнь великому делу…

– Вот не поверю я, что лабораторию вы сами сделали или, там, нашли в лесу, а сюда перетащили, – Мальф саркастически усмехнулся.

– Нет, конечно. Я член могущественной группы… – вест осекся. – Вам не положено знать.

– Я знаю одно, – резко ответил Мальф. – Чем больше внешнее величие, тем больше внутреннее ничтожество.

Джеймс двинулся дальше по коридору, а Мальф, шагая следом, вдруг почувствовал, как из-под его контроля исчезают один за другим все люди, которые находились в тарелке.

– Вы уже что-то чувствуете? – то ли Джеймс понял ощущения Мальфа, то ли происходящее было организовано им самим. – Очередное свидетельство того, что мы умеем преподносить сюрпризы, и часто там, где вы их от нас не ждете. А все дело в том, что…

Вест остановился у небольшой тумбочки в коридоре, достал из нее шлем и быстро надел его себе на голову.

– Ау, и где я? – издевательски спросил он. – Я тоже умею в прятки играть. По-своему.

Шлем полностью экранировал мозг Джеймса. Мальф окончательно потерял мысленный контроль над всеми обитателями тарелки. Только Остронег и его товарищи присутствовали в ментальном поле.

– А вот теперь поговорим иначе, – манера вести разговор нарочито вежливо испарилась, теперь вест обращался к Мальфу как к врагу – жестко и зло.

Из-за молочно-белой перегородки выскочили четыре девушки с обезьяньими телами. Сейчас они были одеты в лаконичные синтетические доспехи и вооружены короткими дубинками. Они схватили Мальфа за руки и ударом по ногам повалили на пол. За всем этим наблюдала охрана, подошедшая из дальнего конца галереи. На каждом из охранников бы такой же шлем, как и у Джеймса.

Мальф, сделав над собой усилие, не сопротивлялся и ждал развития событий. Его грубо поволокли в ближайшую лабораторию, где было заранее приготовлено кресло со стальными фиксаторами для ног и рук. Охрана усадила Мальфа, – видимо, мускулистые девушки не были способны на что-то более осмысленное, кроме как бить и волочь. В лаборатории вместе с охраной находились несколько человек в белых халатах. Они перебирали хирургические инструменты на столе, застеленном белой простыней. Жуткие приспособления специально расположили рядом с креслом, как одно из средств морального давления.

– Ну, как ощущения? Не хочется ли тебе сейчас разнести все здесь к чертовой матери? – Джеймс стоял в полуметре от Мальфа, держа в руках небольшую черную коробочку с кнопкой.

– Очень хочется, – признался Мальф.

– Вот только ты не учел одного. Моей осведомленности о тебе, как о биологическом объекте. Я прекрасно знаю, что ты еще в бессознательном, скажем так, зародышевом состоянии, продемонстрировал феноменальные способности к телекинезу. И что чип, вживленный в твой гипоталамус, сейчас не действует. Ты думал, что у тебя в рукаве туз? Ошибаешься. Стоит мне нажать вот эту кнопочку – и чип заработает, как ни в чем не бывало. Мы можем компенсировать поле Купола. И ты в одно мгновение опять превратишься в того недотепу-шептуна из дальнего поселения. Плохая перспектива, так?

– Сделаете одолжение, – расплылся в язвительной улыбке Мальф. – Я вспоминаю свою жизнь за Куполом с ностальгией и теплотой. Ни вестов, ни шайнов, ни мутантов, ни желания кого-нибудь разорвать пополам.

– Молодец! Блефуешь прекрасно. Но и у нас своих тузов в колоде найдется, – вест торжествовал. – Думаешь, мы не предусмотрели все варианты? А ты не подумал, что мы можем не только включить твой чип, но и заставить его работать так, как нам нравится? Сделать из тебя воина без страха и упрека, исполняющего любое наше желание? Сделать из тебя управляемого Франкенштейна.

– Вот это смешно. Не используй цитаты, если не знаешь первоисточник. А то конфуз может получиться.

– А что не так?

– Франкенштейн – это скорее ты, сумасшедший ученый, пытавшийся создать гомункулуса из запчастей. Причем краденых. А ты ведь именно на краже чужого и специализируешься. Хоть и под лозунгами вселенской важности и вселенской же глупости.

– Не цепляйся к словам, – к весту вернулось спокойствие. – Ты еще можешь сделать свой выбор. В любом случае ты будешь с нами. Или по своей воле, как равный среди равных, или как раб.

– То есть – выбора у меня нет? Так чего же медлить, дави свою кнопку, и у тебя пропадет куча проблем.

– Ну, какой ты скорый! – Джеймс осклабился. – А помучиться не хочешь? Муками совести, например?

– Хорошо бы… помучиться, – согласился Мальф. – Давай, мучай.

– Не спеши, не надо! – Джеймс словно обрадовался открывшейся перспективе. – Потерпи, родимый. Ты случайно не слышал о такой интересной микстуре – скополамине?

– Нет. От насморка? – с иронией спросил Мальф. – Так не стоит беспокоиться, насморка у меня нет. Может, ты простужен? Если что, могу и вылечить. Из гуманных соображений.

– Почти. Еще его называют «сывороткой правды». У нас лучшая ее разновидность – «фаст-скамин». Очень хорошее средство. – Вест продемонстрировал ампулу с прозрачной жидкостью, которую поднес ему ассистент в белом халате.

– Зря вы, конечно. Я перед вами как на духу. И так всю правду выкладываю, не таясь, – нехорошо улыбаясь, сказал Мальф.

– Ну, не знаю, не знаю. Но, кроме всего прочего, ты любое наше приказание будешь выполнять! – Джеймс жестом подозвал человека в белом халате. – Вводите!

Медик аккуратно расстегнул рукав на левой руке Мальфа, закатал его и наложил жгут чуть повыше локтя.

– Ой, больно-больно! – дурачась, запричитал Мальф. – Видишь, я уже говорю правду!

– Не паясничай! – раздраженно рявкнул вест и бросил врачу: – Что ты копаешься, урод?

– Зря ты на персонал орешь, смотри, потом жалеть будешь: порежешься, а они лечить откажутся, – заметил Мальф. – Когда здесь стекла битого будет в избытке.

Он нарочно не переставал говорить в то время, пока его сознание готовилось к инъекции. Первые капли токсина были моментально нейтрализованы щелочной средой, которую создал Мальф прямо в вене, куда воткнулась игла.

– Да вы что, пытаете меня? – закричал Мальф.

И вправду, реакция нейтрализации вызвала сильное жжение в месте инъекции.

– Подожди, сейчас все пройдет, и будет совсем хорошо, – успокоил врач, выдергивая иглу и развязывая жгут.

Мальф расслабился и закрыл глаза.

– Нормальная реакция, – ответил врач на вопросительный взгляд Джеймса. – Полминуты, и мозг будет полностью под действием сыворотки.

– Ну что, приступим? – вест с нетерпением выждал нужное время и подошел вплотную к Мальфу. – Как тебя зовут?

– Мальф, – послышался вялый ответ.

– Молодец! А теперь скажи, зачем ты здесь?

– Убить тебя, – так же вяло ответил Мальф.

– Фу, как грубо! За грубость ты будешь наказан! – строго сказал Джеймс и посмотрел на инженера, стоящего чуть поодаль, рядом с пультом, на котором было несколько кнопок и верньеров. Сильный электрический удар пронизал тело Мальфа, судорога свела его тело, и он выгнулся в кресле от невыносимой боли.

– Еще раз такое сделаешь – и поплатишься, – выдавил из себя Мальф, когда напряжение сняли.

– Ой, как интересно! Ты меня… дай подумать… – паясничал Джеймс, – сначала ударишь, потом выдавишь мне глаза, а потом сожжешь в адском пламени.

– Ты сам это сказал, – окончательно оправившись, ответил Мальф.

– Ну, тогда начнем веселиться, – вест снова кивнул инженеру.

Тот, чуть покрутив регулятор, послал электрические импульсы по проводам, подсоединенным к массивным скобам, которые держали Мальфу руки.

На этот раз действие тока оказалось незаметным. Совершенно не обращая внимания на электрический разряд, Мальф нанес сильнейший удар сапогом между ног Джеймса, стоявшего опрометчиво близко. Тот, взвыв, схватился за больное место и согнулся в три погибели.

– Кто ему ноги фиксировал? – прохрипел он. – Убью!!!

Ему было невдомек, что для Мальфа расстегнуть кандалы на ногах не составило никакого труда, – это потребовало минимальных телекинетических усилий.

– Поздравляю с началом выполнения твоего плана, – улыбаясь, сказал Мальф. – Остальное будет позже.

– Нет уж! – вест почти пришел в себя. – Сейчас будет работать мой план!

Джеймс распрямился, сделал несколько шагов по лаборатории, проверяя, все ли у него цело после удара Мальфа, и рявкнул на своих людей:

– Чего уставились?! Ведите этих сюда! Ноги этому зафиксируйте как надо!

Два вооруженных автоматами охранника, которые до этого стояли в глубине помещения, решительно зашагали к выходу.

– Я тебе, кажется, сейчас устрою пытку. Проверим на прочность не твое тело, а твою совесть. А она у вас, русских, часто чувствительней плоти, – злобно прошипел вест. – Посмотрим, что ты теперь запоешь.

– А что такое? Я же все по твоему желанию делаю. Ты попросил сказать правду, я сказал. Я пообещал ударить, и я выполнил, – спокойно ответил Мальф.

В коридоре послышались громкие шаги. В лабораторию ввели закованных в наручники Остронега с товарищами. Судя по кровоподтекам и рваной одежде, с ними обошлись не очень вежливо. Одинец бережно придерживал левую руку, – она, видимо, была сломана. Один глаз у Ждана совсем заплыл, а у Осели весь рукав был темным от свернувшейся крови.

– Итак, твои друзья оказались настолько любезны, что согласились почтить нас своим присутствием. Сейчас мы устроим маленький, эээ…. маленькое представление.

Мальф ничего не сказал и не шевельнулся, но в мозгах его товарищей прозвучало четкое: «Спокойно, все под контролем». Кроме того, боль в руках Одинца и Осели прошла, Ждан перестал чувствовать толчки крови в разбитом глазе, а туман в голове Остронега, перенесшего несколько ударов по черепу, рассеялся.

– Итак, статисты на месте, теперь настало время позвать злодея, – Джеймс сделал жест, словно представлял себя режиссером великого театрального действа.

В распахнутую дверь робко, не понимая, что происходит, вошел Санька. Не Санька, конечно, а Александра. Пребывание под воздействием сложной аппаратуры вестов слегка изменило ее. Это уже не был угловатый худой мальчик. Она стала выше, плотнее, словно повзрослела. Вместо армейского обмундирования Сашу облачили в облегающий кожаный комбинезон с кевларовыми накладками. Растерянно взглянув на окружающих, она остановила свой взгляд на Мальфе. Тот закрыл глаза.

Глава 24

– Итак, начинаем веселье. – Джеймса несло, он упивался своим величием и тем, как прекрасно работает его план. – Ну что, милая Александра, готова ли ты выполнить свою функцию?

Саша молча кивнула. На лице ее после того, как она обменялась взглядом с Мальфом, застыла неподвижная, безразличная маска.

– Итак, кто у нас будет первой невинной жертвой? – Джеймс прошел вдоль стоящих пленников, внимательно вглядываясь в лица. – Вот этот, у него взгляд слишком наглый.

Вест ткнул пальцем в грудь Ждана.

– Выдайте оружие нашей Александре, – приказал Джеймс. – А ты, дитя мое, покажи, на что способна. Только медленно!

К Саше подошел охранник и вручил ей нож.

– Да, заметьте, девушка держит в руках ваше оружие, уважаемый Мальф. Так сказать, преемственность поколений. Действуй, дитя мое.

Саша медленно, но не колеблясь подошла к Ждану и посмотрела ему в глаза.

– Ну, давай, работай, – Ждан не отвел взгляда. – Хороший ты был пацан, добрый. Была. Но, видать, ошибся. Давай, не стесняйся.

Но Саша в ответ просто улыбнулась и резко развернулась на месте. Из спокойной девушки она в мгновение превратилась в неукротимого воина. На ее лице отражались гнев и ярость. Не произнося ни звука, она в один прыжок оказалась рядом с охранником, принесшим ей клинок, и резким движением распластала его пополам. Заодно и автомат, который тот держал в руках, развалила на две бесполезных половинки.

– Убить! – заорал Джеймс, прячась за спину своей охраны.

Короткая автоматная очередь отбросила Александру на пол, под ноги Ждану.

– Этих – вон! – продолжал орать Джеймс. – Выкинуть под мост!

Охранники, видимо, готовые к такой команде, подбежали к пленникам и выволокли их из лаборатории.

– А вот сейчас ты посмотришь следующий акт. Но издалека, – вест говорил, еле сдерживая кипящую ненависть.

Джеймс подошел к перегородке, отделяющей коридор от лаборатории, и сильно толкнул ее. Стенка с дребезжанием уехала сторону, открыв обзор на гнутые окна тарелки.

Тем временем охрана, повозившись с механикой запоров, раздвинула полусферические окна. В помещение ворвался поток свежего влажного воздуха. Вместе с ним донеслись еле слышные звуки внешнего мира.

– Ну что, пусть полетают? – Джеймс хохотнул и дал отмашку рукой.

Охранники немедленно, не колеблясь, пнули в спины связанных людей.

– Так тебе веселее? Вот теперь уже у меня нет сомнений, что ты ради непонятной какой-то цели готов убивать своих друзей! Переходи на мою сторону!

– Ты так уверен? – Мальф, словно его и не держали скобы, спокойно встал с кресла. Стальные кандалы звякнули, развалившись на части.

Он поднял сложенные ладонями руки и развел их, словно растягивал пространство между ними. Воздух рядом с Мальфом вдруг стал плотным; бирюзовое сияние, окутавшее его фигуру, осветило все ровным тревожным светом. Вмиг исчезли звуки, словно воздух превратился в стекло, медленная вибрация бирюзового света наполнила помещение. Джеймс с явным удовольствием смотрел на происходящее.

– Хочешь, когда можешь! – не выдержал он и разразился гомерическим хохотом. – Давай, жги!

А за раскрытыми окнами тарелки показались висящие в воздухе фигуры Остронега и его товарищей.

– А вот это уже перебор, – все так же весело заявил вест и нажал кнопку на черной коробочке, которую он не выпускал из рук. – Что вы скажете, когда я ваши способности просто отключу?

Мальф, не обращая никакого внимания на манипуляции Джеймса, осторожно поднял на руки Сашу и сделал шаг к зияющей пропасти под тарелкой.

– Прощай, убогий, – сказал Мальф, обернувшись к Джеймсу, который раз за разом нервно давил на кнопку. – Думаешь, машинка не работает? Нет никакого чипа! Ты опоздал.

Он шагнул в открытое окно и стал медленно опускаться на землю. Рядом с ним, словно боевой эскорт, так же плавно опускались его товарищи.

Мальф первым приземлился на берегу Москва-реки, чуть в стороне от моста, под аркой которого разместилась тарелка-эллипсоид. Он осторожно положил Александру на мягкую траву. Саша, дрогнув ресницами, стала приходить в себя. Скоростная регенерация сработала, и о страшных ранах на груди напоминала только пробитая в нескольких местах полимерная пластинка, армированная кевларом.

– Мальф, прости, я не виноват, – с такими знакомыми нотками в голосе тихо прошептала девушка.

– Опять обмануть пытаешься? Не виноват или не виновата?

– Выпороть ее надо было! Раньше еще, когда пацана из себя строила, – раздался голос Ждана.

– Так, спокойно! – Остронег остановил товарища. – Эта скотина не успокоилась!

По мосту, гремя хожнями, к ним направлялось не менее десятка био. И, словно поджидая момента, из-под арки, прямо из открывшихся окон тарелки, в сторону людей ринулись три ракеты, оставляя за собой дымные шлейфы.

– Стоять! – рявкнул Мальф.

Он вышел вперед, оставив товарищей у себя за спиной, отрезав их от наступающего врага. Ракеты, вильнув хвостами, изменили траектории и ударили в авангард несущихся на крейсерской скорости био. В небо полетели обломки боевых башен и оторванные конечности роботов. Одновременно по темной поверхности Москва-реки пробежала мелкая рябь. Поверхность воды вдруг изогнулась, словно изнутри пытался вырваться гигантский кит. И, разрывая невидимые путы, река взорвалась, встав над берегами гигантской воронкой. Она вздыбилась вверх на сотни метров и начала закручиваться, набирая обороты и втягивая в себя все, что находилось на границе с водой.

Первыми в воронку улетели вырванные с корнем деревья. Потом, гремя отрывающимися деталями, цепляясь за воздух конечностями и хаотически стреляя из всех видов оружия, внутрь вихря понеслись био, которых не достали ракеты. Воронка не просто затягивала в себя, она перемалывала добычу и выплевывала наружу обломки роботов, ветки и комья грунта. Вода вращалась и гудела на низкой ноте, будто снова заиграли иерихонские трубы.

Этой громогласной мелодии вторили ванты моста. Сначала они слегка подрагивали, будто не могли попасть в резонанс; потом гул стал нарастать, и вот уже черные нити стальных вантовых канатов потеряли очертания. Одна из гигантских струн не выдержала и с адским звуком лопнула. Словно бич великана, по мосту ударил стальной трос диаметром с человеческое бедро, проломив конструкцию полотна. И следом за первым в смертельном танце стали лопаться остальные ванты. Включаясь в дикую какофонию, мост заскрипел так, что услышали в Кремле. Качнулась над землей висящая под его аркой тарелка и полетела вниз, к земле, как прохудившийся дирижабль.

Когда тарелке оставалось несколько метров до удара о конструкции моста, Мальф выбросил вперед правую руку и остановил падение. Истошно скрипя, вторя звукам арки, тарелка мягко завалилась на бетон и лопнула под собственным весом, разлетевшись фонтаном стеклянных осколков.

И тут наступила тишина. Исчезла воронка, моментально опустившись в реку, прекратили свой грохот ванты, затих скрип арочных конструкций. Мальф медленно, не оборачиваясь на потрясенных товарищей, пошел к упавшему эллипсоиду. Не доходя несколько метров до тарелки, он остановился перед выброшенным в разбитое окно эллипсоида неподвижным человеком, лежащим ничком. Это был Джеймс. Он почувствовал присутствие Мальфа и с трудом перевернулся на спину. Лицо его было изуродовано осколком стекла. Острая грань рассекла щеку и глаз. Левый, целый глаз, смотрел на Мальфа с нескрываемым ужасом.

– Ну что, ты доволен результатом? – печально спросил Мальф. – Удовлетворен, что заставил меня делать то, что мне меньше всего хотелось? Если честно, с глазом неудачно вышло. Я тут ни при чем. Хотя знал, что так и кончится.

– Ы… – прогудел Джеймс.

– Вот тебе и «ы». Видать, не понять тебе и всем твоим соратникам, что нельзя против нас идти. Нельзя на нас эксперименты ставить. Так что…

Вест задергался, словно у него началась агония.

– Да не бойся, я наврал тебе, что сожгу, – сказал Мальф. – А то ведь…

Он провел рукой над Джеймсом, и его тело запылало в голубом пламени.

– Что, страшно? Не бойся, это всего лишь визуальный ряд. Но вот видеть ты его будешь всю свою оставшуюся жизнь.

Но Джеймс, не понимая и не ощущая того, что огонь не причиняет ему никакого вреда, с истошным криком начал кататься по бетону. Потом вскочил на ноги, подбежал к краю моста с обрушившимися перилами и камнем полетел в реку.

– Нервный он какой-то, – буркнул Мальф и направился к своим товарищам.

– Ну что, как самочувствие? Отношения выяснили? – Мальф, словно ничего и не произошло, подошел к друзьям, которые так и не сдвинулись с места.

– Самочувствие-то, конечно, хорошее, – сказал Остронег. – Вот только дело одно у нас осталось.

– Что, опять? Неужели мало? Домой пора, мужики, – сказал Мальф и, посмотрев на Сашу, добавил: – и дамы.

– Мальф, вот ты умный мужик, – сказал Ждан. – Мужик, точно? А то мы тут такого насмотрелись. Так вот. Без оружия нам никак нельзя.

– Так, а мне что? Ваше оружие, вы и разбирайтесь, – недовольно ответил Мальф. – И вообще, вот Саша наша – ножичек сберегла!

Александра, точно так же, как раньше, когда была Санькой, гордо достала закаленный в Поле Смерти клинок Мальфа и показала его всем, демонстрируя, что она-то как раз при оружии.

– Кстати! – Мальф протянул руку с открытой ладонью.

– Ну, забирай, – Саша вложила нож Мальфу в руку.

– Мала еще, порежешься, – сказал Мальф, пристегивая нож к поясу. – Мужики, ваши мечи в одной из лабораторий в углу были свалены, может, сами найдете?

– Да уж свое оружие не бросим, – сказал Одинец и поморщился, неловко двинув рукой.

– Вдвоем справимся, – отрезал Остронег. – Пошли, Ждан.

Друзья, не раздумывая, решительно зашагали к разрушенной тарелке.

– Вот же народ, – буркнула Саша, – память у них короткая, что ли? Там же сестрицы мои разлюбезные после реабилитации как раз в себя пришли. Мальф, дай ножичек. Кстати, мой меч тоже там лежит.

– Не бабское это дело, – начал Одинец, но продолжать не стал. – Сиди тут, принесем и твой меч.

– Одинец, вот я точно знаю, что спорить с женщинами не надо, – Мальф протянул свой нож Саше. – Только осторожно, да? Я еще не уверен, что, подправив программу твоей реабилитации, я все сделал, как надо.

– А ты… – на лице Александры отразилось недоумение с негодованием. – Как ты посмел без меня меня изменять? Вдруг я…

– Иди уже, – махнул рукой Мальф.

– Руку покажи, – попросил Мальф Одинца, когда Саша уже ступила на мост. – Как ломали?

– Да дубиной врезали, не хотел в их каземат идти. – Одинец, сжав зубы, приподнял поврежденную руку.

– Закрой глаза, – приказал Мальф.

Он провел ладонью над травмированной рукой, задержался над переломом и резко обхватил предплечье Одинца точно в месте повреждения. Тот дернулся, скорее от неожиданности, чем от боли, и проговорил:

– Ты чё это? Шаманствуешь опять? Так не зарастет перелом. Только боль утихнет на время, а потом болеть еще сильней будет. Думаешь, после первого раза полегчало?

– Да все, заросло уже, – удовлетворенно сказал Мальф. – Теперь точно в нищете не помру. Врачевать буду.

– Ну, ты даешь, – Одинец недоуменно вертел исцеленной рукой, сжимая и разжимая пальцы. – Слушай, а ты теперь все лечить можешь? У меня все время вот тут ноет…

Он стал стаскивать штаны, решив воспользоваться случаем.

– Так, дальше только через приемную, – отрезал Мальф.

Одинец вздохнул, подтягивая свои порты.

– Оселя, у тебя как? Кровь откуда? – Мальф повернулся к другому раненому.

– Бабы эти, дуры, ткнули. Но уже не болит.

– Йодом мазал?

– Слушай, что все время про йод вспоминаешь, а? – Оселя, несмотря на болезненную рану, отдернул руку.

– Вот ты сейчас рукав задерешь, а я тебе рану йодом помажу. Жаль Санька ушо… ушла, она бы повеселилась.

– На, мучай, изверг! – Оселя собрался с духом и потянул рукав. Но раны на руке не было. – Ты бы дурака не валял, а устроился в кремлевской больнице, вот бы чудо было. Туда б к тебе со всей Москвы народ потянулся, не то, что сейчас.

– Эт точно… – протянул Мальф. – Ну что, пора домой собираться? Вы же в Кремль идете?

– Так в Кремль, куда еще? – ответил Одинец. – К Дьяку на прием.

– Вавилу-то потрясете? Шпион он.

– О как! – покачал головой Одинец. – Обязательно! Кто бы мог подумать… О, наши возвращаются!

На мосту показался Остронег, чуть позади – Ждан и Александра. Они шли, горячо что-то обсуждая. Даже на расстоянии было понятно, что они все еще взбудоражены боем. Саша, по старой привычке закрепив меч за спиной, что-то серьезно внушала Ждану, а тот согласно кивал. Остронег единственный шел отрешенно, на ходу вытирая меч от крови.

– Все! Дело сделано, – первым сообщил Ждан. – Больше не будет здесь волчьего логова!

Мальф ничего не ответил, только протянул руку. Саша, как всегда с неудовольствием, вернула нож.

– Ну что, мужики, прощайте. И тебе, Саша, друзей новых не обижать! – неожиданно сказал Мальф.

– То есть? – Остронег изумился. – Ты куда?

– Что же мне, в Кремль? – пожал плечами Мальф. – Я должен маркитантов найти.

– Каких маркитантов? Зачем они тебе?

– Ну как – я обещал Тальбергу, ну, отшельнику, что маркитантов приведу. Они ему машины обновят. Одну он мне пообещал.

– Ну, как знаешь, – недовольно буркнул Остронег.

Саша стояла молча, побледнев, судорожно сжимая кулаки.

– Ну, бывайте, – Мальф зашагал по дороге.

– Стой! – не выдержала Саша, когда тот удалился метров на пятнадцать. – Стой, говорю!

– Что такое? – недовольно оглянулся Мальф.

– Ты же в машинах ничего не понимаешь! – Александра решительно направилась к Мальфу. – И мне нужна красненькая!

Мальф пожал плечами и зашагал дальше. Александра догнала его и пошла рядом.

– Мужики, – медленно произнес Остронег. – Мне кажется, нас хотят оставить без транспорта.

– Не бывать такому!

По дороге шли шестеро. Виляя от радости хвостом и смущенно мотая головой, из ближайших кустов выбежал Канчар и пошел рядом, как ни в чем не бывало.

Дорога предстояла долгая, и ничто не могло остановить их на пути.

Прошло два года

Мальф хлестнул бичом над спиной фенакодуса, когда тот вдруг попытался высвободиться от плуга. До конца поля оставалось несколько саженей, а проклятая скотина решила взъерепениться.

– Что б тебя….

– Мальф, почто животинку мучаешь? – раздался голос с дальнего края поля. – Пригодится еще!

– Остронег!!! – Мальф, не раздумывая, бросил плуг и зашагал, взрыхляя сапогами борозды чернозема. – Какими судьбами?

– Мальф, от судьбы не уйдешь. Надо возвращаться….

Киев, июнь-ноябрь 2014

Примечания

1

Раз, два. Как твои дела?

Три, четыре. Кто там у двери?

Пять, шесть. Меня зовут мистер Фикс.

Семь, восемь. Простите, я опоздал.

Девять, десять. Повтори все снова.

(Английская народная считалка)

Content

Сергей Слюсаренко
Кремль 2222. Измайловский парк

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Прошло два года

Примечания