Сергей Вольнов, Евгений Смагин

Зона Посещения. Заложники небес

Посвящается дорогам, которые так и остались не выбранными…

– Где-то там по Зоне обязательно бродит кто-нибудь более удачливый, чем ты, брат, и тебе не стоит оказываться с ним на одной тропе.

– Это еще как посмотреть, кто из нас более удачлив, если я не окажусь на ней…

– Он, конечно. Потому что не подвергает сомнению факт, что ему не стоит оказываться на одной тропе с более удачливым, чем он…

Из разговора двух сталкеров

– Да уж, попробуй заслужи ее, эту жизнь после смерти…

– А ты как хотел? Ничего специально не сделать, но существовать дальше?.. Нет уж, так не получится, брат. Право на продолжение нужно завоевывать, а после смерти или до нее – не суть важно.

– Выходит, по-твоему, смерть это просто еще один рейд в некую запредельную отчужденку? Фишка только в том, что еще при жизни нужно позаботиться о том, с чем отправишься в ту последнюю ходку…

– Ошибочка, брат. Не в последнюю, ни в коем случае не…

Из еще одного разговора этих же сталкеров

Способен не быть в Зоне – не будь в ней ни-ког-да!

Случись вдруг кому собрать «народные мудрости» настоящих сталкеров в нечто вроде общего свода, примерно в этом заключалась бы суть главной из них.

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Серия «СТАЛКЕР» основана в 2012 году

© С. Вольнов, Е. Смагин

© ООО «Издательство АСТ», 2015

* * *

Издательство признательно Борису Натановичу Стругацкому за предоставленное разрешение использовать название серии «Сталкер», а также идеи и образы, воплощенные в произведении «Пикник на обочине» и сценарии к кинофильму А. Тарковского «Сталкер».

Братья Стругацкие – уникальное явление в нашей культуре. Это целый мир, оказавший влияние не только на литературу и искусство в целом, но и на повседневную жизнь. Мы говорим словами героев произведений Стругацких, придуманные ими неологизмы и понятия живут уже своей отдельной жизнью подобно фольклору или бродячим сюжетам.

Из интервью, которое специальный корреспондент Хармонтского радио взял у доктора Валентина Пильмана по случаю присуждения последнему Нобелевской премии по физике за 19… год:

«– …Вероятно, вашим первым серьезным открытием, доктор Пильман, следует считать так называемый радиант Пильмана?

– Полагаю, что нет. Радиант Пильмана – это не первое, не серьезное и, собственно, не открытие. И не совсем мое.

– Вы, вероятно, шутите, доктор. Радиант Пильмана – понятие, известное всякому школьнику.

– Это меня не удивляет. Радиант Пильмана и был открыт впервые именно школьником. К сожалению, я не помню, как его звали. Посмотрите у Стетсона в его “Истории Посещения” – там все это подробно рассказано. Открыл радиант впервые школьник, опубликовал координаты впервые студент, а назвали радиант почему-то моим именем.

…

Радиант Пильмана – это совсем простая штука. Представьте себе, что вы раскрутили большой глобус и принялись палить в него из револьвера. Дырки на глобусе лягут на некую плавную кривую. Вся суть того, что вы называете моим первым серьезным открытием, заключается в простом факте: все шесть Зон Посещения располагаются на поверхности нашей планеты так, словно кто-то дал по Земле шесть выстрелов из пистолета, расположенного где-то на линии Земля – Денеб. Денеб – это альфа созвездия Лебедя, а точка на небесном своде, из которой, так сказать, стреляли, и называется радиантом Пильмана».

Аркадий и Борис Стругацкие, «Пикник на обочине».

Пролог

«Когда-нибудь, увидев консервный нож, вы не обратите должного внимания на эту вещь, самую обыденную вещь на свете. Но спустя какое-то время доведется очутиться, скажем, в дикой природе, с большим запасом консервов, и тогда вспомните о нем совершенно с другими мыслями. И все золото мира, окажись оно рядом, не поможет вам, ибо наступил час “консервного ножа”, а вы оказались к нему совершенно не готовы…»

…Операция по зачистке центрального круга российской Зоны Посещения началась ровно в полдень, но это был отсчет времени большого мира. Здесь, в Троте, время имело другое значение и отсчитывалось иначе.

Закованные в броню штурмовики, атаковавшие подходы к периметру эпицентра, не имели опознавательных знаков. При этом они прекрасно ориентировались на местности и, что самое главное, разбирались в хитросплетении тоннелей. Толща земли вдоль окружности-кромки пятого уровня Трота изобиловала многочисленными подземными коридорами и емкостями.

Несмотря на внезапность нападения, анормальные твари, что обитали здесь, во внутренних секторах четвертого круга, попрятались. Словно загодя учуяли угрозу… И в большинстве своем спаслись, но удалось им это лишь по одной причине – целью разразившейся битвы являлись отнюдь не зонные монстры.

Мутантов, конечно, никто из атаковавших бойцов не щадил, но специально их не уничтожали. Загадочный орден «Инферно», все эти годы самозабвенно контролировавший подходы к центральному кругу Зоны, – вот что являлось основной целью вооруженных до зубов людей. Ради выполнения этой задачи они рискнули спуститься сюда, почти что в самую глубь Трота[1], к замкнутому кольцу периметра минус пятого круга. И прибыли атакующие на летательных аппаратах, невиданных здесь ранее.

Выглядели машины как небольшие дирижабли модифицированной конструкции. Отсеки с газовой смесью беспрерывно пронизывались особыми энергетическими импульсами, воздействующими на структуру газа и повышающими активность его свойств на порядок, поэтому, несмотря на достаточно компактные размеры, грузоподъемность у аппаратов была впечатляющей. Боезапас на бортах имелся более чем солидный, а крейсерская скорость позволяла оперативно накрывать огнем немалые по площади сектора.

И сей очистительный огонь теперь озарял пространство вдоль верхней кромки ямины, на дне которой и находился кругляш площадью в несколько квадратных километров. Эпицентральная необъяснимость – самый нижний уровень российской Зоны… За считаные минуты от выпущенных зарядов, начиненных кернапалмом и моаксином, окрестности пятого осветились как никогда раньше, и, когда царивший полумрак рассеялся, тут, в самой глубине Трота, сделалось очень светло, день победил ночь. Огненный свет вторгся и оккупировал территории вдоль внешнего края пятого круга.

Служители темного пламени ордена «Инферно» стали жертвой огня, и в этом содержалась определенная аллегория. Инферновцы были застигнуты врасплох, они абсолютно не ожидали прямой атаки сверху, по воздуху. Тем более не ожидалась и не предвиделась массированная бомбардировка «подарками», начиненными горючими субстанциями…

Перестали рваться бомбы и грохотать взрывы, и на штурм ринулся десант. Штурмовых групп десантировалось много, и каждая из них отвечала за полную зачистку определенного участка. Инферновцев, успевших спрятаться под землей, беспощадно выжигали, уничтожали, зачищая тоннель за тоннелем, нору за норой, проход за проходом… Но верховному предводителю, носившему грозное имя Баал, удалось уцелеть в огненном аду, что обрушился с неба на вотчину ордена «стражей эпицентра».

Когда бомбы взорвались и начали выжигать подземные коридоры до черной чистоты, Господин инферновцев, конечно, использовал анормальный предмет силы, который еще на заре своей сталкерской юности добыл там, внизу, в пятом круге. Именно тогда он совершил свою первую ходку к эпицентральному колодцу посередине пятого круга, сумел спуститься и подняться обратно, вернулся живым. В ту пору его прозывали Санькой Болтуном, а найденный им «амулет» представлял собой маленький нательный крестик, у которого верхняя планка с головкой спасителя была отломлена.

Из какого металла крест был изготовлен, определить уже не представлялось возможным; этот обломок символа, известного на всю планету, угодил под какое-то специфическое излучение. Зато теперь сломанный крестик обладал целым рядом разнообразных свойств, фантастических по меркам внешнего, обычного мира. Главное из них: он дарил своему носителю рычаги власти над другими людьми. Ведь тот, кто владел этим амулетом, мог читать мысли окружающих. Благодаря ему Болтун и стал верховным Баалом.

Эта тайная способность впоследствии неоценимо подсобила в процессе создания «Инферно». Обломленный крест определил идеологию символики нового сообщества обитателей Трота. Сломанное Распятие – так прозвали этот предмет, будущий Баал нацепил на шею. Повесив спасителя человечества кверху ногами, за уцелевшую нижнюю планку креста. Ориентация его секты была определена – отрицание традиционного мира людей. Того самого, что утратил уникальность после явления звездной необъяснимости, оставившей следы Посещения.

Чтение мыслей других существ, несомненно, давало поистине огромную власть, но сейчас, когда всеуничтожающий огонь рвался прямо навстречу, и бежать стало просто некуда, игра перешла совсем на другое поле. Телепатия оказалась самым бесполезным занятием из всех возможных… К тому же бывший Болтун, чтобы выдержать бешеный темп жизни Господина ордена, уже давно подсел на наркотические вещества и находился под их постоянным воздействием. В зависимости от распорядка бытия он менял снадобья и сейчас был, как назло, накачан ЛСД. Восприятие изменилось, и реакция на окружающую реальность совсем не подходила к текущим событиям.

Для Баала огонь необычайно медленно, хотя и совершенно неотвратимо надвигался по подземному коридору. Для него это было не пламя, а исполинский червь, который с ужасающим свистом хватался за воздух, чтобы подтянуться и подползти все ближе и ближе… Тоннель от взрыва обрушился, и обдолбанный верховный жрец оказался запертым в тупике, так как этот проход других выходов не имел. А червь все горячее и до безумия неизбежно надвигался, чтобы открыть свою пасть и проглотить темного сектанта, запихнуть в свое жгущее чрево…

– Не-е-е-ет!.. – судорожно исторг жрец.

Но тут его переполненная наркотическим дурманом память, на грани инстинкта самосохранения, вспомнила про телепорт. Еще одно, в принципе не особенно значительное свойство, которым обладал сломанный крестик. Если его зажать обеими ладонями и энергично потереть, будто пытаясь смолоть в порошок, то произойдет телепортационный скачок, и потирающий окажется в совершенно другой точке пространства.

Да не где-нибудь на задворках Зоны, а в самом что ни на есть ее центре! Прямехонько возле Священного Сосуда Тьмы, зависшего над Бесконечной Пропастью. Именно так инферновцы окрестили это инопланетное образование, олицетворившее собою самое сердце российской анормальной реальности…

Ладони жреца сжали заветный артефакт, и огненный червь остался ни с чем. Темный Господин вновь избежал смерти, как уже случалось с ним неоднократно, но в этот раз он отчетливо ощутил, что нынешнее спасение лишь отсрочка, и время его земного бытия сочтено.

Баалу была знакома гипотеза, гласящая, что эта черная маслянистая субстанция – расположенная в углублении на мостике, перекинутом через бездонный колодец в центре пятого круга, – есть не что иное, как сверхплотное вещество. Наподобие того, из которого состоят «черные дыры» космоса. Поэтому именно эта область Измененного Физического Пространства благодаря своему огромному удельному весу постоянно движется на сближение с центром тяжести Земли. Она углубляется в тело планеты и фактически формирует этим движением ступенчатый котлован Трота.

Таким образом, сама российская Зона Посещения – только последствие. Симптом данного движения, внешнее его проявление.

Эта теория переплеталась с жизненным убеждением Баала. Все вокруг есть следствие, а мы сами, все без исключения, являемся рабами последствий. Таково оно, мироздание, и ничего в нем уже не перестроить.

В соответствии с теорией все жизни – лишь барахтанье в последствиях событий, которые произошли задолго до рождений каждого живого. Когда-то давным-давно свершилась последовательность действий, а рожденные позже до сих пор живут в последствиях этих судьбоносных свершений.

Подобный вывод весьма походил на истину.

Также Баал знал о предположении, высказанном кем-то из ученых, что российская Зона на самом деле не имеет ничего общего с остальными следами Посещения. Она является неким защитным механизмом, который неминуемо уничтожит Землю, если остальные анормальные участки, внедренные в реальность планеты, возьмут верх над нормальной физической природой. И потому каждая победа ненормальности над привычным ходом вещей сопровождается очередным судорожным пароксизмом.

Тем самым явлением, что названо Захватом, которое сопровождается постоянным углублением Трота… А когда уровень нижнего, пятого круга доберется до центра Земли, планета исчезнет из реальности, сотрется с лика этой Вселенной.

Хотя подобная теория приобретала смысл лишь в рамках общего предположения, что вся Солнечная система является структурой, кем-то искусственно сооруженной и контролируемой. Опухоль же, то есть Землю, пораженную заразой инопланетной анормальности, явившейся из глубин космоса, банально уничтожают. Инфекции просто не дадут развиться, зато Система уцелеет, и болезнь не распространится дальше… Но кто же запустил весь этот механизм? Верховный жрец «Инферно», конечно же, знать не мог.

Правда, из этих теорий и предположений он мог сделать четкий вывод: нашествие ареальности при любом раскладе обречено на поражение. Хотя победителей в этой битве тоже не останется. В победу земной природы над ареальной Баал давно не верил, поэтому был убежден, что человечество ожидает одна-единственная участь. Поэтому и не испытывал к нему ни малейшей жалости.

Тотальная обреченность, наркотики и постоянное напряженное ожидание неминуемой гибели необратимо изменили сознание темного сектанта. С каждым новым Захватом час икс приближался, и Баал стал подсознательно бояться новых углублений во мрак преисподней. Паранойя разъедала разум верховного Господина «Инферно», все более и более уводя его от адекватности восприятия.

Впрочем, все эти тревоги и ужасы остались в прошлом. В эту минуту Баал, для устойчивости широко расставив ноги, молча стоял в самом эпицентре Трота. На том самом мостике, зависшем над Бесконечной Пропастью. Здесь побывали лишь немногие избранные. Отсюда открывался отличный вид на панораму огненного сражения, бушующего вверху, у кромки нижнего круга преддверия Ада, и жрец, подняв лицо к небесам, застывшим взглядом наблюдал, как детище всей жизни, его орден, погибает под ураганным огнем.

Битва была в самом разгаре. Разрозненные и рассеченные на группки инферновцы не смогли организовать достойного сопротивления. Хотя нападающие тоже несли потери, но в основном штурмовики, атаковавшие орден, погибали от воздействия локальных областей ИФП. Измененное пространство губило их.

Два летательных аппарата угодили в анормальные зонки и теперь были объяты синим пламенем, но это уже не имело значения. Летающие машины выполнили свою миссию, вовсю шла зачистка подземелий, и полыхающие синим пламенем дирижабли, словно в картине апокалипсиса, живописанной сумасшедшим художником, грандиозно проплывали над полыхающими вратами в преисподнюю, постепенно ниспадая прямиком в ямину черной адовой непроглядности.

Атакующие подготовились основательно и оружия имели более чем предостаточно. Подземные взрывы раздавались один за другим, но кто они, эти люди, и кто их послал в бой, Баал так и не узнал. Несмотря на то что его мощнейший, сработанный на заказ, портативный широкополосный сканер фрагментарно улавливал волну, на которой связывались передатчики вражеских бойцов.

Единственное, о чем подумал жрец: настолько массированную атаку приватным образом, без участия силовых ведомств, организовать абсолютно невозможно. Если, конечно, в пятый круг откуда-то извне не открылся сквозной телепортационный канал. Впро-чем, при таком раскладе заказчиком просто становились власть предержащие другого государства, вот и все. Правда, в такую версию Баалу как-то слабо верилось, особенно потому, что общались бойцы все-таки по-нашенски…

– Гнездо, это Водила, – слушал Баал переговоры врага, – мой отсек выжжен, иду на прямую зачистку. – Отчитался, судя по всему, командир одной из штурмовых групп…

– Пока пусто, – продолжил тот же голос…

– Вижу первый двухсотый, – снова раздалось в динамике, – тело обгорело, идентификации не подлежит…

Миновало еще несколько напряженных мгновений, и верховный Господин организации – немало лет ограждавшей эпицентр Трота от проникновения желающих взглянуть прямо в лик Тьмы – принял решение, после которого идентификация нападающих уже не имела никакого значения.

– Гнездо, это Водила, – снова протрещал динамик, – здесь целая комната набита двухсотыми. Похоже на главное капище этих уродов. Трупы опознать не удастся, ну и хрен с ними, но Сломанного Распятия нигде не видно…

– Водила, это Гнездо, ищите Баала, сломанный крест не может сгореть, ищите! Изымайте весь хабар, который попадется…

Баал сдавленно хохотнул.

– Ха-ах.

Он проиграл, да. Но вместе с осознанием поражения явилось понимание того факта, что само устройство мироздания подсказывает выход.

«Их мир падет, осталось только ускорить процесс! – пронеслось в его голове. – Они искали МОЕЙ смерти, чтобы завладеть МОИМ Распятием, а я САМ познакомлю их со смертью…»

– Я был рожден для этого…

Он шептал на пределе слышимости, казалось бы, но штормовой порыв ветра унес его слова, и они громом прокатились по окрестностям. Баал вряд ли смог бы различить: это происходит реально, и шепот действительно подобен раскатам грома, или же это воздействие диэтиламида лизергиновой кислоты бушует у него в мозгу.

– Если решил устроить войну, копай две братские могилы!!! – во всю глотку проорал Баал; только в этот раз почему-то, наоборот, ничего не расслышал, а может, ничего и не кричал?..

Неожиданно темный сектант понял, что разразился настоящий ураган, и порывы ветра с дождем вовсю рассекают окружающее пространство, но он, воздвигшийся в самом центре, словно находится в некоей миниатюрной зонке антициклона. Воздушные массы прямо рядом с ним пребывают в полнейшем спокойствии, а смесь ветра с дождем, размешиваемая утробным воем, бурлит вокруг…

В крохотном особом контейнере верховный жрец ордена «Инферно» носил презент с другой стороны планеты. Там спрятался волос, но не простой, а с головы самого что ни на есть Ментора, одного из коллективных носителей сверхсущности шестого Ареала. Как этот волосок умудрились добыть и вынести за пределы тамошней абнормальной зоны, Баал не знал и даже не догадывался, а мысль о том, что его могут просто-напросто использовать, вообще не приходила в затуманенную голову.

Сейчас верховный инферновец окончательно потерял всякую связь с реальностью, его одурманенный, воспаленный мозг жаждал единственного исхода. Он, повелитель ордена Баал, а в прошлом сталкер Санька Болтун, решился открыть врата Ада.

Тот, кто ему предоставил контейнер с «подарком», предусмотрительно и очень подробно описал, КАК именно это можно сделать.

– Воистину, все самое худшее к нам приходит оттуда, – услышал он чей-то голос, вздрогнул и резко оглянулся, но в следующий же миг понял, что голос прозвучал его собственный, а значит, наверное, это он сам и высказался?..

И сразу же за этим Баал почуял, что время его триумфа пришло. Не колеблясь, он вынул контейнер из особого сплава, свинтил крышечку, вынул волосок и протянул руку, удерживая артефакт кончиками пальцев в каком-то метре над Священным Сосудом с Тьмой.

Рецепт апокалипсиса для земного мира очень прост: нужно столкнуть сердце одной абнормальности с сердцем другой.

– Достаточно незначительного контакта, – произнес он вслух, вспоминая данную инструкцию, и слова, будто пот, скатились с липких губ.

В этот момент Баал почувствовал себя властелином всего мира, но разжать пальцы верховный жрец еще не смог… Что-то удерживало его. О нет, судьба человечества ничуть не волновала инферновца, нечто иное бередило, пыталось пробиться из глубин одурманенной памяти, что-то забытое, из тех еще времен, когда удачливый сталкер Санька в самый первый раз добрался вот сюда, в эпицентр, и увидел этот легендарный мостик над бездной… Нельзя, нельзя, нельзя – запульсировало тревожное слово, всплывая из тьмы забытья… Нельзя, нельзя, нельзя…

Стрелок, оставленный на борту одного из летательных аппаратов, устроивших огненный штурм, не смотрел в этом направлении. Он вел стрельбу по целям, расположенным вдоль Периметра, по верхней кромке, и не должен был заметить человеческую фигуру в глубине ямы эпицентра. Как-то не предполагалось, что там, внизу, на самом дне круглого цилиндра пятого круга, может находиться кто-то живой. Инферновцы настолько рьяно оберегали Колодец от проникновения, что и сами к нему никогда не совались.

Однако этот снайпер, не подозревая, что ему выпала участь стать конечным звеном цепи «случайностей», в запале боя слишком далеко вправо увел прицельную оптику своей установки. И вдруг узрел цель там, где ее быть не могло по определению.

Дистанция в добрых полтора километра, отделившая дирижабль от эпицентрального Колодца и мостика над ним, для бортового оружия не представляла проблем, и боец открыл огонь на поражение, не теряя ни секунды. О том, что стреляет по стержневой точке Зоны, он как-то и не подумал. Сработал инстинкт снайпера, захватившего в прицел достойную цель…

Крупнокалиберная пуля разворотила Баалу левое плечо и сломала ключицу. Удар был настолько сильным, что жреца снесло, как кеглю, сбило с ног. И, уже рухнув на мостик, бывший Санька Болтун сквозь невыносимую боль с ужасом ощутил, что разжал пальцы…

Волос падал неестественно медленно, и по мере его плавного падения жизнь покидала бывшего сталкера. Да, да, это возникло еще одно «движение», являющееся следствием уже произошедшего события. Разжал бы пальцы Баал, если бы не пуля?.. Кто знает, кто знает. Однако все случилось, бесповоротно свершилось, и последствие события уже начало набирать обороты.

Инферновец навсегда сомкнул веки, как только волосок, с виду невесомый, достиг поверхности черной, как ночное беззвездное небо, субстанции, заполнившей углубление в поверхности арочного мостика, переброшенного через Колодец в самом центре Трота.

Поэтому бывший сталкер так и не узнал, что происходило в мгновения, следующие после его смерти.

Трот начал проваливаться в глубь планеты. Захват следовал за Захватом. И с каждой конвульсией плоть Земли продавливалась на десятки метров… Казалось, что этому низвержению не будет конца, но даже грехопадение имеет границы, и спустя время, то самое, которое миф, беспрецедентное доселе углубление уровней остановилось.

Зона, расположенная посреди российских просторов, изменилась больше, чем когда-либо ранее. И да, она уже не станет прежней, той, к которой сумели как-то приноровиться ее обитатели за годы и годы, что миновали с фатальной даты Посещения.

Маршрут первый

«Движение вперед – это всегда движение по соприкасающимся окружностям. Главное, вовремя перескочить на другую, в точке соприкосновения.

Но если попасть внутрь круга, переход станет невозможен. Поэтому, чтобы выйти из круга, нужно сделать шаг назад, иначе движение вперед попросту замкнется.

Так и получается, что вперед – по окружности, а назад – по прямой. И с какой стороны обходить круг, совершенно не важно, главное – выйти из него…»

Багровое солнце опускалось за горизонт, разбрасывая по Троту длинные уродливые тени.

– Скоро сменят! – радостно сообщил один из бойцов подразделений охраны внешнего Периметра, но его сослуживцы не подхватили веселья, они угрюмо промолчали.

Шестеро солдат охраняли сто шестнадцатый блокпост, относящийся к сегменту тридцать четвертой заставы. Располагался этот отрезок пограничной линии в юго-восточной части Периметра Трота.

– Тебе, Лога, только бы шланговать, – чуть позже ехидно высказался старший в группе, с нашивками сержанта. – А то, что мы сегодня ни одного нарушителя не обезвредили, наплевать…

– Сегодня вообще никого через нашу точку не пронесло, – отметил еще один боец.

– Можно подумать, что раньше через сто шестнадцатый шибко много народу шастало, – парировал веселый солдатик по кличке Лога. – А пронесет тебя, дурик, когда вздутой тушенки нажрешься, – поддел он товарища.

– Да пошел ты, – парировал тот, красноречиво показав «средний палец».

Лога собрался было отпустить комментарий в ответ, но в этот момент на тропинке, ведущей со стороны Большой земли, показалась человеческая фигура.

– Все по местам, – приказал старший. – Похоже, левый клиент, этот чувак не из наших.

– Ну вот, сбылась мечта командира, – прокомментировал Лога и взял на изготовку свой автомат.

– Накаркали, – поддержал его третий, тоже готовя к бою свое оружие.

– Жека, чего там электроника? – спросил командир группы.

– Идет вроде бы один, – отрапортовал ефрейтор, склонившийся над дисплеем портативного локатора. – Пушек не видать, хотя не факт, металла всякого на нем до хрена. Похоже, что он в бронекомплекте, и если техника не глючит, значит, от парня немного фонит…

– Подумаешь, удивил, – прокомментировал Лога. – Здесь от каждого второго бродяги так фонячит…

– Да, капитан сообразительность, – съязвил ефрейтор Жека. – Но если ты удосужился заметить, чувак прет со стороны внешнего мира. Где там анормальные излучения?

– Заткнитесь вы, – вмешался командир. – На башке у него капюшон, но что там у него на морде…

– Там обычная сетка от насекомых, – пояснил ефрейтор. – Ничего особенного.

– Это новичок, шмотки наверняка у бывалого сталкера на барахолке прикупил, – снова отозвался Лога. – Ему затерли еще небось, что счастливые они, удачу притягивают… От шмоток и фонячит, точно говорю.

– Да заткнитесь вы, – снова вмешался сержант. – Сейчас все выясним.

Тем временем незнакомец неспешно приближался к «пунктирной линии». На местности она ничем не обозначалась, но в последние месяцы все уже успели наизусть заучить обновленную карту Зоны, где появилась условная граница, обозначенная цепочкой блокпостов…

– Добрый вечер, – нарушил вечернюю тишину приятный баритон наконец-то подошедшего бродяги.

– Кому как, – ответил Лога. – Документики предъявите.

– Это без проблем. – Незнакомец протянул «ксиву». Обычного, общегражданского образца.

Пограничники Зоны оглядели идущего в Трот. С виду ничего особенно угрожающего. Обычный такой человек. Ничем не примечательной наружности, не верзила и не карлик. Неопределенного возраста. Такой голос может быть как у двадцатилетнего парня, так и у сорокалетнего мужчины.

– Оно понятно, – проговорил Лога, даже не прикасаясь к протянутому ему удостоверению личности. – Нужен пропуск для входа на охраняемую территорию, на которой ты, кстати, находишься с той минуты, как попал за бетонный Периметр. Первый круг уже Трот…[2]

– Ты что, не получил сталкерскую лицензию? – присоединился к диалогу командир, озвучив очевидное.

– Может быть, этот маленький презент скрасит столь явную мелочь, – выдал простой как дверь нарушитель и в открытую протянул старшему несколько сложенных купюр.

Солдаты переглянулись. Странный все-таки типчик! Лицухи нету, а поперся прямо через блокпост, когда мог бы преспокойненько просочиться где-нибудь через укромную лазейку, линия-то не сплошная, а «пунктирная»… Как будто понятия не имеет, что времена изменились и официальная свобода перемещения осталась в прошлом.

– О-о-о, мужик, да ты, я гляжу, наглеешь по полной программе! – громко прокомментировал сержант попытку дать взятку. – А ну-ка дай мне твою ксиву, я ее поближе гляну… И масочку сними, сними.

– Да чего уж там, – буркнул проштрафившийся ходок. – Я ж не красная девица, чтоб на меня любоваться-то…

– Заткнись и снимай, – приказал сержант и требовательно качнул направленным на незнакомца стволом «калаша».

Странный тип развел руками, ничего не сказал, молча приступил к выполнению требуемого. Когда на тебя в упор смотрят шесть черных зрачков дульных срезов, не повы… делываешься.

Но исполнил приказ по-своему, частично. Буквально на секунду отнял от лица мелкую сеточку и снова прикрылся, будто в страхе, что полчища комаров вмиг слетятся и поедом сожрут.

– Погоди, а я тебя зна-а-аю, кажись, – вдруг протянул боец по прозвищу Лога.

– Нет, военный, ты что-то попутал, – твердо не согласился нарушитель. Короткого взгляда на его лицо солдатам было достаточно для вывода, что оно такое же «стандартное», как и телосложение. Особых примет типа родимых пятен, бород и шрамов не наблюдалось, однако память Логи, старослужащего, что-то выпихнула из своих загашников…

– Э нет, я тебя знаю, – стоял на своем боец. – Точно-точно…

– А я уверен, ты ошибаешься. – Незнакомец даже замотал головой, отрицая заявление армейского стража Периметра.

– Может быть, может быть, – усомнился было Лога, но тут же услужливая память подкинула ему новую картинку воспоминания. – Не, не, точняк, вспомнил! А ну покажь морду. Ты раньше ходил в Троте. У тебя еще кликуха была…

Договорить пограничник не успел. Метательный клинок воткнулся ему в левый глаз. На горе себе памятливый боец рухнул замертво. Одновременно с этим нарушитель тоже обрушился наземь, разом уводя себя из-под прицела всех стволов, а в следующее мгновение сержант и ефрейтор также получили в глазницы заостренные полосы смертоносного металла.

* * *

Начальник тридцать четвертой погранзаставы зонного Периметра майор Александр Кимович Тауров был поднят по тревоге.

Подчиненная ему воинская часть была сформирована несколько месяцев назад, в рамках госпрограммы, ставящей целью усиление контроля внешней границы первого круга российской Зоны Посещения, в народе коротко прозванной «Трот». Период относительной свободы доступа остался в прошлом. Вовсю пользуясь законным разрешением, немало лет туда-сюда шастали все кому не лень. Нынче условия изменились, доступ снова вернулся к тому режиму, что был когда-то, до периода послабления. Времена «расслабона» кончились, и произошло существенное ужесточение правил.

Тревога оказалась не ложной. На его участке ответственности случилось ЧП. Ждавший смены наряд на сто шестнадцатом пропускном пункте кто-то безжалостно перебил, и пограничники, следуя полученным инструкциям, накрыли район атакованного КПП огнем систем залпового огня.

Тауров отлично понимал, что рапорт о произошедшем сразу пошел «наверх». На этот счет в штате заставы имелось кому позаботиться. Единственное, что в сложившейся ситуации оставалось майору, это разобраться с последствиями случившегося, пока его не начали трясти инспекции штабистов.

Командир понимал, что после работы батарей реактивной артиллерии там мало что осталось, но все пропускные точки оборудовались камерами наблюдения, и эти потоки информации стекались на локальный сервер заставы, а значит, еще находились в распоряжении Таурова.

Поэтому первым делом майор отправился в операторскую и забрал у диспетчера чип с сегодняшними данными. Закрывшись у себя в кабинете, он вывел мозаичное изображение на экран своего личного терминала.

– Твою ма-ать! – выругался Тауров, когда увидел россыпь «окошек» картин, переданных с нескольких камер. – Он что, один?!

Увиденное поражало невероятностью, но все каналы наблюдения, включая инфракрасные, подтверждали неоспоримый факт. Диверсант действовал в одиночку, и хуже всего было то обстоятельство, что он появился со стороны бетонного вала, отделяющего Зону от Большой земли. То есть как-то пересек Периметр и направлялся внутрь Трота. И если бы не новые правила и дополнительная «пунктирная линия» заградительных постов, перекрывающих разведанные тропы (оборудованных несколько месяцев назад уже внутри, на территории анормальности, примерно в полукилометре от Периметра), то нарушитель следовал бы избранным курсом без всяких проблем.

Никакого видимого оружия убийца пограничников не имел. Более чем странно. Ни дать ни взять супергерой какой-то! С голыми руками на автоматическое оружие переть…

Далее, «отмотав» записи вперед-назад, наметанным взглядом опытный офицер засек в зафиксированном материале интересный момент. Этой детали наверняка не заметили его доблестные, уже геройски погибшие на боевом посту подчиненные. Были б живые, получили бы они по первое число за такую вопиющую невнимательность… Нарушитель границы что-то сбросил в высокую придорожную траву еще на подходе к КПП, и майор сразу учуял нешуточную контрабанду. Тот фрагмент почвы удары артиллерии должны бы пощадить, но, прежде чем самолично отправиться за скинутым в траву грузом, Тауров собирался досмотреть «кино».

Диверсант был экипирован в обычный армейский костюм защитного цвета, такой можно раздобыть без проблем на любом рынке. Правда, с подобной экипировкой не ходят в глубину Трота. Эта безумная идея может взбрести в головушку только зеленому новичку, а мужчина, спокойно шагавший к блокпосту, на зеленохода не смахивал и подавно.

Тауров никак не мог идентифицировать лицо нарушителя. Тот натянул на голову капюшон. Но по всем движениям, по походке, по тому, как идущий ставил подошвы на почву, майор безошибочно чуял бывалого сталкера.

Когда нарушитель оказался в непосредственной близости от охраняемого поста, Тауров понял, что лицо бродяги скрывается под мелкой антимоскитной сеткой. Да, ловкий ход, ничего не скажешь. Для бойцов блокпоста черты его лица более-менее различимы, зато камеры запечатлеют лишь серое размытое пятно вместо физиономии. Майор раздраженно понял, что желанной рожи диверсанта для опознания он не получит.

– Хитрый гондурас, – проворчал комзаставы.

А ведь Тауров очень рассчитывал на идентификацию. Вдруг попалась бы зарегистрированная личность; базы данных, имеющиеся в распоряжении пограничников Трота, не уступают обширностью картотекам лучших спецслужб в мире. Так что шансов выявить персону диверсанта по лицу было до фига и больше, однако они растаяли в один миг. Теперь майору ничего не оставалось, как прибавить громкости и созерцать дальше, бессильно сжимая и разжимая кулаки.

Это «кино» все меньше и меньше нравилось начзаставы. Он уже чуть ли не спинным мозгом ощущал, как через его сегмент в Зону пытался просочиться матерый преступник. За такую оплошность командира подразделения по головке не погладят. Таурова спасал только факт, что дежуривший по штабу старлей не растерялся. Как только офицер получил тревожные сигналы с «маячков» жизнеобеспечения, обреченно доложившие о том, что все бойцы сменяемого гарнизона сто шестнадцатого поста мертвы, дежурный, не задумываясь ни на секунду, отдал приказ и разбомбил проклятый КПП к чертовой бабушке! Какой бы там крутой супер-пупер ни лазил, от систем залпового огня еще никто не уходил.

Настолько мощную огневую поддержку армейские стражи внешней границы Трота получили недавно. Считанные буквально по пальцам одной руки недели назад. По обрывкам информации, дошедшим до Таурова, в Зоне последнее время начала твориться всяческая хреномантия, хотя здесь, по внешнему краю первого круга, неподалеку от бетонной стены Периметра, никаких особенных изменений не замечалось. Ничего новоявленного. Локальные измененки физического пространства, мутированные монстры и анормальный хабар – все привычное, успевшее набить оскомину за десятилетия существования…

Правда, задача арт-системам изначально поставлена обратная – уничтожать, не выпускать опасную дрянь изнутри Зоны в мир людей. И в случае если мутное зверье ломанется наружу, то проклятых мутантов переколошматит в фарш с землей. А сейчас убийственная угроза притащилась откуда не ждали, обратным маршрутом, и этот факт очень настораживал майора… А ведь «кино» еще не кончилось.

Когда диверсант предложил служивым взятку, по тому, КАК он это сделал, бывалый хранитель Периметра Тауров определил, что подобным образом опасный ходок решал вопросы с патрульными армейцами в Зоне раньше и множество раз. Привычное для него это занятие, не внове ему совать мзду…

Вывод напрашивался сам собой: в Троте нарушитель давненько не бывал, иначе знал бы, что лафа кончилась. Что нынче за банальную взятку, сунутую бойцу на КПП, «дикому» сталкеру в Трот уже не пройти. С этим в последние месяцы стало не просто строго, а по-настоящему, всерьез строго. Проникнуть могут только лицензированные сталкеры. Получить государственную лицензию все еще можно, но этот гад не захотел по-хорошему, законно…

Тауров все больше и больше мрачнел, проникаясь суровостью чрезвычайного происшествия.

– …а я тебя зна-а-аю, кажись, – донеслось из саунд-динамиков терминала.

Майор прищурил правый глаз, словно посмотрел на дисплей через прицел. Старший солдат Логинов. Боец этот служил в Троте не первый год и заработал неоднозначную репутацию, но раздолбаем не был, и он узнал нарушителя. Именно это узнавание предопределило все дальнейшие действия преступника. Огнестрельным оружием тот не располагал, но, кроме человеческого оружия, существуют же и методы обезбашенных выродков…

Почти неуловимым для глаза движением бродяга метнул нож и упокоил Логинова навсегда. Осел наземь и парой бросков отправил вслед за старсолом еще двоих – ефрейтора Варкина и сержанта Козецкого. К чести остальных бойцов, они не растерялись и не впали в ступор. Успели-таки, согласно уставным инструкциям, открыть стрельбу, стремясь измочалить нарушителя в рубленую капусту…

– Правильно я их воспит… – начал комментировать майор, обоснованно довольный своими командирскими заслугами, но умолк на полуслове, замер с открытым ртом.

Убийца активировал какой-то «зонник».

То, что на блокпосту сработало не что иное, как ИО, майор Тауров не сомневался ни секунды. Но в таком случае с наибольшей долей вероятности напрашивался вывод, что нарушитель извне притащил в Трот инопланетный объект?!

Носитель внеземной энергии из-за пределов Трота, добытый в абнормальном пространстве какого-то другого Ареала Визита, одного из…

Вокруг бродяги мгновенно образовался купол, слегка светящийся розовым. Эта защита оказалась непроницаемой для пуль, выпущенных по нему тремя уцелевшими пограничниками, зато ублюдок преспокойно мог стрелять с той стороны, изнутри. «Горячее» оружие у диверсанта все-таки имелось, чтоб ему ни дна ни покрышки… Выхватив два больших крупнокалиберных пистолета, припрятанных под форменной курткой, пришлый в упор перестрелял остатки наряда.

Майор по долгу службы нередко сталкивался с тем, что всякие личности в обход закона о лицензированной добыче хабара пытались вынести из Зоны какие-нибудь внеземные объекты. Но все эти попытки остались в прошлом, сейчас протащить что-нибудь, избежав внимания систем слежения, практически невозможно. В этом Тауров был убежден, так как гайки в течение последних месяцев начальство завинтило до предела, и доказанный факт, что коррупция в среде охранников Трота фактически сошла на нет. А здесь получалось, что некто попытался пронести зонники, инопланетные артефакты, обратно в Трот? Да уж, нарушитель преподнес очередную загадку. И если даже допустить более приемлемый вариант, что задействованный нарушителем носитель имеет местное происхождение и был когда-то ранее вынесен отсюда, из Трота, наружу… Факт его возвращения «на родину» лишь увеличивает степень непонимания сути происходящего.

А вдруг у него в запасе сюрпризов больше, чем один?..

Нарушитель, активировав свой чертов зонник, не просто укрылся от расстрела под защитным «силовым куполом». Он добавил Таурову очень-очень много лишних проблем. Что докладывать наверх, майор уже и не знал. У того козла в распоряжении имелся какой-то энергетический заслон, да. Зонник с подобным действием можно было найти и в российской Зоне. «Щит Горгоны». Но за такой разновидностью хабара кому-то надо было совершить ходку вниз, аж в четвертый уровень перевернутой ступенчатой пирамиды Трота.

Таурову доводилось видеть эти фиговины розоватого цвета, похожие на комки слипшейся подкрашенной соли. Но если такую пакость раздавить, вокруг тебя образуется непроницаемый защитный купол, размеры и продолжительность действия которого зависят от габаритов и массы «ИОшки». Правда, тот хабар действует исключительно в пространстве Трота и абсолютно утрачивает какую-либо силу за пределами, на Большой земле. Но злосчастный блокпост находился внутри Периметра, уже на территории первого круга, и у проклятого бродяги, притянувшего хабар обратно в Зону, появился шанс его применить…

Вот в этот момент Таурова наконец осенила очевидная, но оттого не менее устрашающая догадка.

– Мать его за ногу, он же мог остаться в живых! – в сердцах выкрикнул майор. И будто желая добавить бензинчику в костер терзаний, картинки на дисплее остановились и покрылись серо-черной рябью, а динамики злобно зашипели. Старлей отдал приказ, «тайфуны» разразились залпами, разрывы уничтожили камеры, оставив вопрос без ответа.

– А-а-а, чтоб его! – гаркнул Тауров и грохнул кулаком по столу…

Хочешь, не хочешь, надо выкручиваться из ситуевины.

Майор лихорадочно извлек чип с данными, после чего спешно покинул свой кабинет. На улице его ждал армейский джип с водителем, но, выгнав младшего сержанта из-за баранки, майор сам поехал к месту происшествия. Точка располагалась не особенно далеко от штаба заставы, и Тауров, злобно матерясь, прибавил газу. Машина остервенело рыкнула и будто грозное стальное животное храбро ринулась в ночь. Фары Тауров принципиально не включал, привычно нацепив на шлем ПНВ. Впрочем, ночь выдалась на удивление ясной, и огромная красноватая луна хорошо освещала окрестности.

– Выр-родок, – честил нарушителя майор. – Ублюдок гр-ребаный…

Слишком отчетливо он понимал, что сделать уже ничего не сможет, по большому-то счету.

* * *

Нарушитель, судя по всему, прошел в Зону. Комзаставы почуял это и обескураженно осознал, что места сомнениям почти не осталось. И прошел выродок не где-нибудь, а на его участке границы. Хотя можно было бы понадеяться на эффективность работы залповых систем, но в главном штабе охраны Периметра не детишки сидят, и такое оправдание для них неприемлемо. Никак не.

Тем временем майор достиг конечного пункта недлинного путешествия. Он изучил территорию своего участка в достаточной степени, чтобы не заблудиться, и безошибочно прибыл по назначению. Резко, с истошным взвизгом тормозов остановив машину, Тауров выскочил к раздолбанной взрывными воронками тропе, по которой совсем недавно топал нарушитель.

Уже персональный нарушитель Александра Таурова. Личный враг.

В том, что сучий потрох живехонек и шарится сейчас совсем недалеко, где-то там, в проклятом Недоаде, Тауров уже ни капли не сомневался.

Травяной покров тянулся перед глазами сплошным ковром. Майор знал, что и где искать, и вскоре был вознагражден за сообразительность. В руках Таурова оказался обычный контейнер для хранения анормальных объектов, футляр российского производства. В этих штуковинах из спецсплава сталкеры таскают зонные артефакты, и конкретно эта штуковина была не пустой, содержала что-то внутри себя. Причем тревожная кнопка на металлической крышке зловеще пульсировала красным, предупреждая, что с содержимым происходит что-то не то.

Раскупоривать бокс было слишком рискованно, но у майора в джипе имелась тестирующая аппаратура, и он устремился обратно. Тест показал едва ли не самое плохое из всего, что только могло стрястись. В точности то, чего Тауров подсознательно страшился, пожалуй, больше всего. Майор настолько переживал о том, что именно ЭТО может случиться, что даже не хотел думать о такой вероятности, боясь спровоцировать реализацию наихудшего варианта.

Внутри скрывался зонник, понятное дело, для того и предназначен герметизирующий футляр.

Беда не в этом. Проблему породил факт, что этот инопланетный объект попал сюда из другой отметины Посещения. Умная электроника подсказала, что этот хабар из хармонтской Зоны. И относится к разряду крайне взрывоопасных объектов. В атмосфере другой, «неродной» Зоны этакая хрень способна самопроизвольно активироваться и превратиться в облако кислотной взвеси. Значит, в Троте дрянь из контейнера смертельна для всякого, кто откроет «ларец». Тауров имел доступ к подобной информации, а нарушитель, получается, об этом не ведал. Если тащил футляр в Трот… Или очень даже ведал? Потому и сбросил.

Поди разбери намерения этого урода, невесть откуда припершегося в Зону прямо на участке тридцать четвертой заставы. Вот уж подфартило так подфартило в кавычках ее командиру!

– Ну, выродок, жалко, что ты не затащил его поглубже в Трот, чтобы там открыть, – вслух высказал Тауров сокровенное желание и в сердцах плюнул под ноги. – Тьфу! Был бы ты, сука, приятно удивлен.

Майор прекрасно понимал, что подобные события относятся к совсем другой юрисдикции, и зонник из другого Ареала Визита – это ЧП, которое положено разгребать соответствующим спецслужбам.

– Первый, как слышите, первый, – донеслось по радиоканалу.

– Слушаю, – устало ответил Тауров в микрофон рации.

– Товарищ майор, разрешите доложить. Здесь прибыли из особого отдела, – проинформировал дежурный офицер. По дрожанию голоса стало ясно, что лейтеха испуган.

– Сейчас буду, – буркнул Тауров.

– Пронюхали уже, крысы конторские, – продолжил он бурчать, но уже вне эфира, отключив микрофон рации. Куда денешься, ничего не оставалось, как возвращаться. Его долг как офицера доложить о находке, а дальше уж судьба распорядится.

* * *

Бывалый погранец Тауров не мог знать, конечно, что здесь был далеко не простой сталкер. В Трот просочился бродяга, в узких кругах посвященных ни много ни мало прослывший легендой. Не знал майор и того, что операция по перехвату не даст никаких результатов. Его личный нарушитель, углубившись в Зону на достаточное расстояние от внешней границы, активировал еще один зонник, переместился и сейчас находился совсем в другом сегменте первого круга. Совсем не там, где его рьяно искали.

Персональный враг майора Таурова стоял в комнатушке сталкерского приюта и был изрядно пьян. Пошатываясь от выпитого алкоголя, бурлящего в голове, он таращился в обломок зеркала, прикрепленный к стенке над алюминиевым рукомойником. Состроив гримасу своему отражению, заплетающимся языком исторг:

– И снова… з-здравствуйте… Ты долго отнекивался… но все-таки нашел… п-повод вернуться в… задницу… Ну и как теп-перь будешь зваться?.. З-здесь и сейчас, а… и-и-ик!

Икнув, он умолк, выдержал паузу, глубоко дыша, пытаясь сфокусировать взгляд и упорядочить мысли. Наконец сумел справиться с дыханием и разбегающимися, неоформленными идеями и театрально, словно цитируя, выдал несколько окрепшим голосом:

– И зовите меня Фениксом!

Хмыкнул иронично, тем самым выдав рецензию на собственное творчество, и проворчал:

– Ну и ладно, Феникс так Феникс… С возвращением, птица вольная.

После чего, держась для верности за стеночку, мужчина добрался до арендованной на ночь койки и сполз на нее, чтобы без промедления забыться мертвым сном.

* * *

Олег Иванович Жук пребывал в статусе матерого каторжанина и за пятьдесят три годка житухи успел пять раз побывать в местах лишения свободы. Судьбина выдалась не из легких, но он никогда ни о чем не жалел. Находясь в местах лишения свободы, он многажды успел пересмотреть свою никчемную жизнь и не видел иной вероятности бытия для своей личности.

Кличка его на сто процентов совпадала с фамилией, так что Олег Иванович, сколько себя помнил, откликался на погонялово «Жук». В юности, правда, дружбаны кликали Жучком, но то было давно и не имело уже никакого значения.

Своего отца он помнил плохо, так как еще в пору раннего детства Олежки папа ушел за хлебом и не вернулся. Уже потом Жук узнал, что родителя приняли соответствующие органы, и тот умер в колонии от заражения крови. Но что бы это знание смогло изменить, когда ты уже покатился по наклонной…

Свой первый суд Олег Иванович помнил во всех подробностях. Он был самым младшим в компании, и когда старшие товарищи решили тупо грабить всех прохожих, которые попадутся на улице, Жук, а тогда еще Жучок, происходящее воспринял как радостное веселье. Но когда Жучку дали пять лет с началом отсидки «на малолетке», стало не до смеха. Хотя на самом суде, в момент, когда прозвучал его первый приговор, он даже не понял, что произошло, наоборот, весь процесс казался по-прежнему веселым действом.

– Жучок, да ты прямо как урка с мыльного завода, – шутили на суде его старшие товарищи.

Но когда из зала суда он уехал в места не столь отдаленные, а конкретно – в ближайшую тюрьму для содержания малолетних преступников, очень быстро стало не до шуток. Дальше началось выживание. Жук выжил, но, утонув в блатной романтике, так и не смог остановиться. Повзрослев, Олег Иванович понял, что если бы тогда, в первый раз, его, глупого малолетку, кто-то взял бы на поруки и он не попал в тюрьму, все сложилось бы иначе. Однако, как ни верти, его судьба сложилась именно так, а не по-другому.

Отсидка следовала за отсидкой, и постепенно Олег Иванович стал ощущать, что его дом не с той стороны «колючки». Тюрьмы и лагеря стали для него гораздо более привычной, естественной средой обитания, покинуть которую означало обречь себя на кучу неудобняков и затык. За пределами лагерной ограды и тюремного забора мало что происходило по понятиям, там царила неразбериха. В мире фраеров норма жизни – бардак.

Но выяснилось, что есть на земном шарике углы, где ваще все не как у людей, и норма жизни – полный песец. На сей раз матерый рецидивист Жук попал в куда более серьезный переплет. Вместо привычной, уже шестой по счету ходки в лагеря Жук попал в Трот, и эта ЗОНА сразу не понравилась старому сидельцу. Только вот обстоятельства, из-за которых он сюда попал, брали свое, и вот уже девятый месяц Олег Иванович Жук пребывал в российской Зоне Посещения, жестко именуемой Трот.

Все живущие в Расее-матушке вменяемые люди знают, что Трот это Торт, только наоборот. У местных блатных, промышляющих на этой Зоне, по теме было множество своих шуток. Насчет торта, как его есть, в какой рот и каким образом наоборот, но эти приколы не нравились Жуку. Так как он обладал тем, что напрочь отсутствовало у всех подобных говорунов. Жук обладал внутренним чутьем или, как здесь принято говорить, чуйкой. А чутье подсказывало каторжанину, что у этой Зоны свои, пущай и не всем ясные понятия, а значит, свои хозяева, и они не потерпят насмешек и могут за наглое базлание нехило наказать.

В гущу полного песца Олег Иванович попал не простым залетным. Он, как положено в его родном воровском мире, принес маляву от авторитетных людей, тянувших за него мазу, и без гнилого базара был принят в одну из местных банд. Преступной группировкой верховодил беглый зэк по кличке Воха Граммофон, и Жук сразу попал в ближайшее окружение главаря. Но, протянув в Троте месячишко, Жук заметил для себя много такого, что ему пришлось не по нраву. Только вот обстоятельства… Некуда деваться, обстоятельства из Трота его не выпускали.

Банда Граммофона в основном занималась старыми как мир грабежами, потому как все попытки наладить более безопасный бизнес в этой Зоне ничего не принесли. Занятие рэкетом в Троте оказалось самым неблагодарным. Здешние добытчики хабара в основном были не робкого десятка и за пресловутое СВОЕ цеплялись не то что зубами, но и всем, что из оружия сыщется.

Да еще после рэкетирского наезда можно было от сталкеров такую мощную обратку получить, что небо с овчинку покажется. По этой причине старый добрый разбой был основным средством существования чуть ли не всех уголовных ОПГ, забурившихся в Троте. Если, конечно, не брать в расчет несколько организаций, которые имели прямое финансирование с Большой земли.

К таковым относились повернутые на всю башку сектанты из «Инферно» или придурки из движухи «Санитары Зоны», которым, по мнению Жука, просто нравилось убивать. А самое главное, подобные группировки Трота имели совсем другие внутренние структуры, и Жук не питал уважения к ним и к людям, в них завязанным. Для него это были филиалы «конторы», и то, что здесь она имела какие-то другие названия, не имело значения.

Фартовые люди вроде сталкеров и прочих бродяг, по жизненным убеждениям старого уголовника, также являлись «придурками». Искать «ответ на вопрос», добывать объяснение необъяснимости??? Такой фортель был за гранью понимания Жука. Таскать хабар, рискуя жизнью, также было занятием для лохов, вот только построить этих лохов, чтобы затем поиметь с них, никак не получалось. И этот расклад тоже не нравился старому каторжанину.

Бандитом Олег Иванович себя вовсе не считал, так как бандиты рискуют ради личной наживы, а Жук ставил на кон свою шкуру ради существования самой воровской системы. Он чувствовал себя важным, лишь являясь частью этой системы, которой Олег Иванович регулярно засылал денежные передачки. И по-другому ощутить свою значимость в этом мире у него просто не получалось.

Но, угодив в Трот, Жук уразумел, что эта Зона изменит его, и он уже не так, как раньше, воспринимает окружающий его мир. Да еще и давление внешних обстоятельств, загнавших его в Трот… Изменения в его сознании неизбежно начались, но человек, как всегда, по натуре противится всему новому. А тем более немолодой человек. Давно живущие люди хотят все так же ходить знакомыми улицами и в знакомое время получать от знакомых людей деньги на свое жалкое существование. Им не нужен риск, их жизнь налажена, но молодежь… Молодежь – это совсем другое дело.

Здесь, в Троте, Олег Иванович снова начал чувствовать себя молодым. Иначе он просто не сумел бы растолковать причин, толкнувших его на столь рискованные поступки. В предстоящей ходке ему планировалось спуститься в самую глубину перевернутого «торта». Жук уже не был зеленым новичком здесь, но спускаться настолько глубоко ему еще не доводилось. К тому же миссия его была не совсем обычной. Серьезные люди с Большой земли попросили найти одного человечка, они же дали инфу по возможным местам пребывания тела, так что задача казалась весьма незамысловатой. Если бы не обстоятельства, но уже внутренние, Трота… Здесь просто и однозначно ничего не бывает, а там, в его черной глубине, и подавно, но за сложности очень жирно платили, и это решило исход.

К тому же Олег Иванович неосознанно подозревал, что занырнуть в эту бездну – его участь. Иначе он бы не очутился в этом напрочь забытом богом, ненормальном мирке. Его судьба по-прежнему имела на него обширные планы. Это согревало сердце, и Жук, пошептавшись со своей чуйкой, принял решение и незамедлительно выдвинулся в путь.

Выбрал путь – значит победил. Значит, ты решил покинуть замкнутый круг, чтобы перейти на другой уровень, двинуться по иной окружности, а с какой стороны обходить эту ось, не имеет особого значения.

Маршрут второй

«Настоящий сталкер-ветеран никогда не оправдывается за собственные поступки, потому что он всегда на сто процентов осознает, что делает. Иначе не стал бы ветераном…»

Мрачное небо нависло прямо над головой. Заморосил мелкий дождь.

– Ё-мое! Погода, твою мать, прямо скажем, влагалищная! – Жук, наращивая градус и этажность ругани, ускорил шаг.

Здесь, в первом круге Трота, было до фига и больше безопасных троп, и он в аккурат топал по одной из них. Но расслабляться в Троте нельзя никогда, Жук своими глазами неоднократно видал, как в этой мотаной-перемотаной ямине гибнут люди, поэтому для страховки фирменный японский сканер «ифэпэшек» был врублен и запрограммлен на полный цикл лоцирования.

Эту крутую, полезную для выживания игрушку Олег Иванович два месяца назад забрал у каких-то ученых ботанов, которые потеряли свой военный конвой и к тому же полностью заблудились. Научники были страшно перепуганы, и когда попались парням Жука, их и шмонать-то не пришлось, они сами все поотдавали, только бы их вывели оттуда.

– Мы же все цивилизованные люди, – повторял один из научников.

А пацаны Жука громко ржали и хотели ему свой афтограф на лбу ножом выцарапать. На память, так сказать, для научного мира. Но Жук уже получил навар и был добрым, поэтому запретил трогать плешивые головы. Идти там, к слову, было совсем недалеко, но обезумевшие от страха ученые совсем не ориентировались и уже решили, что заблукали без надежды на возврат. Так что добыча в тот раз сама пришла в руки Жука; когда он увидел этот клевый прибор, то сразу понял, что заполучил истинный подарок судьбы.

– В случае чего техника поможет, – любил говаривать он, но про свое внутреннее чутье Жук никогда не забывал.

И сейчас, за поворотом тропы, матерый урка почуял, что в ближайших кустах кто-то хоронился. При других обстоятельствах он бы сильно обеспокоился этой байдой, но сюда пришел на встречу, и там наверняка сныкались его пацаны.

– Макар, Чеса, вы тута?! – крикнул Жук в заросли. – Вылазьте, братаны, чё по «зеленке» шхериться.

– Жук, мы просто хотели тебя приколоть! – ответил Чеса, первым поднимаясь из-за кустов.

– Дык я вас, клоунов, еще хрен знает когда приметил, – наполовину соврал Жук.

– Не мог ты нас заметить, – пробурчал Макар, также подымаясь из-за нехитрого укрытия. – Ты почуял. В это поверю, а заметить не мог. Я давно въехал, что ты, Жук, способен на такие штучки.

– Долбень, это ж моя японская электроника, – снова соврал Жук. – Да и шмалью несло километра за четыре отсюда. – Он заржал. – Гы-гы-гы! А вы, заместо того чтоб по кустам тыриться, полезное сварганили б че…

– Братан, мы не шмалили, тебя ждали… хотя нет, разок было, – признался Чеса.

– Дурак, он тебя на понт взял, – заметил Макар, – а ты, как лошара последний, хаваешь.

– Жда-али, говоришь, – весело проговорил Жук, вплотную приближаясь к своим корешам. – Ну, давай глянем, что там меня дождалось.

– А вот зырь. – Чеса из специальной коробочки достал огромный «косяк». – Я ж базарил, мы про тебя помнили.

– Ну и чё тормозишь, взрывай, – пробурчал Жук. – Ты забивал, уважай свой труд.

Чеса быстро раскочегарил самокрутку и, наполнившись дымом, передал ее Жуку. Тот, в свою очередь, сделав пару затяжек, передал ее Макару.

– Молодуха, – проговорил Жук, выпуская клуб дымяры, – но хорошая.

– Дозреет, буит ваще бомба, хе-х, – хихикнул Чеса, принимая «косячину» в очередной раз.

– Дозреет, надо будет пацанам на лагерь передать, – высказал идею Жук, протягивая руку за самокруткой.

– Эт завсегда пожалуйста, – кивнул Чеса, как только сбросил дым. – В этом сезоне урожай должон быть знатный.

– Ты сначала его вырасти, – скептически отозвался Макар, принимая «косяк».

– Выращу, не боись, – в тон ему ответил Чеса. – Я тебе плантарь не показывал, и ты его своим червивым взглядом не подпортил.

– Если б у меня взгляд был червивым, – возмутился Макар, перед этим длинной тягой уничтожив остатки самокрутки, – твоя жопа давно была бы в попадосе, ты ж во всех ходках все время впереди ползешь, и, кроме твоего жирного гудка, ничего и не видно.

Жук загоготал этой шутке, и двое его подельников тут же присоединились к нему.

– Вишь, Чеса, – развил шутку Жук, – Макар о твоей заднице беспокоится, приглядывает за ней, так сказать, бережет.

– Отвалите от меня, – отмахнулся Чеса, – я за свою жопу сам побеспокоюсь.

– На кой звал, Жук? – перевел тему Макар.

– Пришел заказ на одного фраера, – перешел к делу Олег Иванович, и от веселья вмиг не осталось и следа. – За его шкуру башляют сильно кучеряво.

– Это по нашей части, – кивнул Чеса. – Но в чем попадалово в этом деле?

– Ты об чем? – не понял Жук.

– Все ты врубил, хм-м, – хмыкнул Чеса. – Ты же знаешь, проблема, она как тот хренов суслик, ее может быть не видно, однако в таких делах она всегда есть… Она же есть?

– Основная засада в том, что фраер зашарился в третьем, а то и в четвертом круге. В пятый он сдуру сныкаться не должен, тут серьезные люди ручаются. Но точная малява, где наш клиент петляет, придет позже, до отхода. Клепа должен подшухерить к завтрашнему утру.

– А почему именно мы с Чесой? – поинтересовался более тертый Макар.

– Потому как во всей нашей многочисленной честной компании вы двое дальше всего спускались в Трот, о как, – многозначительно проговорил Жук. – Макар, говорят, ты даже на краю пятого круга стоял.

– Стоял, – кивнул Макар. – Тока шустро отвалил, там ловить неча, окромя смертушки. И главное, во всех серьезных ходках мы с Чесой имеем проводников. Да и группы собираются не меньше четырех…

– Ну, за тем дело не станет, – заверил Жук, – и проводника найдем, и я с вами пойду, так что в случае чего пригляжу за вашими задами.

Жук снова громко заржал.

– Валим, чё встали столбом, – снова посерьезнел он.

– Если ты в ходку, мы с тобой, – ответил за двоих Макар.

– Куда на ночь глядя? – поинтересовался Чеса.

– В ближайшую бадегу, – ответил Жук, – вы же проводника хотели.

– Это к Алешке к Блинчику, что ли? – уточнил Макар уже на ходу. – Ближайшая бадега его будет.

– А что, есть проблемы? – спросил Жук, не оборачиваясь.

– Нет, – вставил Чеса. – Только Лёша Блинчик дебил натуральный, да и мы там задолжали немного бабла.

– Ну, с бабосами решим. – Жук ухмыльнулся. – А вот с головой помочь вашему другу я не смогу.

Все трое дружно и громко захохотали.

– Ваще, бадега там нормальная, – заметил Макар, – и бабы толковые, и выпивка зашибись, не отравимся.

– Точняк! Тока благородный брать там не советую, – заметил Чеса, – разбадяживают сильно.

– Мы не за тем идем, долбень, – поправил кореша Макар.

– Та знаю я! – огрызнулся Чеса. – Я так, к слову.

– Во, дурь нехилая, – неожиданно заметил Жук.

– А я чего балабоню, – сразу расцвел Чеса, – в этом году буит просто бомбецкий урожай.

– Когда ты говоришь слово «будет», – пробурчал Макар, – оно звучит шибко напряжно.

– Ты что, хошь закинуть, что я все скурю до того, как созреет? – спросил Чеса.

– С тебя станется, – со знанием дела ответствовал Макар. И добавил, сверившись с приметами окружающей природы: – Мы почти пришли.

– Да знаю я, – согласился Жук. – Но поскольку хозяин ваш кент, вы идите вперед.

– Какой он кент на фиг, – раздраженно возразил Чеса. – Его кенты на дурке дожидаются.

– Это точно, – согласился Макар.

– Вон там, справа, мутаволк, – подобрался Чеса, поводя в том направлении стволом. – Далеченько, хотя моя дура достанет.

– Да и хрен на него, – остановил напарника Макар, – этот не тронет.

– Сколько вы должны? – уточнил Жук, отвлекая корешей от темы.

– Шесть стволов, – отозвался Чеса.

– Ни хрена себе! – закономерно прифигел Жук. – Вы там чё, банкет из восемнадцати блюд и поросенка с выносом заказывали?

– Вынос был, – согласился Макар.

– Но поросенка я не помню, – с умным видом вставил Чеса.

– Дык потому, что ты им и был, гы-гы, – развеселился Макар.

– А сам-то чего! Тоже мне Ален Делон нашелся, – защищался от прогона Чеса. – Я хоть не наблевал телке на платье.

– Это потому что…

– Хватит, придурки! – остановил перепалку Жук. – Займитесь делом, здесь двадцать стволов, аванс. – С этими словами он протянул Макару пачку мятых купюр. – Остальное по возвращении, вся снаряга тоже с меня. Замазали?

Макар забрал аванс, оба кореша энергично закивали и разразились одобрительными возгласами.

А еще минут через пять трое деловых добрались к железным воротам, знавшим краску еще в прошлом веке, наверное. За высоким забором из колючей проволоки и трубчатых опор виднелось вместительное каменное строение в два этажа. Бывший дом отдыха или что-то типа него.

Макар с ходу принялся тарабанить в ржавую створку. Грохот раздался такой, что впору было уши затыкать.

– Кому там не хрен делать?! – почти сразу донеслось со стороны дома.

– Это я! – бодро представился Макар.

– Кто я?! – послышалось в ответ.

– Я-а-а! – заорал Макар. – Головка от морковки!

– А-а, ты! Ну, заходь, – донеслось из окна второго этажа.

Электронный замок на воротах щелкнул, и отнюдь не святая троица проникла на территорию заведения.

– Бабки притаранил? – В разомкнувшемся проеме входа воздвигся громадный лысый мужик с лицом, перекошенным какой-то болезнью, и помповым дробовиком без приклада, казавшимся игрушкой в широченных лапищах.

– На кой, – огрызнулся Макар. – Мать его, мы по тебе соскучились. Потрындеть о том о сем причапали.

– Не врублюсь, ты на что намекаешь? – удивился верзила и на всякий случай передернул затвор ружья. – Без бабок не пущу.

– Не писай, Лёха, здесь твой бабосик, – махнул у своего виска Макар шестью расправленными купюрами.

– И чё, мы пройдем? – спросил Жук, чтобы ускорить входную церемонию. – Нам похмелиться сильно надо.

– Эт завсегда пожалуйста. – Рот барыги скривился в малоудачной попытке изобразить радушную улыбку, а его ручищи шустро прятали в карман сцапанные купюры долга. – Затем и работаю, чтоб помогать людям в горькие похмельные часы…

– По-моему, ты уже своего кальяна на абсенте перекурил, – буркнул Макар, пропуская корешей вперед.

– Вы только не нажритесь, как в прошлый раз, – отвесил им в спину напутствие Лёха Блинчик.

– А что такое? Заплатили, имеем право…

– И какой роман вы этому Блинчику начесали про себя? – поинтересовался Жук, как только все трое отдалились от ворот, вошли в здание и оказались за дверью.

– Он думает, что мы травку тут растим, – шепнул Макар. – Бывает, у нас тарится, а про наши с тобой дела никто не догадывается. Мы ж типа твои тайные агенты.

– Ништяк, – одобрил Жук и принялся осматривать внутренности кабака.

«Официанток нет, у нас самообслуживание» – гласила предупредительная надпись на стене.

Внутри здания не было перегородок, по крайней мере на первом этаже, и все пространство представляло собой внушительный зал с длинной барной стойкой справа от входа. Всю остальную площадь занимали разномастные столики, и большая их часть была занята посетителями.

Оружие никто не сдавал, а сброду в сарай набилось многонько, так что картина с виду напоминала посиделки кагала вооруженных головорезов. Лучше не бывает. Жук чувствовал себя в такой среде как рыба в воде. С шумом втянув ноздрями прокуренный кабацкий воздух, он расцвел в широкой лыбе и без промедления устремился к стойке, за которой виднелся бармен, типчик с неприветливой, как у старой девы рожей.

– Три по сто и три пива, – заказал он бармену, как только очутился в пределах слышимости.

Бармен, угрюмо глянув на новоприбывших посетителей, молча выставил три бутылки пива, три бокала, три рюмки и бутылку водки.

– Я просил три по сто, а не бутылку, – уточнил Жук.

– Останется – принесешь, – дерзко вякнул бармен.

– Умный какой, хе-хех! – Жук искренне развеселился. – Друган, ты консумацию с мастурбацией попутал? Ну, лады, забирайте, – добавил он своим, развернулся и взял курс на ближайший свободный стол.

– А кухня у вас какая? – сделав шаг, по ходу спросил он у бармена через плечо.

– Лучшая в округе, – вякнул тот.

– Дык в округе мутье трупами питается, – обоснованно уточнил Олег Иванович.

– Жук, ладно, не трожь его, – встрял Макар, плюхнулся на пластиковый стул и приступил к ритуалу распределения водяры по рюмахам.

– Ерш твою медь, тебя забыл спросить! – вызверился Жук. – Ты чё наливаешь, у тебя рука легкая?! Баран, смерти моей завтра хочешь?

– Ка-ак у младенца! – разухмылялся Макар, поднимая свою рюмку. – Ты же знаешь…

– Ты людей взрывать горазд, – согласился Жук, опускаясь на другой стул. – Это знаю, а беленькую мы с тобой ни разу не…

– На масть! – озвучил тост Чеса, стремясь перебить их базар.

Трое подельников звучно чокнулись и осушили емкости до дна.

* * *

– А Граммофон в курсе наших с тобой дел? – уточнил Макар, переливая пиво в бокал.

– Ясный перец! – Жук удивился вопросу. – Ты чё, блин?

– Уточняю, братан, – оправдался Макар.

– А ежели б я сказал, что не в курсах? – Жук затронул явно скользкую тему, чтобы сразу расставить все точки над «е», но ей не суждено было развиться, так как их отвлекли.

– Ты чего там брякнул супротив моей жратвы? – пророкотал еще один огромный, под стать хозяину заведения, детина, притопавший к столику.

На здоровяке, неуклюжими движениями и широкозадым силуэтом разительно напомнившим «косолапого», был нацеплен старый резиновый фартук, весь перепачканный кровью. В конечности он сжимал внушительных габаритов нож для разделки мяса, который также был весь покрыт кровищей.

– А ты чё за харя, чикатило хренов?! – Жук не ожидал этакого поворота событий и на всякий пожарный включил агрессию.

– Я тутошний шеф-повар, – представился «шкаф» и, будто в доказательство сказанного, кончиком своего огромного тесака изобразил, что якобы чистит грязь из-под ногтя большого пальца левой ручищи. Получилось не страшно и не смешно, а просто-напросто нелепо.

– О, а я местный самоубийца! – с неожиданным даже для самого себя энтузиазмом возопил Жук и в доказательство выхватил из-за пазухи «пиропакет» – взрывное устройство примерно на три гранаты мощностью. – Щаз кнопарик давану, и у тебя останется десять секунд, чтоб побить рекорды по бегу, – очень доброжелательным тоном сообщил он. – Моща у ней мама не горюй, разнесет тут все к хренам собачьим. Въехал, жирабас долбаный?

– Дядя, твой суп с фрикадельками рискует превратиться в котлеты с гарниром, – встрял в диалог Чеса и потянул из сброшенного на пол рюкзака огнемет, компактный такой, модель «мини-баллон», похожий на маленький огнетушитель. Очень уж любил эту игрушку Чеса, не ленился с собой таскать.

– Эй, эй, хлопцы, вы чего?! Харе кипиш подымать! – сразу дал заднюю гастроном, узрев, что не на тех напал и довелось столкнуться с безбашенными психами.

В зале тем временем повисла гнетущая тишина. Народ собрался понятливый, знал, чем такая стычка чревата. Потому лишних движений никто из клиентов не делал, чтобы не спровоцировать руку, прикрывающую кнопку спуска, давануть…

Жук сдвинул палец с шероховатой выпуклой «чеки», и когда перепуганный кулинар удалился восвояси, спрятал адскую машинку обратно за пазуху. Присутствующая публика тотчас вернулась к своим занятиям, всем стало ясно, что данный конфликт исчерпан, и незачем бренчать нервами дальше. Но дерзкая троица, несомненно, вызвала пристальное внимание окружающих, хотя внешне ничего не изменилось – контингент бухал и общался как ни в чем не бывало. В принципе задача выполнена. Внимания Жук и добивался.

– Слишком круто взял, братан, – раздумчиво покачал головой Чеса. – Могло и рвануть, я-то тебя знаю.

– Не рвануло же, – резонно отпарировал Жук. – А че было делать? Парень сильно здоровый, ежели с ним бодаться, можно и по соплям получить. А мне по роже отхватывать статус не позволяет… Но яйца у медведя оказались с горошинки. И в отличие от вас, оболтусов, я это выкупил, вот и взял его на понт. А хороший понт, как вы знаете, убойнее пулемета…

– За это и примем! – провозгласил Макар, подымая рюмку.

Возражать никто не стал, и, снова употребив до дна, трое подельников брякнули пустыми рюмками о столешницу.

– Взять еще пузырь, – предложил Макар.

– Погоди, – остановил его Жук, – разливай, что осталось, надо сперва дело сделать, бухаем потом.

– Так не осталось уже ничего, – заметил Чеса, – да и что мы там выпили, я только сушняк сбил, и все.

– Вот пивом пока свой сушняк и заполируй, – непреклонно стоял на своем Жук. – Я сказал нет, значит – нет.

– А какого лешего мы тут ваще торчим? – поинтересовался Макар.

– Торчим – значит надо, – обрезал Жук.

В этот момент из-за дальнего столика в левом наискось от входа углу встали двое сталкеров, а еще двое остались сидеть. О чем они говорили, слышно не было, но по жестам стало понятно, что уходящие от чего-то отказываются. Сделанное им предложение явно не подошло параметрами.

– Гадом буду, вон там сидят наши клиенты, – заметил Жук.

– Ты о чем? – спросил Макар.

– Пацанчики Граммофона перехватили одних ушлепков, – приоткрыл карты Жук. – Они нам рассказали, что тут, в этой бадеге, сегодня будут набирать бродяг для экспедиции в четвертый круг. Ушлепки те сами сюда и шли, хотели пристегнуться к компашке. Ну, мы с Граммофоном смекнули, что нам нужно туда же, вот я все это и замутил.

– Ты хочешь пристать к ним и бросить потом, в четвертом? – уточнил Макар.

– Типа того, – буркнул Жук. – Ну и чё? Они не наши, их не западло. Или у тебя есть другой вариант, как нынче раздобыть специальные ксивы для спуска в минус четвертый? Сами ж знаете, что времена тяжкие настали, военные оборзели, нагнали в Трот кучу солдатни и никого в четвертый не пускают. Нужны особые документы, здесь мы их и получим.

– А вдруг они нас не возьмут? – осведомился Чеса. – Как это, э-э… план Б у нас какой?

– Не каркал бы, – недовольно обрезал Жук. – Не добазаримся с суками – поищем другие варианты. А сломя башку хрен знает куда тащиться нету резона.

– На хера ты замастырил кордебалет с поваром? – не унимался Макар. – Сам же провокацию устроил…

– Слыш-шь, мыш-шак, – процедил Жук сквозь зубы, – з-знай свое место. Замутил – значит нужно, а ты понадобишься – тебя позовут… Чеса, метнись к тому столику, – движением подбородка показал Жук, – пробей, это они нанимают людей или нет. Если да, тогда задвинь, что мы от Виктор Петровича. Да, это… э-э, чтоб я такое ни базарил, мотайте на усы и ничему не удивляйтесь. И феней блатной не раскидывайтесь при фраерах. Мы тоже типа фраера, ясно?

– Легко. Понял, – кивнул Чеса и метнулся исполнять.

– Ты чего кидаешься? – предъявил Макар, как только они остались вдвоем.

– У меня все, – отрезал Жук, – и боле не фиг базлать по этой теме.

Так вышло, что каприз судьбы свел его с этими двумя кадрами уже здесь. Эти приблатненные планокуры ни одной ходки в лагеря да тюрьмы за плечами не имели. Но в Троте рассчитывать только на блатных – себе дороже.

Плотный чернявый крепыш Макар сталкерил уже без малого два года, а жилистого бритоголового Чесу занесло в Трот полугодом позже. Родом из одного города, они были малость знакомы еще там, за Периметром, вместе в альпинистский клуб шастали, и когда пересеклись здесь, как-то так не разминулись и с тех пор ходили в напарниках. Общность интересов и привычек спаяла земляков. Олег Иванович Жук, мускулистый, выше среднего роста, основательно лысый мужчина старше их на добрых два десятилетия, смотрелся бы с ними в комплекте как суровый батя, но тяжелые условия Зоны старят людей со страшной силой, так что в лучшем случае он проканал бы за старшего братца…

Чеса, отправленный в угол на разведку, призывно замахал оттуда, показывая, что попал по адресу. Жук с Макаром, прихватив пиво, отправились вслед разведчику и подсели за столик к двум незнакомцам, к которым бритоголовый уже присоединился. Стульев хватило на всех, в аккурат пять штук.

– Мы вас уже вторые сутки ждем, – вместо «здрасьте» молвил один из них. – Ты, наверное, Игорь, – повернулся лицензированный сталкер к Жуку.

– Не-не, Игорь – это он, – отрицательно замотал головой Жук, тыкая пальцем в Чесу. – Не будем церемонии разводить… не на Большой земле. Я Дракон, вот он Цыган, а Игоря по-здешнему кличут… Лысый.

– Принято, – кивнул первый сталкер. – У меня позывной Бот, у него Гном, – он указал на своего друга, и тот молча кивнул. – Но где ваш четвертый? Виктор Петрович обещал четверых.

– Четвертый погиб, – не моргнув глазом соврал Жук.

– Как это его угораздило? – поинтересовался Бот. – В первом-то круге?

– Мы попали в засаду, урки подстерегли, – Жук с ходу начал сочинять байку, – пришлось отстреливаться, вот его пуля в лоб и угадала. А что, втроем не справимся?

Не откроешь же фраеру, что к тем уркам в засаде он-то как раз имеет самое прямое отношение…

– Плохо. – Бот закачал головой. – Нечетное количество…

– Дык оно ясно, нужен квад, у каждого своя пара, чтоб было кому на стенках страховать…

– Эх, время поджимает, – сокрушенно сказал Бот, – в пропуске дата прохода указана, там все строго с этим…

– Да, выступать нужно завтра, – заговорил Гном. – А среди местных сталкеров мы никого подходящего не нашли.

– Но мы искали четверых, – добавил Бот, – так как думали, что вы уже не придете. А теперь нужно найти только одного.

– А вы с каких краев будете, братцы? – спросил Жук, он же Дракон. С этой минуты.

– С севера мы, – ответил Бот. Этот рыхловатый кругломордый типчик косил под лидера в их двойке, но авторитетней из напарников был молчаливый смуглый Гном, подметил наметанным взглядом старый каторжанин.

– Будет вам четвертый, – заверил Дракон, прикидывая, кого из ушлых пацанов можно оперативно дернуть в эту ходку, и чтоб такого, который проканает за фраера. Чтоб не выглядел ярко выраженным уркаганом. Как это получается, по мере нужды, у самого Жука. Косит только так! Именно по этой причине в дело были приглашены сторонние, так сказать, кадры, тоже способные косить. Макар и Чеса… пардон, Цыган и Лысый. С этой минуты.

– А покуда мне нужно отлить, – сообщил он, подымаясь из-за стола.

– Отхожее там, – указал Цыган.

– Разберусь, – коротко буркнул Дракон и направился в сортир.

Пробираясь по залу, приметил, что за ним увязался один из посетителей кабака. Бродяга в одиночестве употреблял за столиком неподалеку. И когда Дракон нырнул в боковую комнатушку, оборудованную кабинками биотуалетов, тот шмыгнул следом.

– Уважуха! С бомбой ты лихо сработал, братан, – без лишних предисловий встрял в тему незнакомый сталкер, пристроившись в соседней будке.

– Тебе чего надо? – ощетинился Дракон. Чуйка забила тревогу, подсказывая, что с ним заговорил совсем не простой мужик. И у мужика совсем не простой интерес. – Ты кто такой?

– Зови меня Феникс, – добродушно ответил сталкер, вышагивая из будки и застегивая ширинку. – У меня хороший слух, – продолжил он, направляясь к умывальнику, – а ты своим кипишем с толстым поваром сразу привлек мое внимание.

В этот момент Дракон пожалел, что здесь с ним нет Цыгана и пацан не сможет оценить, как успешно сработала провокативная комбинация. С этой секунды прожженный уголовник гарантированно знал, что этот непростой чувак пойдет с ними в ходку.

– Мне самому надо в четвертый, – откровенно пояснил новый напарник. – Я тут потерся и гляжу, хвосты прижали вояки народу на полный вперед, без пропуска туда хрен попадешь. Я правильно понимаю… м-м-м… ты хочешь кинуть этих двух ксивников, я бы сам так поступил, целый вечер их обсматриваю, лохи лохами… Короче, мы можем друг другу помочь. По крайней мере до четвертого уровня, там поглядим.

– Ты в четвертый уже спускался?

– Дорогу знаю, – кивнул Феникс. – Что, хочешь работенку подкинуть?

– Да, – откровенно сказал Дракон, понимая, что в данном случае темнить нет смысла, мужик достаточно ушлый и раскусит подставу. – Пособишь найти одного перца. Прячется где-то в четвертом… Или так, или никак, – выдержав паузу, твердо закончил он. – По-другому ты с нами не идешь.

– Договорились, – без колебаний согласился Феникс. – Во втором круге мне нужно будет неслабо закупиться, так что с тебя двадцать кусков, и экскурсия по четвертому вам обеспечена, это я гарантирую. Еще столько же, когда найдем вашего перца… э-э… в случае успешного финала.

– Ты как-то подозрительно быстро согласился, – прищурил глаза Дракон, вытирая руки одноразовым полотенцем. – Надумал аванс огрести и потом сли…

– Я свое слово держу, – сурово оборвал Феникс. – А согласился быстро, потому что мне самому по четвертому прошвырнуться надо, но с финансами проблема. Некогда искать другие способы. Снаряга путевая нужна позарез, да и с боеприпасами туго. В общем, вы мне очень кстати подвернулись. Будем полезны друг другу, в частности.

Дракон выжидательно молчал, пытливо рассматривая своего нового подельника. Феникс тем временем также принялся терзать одноразовое полотенце. С виду этот сталкер не казался опасным. Телосложением далеко не громила, хотя и не хлюпик, физиономия ничем не выделяющаяся, в толпе мелькнет, отвернешься и тут же забудешь. Таких малоприметных шатенов с карими глазами, обычными для славян носами и неяркими губами по улицам шастает до фига и больше. Фраер фраером, короче. Но чуйка однозначно твердила: ох, не прост этот мужик, ох, не прост…

– А вообще между нами много общего. Меня тоже разыскивают власти, – продолжил Феникс, – значит, я тебе и в этом смысле товарищ и брат… Да и, врубись, я знаю, ты считаешь, что сам спроецировал меня, и я удачно подвернулся тебе под руку, но на самом деле это я спроецировал всех вас, чтобы попасть в четвертый. А ты своей роскошной гранатой только указал мне, что вы те самые спутники, которых на мой запрос мне послала великая небесная сила. Я, знаешь ли, не вчера в Зоне очутился и в курсе, какие законы здесь срабатывают, а какие ни черта не… Кстати, в тебе видно будущего сталкера, настоящего, несмотря на то, что разум твой давно отуманен…

– С чего ты решил, что я в розыске? – прервал Дракон. Он пока что решил оставить без комментариев досужую болтовню Феникса про истинного инициатора их встречи.

– От тебя и твоих шестерок блататой за километр прет, – ухмыльнулся сталкер. – Разве что тем фраерам невдомек, которых вы кинуть хотите… Но это ваши проблемы, тут я вам не товарищ. Тянет сыростью барака, ты в полоску, небо в клетку, кто-то сверху, кто-то раком, – в стихах описал он картинку. – Это все не для меня. Так что я с вами, пока я с вами, если обратного с вашей стороны не покажется, а лохов поимеем, тут я с вами.

– Заметано, – кивнул Дракон.

– Но с тебя двадцать кусков, – уточнил сталкер.

– Завтра утром получишь, – согласился Дракон.

В общем и в частности удовлетворенные состоявшимся знакомством новые напарники вышли в зал.

– А вот и четвертый, – сообщил Дракон, как только они пролавировали сквозь толпу клиентов заведения и остановились у столика, где поджидали возвращения наниматели и «шестерки». – Мой давний знакомец, кличут Фениксом. Опытный бродяга, не раз спускался в четвертый, так что я за него ручаюсь. Подвернулся весьма кстати, разве не так? Это добрый знак свыше.

– Отлично! – неожиданно во все тридцать два разулыбался Бот. – Выходим завтра, а сейчас отдыха-ать…

В этот момент Дракон въехал, что, пока он деловарил в уборной, Лысый, привычным способом вливаясь в новый коллектив, уже накурил всю честну2ю компанию. Поэтому Олег Иванович вынужденно принял решение отложить все серьезные разговоры на завтра, подумав, что так оно, наверное, и к лучшему.

– А не выпить ли нам водовки, – предложил он и под общее одобрение отрядил Игоря за очередной порцией бухла.

– Печенкой чую, томно и расслабленно вечер не закончится, – изрек Цыган.

– Постараемся вести себя прилично, – заметил Дракон, как только Лысый притащил пару пузырей. Адресовался он по большей части к своим пацанам. Он и без того их напряг спонтанным переименованием (от Чесы наверняка еще придется выслушать за «Лысого»… потом), но все же не лишне им напомнить, что на какой-то период требуется прикидываться «интеллигентиками». Даже с учетом того, что эти двое в общем-то ребятки понятливые и к обстановке приспосабливаются как следует. Потому и приглашены в эту ходку…

– Жаль, что нет официанток, – заметил Бот.

– Были, – пояснил Цыган, – но из-за них часто возникали скандалы среди местной публики, и хозяин от них решил отказаться.

– В некоторых других кабаках как-то решают проблему, – буркнул Лысый.

– Лучше бы они от повара отказались, – озвучил впечатление Бот, – еда здесь отвратительная.

– Давайте повара в натуре накажем, – предложил Лысый, – заслужил, морда жирная.

– Нам лишние неприятности перед ходкой совсем ни к чему, – возразил Дракон.

– Ну-у, какие ж это неприятности! – Новенький даже улыбнулся. – Это радость.

– Феникс, ты мужик грамотный, – стоял на своем Дракон, – но сейчас полную херню сморозил. Какая там с жиробасом долбаным может быть радость?

– Во-во! Девочек он все равно не заменит, – прокомментировал Лысый.

– А почему нет? Я бы попускал кораблики на его пузе, хи-хи! – Бот неожиданно тоненько, как девчонка, хихикнул и вынул свой штурмовой нож. – Наливай, друг, – кивнул он Лысому, и тот снова наполнил рюмки.

– Настоящая радость у настоящего мужчины, – зловеще провозгласил вдруг Цыган, – это чувствовать, как сжимается очко твоего врага в тот момент, когда ты ему отрезаешь голову…

– Эй, братан, – включился в реальность Гном, – тебя что-то не туда несет…

– И чем же ты его чувствовать собрался?! – с неподдельным интересом вопросил Лысый.

– Давайте уже спокойно выпьем, – предложил Гном, и все послушно осушили рюмки.

– Вообще-то новичку положено влиться в коллектив, – сказал Лысый, – штрафную по-любому придется налить.

– Слушай, Лысый, – не полез за словом в карман Феникс, – мы знакомы пять минут, а ты меня уже начинаешь сильно утомлять. И раз уж нам с тобой идти в одну ходку, давай сразу договоримся, что ты не будешь делать из меня младшенького. Потому что я этого не люблю, я тебе не брат, не сват, никто я тебе, поэтому не доставай меня, иначе я убью тебя, выколю глаза и жестко поиздеваюсь над твоим трупом.

– А кто ты такой? – не остался в долгу Лысый. – Феникс, Феникс… что-то я кликухи такой не слыхал.

– Что ты там вообще из-за своих конопляных кустов слышать можешь? – Феникс скривил уголок рта, типа намекнул на улыбку.

– Не понял, с чего ты взял, что я выращиваю?! – снова спалился уже основательно захмелевший Лысый.

– Тоже мне дедуктивный метод, – на сторону Феникса встал Дракон. – Ты конспиратор хреновый, у тебя вон мацанка с ушей свисает.

Все за столом заржали этой шутке, и атмосфера моментально разрядилась. Олег Иванович подумал, что с «лысым» Чесой надо будет потом отдельно по душам потолковать на предмет неукоснительного соблюдения «маскировки под фраера».

– Лысый, наливай, – велел он.

– Не нравится мне, когда внутри группы конфликты, – негромко поделился Гном, наклонившись к сидящему рядом с ним Дракону.

– Это ничего, это нормально, – отмазал Дракон кореша. – Это они до ходки друг к другу приноравливаются. Меряются, так сказать, у кого больше, к утру притрутся, нужно только смазки добавить.

– Водки возьмем, – предложил Бот. – Гном, принеси парням от нашего стола, так сказать.

Немногословный Гном согласно кивнул и отправился к барной стойке.

И в этот момент заведение пополнилось новыми «посетителями» в кавычках. Переносный смысл для этих был очень уместным. В зале появился армейский патруль.

Военных завалилось шестеро. Во главе с офицером, на погонах которого серебрились по две маленькие звездочки. Сразу бросалось в глаза, что группа эта не совсем обычная, уж слишком грозными с виду смотрелись патрульные. Все до единого богатыри, ростом и габаритами как на подбор, и вооруженные двуствольными автоматами новейшей модификации. При этом вояки были по самые макушки закрыты броней, что в первом круге совсем не обязательно.

– Проверка документов! – крикнул лейтенант. – Всем оставаться на своих местах!

Дракон, сидевший между опустевшим стулом Гнома и Фениксом, сразу почувствовал, как новый напарник напрягся. Самому Дракону эта проверка тоже была что шило в задницу. Потому как у его ребят, так и у него самого с лицензиями полная накладка. Вдобавок получалось, что у Феникса тоже запара по этой теме… У Дракона «левая» ксива карман грела, но стопроцентной гарантии не давала. Подлог могли разоблачить, хотя он, как всегда, рассчитывал откупиться, если что… Только вот подозрительно, уж больно сурово смотрятся эти вояки.

– Господа, надеюсь, у вас с документами все в порядке, – негромко проговорил Бот.

– В том-то и дело, – продолжил врать Дракон, – Виктор Павлович говорил, что вы обеспечите всеми необходимыми для этой экспедиции…

– Конечно, – подтвердил Бот. – Но наши пропуска во внутренние круги прибудут завтра с учеными, которые организовывают экспедицию…

– У нас нет именных удостоверений. Мы проходили сюда без лицухи, незаконно, ох-хо-хо, – тяжко вздохнув, просветил Дракон. – Еще до того, как границу закрыли окончательно и начались все эти строгости…

– Но зачем было нарушать закон и рисковать жизнями? – недоуменно спросил Бот. – Лицензию на вход в Зону и пребывание в первом круге продают любому желающему, достаточно иметь паспорт и совсем немного денег…

– Вышло – как вышло, – развел руками Дракон, изо всех сил сдержавшись, чтобы не врезать по сопатке этому «цивилизованному» законопослушному сталкеру. – Все объяснения потом, сейчас нужно что-то делать… Придется дать им на лапу, и они отстанут.

– Эти могут не взять, – резонно заметил Цыган. – Сильно они грозные и вообще, по ходу, залетные, я в этом секторе всю солдатню знаю в лицо. Лысый вон с местными патрульными не один косяк вышмалил… Точно говорю, не здешние.

– Не наши, и-ик! – подтвердил Лысый, громко икнув. То ли от страха, то ли от переполняющих хмельных паров.

– Что там твой барометр подсказывает? – спросил его Цыган. – Мочилово будет или миром распетляемся?

– В ближайшее время все будет зашибись, – уверенно заявил Лысый.

– Это радует, – кивнув Дракон.

– О чем это он? – полюбопытствовал Бот, но Дракон ответить не успел.

– Здорово, Серега! – неожиданно во весь голос заорал Гном, торчавший у стойки, и кинулся обниматься с лейтенантом. – Брат, тебя тут вообще не ожидал!

– Гном, ты, что ли?! – удивился патрульный офицер. – Тихо ты, тиш-ше, я при исполнении…

– Похоже, что вот об этом, – сказал Феникс, отвечая на вопрос Бота.

– Щас порешаем вашу проблему, парни, – заверил Бот, кое-как выбрался из-за стола и далеко не трезвой походкой почапал к патрульным и напарнику.

– Думаешь, добазарятся? – спросил Дракона Лысый.

– Должны, – снова ответил за него Феникс.

– Наливай лучше, балаболка, – велел Дракон, и Лысый налил всем оставшимся за столом.

– При любом раскладе мы должны держать фасон, – сказал Дракон. – Давайте выпьем и расслабимся. Не делаем лишних движений.

– Ну, тогда за релакс! – воодушевился Лысый, и все четверо, негромко чокнувшись, употребили.

– Надо что-то пожрать, – подал идею Цыган.

– Я уже заказал, – успокоил Лысый, – но кухня у них, как вишь, тормозит не по-детски.

– Только не говори, что набрал четыре ведра сладкого пудинга, как в прошлый раз, – подозрительно глянув на кореша, сказал Цыган.

– Там все цивильно, и-ик, – снова икнул Лысый. – Пельмени и пиво, больше ничего. Просто, так сказать, и тем не менее о чем-то говорит, и-ик…

* * *

– Разыкался, блин… Запей пивком, дурик, – посоветовал Цыган.

– Ну, я же говорил, что договорятся, – негромко произнес Феникс. И добавил совсем тихо, так что расслышал только Дракон: – Случайностей не бывает…

Бот с Гномом уже шли обратно, и каждый из них тащил по две бутылки водки, а патрульные принялись проверять клиентов заведения. Их столик в углу вояки обогнули, точнее, не почтили вниманием. Эксцессов с документами не произошло, вскоре проверяющие убрались из кабака. Бот, раскупорив бутылку, наполнял рюмки, повышая и без того высокий градус компании.

– Повезло вам, ребята, – сказал он, – но я как старший проводник говорю сразу, что мне подобные неожиданности очень не нравятся. На будущее, говорю всем, за такие сюрпризы урежу гонорар.

Выговорившись, Бот взял свою рюмку и, не чокаясь, выпил, после чего громко стукнул донышком емкости по столешнице – на американский манер.

– А повара надо наказать, – добавил он. – Я этому куховару два часа назад заказал отбивную. Чем он там, мать его, занят?!

– Але, дядя! – крикнул Дракон бармену, подыгрывая тем самым Боту и уводя его раздражение от себя и своих людей. – Скажи там своему жирдяю, если он через пять минут не принесет наш заказ, мы его самого на котлеты определим!

– На много маленьких, толстеньких, жирненьких котлет! Йу-ю-ху!! – неожиданно для всех заверещал Гном и выхватил свой нож.

– Я тут давно сижу, и ты свою отбивную уже съел, по-моему, – рассудительно заметил Феникс, в подтверждение показывая на пустую тарелку, стоящую на столе возле Бота.

– Вы что, мужики, местный кальян с абсентом покурили?! – осенило Цыгана.

– А что такого? – пожал плечами Бот. – Я только чуть-чуть приложился, а вот Гном напыхтелся основательно, но это давно было.

– Мда-а, ну он вас и догна-ал… – сокрушенно покачал безволосой башкой Лысый.

– Кто догнал? – не понял Бот.

– Кальян, кто ж еще… Чтоб вы знали, тут с нормальным абсентом напряженка, поэтому они заправляют мескалином, местного, кстати, выгона. Вот он вас и догнал, так что советую выпить больше водки, иначе сильно поломает.

– Наливай, – оживившийся Гном уже не был столь молчаливым, – не то сухо во рту стало, надо допивать, и на боковую…

– А вы где остановились? – спросил Феникс Бота.

– Мы сняли у хозяина этого заведения номерок на втором этаже. Цену урод заломил беспредельную, но фирма все оплачивает, так что…

– Да уж, бабки Алексей дерет втридорога, – согласился Феникс. – Я сам у него каморку снял наверху, в конце коридора, а заплатил как за аренду виллы класса люкс.

– А что вы хотели, – вставил Цыган, – это местный бизнес, и вообще тут люди номера почасово снимают не для того, чтобы дрыхнуть.

– Бывает, что и на пятнадцать минут, – Лысый захихикал в кулачок.

– И где же бабы? – врубился в разговор Гном.

– Бабы в отдельном помещении, – авторитетно пояснил Лысый. – Оно за стенкой, отсюда ты их не увидишь. К тому же здесь существует правило: кто заказывал кальян с абсентом, того к бабам не пустят. Увы, братан, сегодня тебе просто не суждено.

– Это мы сейчас разбере-омся, – раздухарился Гном.

Он выхватил нож, явно вознамерившись куда-то бежать разбираться, но стоило ему вскочить на ноги, как наниматель встал как вкопанный и вытаращился на потолок. Похоже, увидел там какой-то глюк, и видение было неимоверно страшным, потому что сталкер утробно застонал, обрушился на четвереньки и шустро залез под стол.

– Выпей водки, ерш твою медь! – рявкнул Цыган и засунул под стол одну из полных бутылок.

Под столом послышалось громкое бульканье, после которого Гном медленно выполз и тихонько уселся на свой стул, молча уставившись в пустую рюмку.

– Налива-ай, – вкрадчиво посоветовал ему Лысый, и Гном, как по команде «труба зовет!», запрокинул голову и опустошил бутылку.

– Вот это зацепило, – сказал Бот, и на лице его появился испуг. – Его хоть до завтра отпустит? Нам в полдень нужно быть в полном боевом…

– Торкнуло по полному прейскуранту. До завтра никак не попустит, – замотал сверкнувшей в свете ламп головой Лысый. – Но ты не бойся, к полудню будет вполне адекватный. Правда, для этого нужен метамфетамин. Уверен, «колеса» можно прикупить у бармена.

В эту минуту самолично Лёха Блинчик притаранил на подносе заказанные Лысым пельмени, а дверь кабака снова распахнулась, и тот же военный патруль повторно ворвался в помещение. По воякам было видно, что они чем-то не на шутку разозлены. Лейтенант, окинув горящим взглядом помещение, метнулся к стойке…

Маршрут третий

«Пренебрежение к другим, перешедшее в издевательство над ними, и есть падение…»

Несмотря на бурную ночь, все шестеро собрались ровно в полдень возле кабака Алёши Блинчика. Правда, самого хозяина не было, его арестовали и увезли еще ночью, а к одиннадцати утра подтянулись следственные органы, заведение закрыли, и всех постояльцев, соответственно, вышвырнули.

Накануне было так. Вернувшийся патруль никого из пьянствующих в баре бродяг не тронул, но зато персоналу бадеги попало по первое число. А все потому, что Блинчик не сообщил патрульным о том, что у него работают восемь девиц. И хрен бы с тем, что девки сомнительного поведения. Сам факт утаивания необычайно сильно раздраконил лейтенанта. Видать, на территории патрулирования из главного штаба было спущено указание брать под контроль абсолютно все и показательно репрессировать за малейшее нарушение. Вот и развернулось действо, немыслимое еще год назад…

Первым попал под раздачу бармен. И на вопрос, где вход в бордель, он попробовал прикинуться шлангом, но когда один из патрульных без анестезии удалил ему прикладом передние зубы, бармен сразу на все указал. Бойцы быстренько повязали всех жриц любви, при этом, не церемонясь, вышвырнули их невезучих клиентов за дверь. Но когда полуголых дам легкого поведения попытались провести через зал, наполненный пьяными самцами, разразился реальный беспорядок.

Вооруженные до зубов патрульные без долгих разговоров сразу же подстрелили нескольких особо ретивых бузотеров, после чего в заведении началась множественная пальба. Перестрелка была недолгой, представители властей предержащих были гораздо лучше вооружены, да и схлестнулись они только с частью присутствующих. Кто-то рванул в помещении дымовую шашку, и остальные сталкеры за непроглядной завесой сразу разбежались кто куда, в процессе ретирования пробив несколько дыр в стенах.

Гном, поймав в голову клин, растворился в дыму, полный решимости под шумок зарезать повара, и Бот, подтвердив встречу завтра в полдень, утек в туман за ним. Дракон со своими подручными плюс Феникс по-тихому слиняли. Уж кому-кому, а им всем лишние встречи с патрулями были совсем не нужны. Остаток ночи они провели в схроне Цыгана с Лысым, расположенном в укромной норе к востоку от бывшей вотчины Блинчика. Бот с Гномом ночевали в оплаченном номере, пока их в прямом смысле не выкинули на улицу.

– Как оно ничего, братва? – весело поприветствовал их Лысый, когда все шестеро сошлись у заведения. – Небось ночка бурная выдалась?

– Спать почти не пришлось, – замотал головой Гном, – а все этот проклятый кальян. Если бы этого тупорылого Блинчика не увезли, я бы его сам повесил за такую подставу.

– А есть что вспомнить? – Лысый понимающе глянул на Гнома и ухмыльнулся.

– Его плющило всю ночь, – обреченно махнул рукой Бот, – он и мне спать не давал.

– Очень трудно, понимаешь ли, заснуть, когда на тебя все время падают стены, – искренне поделился Гном, – к тому же разные мерзкие твари постоянно подкрадывались сзади, а из оружия у меня был только тесак, все остальное Бот почему-то отобрал.

– Ну а ножик, я так понял, ты сдавать не захотел, гы-гы-ы! – Лысый громогласно заржал. – Это напрасно, ты мог бы попытаться своим режиком по-новому познать этот мир. Ну а повара, я слышал, все-таки достали…

– Да хрен там, это не мы, – замотал головой Гном, – когда я попал на кухню, толстопуза уже кто-то рассмешил от уха да уха. А его кишками был завален весь проход на эту гребаную кухню…

– Мужчины, я гляжу, башня у вас может слететь по полной программе, – по-деловому констатировал Феникс.

– Есть немного, – криво усмехнувшись, признался Бот, – но сейчас хренов кальян виноват. После него Гном еще раз двести хотел вернуться и зарезать жирного, а я ему заморочился объяснять, что его любимого кулинара уже разжаловали.

– И бьюсь об заклад, что все двести раз он тебе не поверил, гы-гы-гы-ы! – снова заржал Лысый.

– Бьюсь об заклад, – с совершенно серьезным выражением лица выдал Цыган, – ты не спал, потому что боялся. Вдруг твой друг увидит повара в тебе и захочет полюбоваться кишками.

– Совсем не смешно, – замотал головой Бот, – но мы воспользовались вашим советом, правда, бармена не выцепили, но за барной стойкой нашлось несколько доз метамфетамина, и он действительно помог нам встать на ноги.

– А где же наши клиенты, которых надо в эпицентр вести? – вступил в разговор Дракон, терпеливо выслушавший треп будущих спутников.

Как сталкер он был, похоже, наименее опытным из всех присутствующих, но такова уж его натура. Хитрый Дракон знал о том, что в предстоящей ходке именно он самое слабое звено, но это пока было известно только ему одному, а в своих кругах он заслужил репутацию матерого бродяги, хотя дальше середины третьего круга пока не совался. Имидж все время нужно поддерживать, но Олегу Ивановичу это не нравилось, потому как не очень любил он это дело.

Ходить дальше первого, глубже в Трот и обратно, для него было серьезным испытанием, поэтому делал он это исключительно по необходимости. Но с каждым месяцем набранного опыта становилось привычней и сподручней…

– Они связались со мной и сказали, что задерживаются, – пояснил Бот, – я с ними уже работал, люди пунктуальные, уверен, скоро будут.

– Ну, если ты с ними работал, расскажи хоть, с кем предстоит иметь дело? – поинтересовался Лысый.

– Чтобы вы понимали, нас наняли люди очень серьезные, – согласился Бот на небольшую вводную перед предстоящим знакомством с заказчиками. – Здесь аванс, как оговаривалось. – С этими словами Бот протянул Дракону пухлый конверт.

– Лысый, пересчитай и раздели на четверых, – передал Дракон напарнику более чем солидный задаток. В этот момент он уже понимал, что они подписываются на что-то совсем не легкое. Однако обратного хода не было.

Обстоятельства, мать их через коромысло…

– Близнецы они, – продолжал Бот, – два брата, с детства всегда вместе. Мать оставила им огромное наследство, и ребята с рождения ни в чем себе не отказывали. Хочу отметить, что они владеют чуть ли не всеми видами оружия и просто помешаны на всевозможных новинках в вооружении, а также на шпионской аппаратуре. Языками не мелите что ни попадя, помните, вас могут подслушивать.

– Не люблю таких педиков, – отозвался Лысый, тщательно пересчитывая «капусту».

– Ты сейчас считаешь бабло, – осадил его Дракон, – которое эти педики заплатили тебе за работу, так что помалкивай и слушай, о чем тебе умные люди говорят.

– Короче, чтобы вы все понимали сразу, эти ученые совсем не занюханные ботаны, – завершил Бот. – Они имеют много ходок за спиной, и далеко не по одной этой Зоне Посещения… Разве что в пятый круг Трота еще не совались.

– Что ж так, не знаешь? – быстро спросил Феникс.

– Понятия не имею, – развел руками Бот. – Сами они говорят, что еще не готовы, и скорее всего не врут. Но я их знаю, говорю вам, уже не раз с ними работал… они обязательно туда полезут, когда захотят поиметь свои фотки на Мосте Судьбы. В общем, богатые братья с полным вагоном самомнения – очень хорошие потенциальные клиенты, платят они щедро и всегда без проблем. Поэтому работать на них надо без лажи, на совесть.

– А что они собой представляют как люди? – продолжал расспросы Феникс.

– Что ты имеешь в виду? – даже удивился Бот.

– Внутри у них что, – пояснил Феникс. – Какое нутро у этих одинаковых джентльменов. Порядочные или дерьмом набитые, понимаешь, о чем я?

– Я так скажу, – вмешался в разговор Гном, – платят отлично, люди они образованные, даже чрезмерно, но жесткие, даже больше. Жестокие.

– Ну, если ты об этом говоришь, стоит задуматься, – посерьезнел Лысый.

– То есть какова цель экспедиции, с нами информацией не поделятся, – поставил точку Цыган.

– А зачем тебе это знать? – спросил Бот. – Меньше знаешь – дольше бродишь.

– Сюда летит «вертушка», – неожиданно для спутников сказал вдруг Дракон, – кажись, это ваши однояйцевые.

– С чего ты взял? Ничего не видно и не слышно… – Бот приложил к глазам ладонь козырьком.

– С неба, – ухмыльнулся Дракон. – Я ж дальнозоркий, как… э-э… кхм… орел пустыни.

При этих его словах Феникс вздрогнул и зачем-то пристально посмотрел на Дракона. Если бы Олег Иванович в этот момент не стоял лицом к новоявленному напарнику, то и не заметил бы странной реакции. А так – заметил, более того, взял на заметку.

Гном полез за биноклем в подсумок, но в эту секунду бинокль стал не нужен. На востоке, достаточно далеко, действительно показалась винтокрылая машина. В итоге сообщение Дракона получилось очень эффектным. Дракон придал ему показательный вид специально. Пока они болтали, Олег Иванович втихую сверился со своим японским прибором. Этого никто не заметил, и получилось, что он выступил в роли некоего вещуна.

– Да, может быть, это они, – посветлел лицом Бот. Этот блондинистый, высокий парень с физиономией старательного студента-старшекурсника строил из себя многоопытного волчару Зоны, но иногда у него это не получалось.

– Грузовой военный, – произнес Цыган, вглядевшись в небо. – Такие «вертушки» армейские могут сдать внаем, но дальше второго круга жестянки не летают, слишком опасно.

– Не переживай, – успокоил Бот, – эти ребята о своей безопасности заботятся прежде всего.

– К сожалению, госпожа анормальность такими заботливыми часто без всякой совести просто подтирает зад, – весомо заметил Феникс. – Не зеленый первоход, пора бы знать, такие вещи здесь совсем не ценятся.

– Ага, тут в цене только твое нутро, – кивнул в знак согласия Бот, – но они до сих пор живы, а значит, у них с прухой все в порядке.

– «Все» – очень относительное слово… только в одном оно конкретное, как пуля в глаз, – философски выдал Дракон. – Все когда-то заканчивается.

– Главное, нам в это время рядом не оказаться, – поддержал его Лысый. – В Троте основное – не иметь дело с теми, от кого отвернулась удача. Это верное правило, и оно всегда срабатывает. На собственной шкуре убедился, подтвердить могу.

– Жаль только, что твоя шкура никому и никак не тарахтела, – тут же подначил его Цыган.

– Ты хочешь сказать, – огрызнулся в ответ Лысый, – что из твоей крокодиловой кожи можно десяток лопатников скроить.

– Нет, я хочу сказать, что трепло ты, и метла твоя с головой давно поссорилась, – отфутболил Цыган оппоненту.

– Хватит собачиться, – заткнул их Дракон, – заказчики – люди серьезные, еще услышат вас. Ссоритесь, как дети малые.

Гном посмотрел на Дракона и понимающе, одобрительно кивнул. Собственно, в основном на него эта реплика и была рассчитана. Олег Иванович целенаправленно зарабатывал авторитет у настоящего «старшего проводника». Хотя и подручным не лишне напомнить, чтобы не выпадали из роли сталкеров Цыгана и Лысого.

Разукрашенный в трехцветный пятнистый камуфляж воздушный борт тем временем стремительно вырастал в размерах, неотвратимо приближаясь. Вскоре сталкеры рассмотрели опознавательные знаки, и стало понятно, что Цыган прав, вертолет действительно арендованный.

Рокочущая машина сделала над ними небольшой круг и приземлилась неподалеку. От заведения Блинчика шесть бродяг Зоны отдалились на добрых полторы стометровки и теперь стояли с краю ровной площадки, свободной от деревьев, кустов и обломков. Боковая дверь «вертушки» сдвинулась назад, и в открывшемся проеме стали видны двое сидящих внутри мужчин. Да, они действительно были выходцами из одного яйца – неразличимые, прямо копии друг друга. Пристегнутые к сиденьям ремнями безопасности два богача весело оглядывали нанятых сталкеров.

– Господа сталкеры, мы ждем еще кого-то? – заорал один из них, левый, перекрывая металлический лязг лопастей, почти замедливших вращение. – Оперативно загружаемся, нам сегодня еще в Китай-город попасть надо!

– Ну кане-ешна, – прокомментировал Лысый. – Братцы-олигархи экипированы в крутейшие бронированные скафандры. Это вам не хрен собачий, это самый что ни на есть «Рейнджер Ареала»… Мда-а, реальные доспехи, по самые уши напичканы всевозможной электроникой. Виповский, модифицированный, такие делают исключительно под заказ…

– Не бубни, – толкнул его в плечо Цыган. – А лучше вообще помалкивай. Хочешь, чтобы работодатели нас вышвырнули?..

Забрала шлемов у близнецов были сдвинуты вверх, и одинаковость лиц людей, сидевших по разные стороны входа, немного сбивала с толку. Тем не менее сталкеры быстро и без дальнейших комментов загрузились, после чего машина, обрадованно зарокотав снова, отвесно взмыла в воздух.

– В Китай-городе нам обещали вьючных животных, – сказал кто-то из близнецов, и внутренняя связь разнесла его слова в громоздкие полусферические наушники, которые шестеро новых пассажиров нацепили на головы. – Специально обученные, из корейской Зоны три восемь…

– Давайте для начала познакомимся, – перебил брата второй голос. – Я Ромул, это мой брат, его позывной, соответственно, Рэм. Гнома с Ботом мы знаем, а вас, господа, имеем честь видеть впервые.

Братья закрыли дверь летящей машины, и в кабине стало относительно тихо. «Вертушка» уходила выше и выше, держа курс в северо-западном направлении. На центр Трота.

– Я Дракон, это Феникс, Цыган и Лысый. В Зоне не впервой бродить, но хвалить себя не привыкли.

– Это не есть хорошо, – закачал головой в шлеме левый брат, Рэм. – Мы с братом любим сталкерские истории. Можно сказать, что мы их коллекционируем.

– Это сколько угодно, – обрадовался Дракон. – Лысый на привале удовлетворит любой подобный интерес. Он знает множество сталкерских басен и историй, да и про себя многое рассказать может.

– Это правда? – спросил Ромул, с любопытством взглянув на Лысого.

– А то, – подтвердил Лысый. Он пристроился у самого иллюминатора и опасливо поглядывал вниз, на проплывающую там «зеленку», «пересеченку» и «руинку». – Но позвольте спросить, для чего вы собираете эти истории?

– Понимаешь ли, брат Лысый… я правильно произнес? – уточнил Рэм и, получив подтверждение кивком, продолжил: – Так вот, в один прекрасный день мы с братом пришли к одному любопытному заключению. Если вы попали в неприятности, то можно со стопроцентной вероятностью утверждать, что такое с кем-то уже бывало.

– Мы узнаем об опыте наших предков через письменные источники, – дополнил Ромул. – Книги говорят о многом.

– Но если с вами случилось дерьмо, которое не описано в книгах, – снова заговорил Рэм, – это еще не говорит о том, что такого ни с кем не происходило. Просто этого не описали, вот и все. Писателишки всегда так, перепачкаются в каком-то гуано, а потом витиевато выписывают свои впечатления и чувства в текстах.

– Эх, и это еще называется творчество, – с сожалением в голосе выдал Ромул.

– В итоге вывод один – чудак, попавший в такие же неприятности, просто не был писателем, вот и все, – констатировал Рэм.

– Нет, брат, – поправил Ромул, – еще есть вероятность, что писателем он был, но лень поборола, и об этом он не написал.

– Ага, ага, или его романчик не опубликовали, – оживленно согласился Рэм.

– Господа, мы с братом, – продолжил Ромул, – решили внести свой посильный вклад в развитие человечества, хотим издать список сталкерских мудростей. Причем материал мы собираем из всех Зон Посещения. Так что, мой новый друг Лысый, если расскажешь что-то интересненькое, рискуешь попасть в Историю.

– Да он с детства мастер в истории вляпываться, – ответил за напарника Цыган, – уж будьте уверены, удивить вас у него получится.

– Это любопытно, – одобрил Ромул.

– Вы забыли еще одну вероятность, – вдруг выдал Лысый.

– Какую? – удивился Ромул. Кажется, сталкеры уже потихоньку учились различать голоса, и у Ромула он был с характерным намеком на хрипотцу, как будто он курил. А Рэм – нет.

– Книги могут врать, и это хуже всего, что вами перечислено, – высказался Лысый. – И еще книги могут переводить на другие языки. Из-за субъективного толкования перевод испортит суть.

– Пример сможешь привести? – Рэм, без хрипотцы.

– Почему нет. Например, выражение «открыть ящик Пандоры», – не отступил Лысый.

– Что с ним не так? – удивился Ромул.

– Оно пришло к нам из Древней Греции, – пояснил Лысый, – и в ту пору древние греки никаких ящиков не делали.

– Ну и что! – Рэм засмеялся. – Ха-ха-ха, в оригинале наверняка говорится о шкатулке Пандоры. Шкатулка – это маленький ящичек. Со временем стал просто ящик Пандоры.

– Вот как раз об этом я и говорю, – закивал головой Лысый. – Так историю и переписывают. С легкой руки, за пару минут, ба-бах – и готово.

– Не по-онял, – протянул Рэм, – поясни.

– В оригинале с древнегреческого говорится «пифос Пандоры», – ответил Лысый. – Пифос – это глиняный сосуд. Он, между прочим, может быть любых размеров. И тот же Диоген жил не в бочке, а в перевернутом на бок глиняном пифосе размером с большую бочку. Бочек древние греки делать не умели вообще.

– Вижу, ты достаточно образованный парень, – заметил Ромул, – нам действительно будет о чем поговорить… И как тебя занесло в Ареал Визита?

– Что оканчивал, если не секрет? – добавил Рэм. – Ничего, что на «ты»?..

– Не-не-не, – застеснялся Лысый. – Институтов не кончал. Просто в моей жизни был долгий период, когда, кроме чтения, и заняться было нечем. Вот я и читал, особенно мне нравились книги о различных экзотических растениях и дохристианских цивилизациях.

– Это точно, – серьезно заметил Цыган. – Он такой.

– Ты так же способен поддержать разговор, как твой товарищ? – поинтересовался у Цыгана Рэм.

– Что ты! – отмахнулся тот. – Скорей, я могу его закончить. Я вообще больше специализируюсь на ситуациях, когда разговоры становятся бесполезными. Ничего, что я на «ты»?..

– Ничего-ничего, – улыбнулся Рэм подколке Цыгана. – В Зоне все мы братья-сталкеры, где уж тут выкать и выеживаться.

Братцы-олигархи в реале оказались далекими от чертей-выпендрежников, все из себя на понтах, какими в народе виртуально представляют богатеньких буратин, с которыми простые люди практически не пересекаются в быту.

– Тоже важное достоинство, – добавил Ромул.

– Какова цель экспедиции? – зашел Феникс с другой темы, вклиниваясь в «светскую беседу». Если бы этого не сделал он, Дракон прервал бы тары-бары сам.

– Разве Бот вам не сказал? – удивился Рэм. – Мы с братом будем убивать людей, – без тени иронии выдал он. – Вот, купили лицензию на отстрел парочки негодяев, а вы будете нас охранять, когда мы займемся сафари.

Упс! Вот это поворот… Дракон теперь даже и не знал, что думать насчет истинного лица братцев-олигархов. Гений и злодейство совместимы, еще как! Сколько примеров в истории! У него самого тоже в жизни случались периоды, когда много читать приходилось, чтобы время убить, и всякого разного из печального опыта человечества почерпнуть довелось…

– Инфу про этих негодяев можно? – вожак квада без промедления взял быка за рога.

– Позже, мой друг, позже. Всему свое время. – Рэм, без хрипотцы. Мягко стелет нехрипатый браток, а вот каково спать потом будет… не слишком ли жестко?

– Э, э, сталкеры, да он шутит! – Ромул хрипловато рассмеялся. – Ха-хар-ха-а! У нас обычная исследовательская экспедиция.

Но почему-то не поверилось в «отмазку» хрипатого…

В этот момент вертолет порядочно тряхануло, как будто летательный аппарат попал в воздушную яму, и все люди в его брюхе сразу ухватились за что ни попадя.

– Спокойно, это граница кругов! – проинформировал Ромул. – Забыли, что ли, при переходе на другой уровень Трота всегда организм выворачивает.

– С первого на второй перепад маленький, – пояснил Рэм. – Так что тут быстро проходит…

Это да, подумал Дракон. При спуске со второго на третий уже так легко не отделаться. А вот с третьего в четвертый на «вертушке» практически не попасть. Слишком мощная энергетическая встряска. Вертолет – неустойчивая машинка для этого…

– Будущее в полетах над Тротом, безусловно, за управляемыми воздушными шарами. Например, дирижаблями, – добавил Ромул.

– Ну, это когда-нибудь потом, – скептически усмехнулся Лысый; он уже успел адаптироваться и пришел в себя после дискомфортного приступа «переходного эффекта».

– Вовсе нет, – возразил Ромул. – Военные уже давно работают в этом направлении, более того, нам известно, что несколько дирижаблей прошедшей ночью ушли в глубь Трота. Интересно, с какой целью и где они сейчас, днем, до какой глубины добрались…

– Также мы знаем, – подключился Рэм, – что вооружение у этих боевых аппаратов впечатляющее… более чем! Плюс возможность нести десант. В Троте наверняка что-то небывалое затевается, и мы не хотим остаться в стороне.

– Большие перемены – это большие возможности! – весело завершил Ромул.

– Вот оно как… – пробормотал Дракон. И подумал, что вполне может статься – очень и очень не вовремя они приперлись сюда, так близко к эпицентру.

Олег Иванович переглянулся с Фениксом и понял, что нового спутника тоже обеспокоила инфа, которую озвучили олигархи. Субмарины в кавычках какие-то эти дирижабли, что спускаются в глубину Трота, подземные, мать их, лодки… и ведь прямо сейчас!

– Что-то у меня руки начинают зудеть, – негромко сказал Лысый, после чего вжал голову в плечи и затравленно оглянулся… Да уж, из летящего вертолета деваться-то некуда.

В этот момент стремящуюся в сторону эпицентра «вертушку» снова тряхануло, причем значительно ощутимей, чем до этого.

– Черт побери! – воскликнул Рэм. – До границы третьего рано, мы что, возвращаемся? Кто приказал?!

– Это Захват!!! – истерически закричал пилот, и его крик разлетелся по всем парам наушников и ударил в уши пассажирам. Машину бешено закрутило, как будто она угодила в воздушную мясорубку. Людей разбросало по стенкам, а если бы двери были открыты, то и наружу…

– Какой, на хер-р-р, Захват?!! – взревел Ромул. – В пр-рогнозе ничего не…

Это было последним, что успело разнестись ко всем по наушникам бортовой сетки связи.

Вертолет разодрало надвое, словно машину схватил гигантский ребенок и захотел посмотреть, что там, в игрушке, внутри. Дракон со своими напарниками сидел в задней части салона, и они четверо оказались оторванными от остальной братии. Приземление не заставило себя ждать, но сказать, что оно получилось жестким, значило ничего не сказать… Ураганный ветер шваркнул половину вертолета об землю и с ужасным скрежетом потащил обломки по камням. Само собой, в свойственном, привычном для захватнических периодов направлении – к центру Трота.

Этот странно внезапный, чуть ли не мгновенно разразившийся Захват длился непривычно коротко, считаные минуты, но показались они вечностью… Люди цеплялись скрюченными пальцами за все, что только могли достать… Парадоксально, но факт, именно обломки вертолета спасли им жизни, застряли в переломанных деревьях, и, несмотря на крушение и падение, все четверо уцелели. А вот куда делась передняя часть корпуса «вертушки» и какова судьба прочих участников едва начавшейся экспедиции…

Одно утешает – границу второго круга давно пересекли, и проверка разрешительных документов при посадке больше им четверым не грозит, похоже.

– Нужно сныкаться! – крикнул Лысый, как только притяжение Захвата, стремящееся все живое утянуть в эпицентр, исчезло. – Падлой буду, щас еще один будет, руками чую…

– Бегом!! – заорал Феникс. Первым высвободившись, он обезьяной проскочил по древесным стволам и ветвям и спрыгнул на твердую почву. – Вон там можно схорониться! – показал он спутникам, махнув рукой на огромную яму.

В этом месте еще совсем недавно росло большое дерево, но Захват выдернул его вместе с корнем, оставив внушительную воронку. На дне этой ямины виднелся проход под землю, который ненароком открылся, когда древесные корни выдирало из земли.

– Давай туда! – крикнул Лысый. – Нычка!

Сам он выполз из остатков вертолета на четвереньках и, едва поднявшись на ноги, в доказательство своих слов помчался прятаться в образовавшийся проход в недра. Остальные, прихватив то, до чего удалось дотянуться, шустро последовали за ним. Проход оказался довольно узким, но это никого не остановило. Пробравшись шагов на тридцать в глубину темной норы, авангардный уселся на корточки, изможденно прислонясь к осклизлой стенке.

– Впереди просторное помещение, – сообщил Лысый остальным, когда они цепочкой по одному добрались к нему, задевая плечевыми накладками стены и макушками шлемов потолок. – Переждем там.

– Фартит нам, нич-че не скажешь, – поделился мнением Феникс. – Любопытно, кто из нас больше всего притягивает уда…

– Твою ма-ать!!! – заорал вдруг Цыган, который шел замыкающим.

Было от чего. Вслед за людьми в спасительную нору плюхнулась здоровенная мутосвинья. Тварь искала укрытия, стремилась вглубь на полных парах и грозила просто размазать четверых людишек по стенам и полу. Грохот автоматной стрельбы оглушил, выстрелы осветили сумрак, Цыган лупил длинными очередями, но огромная тварь не останавливалась… Феникс подскочил к Цыгану сзади и выпустил короткую очередь через его плечо. Мутировавшая в злобную полутонную зверюгу хавронья тотчас споткнулась, будто ей подножку сделали, врылась мордой в пол и, по инерции пропахав пару метров клыками, тоненько взвизгнув, затихла.

– Отходим, – скомандовал Феникс, и в ту же секунду острая боль навалилась по новой, и началось небывалое – второй подряд пик Захвата!

Корчась от боли, сталкеры стремились глубже спрятаться…

Благо узкий коридор быстро закончился, и четверо бродяг оказались в просторном подземном гроте, где сразу выяснилось, что не они одни в этой норе спасаются. Зажженный Лысым фонарь осветил еще двоих людей, судя по униформе и экипировке… инферновцев. Этого еще не хватало!

– Мы тоже решили переждать здесь, – миролюбиво проговорил один из них, – места всем хватит.

– Спасибо за гостеприимство, – ответил Феникс, – насколько я помню, пока идет Захват, оружие молчит. Таковы правила, и я надеюсь, что они не поменялись за последние… э-э-э… несколько лет.

– В кого вы стреляли? – спросил второй инферновец.

– Мутохряк, урод толстозадый, – толково пояснил Лысый, – решил нас малость запыжевать, еле отбились. А вы тут как?..

– Мы сюда попали из второго прохода, – пояснил первый инферновец, покрупнее габаритами, с низким басистым голосом. – Вон та дыра… Выводит к Темному Двуречью. Больше из этой пещеры выходов нет, похоже.

– Как это к Темному Двуречью?! – удивился Цыган. – Оно ж течет в четвертом круге!

– А вы где? Четвертый и есть. – Судя по голосу, второй сектант даже удивляться мог, как нормальный человек. Этот был худющим, как палка, с писклявым, почти девчоночьим голоском.

– Твою ма-ать!! – заорал Лысый. – Когда успели!!!

Словно бы от его вопля подземная емкость, подарившая людям надежный уют, вдруг резко осела. Пол буквально ушел из-под ног собравшихся людей, резко провалился, и они дружно попадали, как снесенные ударом биты городошные фигуры.

– Это не пещера, а лифт какой-то! – попытался пошутить Цыган, но никто не оценил юмора. А после короткой паузы грот действительно, словно услышав характеристику чернявого бродяги, по ощущениям резко пошел вниз, подобно кабине лифта. Да так энергично, как будто собрался умчаться в самое пекло…

Сознание покинуло всех, кого тропы судеб занесли в эту каменную кишку, и когда падение остановилось, грот напоминал поле боя. Фонарь, зажженный Лысым, испуганно мигал, гас и зажигался, периодически освещая валяющихся в отключке сталкеров. Но Захват окончился, и пережившие его люди начали приходить в чувство. Им предстояло осваиваться с новыми обстоятельствами.

Первым очухался Феникс, за ним пришел в себя Цыган, затем в безрадостную явь вернулись остальные.

– Кхр-кх, кхх… Смекаю, нас каким-то хреном кидануло со второго на четвертый, тьф-фу, – кряхтя и отплевываясь, Дракон решил провести обмен мнениями. – Но у нас нет снаряжения, чтобы лазить по четвертому кругу. Кха-а, хрр… У нас вообще ничего толком нет. Тьфу! Жрачка и та под вопросом…

– Вы откуда сбежали? – спросил Феникс еле живых инферновцев. – Уверен, в эпицентре что-то стремное…

Каскад пиковых перегрузок, небывалый серийный Захват, давал о себе знать полным ходом, и люди были буквально раздавлены навалившимися на них ударами ареальности. Но жизнь продолжилась, несмотря на старания Зоны ее прервать, и надо было искать объяснения. Как свойственно людям. Для того чтобы не потеряться в хаосе мироздания, человек старается выяснить расположение «комнат» и схему «коридоров» бытия. Даже такого необъяснимого, как плацдарм иной реальности, вторгшейся в нормальную физическую природу Земли…

– Ты пр-ра-ав, – наконец отдышавшись, хрипло исторг первый сектант. – Теперь скр-рывать уже нечего…

– Мы действительно бежали, – завершил фразу писклявый «шкилет».

– Эт вы об чем? – вклинился Дракон. Ощущение, что они вляпались по самое не могу, становилось все более стойким с каждым вдохом. Спертая атмосфера начала давить, кажется, не только со всех сторон, но даже изнутри.

– Сегодня, – продолжил инферновец, – на все наши посты и укрепления, расположенные на границе пятого круга, напали. Кто-то разбомбил базы ордена с дирижаблей…

– Я таких нигде раньше не видел, – перехватил рассказ первый. – Затем десант высадился и зачищал территорию, но мы с братом успели скрыться по одному из радиальных коридоров…

– Значит, подземные пути из пятого действительно существуют… – задумчиво проговорил Феникс. – Я всегда об этом догадывался…

– Откуда им там взяться! – вмешался в разговор Лысый. – Темный сектант заливает! Сначала говорил, что они пришли с Двуречья, а теперь – с границы пятого…

– Мы солгали, чтобы не рассекретить тайный переход, – откровенно признался сектант, – но сейчас это уже не имеет значения. По этому проходу действительно можно выйти к слиянию двух рек… Но мы попали сюда из коридора, по которому и вы сюда пролезли. На самом деле он тянется издалека… Хотя спуск на минус пятый теперь наверняка завален, но проход, конечно же, есть. В этом нет ничего удивительного. Котлован Трота образовался на месте очень древней структуры. Когда-то здесь был наземный город, но время постепенно скрывает под землей и не такое… Часть города просела вместе с концентрическими террасами Трота, но переходы из уровня в уровень уцелели. Они просто исказились, во всех смыслах этого слова – прямом и переносном…

– Напрасно улыбаетесь, – сказал второй сектант, – наш орден изучил немалую часть подземных туннелей, бывших улиц старого города. Я это знаю как никто, недаром четыре года выполняю функцию архивариуса, у нас даже есть точная карта.

– У вас – это у кого? – уточнил Дракон.

– У нас с братом, – отрезал тощий инферновец, не вдаваясь в подробности. – Только это не просто карта. Это зонник, артефакт старого подземного города, похищенный из центрального сектора лабиринта, возможно, из покоев властителей неизвестной древней цивилизации… Эта карта дает возможность в городе проходить туда, куда нужно.

– Но запомнить карту невозможно, – включился в разговор басистый инферновец.

– Ха, а вы зарисовать карту не пробовали? – хмыкнул Лысый. – Скопировать, так сказать.

– Не поможет, – замотал головой тощий сектант. – Вы не поняли… Этот город живой, его подземные туннели все время меняются, и карта меняется вместе с ними.

– Без нее вы просто-напросто не сможете увидеть нужный проход, – поддакнул первый. – Эти туннели – часть огромного живого организма, и он попросту сожрет вас… За этим вы сюда и попали.

– Вы ведь оказались здесь через дыру в земле, открывшуюся как бы случайно? – уточнил второй. – Поздравляю вас. Это стандартный прием, своеобразная липучка для мух, так сказать. А без карты из этих туннелей вам никогда не выбраться.

– В общем, вам несказанно повезло! – как-то даже пафосно заявил первый. – Карта у нас, и пользоваться ею умеем только мы с братом. Мы выведем вас, куда скажете, но взамен вы должны оказать нам услугу.

– Кто бы сомневался, – проворчал Феникс.

– Наша встреча приобретает новые повороты, – ухмыльнулся Дракон.

– Чего вам от нас надо-то? – вопросил Лысый, невзначай продвигаясь вправо, чтобы обогнуть сектантов с фланга и лишить их возможности скрыться в тылу, в зеве тоннеля, просматривающегося за их спинами.

– Мы с братом думаем, что тело Баала еще там, – непонятно ответил инферновец.

– Кого-кого тело? – уточнил Лысый, потихонечку продвигаясь дальше, чтобы замкнуть «кольцо».

– Баал – наш верховный жрец, – уточнил второй «брат». – Мы считаем, что именно он устроил целую серию пиковых Захватов, которые произошли только что.

– На кой хрен это ему понадобилось? – требовательно поинтересовался Дракон. – И как тот беспредельщик смог сотворить подобное?

– Ответные действия. Для того чтобы погубить врагов, напавших на орден. Сам Баал при этом погиб, бесспорно, но его тело скорее всего еще там.

– Ну и что с того? – спросил Цыган.

– Мы откроем вам проход и отведем вниз, на пятый уровень, – пояснил инферновец. – Настолько близко к центру, насколько получится. Вы поможете нам достать тело Баала, а мы затем отведем вас, куда скажете.

– Вы так говорите, как будто сами эти туннели прокладываете. – Цыган недоверчиво покрутил головой.

– Именно так, – ничтоже сумняшеся подтвердил инферновец. – Сказано же, что карта дает возможность провести коридор в любое место, только он просуществует недолго. Земля быстро поглотит его, сомнет.

– Я слышал о подземной сети, из которой выхода нет… Снизошедшие в нее обречены, – медленно, припоминая, произнес Феникс, – бродить в любом направлении вечно, не умирая… но и не имея выхода из-под проклятой толщи… Они заключают сделку с некоей сущностью, пронзающей землю, и становятся ее симбионтами. Сдается, именно эту тварь вы и называете подземным городом. Братаны, в недрах этого монстра мы и находимся… Поздравляю.

– Так ты что, в натуре… хочешь сказать, что мы в кишках какого-то чудовища?! – Только в этот миг до Лысого наконец дошло, что…

– Ну, можно и так выразиться, – успокоил в кавычках Феникс.

– Эй вы, братки-гельминты! – наехал Лысый на сектантов. – А ну выводите нас обратно, паразиты, не то…

– Не стоит наезжать на наших новых знакомых, – предостерег Лысого Феникс. – Пусть у них свои заблуждения, но они сумеют постоять за себя, тем более что мы на их территории.

– Темные, непонятно, почему вы сами не можете достать свой преподобный труп? – спросил Цыган.

– Истину базаришь, – поддержал Дракон. – Двоих вполне хватит, один под ноги, другой под мышки, и понесли. Хотя бы один из вас лоб крепкий, вполне справитесь.

– Мы с братом не можем покидать территорию подземного города, – пояснил сектант, – а туда, где лежит Баал, невозможно проложить лабиринт… Под мышки и понесли – вполне получится, но только у вас. Вы лбы здоровые, и вас четверо, так что вполне справитесь. – Инферновец осклабился, обнажив неожиданно черные, напрочь гнилые зубы. Даже в неверном свете фонарей это не ускользнуло от внимания.

– По ходу, придется помочь, – высказал свое мнение Цыган, – раз уж чуваки сулят потом завести, куда нам надо.

– Сколько там от выхода из норы до вашего жмурика? – деловито уточнил Лысый.

– Неизвестно, – ответил инферновец-архивариус. – Но не очень далеко, уверяю вас… И сразу после Захвата там скорей всего не будет действующих анормальных ловушек. Как помните, Зона отдыхает после судорог углубления, энергию бережет, так что на измененки не нарветесь и время не потеряете. И сейчас его не стоит терять.

– Вы согласны или как? – спросил басистый брат.

– Я – за. – Феникс даже руку поднял, как будто проголосовал.

– Ну а чё, подмогнем пропащим, – вынужден был присоединиться Дракон. – Раз такой расклад намечается.

– Идемте, – призывно махнул рукой мускулистый инферновец, после чего первым зашагал по гроту к входному зеву туннеля. За ним потянулся его тощий братец.

– Э нет, корешок, погодь-ка, – окликнул архивариуса Дракон. – Лысый с Цыганом пойдут, а ты со мной и Фениксом прогуляешься в арьергарде. Двумя группами крадемся, с интервалом, ясно?

Спорить инферновцы не стали. Шестеро ходоков отправились в том порядке, в каком расписал Дракон.

– Далеко топать? – спросил Феникс идущего между ним и Драконом сектанта.

– Нет-нет, – замотал головой тот. – Время не ждет, мой брат поведет самой короткой дорогой.

– Что ж там мог натворить ваш верховный жрец? – спросил Феникс. – Уровни Трота просто рухнули вниз, не припомню, чтоб такое резкое и долгое углубление когда-то бывало… На моей памяти точно нет.

– В этом духовная суть нашего ордена! – воскликнул сектант. – Мы все живем в рутине последствий. Действия произошли, и сделали их не мы, а наша жизнь протекает в тени этих безжалостных свершений. Единственный способ освободиться – это самому что-то совершить, но что-то такое, чего еще никогда не было. Лишь так возможно открыть новую эру, и Баал добился своего. Наступающую эпоху в Троте можно смело называть его именем!

– Это ваши дела, – отмахнулся Феникс. – Меня не интересуют мотивы, которыми руководствовался ваш Господин, мне интересно, как он это сделал. Или ты хочешь сказать, что у вашего верховного жреца была хренова кнопка, которой он, словно на лифте, опустил Трот вниз?..

– Баал перед смертью что-то должен был бросить в Священное Вместилище Тьмы, – ответил инферновец. – Мы с братом проанализировали и пришли к выводу, что только два артефакта, имевшихся у Господина, способны вызвать нечто подобное.

– Не томи, блин, – поторопил Дракон архивариуса. – Тянешь кота за хвост…

– Возможно, что Сломанное Распятие, – отозвался сектант, идущий между сталкерами, – с которым наш верховный жрец не расставался никогда, и могло бы сотворить подобное, но я считаю, что виной всему другое. Некий предмет силы, как называют зонники в шестом Ареале. Точно сейчас не сказать, но когда удастся вытащить тело, я попытаюсь определить…

– Стой, стой, – прервал его Феникс, – какой такой заморский предмет силы? Ты хочешь сказать, носитель абнормальной энергии из другой Зоны Визита? Из какой именно и что за дрянь?..

– Да, подозреваю, у него был носитель из американского Ареала, – пояснил инферновец. – Как он попал к Баалу, понятия не имею…

– Хороший подарочек из-за океана получился! – возмутился Дракон. – У меня чуть нутро наружу не вылезло через жопу, уши и рот…

– Что там за хабар, ты так и не сказал, – напомнил Феникс.

– Я не видел, – признался сектант. – Артефакт всегда был в контейнере. Как-то раз Баал обронил, что у него, мол, есть волосок с головы Ментора. А вот шутил или нет, кто знает… Мы можем уже и не узнать. Я попытаюсь, но…

– Чей волос? Мента?! – удивился Дракон. – Не слыхал ни разу про такой хабар и про мутантов с таким уродским названием не…

Феникс не поддержал тему. Он молчал, и сейчас единственным звуком, исходящим от него, было участившееся, шумное дыхание, как будто после быстрого бега.

Дракон почему-то вдруг уверенно понял, что новый напарник про такое уродство, к сожалению, слышал. И вообще осведомленный он мужик, оказывается, этот Феникс… Мягко выражаясь.

– И что оно такое, как ты его там назвал? – не унимался Дракон, продолжая допрашивать сектанта, сообразив, что Феникс пока не в духе и выпал из участия в разговоре. – Я в Троте о многих слышал, со старожилами базарил, но про волосы ментовские или как ты там сказал… Это что-то новое? А я-то думал, что все убойные артефакты Трота мне известны.

– Менторы – вершина развития мутантов шестого Ареала Визита, – просветил инферновец, – и к Троту не имеют отношения. По этой причине ты, наверное, о них и не слышал… Хотя не понимаю, для чего люди изобрели Интернет?

– Эге, темный, ты давай не умничай мне тут, – огрызнулся Дракон. – Расскажи лучше, как выглядит венец творения выродков?

– Ничего особенного, – ответил сектант, – обычные чмошники, от человека произошедшие мутанты… Такие двуногие и двурукие громилы, но с рогами на башке. В общем, пародия на дьявола в его классическом виде, америкосы всегда под кого-то подделываются, своего-то у них нет, сплошные потомки эмигрантов, и даже мутанты американские, выходит, не исключаются из правила.

– Дьявол, браток, он страшнее, – поведал Дракон. – Я встречался с ним, и для этого совсем не обязательно спускаться в Трот или куда еще… Но меня волнует другое. Если всего лишь один волосок за каким-то хером смог натворить столько делов… что станется, когда в ваше священное ведро с межгалактическими помоями кинуть копыто Ментора или что-нибудь еще? Чёй-то посолидней, чем волос? Амба, боюсь, всем нам будет. А что, если это проба, и в следующий раз в ход пойдет задний мост вашего рогатого обезьяна?..

– Тогда нам всем нужно будет запастись водолазным снаряжением, – разродился вдруг Феникс комментарием.

– На кой? – не въехал Дракон.

– Спасайся кто сможет… Углубившийся Трот дырку насквозь, наверняка до Тихого океана профигачит, и тут все затопит к дьяволу, но уже морскому, – компетентно изрек Феникс. – На все сто уверен, что это проще сказать, чем сделать. Если ты переживаешь за то, что кто-то еще кинет копыто или там рога Ментора в это… как ты выразился, священное ведро с межгалактическими помоями… так можешь быть спокоен. Ума не приложу, где и как удалось раздобыть даже волосок, но то, что Менторам совсем не выгодно ускорять процесс углубления Трота, даю голову на отсечение… Скорей наоборот. Уж кому-кому, но не им. Вот почему добыть какое-нибудь копыто просто нереально.

– Твои рассуждения, – отозвался инферновец, – видимо, опираются на теорию о том, что Трот является неким защитным механизмом. Трот дает время, но он же его и жестко отмеряет. Нам, грешным, нужно только проснуться, исправить все и избавить нашу планету от проказы, именуемой ничего не значащими словами «Ареалы Визита».

– И чем тебе слова-то не понравились? – спросил замыкающий Дракон спину архивариуса.

– Слова не имеют значения, – просветил сектант, – в этом мире влияние имеет только одно – действие. Все остальное – выдуманные вещи, для удобного самообмана, чтобы заглушить внутренний голос, ошибочно именуемый совестью. А это не совесть, голос внутри нас – глас чистого духа. Сила этого гласа в том, что он никогда не лжет, и в этом нет никаких предубеждений. На самом деле дух всего лишь трезво оценивает ситуацию, не более того, а материальный человек все время отмахивается от него…

– Странный ты, – заметил идущий перед архивариусом Феникс. – По-моему, тебе нужно на другую сторону. Не в адепты бесовской секты, а православным батюшкой на какой-нибудь дальний приход, где сохранились вековые моральные устои…

– Во-во, темный! – подхватил Дракон. – Феникс дело говорит, он бродяга тертый, фуфло толкать не станет. Я думал, у вас там все башкой тронутые на чертовщине, раз в секту подались, а…

– Поздно мне сторону менять, – отказался инферновец. – Спасибо, конечно, за заботу, но с того берега реки Леты не возвращаются.

– Не стоит об этом говорить здесь и сейчас, – обрезал Дракон. – Скажи лучше, нам долго еще топать? Мне жрать охота уже.

– Почти дошли, – сообщил сектант, и впереди словно по заказу появился свет. Через несколько десятков шагов обозначился проем выхода. Там, за ним, вовсю бушевал огонь.

Перед выходом образовалось небольшое расширение, и все шестеро смогли столпиться у проема, напряженно разглядывая пылающее пространство. Правда, смотреть особо не на что было, весь минус пятый уровень, сколько хватало взгляда, пылал, но что именно горело, определить не получалось. Глаза отказывались вычленять детали.

Единственное, что удалось уловить, – ближе к центру огонь убывал. Стремящихся к небу языков там было значительно меньше. Сам эпицентр Трота пламя не тронуло совсем.

Выход, у которого очутились сталкеры, открылся неподалеку от Колодца, который выглядел достаточно банально – круглая дыра в каменистой почве. И не скажешь, что провал в недра планеты, бездонная пропасть. Через дыру дуговой лентой переброшена перемычка, этакий узенький арочный мостик… На самом верху дуги действительно просматривалось лежащее тело.

– Как твои руки, Лысый, в порядке? – спросил Дракон, не отрывая глаз от мертвеца, зависшего над черной пропастью эпицентра.

– Ровно вроде, не чухаются, – отозвался тот.

– Ну, тогда бери Цыгана и дуйте за жмуром, а мы с Фениксом прикроем, если что.

– Ныряем, дружаня? – обратился Лысый к Цыгану.

– А то! – с готовностью отозвался Цыган. – Надо шустрей валить из пятого, сколько можно тут торчать.

– Ты только на мосту не ржи, как конь, когда мы жмурика тащить будем, и меня не смеши, – предупредил Цыган перед тем, как они покинули нору. – Я тебя знаю… Пропасть эта – бездна, не забыл?

– Ага! Над пропастью не ржи, – торжественно заявил Лысый. – Даже есть такая книжка.

– Там «во ржи», баран, – уточнил Цыган. – Хватит базарить, ты меня отвлекаешь. Вперед!

И напарники ринулись наружу, приступив к делу.

– Становится жарковато, – сказал Феникс.

– Да, времени почти не осталось, – мрачно изрек басистый брат архивариуса, и его рокочущее сообщение прозвучало зловещим пророчеством.

– Чего они там возятся, становится совсем опасно… – тоненько, сдавленным горлом пропищал сам архивариус. Видать, от испуга нервишки забренчали. Надо же, у инферновцев все как у людей!

– А что так? – живо поинтересовался Дракон. – Ты говори, говори, если что новое знаешь.

– Как же я тебе расскажу, если оно новое и о нем еще никто вообще ничего не знает?

– Разве ты не всезнайка? – отыгрался Дракон за прошлые лекции. – Или ты так, в тырнете погуглился и умничаешь? Для этого же люди изобрели компьютерную сеть, или я не прав…

– Хватит вам трепаться, – остановил Феникс. – Пацаны вроде подняли труп без проблем и уже двигают обратно. А что у твоего Лысого с руками? – спросил он Дракона. – Ты не раз о них спрашивал.

– О, это крутой прикол! Когда надвигаются серьезные неприятности, у парня веточки начинают безумно… э-э-э… чесаться. Между прочим, метод проверенный, еще ни разу сбоев не было…

– Ну, ясное дело. Тогда бы ваш градусник неприятностей давно сдох, – заметил Феникс. – Сбоев чуйки ни один Ареал не прощает.

– Быстр-рее! – неожиданно закричал, если не сказать зарычал брат архивариуса, стоявший справа, у самого края проема выхода. – Оно заметило!!!

Но Лысый с Цыганом, которые успели спуститься с мостовой арки, уже и сами узрели напасть. Они ускорились, насколько это возможно, и стремились обратно изо всех сил, волоча мертвяка за собой. Огненный сгусток солидных размеров отделился от пожарища с той стороны Колодца и словно по следу запаха целенаправленно поплыл вдогонку носильщикам.

– Полный вперед! – заорал и Феникс.

Выскочив из пещерного лаза, сталкер припал на одно колено, вскинул «калаш» и начал поливать очередями летящую сферу огня. Пули, конечно, не произвели никакого видимого эффекта.

– Давай, давай! – присоединился к ору Дракон, поднял свой автомат и тоже выпустил очередь.

Феникс вытащил из кармашка «разгрузки» гранату и, выдернув чеку, отмерил секунду, после чего швырнул гранату в воздух, на опережение. Траектория полета сферы совпала, и от взрыва огненный сгусток отбросило в сторону. Целенаправленный огонь немного притормозил и снова бросился вдогонку, но драгоценные мгновения форы были отвоеваны, и беглецы уже скрылись в спасительном проеме пещерного туннеля.

Блуждающий огонь метнулся за ними, стремясь поглотить, но зев прохода уже исчез. Поверхность земли сомкнулась, оставив анормальное ИФП ни с чем.

– У-у-уф, живы-ые… – выдохнул Лысый (он же Чеса для посвященных), опускаясь на холодный пол коридора, превратившегося в тупиковый лаз без выхода наружу.

Грот, в котором они находились, превратился в каменный аппендикс, проход отсюда вел только обратно. Два фонаря достаточно освещали пещерку, в их лучах сектанты детально осмотрели принесенную добычу.

– Да, это Баал, – констатировал архивариус. – Мой брат позаботится о нем, а я выведу вас из лабиринта. Вы так и не сказали, куда хотели бы попасть… Предупреждаю сразу, выше второго уровня я не пойду, слишком много усилий потребуется для прокладки призрачных туннелей во внешних кругах. Там уже очень сильное влияние нормального мира…

– Не-не-не, нам в четвертый, – покачал головой Дракон, отметая даже мысль о том, чтобы возвратиться поближе к внешнему миру. – Есть там одно местечко, где можно барахла прикупить, снарягу подлатать. В народе зовется отель «Дохлая Кошка». Знаешь такой?

– О, там заправляет знатный барыга, – выдал Цыган. – Самое то, что нам сейчас… – И осекся.

Заткнуться его вынудил Дракон, пронзив испепеляющим взглядом.

– Я знаю, где это место, – подтвердил сектант.

– Ну, раз брательник твой с покойничком остается, – заметил Дракон, – тогда двигаем. Нечего в этих потемках аккумуляторы зря расходовать.

Инферновец молча развернулся и увел четверых спутников за собой. Лысый с Цыганом держали фонари, освещая дорогу.

– Как ты это делаешь? – спросил сектанта Лысый.

– Что именно? – не понял тот.

– Открываешь новые ходы.

– Это как раз просто, – сказал инферновец. – На самом деле тоннели существуют только в моей голове, но подземный город своей силой проводит реальность через мое сознание, включая меня самого, а вы проходите вместе со мной.

– Понял, баран лысый, прицепом! Проще простого! Ха-аха! – захохотал Цыган. – Особенно для такого Спинозы, как ты, вообще не бывает ничего проще…

– Что ты обо всем этом думаешь? – поинтересовался тем временем у Феникса Дракон, который снова шел замыкающим. – Неожиданное приключение, не находишь?

– Все как всегда, фактор обновления, – спокойно ответил Феникс. – На то они и Ареалы Визита, чтобы удивлять. Да и сами по себе все новые и новые изменения как раз и влекут сталкеров в проклятые Зоны… Если бы тут все всегда оставалось по-старому, то про анормальные следы Посещения почти и не вспоминали бы, наверное. Несмотря на всю их экзотичность…

– Кажись, за нами кто-то крадется, – прервал болтовню Дракон, чтобы поделиться подозрением. – Как будто по воде шлепает, но что-то я не приметил в этих норах сырости…

– Вискуны! – догадался Феникс. – Мелкие твари за нами следят, но явно боятся нашего проводника и не решаются нападать. Ты поаккуратней там, пакость может не устоять перед своим голодом, и тогда их не остановить.

– Обрадовал, – проворчал Дракон, шустро придвинулся к Фениксу и буквально на пятки теперь наступал. – Может, гранату кинуть, у меня есть одна с напалмом…

– Не стоит их злить, – не согласился Феникс, – к тому же не забывай, что мы в гостях.

– Так иди замыкающим, гостеприимный ты наш, – огрызнулся Дракон.

– Могу и замыкающим, – спокойно согласился Феникс, – но что подумают твои опричники? Решат, вожак сдрейфил…

– Ладно, иди где идешь. – Дракон даже засопел от злости.

И вечно он прав, этот матерый сталкерюга! Интересно, сколько же ходок сделал он по Троту, сколько лет ухитряется выживать в этом ненормальном дурдоме…

– Не писай кипятком, скоро должны на точку выбраться, – успокоил Феникс.

– Кто ты такой? – не выдержав, прямо спросил Дракон. – Ты какой-то другой… Не похож на сталкеров, которых мне довелось встретить в Троте. А я немало повидал разных бредунов, со многими базарил лично. Ты не такой, ты… Не пойму только, чем отличаешься…

– Кто я, в нашем деле не имеет значения, хе-х. – Феникс остановился и повернулся к Дракону лицом: – Важен только наш с тобой договор.

– А что договор, – не опуская взгляда, сказал Дракон. – Самая стремная часть темы решилась сама по себе и уже позади. Мы в четвертом. Западло, остались без спецпропусков, и как возвращаться назад, мне еще не ясно… Но вся эта бодяга потом. Покуда с тебя – экскурсия по четвертому, а с меня обещанное лавэ. Как оно дальше выгорит, масть покажет.

– Ты что хочешь поиметь в этом отеле? – уточнил Феникс. – И давай догонять наших пацанов. Потеряемся…

Он развернулся и ускоренным шагом двинулся по коридору.

– Там хозяином кореш по кличке Мерин, – пояснил Дракон, тоже наверстывая отставание. – Он меня отлично знает, а поскольку пристегнут к нашей системе, то отказать нам в помощи не осмелится. Ему о нашем возможном посещении бадеги маляву сверху прислали.

– Сверху – это с первых уровней? – уточнил Феникс.

– Ну да, – кивнул Дракон, – а откуда еще…

– Я чую, что вискуны за твоей спиной необычайно оживились, – неожиданно перебил Феникс.

– Дракон, за нами какая-то задница гонится! – громко поддержал Лысый. – У меня руки чухаться начинают…

– Вы почему-то приманиваете их! – крикнул инферновец. – Среди вас раненый? В любом случае нам нужно прибавить шагу…

– Я немного поцарапал руку, когда тащил вашего жмура, – неожиданно признался Цыган, когда все пятеро перешли на бег.

– Почему же ты молча-ал!! – взвизгнул сектант. – Нужно было обработать рану! Меня твари боятся, но теперь чуют кровь, их уже не отгонишь…

– Царапинка совсем маленькая получилась, – оправдывался Цыган. – Мне и в башку не торкнуло, что из-за нее будут вилы!

– А вискуны здесь очень голодные, – зло парировал инферновец, – и ты подкинул им затравку!

– У меня есть гранаты с напалмом, – вставил Лысый, – как раз для подобных случаев припас. Сейчас выпалим этих инсектов долбаных…

– Не взду-умай!! – испуганно заверещал тощий сектант. – Если здесь применить оружие, подземный город идентифицирует всех вас как врагов, и вам отсюда уже никуда не выбраться! Даже мы с братом не сможем ничего сделать…

– А сейчас твой подземный город воспринимает нас как друзей?! – прокричал на бегу Цыган.

– Сейчас он идентифицирует вас как еду, – ответил инферновец, – а я просто вывожу вас вовне, как неусвоенные фракции… Стоп!

Скомандовав остановку, он подал пример и остановился первым.

– У-уф, думаю, что вам пора наверх. Уже не успеем, – переведя дух, пояснил он. – До места не довел. До своего отеля добирайтесь сами.

В этот момент несколько метров нижней плоскости подземного туннеля обрушились, и в яме, возникшей посреди пола, оказалась… дыра, ведущая наверх! Через нее было видно усеянное звездами небо.

– Это как это?.. – ошарашенно вопросил Лысый.

– Что тебя смущает? – буркнул сектант. – Только не вздумай прыгать туда, не то свалишься обратно. Перевешивайся через край, а когда окажешься с той стороны, нормальная ориентация вернется, и ты просто выползешь, как из обычной ямы. Советую не терять времени, за вами уже мчится целый рой мутировавших букашек.

Время терять никто и не собирался, и четверо беглецов очень шустро покинули подземные переходы. Яма за ними сразу самозасыпалась, и всем стало понятно, что призрачный туннель под ними уже исчез вместе с их темным сопровождающим и всеми подземными мутировавшими монстрами. Осталась только неслабая воронка, в которой по кругу, ногами к центру, и лежали они четверо.

Все тяжело дышали, так как даже гнилой воздух четвертого круга Трота показался им райским после длинных кишкообразных лазов, прокладываемых сумасшедшим инферновцем.

– По логике, мы в куче дерьма, только наоборот, – просветил неугомонный Лысый.

– Ты, как всегда, слишком красиво изъясняешься, – снова осадил его Цыган. – Живы, и ладно.

После паузы, приподнявшись на локте и всмотревшись в темноту, он добавил только одно, зато самое емкое из всех возможных русских слов, начинающихся со второй буквы кириллического алфавита.

Маршрут четвертый

«Так уж повелось, но человек всю свою жизнь пытается заполнить пустоту внутри себя.

Сначала он заполняет ее страхом, потом, если, конечно, повезет, набивает мнимым величием, так как в течение жизни индивидуум склонен сам убеждать себя в том, что велик…

В итоге процесс завершается смирением или не смирением, но это уже не важно, так как является смерть, а пустота в человеческой сущности по-прежнему пуста. И все потому, что всю жизнь довелось гнаться не за тем, что способно быть не пустым, и только Знание способно дополнить сущность. Только оно способно помочь достойно встретить неизбежность…»

Четыре уцелевших беглеца лежали на дне конусной ямы, точнее, на скошенных склонах. Им удалось вырваться из объятий подземного сверхмонстра, но каждый из них отчетливо понимал, что лезвие косы смерти промахнуло в ничтожном миллиметре. Спасительном миллиметре.

– Судя по твоей схеме, в передней половине «вертушки» остались несчастливые люди, – обратился к Лысому Цыган.

– И не говори, братан! – ответствовал тот. – До чего же приятно осознавать, что твоя жизнь еще имеет на тебя кое-какие планы.

– Даже не хочется знать, куда занесло ту половину, – буркнул Дракон.

– Тишина-то здесь какая, – мечтательно произнес Феникс, уставясь прямо в небеса. – В четвертом я такого и не упомню… Под землей и то шуму больше было.

– Мой сканер показывает, что от конечного пункта нас отделяют триста восемьдесят шесть метров к северо-северо-востоку, – будничным голосом оповестил Дракон.

– Что за схрон этот ваш отель? – поинтересовался Феникс, отведя взгляд от звездного неба и глянув искоса на вожака группы. – Я не помню такого.

– Блин, ты вчера в Трот заявился? – подивился Лысый. – «Дохлая Кошка» точка известная, о ней все бродяги слыхали.

– Ну, я не все, и я не слыхал, – отпарировал Феникс. – Знал бы – не спрашивал.

– Если коротко, вертеп местной братвы, – пояснил Дракон. – Там все поголовно отмороженные, но здесь других типов мне и представить сложно. Это ж минус четвертый… Отель «Дохлая Кошка» место опасное, но у меня там связи, а нам позарез нужна помощь.

– В этом секторе почти не встречаются измененки, – проговорил Лысый, – но мутья всякого тут навалом, особенно хамелеонов. Потому на постое нужно стрематься. Напряг, короче, полный.

– Про измененки после козырного мультизахвата я бы пока и не заикался, – отозвался Цыган.

– Как у нас с боеприпасами? – озаботился Феникс.

– Негусто, – ответил Дракон. – По минимуму есть все, что надо для выживания. Но на долгий рейд не хватит, и со жрачкой тоже негусто. Мы планировали пополниться во втором круге, в Китай-городе, мать его китайскую, но как вы помните, по технической причине у нас это не получилось.

– Лучше и не скажешь, – проговорил Цыган, прищелкивая двойной магазин к своему автомату. – Добро, что еще до сих пор живы. Пээнвэ и сканеры у всех есть, выберемся, главное – до отеля долезть, там у них относительная безопаска… Эх, снова под землю ныкаться!

– Хочется надеяться, что не в кишечник подземного спрута, – проворчал Феникс.

Лысый тем временем, осторожненько выглянув из ямы, пристально осматривал окрестности. Его британский прибор универсального сканирования, по инерции мышления названный ПНВ, имел начинку с разными наворотами. Он был предметом особой гордости своего обладателя.

– Справа, на два часа, дистанция семьдесят метров, кучка зомбаков, – объявил он. – Ходячие мертвяки, по ходу, надыбали, чем поживиться, и хомячат по-взрослому. Зуб даю, вот почему они до сих пор нас не унюхали. Мясо затмило атрофированные мозги… Пока уроды жрут, они не помеха.

– Зомбаки свежие, а? – уточнил оживившийся Дракон.

– Похоже на то, – подтвердил Лысый. – Все в военной форме, но оружие засек только у одного… Хотя нет, погодь… Ого, да там у другого парня реактивный гранатомет! Они прямо на нашем пути, с ними нужно что-то решать.

– Избавляться, – без долгих раздумий вынес приговор Феникс. – Увяжутся следом и, чего доброго, начнут шмалять в спину.

– Сейчас сделаем. Где там твои мертвяки? – спросил Цыган, тоже аккуратно выглядывая из воронки.

Рассмотрев противника, он нырнул обратно в яму. Затем вставил гранату в подствольник своего автомата и, прицелившись в темное небо, дал выстрел. Попадание было стопроцентным, граната ушла по параболе и приземлилась точно посреди скопления зомби. Взрыв раскидал мертвецов, и снова наступила тишина. Мертвенная…

– Метко, – уважительно заметил Феникс. – Ты где научился стрелять?

– На войне, – просто ответил Цыган. – Где ж еще-то русскому человеку учиться…

– Уходим! С-с-срочно, – просипел Лысый, остервенело расчесывая кисть левой руки.

Ничем больше он мотивировать не стал и как угорелый выскочил из убежища. Воронка, послужившая им укрытием, располагалась посреди обширной поляны, и Лысый, согнувшись в три погибели, бросился к раздолбанным только что зомби. Цыган тут же последовал за ним, и остальные не заставили себя ждать.

Местность была открытая, и пробежать успели недалеко, до того момента, как другая граната, выпущенная из чужого подствольника, накрыла их временное прибежище. От взрыва четверка беглецов рефлекторно залегла, но со следующим рывком все беспрепятственно достигли ближайших деревьев и заняли оборону за ними.

– Я заметил, откуда стреляли, – сказал Феникс. – Вон с того бока поляны вспышка…

– Тоже засек, – кивнул Цыган, вставляя очередную гранату, после чего, откатившись на спину, снова выстрелил в темноту.

От взрыва небольшая сосна с противоположного края поляны начала падать и медленно обрушилась, с треском ломая ветки. Оттуда поступила ответка – сердито застучал пулемет. Очередь получилась достаточно прицельной, пули покромсали древесные кроны прямо над головами четверых, и они дружно повалились наземь, залегли и распластались, как коврики.

– Метко лупит гад, е… – Лысый выругался матом. – А гранатометчика, братан, ты положил.

– Сейчас и пулеметчика положу, – предрек Цыган, по-прежнему лежавший на спине, после чего снова выстрелил из подствольника.

Однако после разрыва запущенной им гранаты пулемет застрекотал вновь, вынуждая всех вжиматься в землю и жалеть, что тела имеют не плоские, как у рыбы камбалы.

– Смазал, чувак? – недоверчиво спросил Лысый, когда отгрохотала очередь и отвжикали над головами пули. – С тобой такое первый раз.

– Не может быть! – удивился Цыган.

– У них там ДОТ, расслабьтесь, – пояснил Феникс. – А у меня идея. Нам нужна тяжелая пушка зомбака… Прикройте меня.

После чего Феникс быстро пополз к неумершим трупам, а Дракон с Лысым принялись палить из своих автоматов, практически не подымая голов. Пулемет огрызнулся в ответ, и Цыган снова зашвырнул туда гранату. Взрыв накрыл пулеметчика, стрельба захлебнулась, но снова разочарование – через несколько секунд пулемет торжествующе затрещал, выпустив рой пуль.

– Не трать гранаты, его не достать, – дельно посоветовал Лысый и вновь прижал голову к осклизлой сырой траве, спасаясь от очередной пулеметной очереди.

В это время Феникс ползком добрался до зомбаков, но когда он попытался присвоить гранатомет, мертвяк неожиданно шевельнулся и неуклюже ухватил сталкера за руку.

– Твою мать! – донеслось от Феникса.

Дракон через оптику ПНВ засек, как проводник выхватил большой пистолет. Ба-бах! – и во тьму ночи разлетелись осколки черепа вперемешку с мозгами уже снова трупа. Справа еще один зомби очухался. Ба-бах! – и его мозги присоединились к разбрызганным раньше. Но пулеметчик заметил Феникса и тут же принялся корректировать свою стрельбу. Судорожно хватанув уже заряженный гранатомет, Феникс перекатился по земле, прицелился и совершил ответный пуск.

Пулеметчик хорошо разглядел его, но было поздно. Реактивная граната влетела точнехонько в небольшое окошко бетонного колпака и разорвалась внутри ДОТа, осветив амбразуру ярким всполохом огня…

– Оставайтесь на местах! – крикнул Феникс спутникам. – Я хочу знать, кто по нам стрелял.

С этими словами быстрый, меткий сталкер короткими перебежками устремился к взорванному укреплению.

– А мужик явно сам по себе, – заметил Макар, в эту минуту намеренно не желавший помнить, что его временно зовут Цыган. – Положит он на нас большой и толстый ради своих целей, если до этого дойдет, конечно.

– Значит, нужно до этого не доводить, – сказал Жук. – Нам он нужен, ясно?

– На хрена это ему надо? – удивился Чеса. – И так понятно, что ДОТ армейский.

– Но что он тут делает, твой армейский ДОТ? – осадил его Макар. – Долгосрочные огневые точки есть в третьем круге. Там, наверху, у солдат вся система обороны на ДОТах и подземных подходах к ним устроена, но здесь, в четвертом, я ни о чем таком не слыхал по всей протяженности кольца. Да и ты тоже. Или мы не в четвертом? Неужто развел нас мутный инферновец?..

– Хочешь сказать, что он выкинул нас на поверхность не там, где обещал? – озадачился Олег Иванович. – А как же моя электроника? Она-то по-прежнему на нашей стороне и говорит, что отель «Дохлая Кошка» вон там! – Для наглядности он указал рукой направление.

– Все едино, надо было темному дохляку гранату оставить на прощание, – мстительно выдал Чеса, – а чеку себе на память прихватить.

– Мы в четвертом, – категорически отрезал Жук. – Прибор показывает, что в четвертом, и я не хочу даже думать, что он соврал. Правда, показания утверждают, что мы теперь углубленные до хренища… Трот стал глубже на насколько сотен метров, по крайней мере место, где мы сейчас находимся. А что там творится еще ближе к центру и насколько провалился пятый круг, не берусь судить.

– Да-а, славно почикал последний Захват нам картину мира, ох-хо-хо, – тяжело вздохнув, заметил Макар. – Вот попали так попали!

Феникс показался с той стороны поляны, на фоне деревьев, почти сливаясь с ними. И лишь благодаря тому, что сталкер двигался, продолговатое пятно его силуэта можно было различить в специфических оттенках, которыми раскрасили мир ноктовизоры. Фигура увеличивалась в размерах. Разведчик возвращался…

– Так, пацаны, ваньку валять продолжаем, – велел Олег Иванович. – Мы сталкеры. Дракон, Цыган и Лысый…

– Долго еще маскироваться? – недовольно спросил Чес… то есть Лысый.

– А чего, мне по приколу, – вставил Макар-Цыган.

– Ша, бакланы, – лаконично подвел черту под щекотливой темой Жук-Дракон.

– Не, ну я как прикину, что этот фраер может… – все-таки не послушался Лысый.

И в этот миг Феникс неожиданно заскользил между деревьев гораздо ближе. Уже с этой стороны поляны.

– Откуда ты взялся?! – жадно вопросил Лысый, аж делая шаг назад. – Почему я тебя пропустил на поляне?..

– Уметь надо. – Сталкер подошел совсем близко…

– А это кто-о?! – исторг Лысый, и они увидели еще одного… Феникса! Там, посреди поляны. И тот, что на поляне, упал на колено, вскинул автомат и послал очередь по тому Фениксу, который подобрался совсем близко.

– Имитатор! – заорал Цыган, который находился ближе всего к подошедшему вплотную Фени… мутанту-чмошнику, бывшему человеку!

Тварь, обернувшаяся Фениксом, бросилась к нему, но Цыган выхватил из набедренной кобуры старый добрый обрез охотничьей двустволки и в упор пальнул мутанту прямо в морду, дуплетом, с двух стволов разом. Выпущенные заряды картечи откинули монстра, изуродовав голову. Почти одновременно Дракон всадил в чмошника очередь из своего автомата, а Лысый еще через секунду поддержал его очередью из своего.

Коварный мутант, угодивший под перекрестный огонь, быстро начинялся свинцом, танцуя дьявольскую джигу, и подбежавший с другого бока настоящий Феникс прикончил тварь. Выпустив полмагазина в остатки башки, он разнес ее в рваные лохмы…

– Внимательней надо быть, – укоризненно сказал сталкер троим спутникам. – Если бы я чуток подзадержался, этот выродок кончил бы кого-нибудь из вас. Имитатор, похоже, был ранен, кто-то уже постарался раньше, поэтому вам повезло, приперся полудохлый, обычно эти чмошники гораздо шустрее.

– Повезло так повезло. Что интересного разузнал? – отвернувшись от убитого мутанта, спросил Дракон, спешно переводя тему разговора. Признавать полную правоту Феникса до хрена неприятно… Живы, и ладно. Проехали.

– Там армейский ДОТ, – под всеобщее кивание проинформировал Феникс, – и он из третьего круга, а мы в четвертом. Предполагаю, что последний мультизахват перенес его сюда вместе с личным составом. Бойцов было трое. Одного уделал Цыган, оставшихся накрыла моя граната. Но самое интересное в том, что парни были зомбаками. Свежими совсем, еще что-то соображающими, но, увы, мертвыми уже. Тех свежаков, которых Цыган накрыл сразу, по тому же алгоритму притаранило сюда сверху, и они вместе с дотовцами были в одной команде, пока мы не помешали.

– То есть ты хочешь сказать, что парней, которых притащил последний Захват, в награду ждет участь зомби? – спросил Лысый. – А мы тогда как же?

– Ничего не могу сказать по этому поводу с уверенностью, – ответил Феникс. – Вероятно, мы тоже станем зомбаками в ближайшем будущем, а может, и нет. К тому же вполне может быть, что мы это уже не мы, а нам так только кажется… Нас настоящих выцепил и утащил Захват. Ч-черт, и только Ареал знает куда…

– Кажется, что курю я, а прет тебя, – серьезно заметил Лысый, на что все дружно ухмыльнулись. Шуточка ударила не в бровь, а в глаз.

– Нужно уходить, – резюмировал Дракон, – мало ли чего еще сюда с Захватом притырило.

– Главное, чтобы «Дохлую Кошку» на круг ниже не утянуло, – озабоченно сказал Цыган. – Вот тогда нас в натуре попрет. Без снаряги мы отсюда по скальной стенке не вылезем, блин, высота ж чемпионская. Блин, я люблю альпинизм с детства, и на войне опыт скалолаза офигеть как пригодился, но как-то не привык с голыми руками и ногами…

Да, подумал Олег Иванович. Попали, ежли чё.

Стена, отделяющая четвертый от третьего, – это вам не окружающий первый круг Трота внешний перепад Зоны, высотой с двухэтажный домик, и не спуск во второй, длиной с многоэтажный дом, и даже не скала, ведущая в третий, высотой с небольшой небоскреб… Тут вертикальная дистанция уже многими сотнями метров измеряется.

– Ты погодь вылазить, – осадил младшего напарника Дракон. – Мы сюда только-только залезли, нам нужно дела мастырить. Мне твоя гнилая романтика по одному месту. Лысый, ты первый, мы с Фениксом за тобой, Цыган замыкает, – продолжил он, организовывая марш-бросок. – Тут еще добрую треть километра пройти осталось. Ты не сильно торопись, но и до утра тоже бегать неохота…

– Я пошел, – сказал Лысый и, «подкрутив» свой ПНВ, шагнул в темноту и неизвестность, притаившиеся между и за стволами деревьев ночного леса.

– Быстрее, – поторопил Цыган, выполнявший роль дозорного наблюдателя, пока они тут базарили, – сюда с юга ломится толпа мертвяков.

Дракон посмотрел в южном направлении. Ого! Точно толпа. Услышали взрывы и теперь наверняка рассчитывают поживиться, поэтому нужно побыстрее покинуть место, которое они запланировали для будущего пиршества.

Поторапливать больше никого не нужно было, и четверка сталкеров оперативно углубилась в лесистую пересеченку. Соблюдая порядок, назначенный вожаком. Выработанным сталкерским манером прикрывая спины друг другу, рассматривая окружающую среду буквально через прицелы своих автоматов.

В аккурат к началу ходки вдобавок к ночной тьме по лесу пополз туман, делая местность практически не просматриваемой. Тем не менее пару сотен метров сталкеры крались по непроглядной «зеленке» без приключений, но, когда до пункта назначения осталось рукой подать, пылающий шар, разительно похожий на огромный мыльный пузырь лилового цвета, вырос справа по курсу прямо из почвы. Бродяги мгновенно залегли, понимая, что это скорее всего локальная измененка из разновидности «неверных» – блуждающая, не привязанная к постоянному месту. Лиловая сфера надулась до нескольких метров в диаметре и рывком, словно отпочковавшись от земли, двинулась, поплыла, с треском ломая и сметая преграждающие путь деревья.

– Шарик ломится как танк, – прошептал Лысый, но Феникс показал ему кулак, показывая, что нужно молчать как рыба.

– Потихоньку отваливаем, – прошептал Феникс, только когда «неверный» скрылся.

Потихоньку не получилось. Цыган, залегший в нескольких метрах поодаль от троих спутников, яростно завопил и принялся строчить из своего автомата, перемежая выстрелы матерными выкриками. Чуть погодя невидимый глазу и оптике ПНВ хамелеоний хвост схватил Лысого за шею и вздернул вверх, словно висельника, при этом сама тварь не показывалась… Лысый, вцепившись обеими руками в пленившую его удавку, болтался в воздухе, в полуметре от земли, и махал ногами как сумасшедшая кукла, но его дерганья не приносили никакого результата.

– Их всегда двое! – крикнул Феникс, выдергивая из кармашка разгрузки световую гранату. – Закрыть глаза! – скомандовал он, и яркая вспышка озарила окрестности.

От резкой перемены степени освещенности почти совершенный камуфляж мутантов зарябил, на мгновение демаскировав неразлучную парочку. Этого краткого мига хватило, Цыган молниеносно пустил в дело свой любимый обрез, подстрелив монстра, схватившего Лысого, тогда как Дракон с Фениксом в два ствола грохнули второго.

Лысый рухнул наземь и наконец-то сумел захрипеть, затем хрип перерос в надрывный кашель. Бритоголового выворачивало чуть ли не наизнанку, но главное – он не сдох! Защитный воротник бронекомплекта спас.

– Все целы? – спросил Феникс.

С мутантами покончили быстро и успешно. Лысый уже поднялся и стоял на ногах, вовсю заглатывая воздух, когда падающие деревья оповестили о том, что лиловый «неверный» вернулся. Бродячая анормаль взяла след и теперь жаждала жертв.

– Колобка привлекла наша заварушка, эх-хе-хе, – устало произнес Дракон. – Уходим, до отеля рукой подать.

Порядок следования с «индейской цепочки» сменился на парный. Лысый с Цыганом устремились вперед, оставив Феникса с Драконом прикрывать тылы. «Неверный», уловив множественное движение, начал ускоряться и быстро нагонял потенциальную добычу. Феникс кинул вторую гранату, но это почти не задержало летающую анормаль.

Тем временем деревья вдруг закончились, и беглецы выскочили на опушку леса. Перед ними угадывался открытый участок. Впереди, за бетонным забором, виднелось какое-то строение, и рвавший когти в авангарде Лысый вовсю затарабанил по металлическим воротам. Цыган, припав возле него на одно колено, прицельно бил по лиловому шару, но без особого успеха.

Дракон с Фениксом отставали метров на двадцать, но этот разрыв мог оказаться критическим – «неверный» неотвратимо догонял. Сообразив это, двое замыкающих перестали бежать, развернулись лицами к опасности и встретили ее пулями своих автоматов. «Неверный» притормозил, словно не ожидал такого поворота событий, но это была лишь пауза, и анормаль, повисев неподвижно, поглотила все свинцовые подарочки и снова поперла вперед.

– Су-у-ука!! – заорал Дракон, длинной очередью опустошив магазин, и сразу после этого за спинами двух обреченных сталкеров мощно вступил… слитный хор нескольких пулеметов!

Лысому в принципе было не обязательно с грохотом ломиться в ворота. Разрывы гранат и стрельба и без того подняли на уши охрану отеля. Дозорные спасли погибавших, но не сдавшихся Феникса с Драконом. Они расстреляли «неверного» из спаренных установок, смонтированных на вышке, торчавшей над территорией, огороженной забором. Пули с особой начинкой просто разнесли анормаль на мелкие сгустки энергии.

– Добро пожаловать в отель «Дохлая Кошка», – пробасил огромный парень, открывший небольшую калитку, проделанную в стальной плите створки ворот. – Рады видеть любых путников.

Покончив с официальной, так сказать, частью, он добавил:

– А «неверный» за вами матерый увязался. Эти лиловые пузыри появились совсем недавно, их мало что берет… Вам повезло, что наш химик изобрел обалденную начинку, сами видели, как стрелки лихо с ним расправились.

– Это точно, – подтвердил протиснувшийся в калитку Дракон. Он все еще не верил, что остался жив, хотя всем своим видом старался не показывать, насколько ошарашен.

– Если захотите, – продолжил рекламу охранник, запирая за арьергардным Фениксом калитку, – то у нас можно и патронами с такой начинкой разжиться. Но этот товар только на обмен. Есть чем обменяться?

– Есть все! – пафосно заявил веселый Лысый, радующийся тому факту, что не лишился жизни. – Но сначала мы бы хотели отдохнуть и чего-нибудь пожрать, если можно. Причем желательно горячего.

– Сколько угодно, – кивнул здоровяк в униформе серьезного, армейского образца, вдобавок основательно модифицированной. – Проходите, у нас вы найдете безопасное пристанище, для этого мы и существуем.

– Мне бы с Мерином потолковать, – сказал Дракон. – Можно сейчас?

– Он спит, – махнул ручищей охранник, – и будить его нет резону. Напился вдрабадан, спатеньки его под руки отволокли. Проспится, я ему скажу, что ты хотел поговорить. Он тебя знает?

– А то, – подтвердил Дракон.

– Лады. А сейчас те, кто хочет спать, в правое строение, кто не хочет, тех всегда ждет левое. Если спать хочется невтерпеж, но спать вы не желаете, левое строение также поможет вам прийти в чувство. Оттянитесь, бродяги! – пожелал привратник и утопал в свою пластиковую будку, приткнувшуюся к стене сбоку от ворот.

– Да знаем мы, бывали, – сказал Лысый и увел товарищей к левому от ворот строению. – Эти домики сверху только для виду, – пояснил он по ходу движения, – основные помещения выдолбаны под землей. Там сплошная скала, не подкопаешься…

– Кто ж выдолбал укрытие в твердой породе? – поинтересовался Феникс, более чем внимательно оглядывая все вокруг и подмечая детали устройства.

– Камнежог, – одним словом пояснил Лысый.

– Говорят, что недалеко от этого места, – объяснил вместо Лысого Цыган, – после какого-то там по счету Захвата нашли разлом, в котором было полным-полно этих зонников. Камнежоги хабар толковый, но здешние отцы-основатели решили, что не стоит сдавать добычу за барыш, и сами использовали их с пользой и по своему усмотрению.

– Они спалили много камнежогов, – продолжил Лысый, открывая тяжелую дверь, – ты сам сейчас увидишь.

За массивной железной дверью открылось небольшое помещение, залитое неоновым светом, в котором сидели двое охранников. Ребятки были здоровые, как откормленные лоси, и совсем не отличались приветливостью в противовес от привратнику. К тому же парни были от пяток до макушки закованы в броню и сразу взяли новоприбывших на мушку.

– Оружие придется разрядить, – вместо приветствия сурово пояснил один из них. – Вы можете арендовать сейф и оставить его здесь. Либо берите с собой, но заряжать по ту сторону внутренней двери категорически запрещается. Любого нарушителя без разговоров выкинут за ограду. Это понятно?

– Понятно, понятно, – закивал головой Лысый, вынимая рожок из своего автомата. – Порядок знаем…

Феникс искоса глянул на него и уголками губ изобразил намек на улыбку. Что именно Феникса задело в замечании младшего, Дракон не понял. Но взял на заметку, что порядки Зоны – тема, не оставляющая Феникса равнодушным.

Остальные последовали примеру Лысого и повытаскивали магазины из своего оружия, из рюкзаков и подсумков. После чего грозные охранники молча расступились, пропуская четверых гостей дальше. Лысый снова взял на себя инициативу и потянул тяжеленную плиту двери, из-за которой сразу послышались громкие звуки музыки.

За дверями их ждало большое помещение, оборудованное под приличный кабак. Народ заполнял его не больше, чем на треть. Размеры этой подземной таверны у порога в ад впечатляли, как и количество клиентов. Толпа набралась под сотню человек, что для четвертого круга было показателем высочайшим. Хотя расстояние до этой точки от границы с третьим кругом было меньшим, чем дистанция отсюда до края пятого круга, но рискнуть добраться от внешнего вала, от Периметра Зоны, аж досюда у любого сталкера являлось желанной целью. Далеко не для всех достижимой… Так что всем присутствующим можно было бы смело поставить пять баллов в экзамене на профпригодность.

Три бармена обслуживали огромную барную стойку. Официанток здесь тоже не наблюдалось, но это и понятно. В дальней глубине Трота странным было бы скорее наличие здесь женщин, зарабатывающих не сталкерским промыслом, не способных самостоятельно себя защитить.

Справа от входа приткнулся столик, над которым прямо к неровной каменной стене был пришпилен листок бумаги с надписью, жирным шрифтом отпечатанной на принтере: «АКЦИЯ сегодня всем кислота бесплатно». На столике красовался пластиковый поднос с наркотой.

– Они тут любят такие дела, – прокомментировал акцию Цыган. – Для скупки хабара самое то, обдвиганный бродяга сговорчивей…

– Дракон, сколько мы здесь планируем пробыть? – тут же поинтересовался Лысый.

– Дня три, а точней, сколько понадобится.

– Тогда можно и по кислоте ударить…

С этими словами Лысый взял с подноса пропитанную бумажную полоску, разделенную надрезами на четыре марочки. Разорвав дозы, одну он сунул на язык, после чего раздал марки остальным. Его напарники без раздумий поглотали свои бумажки, им не впервой оттягиваться таким образом, но Феникс заколебался, с сомнением осматривая полученную марку.

– Что тут думать, на язык ее, и зашибись! – воодушевленно посоветовал Лысый.

– Что за дрянь ты мне подсунул? – недовольно спросил Феникс. – Я похож на собачку Павлова?

– Ты за базаром следи, – обиделся Лысый, – мы все съели при тебе, поэтому твое недоверие мне непонятно…

– Я больше хочу водки выпить, – высказался Феникс, – а что ты думаешь по этому поводу, мне по фигу.

– Одно другому не мешает, – вклинился в разговор Цыган. – Ты же слышал, мы решили отдохнуть, а теперь получается, что будешь на другой волне…

– Брось, Феникс, кончай ломаться, как девка, – не выдержал и Дракон. – Мы столько пережили за последние сутки, мы живы, и грех не отметить это событие… Дерьмо нормальное, оно голову не уносит, глотай, не раздумывай.

– Ладно, хрен с вами, уговорили, – сдался Феникс и положил марку в рот.

– Во-от! – провозгласил Лысый. – Добро пожаловать в наш трудовой коллектив.

– Ладно, не пыли, – осадил его Дракон. – Мы вон там присядем, а ты со жратвой организуй, ну и все остальное. На, бери лавэ.

Дракон протянул сложенные пополам купюры, и они в мгновение ока исчезли в ловких руках Лысого. Усевшись в углу слева от входа, вновь прибывшие принялись не спеша осматривать посетителей. Здесь действительно было на кого посмотреть.

Людей вокруг тусило много, и большинство из них подходило под емкое определение «головорез».

– Да уж, я смотрю, здесь настоящее сборище отчаянных парней, – заметил Феникс, кривя уголок рта в подобии улыбки.

– Тебя это забавляет? – отозвался Дракон. – Не пялься в открытую. Как бы случаем не подумали, что ты отлавливаешь кого-то из этих милых парней. Сразу появятся проблемы.

– Тогда хана! – поддержал Цыган. – Братва здесь в натуре резкая на расправу. Одному моему корешу как-то раз отхреначили башку за длинный язык. Он только и успел чью-то маму помянуть в похабном смысле… Тесачок был острый как бритва, вж-жик, и шея разделилась меж позвонков… Когда его головешка упала, я по выражению морды определил, что он совсем не был готов к такому повороту событий.

– Кончай романы травить, – прервал младшего Дракон. – С голодухи тебя, я смотрю, порвало вообще в хлам. Где там чертов Лысый?

Тот не заставил себя ждать. Он уже протискивался сквозь пьяную толпу обратно к своим и тащил на подносе разогретые банки с тушенкой и пару бутылок водки со стаканами.

– Жратва горячая, как заказывали, – бодро отрапортовал Лысый. – Я по две банки на рыло взял, водка холодная как лед, но с водкой я пока решил не гнать лошадей. Взял пару пузырей, но если что, еще сгоняю.

А его уже никто не слушал, все похватали банки с тушенкой и, обжигая пальцы, принялись открывать консервы, каждый своим ножом. Сообразив, что его никто не слушает, Лысый присоединился к товарищам. После ножей в ход пошли личные сталкерские ложки, и на время за столом воцарилось чавканье.

– Ты сюда чё, жрать пришел? – первым прервался Дракон, как только достаточно насытился, и сразу наехал на Лысого. – Наливай!

– Легко, – заверил Лысый, хватая запотевшую бутылку со стола. – Что там наш новичок, не сильно накрыло? Эй, друг, поговори с нами.

– У меня с собой немного настойки из корейской Зоны три-восемь, – неожиданно предложил Феникс. – В переводе на русский приблизительно называется… э-э… огнежуть, скажем так. Напиток концентрированный, им нужно, как бальзамом, подкрасить водку, не более того… Теперь вы моего пойла отведайте.

В подтверждение своих слов сталкер извлек небольшую бутылочку из темно-синего стекла и, одним движением ладони лихо отвинтив колпачок, капнул по паре капель в каждую налитую рюмку.

– Почему нет, – ответил за всех Дракон. – А чё, давай поучаствуем по твоей огнежути корейской, даже интересно…

– И дополнение к выпивону, – продолжил Феникс, выставив на столешницу маленькую жестяную баночку. – Сушеные гусеницы дерева го-до, ими принято закусывать это пойло.

– Я слыхал про это дерьмо, когда служил на корабле, – заявил Цыган. – Говорили, штука убойная.

– Выпьем за веселую жизнь! – выдал Лысый и осушил свою емкость.

– И за мгновенную смерть в конце нее, – подправил тост Цыган, загоняя модифицированную водку в свое горло.

Феникс, опрокинув рюмку, сразу заел пойло сушеным «закусоном». Дракон тоже присоединился к нему. Цыган, поколебавшись, также съел гусеницу, но Лысый принципиально отказался.

– Сушеные червяки – отстой, – авторитетно заявил он. – Это как с гусеницей в текиле. Прет текила, а гусеница совсем ни при чем, просто до нее нужно добраться, заразы, вот в чем весь фокус. Короче, я пас и червяков жрать не стану.

– Как знаешь. – Феникс кивнул, после чего спрятал баночку с сушеными «червяками». – Потом не жалуйся.

– Ну, чё, теперь со всех сторон в коллектив влились? – Дракон почесал затылок и подобревшими глазами оглядел троих напарников.

– Нехилое пойло, – констатировал Лысый, – чую, прет оно, как амфетамин.

– Не-е, сынок, – возразил Цыган, – амфет так не прет.

– Видишь, Цыган говорит, что даже амфетамин так не прет, – выкрутил Лысый по-своему, – но почему называется огнежуть?

– Завтра узнаешь, обязательно, – обнадежил Феникс.

– Нужно было схавать червячка, но что уже об этом жалеть, о-ох! – наигранно охнул Цыган.

– Да не свисти, все будет хоккейно, – ответил Лысый.

В это время к их столику подгреб слегка шатающийся парень в армейской разгрузке, натянутой прямо на голый торс, и, наклонившись к самому столу, просипел:

– Коллеги, с-ствол путевый нужо-он?..

В рекламных целях он достал из-за пояса скорострельный пистолет-пулемет «Скорпион».

– Всего шесть сотен прошу, – проговорил он, – в первом круге такой стоит не меньше трехсот, всего двойная накрутка, коллеги… Согласитесь, это халява.

– У-у, да ты «засранец», – брезгливо сказал Дракон, приметив многочисленные «дорожки» на венах рук «торговца». – Отвали, я не имею дел с «засранцами».

Героиновый наркоман ничего не сказал. Сразу уловил, что не стоит, – чревато. Скривившись, будто лимон проглотил, он ушатался прочь, и по его злющему взгляду было ясно, что они обрели себе местного врага.

– Почему? – спросил Феникс Дракона. – Если не секрет.

– Потому что закончить жизнь под кайфом, – пояснил Дракон, – это очень просто и легко, мы все могли избрать такой путь, но проехали это. Он слабак, а слабаки нам не нужны. Первое правило фартовых людей какое?

– Какое? – эхом отозвался сталкер.

– Первое правило фартовых людей – не иметь дел со слабаками и неудачниками. Они забирают энергию, как чертовы вампиры, и рано или поздно это обстоятельство вызовет сбой всей системы. Наркота – это средство расслабиться, а не основа жизни. Наливай! – закончил умную речь Дракон и принялся за тушенку.

– Доходчиво пояснил, – кивнул головой Феникс. – Но ты скажи, если наркоман добрался аж сюда и здесь выживает, то как же он может быть слабаком?

– В японском языке есть два обозначения слова «честь», – произнес вдруг Цыган. – Разница в том, что первой чести можно научить, а второй нельзя, так как она дается или же нет только с рождения.

– Ой, не говори, что в тебе очнулся дух великого самурая, – схватился за голову Дракон.

– Ага, и тебе нужно ехать в Сикоку через сеппуку, – подхватил Лысый.

– Нет, я сейчас воспользуюсь древней китайской мудростью: «бить по башке, чтобы спугнуть змею», – огрызнулся Цыган.

В этот момент в кабак вошел еще один посетитель. Парень, продававший свой «Скорпион», тем временем прицепился к парочке бродяг, сидевших через столик. Вновь прибывший, осмотрев зал, сразу направился к горе-продавцу. Без разговоров и криков, молча, он схватил с какого-то стола недопитую бутылку пива, подскочил со спины и расколошматил ее об голову наркоши, даже ничего не успевшего сообразить…

«Засранец» упал на колени, и атаковавший мужчина схватил его за волосы, после чего без раздумий воткнул стеклянную «розочку» ему в горло. Фонтан крови получился таким сильным, что достиг потолка. Взревев наконец, убийца откинул от себя жертву.

– Ты что, урод, совсем охренел?! – крикнул один из сталкеров, сидевших за ближайшим к месту убийства столом. Он попал под сильную алую струю и теперь был весь в крови, словно адский мясник.

– Он продал нам дерьмовые патроны, – оправдался убийца. – Нас обложили мутакрысы, и теперь из-за этого козла мой кореш мертв.

– Мне побоку твои расклады! – начал набирать обороты гнева перепачканный сталкер. – Я тебе что, чертов жертвенный алтарь?!

– Да ладно тебе, – начал успокаивать его товарищ, – видишь, мужик не в себе, напарника потерял.

– Блин, я с рождения не в себе, имел я таких психов! – Окровавленный сталкер продолжал накалять атмосферу. О трупе на полу уже все забыли.

– Имел, говоришь! – ощетинился убийца.

И этими словами ограничился, перейдя к действиям. С быстрым наскоком вперед он резким ударом вмял обидчику кадык ребром ладони. Перепачканный сталкер схватился за шею и, утробно застонав, повалился под стол. Его напарник, обалдев от такого поворота событий, застыл, но быстро пришел в себя и схватился за свой нож, но нападавший и его опередил. Убийца блокировал руку с клинком, выхватил свой собственный нож и снова атаковал в шею. Два молниеносных колющих удара, две рваные раны, и потоки крови снова зафонтанировали, рассеивая брызги во все стороны…

– Получи, падла!! – заорал какой-то бродяга, метнулся между столиков, выхватывая на ходу пистолет, и всадил победителю минувшей потасовки пулю прямо в затылок.

– Забавное времяпровождение, – иронично заметил Феникс. – Аж не верится, что у входа крутые мордовороты убеждали нас, что заряжать здесь ничего, кроме косяков, нельзя.

Еще через секунду, будто услышав его критику, двое упомянутых мордоворотов вломились в зал. Расшвыривая всех, кто им попадался на пути, они добрались к стрелку, вырвали пистолет, скрутили его и потащили вон из зала.

– А что я должен был делать! – пытался отмазаться повязанный. – Он же моих друганов порешил… – Но ему врезали под дых, заткнув поток слов, и увели.

После чего все в зале принялись за прежние дела, не обращая внимания на двух типов, подкативших грузовую тележку к месту драки. Двое затарили на нее троих свеженьких жмуров, один из них укатил телегу из зала, а второй, разложив моющую машинку, остался убирать кровь.

– Уборщики явно делают это не впервые, – скривил Феникс правый уголок рта.

– Я говорил, тут народ на расправу скор, – философски заметил Цыган.

– Все как у людей. – Феникс скривил уже левый уголок.

– Ладно, наливай. – Дракон глянул на Лысого и кивнул. – Только по пятьдесят.

– Легко, – согласился тот, оторвавшись от второй банки с тушенкой. – Вы б жрали, мясо остывает.

– Угу, помянем вновь преставившихся, – сказал Цыган, и четверо, не чокаясь, просто выпили. В принципе повод уже не имел никакого значения.

– Слышь, не просеку, что именно у меня сейчас в голове шумит, – признался Лысый, закусив из жестянки. – Сдается, это твое пойло, Феникс, сдается, оно…

– Это у тебя в голове пустота шумит, гы-гы, – хохотнув, поддел его Цыган. – Типа ветер гуляет в пещере вертикальной скалы перепада уровней Зоны.

– Не гони волну, морпех, не то морская болезнь начнется, – огрызнулся Лысый. – О том, как ты блевать горазд, нам хорошо известно.

– Давайте лучше о деле поговорим, – предложил Феникс.

– О делах мы будем говорить, когда проспимся, – обрезал его Дракон, – а так это будет шалтай-болтай, дуракаваляние.

– Я тебя понял, – сразу согласился Феникс, – тогда доедаем и спать.

– Тебе совсем неймется, – высказался Лысый, – ты лучше расслабься, сейчас пройдет. Спать все равно не получится, можешь даже не пробовать.

– И долго мы будем на бодрячке бегать?

– Пока не попустит, – усмехнулся Цыган, – но рубанет, как матрос Кимарчук на подводной лодке. Если понимаешь, о чем я…

– Понимаю, – кивнул Лысый. – Тот самый матрос, которого никто никогда не видел, полосатый подкрадывается сзади. Ба-бах тебя по башне, и ты спишь. Слыхали, слыхали.

Цыган утвердительно закивал.

– Не хрен дрыхнуть! – категорично выдал Лысый. – Нам еще нужно деловарить…

– А что за дела? – поинтересовался Феникс.

– Нам нужна снаряга, – пояснил бритоголовый напарник. – За бабки здесь покупать ее совсем не выгодно. Поэтому я прихватил с собой товар, осталось произвести обмен.

– Что за товар, можно узнать?

– Хе-х, ничего секретного, – ухмыльнулся Лысый. – Пластилин из конопляной пыльцы. Здесь подобные хрени на вес золота.

– Это все тоже завтра, – снова вмешался Дракон, – пока я не переговорю с Мерином, мы светиться не будем. Лучше брать через него и оптом, по-любому дешевле выйдет.

– Угу, хоть какая-то гарантия, чтобы не довелось потом розочками никого тыкать, как тот мститель за кореша, – прокомментировал Цыган.

– Отговорили, – согласился Лысый. – А что с цацкой, которую мы поцупили с тела инферновского пахана? Она мне карман огнем жет, может, сбросим тут от греха подальше…

– Какой цацкой?.. – переспросил Дракон.

Феникс резко выпрямился и уставился на Лысого округлившимися глазами.

– Только не говорите мне, что вы стащили Сломанное Распятие!

Кажется, он сразу протрезвел.

– А что тебя в этом смущает? – спросил Цыган.

– Вы чего, братцы, совсем мозги потеряли? – Феникс покрутил у виска пальцем. – К таким мощным артефактам лучше вообще никогда не прикасаться. Они порабощают и приносят смерть.

– Не-е, браток, – закачал головой Цыган. – Ты сам-то из нас лохов не делай. Мы ведь не сегодняшние, а мэйд ин очень давно. Лично я сразу выкупил, за чем именно темные гельминты нас на мостик посылали. Только Распятие их интересовало. Притащить труп – это они для отвода глаз версию придумали.

– Конечно, не без того, – продолжил Лысый. – У верховного инферновца должно быть много разных штуковин. Но в первую очередь Баал ассоциируется у всех именно со Сломанным Распятием. Потому брать его нельзя. Слишком паливная вещица.

– Мы еще по дороге к мостику прикинули, – опять взял слово Цыган, – что в этом суть ходки, и архивариуса с его братаном интересует конкретно та хрень. Ну, мы с Лысым покумекали, что если об этом крестике знают все, то об остальных зонниках, которые наверняка найдутся при Баале, вряд ли кто-нибудь что-то знает достоверно. Поэтому, если чего и пропадет, на нас могут и не подумать. Мало ли, что покойник успел захватить с собой перед смертью…

– Ваша мелкоуголовная логика сейчас не интересна, – оборвал Дракон. – Мне, допустим, никакая логика не нужна, я на сто процентов знаю, что, если вас, двоих акробатов, запустить в монастырь, вы и там что-то у церковных мышей стянете. Мне непонятно другое, почему вы так долго тянули?.. Вы чё, сявки, решили закрысить хабар?! – разъярившись, рявкнул Дракон и стукнул кулаком по столу.

– Да нет, Дракон, ты чего! Просто не до этого было, ты же сам помнишь…

– Быренько показывай, – прервал его оправдания Дракон. – И помните, что перед вами не братья-гельминты из чертовых катакомб. Меня, вашу мать, не проведете, заныкаете хоть что, я ж учую и шкуру со спины спущу. Вы меня знаете, у меня нюх на крысятину…

Цыган молча достал пухлый кожаный кошель и плюхнул его Дракону на колени, чтобы не светить хабар в открытую. Затем он сунул вожаку в руку три мужских перстня, очень богатых, тонкой работы.

– Сразу понятно, что ты его за руки нес, – определил Дракон. – А у тебя чего?

Лысый, в свою очередь, достал из рюкзака и передал под столом… золотой пистолет, инкрустированный драгоценными камнями.

Феникс, узревая подобное великолепие, уже и не знал, какой из уголков рта кривить. Поэтому улыбнулся во весь рот, без всякого намека, открыто.

– Во, спецмодель! – гордо возвестил Лысый. – Такие стволы когда-то под заказ делал покойный мастер Супермех. Шестнадцать патронов плюс один в стволе. И не простыми заряжен, а особыми. В каждой пуле пыльца смерти, короче, эти маслины завалят кого угодно. Плюс запасной магазинчик к нему.

Он вынул и передал второй магазин.

Когда оружие легло на колени рядом с кошелем, Лысый добыл из подсумка овальный пузырек с какой-то жидкостью и два небольших контейнера для артефактов.

– В «сохранниках» энергетики, – пояснил он, – причем, насколько я оценил, этого хватит, чтобы до Китая и обратно в один присест сбегать.

– Это хорошо, – подобрев, кивнул Дракон, – это нам пригодится. Что за бодяга в бутылочке?

– Натуральный адренохром. Эксклюзивная наркота, ее используют, а вернее, использовали деятели из верхушки проклятого ордена.

– И что в нем особенного? – спросил Феникс. Он уже не улыбался. Наоборот, хмурился, пристально рассматривая хабар, наклонившись к Дракону, сидящему рядом с ним.

– Прикол в том, что его добывают из надпочечников живого человека, – проинформировал Лысый.

– Фу-ух, твою мать! – фыркнул Дракон. – Убери эту дрянь немедленно.

Лысый тут же сцапал и спрятал бутылочку.

– Не пойму, и что из всего этого тебе настолько жгло карман? – напомнил Феникс. – Раз уж ты не утянул Распятие, чтобы не подставляться под паливо…

– Дык вот она, хрень, у него в каблуке была сныкана. – Лысый добавил к трофеям железную пирамидку черного как смоль цвета, трехгранную, маленькую, не больше половинки грецкого ореха. – Пяток марок с элэсдэ, думаю, вас не заинтересуют, – завершил он. – У меня все.

– Неужто снова дельта… – очень тихо пробормотал себе под нос Феникс. Дракон расслышал только потому, что новый напарник придвинулся к нему, чтобы рассмотреть хабар, стыренный у Баала.

– Наркоту оставь себе, – буркнул Дракон. – Мужики, мне совсем не по душе этот черный треугольник в три-дэ.

– Обоснованно, – кивнул Лысый. – Мне он тоже жуть как не нравится, но эта муть наверняка чего-то стоит. Знать бы, что она умеет. Не зря же он таскал ее в своем каблуке.

– Может, она спасала его от запоров? – предположил Цыган. – Я тебе говорил, не бери ее, а теперь, блин, ломай голову… С одной стороны, от нее нужно избавиться, но если при этом еще и выгоду получить, я совсем не против.

– А ты что думаешь? – спросил у Феникса Дракон.

– Думаю, что сейчас случился тот самый, можно сказать, классический случай, когда кто-то вытаскивает из пекла некий предмет, совершенно не понимая, что попало ему в руки, – выпрямляясь, ответил тот. – Я не совсем уверен, поэтому даже не буду вас пугать. Все нужно проверять, а в четвертом уровне это можно сделать в считаных местах… К счастью, одно из них должно было остаться неподалеку отсюда. Но это потом. Пока, если не возражаете, я этот зонник изолирую. Пусть у меня побудет, о’кей?

Не дожидаясь ответа-разрешения, Феникс достал откуда-то из складок своего комбеза контейнер и спрятал в него пирамидку, каждая из граней которой представляла собой правильный треугольник.

– Заметано, – согласился Дракон и спросил младших: – Что там в мешке?

– Сам глянь, чего я буду описание составлять, как ментяра какой-нибудь, – сказал Цыган.

Лысый раскрыл украденный кошель и вывернул его содержимое на стол. Кроме нескольких кредитных карточек, которые были сдвинуты в сторону за ненадобностью, и приличной суммы денег, которую Лысый сразу принялся делить на четверых, в нутре кошелька оказались несколько презервативов и пакетик со «стоячками». Эти сушеные ягодки местного анормального происхождения необычайно сильно повышали потенцию.

– Ничто человеческое не чуждо Господину, – искривил Феникс правый уголок рта.

– Наркодопинг требует своего, – прокомментировал Цыган и отодвинул на край стола секс-прибамбасы. – Или кому-то надо, ха? – хмыкнул он.

– Ты пойди бармену предложи, заботливый ты наш, – проворчал Лысый. – Может, он тебя поймет, а нам, правильным пацанам, твое предложение не совсем понятно.

Феникс тем временем уже изучал стопку бумажных и пластиковых листочков и карточек. Покойный сектант зачем-то таскал их с собой… Одну из бумажек, какую-то почтовую квитанцию, он в особенности тщательно рассмотрел, разгладил, пристально вчитался в текст. Зыркнул на собутыльников, проверяя, заметил ли кто его интерес.

Молодые не смотрели на него, занятые деньгами, Дракон тоже вроде бы отвлекся на добычу у себя на коленях, но на самом деле боковым зрением уловил. Наметанный взгляд Дракона старался не упускать из виду ничего. Вожак даже разглядел, что эта квитанция на посылку, доставленную из-за океана, три буквы, USA, – ни с чем не перепутаешь. Что бы это такое, для покойничка, из Штатов в коробке fedex засылалось, уж не марочки ли с ЛСД? Так для этого обычно конверты используются…

– Чеки и квитанции, – констатировал Феникс, демонстративно отгребая в сторону ворох бумажек. – Ничего интересного. Разве что в качестве улик для следствия, изучающего контакты инферновца с внешним миром.

– Ага-ага, – выдал Лысый, закончив делить наличку. – Или Баал был тем еще аккуратистом, или память у него совсем дырявая…

– Ну что, господа, день зря не прошел, – резюмировал Дракон, пряча свою долю в карман. – На лагерь пацанам отстегнуть еще нужно будет, но это решим потом, с продажи барахла. Перстни в Троте один хрен толкать нет смысла, здесь на побрякушки с камушками людям накласть. А вот рыжий ствол и эту бздюшку, что у Феникса на хранении… за них можно срезать нехило. Пукалку я с утреца Мерину предложу, он любит такую хрень. Оружие точно сменяем на что-то полезное, а вот с мелкой железкой разберемся позже.

– Бухнем? – предложил Лысый.

– Разливай все, что осталось, – согласился Дракон, – добираем жратву, и баиньки.

– Может, еще пару пузырей возьмем? – с надеждой вопросил Лысый.

– Нет! – отрезал Дракон. – С собой можешь взять, но все едино валим спать. Еще ж надо определиться, где мы это делать будем. Завтра Мерин раньше встанет, а мы дольше дрыхнуть будем. Как бы не получилась, что мы проснемся, а его уже снова в койку отнесут… Да, и не забудьте избавиться от лишнего барахла, – ткнул он в отодвинутую горку пластиковых карточек, чеков и всего остального.

– Сделаем, – подтвердил Цыган, поднимая стакан.

С водкой завершили, и закуска, ставшая просто едой, так же быстро исчезла в изголодавшихся сталкерских чревах. Покинув кабак, четверо вышли на улицу и направились к другому зданию, тому, что располагалось справа от ворот.

– Наверху в большом мире сейчас зарождается утро, – вспомнил вдруг Лысый, – а тут, в яме, утра не бывает никогда. Здесь ночь или день… но больше ночь.

Ему никто не ответил, тему не поддержали; напарники уже добрались к цели, и Цыган открыл еще одну тяжелую металлическую дверь. В правом строении им без лишних разговоров выделили свободную комнатушку, а в качестве мебели выдали четыре добротных спальных мешка. Нагруженные свертками, четверо отправились по лестнице вниз. Опустившись, проследовали за провожатым и через дыру-проем забурились наконец в свой «номер». Спальное помещение находилось под землей, конечно, и было неправильной трапециеобразной формы с бугристыми стенками. Оно больше напоминало пещеру, но с вентиляционной решеткой в потолке.

– Да-а, эти казематы выпаливали камнежогом, – согласился Феникс, оглядевшись и расправляя спальный мешок.

Он хотел еще что-то добавить, но стоило ему залезть внутрь мешка, как его догнал тот самый матрос Кимарчук. Дальнейшие слова так и не вышли из его рта, новичок спрятал голову внутрь мешка и притих без движения. Дракон, проследив за тем, как уснул Феникс, позволил себе расслабиться.

Его младшие компаньоны тоже не воспротивились недвусмысленным намекам Кимарчука.

Маршрут пятый

«Когда человек настойчиво просит о чем-то свое подсознание, он как бы посылает предложение Силе на заключение договора с нею. Если у него имеется, что предложить взамен, с ним заключается двусторонний негласный договор, и человек неизменно получит то, о чем просил.

Сила будет честно выполнять свою часть сделки, но если он оступится и напортачит, со своей стороны, то неотвратимо будет наказан. Степень и способ покарания зависят от проекции Силы, дарованной ему в момент заключения договора. Если он станет опасен, Сила его попросту ликвидирует.

Но самый интересный пункт договора в том, что на поверхность сознания “экземпляр договора” не высылается. Все это взаимодействие обычно происходит без осознанного понимания вышеописанных событий со стороны просившего человека.

Человеку стоит бояться сильных желаний – они сбываются…»

Феникс проснулся, лежа на спине, от крепкого удара в бок. Ситуация, по сути, опасная, но чувства опасности он не испытал, сказалось понимание, что привал случился в условно безопасном убежище. Приоткрыв только один глаз, сталкер увидел над собой улыбающегося Лысого. Проснулся Феникс там же, где и заснул, а для реалий анормальности это само по себе уже хорошее начало дня.

– Вставай, лежебока, весь день продрыхнешь, – сказал ему Лысый. – Ты вообще когда в последний раз отсыпался?

– Отвали, – буркнул Феникс, поворачиваясь на бок.

– Рота подъем, говорю! Мне-то побоку, но Дракон за тобой послал.

– А где Дракон? – сразу очнулся Феникс, резко приняв сидячее положение.

– Он с Мерином перетирает. Уже не один час, – пояснил Лысый, – так что рыжий ствол уже спихнули. Толстый Мерин даже не торговался, сразу забрал его своей телке со второго круга, водят к нему тут одну цацу фигуристую… Пластилин мой тоже ушел за пару минут. И одну гайку с камешком Мерин себе взял. Цену, ясный пень, дерьмовую дал, но Дракон велел уступить. Говорит, себе дороже выйдет.

– А от меня чего надо-то?

– Фиг его знает, – пожал плечами Лысый. – Что-то с тобой перетереть хотят. Погнали, короче, бухнем, или чего захочешь, там жрачки навалом. Можно за эти дни нехило откормиться. Хавчик нормальный, не паленый, прямо с Большой земли, все чистое, все в банках.

– Так, может, банки местной расфасовки, – предположил Феникс, приводя себя в порядок после сна.

– Не боись, – заверил Лысый, – в отеле заправляют серьезные люди, тушенку из мутятины тебе не подсунут. Пиво, икра красная, даже сосиски в банках есть, печенье, вареная сгущенка, короче, все сталкерские деликатесы.

– Да ты гурман! Напомню, чревоугодие – это грех, – покачал головой Феникс. – Ну, уговорил, пошли глянем, чего Дракон хочет, а то жрать и вправду охота.

– А я о чем! Нужно пользоваться возможностью. Уйдем в глухие сегменты, когда еще подхомячить нормально получится.

– Вы там с боеприпасами вопрос решили? – поинтересовался Феникс, вешая на плечо свой «калаш».

– Да, да, порешали, все нам дадут, оружие, веревки, кроки и прочую хрень, жрачки сколько унести сможем… Скажи, а тебя та треугольная железка не беспокоит? – неожиданно переключился Лысый.

– А что? – подозрительно переспросил Феникс.

– Так просто спросил, – отвел глаза Лысый. – Двигаем, короче.

Этот вопрос подтвердил, что бритоголовый напарник был уже наделен достаточной силой зонной чуйки, чтобы ощущать неясную тревогу. Потому и «жгла карман» ему пирамидка…

Идти оказалось совсем недалеко, даже наверх подниматься не пришлось. Сразу под лестницей оказалась небольшая скрытая дверь, за которой находился тайный переход на секретный уровень. Пару десятков шагов по выжранному камнежогом узкому коридору, и за очередной дверью открылось просторное помещение с камином и несколькими дастарханами на деревянном полу. Оно было полностью обшито деревянной вагонкой и оборудовано качественной системой фильтрации воздуха. Феникс сразу обратил на это внимание, и несколько миниатюрных камер под потолком он тоже сразу заметил.

За ближайшим ко входу дастарханом гуляла шумная компания из восьми бойцов, и Феникс заметил Цыгана, продолжавшего пить и в новый день, но уже с местной братвой. Лысый сразу присоединился к ним, и Феникс самостоятельно подошел ко второму дастархану, возле которого полулежал на подушках Дракон. Вожак группы общался с бородатым мужиком огромных размеров. Здоровяк также полулежал и как раз пил водку из граненого стакана. Всем своим уверенным видом этот большой источал силу и власть. Ну или очень старался источать.

– Познакомься, Феникс, это Мерин, наш друг в этом аду, – ровно сказал Дракон, как только сталкер приблизился к ним.

– Западай, – указал Мерин на свободное место, – обувь можешь не снимать. Мы не мусульмане какие, просто здесь часто трясет, а за таким низким столом можно гужбанить в любую погоду.

Феникс кивнул, приветствуя, затем молча обустроился. Хозяин наполнил ему гранчак до краев.

– Будем, – сказал он Фениксу. – Погляжу, что ты за птица. Рекомендации про тебя пока что хорошие.

Феникс снова кивнул, молча взял стакан и напористо, длинным глотком осушил его до дна.

– Молодец, – одобрил Мерин, – сразу видно, наш человек. Да ты закусывай, не стесняйся, – и хозяин банкета подставил гостю вазочку с черной икрой.

– Роскошно живете, – проглотив ложку икры, наконец открыл рот Феникс.

– Это просто вам повезло, ха, – хмыкнул Мерин.

– Ты о чем? – спросил Феникс, проглотив вторую ложку соленой черноты.

– Мне один кореш бочку этой дряни проспорил и позавчера отдал долг, – пояснил хозяин «поляны». – Вы кстати нарисовались. Вот я и говорю, вам повезло.

– Ясно, – кивнул Феникс и снова предусмотрительно наполнил рот жирной икрой, так как начал ощущать воздействие алкоголя и опасался, как бы водка не срубила его. Отвык, ох, отвык массированно градусами заправляться…

Приятное тепло и слабость предательски разливались по всему телу, а падать, как озимые злаки, в таких местах, как этот вертеп, – ошибка непростительная. Казаться слабым при всех этих деятелях сталкер никак не планировал, поэтому навалился на икру, пытаясь как можно быстрее выстелить стенки желудка обильным жиром. Это был его спасательный круг, алкоголь катастрофически быстро попадал в кровь, и в голове уже неслабо шумело.

– А так мы не бедствуем, само собой, – продолжал Мерин, закуривая сигарету, – но излишествами не занимаемся. У нас тут торговля, производство, вот хлеб сами выпекаем, попробуй, вполне рекомендую. В Троте буханка горячего хлеба не дешевле икры встанет.

– Это точно, – согласился Дракон, – но я бы не отказался от самого простого горячего борща, только не концентрированного из пакетика, а самого настоящего, на мясном бульоне.

– Чего ж ты молчишь? – удивился Мерин. – Щас я повара свистну, он вам замутит супец.

– Нет уж, спасибо, – отказался Дракон. – От мутированной говядины меня стошнит, а обычного мяса у тебя нет, это я точно знаю. И корешу не посоветую.

– Ну ладно, не хочешь – и не надо, – не стал спорить хозяин, – хотя из тушенки тоже неплохое варево получается. Раз вы не хотите, тогда давайте сразу к делу.

– М-м-гм, – согласно промычал жующий, чуть захмелевший Феникс, намазывая икру на хлеб. При этом он подумал, что сам бы отнюдь не отказался от горячего борща, но слова Дракона о мутированной говядине в кавычках способствовали желанию воздержаться. Уследить за поваром, пока тот варит, не получится.

Дракон же не зря отказался. Про мутятину в бульоне он скорей всего придумал и руководствовался совсем другой информацией. Но действительно, мало ли чего в похлебку положить могут.

– Человек, которого вы ищете, сейчас точно находится в четвертом круге, без вариантов, – продолжил Мерин разговор, который они вели с Драконом до прихода Феникса.

– Где именно? – спросил Дракон, также закуривая сигарету; он предложил курево Фениксу, но тот сразу отказался, понимая, что сейчас никотин может лишь увеличить амплитуду волн, раскачивающихся в его голове.

– В последний раз его видели, а это было всего пару дней назад, у семейки уродов, обитающих в Ласточкином Гнезде, – продолжил Мерин, затушив в пепельнице окурок. – Знаете, где это?

– Найдем, – кивнул Дракон.

– Вроде бы это логово на границе четвертого и третьего кругов, – кивнул Феникс, – но разве его не контролируют инферновцы?..

– Про инферновцев вы помалу забывайте, – посоветовал бородач. – Их банда теперь вне закона. Наверняка за лихой зачисткой ордена стоят решалы с самого верха, куда выше, чем непосредственное командование охранных подразделений Трота. Так что им уже никто не поможет, даже сама чертова Зона… э-э… при всем к ней уважении. – Мерин спохватился и как бы извинился перед анормальностью, в недрах которой все они находились сейчас. – А Гнездо у ордена отбила семейка людоедов. Там папашка и четверо контуженых детишек. Они все чмошники, выродившиеся человеки, сильно мутировали, папаша – тот вообще, поговаривают, в Зоне с самого начала. Вероятней всего, попал под изначальное ненормальное воздействие, а значит, был свидетелем самого Посещения. Озверел, людей жрать приспособился, отпрысков к этому непотребству приохотил. Раз до сих пор не помер, значит, тот еще анормал…

– Свидетель контакта, это круто, о-го-го! – воскликнул Дракон, и до Феникса дошло, что тот уже снова порядочно опьянел.

– А детки его собственные или усыновил? – уточнил Феникс, намазывая ломоть хлеба икрой.

– Ублюдки ему под стать, урод на уроде, – сказал Мерин. – А откуда взялись… кто ж знает, что в мутных глубинах творится… Кто там в мамаши попал, кого родитель драл, неведомо, но детеныши, сто пудов, рождены в Троте. Выше третьего круга их никогда не видели. Короче, семейка там анормальная на всю голову, и я вам не помощник в их устранении. На что эти чмошники способны, достоверно не знает никто. Фраера, которого вы ищете, они вам не отдадут. Если они с вами вообще захотят разговаривать. Со жратвой, знаешь ли, не устраивают диспуты.

– Смотря кто, – не согласился пьяный Дракон, – и смотря с какой…

– Тогда я что-то не пойму, а чем же наш объект у них занимается? – закономерно поинтересовался Феникс. – Или он в кладовке валяется, как индейка, запасенная впрок? На Рождество, так сказать.

– Он заплатил им за укрытие, – сказал хозяин банкета, – но что, почем и как, я не знаю.

– А нету лихих парней на примете… м-м… которым эти зонорожденные чмошники дорогу перешли? – спросил Дракон. – Вместе с папой, бредуном-старожилом.

– Помощников ищешь, Жук? – понял Мерин. – Разумно. Я помогу тебе найти таких. Это не сложно, но если что, сам понимаешь, я не при делах. Если вас там напялят по самое не могу, мне проблемы с семейкой уродов не нужны, они могут испортить мои торговые маршруты и предприятия. У нас тут бизнес, а бизнес – это всегда война, и мне сейчас особенно вредно слабину давать. Каша заваривается крутая, Жук, выживут сильнейшие…

– Ты не при делах, ясно, – сказал Дракон.

– Жук? – Феникс вопросительно посмотрел на Дракона. Ему даже показалось сначала, что ослышался. Но Мерин повторился.

– Жук, Жук, – проворчал Дракон. – Жизнь долгая, и как только человека не называют, пока он по ней идет. Мерин давно меня знает, и на этом тему закруглим. А то еще разовьем в том смысле, что, с другой стороны, все относительно, и жизнь прискорбно коротка и кончается, сука, всегда внезапно…

– Как хочешь… – Феникс опустил взгляд; мда-а, не такой уж он однозначный, каким пытается выглядеть, этот пожилой бродяга. – А дополнительные люди нам не помешают. Тот сектор я примерно помню, но желательно иметь путевых снайперов для огневого прикрытия.

– Желательно, чтобы парни с головой были, – заметил Дракон. – Сталкеры – народ непредсказуемый, но по возможности… Если ты понимаешь, о чем я.

– Понимаю, – сказал бородач, – что тут непонятного. Будут вам стрелки. Вам снова повезло, подходящая команда у меня сейчас отдыхает. Мужики вменяемые, но им придется заплатить щедро и наперед.

– Не проблема, – заверил Дракон, – главное, этого гада достать.

– А что Слепыш? Живой? – неожиданно для собеседников поинтересовался Феникс. – Он еще в теме?

– Давно о нем не было вестей, – ответил Мерин, еще раз, повнимательней, осмотрев «новичка», – но с ним должно быть все в порядке. Он, как и всегда, закопался, как крот, в своей норе, возится со своими железками.

– Нора там же? – спросил сталкер.

– Да, точку обитания он не менял, – сказал бородач. – Захваты пощадили его схрон, и странно было бы, если бы он куда-то переехал. Трот его любит, может, потому что он здесь очень давно… Я даже и не слышал, чтобы он когда-нибудь вылезал из пещеры и по Зоне шатался.

– А чем так накосячил орден «Инферно», не знаешь? – спросил Дракон, который хоть и был не на шутку пьян, но нити разговора не терял. – Вроде у них был договор, раз столько терпели сектантов… И вдруг – бац!.. – повыжигали, как чертовых вискунов из пещер. Это жестко, мать его за нос. Чем-то они не угодили тем, сверху…

– Знаю, – сказал Мерин. – Ну, в общем, темные давно доигрались. Баал, их главный, где-то с неделю назад ко мне заходил. Он под видом обычного сталкера по Зоне часто шарился, будь здоров… Не удивлюсь, если и за Периметр под видом обычного лицензика шастал.

– Да ты что?! – воскликнул Дракон. – И чего хотел?

– Ничего особенного, – пожал плечами Мерин. – Он мой постоянный клиент был вообще-то. Последний раз брал партию закидухи. Он заказал, я достал, все как обычно. Выглядел плохо, видать, нервы у мужика уже в кокаине растворились. Баал одним кокосом уже давным-давно не ограничивался. Он только на дерьме и держался, жрал как крокодил, и перечень дряни был длинный, что рецепт у хворой бабушки… Короче, все равно подох бы скоро от веселой жизни.

– Не думаю, что его от пристрастия к шмыгалову грохнули, – заметил Дракон, потушив свой окурок, – тут всем побоку, кто чем догоняется. Это же Трот.

– Естественно, друг мой, – кивнул Мерин. – Наркотой тут никого не удивишь. Люди говорят, что тупые инферновцы притащили в Трот какой-то левый артефакт, типа передачку поимели из другой Зоны Визита, а тут еще эта история с кобальтовой бомбой…

– Это что за хрень еще? – удивился Дракон.

– Если у обычной ядерной бомбы сделать корпус из кобальта, – просветил вдруг Феникс, – то радиация будет такая, что спалит, а главное, надолго загадит все вокруг. При этом мощность самой бомбы может быть совсем незначительной, а радиация сожжет столько, что чертям в аду мало не покажется.

– Правильно говорит, – хмыкнул Мерин. – Хм, осведомленный ты чувак, Феникс.

– Ну и что с того? – не понял Дракон. – При чем тут орден?

– Просочилась информация, что инферновцы в своих подземельях изготовили сферу из кобальта. Может, этот шар им нужен был совсем для других целей. Может, вечно обштыренный Баал сделал для себя кобальтовую хлебницу, кто его знает, что в его воспаленный мозг приплыло, но риск, риск уж слишком велик. Как вы понимаете, на самом верху настолько рисковать никому не позволят…

– Поэтому их просто уничтожили, – констатировал Феникс. – Ну что ж, как по мне, давно пора было очистить Трот от этого шлака. Да и насколько я понимаю, без испытания новой техники и вооружений не обошлось.

– Согласен с тобой, браток, – сказал Мерин, – только попомните мои слова, свято место пусто не бывает.

– Поглядим. Жизнь, ты же знаешь, такая штука, она долгая. – Феникс искоса глянул на Дракона. Или как там его, Жука?..

Что ни говори, многое поменялось в Троте: новые деятели, новые расклады, новые имена, а уж события насколько новые… В Зоне год по календарю Большой земли за десять считается, а он не возвращался куда больше года…

Феникс спохватился и запретил себе вспоминать, кого и чего он лишился и почему ушел тогда. У памяти тоже должны быть отчужденные зоны, иначе однажды вдруг нахлынет тоска от несбывшегося, и невозможно станет дышать, и душевная боль отвлечет, вынудит совершить ошибочный шаг, а для сталкера это означает шаг последний. Это он понял как никто еще в Троте, тогда, а затем и в других Зонах, куда привела его тропа предназначения…

– Да, брат, знаю, – погладил бороду Мерин, – что говорить, всяко может повернуться… А вам помогу, конечно. Мне нужно немного времени, и у вас будут отличные снайперы, – заверил хозяин.

– Отлично, спасибо, – поблагодарил Феникс. – Значит, у нас есть время, чтобы навестить Слепыша.

– Добро, завтра сходим, – сказал Дракон. – Сегодня день потерян, сам видишь, а завтра сходим обязательно.

– Мерин, а что ты говорил о предмете силы из другой Зоны, оказавшемся у Баала? – обратился Феникс к Мерину.

– Разве это я говорил? – сказал Мерин и неодобрительно глянул на новенького. – Слухи такие. Что-то ты, браток, неверные вопросы задаешь… О себе не расскажешь? Ты сам откуда?

– Не кипишуй, бородатый, – оборвал его Дракон. – Феникс пацан правильный. Мы уже слыхали о зоннике из-за океана… э-э-э… для вождя инферниата.

– Где, если не секрет? – спросил Мерин, недоверчиво насупив густые брови.

– Я ж тебе говорил, – начал травить выдуманную байку Дракон, – что нас сюда принес вертолет клиентов, кучерявых близнецов. Одинаковые как из-под ксерокса типы, болтать любили без умолку. Рассказывали про сломанный крест верховного жреца ордена и про другую мутотень. От них узнали, что засранец Баал притащил в Трот какой-то убойный хабар с другой Зоны.

– Жук, что-то ты не договариваешь, – прищурил глаза Мерин. – Братки, если вы захотели владеть амулетами ордена, то дружески советую вам бросить эту затею.

– Это ты о чем? Мы на границу с пятым и тем более в пятый спускаться вообще не планировали.

– Да можете спускаться, мне-то что, – пошел на попятную местный босс. – По идее, там внизу одни жмуры, а в кладовых проклятого ордена полным-полно самых крутых анормальных побрякушек. Это самому тупому быку понятно. Нужно только прийти и взять. И поверь, что много желающих разбогатеть за день уже пошли вниз, опускаются по стенкам и еще будут валить и валить, но я уверен, что мало кто из них вернется обратно.

– А если и вернется кто, точно без хабара и уже совсем не таким, какой был, – печально заметил Феникс, – и это в Ареалах Визита называется «успешная миссия». Возвращение – уже награда…

– Тогда за успех, – предложил тост хозяин стола и ловко наполнил гранчаки до краев, не пролив ни капли, несмотря на то, что был уже основательно пьян.

– За успех, – повторил Дракон, и они снова выпили.

– А сегодня гуляйте, – продолжил Мерин, – сегодня можно бухнуть, тем более что ближе к вечеру опять Захват ожидается.

– Откуда информация? – удивился Феникс, чувствуя, что икра наконец-то начала действовать. – Я вот не чую приближения…

– Наши приборы показали, что будет, – стоял на своем Мерин. – Техника у нас, конечно, экспериментальная, а главный технарь, блин, просто сумасшедший алкаш, даже мне до него далеко, но его чудо-гаджеты ни разу не подводили. Теперь Захваты просчитывает.

– Ну, вот и поглядим, – улыбнулся Дракон, – что вернее, твои железки или мой парень.

После этих слов Феникс глянул на вожака группы, он явно что-то хотел сказать, но передумал и промолчал.

– И-Ик… Забьемся? – икнув, предложил бородатый гигант.

– Легко, – не отступился Дракон.

– По куску, – предложил хозяин.

– По десять кусков, – поправил гость.

– Годится, – подвел черту Мерин.

Феникс изучающе посмотрел на споривших и опять ничего не сказал. Вместо этого он снова принялся за черную икру. И только проглотив пару ложек зернистой маслянистой массы, решился кое-что озвучить из наболевшего.

– Мерин, что известно про последний Захват? – поинтересовался он. – Никто, надеюсь, не будет спорить, что такого мощного обрушения в Троте еще не было.

– Про изначальное не знаю, – замотал головой бородач. – Я здесь далеко не с самого начала, в год Посещения и не родился еще, но согласен, тряхануло изрядно, ничего не попишешь.

– А что в минус пятом сейчас происходит, нет новостей? – спросил Феникс.

– Все в огне там, – ответил Мерин, – и пока еще никто из ушедших не возвращался.

– А вообще кто-то снизу поднялся, когда последний Захват кончился? – спросил Дракон.

– Говорю же, что не было никого, – замотал головой здоровяк и опрокинулся на спину, уже не в силах полулежа держать тело на боку; продолжил, кое-как подсунув под затылок подушку: – Туда и спускаться не надо, сверху отлично видно, что весь нижний горизонт в огне. Хочешь, сходи сам посмотри.

– Э нет, я лучше на тебя, морда небритая, полюбуюсь, ха-аха! – засмеялся Дракон. – Мерин, ты тут, блин… так сросся с местной средой, а как твое ремесло, не тянет?.. Ты же шнифер, а не барыга, оттого и пьешь, наверное, ведрами. Помню, ты раньше как бог подламывал, вот были времена…

– Ни фига не тянет меня сейфы ломить, – открестился Мерин. – Давай, Олежа, выпьем за молодость нашу лихую. – И он, найдя силы перевернуться обратно на бок и приподняться на локте, снова наполнил стаканы. – Ты в барыги меня не записывай. Я здесь в отличие от вас, бедолаг из внешних кругов, местных комерцев за вымя держу крепко, почти вся серьезная контрабанда восточных и южных секторов через меня идет. Большинство сталкеров, таскающих дорогой хабар из четвертого, тоже мне отстегивают, потому как знают, что, если им что понадобится, я всегда помогу. Снарягу дам в долг любую, спрячу, если надо, а медицинская помощь у меня вообще бесплатно.

– С чего бы это? – не поверил Дракон.

– Два доктора в отеле постоянно живут, – сказал Мерин, поднимая стакан. – За встречу, Жучара, рад тебя видеть!

Чокнувшись, мужики снова выпили, заев горькую черной икрой.

– Так вот, эти доктора, – закусив, продолжил Мерин, – какую-то научную работу проводят. Что там им в голову запало, я суть не знаю, но они, короче, мутантов изучают не в лаборатории за Периметром, а прямо в полевых условиях типа. Отстреливают их, потом препарируют и все такое.

– Прикольно, – оценил Дракон.

– Мои пацаны им выжгли отличное помещ… щение, – язык у пьяного бородача наконец-то начал заплетаться. – Оборудование у них там какое хошь… они, правда, контуженные, как по мне… зато платят исправно, и леч… ча… у-уф, лечат всех, кого надо, на шару… А главное, у них охрененная акк… кредитац… тьфу, короче, ксива с Большой земли! Потому власть… та, что на самом верху… дала приказ меня никак не щемить… Наоборот, с-с… скажу по секрету, ко мне теперь госзаказы поступают…

– Круто устроился, – оценил Феникс, – сыром в масле плавать.

– Потому, братуха, с-сейфы меня ломить не тянет, – кое-как дотянувшись и хлопнув Дракона по плечу, заверил Мерин. – Тут дела покруче заварились… и адреналина поболе… будет… Адреналин, как ты знаешь, с-с… стоит у истока…

– Во-во, я о том и базарю! Сросся ты, – подвел итог Дракон. – А наверх не тянет?

– К-к… куда? В третий… второй, что ли? Не-е, Олежа, вокруг эпиц… центра прикольней всего… и наценка на товар выше, и хабар убойней… но не так душно, как в пятом. А теперь темных перебили, совсем лафа… Все будет хорошо, я тебе отвечаю!

– Наверх – я имел в виду на Большую землю.

– А на хрена? Не, наружу я возвращаться не хочу, – ответил Мерин, снова наливая водку, теперь уже дрожащей рукой, потому частично расплескивая; бутылка опустела. – В Зоне мне хорошо, а будет еще лучше… Хотя, чтоб ты знал… я часто поднимаюсь туда.

– Небось раза два в год? – предположил Дракон. – Часто…

– Наверное, ты… опять правый, Жук… – признал Мерин и обнаружил, что водки больше нет. – Серый, притарань бухла! – крикнул он; и один из бойцов тут же доставил еще три запотевшие бутылки.

– Шеф, ты решил побить вчерашний рекорд? – спросил Серый, ставя водку перед своим боссом. – Может, не стоит?

– У кого не стои2 т?!! – заорал Мерин и даже подскочил, усевшись на подушках, от возмущения. – Я те щаз по самые гланды засажу! Не стоит… А ну пошел вон, не то я тебе сейчас дам… не стоит, бл…

Братва, кутившая рядом, громко заржала, и Серый, понимая, что может попасться под пудовый кулак пьяного шефа, быстренько ретировался. Так как руки у шефа были больше похожи на медвежьи лапы, и он никогда не церемонился перед тем, как пустить их в дело. Когда подручный исчез, Мерин мгновенно успокоился и раскупорил одну из принесенных бутылок. Его авторитет восстановлен, он расслабился и, весело подмигнув Фениксу, долил недостающие граммы.

– За прошлые деньки! – произнес он тост.

Повторив всю церемонию с питием и закусыванием, трио собутыльников вальяжно развалилось на подушках.

– А что с Сиплым? – закурив, спросил Дракон. – Слухов много ходит, но мне хотелось бы знать, кто его порешил, а главное, почему.

– Вы там наверху все вроде умные, тока не понимаете простую вещь, что изменения в Троте идут из эпицентра, – сказал Мерин. – У нас тут в глубине все меняться начало задолго до того, как это поднялось к вам, выше, а тем более в первый круг, где многие в основном шакалят…

– При чем тут это? – не понял Дракон. Или его сейчас правильней было бы звать Жуком? Интересно, а какая у Олежи-то была воровская специализация…

– При том что Сиплый первым из всех наших сообразил, что в Троте наступает время перемен и на этом можно неплохо заработать, – сказал хозяин застолья. Вспышка гнева даже несколько протрезвила его, и язык Мерина больше не заплетался.

– Как… ким мака… ром? – Жук, напротив, вот-вот должен был совсем осоловеть.

– Олег, ну не тупи, – попенял Мерин. – Самое простое – это найти какой-то новый хабар. Артефакты, которых раньше не было, это ж первые признаки перемен. Много таких артефактов – значит изменения масштабные… Но через месяц эти зонники будут уже таскать все кому не лень… и цена на них, соответственно, безгранично упадет. А вот за самые первые экземпляры можно срубить столько, что тебе и не снилось.

– Мне не снятся кошмары… – отпарировал Жук. – Ты же знаешь, я всегда спал как мл… ладенец.

– Главное, чтоб не как убитый, – пробормотал себе под нос Феникс.

– Я понял тебя, братан! – замахал руками Мерин. – Ты по-прежнему считаешь, что деньги – это зло, поэтому от них нужно избавляться… и ты только помогаешь терпилам избавиться от лишнего бремени. Поэтому ты не грешник, а святой. Но в Библии четко написано: не укради…

– Ого, какие пошли разговоры… – снова тихонько прокомментировал Феникс.

– Ага! Потому мы стараемся сделать так, чтобы кучерявые нам деньги сами приносили! – Жук так воодушевился, что даже говорить стал, не запинаясь. – Когда смотришь в их радостные глаза, понимаешь, от какого греха их избавил, и сразу наступает радость, и происходит искупление…

И с этими словами оба собеседника громко расхохотались.

Отсмеявшись и утерев выступившие слезы, Жук продолжил толкать речугу:

– И если за год хотя бы пару-тройку кучерявеньких дядей удастся подстричь, то на упомянутую тобой мелочь, такую как воровство, не стоит и обращать внимания.

– Выпьем, братаны! – возвестил Мерин, опустошил до дна бутылку водки и открыл следующую.

– Что там с Сиплым, ты не сказал, – напомнил Дракон, принимая стакан.

– Братва, помянем Сиплого, – произнес Мерин, – толковый бродяга был.

Феникс присоединился, понимая, что спиртное начинает окружать его сознание со всех сторон, накрывая мир пеленой. Но отступать поздно, и, выпив еще раз, сталкер плотно закусил. Только и оставалось, что жрать в надежде, что не вырубится совсем.

– А ты всегда полную наливаешь? – спросил он, прожевав. – Меня от такого темпа уже штормит.

– Нельзя пить спросонья, – серьезно заявил Мерин, сам уже почти приблизившийся к статусу в стельку пьяного. – Твой мозг только проснулся, настроился на получение информации о текущем дне. А ты шарах, и ему сразу двести грамм чистейшей информации в кавычках… Держи, сука, чтоб не задалбывал. В итоге ты в говно, – и он потянулся к Фениксу, разводя руки в стороны, – чистейший нокаут, победила водка…

Феникс попытался искривить губы в улыбке, но ему это не удалось. Водка победоносно навалилась и тянула мышцы разгладиться…

– Чтобы выглядеть бодрячком, – говорил Мерин, тоже берясь за икру, – нужно делать зарядку, легкий завтрак и… ф-фсе такое… Я вот люблю обливаться холодной водой, например. Тренажеры у меня тут всякие. Что такое первое правило, знаешь, нет?..

– Тут вода вся привозная, она бешеных денег стоит, – подметил Жук, он же Дракон, – а с твоим коммерческим подходом… я в такое выливание денег в землю… просто не поверю… Не верю!! – заорал он во всю глотку.

– Отстал ты от жизни, Жучара… Я ж те базарю, перемены масштабные… – Глаза Мерина уже почти не фокусировались, но он героически пытался навести их на Жука. – В минус четвертом уже с десяток научных… м-м-м… баз действует… Блин, караваны с провизией идут регулярно, и с водой у нас проблем нет… хотя оно, ясный-красный… недешево, но мы здесь… путево зарабатываем. А вы там в первом, как всегда, тащитесь в хвосте…

– Братуха, тебя распучило, и-ик! – смачно икнув, оборвал хозяина отеля Дракон. – Сам себя расхвалил, сам же и расплылся, как… и-ик… медуза на солнце.

– А Сиплый твой, – продолжил Мерин, пропустив мимо ушей последнее высказывание старого кореша, и снова потянулся за бутылкой, – решил научиться… вычислять, где откроется следующая трещина в земле… новый Овраг Чудес, мат-ть его…

– Овраг Чудес?! – нашел силы удивиться Дракон. – Я думал, это слухи…

– Ни х-хрена не слухи, – замотал бычьей головой Мерин, роняя из трясущейся руки полупустую бутылку, из которой тут же на дастархан полилось. – Когда Трот проваливается, земля не выдерживает, она ж рвется… как бумага. Из некоторых трещин на волю вырывается инородная энергия… Часто в виде «неверных» разного вида, но это не факт. В таких трещинах, ешкин кот, можно найти сразу большое количество артефактов… ну, ты знаешь, после Захватов всегда урожайные ходки… Но иногда трещина не трещ… щина, а целый… разлом… Если хочешь знать, – сворачивая пробку на последней бутылке, признался Мерин, – так я нашел свою кучу камнежогов. После этого мы с пацанами здесь все… замастырили. В ходке были, когда попали в Захват… Нам удалось спрятаться, и я наткнулся на свой Овраг Чудес, а он был полон камнежогов…

– У отеля три отца-основателя, – сказал Дракон Фениксу, – наш друг Мерин один из них.

– А где еще двое?

– Коса погиб, – пояснил сам Мерин, – а Бром ушел в ходку на западный сектор этого кольца… Но я не об том… Давайте выпьем, и я продолжу про Сиплого…

– Ты сказал, что Сиплый хотел просекать, где будет следующая трещина, полная добра, – напомнил Жук, снова закуривая очередную сигарету, – но так и не договорил, получилось у него или нет.

– Сиплый захотел знаний… и ради этого связался с инферновцами. Я ему говорил, что проклятые сектанты никогда не отпустят его просто так, но он не хотел слушать… Он подобрался к чему-то очень близко, а убил его один из стирателей ордена… а теперь весь орден точно так же стерли…

– Я слышал, что орден «Инферно» имел штатных киллеров, – сказал Феникс. – Но уж больно крутые о них байки ходили, я подумал, что мифы…

– Я так скажу, – продолжил бородач, – лучше тебе с этими мифами не сталкиваться. Более того, уверен… что мокрушечники ордена как раз и уцелели. Теперь они схоронились где-то в четвертом круге.

– С чего взял? – спросил Дракон.

– Понимаешь, братан, – ответил Мерин, – мокроделов у ордена всего четверо… квад стирателей, короче, и они все мутированные, чмошники, а значит, обладают сверхсхс… тьфу, способностями. И как сам понимаешь, это не стаканы с соком по столу двигать, они наверняка вовремя смылись, избежали зачистки. Людей положили множество, и управы на них я пока не вижу. Говорят, что был такой сталкер с кликухой Тигр, и вот он четверку выродков смог бы отправить к их ареальным праотцам, но я с этим легендарным Тигром никогда не пересекался, не довелось… Слыхал только, он давно пропал куда-то… Видать, сгинул в Троте, одолела его проклятая необъяснимость…

– Ладно, бродяги, разберемся, – сказал Феникс; понурившись, он сидел по-турецки, опустив голову и уткнувшись взглядом в залитый водкой и усеянный объедками дастархан. – Раскидывай уже, допьем, и пора честь знать. Опять на боковую надо. Боюсь, Кимарчук скоро в гости припрется.

– Ты же только проснулся, – заметил Мерин, разливая остатки водки.

– Он прав, – поддержал Феникса Дракон, – этот день, так и быть, уже потерялся, а завтра с утра нам нужно решать свои дела.

– Ну, надо так надо… А я вам за четверку мокроруких не от балды закинул. Пацаны сказывали мне утром, что вчера видели, как четыре типа в черном обмундировании инферновцев разобрались с большой группой сталкеров. И это было совсем недалеко отсюда… Хреново, братаны. Сучьи гады потеряли хозяев и превратились в обычных грабителей! Ну, ё-мое, мне только этого сейчас не хватало…

– За нас не боись, – сказал Дракон. – Мы тоже не хипари с гитарами… Давай, последняя дозаправка. – Он поднял свой стакан. – Как в молодости, помнишь, за Алекса-космонавта.

– Помню, брат! – поддержал Мерин.

Последние «по двести» ушли в топки. Закусив проклятой икрой, Дракон принялся вставать со своего места, но это у него получилось не сразу.

– Гы-гы, братуха, девять баллов на корабле! – Мерин и не думал вставать, наоборот, он комфортно разлегся на спине.

– Двенадцать, мать его ити, – поправил Дракон, разогнувшись с третьей попытки.

– Макар, забирай Чесу, отбой! – из последних сил крикнул он в сторону другого дастархана, вокруг которого лежали, полулежали и сидели восемь братков.

– Уже идем, батя! – отозвался Цыган. – Чеса, вылезь из ушей этого пацана, и погребли, – продолжил он своему корешу, перевернулся и встал на карачки, чтобы из этого положения как-то подняться на дрожащие ноги.

Феникс поднялся сразу. Не говоря ни слова, он молча откланялся гостеприимному хозяину отеля и вслед за Драконом потянулся к выходу. Совсем не шататься на ходу у него не получилось, но его вынужденные покачивания на двенадцать баллов и близко не тянули.

– Не мешало бы проветриться, – заметил он, поравнявшись с Цыганом, который уже тащил под руку в хлам готового Лысого.

– Давай сначала это тело отнесем, – предложил тот, – а потом прогуляемся и подышим воздухом.

– Извини, брат, никогда не разношу пьяных, – отрезал Феникс, – принцип такой.

– Тащи его сам, – приказал Дракон младшему, – а мы покуда с Фениксом и правда подышим. Ты как справишься, подтягивайся к нам, расскажешь, что удалось разнюхать.

– Куда идти, знаете? – качаясь, но не угрожающе, спросил Цыган.

– Разберемся.

– Лады.

Цыган, словно по корабельной палубе в шторм, потащил кореша на боковую. Дракон же увел Феникса в правую сторону и через другую дверь направил очередным выжженным коридором наверх. Оба напарника ощутимо пошатывались от выпитого спиртного, но упорно шагали вперед. Феникс практически не ориентировался в этих катакомбах, ему приходилось тупо следовать за ведущим. Дракон шел эвакуационным выходом, и наконец за следующей железной дверью сталкеры увидели луну.

– К-красота! – восхитился Дракон. – Но что-то холодновато, не находишь? Прибор минус шесть показывает, хотя рано для заморозков.

Дракон замолчал, огляделся. Факты – упрямая вещь. Все вокруг покрылось тонким слоем инея, а лунный свет залил окрестности печальным серебром.

– Какая-то локальная абнормаль, – сказал Феникс, тоже осмотревшись через свой ПНВ. – Для заморозков рановато, да и в глубине Трота сильных морозов не бывало никогда, ну или не должно быть… даром что мы в России. И откуда здесь взялось столько влаги для такого мощного инея?

– Мой прибор показывает, что с радиацией и прочей фигней все в норме, ну или почти что.

– Раньше надо было своим прибором мерять, – упрекнул Феникс, – прежде чем дверь на улицу отворял. Сейчас уже поздно, и благодари небеса, что мы сейчас наблюдаем только последствия какого-то процесса, который случился, пока мы там водку пили. Вот что с нами сталось бы, попади мы в гущу событий. – Феникс указал на обледеневший труп, валявшийся неподалеку.

– Твою ма-ать, – выругался Дракон, – парня накрыло!

– Это точно, – кивнул Феникс, – пошел перекурить, как мы, а его Трот – хлобысь! – и накрыл. Зуб даю, этот обледеневший не единственный в округе.

– Ну, это не наша забота, обслуга в отеле есть. Не повезло кому-то, прибрал его Трот… не нас, вот и ладно.

Картина смерти человека в Зоне – такая же привычная деталь пейзажа, как руины строений, трупы животных, обломки былой цивилизации и признаки инородной энергии, локальные изменения физического пространства. Если по каждому проигравшему, которому изменила капризная зонная удача, включать жалелку, так не напасешься же нервов.

– А то! Снова живы, – согласился Феникс.

– Слышь, дружаня, ты что придумал? Хочешь завтра пирамидку тому Слепышу показать? – неожиданно спросил Дракон.

– Да, именно ему. Ты для этого меня сюда вытащил?

– А ты что, не хочешь проветриться перед сном? – буркнул Дракон, раскуривая очередную сигарету.

– Давай лучше спать, – предложил Феникс, поправляя съехавший с плеча автоматный ремень. – Дела завтра с утра порешаем, но с синькой точно пора подвязывать.

– Ну, давай Цыгана дождемся, – ответил Дракон, – послушаем, что он там интересного расскажет.

– Фиг он придет, его уже ваш любимый Кимарчук по башке стукнул. Чую я, спят наши орлы, поэтому и говорю, что с бухлом пора завязывать. Мне, конечно, по барабану, просто не вернетесь назад, да и все, а я привык отвечать за тех, кого веду.

– Уговорил, сталкер, пошли в койки, – выкинув «бычок», согласился Дракон, развернулся ко входу и шагнул вперед. – Завтра начнем новую жизнь. С понедельника, хе-хе…

– Олежа, да?.. – бросил Феникс ему в спину. – Жук, значит?

– Дракон, – твердо произнес немолодой бродяга, не оборачиваясь. – Сталкер Дракон.

– Мужчина с богатым и разнообразным прошлым, с добрыми знакомцами в разных сферах… – не унимался Феникс.

– Сам такой, – не остался в долгу Дракон. И открыл дверь, чтобы войти в убежище, обрести хотя бы иллюзию того, что Зона отцепилась, осталась где-то снаружи, и хоть на часок можно вспомнить, что, кроме окружающей, смертельно опасной необъяснимости, которую планете за каким-то чертом, не спросив разрешения, преподнесли небеса, где-то существует и обычная, нормальная природа.

…Сталкеры втянулись обратно под землю и вскоре присоединились к спящим без задних ног младшим спутникам.

* * *

Хозяин отеля «Дохлая Кошка» после ухода гостей позвал своего помощника по кличке Мамай.

– Приставишь к ним глаза и уши, – приказал Мерин.

– Босс, я думал, у тебя с ними дружба и они твои кенты! – удивился Мамай.

– Мамаев, ты большой, а ума не нажил, наливай лучше, – скривился бородатый хозяин. – Я же тебе говорил. Вот молодежь, учишь вас, учишь, а все как об стенку горохом… Не был бы ты моим крестником, знаешь, где бы сейчас был?..

– Вроде нормальные пацаны, и старший у них серьезный, из наших, его многие знают, – оправдывался помощник, разливая водку по стаканам. – Чеса с Макаром ваще пацаны обхохочешься, пластилина нам подогнали толкового, мы…

– Макар и Чеса, – перебил его Мерин, – это лучшие мокроделы в бригаде Жука. Макар – подрывник от бога, а Чеса – снайпер и ножом так работает, что ты в натуре бы расхохотался, окажись на его пути, потому как этот шустрик тебе рот от уха до уха разрежет, ты и пикнуть не успеешь.

– Странно, – сказал Мамай, невольно потрогав подбородок. – Ну, мы же не у них на пути.

– Кто знает, кто знает… – задумчиво проговорил Мерин и выпил свою водку, не чокаясь, Мамай тоже опустошил свой стакан. – Они ищут одного фраера, – продолжил Мерин, закусив спиртное, – на него пару дней назад пришла малява.

– Мы можем им помочь, – заметил Мамай.

– Мы им обязательно поможем, но при этом свой расклад раскинем. Найди Аршакяна с напарниками, четверо их живы еще, пили вчера у нас в кабаке. Предложи им помощь, скажи, что есть люди, которые хотят кончить семейку людоедов с Ласточкина.

– Это армян, что ли, горцев-скалолазов? – уточнил Мамай.

– Их самых. У армян на тех чмошников охрененный зуб имеется.

– Еще бы, – подтвердил Мамай. – Папаша на прошлой неделе убил их пятого напарника, Зазу. Они мечтают отомстить, но вчетвером им, конечно, проклятую шоблу не сделать.

– В общем, найдешь их и сведешь с нашими гостями.

– Сделаю, босс, – кивнул Мамай.

– И смотри языком не ляпай, – наказал в завершение Мерин.

– Обижаешь, босс!

– Так чего там, Дикой балабонил, инферы, мол, просили дать им наколку на какое-нибудь дельце? – перешел Мерин к другому вопросу.

– Точняк, – сказал подручный. – Темные сами на него утром вышли и весточку тебе прислали. Им нужно разовое дело, чтобы сразу много снять. Обещают треть от снятого подогнать нам как благодарность.

– Это хорошо-о, – задумчиво сказал бывший взломщик сейфов; он уже предвкусил большую игру. – Харэ, иди спать и не лакай больше, завтра нужно быть в норме.

– Как проснетесь, босс, я с хачами уже все порешаю, вот увидите, – пообещал Мамай. – Джигиты с удовольствием подпишутся. Но, босс, вы же знаете, у них нет никаких понятий, кроме одного: они из принципа не работают без аванса. Уроды, ясный перец, но как с этим быть?

– Все им будет, так и скажи, – кивнул босс. – Но помни, Мамаев, они не должны просечь, что тема идет от меня. Это ты сам краем уха подсек, что квад наемников на мочилово уродов собирается и подпору ищет. Вот ты и смекнул что к чему, вспомнив про историю с Зазой.

– Понял, Мерин, – кивнул подопечный, – все будет чики-пики.

– Харэ, канай уже. – Мерин нетерпеливо махнул своей огромной ручищей.

Подручный молча поднялся на ноги и, склонив голову, как самурай, спиной вперед принялся отступать.

– И позови мне Дикого, я с ним сам побазарю, – вдогонку велел хозяин отеля. – Скажи, чтоб водки еще принесли и жратвы…

– Добро, босс, – сказал Мамай.

Мерин не успел выкурить сигарету, как хмурого вида сильно морщинистый бродяга с перебитым носом, бывалый кадр по прозвищу Дикой, сидел напротив него. Этот был из элитной категории более умных бойцов, и коварный хозяин отеля повел с ним совсем другой разговор.

– Ну, наливай типа на дорожку, и полезу я массу давить. Что-то притомился я сегодня… Оно неудивительно, с обеда переговоры вести, – тяжело отдуваясь, говорил Мерин.

Дикой ничего не ответил, он молча разлил водяру по стаканам, после чего аккуратно поставил бутылку и молча же, всем своим видом показывая готовность, принялся ждать предложений, просекая, что это все предыстория и о деле пока речи не шло. Мерин не тянул и сразу перешел к нужной теме.

– Слыхал я, ты с мокроделами из бывшего ордена связь наладил, – не спросил, а утвердительно констатировал Мерин.

Глаза Дикого блеснули, он оживился, даже морщины немного разгладились, но отвечать не торопился. Хорошенько обдумал, что к чему, и коротко ответил:

– Да.

– Требуется твое посредничество в одном очень щепетильном дельце.

– Продолжай, – коротко сказал Дикой.

– Я слышал, что сектанты собираются линять в другую Зону, поэтому ищут быструю работу с большим наваром, – негромко, но веско продолжил Мерин. – У меня есть наколка. Нужно будет слить одну компашку.

– Ну, и?.. – спросил Дикой об условиях контракта.

– Грохнуть с концами, – приговорил Мерин. – В счет оплаты пускай заберут все, что найдут при бродягах, а при них будет жирный навар, уж поверь мне.

– Такой расклад не в жилу, – замотал лохматой головой Дикой. – Гарантий нет. Если инфернутые останутся ни с чем, они решат, что их просто подставили, чтобы убрать неугодных. Тогда они вернутся по мою голову. Ты же врубаешься, Мерин, мне придется сказать, что наколка не моя, и если чего, спрос с тебя. В натуре, тебе проще заплатить им за работу, если ты хочешь просто замочить несчастных, кем бы они ни были.

– Меня колышет не спрос, а часть от прибыли, – замотал головой бородатый гигант. – Я опасаюсь, как бы твои сектанты чертовы не забыли поделиться со мной.

– За это ответ с меня, – отрезал Дикой, – они не будут нарушать собственный договор. Короче, если ты так решил, пусть будет так. Но помни, не заставляй меня убивать тебя. Я не люблю убивать симпатичных мне людей.

– Брось, Дикой, – отмахнулся Мерин, – ты же знаешь, что я не из тех, кто туфту гонит. Ну, ты перетрешь с ними или нет?

– Потру, – согласился бригадир, – почему нет. Но мне нужно больше инфы. Кто такие, где искать? Не забывай, что эти темные мокрушники на сегодня могут считаться лучшими в Троте профессионалами. Инфераты могут не согласиться.

– Вот тут уже ты должен включить все свое обаяние, мой дикий друг. – Мерин всей грудой своего тела наклонился к собеседнику, навис над ним. – Ты должен их уболтать. Кроме них, боюсь, не справится никто их тех, кто в пределах быстрой досягаемости от отеля…

– А на хрена мне это делать? – отстранился от него Дикой.

– Потому как доля у тебя богатая, – пояснил Мерин, – я ж тебя не обделю…

– Все равно, – замотал башкой посредник. – Ты мне или весь расклад выложи, или я не в деле.

– Хорошо, уговорил, – Мерин насупился и стал похож на сердитого медведя-гризли, – щас выложу.

– Ты пойми меня правильно, – твердо произнес Дикой, – я людей много видел, раскладов разных повидал, и тут, и на Большой земле. Кореш, ты хочешь влезть в дело, с которым сам не справишься. Какой бы большой кусок там ни отломился, ты же понимаешь, что когда не проглотить все, то лучше половина.

– Хитер ты, братан, – Мерин разозлился еще больше и сделался похож на мини-копию Кинг-Конга, – еще даже темы не услышал, а уже трети от моей доли тебе мало, половину ему подавай. Да выставил ситуевину как красиво! Только я тебе не шкет с улицы, мы тоже кое-чего видали, и мне твои прикиды до балды… Половину я тебе не дам, это много, – категорично закончил Мерин.

Дикой промолчал; Мерин нутром чуял, что бригадир не согласен, а его не устраивал скрытый конфликт. Дело, которое собирался провернуть хозяин притона братвы в четвертом круге Трота, было очень опасным. Отель «Дохлая Кошка» – очень денежная точка, но деньги сами по себе не особо интересовали Мерина, в прошлом вора-рецидивиста Курицева Вениамина Яковлевича. Его интересовали риск, игра, интриги.

Поэтому, несмотря на стабильную прибыльность популярного заведения, сам Мерин имел множество долгов. Пару из них нужно было отдать срочно, очень срочно. Люди сверху, которым он задолжал, шутить не станут. Поставят на счетчик и вмиг отберут отель. По местным понятиям правда на их стороне, и в лоб эту проблему решить не получится. Время сильно поджимало, и Вениамин Курицев был вынужден рисковать.

«Жадный какой презерватив, – промелькнуло в голове Мерина, – ну ниче, надо дело сделать, потом поглядим…»

– Но до сорока процентов, – посмотрев прямо в глаза Дикого, сказал Мерин, – долю подыму, так сказать, за конфиденциальность, – закончил он торг. – По рукам?

Протянув руку для пожатия, Мерин смотрел на собеседника, растянув губы в широкой улыбке.

Но Дикой промолчал, даже не шевельнулся. Он сидел, отвернувшись в сторону, и по его отрешенному виду казалось, что будто бы вопрос его совсем не колышет.

– Пойми, Дикой, мне придется отстегнуть еще кое-кому, – опустив руку, показушно шел на мировую Мерин. – Так мы с тобой поимеем поровну, а если у тебя будет больше, это не по понятиям. Тема-то моя, согласись. Или я не прав?

Бородач снова протянул свою лапищу.

– Добазарились, – неожиданно быстро согласился Дикой и пожал огромную ручищу Мерина.

– Шикарно, – одобрил хозяин отеля.

– Распиши, что там тебе подвернулось, – как бы заново перезагрузив отношения, начал диалог бригадир.

– У меня сейчас гостит мой давний кореш Олежа Жук, слыхал о таком?

– Слыхал, конечно, – закивал Дикой, – только он же рыба не с нашего пруда. Ему в верхних секторах доля назначена… А он чего, запары создает? – возмутился боец. – Дык он не в том кордебалете ногами машет!

– Он здесь по залету, – сказал Мерин, – вишь, что с Зоной творится, трусит ее как с похмелья… Но Жук не проблема, он наша торпеда. Именно он со своей шоблой достанет каштаны из огня. Задача твоих чертей – пошакалить после боя. Классика, как раз для темных ублюдков.

– Отобрать весь хабар и убрать всех свидетелей, – жестко описал Дикой.

– Во-во, – подтвердил хозяин. – Я вижу, ты сам уже в курсах.

Мерин прервался, чтобы разлить очередную порцию по граненым стаканам, но координация подвела его, он промахнулся мимо емкости, расплескав горькую. Со второго захода вышло значительно лучше, и Мерин отшвырнул пустую бутылку.

– Ты, как я просекаю, – выдвинул версию Дикой, – торпедировал этого Жука на какую-то жирную цель… Я правильно секу?

– Ты сечешь в корень, – кивнул хозяин застолья.

– Кто ж его цель? – продолжал вытягивать информацию Дикой. – Или ты решил держать секрет? Но мне надо время, чтобы найти инфернутых, да и им потом нужно успеть добраться до места. Иначе поминай как звали.

– Помнишь того фраера, который утащил левую казну «Санитаров Зоны»? – продолжил Мерин, стараясь, чтобы язык у него не заплетался, хотя это стоило немалых усилий.

– Тот борзый, что занырнул под охрану чмошников с Ласточкина? – переспросил боец. – Как забыть! Его санитары пытались достать. Только все пришлые, как мухи на приманку, попали, и чертовы людоеды насадили их на вертел… Мутных с Гнезда не только санитары пытались достать, – продолжил, закуривая, бригадир. – Ваще, что нам санитары. Они тоже рыбы верхних горизонтов. Им на нашей глубине ловить не хер.

– Давай выпьем за то, что мы поняли друг друга, – предложил Мерин, поднимая нетвердой рукой стакан с водкой.

– Давай, – согласился Дикой, – но ты что-то плохо выглядишь.

– Все будет хорошо, – пробурчал, чокаясь, Мерин, употребил и принялся закусывать хлебом с жирной икрой.

– Я к тому веду, – продолжил Дикой, также заедая выпитое, – что если санитары и прочие не справились, то с чего ты решил, что твой Жук справится?

– Да Жук как Жук, – замотал головой Мерин, – хотя ты напрасно его недооцениваешь. Скажу тебе по секрету, наш Жучок обладает неким тайным сво-ойством, – прошептал он, наклонившись к собеседнику.

– Тоже чмошник?! – оценил Дикой такой поворот событий.

– Точно! Чувак попал в Зону не очень давно, но анормалия успела намутить в нем изменения. Если Жук подберется к тебе на близкое расстояние, он сможет остановить твое сердце, – зловеще предупредил Мерин. – Бах! И все! – щелкнув пальцами, повысил он голос. – Ты труп… Он хитер и любит, чтобы его силу недооценивали, я вижу, ты тоже купился. Жучара из тех, кто будет изображать раненого у дороги, чтобы заманить и умертвить любого, проходящего мимо. К тому же с ним в этот раз первоклассная команда, да еще я им квад армян в поддержку прикрепил.

– Я пока еще никого, Мерин, не оцениваю, – не согласился Дикой. – Тем более что у тебя все новые и новые игроки в деле получаются. Пока мне расклад не нравится, – признался он. – А что, если людоеды грохнут всех твоих посланных торпед на раз-два?

– Ты в натуре одичал, – иронично сказал Мерин. – Считать, что ли, не умеешь? На раз-два никак не получится, торпед восемь штук. И все, говорю тебе, бойцы высшего сорта.

– С вооружением ты им помог, конечно? – уточнил Дикой.

– Конечно, – кивнул Мерин. – С вооружением помог, и не только с ним. Армяне тоже получат все, что нужно. Дело выгорит, вот увидишь. Даже если ввосьмером не справятся, они точно переколбасят большую часть семейства. Тогда уж твоим инфератам придется закончить начатое.

– В первоначальном раскладе они должны были добить победителей, – напомнил Дикой и почесал свой сломанный нос. – И ни фига они не мои, чё ты гонишь.

– Ты бывалый, все и так знаешь. – Мерин потянулся к сигаретам.

– Все, да не все, – возразил намечаемый подельник. – Армян я знаю, снайперы они, пару монстров точно положат. Может, и больше. Главное, отца семейства угрохать. Тогда дело точно выгорит.

– Ну, там уж как получится, – снова широко улыбнулся Мерин и чиркнул зажигалкой. Прикурил, затянулся и, выпустив струю дыма в каменный потолок, продолжил: – Оружие, если надо, или снарягу любую, ПНВ там или бомбу какую, это я дам. В счет доли, конечно.

– Оружие – это хорошо, оружие понадобится, – сказал Дикой.

– Что, все так плохо? – нахмурился Мерин.

– Ну, не совсем, – ответил собеседник. – Темные целы, а это главное, но поизносились. Оно неудивительно, прорывались от самого дна.

– Как же им это удалось? – недоверчиво переспросил Мерин. – Слушай, как бы они себе лишние плюсы не приписали… Могли просто находиться в другом секторе, на задании, и случайно уцелеть. Там, на краю пятого и в пятом, никто не выжил. Там в натуре ад…

– Они выбрались, – твердо стоял на своем Дикой. – Отвечаю.

– Я даю тебе возможность убедить меня в этом, – предложил Мерин, затянулся и выпустил струю густого дыма в потолок.

– Баал где-то добыл машину, металл которой стал антигравитационным, – выдал вдруг Дикой черт-те что, но с очень уверенным видом. – Прикинь, ментовскую буханку годов восьмидесятых того века! Взлетать не взлетает, но в любой плоскости катит токо так, главное, чтоб колесам было на что опереться…

– Чего-чего? – не врубился Мерин. – Обоснуй.

– А то и значит, что тачка может ездить по любым плоскостям, – продолжил нести Дикой, – по горизонтальным, вертикальным, круто наклонным, по фигу. Хоть по потолку покатит.

– И ты… – Мерин замолчал, не находя слов, но вынужден был сформулировать как-то: – Ты хочешь задвинуть мне байку, что они свалили на этом чудо-вездеходе, проехав до четвертого уровня прямо по отвесной скале снизу, со дна пятого? Отбиваясь по ходу от десантников, которые зачищали базы ордена?

– Так оно и было, – подтвердил Дикой. – А ты говоришь, что только я все соображаю. Ты вон тоже в курсе всего, о чем спрашиваешь.

– Харэ, – усмехнулся Мерин. – Начинаешь снова не с того края заходить.

– Машинку подбили только на четвертом уровне, – продолжил Дикой. – Но мокроделы ее ухитрились припрятать.

– А ну, а ну, рассказывай подробно! – воодушевленно потребовал Мерин.

– Они пробивались к ангару с той машиной, – выдавал подробности Дикой, – и по ходу движения накромсали много штурмовиков. Их чуть не спалил огонь, но они прорвались. Отход с боем привлек внимание тех, кто руководил операцией, и когда мокроделы, оставив кучу трупов за спиной, уже мчались по отвесной скале наверх, военные за ними послали дирижабль. Один из тех, что участвовал в штурме. До четвертого докатиться удалось, и они перевалили через кромку, но там машину зацепило, двигатель вышел из строя. Уж не знаю, как им удалось, но в какой-то дыре наверху они ее сныкали, врагу не отдали и утекли от погони. Где именно заховали, не говорят, видать, хотят заработать и потом ее забрать… Но теперь вездеход, точняк, с высунутыми языками ищут и вояки, и спецслужбы.

– Нужно будет тоже потом заняться поиском! – вдохновился идеей Мерин. – Займешься? Приборы я дам. Барыш в любом случае обещает быть сказочным.

– Обещать-то обещает, – поморщился Дикой, – но чей-то неспокойно мне. Я пяток своих ребят в оцепление приставлю. Вдруг мокроделы не со всеми справятся…

– Да, да, давай, – закивал Мерин, понимая, что началась игра за дележ хабара. – Я десяток своих уже послал осмотреть там все вокруг. Не боись, добьем всех к чертям свинячьим, если чё.

– Десяток, – эхом повторил подельник. – Ты прав, может, пятерых мало, я еще бойцов добавлю…

– Незачем, – отказал Мерин, понимая, что тут он сильнее, его база ближе всего к месту, да и людей у него больше. – Мои бойцы, если что, уже через пару часов будут там. А ты своих неделю собирать будешь. Да и нельзя их ко мне подтягивать. Дело очень скользкое, со многих боков потом прилететь может. Нам лишнее внимание совсем не нужно.

– Ты прав, Мерин, – согласился Дикой, – ты прав, но нам нужно все держать на личном контроле. Значит, придется шариться где-то неподалеку. Связь сам знаешь как в Троте работает, то есть, то нет, а тем более мы же в четвертом круге, так что скорей нет… Тут вообще ничего нормально не работает, даже «калаши», и те заедают при стрельбе… Э-э… ну его, короче, наливай, а то я о херовом вспомнил.

– Что-то случилось? – для виду изобразил незнание Мерин, хотя на самом деле был прекрасно осведомлен, что группа Дикого недавно вляпалась на новую разновидность локальной измененки. Этой области ИФП успели дать название – «порча». Она выводит из рабочего состояния любые металлические механизмы, все, даже самые примитивные, перестают действовать. С виду ничего с ними не происходит, никакой коррозии или поломок. А не пашут, хоть ты тресни!

– «Порча» накрыла группу, которую я вел неделю назад, – поделился горем Дикой.

– Да ты что?! – сочувственно удивился Мерин.

– Мы торчим такие безоружные, а тут со всех боков налетели упыри. Автоматы, винтовки, пистолеты, как ты сам понимаешь, просто дубинками и кастетами стали… Покуда ножами отбились, кроме меня, в группе живых никого не осталось.

– Крутую ты историю задвинул про вампиров, «порчу» и все остальное, – оценил Мерин. – А случаем не ты сам ножичком во сне уделал свою группу, чтобы хапнуть хабар?

– Готов поклясться под детектором лжи, – гордо заявил бродяга, – я не твоего пошиба, Мерин, и шакалить не стану.

– Но четверку на шакалье дело снарядить готов, – напомнил бородач.

– Я настропаляю инфернутых на ярых чмошников, – замотал головой Дикой, – тем самым вдвойне кручу правильные дела. С одной стороны, я заблудших направляю на путь истинный, с другой – освобождаю эту землю от людоедской нечисти. Так почему бы мне за эти добрые дела не получить небольшое вознаграждение?

– Вот как ты завернул… Получишь всенепременно. Интересно знать, чем все закончится. Может, забьем пари?

– Это можно, только позже, – замотал головой Дикой, – сначала нужно все устроить.

– Согласен, наливай крайнюю, – предложил Мерин, так как ощутил, что сам уже наливать не в состоянии.

– Могу, – кивнул Дикой и потянулся к новой бутылке, – как ты не устаешь по синеве дела-то решать? – спросил он, раскупоривая тару.

– Это наследственное, – признался Мерин. – Алкоголь мне совершенно не мешает мозгами работать. Руки-ноги только отказать могут… Великий комбинатор Уинстон Черчилль, допустим, тоже никогда не просыхал, а какие делишки проворачивал! Но не стоит с меня пример брать, это на генном уровне и повторению не подлежит.

– Что-то тебя не в ту степь потянуло, – заметил Дикой, наливая ту самую «крайнюю», которая ни в коем случае не последняя…

Через пять минут они распрощались, и Мерин остался один. А еще через четверть часа великого комбинатора четвертого круга Недоада «шестерки» утащили спать, ибо тело уже не шевелилось.

Дикой тем временем вернулся в кабак, где бригадира ждали приближенные люди.

– Бармен, литруху виски, – с порога заказал он и, швырнув деньги на барную стойку, направился к столику со своими кентами.

– Сделаю! – радостно крикнул вдогонку бармен, как только увидел, что для него выходят солидные чаевые.

В заведении народу прибавилось, и Дикой не сразу разглядел в толпе своих бойцов, терпеливо поджидавших его.

– Кто утащил мое мясо?! – заорал во все горло какой-то бедолага справа.

Дикой рефлекторно отшатнулся, но сразу забыл о случившемся. Ему было о чем подумать. Его голова наполнилась различными вариантами развития. С одной стороны, его тертое жизнью нутро чуяло засаду. Но с другой стороны – он имел громадный зуб на семейку людоедов. В особенности на папашку, и Мерин наверняка знал об этом.

Дикой понимал, что видит далеко не всю площадь игры, но отступать не собирался. Его банда была еще не очень многочисленной, но она стремительно набирала авторитет среди местной братвы. Сам Дикой, опытный бродяга, уже несколько лет не покидал Трот. Уголовником во внешнем мире он не был, но так уж вышло, связался здесь с лихими парнями и уже довольно давно считался блатным. Такая жизнь его полностью устраивала, и другой он не хотел.

– Ну чего там, Дик, – сказал один из бойцов, головорез по кличке Шторм. – Мы уже кипишевать начали. Решили, ежели еще через полчаса не вернешься, пойдем на абордаж.

– Остуди копыта, – осадил его главарь, – у нас все в шоколаде. Мерин хорошую тему подкинул, тока он сильно хитрый, боров бородатый.

Бойцы молча внимали своему вожаку.

– Он с нами хочет некрасиво поступить, – продолжал Дикой наставлять своих подопечных.

– Откуда знаеш-шь? – прохрипел Шторм.

– Нутром чую, – авторитетно пояснил Дикой. – Поэтому мы сейчас с вами свое кино закрутим.

Маршрут шестой

«Вопрос, веришь ли ты в Бога, всегда не совсем понятен. Объяснить, что есть Бог, невозможно. Значит, получается, что правильная формулировка вопроса: веришь ли ты, что существует Необъяснимое? – Конечно, верю. – А веришь ли ты, что Необъяснимое создало все вокруг? – Легко! Объяснять ведь не нужно…»

Новая жизнь, обещанная Драконом накануне, должна была начаться с самого утра, и началась она с горького похмелья. Видок у четверых напарников был неважнецкий. Помятые, с небритыми мордами и красными глазами, они больше напоминали зомбаков, а не живых людей. На счастье, в уголке обнаружился пакет с едой и водкой, видимо, предусмотрительно поставленный местной братвой.

– Как башку ло-омит, – пожаловался Цыган.

– А я уже в тонусе, – похвастался Лысый, снюхавший две «дорожки» кокаина. – Только жрать хочется жутко! Кто-нибудь хочет взбодриться? – предложил он.

– Только не я. У меня сегодня ходка. – Феникс влил в себя лечебный стакан водки и принялся закусывать консервированной котлетой из банки.

– Далеко собрался? – спросил Лысый, ножом вскрывая банку с ветчиной.

– Хочу проверить зонник, который вы добыли из ботинка верховного инферновца, – сказал Феникс. – Для этого нужно сходить к Слепышу.

– А, знаю! – сказал Лысый. – Он обитает неподалеку. Мужик слепой, но на ощупь может собрать любой механизм. К тому же непревзойденный знаток артефактов. Чует их как-то.

– Точно, мы знаем этого крота, – добавил Цыган, – несколько раз сдавали ему всякий электронный хлам. Меняли на боеприпасы и хавчик… Но кто снабжает этого слепца и чем он там занимается в своих норах, понятия не имею.

– Подозреваю, у тебя проскакивала идея ограбить несчастного калеку, – заметил Феникс, доставая из банки очередную котлету.

– Ты прав, – согласился Цыган, – мы с корешем думали об этом. У слепого в загашниках по-любасу до хрена ценного найдется, пацаны шептали, там настоящий джекпот… Но как-то не решились.

– Хорошо, что не. Если бы вы без спросу сунулись, живыми бы не вышли обратно. Слепыш умеет за себя постоять, и быть его врагом на его территории я никому не посоветую.

– Мы фрубились, – признался Лысый с набитым ртом, прожевал и продолжил: – Если слепой чувак так долго здесь живой, значит, он имеет свой секрет. Поэтому я и предлагал сначала отстрелить ему голову из снайперки, с расстояния нескольких сотен метров. А потом, когда мертвый хозяин перестанет быть помехой, можно и вниз спуститься.

– Вы бы оттуда все равно не вышли, герои хреновы, – «успокоил» Феникс. – Даже если застрелить слепца, что далеко не факт. Лучше поверьте мне на слово. Внутри норы полно ловушек, и мертв хозяин или просто так погулять вышел, ловушки не знают, им по барабану. Они созданы для того, чтобы убивать непрошеных гостей, и справляются с этим на пять баллов.

– Мы прикинули, что нас братва не поймет, технарь многим помог все-таки… Застремались, короче, – честно признался Лысый.

– И правильно сделали, – сказал Дракон. – А то куда бы мы сейчас пошли? Собирайтесь в ходку, идем все вместе.

– Почему я не удивлен? – буркнул Цыган.

– И чего нам надо от слепого? – спросил Лысый, покончив с ветчиной и переключившись на сардину в томате.

– Тебе же говорят, баран, он сможет определить, что за хрень таскал верховный пахан инферновцев в каблуке, – просветил Цыган.

– Хватит языком мести, – обрезал Дракон, – тут могут быть уши, а вы и так уже наболтали с три короба.

– Уши завянут, – улыбнулся Лысый. – Я глушилку врубил, кроме шорохов и тресков, никто ничего не услышит.

– Дочавкайте, нам пора идти, – напомнил Дракон.

– Куда торопиться, – возразил Лысый, – десять минут ничего не решат… И толчок перед дорогой не мешало бы посетить.

С этим Дракон спорить не стал, и на сборы все равно в итоге ушло около получаса, но дольше всего пришлось ждать Лысого – с упомянутого им толчка.

– Задрых он там?! – не выдержал Дракон, и, словно услышав вопрос, ответом из уборной донесся громкий хлопок, а следом за ним истошный вопль.

– Твою ма-а-ать!!! – орал Лысый. – Я себе всю жопу спалил! А-а-а!!

– Чего там?! – подскочил к двери туалетной загородки Цыган.

– Чё за херня!! В толчке рвануло, твою мать…

Дракон и Цыган переглянулись и зашлись в хохоте.

– Это, корефан мой, та самая огнежуть, которую ты не так давно пил, а червячка на закуску схрумкать отказался. А надо было, надо червячком закушать, – объяснил Феникс и присоединился к смеющимся.

– Чего ржете, уроды! – крикнул в ответ Лысый из-за закрытой двери. – Проклятый запор!

– Завязывай там! – крикнул Дракон, с трудом справившись с приступом смеха. – Целый день на очке проторчишь, а нам сегодня еще наматывать километры на сапоги…

– Да блин, иду уже! – Дверь распахнулась от удара, и напарникам на глаза появился Лысый, мокрый от пота.

Его трусило, и по его физиономии сразу стало понятно, что он несказанно счастлив от самого факта, что наконец-то покинул отхожее место.

– Как ощущения, братишка? – донельзя участливым тоном спросил Феникс. – Говорят, огонь настоящий. Корейцы – народ серьезный, врать не будут.

– Ах ты, засранец! – накинулся на него Лысый. – Ты спецом напоил меня этой бодягой!

– Попридержи прыть, копытный, – резко меняя тон, сурово предупредил Феникс. – Не то вечером в стойло допрыгаешь не на всех ногах.

– Да я тебя! – размахивая руками, кинулся в атаку Лысый.

Но тут же растянулся на полу – Дракон поставил ему подножку.

– Угомонись! – рявкнул вожак. – Засранец реально это ты! Тебя предупреждали, сожри, а ты что?!

– Между тем, как я понимаю, огненные светлячки рвутся на волю, хе-е-хе, – захихикал Цыган. – Ты волшебство-то свое попридержи, – посоветовал он, – вдруг нам вечером понадобится костер разжигать.

– Пошел ты! – злобно огрызнулся Лысый.

– И ты пошел, – приказал Дракон, – а то я тебя повешу. Феникс ведет, вы с Цыганом замыкающие. И если что не так, глядите у меня.

– Идем, идем, батя, – заверил Цыган.

– За меня не расписуйся… – все еще злой на весь свет, начал было Лысый, но в этот момент сообразил, что забыл у толчка супер-пупер винтовку. Метнувшись обратно к месту своих незабываемых ощущений, он вернулся со своим навороченным оружием. Его винтовка была его гордостью – эффективно стрелявшее как на ближние, так и на дальние дистанции оружие способно стать гордостью кого угодно. Крутая оптика и мощный основной калибр обеспечивали дальний сектор. Подствольный калибр с зарядами, начиненными картечью, перекрывал ближний.

– Я уж было подумал, – поддел его Цыган, – что твой модный винтарь увидел твой залп, испугался и убег к другому хозяину, решив, что, раз ты сам палишь, как ракетный эсминец, ему нечего ловить с тобой.

– Я тебе всегда говорил и сейчас скажу, – выдал Лысый уже на ходу, – не видать тебе мой винтарь, не хрен завидовать!

– Ты много чего говорил, а сейчас мы замыкающие, зырь в оба, – резонно заметил Цыган.

Они догнали старших напарников, которые уже успели выбраться из подземных апартаментов отеля наружу, в хмурую, сизую, холодную атмосферу, очень мало соответствующую августовской дате на календаре внешнего мира.

– Пока вы кемарили, расслабив булки, – сказал Дракон, – я принес кой-чего из обещанного оружия. Вернее сказать, почти все. У ворот нас ждет наше барахло. Поэтому вперед, господа, вперед! Хватит с нас подземелий.

– Теоретически мы и так все время под землей, – справедливо напомнил Лысый.

– Теоретически ты вроде умный, – отпарировал Дракон, – но почему за тебя все время краснеть приходится, мне не понять. Иди лучше вооружайся шустрей, не то опять будешь ныть, что до тебя все путевое разобрали. Я твою морду наглую хорошо знаю. Феникс, это тебе, – повернулся Дракон к проводнику, отослав своих младших напарников, и протянул тонкую стопочку денег. – Твой бонус, ты заработал.

– Это с чего? – уточнил Феникс, быстро пересчитав купюры. – Три штуки, вполне неплохо.

– Я тоже так думаю, очень даже неплохо. У меня, брат, чуйка на такие дела. Это со спора. Захвата вчера вечером так и не было. А то Мерин мне все трындел про свою технику… Я тоже не брезгую техникой, но раз за разом жизнь доказывает, что способности человека могут переплюнуть любую железяку… Вот, признаю, что ты прав. Мерин платит исправно, я сэкономил на закупке снаряжения и о тебе, как видишь, не забыл.

– Хорошо, что не забыл, – кивнул сталкер.

– Я никогда не забываю о своих, – авторитетно заявил Дракон.

– Я тебя предупрежу, если почую, что Захват реально подпирает… – улыбнулся Феникс. – Наш договор в силе, пока мне нравится с тобой работать. Но в следующий раз шепни мне загодя, если хочешь кого-то развести. И да… Слушай, с зонными именами как поступим? Лысый, Цыган и Дракон ведь не ваши погремухи, так? Не буду вдаваться в детали и спрашивать, на кой ляд вы переименовались, но актуальность псевдонимов сошла на нет. Вы уж определитесь как-то.

– Хорошо, я понял, – кивнул Дракон. – Короче, как хошь называй, хоть горшком, только в микроволновку не совай… Шутка! Лично мне Дракон даже нравится, привыкать начинаю. Кликуха суровая, для окрестностей эпицентра самое то. А пацаны… Нашего бритоголового баклана зовут Чеса, оно, ясный пень, привычней, но у меня, когда слышу «лысый» по отношению к другому, на душе разливается тепло. – Олег Иванович улыбнулся и погладил себя по шлему, такому же гладкому и безволосому, как большая часть его собственной головы под шлемом. – Ну а что касается Цыгана, так он цыган и есть. Тут, в Зоне, кличут его Макаром, но и цыганом, бывает, тоже. Он как в Трот попал, сперва и был Цыганом-то…

– Понятно.

– Короче, ты не труси ливером, у нас дела. Я ж тебя не спрашиваю, какое имя у тебя там было в бурном прошлом. Зову Фениксом, и нормально.

– Да уж, сегодня много дел, – кивнул сталкер. Замечание по поводу имени собственного он оставил без комментариев…

Подойдя к воротам в ограде отеля, напарники действительно нашли там набитые рюкзаки с припасами, патронами, гранатами, альпинистским снаряжением и всяким прочим, без чего бродяга в Зоне, а тем паче в четвертом круге, чувствует себя как голый на улице мегаполиса. Среди вооружения также было несколько ручных одноразовых огнеметов. Эти тубусы плевались огненными языками и хороши были для отгона мутантов, но когда заряд иссякал, их попросту выбрасывали.

Привратник, стороживший снарягу, пожелал им удачи в ходке, как положено в Троте, и с лязгом затворил калитку за их спинами, оставив один на один с неизвестностью и необъяснимостью…

– Мы сюда вернемся же, – сказал Цыган Дракону. – Стоило ли все сразу забирать с собой? Особенно жратву.

– Стоило, стоило, – ответил борзый Лысый вместо вожака. – Забыл, в Троте оно как? Дают – бери, а то передумают, и будем лапу сосать, как медведь.

– Не каркай, круглоголовый, – осадил его Цыган, – нам не нужны осложнения.

– Пацаны, тут такая тема, – сказал Дракон. – Феникс насчет наших имен в курсах теперь. Я ему разрешил меня Драконом звать, чтоб не путать чувака уже. А вы как?..

– Дык пущай зовет, как оно ему привычней. – Цыганистый бродяга махнул рукой. – Мне что Макар, что Цыган, без разницы.

– Хоп! А меня тогда Чесой зови! – обрадовался бритоголовый. – А то Лысый, Лысый… Разве ж я лысый? Лысый у нас тут не я…

– Ты мне побаклань, побаклань еще! – погрозил кулаком вожак.

– Точно! Давай я тебя буду Бритым звать? – предложил Феникс. – По правилам русского языка ты не лысый, правда.

– Гы-гы-гы! – загоготал Цыган. – Скинхед, ё-мое!

Дракон тоже разулыбался такому варианту, но когда Лысый-Чеса-Бритый начал возмущаться по поводу, то стер с лица улыбку и прекратил гнилой базар прямым запретом на развитие темы. На том и порешили: Дракон, Макар или Цыган, Бритый.

…Покинув отель «Дохлая Кошка», квад потянулся в юго-восточном направлении. В этот раз ведущим группы прокрадывался Феникс. Наконец-то он смог приступить к прямым функциям проводника.

– Желательно вернуться до захода солнца, – напомнил он ведомым. – Советую поторопиться. Мы и так все утро перевели не пойми на что.

– Местные пацаны предупреждали, – сообщил Макар, – что накатил просто нереальный наплыв зомбаков. Да и «неверных» становится все больше и больше, раньше никогда столько не…

– Откуда такое пополнение анормалей и мертвяков, спросили? – поинтересовался у него Дракон.

– А то! – вступил Бритый. – Нам ответили, что это все тот самый Захват виноват. Его теперь зовут Мегазахватом. А зомбаки получились в одночасье. Людей прихватило по всей окружности в Зоне, но до самого эпицентра, как обычно, их не дотащило, а бросило здесь. Типа, биомагнит, притягивающий в пятый все живое, иссяк не вовремя… В итоге туловища у брошенных целые, но с мозгами у них что-то попортилось, и они теперь не люди. Ходячие трупаки, короче. И жрут друг друга, не только живых хотят.

– З-зомби, – зловеще поправил Цыган. – Мне это слово больше нравится.

– А мне – нет, – огрызнулся Бритый.

– Вы пойдите у них спросите, – сказал Феникс, – какое название им больше нравится. Во-он впереди, справа по курсу, как раз парочка мертвяков-новоделов тусуется. Гарантирую, они готовы будут поддержать ваш горячий диспут.

– Очень смешно, – скривился Бритый, вскидывая свою винтовку. – Вижу, вижу парочку, могу снять обоих…

– Давай, – велел Дракон. – Зомбаки нам на пути не нужны.

– Легко!

Взяв цель в прицел, Бритый выжал спуск. Через секунду вторая цель также была поражена метким выстрелом в голову.

– Были живые покойники, а стали мертвые, – констатировал стрелок.

– Да нет, – поправил его Цыган, – сначала они были живыми-живыми, затем они стали живыми-мертвыми, а теперь ты их сделал мертвыми-мертвыми. Суперэволюция!

– У-у, ты философ, мать твою, – сказал Дракон.

– Давайте ускоряться, – поторопил Феникс. – Сюда ломится целая рота ваших живых, которые мертвые. Обед вы, конечно, им обеспечили, но на трапезу, уверен, нас не приглашали. Хотя, судя по настроению Бритого, он вовсе не против пузырь распить под закусон.

– Очень смешно, – огрызнулся Бритый, но спорить с проводником не стал, и квад бродяг в быстром темпе покинул опасный участок.

Но, пробравшись метров триста, проводник приказал остановиться. Ведущий группы замер и знаком приказал замереть остальным. Застыв, словно охотничья собака, он разглядывал что-то впереди… Так продолжалось несколько минут, проводник ничего не объяснял, и нервы у одного из членов группы не выдержали.

К Фениксу подкрался Бритый и напялил свой универсальный сканер, кроме собственно системы ночного видения снабженный различными сканирующими режимами. Перед ними простиралась каменистая местность, поросшая кривыми соснами. За ней просматривалась вертикальная, отвесная скала перепада между уровнями, уходящая на сотни метров вверх. Солнце уже поднялось и перешло за полуденную отметку, и миновал период, когда светило ненадолго освещало всю площадь углубленного в толщу планеты круга, поэтому тень уже накрывала сектора, близко расположенные к стене.

Облачка тумана, словно сказочные белые гусеницы, быстро сползали по скале вниз, накачивая хвойную поросль малопроглядной пеленой. Прибор, скрывающий пол-лица Бритого, негромко позудел, меняя режим, но его владелец все-таки не смог заметить ничего подозрительного и опасного.

– Ничего не вижу, – признался он. – Чисто.

Но Феникс только искривил уголок рта.

– Пересидите вон за теми глыбами, – сказал он. – Я скоро буду.

Не говоря больше ни слова, проводник ушел в разведку. Короткими перебежками быстро добрался до ближайшего скопления кустов и совсем пропал из виду. Дракон без разговоров проследовал к указанным каменным глыбам, и его подручные так же молча потянулись за ним. До огромных камней, поросших голубым мшаником, было не больше полусотни метров, и, преодолев расстояние до ближайшего обломка скалы, вожак остановился, взяв на изготовку автомат, чтобы принюхаться, присмотреться, вчуяться, всканиться…

– Живых там нет, Жук, – подтянулся Чеса, который обрадовался, что можно уже не скрывать свои настоящие прозвища; особенно в отсутствие Феникса. – По крайней мере мой прибор говорит так.

– Мой сканер тоже не кипишует…

– А я бы положил с прибором на ваши приборы, – скептически высказался Цыган. – В Зоне лучший прибор – собственные чувства… ну и предчувствия, понятно.

– Ты просто чайник, Макар, и тебе стыдно признаться, что не хочешь учиться разбираться в новой электронике, – парировал Чеса. – Хочешь, я тебя натаскаю? Не бзди, не буду никому базарить, какой ты баклан необразованный.

– Ну-ну, чеши-чеши жалом… на то ты и Чеса, – вернул словесный удар Цыган. – Это он взрывнику говорит, что не разбираюсь в…

– Зомбакам один хрен, кого жрать, обученных или нет, – прервал их научный диспут Олег Иванович. – Хавальники прикройте, не то услышат еще… У них слух фурычит похлеще нашего. Надо ж чем-то замещать отсутствие думалки, вот органы чувств и обостряются…

– Да, да, у свежих мертвяков завсегда жор, – сказал Чеса на порядок тише. – Первое время они не по-детски хотят жрать и чуют жратву за километр.

Группа закрепила позицию среди каменных глыб. Чеса полез на одну из них, чтобы устроить там снайперское гнездо.

– Ох, ё! Трупаки пируют вдоволь, – сообщил он своим по встроенной в шлем рации, благо канал связи на удивление стабильно работал. – На шесть часов вижу большую стаю мутосвиней, но им не до нас.

– Куда делся гребаный Феникс?.. – задал Дракон вопрос. Хотя это получилась скорее мысль вслух, ответа от младших он не ждал.

– Ушел, значит, учуял что-то, – высказался Макар. – Жук, по-честняку, он мне не сильно нравится. Не наш он, совсем не… Блин, от него конторой прет за километр!

– Ты забываешь, мы не ту Зону топчем, – осадил его Дракон. – Нам сейчас тут свой человечек дозарезу нужен. Коренной сиделец, так сказать. Не в обиду тебе скажу, ты пацан крепкий и проверенный, но как сталкеру до него…

– Без базара, тебе виднее, – согласно склонил голову Цыган, – ты ж ведешь, мы с Чесой твой авторитет признаем без понтов.

– Он кличет, – ожила рация. Чеса сверху первым увидел возвращение Феникса.

Олег Иванович выглянул из-за края валуна. Вдалеке среди редких деревьев появился движущийся Феникс, и он махал рукой в их направлении, призывая к себе.

– Сука, не нравится мне что-то, – выглянул и Цыган.

– Ты опять за свое…

– Не, не, я просто подумал, а не имитатор ли нас зовет.

– Многовато имитаторов для одной ходки, – нахмурился Дракон, но с места не сдвинулся.

– Корефан, спускайся, – позвал Макар по рации.

Но снайпер медлил присоединяться к подельникам. Он заметил движение вдалеке и прильнул к прицелу своей винтовки.

– Братаны, там несколько «неверных», хрени типа дымной амебы или медузы, приперлись и окружили наших трупаков, – сообщил он. – Валить нам пора отсюда.

– С-спускайся, тебе говорят, – прошипел в микрофон Цыган.

– Не рви глотку, – шепотом осадил его Дракон, – вы задолбали, пересмешники хреновы. От вашей болтовни скоро сюда все твари с округи подтянутся.

– У-уф… я такого еще не видел, – сообщил запыхавшийся Чеса, в срочном порядке соскользнувший со скального обломка. – Там «неверные» анормали, сразу восемь штук, как стая долбаных волков, окружили толпу мертвяков и накрыли их.

– Валим, – согласился Цыган. – Сожрут, начнут искать новых жертв.

– Они начали охотиться сообща, – прямо как Чеса, почесал встревоженный Дракон руку. – Это новость херовая… Твои грабли как? – спросил он младшего.

– Зудят, как нанятые, блин, – мрачно ответил Чеса. Он держал на изготовку свою гордость с оптическим прицелом и только поэтому не чесался сейчас.

– А откуда опасность, спереди или сзади? – с надеждой уточнил Дракон.

– Ты чё гонишь, – раздраженно прошипел Чеса, – откуда ж я з-знаю…

– Вилы, короче, – сказал Макар. – Но куда денешься… Только вперед!

Согнувшись пополам, он выскочил из-за глыбы и устремился к Фениксу. Бритый, повертев головой по сторонам, тоже согнулся в три погибели и припустил за напарником. Дракон сообразил, что остался в одиночестве, признал, что Цыган прав, и принялся догонять своих. Бежать было недалеко, и через пару минут чернявый уже добрался к Фениксу. Тот оказался настоящим, и остальные без проблем присоединились.

– В темпе за мной, – скомандовал Феникс. – Не тормозите, коллеги, тут полно анормалей, и очень сильно подозреваю, что они уже нас учуяли. Я первый, вы следом.

Он выдвинулся, напарники плотной цепочкой последовали за ним вдоль стены-перепада, вздымающейся ввысь по правую руку. Теперь Цыган стал замыкающим, так как Дракон увязался сразу за Фениксом. Бритый стартовал третьим, и Цыгану ничего не оставалось, как прикрывать тыл. В этот раз дистанция длилась долго, около получаса. Проводник вел группу петлями; в целом продвижение проистекало медленно, а достигнув широченной трещины в земле, сталкер вообще в нерешительности остановился.

– Я такого не помню, – сказал он озабоченно, – о-ох, не нравится мне это препятствие…

Трещина радиально отходила от скальной пограничной стены, видневшейся справа. Раскол тянулся в сторону эпицентра и был, по сути, пропастью – ровные, будто ножом аккуратно срезанные две параллельные поверхности уходили вниз гораздо дальше, чем хватало обычного взгляда. Дна не просматривалось и не определялось даже с помощью оптики и сканирования.

– Моя электроника фиксирует протяженность до глубины пять запятая четыре семь километра, – проинформировал Бритый, – но это не предел, глубина гораздо больше.

– Моя тоже, – буркнул Дракон.

Цыган взял увесистый булыжник, валявшийся неподалеку, и скинул его в бездну.

– Проверим, может, это иллюзия, – сказал он, когда камень уже канул.

– Больше так не делай! – разозлился Феникс. – Точно не со мной в группе! Как зеленый первоход, ей-ей! Ты в Зону вчера приперся?!

Цыган хотел что-то сказать в оправдание, но уловил осуждающее выражение лица Дракона и молча, пристыженно понурился.

– Явно раскололось позавчера, Мегазахват потрудился, – сказал Дракон. – Ты прав, ее лучше обойти. Слева ей конца-края не видать, но справа она вроде не до самой стены тянется…

– Я не говорил, что ее нужно обходить, – возразил Феникс. – Я лишь сказал, что не нравится мне эта преграда, но мы переберемся на ту сторону именно здесь.

– До того края метров шесть, – сказал Дракон.

– Это ерунда, – не согласился Феникс. – Разве это расстояние для нас, сталкеров Трота? Мы ж не по какой-нибудь, блин, пустыне Невада таскаемся…

Он снял с рюкзака трос с многолапым «пауком» на конце и ловко, с первой попытки, перекинул его на ту сторону, обмотав ствол сосны, росшей метрах в трех от кромки. С этой стороны он также намеревался закрепить трос за ближайшее древесное образование. Что это за растение, было непонятно, так как получившийся мутант имел весьма странный вид. Искаженное мутацией дерево вырастило острые трехсантиметровые шипы по всей поверхности, но, главное, было оно подходящей толщины, имело толстые крепкие ветви.

– Раниться об эти колючки, – обнажив свой клинок, сказал Феникс, – я бы никому не рекомендовал.

Он расчистил нижнюю ветку от острых наростов. Шипы были крепкими, но заточенная сталь оказалась сильнее. Протерев и спрятав свой длинный нож, похожий на мачете из голливудских боевиков, Феникс натянул веревку, завязав ее хитрым узлом.

Перебраться на ту сторону стало проще простого. Но трое напарников, переглядываясь в нерешительности, страшились карабкаться первыми. Феникс скривил уголок рта в намеке на улыбку, не говоря ни слова, ухватился за трос, повис на нем и, ловко перебирая руками, полез на ту сторону.

Оказавшись на земле уже там, он сразу же проверил надежность зацепления троса с «пауком», обернулся и насмешливо спросил:

– Вы со мной или как? Альпинисты вы или где? Можно подумать, перед вами «мясорубка»…

Цыган выматерился, крикнул:

– Дык я ж не высоты боюсь, а сам знаешь чего! – уцепился за трос и тоже без проблем перебрался. Бритый не матерился, но стоял в нерешительности, и Дракон, ткнув его в спину, заставил сделать шаг к тросу… чтобы так же без проблем оказаться на той стороне. Но когда Дракон и сам повис над пропастью, снизу, из бездонных недр, вдруг послышались ужасные стоны и гулкое рычание, и порыв горячего воздуха буквально швырнул его вверх, мотыльнув как тряпку на бельевой веревке! Намертво ухватившись за тонюсенькую путеводную нить, Дракон удержался и, перебирая конечностями, как заправский жук, отчаянно полез вперед, вперед… Благо недалеко, несколько судорожных движений, и Феникс, ухватив его за шкирку, рванул, закинул на спасительную твердь…

– У-ух, ё-о… Одно из двух… – выдавил распластавшийся на спине вожак, от адреналина, бурно выплеснутого в кровь, он дышал прерывисто и говорил так же, пунктирно: – Или то каменюка… шо кинул… балбес Цыган… у-уф, куда-то долетела… или… или я какой-то… у-ух, особенный…

– Боюсь, что первый вариант нам будет полезен мало чем, а возможных последствий второго нам лучше не дожидаться, – сказал Феникс. – Шевели поршнями, смываемся, – потянул он Дракона с земли.

– Валим, брат, ва-алим… – выдохнул вожак, с трудом подымаясь на дрожащие ноженьки.

– Тут недалеко осталось, – извиняющимся тоном молвил нашкодивший Цыган.

– Да не ляпай ты своим боталом, – осадил его Бритый, на удивление серьезный сейчас; они с Макаром будто поменялись ролями, и теперь глупости творил не он. – Не то мы точно петлями кружить начнем.

– Заметь, что это ты сказал, – огрызнулся Цыган, – так что кто из нас непруху кличет, нужно еще разобраться.

– Харэ трындеть! – осадил их Дракон, приходящий в себя и уже способный твердо говорить. – Вперед, бакланы!

– Такой же цепочкой быстро за мной, – велел Феникс. – Если повезет, то доберемся.

Сталкер снова повел всех вперед. Он двигался очень быстро, почти бежал, в набранном темпе ничего не осталось от обычного сталкерского осторожненького – с разведочными паузами и прикидками, – прокрадывания между локальными измененками и потенциальными нападениями монстров. Его ведомым стало ну совсем не до разговоров. Троица бродяг едва поспевала, но Феникс словно с привязи сорвался, его несло вперед, вперед, и остановил он группу не раньше чем через час.

На привале появилась возможность переговорить. Правда, говорить никто не пытался, спутники едва переводили дух и мечтали только отдышаться. Так прошло несколько минут, и отдышавшийся Феникс снова ушел в разведку, оставив троих ждать.

– И куда он нас завел? – заговорил первым Дракон. – Вы, придурки, ваще приметили, куда мы шли, или мертвым грузом за ним тащились?

– Для пользы дела ты нас решил под нары загнать? – отозвался Макар. – Ясный хрен, известно, где мы. По нашему движению любой лох заметил бы, что отряд передвигался вдоль края четвертого круга, отвесная стена рядом, а это нехилый ориентир. Значит, мы шли по окружности, центральная точка которой находится в эпицентре Трота, и это в нашем случае совершенно не важно. По ходу движения стена более-менее оставалась справа, и тень от нее становилась все черней, так что обратно мы точно потянемся в темноте. Час прошел равномерно и без особых геморроев. Иногда, конечно, приходилось торчать на месте, потому как наш проводник предусмотрительно пропускал мимо встречных животин, но, в общем, все путем. Несколько анормалей Феникс вообще не знаю, как засек… Мужик толковый, ты был прав. А местность мне знакомая, хотя тут многое изменилось, но берлога Слепыша рядом. Короче, предъяв к Фениксу у меня нету, проводник зачетный.

Отчитавшись по полной, Макар с вызовом уставился на вожака.

– Рапорт принят, – насмешливо произнес Олег Иванович.

– Жук, на хрена мы ваще сюда приперлись? – поинтересовался Чеса. – Феникс мог и сам сбегать, или ты сикаешься, что побрякушка из каблука окажется непомерно богатой, и Феникс сделает ей ноги?

– Ты поговори мне, говорилка херов! – наехал Дракон на младшего. – Твое дело глотки резать, если подвернутся. Или ты решил в рулевые податься? Дык сразу предъявляй, сам сечешь, в одной шобле двум рулевым ловли нет. – Закончив речь, матерый урка сделал три быстрых шага и приблизился к Чесе вплотную.

– Не-не, ты чего, Жук! – сдулся Чеса, уже становившийся свидетелем того, КАК его оппонент умеет людей убивать; даже он сам, при всем своем опыте контактных единоборств в большом мире, с этим пожилым дядей не отважился бы схлестнуться всерьез. – Не бузи, я брякнул не подумавши…

– В следующий раз я тебе порву рот, – жестко посулил вожак, таким образом восстанавливая свое безраздельное превосходство над младшими. – Придурок, ты ж не брякнул, а яйца с легкими попутал.

– Да ладно, чего ты, Жук, мы ж твои кореша по жизни, ты же знаешь, – вступился за Чесу Макар. – Мы за тебя кого хошь порвем…

– Знаю и потому доверяю прикрывать спину, – примирительно сказал Дракон. – Лады, корефаны, кончаем грызню… Я просто бежал целый долбаный час. Я так не бегал уже лет пять, Чеса, а ты мне тут мозг долбать удумал. На хрена? У нас скоро жирная работа, и я должен был проверить Феникса в деле как проводника по четвертому. Надеюсь, всем ясно, насколько это важно… Этот мужик нам очень кстати встретился. Цените удачу! И вот еще что, давайте употреблять поменьше блатных словечек. Договорились прикидываться фраерами, надо соблюдать. Я подметил, на самом деле Феникс бандюков не привечает, видать, в прошлом у него случились косяки по этой теме. Все едино вы не по фене ботаете, а так, примазываетесь, как приблатненные. Если я начну натурально как блатной базлать, хрен меня поймете без словаря… Короче, все одно карикатура получается, а не феня. Ну, я сказал, вы меня услышали.

– Когда ты его привел, – сказал Бритый, выслушав, – ты же говорил, что знаешь бродягу сто лет и полностью за него ручаешься.

– Я только что говорил о том, что думать – не твоя работа, тебе назначено глотки резать и цели с одного выстрела класть, – напомнил Дракон, – и, как всегда, оказался прав. Или ты не согласен? – Он прищурился и пристально всмотрелся в глаза младшему напарнику.

– Согласен, – кивнул тот, – ножом я работать умею. Но объясни все-таки, что к чему? – с видом проштрафившегося ученика спросил бритоголовый. – Чтобы мы с Макаром… тьфу, с Цыганом ошибок не наделали.

Судя по лексикону, как минимум один пункт договора Бритый в дальнейшем намеревался исполнять без проблем. Да и самому надо подавать ребяткам пример, подумал Олег Иванович.

– Наши дорожки пересеклись в туалете, – спокойно, с видом полного победителя, рассказал Дракон. – Нам тогда нужен был еще один, чтобы наниматели не слетели с крючка, и он по всем параметрам подошел. Парень мне нравится, хотя мутный он какой-то, что да, то да. Надо бы у него аккуратно порасспрашивать о прошлом, кто он, откуда, ну, все такое. Сделаете?

– Это вряд ли, – усомнился долго молчавший Цыган. – В Троте сталкеры не часто рассказывают о себе правду, они ведь пришли сюда, чтобы убежать от себя, и воспоминания о былом им совсем ни к чему. Прошлое часто разрушает, и возможность забыть – это великое благо, дарованное нам создателем или кто там все сотворил.

– Ты когда это успел курнуть? – ухмыльнулся Дракон. – Или на бегу самокрутку приспособил?

– Я хочу сказать, что люди сюда приходят забыть, – продолжал Цыган. – Разговоры о прошлом – это воспоминания.

– Ты сейчас вообще в дозоре, север и запад сканишь, а то мне покажется, что ты свой сектор плохо контролируешь! – сказал Дракон. – Что-то не нравятся мне эти разведки, – пробубнил он уже себе под нос.

– Да у него все чисто, – заступился за друга Бритый, – но я перепроверю.

В подтверждение своих слов он натянул на голову свой навороченный ПНВ и включил полный режим сканирования среды обитания. Цыган, всегда ревностно исполнявший обязанности дозорного, тоже еще раз внимательно осматривался. Молча.

– Чисто, – доложил Бритый и вытащил из внутреннего кармана куртки плоскую бутылку с коньяком.

– Давайте по чуть-чуть, – предложил он Дракону как бы невзначай, но при этом все выглядело как символ примирения. – «КС» краснодарский, как ты любишь, я специально для тебя стащил во время последнего кутежа у Мерина.

– Ну, тогда Цыган в пролете, – немного поразмыслив, кивнул Дракон. – Сторожи нас, дружаня.

Цыган улыбнулся, кивнул и продолжил изучать окрестности, взглядом, слухом, обонянием и всем, чем там еще его наделила матушка-природа, чтобы противостоять природе инородной, небесной, вторгшейся в земной мир.

Бритый принялся за дело. С легким хрустом сломав пластиковую крышку, примиритель уставился на пробку, плотно вставшую на пути к вожделенной жидкости. Посоображав несколько секунд, он принялся выбивать опухшую во всех смыслах преграду ударами по донышку, но бутылка была плоской, и толку от этих попыток было мало.

– Да-а-а! – развеселился Дракон. – Я смотрю, что мы черт знает где, вдалеке от цивилизации, можно сказать, на краю географии, а проблемы-то у нас, как у городских водителей.

– Это как это? – удивился Бритый, упорно продолжавший шлепать по донышку бутылки.

– Пробки, друг мой, пробки, – пояснил Дракон. – Дай сюда, – сказал младшему и отобрал бутылку.

– А насчет разузнать, что за гусь был твой Феникс в прошлом, лучше всего Лысого к нему подослать, – вставил Цыган без отрыва от своей дозорной функции.

– Ага, как бы, наоборот, твой Феникс у него самого ничего лишнего не разузнал, – пошутил Дракон. – И запомни: Бритый, Бритый надо звать, тебе ж сказали, что по правилам русского языка «лысый» говорить неправильно…

Чеса, на удивление, промолчал, ничего не брякнул по поводу эволюции его зонного имени.

Вытащив из ботинка узкую четырехгранную самопальную заточку, похожую на штык-нож давней войны, Дракон основательно проткнул им пробку, затем, плавно поворачивая лезвие, выкрутил пробку, как будто винт отверткой. Отхлебнув порядочную дозу спиртного, вожак передал бутылку Бритому, и младший так же основательно приложил рот к уменьшению объема ее содержимого.

– Конина что надо, – кивнул Дракон, стаскивая пробку с кончика клинка.

Сунув свой «штык» на место, он снова взял бутылку и приложился к горлышку.

– Я принимаю твой подарок, – сказал после этого, затыкая бутылку пробкой и пряча плоскую тару у себя в разгрузке.

Бритый судорожно сглотнул, он явно рассчитывал, что они добьют бутылку полностью. Но ничего не попишешь… Цыган вообще молчал, он не только осматривался и вслушивался, но и следил за показаниями своего сканера. Прибор у него был не такой «модный», как у Дракона и Бритого, но тоже вполне на уровне. Хотя на одни приборы в четвертом круге полагаться себе дороже.

– А коньяк хороший, угодил ты мне.

– Лимончик не помешал бы… – подал вдруг голос Цыган. И голос этот прозвучал очень мечтательно.

Дракон хотел было поностальгировать вместе с чернявым напарником, но Бритый, лишившийся выпивки, глянул показания своего прибора и неожиданно воскликнул:

– Ох, ничего себе! Да тут вокруг собирается какая-то хрень…

– Вот те и лимончик, эх-ма… – вздохнул Дракон. – Что там, брат?

– У меня ничего такого не… – растерянно сказал Цыган.

– Странно… В том-то и дело, что я ничего не могу понять, – недоумевал Бритый, вперившись глазами в дисплей. – Вроде бы чисто, и почти все диапазоны сканирования ничего опасного не выдают, но вот на одной из волн спектра… сдается мне, это возмущение неспроста. Там какая-то энергия сгущается, и она дви… да, точно движется! И это самое хреновое, прямо к нам. Покамест медленно, но растягивается в стороны, как бы забирая нас в кольцо. С такой скоростью у нас минут десять, может, больше, но ненамного.

– Не серчай, Жук, но сдержаться никак не можно, – предупредил Цыган и смачно выматерился.

– У меня начинают чухаться руки, – в подтверждение опасности добавил Бритый. – Вон там оно…

Оружие, которое бродяги и без того держали на изготовку, как и положено в опасном месте, синхронно повернулось стволами в направлении, указанном им.

– Черт, где же этот Феникс? – дернулся нетерпеливо Дракон.

– А вот и он, – обрадовал Цыган, краем глаза не забывающий контролировать и другие направления. – Глядите, возвращается. Да что-то не сильно торопится… Усталый и смурной на вид, я бы сказал.

– Наконец-то притомился, а то я думал, он в натуре титановый и никогда не устает, – сказал Бритый. – Или принимал снадобье какое-то для бодрости, а теперь его отпустило…

– Каждый по себе судит, – заметил Цыган.

– Сам такой!

– Тебе вообще сказали глотки резать, – огрызнулся Цыган.

– С тебя начать? Запоешь, как флейта…

– Уймитесь, – остановил конфликт Дракон. – Я понимаю, что у вас нервы дрожат, но сейчас не время для таких шуточек…

Силуэт Феникса поднял руку и замахал призывно.

– Цыган, давай к нему, – скомандовал Дракон, – ты первый, мы за тобой.

– Я пошел, – коротко сказал чернявый напарник и рванул в нужном направлении с приготовленным к бою новым, полученным от Мерина автоматом. Это оружие имело внушительный калибр, а конструкция предусматривала два магазина. В одном были набиты бронебойные патроны, во втором попеременно разрывные и зажигательные. С таким грозным оружием Цыган был полностью уверен в себе.

– Если там опять имитатор, – бормотал он себе под нос, – разнесу чмошника на хер… А Жук в натуре жучара, это ж надо, сныкать конину… взял и зажучил…

Преодолев половину дистанции, Цыган заметил мелькнувшую справа тень. Навыки не подвели его, он успел среагировать и выстрелить короткой очередью. Да, это пожаловал крыс-летун. Довольно крупная тварь, мутант летучей мыши, подросший размером с половину человека. Монстры этой разновидности обитали в пещерах выше по стене, и появление одного из них – плохой знак. Смесь разрывных и зажигательных выполнила свою функцию, сильно покалечив гада, но уйти с линии атаки Цыган не успел.

Крылатая бестия снесла человека, словно вихрь. От ран мутант завизжал, и парочка хищник-жертва покатилась по земле, но кто в ней кто – было непонятно. Летун сразу пустил в ход свои огромные когти, но бронекомплект сдержал натиск, к тому же нанесенные монстру повреждения делали свое убийственное дело. Главное, Цыган не протормозил и сразу пустил в ход нож.

Так получилось, что, защищаясь, он воткнул клинок в загривок монстра и оттянул башку от себя, тем самым обезопасив лицо от зубастой пасти. Так же как и у его предков, шея у этого отпрыска теплокровных практически отсутствовала. Длинное лезвие резким движением кисти Цыган вогнал глубже, достигнув позвоночника. Несмотря на все мутантные изменения, внесенные ареальностью, настоящим хищником оказался все-таки человек.

Мутант злобно защелкал жадной пастью, испустил кровавые слюни, задергался в судорогах и сдох, напоследок изрыгнув фонтан бурой блевотины. Цыган отбросил монстра и отпихнул его от себя ботинком. Он победил – приобретенные навыки и острая сталь стали залогом успеха. Человек мог ликовать, но за победу пришлось заплатить, он получил ранение. Один из когтей колющим ударом проскочил меж боковых пластин брони на торсе, а правую ногу другой коготь монстра распорол скользящим.

– Эх, угораздило тебя, брат, – сокрушенно посетовал подбежавший к нему Феникс.

Дракон и Бритый тоже почти добрались к месту происшествия.

– Лежи спокойно, не дергайся, – приказал Дракон.

Достав из аптечки жгут, он приподнял «фартук» брони, перетянул ногу Цыгана у паха, затем, вытащив другой пакетик, разорвал его и рассыпал целебный порошок на кровоточащую рану, располосовавшую бедро.

– Прежде всего необходимо остановить кровь, – сказал он. – Это поливинилпирролидон, старое, проверенное, еще советское средство. Должно быстро помочь.

– На меня попали слюни этого урода, – пожаловался Цыган, – и в ране они тоже есть… У меня голова кружится… идти вряд ли смогу…

– Нужно унести его в безопасное место, давайте за мной, – сказал Феникс, после чего, вскинув «калаш», подстрелил еще одного летучего крыса на подлете и целеустремленно зашагал прочь.

Дракон с Бритым подхватили товарища и понесли его вслед за Фениксом. Проводник все время оборачивался, держа на контроле тыл.

– Тут до логова Слепыша недолго, – бросил он на ходу, – несем его туда.

– Если до укрытия так близко, где ж тебя так долго носило?! – вызверился вдогонку Дракон.

– Я попал в неприятность, – обернувшись и даже на секунду притормозив, сказал Феникс. – Нору-то я нашел быстро, даже убедился, что Слепыш дома.

– Это как же, интересно?

– У него входная дверь с какого-то корабля, на ней круглый иллюминатор. За стеклом видно, что горит свет, а это значит, что хозяин дома. Он вообще всегда дома, насколько я помню. Это было несложно, но на обратном пути я напоролся на новый образчик «неверного», и пришлось отлеживаться в канаве, спасибо, что подвернулась…

– А это ничего, что вы орете на весь Трот? – вставил Бритый.

– Ничего, – спокойно ответил Феникс, – за нами все равно погоня, так что нужно быстрее, а не тише.

– Кто это за нами гонится? – спросил Дракон, рванув вперед, тем самым заставляя и Бритого двигаться быстрее.

– Я потом расскажу, – пообещал Феникс, развернулся на сто восемьдесят и дал очередь в воздух, отпугнув еще одного летуна.

– Далеко ещ-ще-о? – прохрипел Дракон. – Мать его, он тяжелый в снаряге…

– Не-не, чуток с-совсем осталос-сь, я узнаю эти с-скалы, – просипел Бритый и оказался прав.

Маршрут седьмой

«Органы чувств реально даны человеку, чтобы воспринимать все, существующее вовне. Чтобы воспринять все, что существует внутри, человек получил душу, но органа такого нет, и человеку в ее реальность приходится просто верить…»

Квад сталкеров оказались лицом к лицу со скалой, отвесно вздымающейся ввысь.

Где она заканчивается, снизу видно не было, сотни метров отделяли их от верхнего края. Они просто знали, что там большое расстояние, но рассмотреть его по всей длине не имели возможности. Ведь уже на второй сотне воздух становился непроглядным, сгущаясь в волглую серую взвесь. Бывало, что она рассеивалась, но сейчас им не везло – хмурый сырой туман висел неподвижно, и не собираясь редеть.

Влево и вправо каменная стена тоже утягивалась далеко, за пределы взгляда. Стоящим у ее подножия бродягам бугристая, изъеденная трещинами и нишами стена казалась условно плоской, но если пойти туда или сюда, то станет понятно, что она постепенно закругляется, и, проследовав по окружности, через энное количество километров можно вернуться в эту же точку. Но гарантий, что подобная ходка завершится возвращением, нет и быть не может. Лишь наиболее удачливым и сильным дано ее совершить. Однако по-настоящему удачливые и сильные не выступят в путешествие просто так, ради того, чтобы пройтись и вписать в перечень своих дорог новую строчку… Они отправляются в путь, точно зная зачем.

…На каменной поверхности, почти неразличимая уже через дюжину шагов от скалы, обнаружилась вделанная в скалу металлическая створка прямоугольной формы с закругленными углами. В верхней части люка действительно горел слабым светом иллюминатор, замызганный и обляпанный до такой степени, что свечение уже не разобрать было с той самой дюжины шагов.

Сгущались самые настоящие сумерки. В глубине Трота день короткий, спринтерский, как на дне любого серьезного котлована. Для четверых бродяг он мог быть еще короче, но стена, у которой они стояли, все-таки была восточной, солнечные лучи с западной стороны неба помогли им, и они успели до наступления ночной тьмы.

– Кто-то собирался сегодня ночевать в отеле… – проворчал Бритый.

– Ты же знаешь, в Зоне лучше озвучивать вслух только те планы, которые не являются истинными, – сказал Феникс. Он наверняка при этом скривил уголок рта в своей призрачной улыбочке, но в серых сумерках лицо уже толком не различалось.

– Открывай, Слепыш! – Феникс без стеснения забарабанил в задраенную наглухо корабельную дверь. – Помощь твоя нужна!

Он подождал и прислушался.

– Открывай, тебе говорю! – снова повторил он, звонко постучав, на этот раз гильзой по стеклу иллюминатора. Зачем он таскал с собой этот пустой цилиндрик, спутники понятия не имели. Может, на память о чем-то, скрытом в том самом прошлом, о котором они могли лишь догадываться?..

– Может, в кои-то веки погулять ушел, а свет забыл выключить? – ехидно предположил Бритый. Сгрузив раненого Цыгана на землю, они с Драконом сейчас обеспечивали обзор тыловых и боковых секторов, не забывая поглядывать и вверх. – И на кой черт ему иллюминатор, если он слепой?

– Да, кстати… Зачем ему свет? – спросил и Цыган, которому существенно полегчало после лечения Феникса. – Как он определяет, горит свет или нет, если не видит?

– Значит, не совсем слепой, – предположил Дракон.

– Не-не, – замотал головой Бритый, – он все время в маске, там не проканает, полная ночь в обоих глазах.

– В какой маске? – спросил Дракон.

– Сейчас сам увидишь, – отозвался бледный как стекло Цыган.

– Он что, какой-то чмошник?

– Иду, иду-у, – послышалось вдруг из динамика, спрятанного где-то в толще двери.

– Услышал, – облегченно сказал Бритый.

– Кто там? – спросил голос, ретранслированный динамиком, и за мутным стеклом свет почти исчез, его что-то застило, скорее всего – тело хозяина схрона.

– Неужто у тебя система распознавания обесточена… Нам нужна медицинская помощь! – громко сообщил Феникс. – Привет, Слепыш, открывай!

Люк жутко заскрежетал, приоткрылся, и в появившейся щели стал виден хозяин логова. Выглядел он как нормальный человек, в неприхотливой мешковатой одежде, но верхнюю часть головы, от губ до макушки, скрывала серебристая металлическая маска. Нос, лоб и щеки были спрятаны под нею, а на месте глаз чернели овальные пятнышки, будто нарисованные ребенком кукольные глазки, и поэтому он напоминал скорее андроида, но это все-таки был человек.

– Я слышал, – сказал открывший дверь. – Всем нужна моя помощь, но не все ломятся ко мне так бесцеремонно.

Безоружный с виду человек стоял в пределах досягаемости гостей, и его можно было прямо сейчас пристрелить или рвануть дверь на себя, чтобы ворваться. Но почему-то до сих пор за многие годы никто так не поступил. А если кто и попытался, то другие об этом так и не узнали. Так же как и о том, куда исчезли безвестные попытавшиеся… У хозяина логова явно имелись свои секреты защиты.

– Не обессудь, помощь нужна срочно. У-уф, – устало перевел дух Феникс. – Мы шли к тебе, и по пути на нас напали летающие крысы. В общем, отбились, но одному из нас сильно досталось.

– Приветствую, Слепыш, – высказался и Бритый. – Я у тебя был раньше, и Макар тоже. Это Макара когтями цепануло.

– А, Макар… Тащите его за мной, – сказал Слепыш, словно наконец разглядел раненого Цыгана.

Хозяин широко открыл створку и отступил от двери.

– Медицинский блок у меня здесь недалеко, давайте быстро, – добавил он, развернулся к посетителям спиной и уверенно зашагал прочь от входа.

Стоило Фениксу и его троим ведомым переступить порог и втянуться под каменные своды, как входная дверь, снова заскрежетав, как скребок, которым черти в аду отдраивают котлы от сварившейся плоти полных грешников, как бы сама собой начала затворяться… но закрылась не совсем. Осталась узкая щель, такая же, в какую выглядывал наружу Слепыш, когда показался кваду пришедших к нему за помощью.

Пройдя метров пятнадцать по узкому пещерному тоннелю с полукруглым сводом, Слепыш поднял руку и указал на пролом в стене справа. Цыгана внесли в эту дыру. Датчики движения сразу зажгли свет, открыв небольшое по площади, но впечатляюще оснащенное медицинским оборудованием помещение. Раненого взгромоздили на операционный стол, и он сидел, покачиваясь вперед-назад, и щурился от яркого света.

– Что-то мне… совсем хреново стало, братаны… – пожаловался он.

– Снимите с него бронекомплект и верхнюю одежду, и вон отсюда, – велел слепой, тщательно промывая руки дезинфицирующей жидкостью. Двигался он уверенно, как зрячий, наверное, потому, что досконально изучил территорию и пространство своих владений.

– Ты не наезжай, мы сами понимаем расклад, – огрызнулся Дракон и принялся помогать Бритому, уже снимающему с раненого напарника броню.

– У него отравление, – невозмутимо продиагностировал слепой. – Вы же не хотите, чтобы ваш друг стал чмошником и превратился в человека – летучую мышь?

Голос у хозяина в маске был чистый баритон, достаточно приятный, хотя явно не молодой.

– Хорош каркать, – буркнул Бритый, расстегивая крепления.

– Опыт – сын ошибок трудных, – заумно парировал Слепыш.

– Ты еще скажи, что неподалеку собственными глазами видал мутных такого образца, – раздраженно произнес Дракон. – А лучшей новостью будет то, что именно они на нас и напали.

– Кто там на вас напал, я не знаю. – Слепая маска повернулась на голос вожака группы. – А людей, мутировавших в подобие больших летающих мышей, знаю отлично. Прекрасно, так сказать, знаком с двумя такими.

– Готово, котелковая башка, – сообщил хмурый как дождливый ноябрьский день Дракон, как только Цыган был избавлен от лишней одежды.

– Все в коридор, – сказал хозяин.

– Надеюсь, ты способен справиться, – бросил ему Дракон, проходя мимо. В голосе вожака чувствовалась скрытая угроза.

Трое зонных бродяг вышли вон, оставив раненого наедине со слепым целителем. Тот же, добыв откуда-то раскладную ширму, перекрыл за ними входной проем, и что происходило внутри, стало не видать. Коридор-прихожая был освещен едва-едва, а после яркого света в лазарете казался вообще темным и душным. Но жаловаться не стоило, в доме слепца света могло вообще не быть, никакого. Странно, что он все-таки имелся… Забота хозяина о приходящих к нему?

Сталкеры переместились в сторону выхода и в ожидании присели на корточки у почти закрытой двери. Точней, присели старшие, а младший встал поближе к щели, которая образовалась не до конца закрытой дверью, и попытался разглядеть, что там творится снаружи.

– Кажется, дождь начинается, – Бритый изобразил героя древнего детского мультика. – Здесь, у стены, в начале ночи часто ливни бывают. А слепой даже дверь не закрыл…

– Давно я не видел дождей в Троте, – заметил Феникс. – Смысла закрывать дверь нет, он уже впустил нас.

– Давно не был в Троте? – тут же спросил Бритый.

– Достаточно давно, чтобы кое-что подзабыть… Но значит, было что помнить, если забыл, – загадочно ответил сталкер.

– Не нравится мне этот слепой приколист, – поделился сомнением Дракон, закуривая сигарету.

– Может, мои особые? – предложил младший.

– Рано еще, – запретил Дракон.

– А куда нам податься? – спросил Бритый. – Пока Цыган оклемается, пройдет много времени. Мы же бросать его не собираемся? К тому же я точно говорю, скоро дождь будет. По-любому придется ночевать где-то здесь.

– Где здесь? – спросил Дракон.

– Ну, в пещере, тут всяких нор хватает, – сказал Бритый. – Но это если хозяин разрешит. А если нет, придется разбить лагерь в какой-нибудь нише стены и перебыть ночь в ней.

– Ага, – заметил Феникс, – и к утру мы все станем промокшими человекомышами.

– Не станем…

– Ясное дело, не станем, – поддержал Дракон, – потому что будем ночевать здесь.

– Это если Слепыш разрешит, – стоял на своем Бритый.

– Да что ты заладил, Слепыш то, Слепыш это! – возмутился Дракон. – Аж слушать противно! Сначала поговорим с ним. Будет разговор – будет видно.

– А ты что молчишь? – поинтересовался Бритый у Феникса.

– Цыгана однозначно не поправить до утра, – уверенно ответил тот. – Отрава – штука серьезная… А Слепыш оставляет у себя гостей, я знаю точно, у него даже есть специальные отсеки для ночлега.

– Если пустит, – вставил Бритый.

– Хорошо заплатить – пустит, не в этом проблема…

– Деньги есть, заплатим, – сказал Дракон.

– Ему деньги не важны, – покачал головой Феникс.

– А что же ему надо?

– Что-то более полезное здесь, в этом Ареале Визита, – туманно ответил Феникс.

– Не темни, – предупредил Дракон, – я этого не люблю. Если знаешь, можешь реально просветить что к чему?

– Ты забегаешь вперед. Сейчас главное, чтобы он вашего кента на ноги поставил. А насчет расплаты будем после решать.

– Хорошо сказал. – Дракон встал с корточек, вынул початую бутылку коньяка и снова присел под стеночку. – Давай по чуть-чуть, – предложил он. – Молодому не дадим, он все равно спиртное только переводит, а мы с тобой заслужили. Добрый, между прочим, коньячок.

– Ну, давай, – согласился Феникс и, взяв бутылку, основательно к ней приложился. – Хороший, – одобрил он. – Жаль, лимона нету…

– Ты как Цыган, – улыбнулся Дракон. – Тому тоже все лимончика не хватало.

Забрав бутылку, он также приложился и, занюхав дорогой коньяк рукавом, снова передал выпивку Фениксу.

– Выпьем, чтоб обошлось без потерь, – объявил тост проводник и глотнул из горлышка.

– Без потерь, – поддержал его Дракон и допил коньяк.

– Один мой товарищ, еще там, за Периметром, – завистливо проводив взглядом исчезнувшую выпивку, произнес Бритый, – все меня учил, что в жизни копеечку к копеечке складывать надо и наверх выплывать. Пока остальные гуляют, я буду в люди выбиваться, так говорил он. Скандал возник из-за пустяковой суммы, и к нему двое малолеток приехали получать бабки. Мой приятель был парень здоровый и недолго думая начал их бить. Итог. Один из малышей, получив по голове, вытер сопли, вытащил нож и отправил моего кентюху к праотцам. В самом расцвете сил… Вот так он в люди выбился.

– Это тебя разбередило ранение Цыгана, – догадался Феникс. – Не бойся, с твоим корешем все будет ровно. Слепыш поможет.

– Вот видишь, а если бы вы с Цыганом грохнули его, некому было бы сейчас помочь, – заметил Дракон.

– Ну не грохнули же. Давай потише об этом. Нас могут услышать и неправильно понять.

– Интересно, про друзей-мутантов слепой шутил или… он и вправду того? – сменил тему Дракон.

– Думаю, это правда, – сказал Феникс.

– А я думаю, что гонит он, – высказал свое мнение Бритый.

– Ладно, короче. Взрывай, – предложил ему Дракон.

Молодой тут же достал жестяную коробочку с папиросками, вынул одну, раскурил ее, глубоко затянулся, а затем передал Дракону. Тот в свою очередь, затянувшись, протянул «косячок» Фениксу. Тот принял не сразу, но, выдержав паузу, поколебавшись, все-таки взял. Сделав тягу, вернул ее Бритому.

– Сейчас бы еще чифирнуть, – размечтался Дракон, снова принимая папиросу.

– Когда я работал на чайных полях Краснодарщины, – начал новую историю Бритый в следующей попытке отвлечься от тяжких мыслей о состоянии Цыгана, – мы варили реально свежий чай. Он бодрил так, что никакому кофе и не снилось, а чифирь из него был просто бешеный!

– Хочешь надо мной поиздеваться? – улыбнулся Дракон, передавая папиросу дальше. – Меня что-то с усталости на ха-ха пробивать начало, – признался он.

– Меня тоже на лыбу тянет, – сознался Бритый, – но я держусь, как триста первый спартанец…

– Ой-е-ей, – сокрушился Феникс, выдыхая дым, – надо было в этот раз не участвовать, что-то меня пригрузило… Я бы домой ушел, только некуда. На, добивай, – протянул он окурок Бритому.

– Гран мерси, – жеманно ответил тот и жадными затяжками докурил остаток.

– Я смотрю, ему всегда не хватает, – заметил Феникс.

– Нет, у него всегда слишком много, – просветил Дракон, – а человек может иметь столько, сколько способен полюбить. Вот и наш молодой вроде бы имеет, но принять не способен. Все мелочится и делает через одно место…

– А ты женат? – неожиданно спросил Бритый Феникса.

– А ты что, посвататься хочешь? – ответил тот вопросом на вопрос.

– Нет, просто мы с Цыганом поспорили, – пояснил Бритый.

– Вы что, на вечном приколе?.. Бродяга в Троте может иметь одну семью, самую крепкую в мире, состоящую из него самого. Тут уж так – либо теряешь человека, даже самого любимого, либо теряешь Зону. – Феникс сделал паузу, тяжело вздохнул и все-таки добавил, не смог удержаться: – Эх-хе-ех, кому совсем не повезет, теряет все…

– Это ты сильно сказанул, – заценил Бритый. – У меня есть немного водки во фляге, можно глотнуть, если хотите.

– Хотим, почему нет, – кивнул Дракон. – Я бы и от жратвы не отказался. Расположимся прямо здесь, на пороге, а там поглядим. Ну, показывай, что там у тебя, – обратился он к Бритому.

– Надо начать с рюкзака Цыгана, – сказал Бритый, – если что, все ж меньше тащить.

– Добрый ты… Давай, не томи, – поторопил Феникс.

На свет появилась бутылка перцовки и три банки консервированных сосисок. Три стаканчика из нержавейки Бритый достал из своего рюкзака. Консервы вскрыли, и водка потекла в емкости…

– За то, чтобы Цыган быстро оправился, – предложил Бритый тост.

Чокнулись, выпили, закусили.

– Обеспечение у вашего Мерина ничего себе, – заметил Феникс, вытаскивая очередную сосиску из банки.

– А как ты хотел, – сказал Дракон, – мы серьезные люди, у нас серьезные связи. Мерин носит пакеты с деньгами на самый верх. Но с ним надо поаккуратней, не нравится мне он.

– Что так? – спросил Феникс.

– Наливай, молодой… Мерин считает, что хитрее всех, и наверняка попробует разыграть свою партию. Нам нужно быть начеку.

– Ты хочешь сказать, что его люди могут пойти против нас?

– Нет, – замотал головой лидер группы. – В открытую на такое он не решится. Братва там, наверху, может узнать. Я все же в законе хожу, за меня и крылышки подрезать могут. А вот вляпать нас в какое-нибудь говно – это он всегда пожалуйста.

– Веселую ты перспективочку нарисовал, – оценил Феникс, поднимая со всеми второй стакан.

– За поправку Цыгана еще раз не лишним будет навернуть, – предложил Бритый.

Все выпили, и сосиски снова покинули банки. Снаружи прогремело, и внезапно налетевший шквальный ветер начал трепать деревья. За ветром обрушился дождь, и глухая влажная темнота полностью накрыла окрестности.

– Может, все же закроем дверь? – предложил Бритый. – На дворе настоящий ливень…

– Да, погодка влагалищная, – Дракон всмотрелся в щель между рамой и створкой, – но закрывать пока не будем. Не трогайте дверь. Кто его знает, вашего слепца? Может, она не случайно прикрылась не полностью? Вдруг это ловушка такая. Выродков вроде бы не видать, а что с Цыганом будет, нам еще неизвестно…

– У меня руки чухаются, – признался Бритый, – немножко так, и я не пойму почему.

– Может, их надо помыть? – предложил Феникс.

– Да пошел ты, – обиделся Бритый.

– Ладно, наливай, что там осталось, – осадил его Дракон.

– Легко, – согласился молодой, и водка передислоцировалась в стопки.

– Давайте за здоровье Цыгана в третий раз, – предложил Феникс, и напарники его поддержали.

– Может, распечатаем мою флягу? – предложил Бритый, как только выпил и закусил.

– Не будем гнать картину, – придержал младшего Дракон.

– Да, а то за лекарствами вашему корешу скоро понадобится сгонять в ближайшую аптеку, – пошутил Феникс. – А там дождь! Главное, зонтик и калоши не забыть… А дверку я все же прикрыл бы, – закончил он, – так, на всякий случай.

– Опять заело автоматику! Вы почему не заперли дверь вручную? – Хозяин пещеры вдруг появился в коридоре словно привидение. – Быстро закрывайте, оно уже бежит сюда.

– Какое оно?! – встрепенулся Бритый и, не дожидаясь ответа, подорвался с пола, наконец закрыл тяжелую дверь и задвинул засовы.

Вовремя. Буквально через пару секунд что-то очень массивное с грохотом врезалось в корабельную дверь с той стороны.

– Ни хрена себе! – крикнул Бритый, отпрыгнув от двери.

– Что это было, ты успел разглядеть? – спросил Дракон.

– Нет!

– Погляди через иллюминатор. Он для того и…

– В это мутное стекло я смотреть не буду, – отказался Бритый, – оно выглядит совсем ненадежно.

– Незаслуженно обидел мой дверной глазок, – заступился хозяин, – стекло в иллюминаторе отменное… Там ломится крупный перевертыш, но через этот металл ему не пробиться. А сейчас, господа, я вас покину, ваш друг по-прежнему требует внимания.

– Как он? – хором раздались три голоса.

– Могло быть хуже, – успокоил слепой целитель, – вы принесли его вовремя. На данный момент я усыпил его, и он пока спит, еще чуть-чуть, и я бы уже не смог помочь. Ранения серьезны, но не смертельно опасны, но вот яд, яд в крови, совсем другое…

– Когда он сможет уйти своими ногами? – спросил Дракон.

– Может быть, завтра. – Слепец скрылся за ширмой.

– Что и следовало ожидать, застряли, – сказал Бритый, и снаружи, словно в подтверждение его слов, в дверь снова кто-то с грохотом врезался.

– Твою мать, – пробормотал Бритый, – упертый какой.

– Что за гад этот перевертыш? – поинтересовался Дракон. Во внешних кругах такие твари не водились, и он не сталкивался с перевертышами раньше.

– Это чмошник, способный превращаться в какую-нибудь зверюгу, – просветил Бритый.

– Оборотень, что ли?

– Не совсем, есть отличия, – присоединился к разговору Феникс, – но в принципе типа того. Правда, на Луну перевертышу накласть, да и серебро с чесноком ему побоку, и оборачивается он не волком или там медведем, а обезьяноподобной зверюгой становится. Черт-те что и сбоку бантик, короче.

– Монстры шустрые и крайне живучие, – добавил Бритый. – У них острые клыки и когти, а силища такая, что гризли отдыхает. Слава Зоне, этих тварей немного, редко встречаются, может, по этой причине ты о них не слыхал, Дракон.

– Ты не сказал главное, – сказал вожак, – передается ли его мутация через укусы и все такое.

– Да хрен его знает, – признался Бритый, – я точно сказать не могу, а байки разные ходят. Знаю точно, что в одном воплощении они вполне обычные люди, но когда нужно, трансформируются в ужасных гуманоидов, чем-то смахивающих на огромных доисторических человекообразных.

– Мать его, снежный человек! – выпалил Дракон.

– Ну, можно и так сказать, – согласился Бритый, – а когда завалишь такого, он нормальным человеком становится. Вот за это я могу ручаться, факт. Лично видел.

– Ну, тут уж ты зазвезделся, – не согласился Феникс, – каким завалишь, таким перевертыш и останется. Это точно. Если в агонии успеет обернуться человеком, тогда да. А так они, подыхая, остаются в том же виде.

– Откуда такая осведомленность? – живо поинтересовался Дракон.

– Из жизненного опыта. Чтоб вы знали, для того чтобы образчики этого вида редко встречались, как правильно заметил Бритый, среди прочих охотников когда-то и я… э-э-э… приложил немало усилий.

– У тебя какая-то личная тема к этим тварям?

– Нет, что ты. – Феникс искривил правый уголок рта. – Ничего личного. Просто на перевертышей тогда был огромный спрос. За каждую голову давали бешеную цену.

– Вы что, ловили их и сдавали на опыты? – попытался угадать Бритый.

– Нет, живые твари прибыль не приносили, – наконец в открытую, без «намекивания», ухмыльнулся сталкер.

– Не припомню, чтоб слышал о кампании по их истреблению, – не унимался Бритый. – Но за каким хреном мочили именно этих чмошников?

– Ладно, скажу, ты ж не отстанешь… Это была месть. Кто-то из перевертышей проштрафился, уж не знаю, чем и перед кем, но мститель явно имел нешуточные силы и средства. Мстили всему племени, так как конкретный виновник выявлен не был. Я даже не знаю, постигла его карающая длань или нет. Больше двух месяцев я тоже участвовал в охоте и хорошо изучил их повадки.

– Что там насчет укусов? – не унимался Дракон. – Могут они заразить своей мутацией или нет?

– Ты сам хочешь стать перевертышем?.. Да, могут, действительно могут заразить через укус, но не все. Способен на это лишь доминантный самец, а их совсем немного. Остальные просто сожрут, да и всех делов-то. Но чтобы самец получил способность заражать, нужны самки…

– А их мало? Поэтому только избранным есть допуск до баб, знакомая песня.

– Нет, не угадал. Твари создают скрытые сообщества и даже выходят за Периметр Трота. Но на Большой земле их анормальная сила быстро тает, особенно если они переворачиваются в обличье монстра. А мужиков и баб у них, как получится, может, поровну, но я подозреваю, что нет. Женщин гораздо меньше…

– Вот наши бабы как узнают, так сразу завопят о нарушении их бабских прав, – пошутил Бритый.

– Ага, – поддержал Феникс, – и создадут движение за восстановление гендерной справедливости с лозунгом, что в сообществах перевертышей не хватает самок… На самом деле все еще сложнее. Самок и так мало, а те, что есть, как правило, кучкуются в стайки, по четыре на одного доминантного самца.

– А это он хорошо устроился, м-м-мэ, – причмокнул губами Дракон, – я бы так хотел.

– Только Зона ведает почему, – рассказывал Феникс, – но именно четыре самки делают самца перевертыша доминантным. Только его укус способен заразить нормального человека. Все остальные, как самки, так и самцы, которым самок не досталось или в редчайшем случае досталась одна-две, на передачу мутации другому индивиду не способны.

– У-у, как же у них все сложно…

– Ты с таким знанием дела говоришь, а в Троте полная уверенность – первый шаг к неудаче, – влез Бритый в диалог старших.

– Ты прав, – неожиданно легко согласился матерый сталкер. – Возможно, все изменилось, и перевертыши уже не те. Мутации на месте не стоят…

– Господа, ваш друг спит, – заявил Слепыш, снова появляясь в коридоре, – и могу вас заверить, что операция увенчалась успехом.

– Когда он проснется? – спросил Дракон.

– Часов через десять. Завтра ваш боец будет как новенький, правда, немного поцарапанный.

– Нам негде перебыть ночь, – произнес Феникс. – Нам не помешало бы эту ночь перекантоваться у тебя.

– Ну что же, – подытожил Слепыш, – я знал, что вы свалились мне на голову и это надолго, не выгонять же бравых сталкеров в дождь ночью, в лапы кровожадных оборотней.

– Ну, вот и славненько, – удовлетворенно кивнул Дракон, – а мы тебя отблагодарим, в обиде не останешься.

– Не останусь, не останусь… Идите за мной. – Слепыш развернулся и, уверенно ступая, повел группу в глубь своего логова.

Там простирался целый лабиринт проходов, ниш и холлов. Свет в подземных коридорах включался и затухал автоматически. Минут через пять петляния бродяги оказались в довольно обширном гроте. Пещера выглядела так себе, «дикий» необработанный камень вокруг. Хотя бы отдаленно похожей на жилье ее делали люминофорные светильники на стенах, ровный деревянный настил на полу и разбросанные по нему несколько гладких поленьев, которые предназначались на роль подушек, видимо.

Феникс невозмутимо топал за хозяином, и его спутники решили довериться, не гнать волну насчет того, что их коварно заманивают в ловушку.

– Узнаю комнатку, узнаю, – пробормотал себе под нос проводник, осматриваясь в гроте. Говорил он настолько тихо, что услышал его, наверное, только Дракон, стоявший рядом.

– Здесь я обычно предлагаю своим гостям сделать привал, – заявил слепой. – Туалет вон в том тупичке, и прошу не гадить мимо. Чтобы после вас все было чисто.

– Будет как в аптеке, – заверил Бритый. – Старик, а у тебя нету водички, попи-ить? – вкрадчиво продолжил он.

– Воды не дам, с водой у самого напряженка. Хотите пить – могу предложить сок в «тетрапаках».

– А перекусить ничего нет, старик?

– Ой, внучек, – насмешливым тоном ответил хозяин пещеры, – я тут помимо всего прочего имею маленькое стадо прирученных мутакоров, и у них сейчас случка. Услуга за услугу, перекусил бы ты шланг моего бычка, а то третий день с моей любимой коровки не слазит.

– Ага, старый, ты юморист, значит? Может, ты еще и стендапер, выступаешь перед своими коровами…

– Бритый, заткнис-сь, – прошипел Дракон. – Ты чего, перекурил малость? Так вместе же тянули…

– Ему перцовка лишняя, – пробормотал Феникс.

– Ну, раз вы такие наглые, да еще и в моем доме, – сказал Слепыш, – тогда вы наверняка очень богатые.

Дракон, злобно зыркая на Бритого, промолчал.

– И что мы тебе должны, дедушка? – Бритого все еще несло, и вопрос он задал по инерции.

– Твоя наркота, которой ты мне все здесь уже провонял, меня не интересует, – ответил слепой. – Ты пойдешь со мной, – неожиданно ткнул он пальцем в Феникса. – Принесешь сок, я человек старый, немощный, тебе же юноша сказал, да и некогда мне с вами баловаться, детишки. Пора чинить входную дверь… Вдруг придется уходить, а ее заклинит.

Хозяин тоже умел шутить, оказывается.

Феникс хотел было подхватить шутку, отреагировать и как-то разрядить обстановку, но взял пример с Дракона и мудро промолчал. Послушно зашагал за стариком, оставив своих подельников в спальном гроте.

Хозяин подземных нор, будто крот Дюймовочку, уводил гостя по извивающимся, ветвящимся проходам разной ширины и высоты все дальше, и даже Феникс, с его-то опытом и способностями, убоялся, что потеряет ориентиры.

– Эй, догоняй, ты же вроде не старик, здоровье не расшвырял еще по тропам Зоны.

Но сталкер, как ни пытался, не мог нагнать старого слепца, тот все время опережал на пять шагов минимум, а переходить на бег трусцой Феникс посчитал лишним.

– Твоя территория, тебя невозможно догнать, – сдался гость на милость хозяина и существенно сбавил скорость ходьбы.

– Я тебя тоже пока не догнал, – странно ответил Слепыш и через несколько шагов резко остановился. – Но маршрут окончен, нам сюда, – обрадовал он и распахнул створку еще одной металлической двери. Иллюминатора на этой не было, сняли ее не с корабля, а с промышленного холодильника, кажется.

Свет загорелся автоматически, и взору посетителя открылся склад провизии. Здесь имелось в общем-то все необходимое для сытной жизни, и по каждой позиции в немалом количестве. Этот товар держали на продажу.

– Возьми два больших «пака», – указал слепой, – и поесть что-то, по своему усмотрению. Водки у меня нет, предупреждаю сразу.

– И не нужно, – заверил Феникс, прихватывая сок и несколько упаковок с вяленым мясом долгого хранения.

– Что тебя связало с этой шпаной? – неожиданно спросил Слепыш. – Ты приходил ко мне очень давно, но я тебя не забыл…

– У меня с ними как бы контракт, – сказал Феникс. – А я не разрываю своих соглашений, пока клиент не разрывает или не утрачивает состоятельность.

– Я тебя знаю, – утвердительно произнес хозяин, – мы раньше стопроцентно встречались. Правда, имя никак не могу припомнить…

– Это было давно, и я не думаю, что меня стоило запоминать.

– Хорошо, что ты так не думаешь. Ну, бери груз, и побежали обратно, кто быстрей? – сыронизировал Слепыш.

– Э-э, если по справедливости бежать, то пакованы должен нести ты, – выкрутился Феникс. – Вот тогда и посмотрим, кто кого.

– Хитрый ты, сталкер, хе-ех, – хмыкнул слепой. – Но груз я нести не буду, сам все попрешь.

– Всенепременно, – согласился сталкер, обреченно принимая выпавшую ему участь носильщика. – Но прежде я хотел бы тебя спросить об одном предмете… Мне крайне необходимо знать, что это.

Феникс достал контейнер и, раскрыв его, протянул слепцу.

Хозяин пещер принял контейнер, безошибочно нашел отверстие на торце и запустил внутрь пальцы… Вынул. Его открытая ладонь зависла неподвижно, крохотная железная пирамидка чернела на ней…

В этот момент никак нельзя было сказать, что он слеп. Возможно, он видел в других спектрах, недоступных нормальному зрению человека, и там, где тьма, ему – свет?.. И наоборот.

– Где ты взял… это?.. – сбившись, в два приема прошептал Слепыш.

– Скажем так, нашлась у одного покойника, когда произошел недавний множественный Захват.

Феникс старался говорить как можно безучастней, и ему это удалось.

– Мастер ты прикидываться невинной овечкой, – окрепшим голосом молвил Слепыш. – Ты принес то, с чем не стоит играть. – Левой рукой он протянул Фениксу контейнер, возвращая. Подержал на правой ладони пирамидку еще немного и тоже протянул сталкеру. Неожиданно взволнованным тоном произнес: – Избавься поскорей! Этим артефактом либо нужно пользоваться по назначению, либо он принесет беду…

– Научи меня пользоваться, – предложил Феникс. – За этим я пришел.

– Слишком опасно, – отверг идею старец. – Силы, с которыми ты собираешься играть, сотрут тебя, а вот окружающим потом будет не до игр. Ты не сможешь удержать контроль.

– Уверен?

– Уверен. Потому что и сам не смог бы. Поэтому и не желал бы им владеть.

– Но что же это такое? – снова спросил Феникс, принимая контейнер и пирамидку обратно.

– Осколок того, чего тут быть не должно, – неохотно объяснил слепец. – Его добыли в сердце другой Зоны Визита и вынесли за пределы… Повторяю, это лишь частица. Основная часть попала в другую страну на территории бывшего Советского Союза, там с ней доигрались, и получилась еще одна абнормальная отчужденка…

– Не может быть! – не поверил Феникс. – Ты ничего не перепутал?

– Может, я слеп глазами, но никогда ничего не путаю, – отрицающе покачал своей маской Слепыш. – А давай выпьем, – совершенно неожиданно предложил он.

– Ты же сказал, водки нет!

– Водки нет, а спирта сколько хочешь. Спиритус будешь? – риторически уточнил он и добыл откуда-то из-под ближнего стеллажа пластиковую канистру литров на пять, не меньше.

– Ну, от предложения знающего человека трудно отказаться… – Феникс посмотрел на пирамидку изучающе, кивнул своим мыслям по поводу, словно в чем-то убедился, затем спрятал зонный артефакт в контейнер, закрыл и засунул «сохранник» обратно в карман с надежным клапаном.

– Я знал, что ты не откажешь, – уголок рта старика, видный ниже маски, искривился в намеке на улыбку. Безошибочными движениями хозяин горы наклонил канистру и налил «це-два-аш-пять-о-аш» прямо в крышку. – Давай, тут ровно сотня граммов. Запивать соком, если что.

– Давай сначала ты, – уступил очередь Феникс.

– Не доверяешь, – качнул головой в маске слепой. – Напрасно. У меня в распоряжении тысяча и один способ тебя убить…

– Нет, нет, пойми меня правильно, я хочу посмотреть, как ты будешь пить, чтобы не облажаться. Ты удивишься, но я как-то ухитрился за все свои бурные жизни ни разу не употребить чистого! Чего только не пил, однако неразбавленного…

– Фе, что тут пить, – пренебрежительно сказал слепой. – Удачи в ходке, сталкер! – пожелал он и, взяв крышку, резко выдохнул: – Х-ху! – приставил ее край к губам и одним длинным глотком выцедил содержимое.

Шумно втянул воздух обратно, вновь наполняя им дыхалку.

И занюхал согнутым указательным пальцем левой руки…

– Вот так его и надо пить. Спирт, можно сказать, отец всех спиртных напитков, а разбавлять его или, еще хуже, запивать водой – просто святотатство.

Слепой снова наполнил крышку.

– Ну, ты силен по этой части! – восхитился Феникс. – А мать спиртных напитков тогда что?

– Что, что… вода, конечно. На, держи. – Он протянул крышку, полную спирта.

– Твое здоровье, – кивнул Феникс, принимая отца всех спиртных напитков.

Без дальнейших колебаний он в точности повторил увиденное. Выдохнул, употребил обжигающую жидкость, избежав спазма дыхания, и, снова втянув воздух… ка-ак закашлялся!

– Ничего, ничего, уже упало, – успокоил хозяин, – я слышал, как булькнуло.

– Мне бы твой слух, – прокашлявшись, исторг сталкер.

– Тебе и на свой грех жаловаться. Топаем обратно. Давай, давай! – категорично скомандовал Слепыш, буквально выталкивая своего гостя из кладовой.

Феникс, едва успев подхватить пакеты, выскочил в коридор катакомб. Спирт неслабо жахнул ему в голову, тем паче там еще предыдущие возлияния не совсем рассосались, и пока он распределял, что и как понесет, слепой старик закрыл дверь и помчался обратно по своим норам. Сталкер опять оказался далеко сзади.

– В этот раз я не буду состязаться с тобой в этом чемпионате, – проворчал пошатывающийся сталкер, отстав уже шагов на восемь. – Буду шагать, как получится, на кой мне эти гонки…

У него возникло ощущение, что выпил не сто грамм, а минимум литр.

Старый слепец тем временем не сбавлял темп и продолжал удаляться.

– А у тебя тут подождать гостей не принято? – не выдержал Феникс, понимая, что вскоре останется совсем один и будет плестись по норам невесть куда.

– Догоняй, догоняй! – прокричал хозяин, не оборачиваясь. – Не разочаровывай меня!

Феникс действительно поднажал и ломился вперед, стукаясь о стенки, но быстро выдохся. Правда, существенно сократил расстояние до своего слепого поводыря.

– Идем, идем! – кричал тот. – В толще скального основания Трота твой артефакт начал искажать реальность, его вини в том, что тебе дольше и тяжелее идти… Ты не можешь его контролировать, и я не могу!

– Ты не врешь? Я думал, это твои шуточки, – удивился сталкер.

– Даже не хочу представлять, что будет, если его сейчас, за пределами моей кладовой, вытащить из контейнера. Нам с тобой сразу песец навстречу прискачет, – угрожал слепой. Он по-прежнему удалялся с каждым шагом, увеличивая видимый разрыв.

– Ты спиртом баки заправляешь?! – прокричал Феникс вдогонку. – Так мы же не на гонках!

Едва успев крикнуть, он услышал характерный рев, раздавшийся за спиной, и почти сразу понял, что это ревет форсирующий мотоцикл, а еще через несколько мгновений он сообразил, что таких звуков больше чем один.

– Там за нами два мотоцикла! – крикнул он хозяину.

– Не за нами, а за мной! – обернувшись, поправил стремительно шагающий впереди старик. – И не два, а четыре. Это бандиты, я знаю, кто они, и даже догадываюсь, как попали в мои тоннели, но ты уж поверь, им недолго кататься осталось. Здесь не цирковой трек с препятствиями.

– А если они понимают, куда приехали, и подготовились к твоим фокусам? – спросил Феникс, снова поднажав и сократив расстояние.

Но Слепыш опять как бы уплывал от него…

– Черт с тобой, – буркнул сталкер, смирившись с фактом, что Слепыша в его пещерах хрен догонишь. – Ведешь – веди, главное, чтобы вывел.

– Не забывай, что взамен зрения я приобрел чрезвычайно чуткий слух.

– Начхать! – возмутился Феникс. – Я не с тобой говорил, а сам с собой. Подслушивать чужие разговоры некрасиво.

Рев моторов в тылу возрастал, становясь слышнее с каждой секундой, и стало понятно, что мотоциклисты скоро догонят.

– Стоп! Баста, нужно готовить оборону, сейчас настигнут! – прокричал Феникс и, побросав все, чем нагрузил руки, взялся за оружие.

– Вперед, сталкер! – донесся ответ удирающего хозяина. – Им никогда не догнать нас!

В подтверждение его слов шум моторов перерос в грохот взрыва, и после него наступила тишина.

– Когда я говорю, мне следует верить. Они не проедут. – Голос Слепыша был ровным, спокойным, его больше не волновал прорыв бандитов.

– А я вот не уверен, – стоял на своем сталкер.

– В ловушке, которая сработала, – открыл карты слепой, – достаточно взрывчатки, чтобы отправить к праотцам целый взвод.

– Погоди немного…

– Зачем ты годить собрался? Трупы есть кому прибирать.

И вдруг рев мотоциклетных моторов опять раздался где-то там, сзади…

– Твоя ловушка холостая! – Сталкер заливисто рассмеялся. – Ха-ха-ха-а-а, я так и знал!

Второй взрыв, гораздо мощнее и ближе предыдущего, перекрыл шум моторов. Сзади воцарилась тишина. Рычание мотоциклов исчезло.

– Не стой, – поторопил хозяин, – они уже мертвы. Раненых есть кому добить. Мои зверюшки быстро закончат начатое.

– Что-что? – переспросил Феникс.

Вместо ответа парочка жирных мутомышей, монстриков размером с кролика, прошмыгнула мимо. Феникс рефлекторно направил оружие на тварей, но те не атаковали, а просто пробежали мимо. Хозяин остановил его запрещающим жестом.

– Это не нарушители, а система защиты. Многие норы для меня прогрызли мышки. Я научился контролировать их. Подкармливаю и арендую у них территорию, а они защищают меня, вернее, систему коридоров и гротов.

– Но почему они не атаковали нас? – задал гость более чем логичный вопрос.

– На нас особые ферменты. Люди не ощущают их, а мыши воспринимают нас как членов стаи, – пояснил хозяин, сам оказавшийся гостем этих пещерных ходов. – Вот так я тут и живу уже много лет.

– Ну, с тобой понятно, – кивнул Феникс, – но я-то никакой фигней не брызгался.

– Вас всех покрыло, когда вы попали в гостевой уровень, – проинформировал слепой, снова вырываясь вперед. – Установка вмонтирована в стены и потолок, а сам фермент, я повторяю, на запах не ощутим.

– Но если твои враги узнают об этом, – озабоченно произнес Феникс, – они раздобудут этот фермент, и тогда…

– Где? – перебил Слепыш. – Где они раздобудут? Его можно раздобыть только в этой пещере. Все другие подобные сообщества мутантов обладают другими ферментами, так что раздобыть где-то там не получится, а подделку сварганить просто нереально.

– Возможно, ты верно мыслишь, – согласился сталкер, – но я знаю наверняка, что крепостей, которые невозможно взять, не существует. Самые неприступные крепости берутся без боя. Наступают времена, и хозяева сами сдают их, вынося ключи, потому как предательство преодолевает любую воинскую защиту. Это образно, про войну, а на самом деле – справедливо для всех видов взаимоотношений, и между людьми, и между сообществами… Измена, нарушение обещаний, срыв договоров… Нет оружия убойнее…

– Я один, – сказал Слепыш, сейчас почему-то вежливо идущий всего лишь в паре шагов перед сталкером. – Тут некому меня предавать.

– Ты сам себя можешь предать. Чутье подведет, способности ослабнут, и ты заведешь сюда не того, кого следовало пускать. Проведешь его через опрыскиватель ферментов, а он потом тебя и грохнет.

– С чего бы кому-то меня убивать? Я вроде бы ничего плохого людям не делаю. Наоборот, стараюсь всем…

– Из-за сокровищ несметных, которые, по слухам, хранятся в твоих пещерах, – обосновал причину Феникс.

– Желающие ограбить меня были, – согласился Слепыш, – и хочу заметить, что их случилось немало… Царство им небесное! – неожиданно истово перекрестился он.

– Ты что, веришь в бога?! – изумился сталкер и даже остановился.

– Каждый во что-то верит, а бог есть всегда и везде, поэтому в бога верят все.

– Во как! Это ты гладко придумал, со всех сторон не докопаешься. А как же с теми, которые вообще в этой жизни ни во что и ни в кого не верят?

– А-а, только слова, – махнул рукой слепой поводырь. – Каждый, я повторяю, каждый в этой жизни во что-то верит. И даже если и найдется такой человек, который как бы ни во что не верит, то это «ни во что» и будет его верой.

– Нет уж, верящий ты мой, – отрезал Феникс. – Раз уж мы говорим словами, то давай говорить, в точности определяя значения этих слов. Если человек ни во что не верит, то это значит только одно – ни во что он не верит.

– Но так не бывает. Это притянуто тобой за уши. Как бывает, я уже сказал. Каждый во что-то верит.

– Нет, – стоял на своем замыкающий, – это ты путем подмены значений слов все ставишь вверх тормашками. Ты пытаешься убедить, что неверие и есть вера.

– В своих рассуждениях ты забываешь, что твои любимые слова годятся скорее для книжных героев, а не для реальной жизни. Внутри воображения может случаться что угодно, но снаружи реальность, и в ней все не так. А далеко не все реалии можно передать словами.

– Я слышал, что в Ласточкином Гнезде сейчас поселилась семья кровожадных чмошников, – привел гость неожиданный для хозяина пример, – так вот, они хвастали, что легко поимели бы тебя, но у них есть более прибыльные занятия.

– Знаю, да, семейка полных выродков. Вот им я ничем бы не помог, ни за что. Я ненавижу людоедов, – признался Слепыш. – И то, что говорят про меня, сплошное вранье… Все вместе они очень опасны. Особенно опасен их родитель, но у себя дома я никого не боюсь.

– А если бы тебе понадобилось нейтрализовать их, как бы ты это сделал? – спросил Феникс, старательно сохраняя невозмутимое выражение лица.

– Эй, ребята, – проницательно переспросил Слепыш, – вы что задумали?

– А на что похоже?

– На дело, от которого плохо пахнет.

– От подавляющего большинства дел в Троте плохо пахнет, – парировал Феникс, – и что с того?

– Я бы для начала нейтрализовал отца семейства, – сдался Слепыш, – остальные без него не смогут организоваться.

– А на что способны эти чмошники? – собирал сталкер важнейшую информацию.

– На многое. Особенно когда они собраны в критическую массу, все вместе.

– По-моему, мы пришли, – сказал Феникс.

Они еще продолжали шагать, но главное, что сталкер преодолел двигательное наваждение, или что оно там еще, и больше ни на шаг не отставал от арендатора пещерного лабиринта.

– По-моему, – передразнил его старик, – кому-то пора спать.

– Я бы уже давно отрубился, спать хочу жутко, – признался Феникс, – но ты же меня определил в носильщики.

– Потому что к тебе можно повернуться спиной, – одарил Слепыш заслуженным комплиментом, – а к твоим спутникам нельзя. И тебе не советую… Да, передай им, что ходить можно только туда, где загорается свет. Если в тоннеле темно и свет не загорелся, туда гостям ходить не надо… Мыши, знаешь ли.

– Сделаю, – пообещал Феникс и проводил взглядом снова удаляющуюся спину Слепыша.

Ответов на все вопросы от слепца получить не удалось. Но зато узнать ключевые вопросы получилось. А знание правильных вопросов – это уже наполовину ответ…

– Сделаю, куда деваться… Ну что, с теми, кто есть, делай то, что должен, и будь что будет, – прошептал сталкер, когда слепой арендатор скрылся за поворотом тоннеля, и светильник там погас. – Пусть же свершится, после увижу, куда тропа потянется…

Вернувшись в спальный отсек, он порадовал спутников соком и мясом, на словах присовокупив предупреждение насчет темных нор. Затем раскатал спальный мешок, влез внутрь, залег и сразу отправился в объятия Морфея, верховного главнокомандующего матроса Кимарчука. Его ведомые, следуя примеру, присоединились к проводнику.

Маршрут восьмой

«Говорят, что “вместе мы сила”. Но при этом никто не объясняет, что “вместе” не значит “на равных”, а сила как раз в том, что каждый выполняет именно то, что у него лучше других получается…»

Слепыш разбудил гостей ранним утром. Бесцеремонно вломившись в грот, он очень негостеприимно начал пинать троих бродяг.

– Вставайте, лежебоки, – ткнув носком башмака в бок Фениксу, призвал хозяин, – отсыпаться надо было сверху. В Троте спать – вообще время попусту тратить. Если вы, конечно, не сновидящие…

– Нет, мы не такие, – ответил за всех Феникс и вскочил на ноги.

– Ты бы поосторожней пихался, – проворчал Дракон, садясь на досках пола. – Спросонок могу и пристрелить.

– Спросонок? Хе, по-моему, ты никогда не спишь. – Опухший и серый Бритый был явно недоволен столь ранним подъемом, но подколоть старшего не поленился.

– Зато ты, наоборот, никогда не просыпаешься, – тоже пошутил Слепыш. – Ваш раненый друг уже на ногах. Он переполнен снадобьями и энергией целебных зонников, восстановил силы, и вам пора убираться. Но осталась единственная деталь… Пора расплатиться за мои услуги.

– Давай мы еще поспим, старичок, а ты зайдешь и попробуешь нас разбудить, дубль два? – предложил Бритый, но его болтовню пропустили мимо ушей.

– Сколько с нас? – спросил Дракон, освобождаясь от своего спальника.

– Завтракать будем в постели? – вопросил Бритый; свой мешок он покидать не торопился. Младшему никто не ответил ввиду заведомой абсурдности вопроса.

– Ваш кореш, – обратился Слепыш к Дракону, – пока я его штопал, говорил, у тебя есть кольца Баала. Покажи мне их, и я, возможно, что-то решу.

– Да, вот они, выбирай, – согласился Дракон и вытащил пару драгоценных перстней для показа.

– Это мне ни к чему, простое украшение, – ощупав «гайку» с одиночным крупным рубином, отверг ее слепой, – а вот другое любопытно, – одобрил он, надевая на средний палец второй перстень, камешков у которого было аж семь штук; мелкие такие и все разного цвета, они смыкались в подобие венчика. – Его я, пожалуй, возьму. Мы с вами квиты.

– Пойдет, – сразу согласился Дракон и рефлекторно спрятал первый, отбракованный слепым перстень.

– Но наш друг точно не станет летучей мышью? – Бритый, уже покидающий мешок, уточнил немаловажную деталь грядущего.

– Мышью точно нет, – заверил Слепыш, и губы на открытой, нижней части его лица искривились в хитрой ухмылке. – Покажи мне осколок еще раз, – произнес он, обращаясь уже к Фениксу, который успел выбраться из мешка и полностью привести себя в порядок. – У меня идея, нужно кое-что проверить. – Слепец протянул сталкеру костлявую руку открытой ладонью вверх. – Давай, не бойся.

– Сейчас, – кивнул сталкер, порылся в карманах, вынул контейнер и протянул его Слепышу.

Тот взял, раскупорил «сохранник» и выколупал изнутри трехгранную железную пирамидку.

В следующее мгновение произошло событие, которого бродяги меньше всего на свете ожидали…

Пустой контейнер глухо брякнулся на деревянный пол, точней, на одно из поленьев-подголовников.

– Вы сами не понимаете, что дали мне в руки, неучи. Два этих носителя силы, собранные вместе, даруют необычайные возможности, и Баал не воспользовался шансом лишь по одной причине – убоялся. Я всегда говорил, что этот пародийный сатанист – жалкий трус, а Зона благословляет только истинных и смелых!

Выпалив свою пламенную речь, старик приставил пирамидку острием вниз к венчику на полученном от Дракона перстне, воткнув между камешками семи цветов радуги, и банально ИСЧЕЗ.

Руки Дракона, метнувшегося к слепцу, схватили только воздух, а брошенный Бритым «тетрапак» сока просвистел до противоположной стены, врезался в нее и обрушился на дерево пола с издевательским чваком.

Феникс ничего не бросал и остался на месте.

– Да чтоб его разорвало!!! – заорал Бритый. – Куда он делся?!!

– Кто ж его теперь знает… – прошептал Дракон, растерянно сидящий на том самом месте, где только что стоял коварный слепец.

– Чего кричите? – появился в дверях энергичный и здоровый на вид Цыган.

– Ты классно подлатанный, братан, – похвалил Феникс. – Только вот доктор твой, спасибо ему хоть за это, больше не с нами… так что постарайся не болеть.

– Чё за подстава? Фуфлогон дешевый! Ё… – Ошарашенный Дракон поневоле нарушил собственное указание разговаривать на хорошем русском.

– Облом, корефан, старый колдун с нами зашпилил краплеными, – ответил Бритый в том же духе. – И подмутил наше добро, крысак шелудивый…

– Как подмутил?! – охренел Цыган. – Чё, прям ВСЕ у нас потырил?!

– Не-не, только перстень с мелкими стекляшками и пирамидку из каблука, – «успокоил» Бритый.

– Как так?! – удивился чернявый напарник, вышедший из комы, чтобы узнать, что пропустил все самое забойное.

– Да очень просто, взял и стерся с нашим добром, – туманно пояснил Бритый. – Испарился, сучара!

– Как так? – тупо повторил Цыган.

– Гад он, чмошник, телепортанул, – выдвинул идею Дракон и спросил Феникса с Бритым: – Мужики, мне не померещилось, он в натуре чего-то лепетал, что это мы дали ему крутые возможности?

– Тебе не послышалось. Вкрай странно, что он столько лет людям всяко помогал, а тут вдруг выкинул такое сальто на ушах, – высказался Феникс; среди общей ошалелости он оставался на удивление спокойным, и эта выдержка была обнадеживающим признаком – хоть кому-то из четверых удается держать рассудок холодным. – Дракон, касаемо телепортации… Э-э-э… возможность телепортирования у слепого предателя появилась, как только у него в руках оказались два наших предмета силы. Он запустил в действие комплект зонников, о котором мы понятия не имели. В отличие от него. По отдельности оба предмета ему и даром не нужны. От пирамидки он даже шарахнулся.

– Приставил железяку к гайке, и фуяк, зафурычило… – горестно посетовал Олег Иванович. – Братки, развели нас как лохов… но мы ж ни хера не знали.

– Мы и сейчас ни хера не знаем, – разумно заметил Цыган.

– Да заткнись ты! – взъярился Дракон. – Из-за тебя, баклан, все и забодяжилось!

– Желаешь предъявить? – сразу решил разложить ситуацию Цыган. – Типа, если б не мои раны, нам бы и платить старому не пришлось. Я правильно тебя понял?

– Не за это! Ты от обезболивающих распустил свою метлу! – разошелся Дракон, вскочил и с угрожающим видом пошел на молодого напарника. – Какого хера ты колоться удумал?! На кой ваще об рыжих гайках и про Баала рассвистел тому слепому хрену?!

– Моя бочина, признаю, – сразу дал заднюю Цыган, понимая, что в этот раз он накосячил без вариантов, на все сто процентов, по любым понятиям, – но ты сам базаришь, это все наркота проклятущая вынудила бок запороть…

– Оу, оу, стоять-бояться! Цыган не при делах, – заступился Феникс, становясь между старшим и младшим напарниками. – Охолонь, Дракон! Древний чмошник наверняка ему сыворотку правды зашпандорил для откровения. В этом я ни капли не сомневаюсь! Если хочешь, идем в лазарет и проверим пустые ампулы, если они сохранились, конечно, и вообще там шмон устроим… Тогда точно будем знать, что слепой вколол нашему Цыганку…

– А-а, уже не важно. – Дракон остановился и опустил кулаки, которыми только что намеревался месить Цыгана. – Эх, развел нас дед в одно касание… Ладно, пацаны, фильтруем базар и не собачимся.

– Может, оно и кайфово, что так повернулось, – рассудительно высказался Бритый. – Может, так и должно быть. Зато его берлога нам по закону на разграбление осталась.

– На войне как на войне, – развел руками Цыган, – брошенный город автоматом переходит в собственность.

– Не думаю, что это нам полезно, – покачал головой Феникс, – ой, не думаю.

– Чего так? – спросил Цыган, смотря снизу вверх. Ноги его не держали, и он опустился на корточки, чтобы прийти в себя после стресса.

– Я бы не рекомендовал тут шарить, – сказал Феникс.

– Ловушек Слепыша боишься?

– Зашибись, и что теперь нам делать, а? – тоскливо спросил Бритый. – Мы одни в этой норе. А нора полна хабара, и его все едино кто-то возьмет. Хозяин тю-тю, с концами слился, не вернется.

– С чего ты так решил? – спросил Дракон.

– Потому как мощу он получить планировал, сами слышали, небывалую, – напомнил Бритый. – За каким чертом ему возвращаться в постылую тюрьму? Я бы ни за что не вернулся.

– Не, братаны. Лично я вот как раз прикидываю, что он может вернуться в любую минуту, – озвучил мнение собравшийся с духом Дракон.

– Совершенно не согласен с тобой, Бритый, – противопоставил свое мнение Феникс. – Немного времени у нас, пожалуй, есть, но долго тут находиться не стоит. Слепыш действительно может вернуться. Наиграется новыми игрушками и вспомнит, скажем, что у него в холодильнике пудинг прокисает, вот и вернется. Он тут проторчал кучу лет, некоторые из нас не живут столько… Не тюрьма здесь ему, а дом.

– Надо его вставить по полной, – возразил Цыган, – неужто не накажем урода?

– Добрый ты… и желание у тебя доброе. – Феникс скривил правый уголок рта. – Этот урод, смею напомнить, поставил тебя на ноги. А главное, не дал тебе обзавестись мохнатыми ушками и крыльями.

– Но если слепой действительно вернется? – допустил правоту мнения вожака Бритый.

– Что-то придумаем, – беспечно отмахнулся Цыган, – в первый раз, что ли.

– Скажешь, командор? – спросил Бритый у Дракона.

– Я – за, – коротко высказался тот.

– Понимаю, что хочется отплатить предателю, но не порите горячку, – воспротивился Феникс. – Пока я вчера приносил вам сок, много чего интересного заметил.

Три пары глаз вопросительно уставились на него.

– Вы и так знали, что пещеры полны сюрпризов. Но я вчера убедился воочию, насколько тут многоступенчатая система безопасности. Эти норы очень разветвленные, в них полно аномалий и мутировавших мышей, которые просто сожрут нас, если выйдут из-под контроля. Не говоря уж о том, что там все заминировано…

– О каких еще мышах ты говоришь? – удивился Дракон. – Тебе не померещилось? Бритый ничего на ночь не давал?..

– Я ни при чем, – открестился упомянутый младший.

– А может, дед и тебя обработал? – снова насел на Феникса Дракон, продолжая гнуть воровскую линию.

– Мы внутри мышиного города, без дураков, – сказал Феникс. – Эти норы выгрызли мыши-мутанты, старик научился добывать у них опознавательные ферменты, и все, кто проходит внутрь, обрабатываются ими. Это позволяет обмануть живую систему безопасности мышиного города. Иначе мыши почуют чужака в своих норах, и он будет атакован. Вот так.

– Ты хочешь сказать, – уточнил Цыган, – что мыши нас не трогают, потому что на нас ферменты, которыми обрабатывал старикан?

– То есть нас без спросу запшикали какой-то бодягой? – спросил и Бритый.

– Еще как запшикали! А как работает схема подрыва, я не понял, к сожалению. Поэтому считаю, что нам нужно смириться и не догонять ушедший паровоз. Давайте просто уйдем.

– Ты в чем-то прав, – сказал Дракон, – но по-своему. Вскрывать такие норы – наша профессия. К тому же у нас есть повод для разговоров.

– А если говорить не с кем? Что тогда?

– Тогда и мы говорить не будем, – сурово заметил Цыган. – Тоже не впервой.

– Но у нас нет никакой карты подземелий, не уверен, что она вообще существует…

– У нас есть, – поправил Бритый. – У нас с Цыганом есть план верхних уровней здешних нор, еще с давних времен сохранился. У меня в компе он есть. Где здесь главное хранилище артефактов, мы найдем. Мелкие искать не станем, а основное я, собственно, еще вчера по карте определил.

– Во, самое то! – одобрил Дракон. – Чего мусолить, погнали.

– Давно пора, – поднялся на ноги Цыган. – Феникс, ты с нами или здесь подождешь?

– Твоя доля равная по-любому, – переглянувшись с подельниками, сказал Дракон.

– Я с вами, – сказал Феникс, немного поразмыслив, – куда же вас девать. Но я в цепочке замыкающий.

– Заметано, – согласился Дракон.

– Тут идти-то всего девяносто семь метров, – обнадежил Бритый. – Сейчас прямо, потом развилка и по правому коридору, а потом третий поворот налево и до упора.

– Оно что, в тупике? – спросил Дракон.

– Ну да. Все логично. Непрошеных гостей намечено в тупике закупорить, но мы же не дадимся, пацаны?

– Если это хранилище, там наверняка будет многослойная охрана, – рассудил Феникс. – Судя по тому, что я видал здесь раньше и теперь, прежде всего заряды, установленные в стенах туннелей. Мощность приличная, и шансов мало, но будем надеяться, что система примет нас за своих. Надеяться нам больше не на что, по крайней мере я не вижу, на что, или я снова чего-то не знаю?

– Не знаешь, – подтвердил Цыган.

– Пусть лохи надеются, а мы точно знаем, – добавил Бритый, поднимая руку со своим компьютерным терминалом, чтобы показать его Фениксу. – Я уже подключился к местной электронике. Изнутри это сделать много проще, чем снаружи. Все мины отключены. Нам остается только вскрыть дверь. Код мы не знаем, да. В этом вся загвоздка. Можно, конечно, попробовать взломать электронные мозги, но это сильно долго. Поэтому скорее всего нам придется использовать взрывчатку. Благо у Цыгана ее достаточно. Но о дополнительных ловушках также нельзя забывать.

– С ними на месте разберемся, – сказал Цыган.

– Если входить грубо, тогда как раз и может сработать дополнительная система защиты, – мудро заметил Дракон. – Так что лучше взломать электронику.

– Давайте сначала до этой двери доберемся, – посоветовал Феникс, – а затем уже будем решать, что с нею делать.

– Ну, тогда полный вперед? – спросил Бритый и надел свой супер-пупер ПНВ, включив универсальный сканирующий режим. – В натуре, могут быть еще ловушки, – заявил он, рассматривая стены и потолок. – Я потихоньку пойду первым, вы за мной, уж как получится.

– Может, лучше мне пойти проводником? – засомневался в правильности распределения Цыган.

– Нет, – вмешался Дракон, – Бритый первым идет. Ты, если неймется, пойдешь вторым, я – третьим, ну а наш новый друг прикрывает нам зады.

– Мда-а, господа взломщики, я понял, вы планировали такой вариант развития событий… У меня не было шансов вас остановить, да? Ну ладно. Тогда примите в компанию. Лучше сразу надеть дыхательные маски, – предложил Феникс. – Если нас атакуют грызуны, которые прорыли эти норы, против них лучше всего использовать газовые гранаты.

– Все слышали? Слушайте проводника. Дыхательные маски держать наготове, – приказал Дракон. – И чтобы без предупреждения никто газовухи не кидал. Всем все ясно?

– А то! – хором ответили младшие. Феникс просто кивнул.

– Присядем на дорожку, – предложил Дракон и подпрыгнул, чтобы выявить на себе источники ненужного звука.

– Это можно, – согласился Цыган, и никто перечить не стал.

Все попрыгали, проверяя свою экипировку, затем присели прямо на пол и, посидев так молча с четверть минуты, снова поднялись.

– Я пошел, – объявил Бритый и покинул спальный отсек.

За ним, в установленном порядке, потянулись остальные.

– Что-то не то, – Бритый остановился через несколько шагов после того, как они свернули на развилке, согласно плану, – по-моему, нора как-то странно изменилась…

– Что значит изменилась? – спросил Дракон, но уже и сам понимал, что вокруг действительно происходит что-то не то.

В глаза сразу бросался факт, что уже не вспыхивает свет. Пришлось всем четверым нацепить приборы ночного видения… Но мало того что свет не вспыхивал – на потолке вообще больше не было светильников, преспокойно висевших ранее.

– А где же фонари? – первым спросил Цыган.

– Слепой их с собой прихватил, – мрачно изрек Феникс, – ему для грядущего могущества их сильно не хватало.

– Ладно фонари… бли-ин, мой прибор вообще не фиксируют никакой электроники вокруг, – офигел Дракон.

– Похоже, пещеры пустые, – сходив вперед и вернувшись, констатировал Бритый. – Старый скряга и вправду, что ли, прихватил все накопленное с собой? Ничего не скажешь, сильный хабар мы ему на блюдечке с каемочкой притаранили… Столько добра телепортировать, доложу вам, это не мелочь по карманам тырить.

– Ты не допускаешь, что он мог нас самих отправить куда угодно? – сказал Феникс. – Это гораздо проще.

– Ты о чем? – не въехал в суть Дракон.

– Он мог нас отправить в прошлое или будущее, – спокойно, как о чем-то обыденном, сказал Феникс. – Это самое простое объяснение. Пещеры совсем не похожи на те, куда мы вошли. Только деревянная отделка в спальной осталась прежней. Воистину что-то не то… А вы уверены, что мы вообще в Троте?

– Черт возьми, мой прибор показывает совсем другую высоту… ё-мое! – Дракон в сердцах грязно ругнулся и уточнил: – Теперь мы над уровнем моря, а четвертый круг Трота, как всем известно, находится глубоко под…

– У меня та же фигня, – вторил вожаку Бритый. – Нужно найти выход, ё-мое! – Он тоже ругнулся и устремился прочь от напарников, но уже в другую сторону. – Вернемся к развилке, может, не туда повернули.

Никто с ведущим спорить не стал, бродяги готовы были двинуться за ним обратно. Порядок следования остался тот же, хотя для этого пришлось перестроиться. Перестроились и решили сделать привал, чтобы собраться с мыслями. Так и стояли цепочкой во тьме, вдоль стены, в одночасье ставшей им чуждой и враждебной.

– А что там ваши чудо-приборы насчет координат показывают? – спросил Феникс.

– Определить почему-то не получается, – сообщил Дракон. – Нет связи с ретрансляторами и спутником, похоже, что нужных нам спутников вообще нет.

Признаваться в том, что не только на прибор надеется, но и сам чует то же самое, Дракон не стал. Пускай паранормальная зонная чуйка остается тайным преимуществом.

– Может, мы просто слишком глубоко, вот и нет связи, – заметил Цыган. – Под землей связь всегда хреново работает, а уж в Троте…

– Цыган, вынужден повторить, ты безнадежно отстал от прогресса, – ответил идущий за ним Дракон. – Эта штуковина не радиоволны использует и в зависимости от породы находит связь на значительной глубине… Проблема не в этом. Если прибор показывает, что нет связи со спутниками, то амба уже подкралась близко. Хотя бы один спутник, но был бы, правильно? А их нету вообще.

– Во попа-али, – выдохнул Цыган. – Сука, а если мы на другой планете?!

– Не думаю, что все так запущенно, – сказал Феникс, – но в том, что мы не дома, я уже практически уверен.

– А где мы, по-твоему? – спросил Дракон.

– Не дома, – коротко повторил Феникс.

– Очень информативно, – прокомментировал Дракон. – Не отмазывайся, я хотел бы услышать твои соображения на этот счет.

– Я думаю, что мы все-таки в пещерах, под землей, но в другом Ареале Визита, – спокойно ответил Феникс. Наверняка он там, в темноте, под маской своего ПНВ, скривил сейчас уголок рта в намеке на улыбку.

– Ну, ты сказа-ал, – протянул Бритый.

– С чего ты решил? – спросил Цыган.

– Я уже попадал в подобные передряги, – как бы успокаивая напарников, сказал Феникс. – Шел в одно место, а оказывался в… гм… еще одном. Но чтобы определить, где мы конкретно, нам нужно выбраться наверх.

– Или найти представителя местной флоры и фауны, – заметил Бритый.

– Ну, локальная «ифэпэшка» тоже подойдет, – сказал Феникс. – Если только не случится совсем новой разновидности, не занесенной в реестр…

– Что трепаться, нужно идти дальше, – проворчал Дракон.

– Так мы вроде как и пытаемся, – ответил Бритый. – Стремимся к свету, так сказать.

– Ты веди, а не болтай, – сказал Цыган.

– Сейчас поведу, – отозвался тот, – но у меня по показаниям начинает расти радиация.

Четверо сталкеров, затерянные в непроглядном мраке, невесть где и когда, застыли без движения.

– Этого еще не хватало, – сказал наконец Цыган. – Для полного комплекта счастья.

– Сходили за хабаром, что называется, – брякнул Бритый.

– Я отговаривал, – нетактично напомнил Феникс.

– Хоть ты душу не трави… – буркнул Дракон.

Он уже начал подозревать, что допустил, возможно, фатальную ошибку, за которую предстоит расплатиться всем четверым.

– Пока не смертельно, – сказал Дракон, сверившись со своей техникой, – но если повышение уровня сохранит такой темп… Надеюсь, мы недолго будем шастать тут, не хочется нахвататься, как собака блох.

– Риса бы из корейского Ареала, – мечтательно сказал Бритый. – Я слышал, радиацию выведет за ночь, но с утра колбасить будет зверски.

– Известное дело, – подтвердил Дракон.

– Блин, у нас только отечественные таблетки…

– Бритый, а ты хочешь везде успеть, – заметил Феникс. – И спереди, и сзади. Давай лучше веди, а не на тылы отвлекайся. В тылу я прикрываю.

– Точно, привал окончен, – сказал вожак.

– Да, да, на чей-нибудь роскошный зад он всегда готов потратить все самое ценное, хе-хе-хе, – захихикал Цыган. – А вернее, на женский задок.

– Спасибо, что уточнил, хе-х, – хихикнул в свою очередь Дракон, – а то я, парни, в вас двоих уже сомневаться начал.

– Да ла-адно, – огрызнулся Цыган.

– Точно тебе говорю, – уверил Дракон и снова расхихикался.

– Кончай истерить, братва! – повысил голос Феникс. – Знаю, что страшно до усрачки, но стоять на месте – смерти подобно. Бритый, веди, не то я сейчас опять перестроюсь, и ты останешься замыкающим и будешь в заду…

На этом разговоры оцепеневших во тьме четверых людей закончились. Началось действие. Фениксу удалось заставить спутников сделать первый шаг в никуда.

* * *

Пробирались фактически на ощупь. Приборы не сильно помогали, настолько густой была окружающая тьма, в которой отсутствовали как источники света, так и источники тепла. Разве что на сонар осталось уповать. Узкий, двоим едва разойтись, проход тянулся и тянулся, боковых ответвлений обнаружить не удалось.

Их отсутствие даже можно было посчитать удачей, потому что ответственность за выбор направления, которую пришлось бы взять на себя в случае появления развилки, – это уже слишком…

Все помалкивали. В гнетущей темноте раздавалось лишь тяжелое дыхание, сопение идущих мужчин, иногда полязгивание амуниции и периодически царапанье и шорханье о стены выступающих углов и частей тел, оружия и конечностей…

Первое слово прозвучало от Бритого, крадущегося в авангарде.

– Све-ет…

Вторым и третьим словами были:

– Я вижу…

Невооруженные глаза еще ничего не видели, но его навороченный прибор узрел свет гораздо дальше. Собственно, после этого кваду бродяг оставалось то же самое – идти, идти, идти. Через энное количество шагов светлое пятно впереди уже можно было различить без помощи электроники. А еще через несколько минут, в течение которых тьма постепенно превращалась в сумрак, а затем в полусвет, и взгляду открывались буро-серые, бугристые, покрытые трещинами и выступами стены, идущие добрались… к выходу!

Круглое отверстие, ни дать ни взять норный просвет. Еще минутку, и открытое небо, усеянное облачками, над головами раскинется, сменив низкий каменный потолок, покрытый у выхода разводами плесени и пятнами лишайников.

Все, кроме Бритого, поснимали с глаз свои ПНВ. Света уже было столько, что глаза заболели.

– Дорогу осилит идущий, – заметил арьергардный, Феникс, и оглянулся назад, бросил взгляд в прошедшую тьму, из которой они сюда попали. Дракон заметил это движение и еще подумал, что проводник зачем-то упорно старался оставаться в хвосте, как будто хотел от чего-то прикрыть группу… Ох, непрост новый кореш, ох, поди пойми, откуда он взялся, такой сноровистый и много знающий…

– Как для Трота, свет явно слишком яркий, – резонно заметил Цыган, когда четверо добрались к самому выходу и остановились в паре шагов от круглой дыры.

– Это само собой, – подал голос Феникс. – Заметно же, что солнце явно не под тем углом к горизонту. Слишком далеко, в Троте так не может быть… Короче, никаким боком не Трот, и хватит уже об этом.

– Нужно определить, где мы, тогда станет более-менее ясно, как домой возвращаться, – сказал Дракон.

– Или не ясно, – поправил его Цыган. – Я уже ни в чем не уверен.

– Ни хрена не вижу опасного, – констатировал Бритый; он первым встал в самом проеме выхода, выглянул наружу и попереключал режимы своего прибора. – Все чисто, мутировавшей биогенетики ноль, и локальных изменений пространства тоже не определяется.

И он также стащил с головы свой гаджет.

– Это еще ни о чем не говорит, – сказал Дракон. – Расслабляться не советую.

– Расслабон нам только снился, – буркнул Цыган.

– Нужно выходить на свет, – подтолкнул всех Феникс.

– Пошли, выглянем, – согласился Дракон. – Бритый, ты первый.

– А чего сразу Бритый, – огрызнулся тот.

– Ну, ты же только что авторитетно заявил, что там все чисто, – сказал Дракон, – вот и потянешь за свои слова.

– Куда деваться. – Бритый обреченно вздохнул и сделал шаг наружу…

Со светом здесь точно проблем не было никаких.

Путники вышли под открытое небо и почти сразу остановились. Потому что выяснилось – они оказались на скальном уступе. Площадка не больше сотни квадратных метров, этакий балкон на крутом склоне. За спинами сталкеров возвышались горы, а перед ними раскинулась… ржавая пустыня. Небо над ней тоже отливало рыжиной, что самое любопытное.

– Уровень радиации повышен, – напомнил Дракон, сверившись со своим прибором.

– Ну что, господа альпинисты, – скривил Феникс уголок рта. – Вспоминаем навыки? Здесь вам не российская Зона, однако без веревок, карабинов и крюков нашему сталкеру ни туды и ни сюды…

Спустились без приключений. Благо высота, по меркам Трота, внутренние уровни которого окружены многими сотнями метров отвесной стены, была детская – метров от силы восемьдесят.

Сдернули и смотали тросы, на пяток минут присели перевести дух, осмотреться, глотнуть сочку и схрумать парочку галет. Провели ревизию экипировки и оружия и выступили. В восточном направлении. Не переть же в горы, на запад…

Лавируя между каменных обломков, успели отойти от скал предгорья шагов на сто, и в этот момент квад со всех сторон окружили вооруженные люди, неожиданно появившиеся из-за камней. Спасибо хоть стрелять без предупреждения не стали. Под прицел взяли и принялись наперебой орать. Не по-русски. Выглядели незнакомые бойцы как коммандос из киношки про войнушку где-нибудь в Африке или Аравии – бежево-коричневый пустынный камуфляж, штурмовые винтовки, лица под масками, фильтрующими песчинки…

– Не дергаемся, мужики, – предупредил Феникс.

– Чего им надо?! – спросил Дракон.

– Они хотят, чтоб мы сложили оружие, – перевел Бритый, – и сдались… э-э… на милость победителей.

– Харэ, сложим, – согласился Дракон. – Но сдаваться… их много, да, только они нас не ждали, и это наш козырь. Вторичку оставляем, – приказал он и опустил свой автомат на растрескавшуюся каменистую почву.

– Теперь что? – спросил Феникс, опуская свой.

– Цыган, Бритый, вы знаете, что делать, – сказал Дракон, закладывая руки за голову и присаживаясь на корточки. – Феникс, ты встань на одно колено и действуй по обстоятельствам.

Когда кольцо окружения сомкнулось, Цыган последним бросил свой автомат и демонстративно заложил руки за голову. Соединив их на затылке, он привел в действие скрытый механизм, и два пистолета выскочили из рукавов прямо ему в ладони. Продолжив движение, он открыл огонь из своих «макаровых», уходя вниз по скручивающейся спирали, и два бойца противника рухнули. Еще одного пристрелил Дракон из ствола, выхваченного из складок разгрузки, четвертого Феникс достал ножом, метнув прямо в горло. Бритый успел подхватить свою первичку с земли и еще одному пустынно-камуфлированному всадил очередь в упор… Трое оставшихся коммандос начали стрелять, но удача сегодня встала на сторону пришлых, все пули ушли мимо, зато ответные попали в цели, и со всеми незнакомыми бойцами было покончено.

– Это американские солдаты, – по нашивкам на комбинезонах и куртках покойников определил Цыган.

– Оружие у них точно штатовское, – сказал Бритый, – но форма какая-то странная.

– Обычная униформа второй половины прошлого века. – Феникс перевернул труп одного из «пустынников». – Мужчины, могу вас порадовать или огорчить. Похоже, мы на ядерном полигоне в Неваде.

– Ну, вояки у них точно говняные, – пренебрежительно сказал Цыган. – Точняк, прошлый век, наверняка все другое мне тоже не понравится… Домой нужно валить, – сделал он вывод.

– Как это сделать, случайно не подскажешь? – съязвил Дракон. – Если нет, тогда об этом лучше не вякай.

– Странно, но документов у этих парней я не нахожу, – проговорил Бритый, уже обшаривающий трупы. – Только жетоны, из полезного – гранаты. Патроны ихние нам не подойдут, разве что сами пушки прихватить…

– Ты лучше скажи, что там твои руки? – перебил его Дракон.

– Ни фига не чухаются, – успокоил Бритый, перебираясь к следующему телу. – О, этого ножиком в горло… Феникс, ты постарался? А я вот одного из жмуров Цыгана по ходу добил, а то он его только подранил, и тот даже пулять пытался… А этот жмур, Феникс, с ножичком в горлянке успел послать в небо целую трассирующую очередь.

– Заметил, не слепой, – огрызнулся Феникс, – скажи спасибо, что очередь в небеса, а не в тебя ушла… Не судите по кусочку обо всей мозаике. Нам опять повезло. Армейские штатники далеко не такие лохи, какими их пытаются представить. Нам нельзя обманываться ни на секунду.

– Пока все целы, – сказал Дракон, – это само по себе победа.

– Целы, – согласился Бритый, – только выстрелы наверняка привлекли внимание.

– Все равно надо было уходить, – отозвался Феникс. – Нельзя здесь долго оставаться. Чую, скоро что-то произойдет… Что-то очень хреновое.

– Куда ж нам валить? – спросил Цыган, перезаряжая свои тайные пистолеты. Феникс посмотрел на них. Он подметил взгляд проводника и спросил: – А ты думал, меня Макаром за фамилию прозвали?

Феникс молча взмахнул у виска ладонью, козырнув младшему напарнику. Отдав честь, отдал должное.

– Не знаю, что ты там учуял, – недоверчиво сказал ему Бритый. – Мои руки меня не беспокоят.

– Прежде чем выбрать направление, – оглядываясь, произнес Феникс, – нужно понять, для чего мы тут оказались.

– И как ты собираешься это делать?

– Для начала нужно хорошенько осмотреться, а ты своим трепом отвлекаешь.

– Ладно, смотри сколько влезет, – шагнул в сторону Бритый, – только ты сам же предупреждал, нужно быстрей убираться.

– Судя по символам на их шевронах, это не спецназ, не «зеленые береты» и не морпехи какие-нибудь, – сообщил Феникс. – Техническое подразделение. Значит, есть вероятность того, что они транспортировали что-то. А затем, увидев нас и не имея на такой случай четких инструкций, попытались взять нас в плен. Но кто-то из техников обязательно остался с грузом…

– Где ж они могут быть? – поинтересовался Дракон.

– Скорее всего неподалеку. Конечным пунктом их маршрута являются скалы, из которых мы вылезли. Заметили, там еще зевы входов были?.. Эти ребятки держали курс на пещерный комплекс. – Феникс посмотрел вверх, на рыже-голубое блеклое небо, потом опустил взгляд на рыже-коричневую землю. – А на подходе засекли нас, возмутились, что какие-то левые типы по запретной зоне шатаются… Жаль, что раненые добиты, «языка» мы не взяли и некого допросить. – Он искоса глянул на бравого вояку Бритого. – Восьмерых мы кончили, значит, с грузом остались двое-трое, – прикинул Феникс. – Нужно искать…

– Бритый, хватит их обшаривать, – осадил младшего Дракон, – посмотри лучше, что вокруг делается. Феникс считает, что пара военных между камнями зашарилась.

– В общем, пятнадцать гранат и пять ножей, – доложил Бритый, обыскав последнего и подходя с трофеями к троим напарникам. – Разбирайте. Я честно оставил себе три гранаты. И все ножи.

Феникс, пряча свои четыре гранаты, спросил:

– Клинки хоть годные?

– Фуфло, – махнул рукой трофейщик. – Штамповка серийная. Хлебца нарезать, ногти почистить.

– Зачем же ты их брал?

– Нравятся ножи. Я потом с ними поработаю, может, до ума доведу какой-то…

Не участвующий в разговорах Цыган был занят дозорными функциями и в этот момент вдруг негромко произнес:

– Братаны, нас выпасают. Пальцем не показываю, валун строго на три часа от моей правой руки… Полста метров примерно.

– Полста, говоришь. – Бритый, прямо не глядя в ту сторону, нацепил на голову свой прибор. – Ну-ка, посмотрим, какая убойная сила у штатовских гранат… Ага, ага, понял где. – Он сориентировался что к чему. Затем, достав одну из трофейных гранат, резво повернулся в нужном направлении, выдернул кольцо, подпрыгнул на месте, изогнулся и, широко размахнувшись, отправил ее в полет.

– Ложись, братва! – скомандовал Дракон, и все, кроме Бритого, попадали наземь.

Взрыв раздался, когда Бритый уже запустил вторую гранату и присоединился к распластавшимся напарникам.

Прогремел второй взрыв…

– Теперь точно знаем, куда бежать, – сказал Дракон, подхватился с земли и мощно спуртовал в сторону валуна.

Анормальных изменений в окружающем пространстве не чуялось, не наблюдалось, не виделось. Никаких! Их не было. Вообще не! Это было непривычно, за месяцы, проведенные в Троте, Олег Иванович почти забыл, что такое нормальная земная природа. Мутированные твари тоже не торопились сожрать человека, в этой пустынной местности даже птицы никакие на глаза не попались, даже скорпион какой-нибудь завалящий не соизволил объявиться. Кроме людей в американской военной форме, ни одна животинка не удосужилась сей выжженный солнцем край мира посетить. И это еще жара не достала по-настоящему, пришлые сталкеры с наскоку в нее окунулись и пока что не ощутили, что здесь, в натуре, НЕ ТРОТ…

Так что опасаться стоило разве что вражеских снайперов. Но обошлось.

За валуном рядом с двумя гранатными воронками – два трупа в такой же одежонке, как их сослуживцы. Но самое интересное, недалеко, меж камней поменьше, красовался небольшой, размером в пару патронных цинков, металлический ящик с ручками по бокам для удобства переноски. И хваталки эти даже рифлеными были, чтоб уж совсем удобно браться! Американская забота о комфорте человека. Да-а, этого у них не отнять…

Ни хрена вояки груз не ныкали. Просто за ближайшей каменюкой пересидеть решили. Видать, не имели и тени сомнения, что четверо сдадутся на милость победителей, восьмерых. Ох, америкосы с этой их гуманистической моралью и дрожанием за собственную шкуру… И ведь свято уверены, что все люди такие же!

– Аллилуйя! – воскликнул Бритый, становясь рядом с вожаком. Феникс с Цыганом, прикрывающим тылы, подтянулись через секунду.

– Да-а, чуйка твоя, Феникс, дорогого стоит, – признался Дракон. – Они действительно что-то несли, и я начинаю верить, что мы тут оказались не случайно…

– И я о том, – отреагировал Феникс. – Именно поэтому стоит надеяться, что у нас есть неплохой шанс выбраться из этой передряги.

– Как думаешь, он не заминирован? – спросил Дракон у проводника.

– Это нам Цыган скажет наверняка. Я думаю, что нет. Они точно не планировали встретить кого-то в этом пекле.

Вожак жестом отправил вперед Цыгана, проверять. Если в реале там секретка опасная, то работа взрывника – ее обезвредить. Или погибнуть первым…

Приблизившись к ящику, Цыган принялся колдовать с целью раскупорить столь неожиданно и загадочно полученный трофей. В итоге он не взорвался, секретных пиропатронов не обнаружилось и в помине. Встроенный замок Дракон без проблем открыл отмычкой; наборчик он всегда с собой таскал, по привычке. Внутри, в непомерно огромном для такого содержимого ящике, в куче упаковочной фигни типа мелкой целлюлозной соломки, они нашли футляр, свинцовый, размером с мыльницу, а в нем… Ерш твою медь! Пирамидка, один в один экспроприированная у них коварным Слепышом.

– Бл… а-а-а, – запнувшись от возмущения, перехваченным горлом выдохнул Цыган.

– Это она во всем виновата?! Она нас сюда притащила?! – подскочил к нему Бритый.

– Побереги нервы, – посоветовал Феникс. Тоже подошел, забрал черную железячку и, проигноривав свинцовую «мыльницу», спрятал в свой контейнер. Тот же самый.

Феникс не забыл подобрать его в спальном отсеке Слепыша… в гроте, из которого они вышли совсем недавно, кажется, полные самых радужных надежд по поводу богатства ожидаемой добычи из главного хранилища, не подозревая, что их поджидает за поворотом на самом деле. И ведь проводник отговаривал, так отговаривал… Погодь, погодь, подумал вдруг Дракон. А ведь если бы не эти активные отговоры, то я бы и не решился, возможно, согласиться с планом младших напарников по раскупорке хранилища.

Это что ж выходит, Феникс на самом деле подзуживал, а не останавливал? Но теперь уж поди разберись. И попробуй докажи, что он ловко сманипулировал… Предъявлять без серьезных обоснований – не по понятиям.

– Делаем ноги, – вслух сказал Дракон.

– Куда? – Цыган вопросительно уставился на вожака, а потом перевел взгляд на рыжую каменистую беспредельность, раскинувшуюся вокруг квада сталкеров Трота, невесть как в этой пустыне очутившихся.

– Что-то мне подсказывает, нам нужно обратно в пещеру, – убежденно ответил Дракон. – Феникс со мной согласится. Правда, Феникс?

И он посмотрел на спину проводника, который в этот момент тоже стоял и всматривался в даль, но в отличие от Дракона, обозревшего восходную, равнинную часть, пялился на горы, вздымающиеся в закатной стороне.

Не вопросительно смотрел Дракон, ни в коем случае. Скорее, изучающе. Ответ на очень важный для себя вопрос Дракон только что получил.

Проводник, не оборачиваясь, ответил:

– Если не вернемся, наши кости выбелит это рыжее солнце.

– Интересно, она другая или та же самая? – озадачился Бритый.

– Да кто ж ее разберет, – ответил не Дракон, а Цыган. – Она у нас, и мы явно посланы вернуть ее, – первым из молодых сообразил чернявый.

– В тебе зреет настоящий сталкер, – заметил Феникс, наконец повернувшись лицом к троим ведомым.

– У меня начинают чесаться руки, – сообщил вещун группы, – надо валить, но идея опять лезть в пещеры мне не нравится.

– А если тут сейчас ядерный взрыв бабахнет? – спросил Цыган. – Место, по ходу, подходящее. Мы ж на знаменитом горном полигоне в Неваде. Потому здесь радиоактивный фон и зашкаливает. А судя по форме этих коммандос, мы по времени провалились в прошлое. Все сходится. Потом здесь обнаружится шестой Ареал Визита, американский…

– Что сходится, бивень? – рассердился Бритый. – А херня эта черная каким боком примазалась?

– Ты же сам сказал, что это она нас сюда притянула, – напомнил Цыган.

– Ну и что с того? – продолжал Бритый игнорировать совет Феникса поберечь нервы. – Ты скажи лучше, как обратно попасть? А то сходится у него, понимаешь…

– Я бы не пропустил мимо ушей слова Цыгана, – спокойно произнес Феникс. – Неподалеку скоро бомба рванет, я в этом уверен. Не вернемся в укрытие, нам трындец. Теперь я понимаю, что эти ребятки шли к скалам, чтобы спрятаться, и на беду себе встретили нас.

После этих слов проводника Бритый нацепил свой навороченный прибор и принялся сканировать окрестности. Через минуту признал:

– На северо-востоке, по ходу, в натуре что-то затевается. Радиация оттуда хреначит по полной программе.

– За мной! – скомандовал Феникс и с места в карьер, бегом, помчался назад к скалам. – Нам так или иначе нужно попасть в зону телепортации!

– О чем это он? – вопросил Бритый, но отвечать было уже некому, все кинулись за проводником.

Горизонтальный обратный путь не занял много времени. А вот вертикальный… Задрав голову, Феникс ждал, пока ведомые подтянутся.

– Не успеем. Нет смысла прокладывать трассу и совершать восхождение, – резюмировал он. – Ищем нору, в которую несли ящик военные техники. Она должна быть поблизости… Цыган, за мной, направо. Вы ищите слева! – бросил он Дракону и Бритому.

Опустил голову и устремился на север. Цыган взглянул на Дракона и, получив утвердительный кивок вожака, последовал за Фениксом.

Сильно облегчало задачу, что абнормальных участков измененного пространства в этом времени еще нет, и можно было припустить со всех ног. Дракон и Бритый побежали на юг.

Но уйти успели недалеко. Буквально через минуту послышался крик Цыгана:

– Сюда, сюда, оно здесь!

Дракон притормозил, обернулся и увидел, что молодой призывно машет обеими руками…

Когда они с Бритым подтянулись, Феникс велел встать с оружием на изготовку по обеим сторонам от бункерного люка, вделанного в поверхность скалы на уровне земли. От прямого доступа вход прикрывала глыба размером с микроавтобус, и потому все четверо скопились в узком пространстве между нею и дверью.

– Если что, подрывать придется, – сказал Феникс, берясь за внешний рычаг дверного запора…

Предосторожности, казавшиеся нелишними, на деле оказались зряшными. Дверь ломать не пришлось, сама отворилась. Внутри никто по ним не открыл ураганный огонь, сторожевые псы не напали, скрытые в стенах огнеметы не плевались языками пламени… Главным врагом осталось время.

– Быстрее, быстрее, – торопил Феникс. Люк они за собой задраили и уходили все дальше вглубь по коридору квадратного сечения. Одному из двух, которые уводили из полукруглого холла, обнаруженного сразу за дверью.

Этот проход завершился новой дверью, тоже на удивление не запертой, а за ней открылось прямоугольное помещение. В дальней от входа стене виднелись еще две закрытые двери.

– Ну и куда ты нас загнал? – спросил Бритый.

– Надеюсь, в долгую и счастливую жизнь, – успел сказать Феникс.

И только он договорил, окружающий мир содрогнулся, да так мощно, что все повалились на пол, как сбитые кегли. Помещение, в котором они находились, оказалось достаточно крепким, но мелкие камни, песок и пыль все равно засыпали людей.

Ударный толчок был один. После этого толща земли завибрировала, как будто по ней барабанил ладонями громадный великан. Три лампы на потолке замигали, но не погасли, свет снова загорелся ровно.

– Ого, они в натуре что-то серьезное рванули, – прокомментировал Цыган.

– Как бы сюда радиация не добралась… – озабоченно сказал Дракон.

– Мы достаточно углубились, – успокоил его Феникс.

– И что теперь?

– Как всегда, с любой точки три дороги, – ответил Феникс. – Или мы пытаемся попасть домой прямо отсюда, или идем в глубь пещер, но что там, мне неизвестно. Все что угодно. Или возвращаемся и лезем вверх, в ту кишку, по которой сюда попали.

– Снаружи излучение, – сразу отрезал Дракон.

– А как ты собрался отсюда попадать домой? – спросил Цыган. – Этот вариант, конечно, приоритетней. Чего нам бодаться с какими-нибудь неведомыми ушлепками в этих драных катакомбах… Тем более десятерых из них мы уже замочили, и вывод у меня таков. Хреновые у них вояки. Что бы там ни говорили.

– Парни просто не были готовы сразу стрелять, – сказал Феникс. – Это ж не Зона и не война. Вокруг не ведутся боевые действия. Они приняли нас за каких-нибудь залетных хиппи. – Он ухмыльнулся. – Не знали, что мы такие борзые, возьмем, да и поубиваем всех до одного. Даже «языка» не захотим взять. – Он снова искоса глянул на Бритого. Но тот исследовал помещение, осуждающего взгляда опять не заметил, и ответной реплики не последовало.

– Вот, братаны, я и говорю, что весь цимус в подготовке! – сказал Цыган. – Помню, когда служил на Тихоокеанском флоте, там граница с Японией рядом, нас прямо на корабле инструктировали спецы, пограничники. Мужики, вот они мастера! Только дернешься не туда, сразу пулю получишь, это если на расстоянии. А приблизятся к тебе, тут же скрутят, свинтят, как спиральку, и в землю вкрутят…

– А я бы тут задержался, – неожиданно мечтательно заявил Бритый. Цыгана он явно не слушал.

– Чего ты тут забыл? – спросил Дракон.

– Ты что, не понимаешь? – Бритый с горящими глазами повернулся к напарнику. – Это же прошлое! История тебе более-менее известна наперед. Такие дела можно замутить!

– А, ты об этом… Тут ты прав, но сначала нужно было бы вырваться с этого полигона.

– Вырвались бы, не впервой, – ухмыльнулся Бритый.

– Кончайте трепаться, – перебил их Феникс. – Нам поможет артефакт.

– Какой?! – удивился Цыган.

– Включай мозг, морпех, – укоризненно покачал головой Дракон. – Ясный перец, тот, который мы только что с боем добыли. Иначе какого хрена мы вообще здесь?.. Уровень радиации растет, – оповестил он всех, глянув на дисплей своего прибора. – Сука поганая, за этой дверью, – перевел он взгляд на вход, через который они сюда попали, – нас караулит костлявая с косой.

Феникс согласно кивнул, достал «сохранник», извлек из него загадочную железную пирамидку.

– Дай мне ту гайку, с рубином, – попросил Дракона.

– Нам радоваться, что слепой гад ее не почуял? – спросил он проводника, передавая единственный оставшийся у него перстень Баала.

– Типа того. Хотя для его цели это колечко скорей всего действительно не подошло, – ответил Феникс. – И он его не оценил.

Подержав перстень на левой ладони, он изучающе разглядел его, затем утвердительно кивнул каким-то своим мыслям и… уверенным движением пальцев правой руки отломал рубин!

Дракон невольно дернулся, но промолчал.

Вибрация окружающего мира нарастала.

– Блин горелый! Корефаны, приближается ударная волна ядерного взрыва, – предупредил Цыган.

– Не могу гарантировать, что получится, так что на всякий случай помолитесь, мужики, – сказал Феникс. – Если что, в следующей жизни встретимся, с меня простава!

И он воткнул отвоеванную у американцев пирамидку в крепления перстня вместо рубина.

Мир вздрогнул, свет исчез, и навалилась тьма. Кромешная, точно такая же, сквозь которую они пробирались в этот мир.

– Ё-мое, неужто опять по крысиной норе тащиться? – раздался в ней раздраженный голос Бритого.

– Живые, мать его ити! – присоединился к нему радостный голос Цыгана.

Дракон улыбнулся. В темноте его улыбку никто не увидит. Но в том, что Феникс сейчас как минимум кривит уголок рта в намеке на ухмылку, вожак ни капли не сомневался.

– Прикинь, Бритый, как это здорово, что у тебя есть ноги, и ты можешь ими ходить, – послышался голос проводника. – В принципе чем еще сталкеру заниматься… Дракон, ты здесь?

– А куды ж я от вас денусь, – буркнул вожак и скомандовал: – Погнали, пацаны. Пора домой.

Обратный путь не был дорогой в неизвестность и миновал как-то незаметно, хотя топали долго и нудно, по идее. Ходка сквозь тьму как-то совсем не была похожа на телепортацию или всяческий там телекинез, как они представлялись раньше, но Дракон предпочел не вдаваться в детали. И они снова пришли туда, где светло.

– Мы снова дома, – сказал Феникс, первым вышедший на развилку, на которой они свернули, когда ломились грабить хранилище Слепыша.

– Ты прав, – вслух подтвердил Бритый, сверившись со своим прибором. – Есть связь со спутником.

Да, они находились у Слепыша в мышином лабиринте. Свет зажегся автоматически.

– Трот, милый Трот, – проворчал Феникс, и на этот раз Дракон разглядел его кривящийся рот.

– Значит, мы вернулись к тому, с чего начали, – сказал вожак.

– Нуж-жно вставить с-слепого коз-зла, – злобно прошипел Цыган.

– А то, – согласился Дракон. – Где там его барахло складировано?

– Погнали за мной, – сказал Бритый и повел напарников за собой.

По коридору, который они в прошлый раз не выбрали. Хотя на имевшейся у них схеме к сокровищнице вел как раз тот, который они выбрали раньше и который… завел их туда, где темно, как у негра в ж… желудке.

Замыкающий Феникс чуть приотстал. Дракон глянул через плечо и подметил, что тот прятал пирамидку в «сохранник» и снова вставлял рубин в крепления. Перстень обратно вожак решил пока не требовать.

Дальше по коридору им встретилась металлическая дверь. На схеме Бритого ее тоже не было, и она не открывалась.

– Будем подрывать, – сказал Дракон Цыгану.

Заряд был установлен быстро, после чего кваду пришлось отступить обратно по коридору и залечь, прикрывшись рюкзаками.

– Смотри, если нас тут завалит, – предупредил Цыгана Бритый, – я тебе не дам умереть от нехватки кислорода. Ты помрешь раньше.

– Не завалит, дружаня, – Цыган хохотнул. – Ха-ха, ты малеха ориентацию потерял, выход отсюда у нас за спиной. Так что не завалит в любом случае.

– Рви уже, – буркнул Дракон.

Цыган выжал кнопку на дистанционном пульте, и впереди взрыв с грохотом вынес тяжелую дверь. Когда там стихло, бродяги собрались подняться и вернуться к месту закладки заряда, но только подняли головы, как новый взрыв вынудил их снова прижаться лицами к каменному полу.

Над ними что-то вжикало и лупило по стенам.

– Это еще что такое?! – охренел Дракон, ощутив, как ему на спину свалился обломок камня, отбитый от потолка.

– Противопехотный заряд детонировал, – сказал Цыган. – Осколки, ничего страшного.

– Система защиты Слепыша срабатывает, – напомнил Феникс. – Братцы, послушайте добрый совет. Лучше смоемся, пока никто не пострадал.

– Не, не, погодь, еще поборемся! – Цыган начал вставать первым, но как только он приподнялся из-за рюкзаков, прогремел новый взрыв, и рой осколков снова рванулся в коридор.

– Блин! Ё! – Цыган выругался и снова распластался на полу, вжался, словно хотел изобразить упомянутое гастрономическое блюдо. – Понятно, – добавил он, когда все стихло.

– Что тебе опять понятно? – Дракон локтем ткнул молодого в бок. – Понятливый ты наш.

– Срабатывает на движение, – объяснил Цыган.

– А то я не понял сам. – Дракон снова ткнул взрывника локтем, на этот раз посильнее. – Ты лучше скажи, как ее обойти. Вы же сказали, балбесы, что взломать электронику – раз плюнуть…

– Скорей всего после взрыва система ушла в автономный режим, – подал голос Бритый.

– Тьфу! Так и знал, что надо было взламывать руками, – посетовал вожак. – Тоже мне хакеры-шмакеры нашлись… И как я, баран, с вами на такое дело пошел… Бакланы, вы можете только людям кишки мо…

– Сделанного не воротишь, – перебил Феникс. – Бритый, ты говорил, что дверь в главное хранилище в тупике находится?

– Ну да, и что?

– А эта дверь в проходном коридоре, – пояснил Феникс. – Никаким тупиком и не пахнет.

– Потому что это не дверь в хранилище, – оправдался Бритый. – Мы взорвали дверь в лабораторию. Хранилище должно было быть в…

– А на хрена нам нужна его лаборатория? – удивился Дракон.

– Там может быть много всего интересного…

– Вот как-нибудь проберемся и посмотрим, – поддержал кореша Цыган.

– Ваш-шу мать, – прошипел Дракон. – Вы точно два кретина… Я согласен с Фениксом, линяем отсюда.

– Подожди, – остановил его Цыган. – Но в лаборатории слепого козла наверняка…

– Цыган, уходим, – неожиданно забил тревогу Бритый. – У меня руки зачесались, мочи нет! Да так резко! Ох, ё…

Его лицо исказила гримаса, он застонал. Такие бывают только от сильной боли.

– Ваш-шу ж мать, – повторился Дракон.

– Ты бы хоть подсказал, куда валить-то, – заворочался Цыган, пихая Дракона в бок. – А как же наш план уделать старого козла?

– Вы как хотите, а я смываюсь, – не выдержал Феникс и начал отползать назад, потянув за собой свой рюкзак.

– Тиш-ше, рванет! – испуганно вякнул Бритый.

– Не рванет, – бросил Феникс. – У кореша спроси. Плавное отдаление объекта по продольной оси не воспринимается как движ… а, короче, вали молча. Ограбление века закончено, точка.

– Он прав, – буркнул Цыган.

Дракон молча потянул свой рюкзак и тоже начал отползать.

– Все, можем вставать. – Метров пятьдесят спустя Феникс подал пример, первым поднявшись и выпрямившись во весь рост. Он посмотрел в сторону лаборатории, скривился, развернулся и устремился к выходу. – За мной, я выведу, – только и сказал.

– За ним, – поддержал план отступления Дракон и стартовал за Фениксом.

Младшие, понурив головы, потянулись за ними.

Феникс действительно запомнил дорогу – к спальному отсеку, и дальше, к выходу наружу. Он проскочил мимо отсека, даже не глянув туда, а Дракон все-таки бросил прощальный взгляд в грот с деревянным полом, где их без понтов развел слепой старикан…

Проводник довел подельников до коридора с медицинским блоком и наружной корабельной дверью. Вот здесь они сидели на корточках, ожидая исцеления Цыгана… И кажется, происходило это целую вечность тому назад. Вечность, в течение которой они ухитрились побывать в ином времени, а может, и в ином мире…

Дракон опасался, что будут проблемы при открывании двери с иллюминатором, но их ждал сюрприз – она оказалась не запертой. Как будто исчезновение хозяина лабиринта автоматически запустило режим: заходи кто хочешь, дом ничейный.

Снаружи царил день. Если серое марево можно называть дневным светом.

– Сколько же нас не было? – спросил Цыган, последним выходя из бывшего логова Слепыша.

– Часы показывают, что все еще утро, – ответил Бритый. – Но мы столько пролазили, значит, с часами что-то не так. Я сейчас свяжусь со спутником и проверю… Су-ука! – воскликнул он. – Дата сменилась! Получается, мы шарились ровно сутки.

– А вот сейчас, мужчины, р-р-рвем когти, – вдруг зловеще изрек Феникс и ка-ак ломанулся к ближайшей «зеленке»…

Трое ведомых усвистели за ним. Когда весь квад достиг опушки и скрылся под деревьями, Феникс скомандовал залечь и слиться с растительностью.

– Ты чего кипиш поднял? – наконец решился спросить Бритый. – У меня руки не чу…

– Вверх подыми, может, зачешутся, – оборвал его проводник. – Не с той стороны ждете опасность.

И он ткнул пальцем в небо.

Да, в четвертом круге Трота сверху все-таки ждут врага в последнюю очередь. Летающих монстров и летучих «неверных» ИФП гораздо меньше, чем наземных и подземных, а на вертикалях, разделяющих уровни, другие понятия. Но сейчас враг просматривался именно по вертикальной оси.

Остальные подняли головы и увидели, как сверху к убежищу Слепыша бесшумно спустился… самый настоящий дирижабль! Из его люльки так же бесшумно высыпались на землю бойцы, бронированные с ног до головы. Невероятная для четвертого круга картина, но бродяги узрели летательный аппарат собственными глазами.

– Субмарина зоновская, мать ее ити, – с ненавистью исторг Дракон.

– Сейчас они будут прочесывать сектор, уходим, – скомандовал Феникс.

– Итить-колотить! – ругался Бритый на ходу. – Если бы мы забурились ломить хранилище, нас бы там сейчас за жопу взяли…

– Пришлось бы сдаваться, – спрогнозировал Цыган, – видел, сколько там бойцов?

– Не, меня бы грохнули точно, я ж живым не сда…

– Пока вы со мной, – перебил его Феникс, – с вами таких глупостей не случится. Конечно, если будете слушаться меня, а не рваться вперед, как дурные кони.

– Ты чего наезжаешь! – взъерепенился молодой. – Нет, ты конкретно предъяви, когда это мы…

– Ну, ты прямо как новичок зеленый! Нельзя ж так напролом, а вы за хабаром Слепыша как подхлестнутые кнутом жеребцы ломанулись. Хорошо, что мы с Драконом затянули удила с обеих сторон и притормозили ваш дурной норов.

– Да я сразу сказал, что руки у меня чуют беду и что валить нужно! Это все слышали.

– А если бы не твои руки, – спросил Феникс, – что тогда?

– Чеса на то и Чеса, – вступился за своего Дракон. – Он своими руками ценен, и не надо пацана гнобить.

– Да его уже загнобить сложно, ха-ха-ха! – рассмеялся Цыган. – Он уже со всех сторон загнобленный…

– Пошел ты! – разозлился Бритый не на шутку. – Тоже мне свежий фрукт нашелся!

– Харэ, пацаны! – крикнув им в спины, снова затушил пожар Дракон; он как раз получил сообщение на свой терминал и потому снизил темп, приотстал, чтобы прочесть. – Слушайте сюда! – провозгласил он. – Тут Мерин маляву заслал. Пишет, что остальное снаряжение будет ждать нас в назначенном месте. Там же четверо стрелков. Координаты точки встречи он мне передал, так что наш маршрут меняется. Могу порадовать, что сильно укорачивается.

– И то хорошо, – сказал Феникс. – Лишние километры наматывать нет смысла и очень опасно.

– А Мерин, значит, не захотел, чтобы мы в отель возвращались, – заметил Цыган. – Шифрует все, жирный боров.

– Потом куда? – спросил Бритый.

– Не закудыкивай дорогу, – осадил его Дракон. – Затем нам в Ласточкино Гнездо, там наша цель. В отель вашей гребаной кошки на время проход закрыт. Нас просят вежливо, но я пояснил так, чтобы вы поняли.

– Мерин, сука, забздел с нами кентоваться, тьфу, – зло сплюнул Цыган.

– Это нормально, – успокоил Дракон. – У него своя конспирация. А ему бизнес прежде всего. Он важнее нашего дела.

– И что, он действительно нас не пустит за забор? – спросил Феникс.

– Вплоть до того, что расстреляет из своих гребаных пулеметов, – заверил Дракон, – если до этого дойдет.

– Зависит от того, как мы отработаем наш заказ? – спросил Цыган.

– Вот почему вожак я, а не ты. Не тупи. Проход закрыт, сказано же. И от результата это уже не зависит.

– Как не зависит? – непонимающе посмотрел молодой на Дракона. – Ну лады, чего не понимаю, того нет, так сказать, – махнул он рукой обреченно.

– Что тут не понимать? – вмешался в разговор Феникс. – Если у нас не получится, он не хочет враждовать с уцелевшими. А если получится, то весть об этом быстро разлетится по Троту, и он не хочет быть замеченным в связях с убийцами такого масштаба, как мы. Первое время по крайней мере. В случае победы у нас наверняка появится убойный хабар. Целое, мать его, состояние. А раз так, то желающие отбить его тоже появятся.

– Да у него и без нас тусуется полным-полно беглых каторжан самых разных мастей, – вставил Бритый.

– Охотники за нашими головами разнесут ему все заведение, – вместо Феникса ответил Дракон. – Появиться в его бадеге – все равно что объявить на всю Зону, куда за нами приходить.

– Это ты прав, – кивнул Бритый, – в отелях и кабаках малявы быстро разносятся. Кочевники торгуют не только хабаром, но и информацией. Где какой караван пойдет, на каком складе какой товар содержат и все такое. Поэтому там полно торговых агентов, перекупщиков, которые практически все чьи-то шпионы. Чуть что, стучат как дятлы, так вот: стук-стук-стук-стук. – Он выпучил глаза, поднял руки и зашевелил пальцами, изобразив печатание на клавишах.

– Ты чё, придурок, уже догнался чем-то? – сурово нахмурив брови, спросил Дракон. – Когда успел колеса накатить?

– Не-ет, с чего ты взял?

– Да что мне брать, когда у тебя глаза как у чебурашки на толчке! – наехал на молодого Дракон.

– Такие большие? – вставил Цыган.

– Нет, такие стеклянные и красные, – описал Дракон.

– Мужчины, брэк! – Феникс встал между ними и сказал: – Вернемся к делу. Значит, мы работаем заказ, и сразу наверх, в третий. В четвертом и без нас каша заваривается, и нам здесь лучше под раздачу не попадать.

– Да, – коротко подтвердил Дракон, – но сначала дело надо сделать.

– А как мы будем наверх подниматься? – спросил Цыган. – Мы ж сюда нелегально залетели. Пропуска нужны, четвертый это вам не второй, тут в любой точке на вертикаль не полезешь… навернешься ведь. Проторенными маршрутами надо, условно изученными, а там патрульные вояки как пить дать на кромке встретят… То есть опять нужно к Мерину, как ни крути.

– Так и должно было быть, – согласился Дракон, – но планы поменялись. Теперь мы в натуре птицы высокого полета, – сообщил он. – Пока тебя чинили, а Феникс со слепым уродом за соком шастал, я Бритого побегать-понюхать заслал, и красавец расстарался…

– Ага! – похвастался тот. – Я подмахнул наборчик, четыре гайки из облученного металла! Отвесные стены нам теперь не преграда.

– И когда вы собирались об этом рассказать? – проворчал Феникс, кривя уголок рта. – Гм, птицы вольные…

– Погодите, пацаны… – не сразу понял Цыган. – Вы хотите сказать, что… у нас есть гравитационно измененный металл? – еще не веря, переспросил он.

– Точняк, кореш! – Бритый похлопал чернявого напарника по плечу. – Глотаешь гаечку, и ты человек-паук. У нас как раз четыре гайки, выход наверх всем обеспечен.

– Нужно только сделать дело, – снова напомнил Дракон.

– Да уж, теперь атаковать Ласточкино Гнездо гораздо легче, – заметил Феникс, – но почему вы раньше не сказали… Хотя когда раньше…

– Вот-вот, – закивал Бритый.

– Держи свою долю, – сказал Дракон, вынул свой «сохранник», добыл из него частицу хабара и протянул Фениксу небольшой носитель инородной энергии кольцеобразной формы. Проводник вздрогнул. Гайка была совсем небольшая, но фонило от нее анормальным излучением со страшной силой, и это способен был ощутить любой, кто имел зонную чуйку. Феникс уж точно не был лишен ее.

– Только металл, попавший под изначальное воздействие во время самого Посещения, может обладать подобными свойствами, – проговорил Феникс, принимая свою долю и пряча ее в футляр для зонников. Другой, не тот, в котором хранил пирамидку.

– Так оно и есть, – сказал Дракон. – Цыган, держи свою, – протянул вожак чернявому его гайку.

– Чтобы она сработала, нужно проглотить, – проинструктировал Бритый. – Должно произойти симбиотическое слияние с организмом… Только сильно заранее нельзя глотать, лучше не очень долго быть под воздействием. Лучше вообще перед самым подъемом захавать и потом поскорее изъять.

– Каким образом? – искривил Феникс уголок рта.

– Ну, существует как минимум три способа, хе-х, – хмыкнул Цыган.

– Самое простое – это блевануть, – сказал Бритый, – но можно использовать слабительное, а можно просто распороть брюхо и извлечь.

– Богатая перспектива, тут уж ничего не скажешь. А если гайка у меня в желудке растворится? Что тогда?

– Не слышали о таком, – сказал Цыган. – Чуваки, которые глотали такое, либо вынимали вовремя, либо погибали раньше.

– Мы не можем не использовать преимущества, которые дает этот способ подъема, – весомо высказался Дракон.

– Ладно, ладно, попробуем способ в деле. Куда деваться.

– Все получится, – убежденно произнес Бритый. – Эти гайки нам послала сама Зона.

– Это так, – согласился Феникс. – Вот только знать бы, какая из них и на хрена это сделала…

– Слушай, Феникс, а пирамидка может наших противников стереть с лика вселенной? – вдруг спросил Цыган. – Чё нам париться-то, коль у нас есть…

– Не может. Я так понимаю, для этого нужен перстень, который утащил Слепыш. Наше колечко с рубином транспортное, типа того. Ты снова хочешь куда-нибудь прошвырнуться, позагорать?

– Не, не, не! Куда угодно, только не в пустыню! Ха-ха-аха-а! – заржал Бритый.

Но очень быстро перестал смеяться. Справа, с севера, прямо к месту, где стояли и разговаривали сталкеры, накатывался «неверный» ИФП – локальный сгусток чужеродной энергии, блуждающий в поисках живой протоплазмы. Ничем другим эти смертоносные образования питаться не желали!

Трот недвусмысленно напоминал, что здесь – Трот.

Стало не до смеха или разговоров. Нужно было выживать.

Даже мысли о том, что пирамидка смогла бы вытворить в сочетании с третьим перстнем, из головы надо выбросить, как несвоевременные. Способ добраться к Мерину и вернуть обратно зонник, проданный ему, еще предстояло изобрести.

Маршрут девятый

«Многие люди в процессе жизни обрастают совершенно ненужными вещами. Они стремятся к этому, совсем забывая, что финишем жизни любого человека есть избавление от всего человеческого. Человеческая суть тоже пойдет в ход, и с нею придется расстаться…»

Бойцы, которые ждали в точке, где Мерином была «забита стрела», оказались крепкими парнями в крутой снаряге армейского образца. Вооружены они были до зубов и вежливостью не страдали, их лица скрывали забрала шлемов, подымать которые явно никто не собирался.

– Вы от Мерина, – утвердительно произнес Дракон, подойдя к незнакомцам.

– Будем так говорить, что по его рекомендации, – ответил тот, что стоял крайним слева в кваде. – Я Первый, он Второй, это Третий, а тот Четвертый, – соответственно указав на своих напарников большим пальцем правой руки, представился боец.

– Ну, тогда я Пятый, – сказал Дракон, – и выступаю от имени нашей группы.

– Согласовано, – подтвердил Первый.

– Вам известно, какая предстоит работа? – продолжил Дракон.

– Нужно ликвидировать клан, – сказал Первый. – Вы ударная группа, мы группа поддержки.

– Местность, насколько я понимаю, вам знакома, – уточнил Дракон.

– Да, мы хорошо знаем сектор, – подтвердил стрелок. – Там есть много отличных позиций. Оперативная рекомендация. Вам стоит сразу ударить по цели вакуумным зарядом. Эффект объемного взрыва выпалит там всех и вся, но главное, из-за резкого перепада давления мешающие нам пуленепробиваемые окна просто выдавит. Во внутренних отсеках может кто-то остаться, но входные двери давление изнутри тоже вынесет гарантированно.

По-русски боец, назвавшийся Первым, говорил очень и очень правильно, почти не употребляя жаргонных слов. Акцента в его речи не прослеживалось, но невольно возникало подозрение, что русский язык все-таки не родной, а выученный, пусть и на пятерку с плюсом, но «по учебникам и кассетам»…

– Это если они будут задраены, – заметил Цыган, вместе с Фениксом и Бритым стоящий в нескольких шагах позади вожака группы.

– Мы не были внутри этого Ласточкина Гнезда никогда, – сказал Дракон. – Один из моих парней проходил там мимо пару раз, но на скалу не влезал и о штурме никогда не задумывался.

– И в башку не взбрело бы такое, – подтвердил Цыган; речь шла именно о нем.

– У нас есть планы Гнезда, реактивные гранатометы, огнеметы и все, что нужно, – заверил Первый. – Но мы не договорились о цене за нашу помощь.

– Хорошо, – кивнул Дракон, – давайте поговорим о цене.

– Мы хотим восемьдесят тысяч за все вкруг, – объявил крайний боец; его напарники в переговорном процессе по-прежнему не участвовали.

– По-моему, ты что-то перепутал, – не согласился Дракон. – Откуда столько бабла, да и что значит вкруг? Может, в вашем кваде этот термин вполне обычное значение, но мне он не понятен. Хотя вроде бы русское слово…

– Я же только что в общих чертах описал.

– Ты описал какую-то зажигательную историю с использованием вакуумного заряда и взрывов объемного действия. Мой человек точно так же может шарахнуть из вашего же орудия. В чем состоит ваша помощь, вот что мне не совсем понятно.

– Помимо средства доставки заряда, – невозмутимо ответил наемник, – мы продаем детальную схему всех минных полей и стационарных анормалей на подходах к Гнезду. Также наша группа осуществляет прикрытие, через освобожденные от стекол оконные проемы большая часть внутреннего пространства простреливается.

– Доски сдачи не дают, – неожиданно произнес Феникс.

– Это ты к чему? – повернув голову, через плечо спросил Дракон.

– Он говорит так уверенно, как будто хозяева не будут сопротивляться. Хотя у выродков, несомненно, заготовлено множество планов насчет того, как их могут атаковать и как эти атаки отразить.

– Этот вопрос изучен досконально, – возразил Первый. – Мы давно подбираемся к обитателям Гнезда. Если бы не недавние потрясения в районе эпицентра, обошлись бы своими силами. То, что мы вам предлагаем, наиболее оптимальное решение.

– Да мне это не интересно, – усмехнулся Дракон, – мне даже на этих чмошников побоку. Меня интересует один черт, который попросил у этой адской семейки укрытия. Более того, мне он нужен живым, для допроса. А от вашего объемного бабаха он может зажариться. С жареным мясом я не умею разговаривать.

– Сэр, – вытянувшись по стойке «смирно», выдал Бритый громким шепотом, – вы позабыли, как неоднократно разговаривали с сардельками и шашлыками во время еды.

– Я тебя сейчас пристрелю, торчок хренов, – развернув голову в другую сторону, пригрозил Дракон шутнику и вернулся к переговорам.

– Этого не произойдет, – сказал Первый. – Ваш человек, без сомнения, находится внутри, в самой скале. Внизу пещерная часть комплекса. Вход в пещеру только сверху. Само здание лишь надстройка, прилепленная к уступу скалы и прикрывающая вход. До нее около ста метров отвесного подъема. Кто его построил там или как оно туда попало, никто не знает.

– И как же мы туда попадем? Незаметно восхождение не совершить…

– Снизу Ласточкино Гнездо атаковать нельзя, – обрадовал в кавычках наемник. – Там система огнеструев, выпалит всех в пепел. Поэтому вам придется не подниматься, а опуститься на него.

– То есть ты хочешь сказать, – разложил по полочкам Дракон, – что мы должны сначала подняться в третий уровень, а потом как-то опуститься на это долбаное Гнездо.

– Можно и парашютироваться, – согласился Первый, – но это крайне ювелирная задача, и я не думаю, что вы все такие опытные парашютисты. К тому же парашютов у нас нет.

– С этого бы и начал… – проворчал Дракон.

– Мы решим этот вопрос на месте, – вставил Феникс, – я знаю, как мы будем атаковать. Вы решите свой вопрос.

– В общем, после удачного окончания операции я готов заплатить вам тридцать кусков, – с невозмутимым выражением лица предложил Дракон.

– Это нэ серьозно, – отринул предложение вдруг почему-то не Первый, а Третий.

– О, этот у вас, сразу видно, бухгалтер! Мой тебе совет, Третий, так, кажется?.. Эй, Третий, дам тебе совет, когда ты что-то своим языком мелешь, сначала подумай. Я надеюсь, ты услышал меня.

– Но ты занижаешь непомерно, – вступился за товарища Первый. – Только пиротехники с патронами на десять уйдет, не меньше.

– Все накладные расходы – это отдельная статья, и я их беру на себя, – отрезал Дракон. – Там все по прейскуранту, так сказать. Я говорю о личном гонораре, вам четверым. Плюс трофеи. По рукам? – Дракон протянул руку для ритуального завершения переговоров.

– В таком случае пятьдесят и двадцать сейчас, – протянул руку Первый.

– Договорились, – усмехнулся Дракон, берясь за руку в перчатке. – Зачем тебе деньги сейчас?

– Деньги нужны на случай, если тебя убьют, и они пропадут вместе с тобой, тогда кто с нами расплатится? – пояснил наемник своему работодателю.

– А если это случится с вами, моя двадцатка пропадет, – заметил Дракон, не отпуская руку наемника. – Так получается? Кроме того, я не вижу, кому отдаю деньги, поэтому у меня нет уверенности, что я вас вообще после этой встречи еще раз…

– Ты как-то неправильно все перекручиваешь, – сказал Первый и попытался высвободить руку, но Дракон не отпустил…

– Что-то мне эго настроение нэ нравится, – снова заговорил Третий, обращаясь к Первому.

Вот у этого в речи проскользнул акцент. Дракон с ходу и не разобрался какой. Вроде говорит по-русски тоже правильно, а выговор какой-то не совсем нашенский…

– Безликий друг мой, – сказал Дракон, – я же тебе советовал, если что-то говоришь, то пошевели извилинами до того, как открыть рот.

– Чэго ты ко мнэ пристал?! – неожиданно утратил спокойствие и повысил голос Третий. – Ты во мне что, нэдоумка увидел, чтобы меня…

– Оу, оу, притормози! – Дракон предупредительно вскинул левую руку, а правой еще сильней сжал твердую перчатку Первого. – Я не мог увидеть, только услышал… Этот клоун не смешной, – обратился вожак к Первому, – я не хочу, чтобы он со мной разговаривал.

– А ты нэ хочешь, чтобы я тэбя пристрелил в спину во врэмя ш-штурма? – прошипел Третий.

– Вот это я запомнил, – отметил Дракон.

– Ладно, я согласен на ваши условия, без предоплаты, – неожиданно сдался Первый, – но за оружие вам придется заплатить сразу.

– Так это ж другой разговор! – воодушевился Дракон, энергично потряс руку наемника и наконец отпустил ее.

* * *

– Погнали, братва, глянем, что они притащили, – велел он своим и два квада, образовавших временное боевое соединение, передислоцировались, окружив четыре тяжелых тюка, сложенных за кустами неподалеку.

Третий больше не открывал рот, а Второй и Четвертый помалкивали априори. То ли поумней Третьего были, то ли, наоборот, вообще не имели права голоса в кваде стрелков.

Наемники принесли все вещи, оставленные группой Дракона в отеле перед ходкой к Слепышу. Также добавилось оружие, которого тем утром уходящие сталкеры еще не видели возле ворот отеля «Дохлая Кошка».

– Нам пора выдвигаться, скоро снова стемнеет, – сказал Феникс, загрузивший свою часть оставленного в отеле снаряжения плюс реактивный гранатомет.

Остальным в основном нагрузились Бритый с Цыганом. Дракону досталась малая часть снаряги, сейчас его задачей становилось обеспечение боевого охранения.

– Вашего добавилось от силы на десятку, – резюмировал вожак, протягивая деньги Первому.

– Нужно еще хотя бы три, – настаивал Первый, – плюс боеприпасы к нашим винтовкам. В последние дни, после Мегазахвата, все очень подорожало, а там стрелять много надо…

– Ты что, – удивился Дракон, – решил продать мне пули, которыми будешь убивать своих врагов? Ты вообще кто по национальности был за Периметром?

– Я буду убивать вашу преграду к цели, – парировал Первый, проигноривав вопрос о национальной принадлежности. – Мы гарантируем, что вашего человека, которого вы ищете, не зацепим ненароком, так как знаем в лицо всех в том клане.

– Скажете Мерину, поскольку он материально обеспечивает операцию. Я с ним потом рассчитаюсь, при личной встрече.

– Это уже перебор, – отказался Первый.

– А вам-то что? Деньги же Мерина, или вы решили их прикарманить, а Мерину сказать, что я не расплатился? Так вот, я и не расплатился.

– Ну ты и Жук! – воскликнул Первый, и в его голосе впервые с начала переговоров проскользнула какая-то эмоция. Дракон ухмыльнулся. Наконец-то удалось и этого наемника прошибить…

– Я – Пятый, – с удовольствием напомнил он. – А ты Первый, и обзываться не советую. У меня теперь другое зонное имя. Тебе не понравится, если я себя поведу в соответствии с ним.

– Эй, чуваки, продолжите увлекательное общение после операции, – вмешался в пикировку Бритый. – Топаем, что ли, нужно искать ночлег, не будем же мы к Гнезду всю ночь красться. С грузом-то…

– Нэдалеко эсть подходящий место для ночлэг, но это в сторонэ от направлэниа к цели, нужно сдэлать крюк, – не утерпев, открыл все же рот Третий. – Завтра утром выступим, к слэдующей ночи будэм на исходной позициа, и атакуэм противни…

– Сначала нужно выйти на исходную, – оборвал напарника Первый. – Ну что же, господа, скажу откровенно, если вы решили нас обмануть, то делать этого не советую.

– Ты нам угрожа-аешь? – ласково спросил Дракон.

С кем бы ни перетирал дела, каким бы крутым ни казался оппонент, всегда позиционируй себя круче него, даже если у тебя в рукаве нет козыря. Главнейшее правило переговоров Олег Иванович не забывал никогда.

– Ставлю в известность, – вновь невозмутимо ответил Первый. – А теперь нам действительно пора выдвигаться. Веди, Третий.

– В лесном сэгменте к сэверо-западу собираэтса стая хортов, – неожиданно ожил и открыл рот Второй, до этого безмолвным манекеном торчавший между Первым и Третьим. – Нэдалеко совсэм. Трэбуется срочная передислокация. Пока на нас нэ рэагируют, но могут начат приближаться…

– Опа! Это ж как ты их засек вслепую? – поинтересовался Дракон. – И что за твари такие – хорты?

Ага, и у Второго обнаружился гортанный акцентик. Даже более ощутимый, чем у Третьего… Может, потому и помалкивают, чтобы не ломать языки неродной речью…

– Он у нас по части разведки, для этого имеет соответствующее оснащение, – сказал Первый, поправляя свою амуницию. – И название «Хорт» следует произносить с большой буквы, как принято в Троте для обитателей, хотя бы частично являющихся людьми. Это люди-волки.

– Сразу понятно, что вы с вэрхний кругов, – вставил Третий, упорно не желающий следовать совету Дракона. Второй-то разумно помалкивал, хотя тема в первую очередь относилась к его функциям.

– Они выглядят как приматы с головами собак, но способны трансформироваться и ненадолго принимать облик чистокровного хомо сапиенс, – растолковал Первый. – Проблема в том, что Хорты могут двигаться фантастически быстро, хотя и на короткие расстояния. Для того чтобы уклониться от летящей пули, вполне достаточно. Ну что, уходим? – вопросом закончил он.

– Самоэ примечательный в истории про Хортов, – снова вклинился Третий, – это слухи о том, что такие люди-волки сущэствовали задолго до появлениа Арэалы Визита. В Троте они дом нашли и пряталис от болшой мир вокруг. Внутри Периметра им харашо.

– Еще бы! – сказал Дракон. – Мы все, кто в Зоне может быть дольше, чем одну ходку, как волки, только без собачьих голов.

– Идем до Гремячей, привал сделаем уже с той стороны! – предложил Первый.

– Слушай, мужик, сейчас нам нужен один проводник на всех, – заметил Дракон. – Так что пусть ведет Третий. Надеюсь, он не только болтать и считать бабло способен… Если, конечно, никто из присутствующих не против. Или найдутся такие?

Дракон оглядел всех семерых спутников, но на самом деле хотел узнать мнение Феникса. Тот опустил и поднял веки, давая понять, что согласен с кандидатурой.

Никто не возразил. Проводником объединенной группы стал наемник с номером «третий» вместо имени.

Но сразу выдвинуться к месту ночного привала не получилось.

Квад стрелков вопреки словесным поторапливаниям и угрозе приближения Хортов начал ходку с того, что на свет появились четыре коврика, которые были расстелены на земле. Бойцы в глухих шлемах с черными забралами опустились на колени, прямо как мусульмане какие-то, но руки сложили во вполне христианском молитвенном жесте и замерли без движения. Если они молились, то беззвучно, ну или перейдя в режим внутренней сети коммуникации, доступной только им четверым, из шлема в шлем. К счастью, длилось это действо недолго, не больше минуты.

– Остается надеяться, что вы становитесь на паузу не по пять раз в день, – съязвил Бритый, когда коленопреклоненные отмерли и повставали, сворачивая свои коврики. – А то мы будем очень-очень долго куда-то идти! К зиме не успеем.

– Знаешь, почему отшельники долго живут? – спросил его Дракон.

– Почему?..

– Потому что мало разговаривают, – намекнул вожак.

– Перэд миссиа необходимо помолитса за души тех, кого прэдстоит убить. – Четвертый впервые открыл рот, но именно он счел своей обязанностью не промолчать в этот раз.

– Ты считаешь, у чмошников все еще есть душа?! – удивился Цыган.

– Да, эсть, – коротко ответил тот.

Гортанный акцент, снова. Мужики определенно не русские. А кто? Грузины какие-нибудь?.. Четыре джигита, надо же. Ну, хоть не четыре танкиста с собакой, подумал Дракон, припомнив старый, чуть ли не вековой давности, сериал про Вторую мировую войну, который смотрел в детстве, еще в самом начале столетия. Собакоподобных и без них вокруг рыскает больше, чем хотелось бы.

Религиозный диспут на этом и завершился. Громкий вой прилетел к ним с порывом ветра, и сразу стало не до разговоров. Группа навьюченных сталкеров без дальнейшего промедления растянулась цепью, и новый проводник повел всех в очень быстром темпе, не позволяющем разговаривать. Но Феникс обладал отличной дыхалкой и мог себе позволить тратить воздух на разговоры. Он поравнялся с Драконом, сейчас замыкающим, они немного приотстали от всей группы, Феникс наклонил голову и проговорил вожаку чуть ли не в ухо:

– Они мародеры, хотят после всего нас убить и забрать деньги и трофеи.

– Я понял, – повернулся к нему лицо Дракон и тоже постарался говорить прямо в ухо. – Это шакалы, я сразу почуял, но пока что они нужны, затем поглядим. Еще не пришло время разбираться с ними… Я чувствую, что они пригодятся, точно пригодятся.

Дыхание удалось удержать, Дракон не сбился. Хотя возраст, блин, давал о себе знать при таких темпах.

– Смотри не прогадай с моментом…

– Не каркай под руку…

Феникс прибавил скорости и вернулся вперед, на свое место в ходовой цепочке, Дракон тоже подтянулся, и группа еще не меньше четверти часа уходила от Хортов на форсаже. Пока не достигла зарослей каких-то странных растений, не похожих на известные науке Большой земли. Они плотной стеной перекрыли проход. Роща была очень большой, проводник решил, что в нее соваться не стоит, и остановил группу. Все были рады передышке, но с опаской рассматривали возникшее препятствие.

Преграда представляла собой трехметровые деревца красного цвета, густо переплетавшиеся корявыми ветвями. Этот лес был полностью голым и листьев не имел вовсе, зато ветви были усеяны острыми загнутыми шипами, но самым стремным выглядело то, что растения шевелились! Не от ветра, а сами по себе. Эти заросли были похожи на щупальца головоногих, целой толпой спрятавшихся под землей, но выбросивших хваталки наверх, чтобы ловить жертв.

– Здесь это нэ было ранше, – сказал проводник.

– Зато сегодня появилось, браток, – сказал Бритый Третьему. – Я хоть и не брожу постоянно по четвертому уровню, и то помню – мы в Зоне! Короче, не знаю, какой электроникой вы пользуетесь, чуваки, но моя показывает – эта красная «зеленка» хоть и длинная, но в ширину каких-то пару дюжин шагов. Можно пропалить в лесополосе просеку. Легко!

– Теперь у нас есть средство для этого, – подписался за кореша Цыган. – Дайте мне большой огнемет и отвалите назад.

Вручив оружие Цыгану, наемники отступили, и остальные присоединились к ним. Цыган сработал шикарно, и полоса выжженной земли обеспечила свободный проход. Проводник повел отряд дальше, но темп ощутимо сбавил.

Еще через пару сотен метров остановились на берегу необычного ручья шириной метра три. На вид – поток текучей ртути. Что оно такое текло и куда, одной Зоне известно. Но звуков при этом не производило никаких.

– Это и есть ваша Гремячая? – сообразил Дракон. – Какая ж она гремячая! Она глухонемая…

– Потому что мы на этом бэрегу, – сказал Третий. – Пэрэправиться нужно, там гораздо бэзопасно.

И Третий решил показать на личном примере. Разогнавшись, оттолкнулся от камня на этом берегу и перепрыгнул на противоположный берег странной речушки.

– Только не коснитесь поверхности, – предупредил Первый, – иначе она вас утащит.

Первый, Второй и Четвертый также перепрыгнули на тот берег. Теперь квад наемных стрелков стоял уже по ту сторону потока жидкой ртути. Они что-то кричали и махали руками, зазывая к себе, но звука почему-то не было. Ни малейшего! Картинка в телевизоре с отключенным динамиком.

– Гм… какая-то звуковая аномалия, – заметил Бритый. – Я про эту речку почему-то не слыхал.

– Сам же напоминал, в Зоне постоянно все меняется, – скривил уголок рта Феникс. – Мужчины, я бы поторопился на тот берег.

– К чему такая спешка? – спросил Дракон. – Может, нам пошептаться нужно, раз они с той стороны нас не слышат.

– Меня беспокоят эти люди-волки, – признался сталкер. – Но переход на тот берег, видимо, унесет запах. Вот что тревожнее всего – ваш запах, вы все здесь не местные, и выродки наверняка остро почуяли…

– С понтом, ты пахнешь как родной, – вякнул Бритый, но Феникс не стал больше развивать тему, он просто разбежался и перепрыгнул на ту сторону.

– Вперед, кузнечики, – решился Дракон, – на три-четыре… Три, четыре!

И трое одновременно перемахнули через анормальный ручей…

– Твою ма-а-а-ать!!! – заорал Дракон, оказавшийся по ту сторону. – Чё за херня-я-а!!!

Но вряд ли его яростные слова прогремели громче криков, которыми разразились спутники. Они тоже кричали, широко разверзая ротовые отверстия, но оглушенный вожак вначале практически не смог разобрать что.

Да, на той стороне глухонемой речкой и не пахло. Здесь было как в адском металлоцеху, и название Гремячая очень мягко отображало суть.

На другом берегу ртутного потока уровень шума было невозможно недооценить. Ощущение жуткое, словно металл царапает металл, и этот звук имеет множество источников, а эхо множится бесчисленными отражениями.

Когда слух немного адаптировался, Дракон расслышал, что именно кричат спутники. Да, приходилось именно кричать, чтобы перекрыть душераздир-р-р-рающий скр-р-р-режет…

– А другой берег с этой стороны кажется значительно дальше! – отметил Цыган еще одно несоответствие.

– До той стороны навскидку метров тридцать, не меньше! – отозвался Бритый.

– С этой стороны на ту не перебраться! – крикнул Первый.

– Что нам толку с того! – прокричал Дракон. – Если за нами гонятся Хорты, то мы не с той стороны привели их к потоку! Они легко перепрыгнут за нами!

– Сейчас увидите! – Первый поднял руку и дал отмашку Второму, а может, Четвертому.

Тот снял гранату с навески на своем торсе и, выдернув чеку, бросил в текущую анормаль.

– Ты чё творишь! – протестующее заорал Бритый.

Граната шлепнулась на тускло мерцающую ртутную поверхность и, словно прилипнув к ней, не утонула, а медленно поплыла по течению. Река металла загудела, как будто огромный камертон. Граната, уносимая течением, все-таки начала медленно погружаться в серебристый металл…

Взрыв!!! Но лишь вспышка света поднялась над поверхностью анормальной речки. Все остальное – осколки, ударную волну и газы – поглотила анормаль, и… противоположный берег речки вдруг скакнул сюда, вдесятеро приблизившись визуально.

И тишина-а-а-а…

Аж уши заломило от внезапного исчезновения адского скрежета.

– Что это было?.. – первым не выдержал Бритый, а по ту сторону речки из-за деревьев показались неуклюжие прямоходящие образины, глаза у которых светились не в переносном, а в прямом смысле – на каждой башке по паре красных фонариков.

– Твою ж мамашу без смазки! – Дракон грязно выругался, вскинул автомат и взял одну из красноглазых фигур на прицел.

– Нэ стреляй! – схватил его за плечо Третий. – Взрыв пэретасовал берега, теперь до нас нэ добратса. Убивать Хорта нэ советую. Польза нэт, а кровники будут. Они твари мстителные, хотя бэз надобност нэ убивают.

– А на кой они за нами увязались? – спросил Цыган.

– Как вы видели, они показали себя, только когда поняли, что мы уйдем от них, – сказал Первый. – Хорты – твари не простые, сильно не простые…

– А разве они снова перетасовать, как было, не смогут? – спросил Цыган. – Я что-то вообще не припомню этой Гремячей. Давно она появилась?

– Они смогут, но только через несколько часов, не раньше. Мы к этому времени уже далеко будем.

– Поток эсть два мэсяца, – вставил Третий.

– Гремячая тянется несколько километров, – проинформировал Первый. – Она внезапно выходит из-под земли и в землю уходит.

– А мы уходим отсюда, – напомнил Третий.

И отряд сталкеров начал прокрадываться дальше.

– Там эсть схрон, – продолжил Третий, когда отвел их на достаточно большое расстояние от Гремячей. – Пэщерка, в ней переночэват можно.

– Следующей ночью будет Захват, – неожиданно произнес Феникс.

– Откуда знаэшь? – спросил молчаливый Четвертый. Именно Четвертый, Дракон отличил его по поклаже.

– Знаю, и все, – туманно ответил Феникс.

– В любом случай нужно идти, здэсь нэдалеко осталос, – сказал Третий.

– Там, куда ты нас ведешь, болото, насколько я помню, – принюхавшись к воздуху, сказал Феникс.

– Да, болото, – подтвердил Первый. – Но там есть надежное убежище. Или вы болотных тварей боитесь?

– Я вспомнил его… Это болото пользуется очень плохой репутацией, – сказал Цыган. – Может, перекантуемся в другом месте?

– Наш схрон нэ на болото, он рядом, – сказал Третий. – Вокруг дэствительно много локалных изменений, но в эта точка всэгда бэзопасност.

– По крайней мэре всегда было так, – уточнил Первый.

– Убедил, – согласился Дракон.

Третий снова пошел впереди, а Второй, Первый и Четвертый пристроились за ним. Квад Дракона шлемоголовые наемники неизменно оставляли в хвосте цепочки.

– Сколько осталось? – спросил вдогонку Бритый.

– Совсем немного, – отозвался Первый.

«Совсем немного» выросло в полтора часа изнурительной гонки. Сначала за группой увязался пульсирующий синими всполохами бочкообразный «неверный», похожий на передний цилиндр асфальтового катка, но от него удалось уйти, хотя для этого более получаса пришлось, в лучших традициях загоняемых зайцев, петлять между камнями и корявыми елями. Приглядывая при этом за тем, чтобы не попасться в другие пакости, которыми так богат четвертый круг Трота.

Затем стая мутировавших животин размером с лошадь и от нее же ведущих происхождение, но с пастями и хвостами, как у крокодилов, устроила настоящее сафари за людьми. Мутанты имели бронированные чешуйки на мордах и грудинах, и пули отскакивали от них, как страйкбольные шарики. Марафон с препятствиями по пересеченной местности вымотал всех до предела. И в этом состоянии пришлось еще и драпать со всех ног от злобной своры. Мутантов было десятка два, и они организовали настоящую травлю, но в результате удалось подстрелить несколько монстров. Бритый всадил одному чешуйчатому коню пулю прямо в глаз, Второй и Третий тоже отличились – они завалили двух тварей, подкатив им под ноги гранаты. Менее защищенное брюхо гораздо уязвимей…

Хищный табун поредел и отдалился, но продолжал загонять своих жертв. Первый подстрелил еще одну тварь, но это их не расхолодило, наоборот, они разъярились, слитно заревели и опять пошли на сближение.

– Нэмного осталос! – крикнул Третий. – Быстрэй!

– Я тебя точно убью-ю-у! – завопил запыхавшийся Дракон. – Твое немного, ух-хф… ф-ф-ф… мать твою, очень даже немало…

Люди бежали что есть сил, но оторваться никак не получалось. Внезапно бронекони отстали сами по себе и пропали из виду.

– Нэ нравится аф-ф… мнэ это! – исторг Третий, остановился и объявил вынужденную передышку; он тоже запыхался, оказывается, и эти шлемоголовые могли утомиться.

– Нельзя стоять, они вернутся, – сказал Феникс. – Это обманный маневр, зайдут с флангов.

– Где твое укрытие, Вано Сусанин?! – озлился Дракон.

– До нэго осталос нэ болше сто мэтр. – Третий пристально всмотрелся в глубь болотистой местности. – Толко по прямой. Мы так нэ ходим, так ходить здэс нэльзя…

– Нигде нельзя, а приходится, когда на пятки наступают… Ладно, веди как надо, пока я тебя не прирезал, – посулил Дракон. – Только помни, нам уже порядком надоело шастать, и всем охота просто отдохнуть. А искать укрытие ради укрытия глупо… Можно было и под открытым небом заночевать, в правильно выбранном укромном уголке. Понимаешь, о чем это я?

– Я понимаю, понимаю, толко выходит как выходит. Мы живы, значит, мы побэдим.

– Я вижу, ты приверженец старой школы бредунов, – прокомментировал вдруг Феникс.

Но Третий на это ничего не ответил. Он все-таки тронулся с места и увел всех в туманный сумрак. Несмотря на зигзаги, группа продвигалась к цели. Так продолжалось довольно долго, а потом Второй вдруг нагнал Третьего, что-то ему сказал, и проводник снова объявил остановку и свернул к одному из деревьев. Когда он присел на корточки у его корней, ведомые обрадовались возможности дать отдых мышцам хоть на минутку.

Третий подождал, когда все к нему подтянутся, и тут Второй сказал:

– Вперэди, примэрно восемдэсят мэтров, мэжду деревья ходит группа туловиш, бэз разума. Нэдолэтевшие в эпицентр. Таких много стало в послэдний дни. Здэсь тридцать примэрно.

– Дайте мне ваш ракетомет, – сразу отреагировал Цыган. Третий и Первый повернулись другу к другу забралами шлемов. Они молчали, но, похоже, вели разговор на приватной частоте, отключившись от внешней среды.

– Они учуяли нас и начинают ускоряться, движение в нашу сторону, – неожиданно оповестил всех Феникс.

Дракон быстро глянул на него. Объяснить это дальночувствование одной только зонной чуйкой как-то не получалось. Но приборами Феникс точно не пользуется…

– Хорошо, – во всеуслышание согласился Первый, и Цыгану дали то, что он просил. – Берэги заряд, – предупредил наемник. – Нам для операции ни один лишним не будет.

– Ага, давай подождем, когда пустоголовые начнут напирать, и нам останется придушить их голыми руками, – сыронизировал Цыган, принимая оружие. – Тогда заряды вообще целыми будут. Только вот от нас останутся рожки да ножки.

– Работай, не отвлекайся, – велел Дракон. – И так время потеряли.

Искусный гранатометчик Цыган запустил ракету с мощным термическим зарядом по крутой параболе, чтобы выжечь зомби, которых уже можно было разглядеть воочию. Вспышка – и кусок «зеленки» вместе с деревьями и мертвяками превращается в прах. Дым, эта лазейка, через которую физическое тело уходит от огня, столбом поднялся к небесам… Еще пуск реактивной гранаты, вторая вспышка, дыма стало вдвое больше.

– Метко ты накрыл уродов, – похвалил Бритый Цыгана. – Без промахов, как всегда.

– Хорошая байда, кладет в десяточку как по загаданному, – похвалил Цыган переносную реактивную установку.

– А-а, тоже мне терма-шмерма, – проворчал Бритый. – Ножиком, ножиком бы их…

– Нужно уходить, – сказал Второй, – сэйчас со всэй округи бэгут звэри.

– Уходим, – поддержал его Дракон, и группа снова растянулась цепочкой, двинувшись в путь прямо по выжженному двумя взрывами участку.

Проводник привел группу по краю болота прямо к отвесным скалам вертикали, отделяющей четвертый уровень от третьего. Откуда убегали, туда и вернулись, только в другом месте.

Здесь, метрах в десяти от земли, над головами виднелся вход в пещеру. Третий достал тонкий трос с небольшой приспособой на конце и, раскрутив его, как лассо, забросил в пещеру. Плавно потянул тросик, и все услышали наверху хлопок. Зацеп вбурился в толщу камня.

Третий попробовал трос на прочность, удовлетворился и взобрался по нему наверх. Подтянувшись к краю пещерного зева, он аккуратно заглянул через порог и, удостоверившись в безопасности, перевалился внутрь. За ним быстро взобрались все остальные. Скалолаз в Троте – почти синоним сталкера. По крайней мере для того, кто ходит дальше второго круга. Есть, конечно, условно стационарные подъемники кое-где, но «сталкерские лифты» в основном для лицензированных кадров.

– Нехилое тут у вас западалово, – оценил Бритый, оглядывая просторную пещеру; несколько ответвлений просматривались в глубине.

– Ласточкино Гнездо, которое мы будем брать, гораздо выше, – напомнил Первый, – высота до уступа сотня метров от горизонтали как-никак. И пещера там гораздо обширнее и разветвленнее. Зато в ней единственный вход, а эта с другими выходами связана. Один из этих проходов, – указал он рукой на черные жерла в глубине, – тупиковый, завален камнями, а другие извиваются и ведут обратно к поверхности вертикали. Если эту дыру, – он показал на зев, через который отряд попал внутрь, – заблокируют, то мы уйдем по другим коридорам на свободу. В Гнезде только один вход и один выход.

– Противник случается и умный, возьмет и заблокирует другие дыры, – предположил Феникс.

– А если сильно умный, то именно через запасные выходы он и будет атаковать, – поддержал его Цыган. – За ними глаз да глаз нужен… Но в случае нападения, конечно, этот главный проем перекроют.

– Господа, не стоит делать мрачные прогнозы, – прекратил этот разговор Первый. – Если вы не заметили, никто на нас не нападает. Давайте спать ложиться. Завтра тяжелые сутки нам предстоят. Всем нам.

– Нет, – остановил его Дракон. – Твои номерные могут спать, а ты расскажи нам о чмошниках, которых нам завтра предстоит успокоить раз и навсегда.

– Забить осиновый кол в их мерзкие могилы! – подпел вожаку Бритый.

– Хорошо. Но нужно выставить часового…

– Я подежурю первым, – неожиданно вызвался Феникс, – потом тебя разбужу, – объявил он, глядя на Второго. – Ты уже сам по списку выберешь сменщика, благо ассортимент богатый.

– Прынято, – подтвердил тот.

Трое наемников отошли в дальний угол пещеры, к одному из пещерных лазов. Расположившись там, расстелили походные одеяла и легли спать, так и не снимая гермошлемов. Четвертый из них, то есть Первый, остался у входа и уселся, скрестив ноги по-турецки, напротив квада нанимателей. Они же расположились кто как сумел. Бывший морпех Цыган, например, сразу разлегся и задрал ноги на свой рюкзак.

Бывший фрифайтер Бритый достал набор для ухода за оружием и занялся своей винтовкой. Феникс стоял, подпирая стенку, а Дракон использовал свой рюкзак в качестве скамеечки.

– Братьев-чмошников на самом деле трое, – начал рассказывать наемник.

– А мне говорили – четверо, – удивился Дракон. – Несрастуха выходит, мелочь, конечно, но мы тут к серьезному делу готовимся, и любая мелочь сама по себе портит кредит доверия.

– Братьев трое, – твердо стоял на своем Первый. – Просто один из них все время имеет своего клона. Он, собственно, как бы существует размноженным, в двух экземплярах.

– Близнецы, мать их, – прикололся Цыган.

– Нет, хуже. Если убить одного, второй сразу же клонируется, и пара снова восстановится.

– Выходит, что нужно убить двоих одновременно, – сделал вывод Феникс, – тогда второй не успеет сделать собственную копию.

– Ты раньше встречал такую разновидность мутации? – Черное забрало шлема моментально повернулось к нему и уставилось на сталкера.

– Встречал, – кивнул проводник. – Точнее, знаю о таком… Не совсем таком, но суть похожа. Не знаю, верить или нет, но мне рассказывали о множественном сталкере. Правда, там размноженные не вместе, они разнесены по разным Зонам, более того, по разным мирам… однако жизнь каждого впрямую зависит от того, как в своих параллельных локациях ходят и что делают иные варианты одного и того же сталкера. Они друг от друга… э-э-э… дистанционно подпитываются, дают и берут. Каждый в ответе не только за себя. Но вариантов там больше, чем два, я так понял.

– А здесь всегда только два. И знаешь, не дает мне покоя вопрос… почему чмошник не может сделать сразу больше одной копии себя самого? – поделился Первый.

– Ты веришь в параллельные миры? – спросил Бритый, подымая голову от своей винтовки и даже прекратив ее чистить.

– Я верю в то, что существует все что угодно, до чего додумался человеческий разум. Где-нибудь, как-нибудь, когда-нибудь… пусть не здесь и не сейчас, – ответил молодому Феникс. – Если же разум не додумался и не представил, значит, того и быть не может. Во что я точно верю, так это в силу разума. Знаешь, а ведь Посещение и его последствия, как это ни парадоксально… э-э… красноречиво подтверждают, что если пределы воображения и есть, то они вовсе не так близко расположены, как людям казалось до того, как появились ареальные территории, позднее названные Ареалами Визита.

– Братан, ты какой-то запредельный оптимист, – буркнул Бритый и снова склонился над оружием.

Феникс хмыкнул и продолжил:

– Гм, уж какой есть… Возвращаясь к твоему вопросу, Первый. Ну, логично было бы предположить, что в данном случае эта мутация привела к тому, что текущий оригинал открывает как бы копию своего энергетического канала в пространстве, – поделился соображениями Феникс. – Копия и оригинал связаны между собой, как сообщающиеся сосуды, только на энергетическом уровне. Негатив-позитив, плюс-минус. Система дуалистичная, биполярная, третьему нет места.

– Ясно. Где-то так и я себе это представлял.

– Убиваешь одну половину, – продолжил Феникс, – форма заполняется заново. Поэтому уничтожение одной части ничего не даст, нужно убить обе половинки сразу… – Он искривил уголок рта и добавил: – И третьего тут не дано.

– Приходится признать, что родитель этого чмошника непрост, ох, непрост, наследственность – великое дело, – задумчиво произнес Дракон.

– Двойной – это старший сын, и он самый опасный, – продолжил Первый наемник. – К тому же он стал очень осторожным, сволочь. Две половинки вместе уже давно никто не видел. Он старается держаться по отдельности. Вдобавок старший способен контролировать более слабых и примитивных мутантов.

– Вы что, наблюдали за этими уродами круглосуточно? – спросил Бритый.

– Наблюдали – не то слово. Мы знаем об их повадках все.

– Давай лучше конкретно рассказывай, – сурово поправил Дракон, – а то твое ВСЕ звучит как бы очень много. Но с другой стороны, оно совсем ничего. Ты пойми меня правильно, – продолжил он, сменив тон на дружественный, – пока ни черта, кроме огорчения, что этот двойной хорошо устроился, у меня нет. Скажи лучше, как его достать.

– Если убить одну половинку, оставшаяся часть отрастит свою копию, прямо как ящерица хвост, и возле задницы появится другой… Зад к заду, так сказать. Очень короткий период они будут неразрывны и уязвимы, спиной к спине, но слабы…

– В этот пикантный моментик ты и предлагаешь накрыть сладкую парочку выродков, – сообразил Цыган. – Сложновато, но возможно. Главное, что они убиваемые, и если это придется сделать несколько раз, я не против.

– Эй, мужик, ты помни, здесь не компьютерные игры, – заметил Бритый, ехидно улыбаясь при этом.

– Я заметил, дятел, – огрызнулся Цыган. – Компы и глюки – это скорей по твоей части.

– Каннибалов с Гнезда ни в коем случае не стоит недооценивать, – предупредил Первый. – Второй сын способен мгновенно перемещаться в любую точку в радиусе примерно полтораста шагов. К тому же говорят, что он умеет так владеть своими рефлексами, что попасть в него из огнестрельного оружия почти нереально. Опередит и переместится хоть на полметра.

– Почему ты сказал «почти»? – уточнил Феникс важную деталь. – Были случаи, о которых стоит упомянуть?

– Наш брат Заза был своэобразным чэловеком, – в говоре Первого вновь мимолетно проскользнул гортанный акцент. – Он понимал Трот как никто и много чего мог. Для нас он был бесценен.

– Короче, давай не будем кишку тяну-уть, – чуть ли не простонал Цыган, – после лошадиных забегов нам спать охота до одури. Сначала твой кореш крутил нас по всем окрестностям, как бешеная юла. Я такой ходки сто лет как не помню, а теперь ты с разговором так же тянешь, тянешь…

– Не понял! – удивился Первый.

– Нет, чтобы по делу рассказать, что непонятного? Хоп, услышали, вопросы, все понятно, и мы на боковую, отдыхать. Так можно? Или коротко слишком сложно…

– Не слишком, я понял. Заза прикинул, как второй сын перемещается по спирали, и вычислил его траекторию, после чего смог подстрелить выродка.

– Почему он не добил урода?

– Почти добил, но третий, младший, размазал его по стенке. Младший у них самый буйный. Мы ничего не смогли поделать. Раненый чмошник телепортировался, а старший, Дупель, наслал на нас стаю летунов. Вдобавок младший атаковал… в общем, еле отбились. Я ответил на вопрос?

– Так ты про самого мелкого не рассказал, – поправил его Дракон.

– Он нэ мелкий. Он младший, а по размеру туша в три центнера, не меньше. Тварь, на человека похожая, только как издевательство. У него на спине сиамский близнец имеется, и он бегает как кентавр на четвереньках, только с двумя головами, хотя когда большая голова кормится, становится на ноги, как человек.

– Во как, – сказал Бритый, – ниче се глюк ходячий! Значит, еще и сиамский какой-то плюсуем, пятый братец…

– Помолчи, балабол, – одернул Цыган.

– Сам помолчи, – огрызнулся Бритый.

– Да тихо вы, – вмешался в перепалку Дракон, – дайте человеку сказать.

– Все равно не просеку, что ж это за красавец получается, – признался Бритый.

– Это закованный в броню гигант, – более подробно объяснил Первый, – у которого на спине сидит закованный в броню наездник с пулеметом и прочими видами оружия.

– Мотоциклист с коляской, мать его, – выдал Цыган свою ассоциацию.

– Та часть, что торчит на спине, стреляет будь здоров, – продолжил Первый, – а нижняя туша в ближнем бою любого попросту сметет и поломает. Брат на самом деле один, за оба тела думает тот, что сверху. Голова нижней туши – без мозгов, буквально.

– Его нужно кончать на расстоянии, – резюмировал Феникс.

– Тогда хлопот точно будет поменьше, – согласился с ним наемник, – поэтому мы и хотим подорвать их логово ночью. Туша будет спать, и младшего мы сто процентов достанем. Средний чмошник тоже должен быть дома. Есть вероятность отсутствия старшего, Дупеля.

– А почему ты ничего не говоришь про их отца? – спросил Дракон. – Все о сыновьях, а о родителе ни слова.

– Потому что сейчас о нем достоверно не известно ничего. Знаем только, что с тех пор как семейство переселилось в Ласточкино Гнездо, выкинув оттуда прежних хозяев, глава семьи заперся где-то внутри и не выходил за пределы новой норы.

– Блин, а говорил, вызнали о них все… Выходит, если он вступит в бой, вообще непонятно, что будет.

– Что будет… Одним врагом, который против нас, больше будет, вот что будет.

– Да ты, браток, настоящий остряк, – сказал Дракон, – только если тебе жизнь уже не нужна, то нам наши еще понадобятся.

– Отец раньше был способен убивать людей одним взглядом, – продолжил Первый, не отреагировав на реплику вожака. – Но ходил слух, что он потерял это свойство. Кого-то попытался и не смог… Все равно он закоренелый убийца, и на что способен, один Трот знает. Люди помнят, что вроде был неплохой телекинетик, а также подчинял себе других, не только животных. Включая зомби и людей.

– А телекинез, – уточнил Дракон, – он что, не свойственен всему семейству?

– Нет. Только отец на такие фокусы был способен. Это точно.

– Странно, – сказал Дракон. – Не передалось.

– Ничего странного, – поправил его Цыган, – мать-то нам неизвестна. Или матери. Может, обычные были чувихи, без всяких реверансов… Любовь зла, понимаешь ли, полюбишь и нормальную.

– Возможно, что ты прав, – согласился вожак.

– Поэтому мы и хотели там все к чертям выжечь, – продолжил Первый, – а затем уже зачистить.

– Мы будем заходить снизу с двух сторон, – объявил ему Дракон общую схему нападения. – Пойдем прямо по скале, зажимая Гнездо в тиски.

– Каким образом? – удивился снайпер.

– У нас есть специальные таблетки, чтобы бегать по стенам, – намекнул Дракон.

– Проглотил, и ты таракан, – выбрал шикарный образ Бритый. – Секретная разработка, наисвежайшая. Научники в первом круге не сидят без дела, помогают братьям-сталкерам, аж мозги дымятся.

– Это же совсэм мэняет дело! – Наемник так обрадовался, что даже перестал строго контролировать речь. – Я сразу уловил, вы нэпростые джигиты, привэдете к успеху! Наконец-то мы отомстим…

– Как только мы побежим по скале, – продолжил Дракон, – вы начнете обстрел из своих огнеметов, гранатометов и всего, что осталось, любых прочих метов, понял? Мы под прикрытием огня прорвемся к цели и дальше пойдем на зачистку того, что уцелеет.

– Очэн самонадэяный план, – заметил Первый, – но сдэлаем, как вы скажете.

– Вот и порешали, – подвел итоги Дракон.

– Все равно нужно разведать на местности, – сказал Феникс, – может, нам не стоит привлекать к себе внимание до самого входа. Сначала подкрадемся, а затем артподготовка, ковровая бомбежка и прочие прелести, и мы сразу входим в сиянии славы, разрывов и трассирующих пуль…

– Сверху подобраться нельзя, – сказал Цыган, – такой вариант они точно ожидают. Зуб даю, там над крышей полно всякого дерьма.

– Чего гадать, – сказал Дракон, – завтра сами и посмотрим. А сейчас на боковую. Меня самого дрыхнуть потянуло со страшной силой.

– Это твои ребята, Первый, нас гипнотизируют своим храпом, – усмехнулся Цыган.

Второй, Третий и Четвертый храпели на всю пещеру, и гермошлемы совсем не мешали им в этом, даже усиливали звук. Какие-то отверстия в «котелках» имелись же, чтобы пропускать голоса и воздух, и закрывались наглухо только в случае газовой атаки и прочей крайней враждебности окружающей среды.

– Суровые вы ребята, шлемоголовые, – то ли хвалебно, то ли насмешливо прокомментировал сложившуюся картину Дракон и также расположился поудобней, чтобы отойти на боковую.

Он с молодыми лег спать недалеко от входа, тогда как Феникс занял позицию возле самого проема входа, у края отвесного обрыва.

* * *

Отсюда можно было бы наблюдать Трот с относительно высокой точки, но тридцатиметровые деревья, вымахавшие неподалеку от стены, мешали. Их темные разлапистые верхушки полностью закрывали дальнюю перспективу и сводили обзор на нет. По этой причине отсюда Ласточкиного Гнезда и многого другого не было видно даже в мощную оптику. Кроны закрывали его, но зато и это убежище также было скрыто от надзора с той стороны.

Темнота пришла внезапно, в этот раз ночь накрыла Трот без предупреждения. Феникс включил свой ПНВ и, сканируя в различных режимах, изучал то, что мог разглядеть. Все вроде уснули, кроме Первого. Через некоторое время он присоединился к Фениксу, чуть приподнял забрало своего шлема, просунул внутрь сигарету, закурил и затеял разговор.

– Что-то мне не спится, коллега, – проговорил он, выпуская клуб дыма. – Можешь ложиться, если что. Я подежурю двойную смену, так сказать.

– Да я уже настроился, – отказался Феникс, – досижу свое и пойду.

– Тэбе тоже не спится…

– Типа того.

– Давно ты в Троте? – поинтересовался Первый, присаживаясь рядом, но так, чтоб огонек его сигареты не был виден снаружи.

– Достаточно. А что?

– Просто интэресно.

– Интересуются бабочками, – отрезал сталкер, – а это называется сбор информации.

– Возможно, ты прав, – согласился наемник и дважды затянулся, после чего выпустил много дыма, – но развэ любой разговор нэ есть сбор информации…

– Зачем тебе моя история? – Феникс искривил уголок рта. – Тем более что мы с тобой через сутки расстанемся.

– Это да, – согласился Первый. – Но эти сутки будут совсэм не рядовые, и я должен понимать, на кого из вашей группы нужно ориентироваться. Мы снайперы, нам издалека на самом дэле гораздо меньше видно. Бескрайний горизонт огромен, но он имеет настолько много деталей, что нет слов, способных его описать полностью. Бескрайность съедает детали.

– Да ты философ…

– Вродэ того, – сказал Первый, бросая «бычок» и растирая его подошвой. – Нэ поверишь, на Большой земле я учился в университэте, философский МГУ…

– И стал снайпером? – Феникс открыто улыбнулся. – Что ж, как по мне, правильная эволюция жизненного предназначения.

– Не мы выбираэм, панимаэш. – Акцент Первого становился все сильнее, он немного расслабился. – Зона… Ты слышишь зов и приходишь или никогда не окажешься в ней. Третьего нэ дано, раз пришел, то никуда не денешься.

– Третий путь всегда есть, – пробормотал Феникс едва слышно.

– Что ты сказал, коллега?

– Так, мысли вслух… А чем вам так ненавистен этот клан чмошников? – сменил тему Феникс.

– Давай покурим с тобой, – вместо ответа предложил Первый и достал небольшую курительную трубку; наполнил ее зеленым порошком.

– Я не участвую, – отказался Феникс.

– Ты нэ бойся, это не «дурь» какая-нибудь. Зелье шаманов Севера, его курят ночные охотники, – продолжил уговаривать наемник. – Оно вполне безопасно, смотри, просто бодрости добавляет. – В доказательство своих слов он вставил мундштук в щель забрала, раскурил трубку и выпустил клуб неожиданно ароматного дыма.

– И все же я обойдусь.

– Совсэм напрасно, – ответил наемник, снова выпустив дым, – я эту смесь сам готовлю и кому попало нэ предлагаю.

– Не в обиду, коллега, – медленно, с расстановкой, чтобы дошло, произнес Феникс. – Но мне кажется, ты меня хочешь вывести из строя. Так что продолжим где-нибудь на якоре, образно говоря, и там попробуем твою смесь. А сейчас извини, я на работе и воюю так, как обучен, а коней на переправе не меняют.

– Я тэбя услышал, но какой мнэ смысл усыплять тебя, если ты сам скоро пойдешь спать, а я заступлю на вахту.

– В том-то и дело, ну сам посуди. Если зелье бодрит, то мы оба будем бодрячком, только ты на вахте, и тебе классно, а я там глаз сомкнуть не смогу вместо отдыха.

– Как знаэшь. Логика жэлезная. Ты тоже окончил философский?

– Нет, я по другой части учился, а потом меня вообще ареальная жизнь на курс обучения приняла…

– Расскажи тогда, как этот курс завел в Зону.

– Вопрос абстрактный, – пожал плечами Феникс, – слишком большой горизонт охватывает. Давай на него сначала ответишь ты, а я уже потом, по твоему образу и подобию, хе-х.

– А давай. Люди в армию идут по разным причинам, – проговорил Первый. – Я пошел, потому что в армии можно безнаказанно убиват людэй.

– По крайней мере честно, – заметил Феникс, – но ты что-то, откровенно говоря, на армейского мало смахиваешь.

– Стало тэсно на Большой зэмле. – Наемник докурил и выбил чубук о каблук. Горка серо-зеленого пепла осталась на буром камне.

– И ты решил расширить свою вселенную за счет ареальности и стал в ней вольным стрелком?

– Ты угадал. Только не я один, еще братья-земляки со мной… здэсь нам больше нравится. Трот дает все. Дарит чэловеку власть распоряжаться другими жизнями, а значит, дэлает его богом.

– Вот скажи мне, Первый, – неожиданно спросил Феникс, – ты считаешь достойным изменять любимой женщине?

– Зачэм, если она имеется? – удивился вольный стрелок.

– Ага, и член, так сказать, тоже имеется, – скривил уголок рта Феникс.

– Замэчу, у большэй половины человечества его нэт, тем нэ менее все равно изменяют любимым.

– Не все же.

– Балшинство…

– Эти слухи весьма преувеличенны, – не согласился Феникс. – Обычному человеку по природе своей не свойственно запоминать хорошее, и потому обращается внимание только на гадости. Готов поставить весь хабар, который при мне, на то, что, если собрать всех верных в любви людей на одном берегу и неверных на другом, верных будет несколько больше.

– Ты говоришь о том, чего нельзя провэрить.

– Не важно, но это так. Я верю.

– Коллега, да ты романтик, ха-ха! – Первый коротко рассмеялся за забралом шлема.

– Как сказал один дядя, люди делятся на рабов и сумасшедших. – Феникс отвернулся, чтобы осмотреть местность внизу через свой прибор. – Так вот, я скорее отношусь ко второй категории, и ярлык романтика для меня уже в прошлом, и сейчас он, к сожалению, мне совершенно чужд.

– Ты рассуждаешь катэгориями рабов, а катэгориями свободных рассуждать нэ пробовал? – поинтересовался наемник; он привстал и тоже аккуратно выглянул из зева пещеры.

– Я рассуждаю так, чтобы было ясно тебе, – парировал сталкер. – Рабы не понимают свободных категорий, а поскольку их больше, то и категории их более доступны и удобопонятны. Какая в принципе разница?

– Разница огромная, и ты это знаэшь. – Втянувшись обратно в пещеру, наемник поднял указательный палец вверх, чтобы придать особую значимость этому утверждению.

– Я понимаю, что разница существует только для тех, кто не видел других категорий, – сказал Феникс, тоже прячась в укрытие после осмотра, и поднял на лоб свой ПНВ. – Для тех, кто понимает, что все категории сводятся к одному, никакой разницы нет и быть не может. И главная фишка в том, что, понимаешь ты меня или нет, также нет ни малейшей разницы!

– Я понимаю тэбя… не стоит так горячиться, ты же знаешь, что я прав. Только нэ хочешь признать.

– Ничего я не знаю, – замотал головой Феникс. – Тут уж ты мне свои схемы в голову не вкладывай. Не надо! Пока я вижу только то, что видел уже множество раз.

– Просвети, – попросил собеседник.

– Тебе кажется, что ты пришел сюда выбирать, – сказал Феникс, – а я пришел потому, что меня лишили выбора. Но на самом деле выбора-то у нас с тобой никогда не было. Трот выбрал за нас давно. Но подсознательно ты знаешь это, недаром же говорил о зове…

– Ну, это ничего не меняет. Главное, что меня устраивает такое положение вещей. Моих напарников тоже, спину мне прикроют, а что еще нужно сталкеру?

– Действительно, – развел руками Феникс.

– Знаешь, – продолжил наемник, – когда-то давно я был в Италии в винных погребах. Так вот, мэстный сомелье сказал классную фразу. Он сказал, что лучшее в мире вино это то, которое нравится именно тэбе.

– С этим трудно спорить, – ответил Феникс, – но я попробую, только вот в следующий раз.

– Не понял? – удивился снайпер.

– Друг мой мимолетный, я сейчас пойду спать, – пояснил ему сталкер, – ты сейчас в другом мире, в котором меня все равно нет, так что справишься.

– Да бэз проблэм, – отступился Первый.

– Ну, тогда доброй ночи, спокойной вахты! Знаешь, раз уж порядок дежурств меняется, следующего разбуди вон того, что с краю дрыхнет. – Феникс указал на Цыгана. – Он мужик опытный и сам решит, кого будить дальше.

– Я понял тэбя, давай иди, отдыхай.

– И я тебя прошу, дру-уг, – вкрадчиво проговорил Феникс, – давай без фокусов, ладно? Противоречить словами собственным словам – это сколько угодно, но действиями не надо.

– Зачэм нам проблемы с вами? Я даже не понимаю, о чем это ты…

– О том, что в Троте много людей однажды засыпают и не просыпаются, так вот это не про нас. Мы проснемся и пойдем в ходку, выполнять миссию.

– Если бы мы хотэли убить вас, то сделали бы это, как умеем лучше всего, на расстоянии. Мы снайперы, зачем нам рисковать. Нам тоже надоели эти чмошники, у нас с ними свои счеты, но тебя они совсем не касаются. Коллега, ты больше не интересуйся, что там да к чему. Никто из нас тебе все равно ничего нэ скажет. А будэшь сильно расспрашивать, мои братья могут нэправильно понять и язык вдоль разрезать.

– Это что сейчас было, угроза? – широко улыбнулся Феникс.

– Нэт, это чистая правда, – признался Первый. – Два четных номера – джигиты полностью обэзбашенные, я порой их сам боюсь.

– А мне они показались тихими парнями, мирными, – посетовал Феникс. – Ай-ай-ай, ошибся… Но мне побоку ваши расклады, – признался он, – и не хочу лезть не в свои дела. Мне бы со своими справиться, знаешь ли. И не дать никому помешать справиться.

– Правильно. Бэз нашей помощи вам с ними нэ справитса. Они могут устроить серьезное сопротивление, поэтому главное – внезапность…

– Побываем на месте и решим, чего сейчас-то загадывать, – ответил Феникс.

– Это точно, что гадать, – согласился наемник, – иди и спокойно отдыхай, все будэт нормально.

– Мы поняли друг друга. Я пошел спать… Давай, до свиданья.

Сталкер поднялся на ноги и побрел к левой стенке, где улеглись напарники из его группы.

– Наивный горец, филфака МГУ ему хватило лишь на убежденность, что под моим делом я подразумевал штурм… – прошептал он себе под нос. – В одном только он был прав, сам того не подозревая, хотя потом и опроверг свои же слова о зове…

Феникс остановился и посмотрел вниз. Его хитрые уголовнички окружили себя «палаткой тревоги», и подкрасться к ним бесшумно стало нереально. Правда, купол этот, являющийся, по сути, своеобычной сигнализацией, был совсем небольшой. Феникс легко отметил его границу и решил не пересекать ее, не беспокоить своих временных подельников. Он расположился несколько дальше, с одной стороны обезопасив себя лагерем дрыхнущих урок. Но с другой стороны от него располагались отверстия, уводящие в глубь земной толщи.

Какой проход из них был тупиковый, а какие нет, сталкер не знал, но все они были недалеко и совсем не нравились ему. Оптический сканер показывал там пустоту, и все другие имеющиеся режимы, включая датчики движения, показывали, что тоннели пусты. Причем выглядели запасные проходы весьма одинаково, за исключением того, что тот из них, что справа, заканчивался через семьдесят шесть метров и уходил влево. Другой тоннель сворачивал через сто одиннадцать метров и уходил вправо. Так говорила электроника. Остальные три тянулись в другую плоскость, но эти два…

Тоннели должны были пересечься, но этого не случилось. Проходы не пересекались, так по крайней мере показывала ультразвуковая техника. Или она дала сбой?..

– И тут аномалия, – пробубнил Феникс.

Чуйка безапелляционно твердила, что с этими дырками что-то не то, если не на полный вперед, то на добрую треть спектра возможностей точно.

Но матрос Кимарчук снова подкрался со спины, как амба, и был совсем рядом.

Сталкер вынул из рюкзака и установил автономные датчики движения, направив лучи в глубины двух самых подозрительных тоннелей.

– Так хоть не во сне сожрут, если что…

С этими словами Феникс разложил спальный мешок, но не залез в него, а лег поверху. Не выпуская оружие из рук, на случай «если что». И наконец позволил себе отключиться.

Даже ему иногда требовалось восстанавливать Силу.

Ибо не сверхсущность. Хотя властью над жизнями других обладал такой, что все снайперы и головорезы Трота обзавидуются.

Человек.

Не бог.

Маршрут десятый

«Невозможно куда-то перемещаться, мельчая и уменьшаясь с каждым шагом. Только движение к величию дарует возможность реально двигаться вперед…»

Начальник тридцать четвертой пограничной заставы майор Александр Тауров сразу понял, что подначальный ему блокпост пропустил какого-то особо опасного нарушителя. Но что дело примет настолько крутой оборот, он не ожидал, несмотря на все свои тревожные предчувствия.

Расследование данного происшествия началось, как всякое другое подобное ЧП, но когда разразился катаклизм, почти сразу окрещенный выжившими Мегазахватом, все резко изменилось вообще и касаемо того ЧП в частности.

Случай на заставе Таурова перевели в разряд совершенно засекреченных. И руководство назначило совсем других людей на расследование случившегося. Задачей вновь назначенных была поимка нарушителя, даже если он, ирод такой, занырнет в самую глубину Трота. Таурову на заставу спустили множество различных приказов. Все они были выполнены, только вот новых следователей пока еще было не видать. Больше чем на сутки где-то подзадержались инспектора. Катаклизм везде смел привычные алгоритмы и порушил налаженные схемы.

Майор Тауров скрепя сердце втайне от всех, конечно же, более всего боялся, что прошедший Мегазахват, наделавший так много шуму и бед, дело рук именно «его» диверсанта. А вдруг этот неуловленный паршивец смог пройти через кордоны, проникнуть через сектор 34-й, как-то спуститься в эпицентр и что-то там напортачить?

Тем более что установленный факт – диверсант шел, под завязку нафаршированный различными носителями анормальной силы. Майор, конечно же, понимал, что у подлого гада мог быть далеко не единственный нелегальный предмет. А когда Тауров наконец увидел перед собой затянутого в бронекомплект высшей защиты специального посланника со свитой, то реально подумал, что его сейчас расстреляют. Вот прямо сейчас выведут, к стенке приставят и шлепнут. Или даже выводить не станут, вышибут мозги прямо на рабочем месте, в кабинете на кресле… Но вначале с ним никто даже не удосужился толком поговорить о случившемся.

Для расследования ЧП и поимки нарушителя из главного штаба был выслан особый человек. Посланник имел оперативное имя Вольф, на самом деле он был офицером, конечно же, не только погранслужбы, и имел карт-бланш, все необходимые полномочия для проведения этой секретной операции.

Вольф еще заочно сделал вывод, что этот беглец необычайно способный кадр, и простыми методами его не заарканишь. Направляясь сюда, доверенный посланник связался с Тауровым и приказал найти наиболее сильную прорицательницу брухо, обитающую в этой части Трота. Тауров справился с поручением, и женщину-гадалку уже транспортировали из второго круга.

Для этого майору пришлось подключить свои личные связи в сталкерском мире Трота, но это уже не имело значения. Посланник, пусть и с опозданием, прибыл на его заставу, десять раз успел уже изучить все вокруг, осталась только гадалка, но группа с прорицательницей тоже запаздывала…

– И на кой черт она ему понадобилась, – бурчал себе под нос майор; выдворенный из собственного кабинета, он мерял шагами коридор штаба заставы, туда-сюда, сюда-туда, и встречные младшие офицеры вкупе со старшими сержантами провожали его опасливыми, а то и боязливыми взглядами. – Ой, не одобряю я всю эту хиромантию… Все они тут одним миром мазаны… не нашим миром…

Спецпосланник тем временем сидел, погруженный в раздумья, на кресле майора в кабинете Таурова и с таким же нетерпением ожидал ведьму. Вольф приехал издалека и в принципе сейчас занимался другими сферами государственной безопасности, но он знал, что на полулегальном положении в Троте, а особенно в его окрестностях, работает довольно много различных прорицательниц, гадалок и ясновидящих. Аура и реклама здешних мест сильно располагает к подобному бизнесу. В других Ареалах Визита тоже подвизались экстрасенсы, но в российскую их почему-то набилось в особенности много.

Большинство из них являлись, безусловно, шарлатанами, но некоторые экземпляры действительно что-то могли. Вольф не раз успешно разрешал свои дела, прибегая к помощи подобных сверхчувствительных кадров, и сейчас он также решил пойти проверенным путем.

– Товарищ командир, привезли женщину, которую вы ждете, – отрапортовал нарушивший раздумья Вольфа капитан, его первый помощник. – Ее зовут Кармела, она цыганка, наследственная брухо. По нашим оперативным источникам – самая сильная в своем ремесле из всех ворожеек, имеющихся в этой части…

– Ведите ведьму в комнату для допросов и оставьте нас одних, – приказал Вольф, и его приказание было тотчас же исполнено.

Женщина, представшая пред темные очи особого инспектора, была очень статна и даже хороша собой, несмотря на тридцатилетний возраст, ведь для этого быстро расцветающего и быстро увядающего племени после двадцати пяти уже кончается свежесть. Ведьма держалась уверенно, насмешливо разглядывая Вольфа холодными, как лезвие ножа, глазами.

– Зачем звал, кареглазый?.. – первой нарушила молчание гадалка. – У меня все законно, я исправно плачу налоги и запрещенными вещами не занимаюсь, как можно! – продолжила с легкой иронией в голосе женщина, не дождавшись никакого ответа.

Вольфа начал забавлять такой поворот событий, и он, открыто улыбаясь, достал из кармана смертоносную цепь с особым механизмом на конце. Это устройство называли Цепью Сомнения. Механизм этой удавки был очень прост: чем больше вы пытаетесь освободиться, тем больше цепь будет врезаться в ваше горло, и вскоре это убьет вас. Есть только один способ избавиться от смерти: нужно перестать сопротивляться, причем перестать сопротивляться вообще. Тогда через время цепь сама отпустит вас.

Так массово проверяли в первые годы нашествия абнормальности, есть ли у человека сверхспособности. Выявляли скрытых мутантов и прочих индивидов, обладающих неординарными возможностями. Если сомнения имелись, то эта цепь, затягивая колечки одно за другим, сомнений таковых лишала. Инструмент периодически использовался до сих пор.

– Ты вызываешь у меня сомнения, – ответил он ведьме, демонстративно звякнув при этом своей металлической удавкой.

Офицер сразу отметил, как дрожь пробежала по лицу гадалки, и она судорожно сглотнула слюну. Эта ведьма была знакома с предметом, который Вольф держал в руке, и предстоящая перспектива привела ее в ужас. Вывод один, и он прост: эту особь уже испытывали при помощи подобного механизма, и она осталась жива.

– Тебя раньше тестировали, ведь так? – спросил Вольф, внимательно разглядывая цыганку. – Ты жива, значит, ты настоящая брухо[3].

– Вы ош… шибаетес-сь… я не… брух-хо, – откровенно дрожащим голоском выдавила цыганка. – Той малости, что я умею… н-научилась от матери, но… я потеряла всякую связь со своими родичами… мне даж-же неизвестно, г-где… кочует мой табор сейчас…

Она пыталась откреститься, но Вольф, внезапно разъярившись, жестко прервал этот не интересующий его словесный понос. Он резко ударил цыганку тыльной стороной ладони наотмашь по лицу. Женщина, коротко вскрикнув, упала на пол, а Вольф сразу же отвернулся к окну, так как его уже тошнило от всего этого. Офицер по особым поручениям не желал быть свидетелем чьей-либо слабости или унижения.

Но как избежать того, что сам порождаешь?!

Отвернувшись, Вольф только хотел подарить небольшой тайм-аут этой гадалке, чтобы она сама догадалась что к чему и перестала себя так вести. Он вежливо дал ей возможность все исправить, но обиженная, испуганная женщина восприняла ситуацию несколько иначе. Когда ее обидчик повернулся к ней спиной, цыганка, как ей казалось, незаметно достала припрятанный в складках одежды магический порошок и попыталась в срочном порядке наложить какое-то проклятие.

Ведьма просчиталась, Вольф звериным чутьем почувствовал опасность. В короткое мгновение он оказался возле цыганки и, беспощадно схватив ее за волосы, выхватил свой пистолет. Особый посланник одной рукой снял оружие с предохранителя и ловко передернул затвор, затем с силой приставил ствол прямо к центру лба этой глупой женщины. Огонь разрушения проснулся в глазах Вольфа, и цыганка сразу поняла, что зависла на тончайший волосок от смерти.

– А теперь, красавица, послушай меня, – четко выговаривая каждое слово, начал свою речь Вольф.

Перепуганная ведьма замерла настолько, что стук ее собственного сердца заглушал все прочие звуки вокруг. Женщина отчетливо поняла, что этот страшный человек – ужасный тиран. Он абсолютно не ценит жизни других людей и способен убить ее, не колеблясь ни секунды, а ровно через мгновение уже позабыть об этом происшествии.

– Со мной твои штучки не пройдут, – продолжил этот жуткий человек, – и если ты не та, кто мне нужен, то своим последним поступком ты необычайно меня расстроила и все испортила. Так как я убью тебя, а затем найду и вырежу весь твой табор, я убью всех твоих – и маму, и папу, и всех по домовой книге. Всех, кого ты когда-нибудь знала и кто был тебе хоть как-то дорог. И поверь, что на этом я не остановлюсь и буду преследовать остальных представителей твоего племени до тех пор, пока не выгоню всех в зараженные радиацией земли. Так что теперь быстренько подумай и решай – или ты поможешь мне, или умрешь и отправишь своих многочисленных братьев и сестер скитаться на краю географии, пока я всех не перевешаю.

В ответ женщина только заплакала и не проронила ни слова.

– Не слышу, да или нет?! – уже прокричал взбешенный Вольф буквально на ухо своей жертве, еще сильнее сжав ее волосы.

– Да, да! Ай-й-й!! – согласилась цыганка, вскрикнув от боли. Кармела поняла, что первый раз в жизни колдовство не сможет ей помочь, и это осознание сделало ее совершенно беспомощной перед этим страшным человеком.

Получив согласие, Вольф сразу отпустил женщину и, выпрямившись в полный рост, спокойно спрятал свое оружие в скрытую кобуру.

– Слушайся меня, как творца всего сущего, и тогда останешься жить, – произнес он напоследок, поправляя одежду. Цыганка молча кивнула, продолжая всхлипывать, но уже по инерции.

– Найди мне человека, выкинувшего недавно этот контейнер, – сразу перешел он к делу.

Вольф протянул женщине раскрытый «сохранник», брошенный диверсантом на подходе к уничтоженному залповым огнем блокпосту и экспроприированный у Таурова. Футляр был пуст и не представлял опасности, но по нему Вольф рассчитывал найти своего беглеца. Цыганка поднялась на ноги и окинула взглядом металлическое изделие, но в руки контейнер брать не стала.

– Здесь провести подобный обряд не получится, мне необходимо домой, – отрешенно проговорила ведьма. – Для подобных поисков мне нужно много дополнительных вещей. Я иначе не могу.

– Это не составит никакой проблемы, – ответил Вольф, моментально расплывшись в нежнейшей улыбке, которая могла быть адресована только горячо любимому человеку. – Когда нам идут навстречу, мы готовы на все ради своих людей.

Вольф всем своим видом давал Кармеле понять, что он не желает помнить о том, что произошло только что между ними. Поэтому, когда вошли подручные Вольфа, они увидели двух людей, заключивших между собой успешную сделку. Но волчата прекрасно понимали, что женщина заключила сделку не с их шефом, а с собственной жизнью.

Окружению посланника было не привыкать к таким соглашениям, это была летучая бригада, и каждый из них твердо знал, что теперь нужно делать. К вечеру Вольф со своей свитой уже был у ведьмы дома и ждал от нее выполнения всех необходимых приготовлений для предстоящего акта колдовства.

Цыганка оборудовала себе схрон во втором круге Трота. Жилище напоминало что-то среднее между внутренностью кибитки ее племени и кунсткамерой самого странного из всех императоров, Петра Первого.

– Неплохо идут дела у местных прорицателей, – полушутя констатировал Вольф, наспех осмотрев логово ведьмы. – Установить в округе посты наблюдения, – распорядился он первым делом. – Волкам связь поддерживать каждые две минуты. Кроме того, – продолжил Вольф нагружать первоочередными задачами свое окружение, но в этот раз досталось Таурову, прихваченному посланником с собой, – майор, организуй отряд спецназа. И так, чтобы дежурил все время в вертолете. Но при этом бойцы должны быть всегда неподалеку, чтобы в любой момент можно было бы прийти на помощь моим волкам…

– Разрешите выполнять? – дождавшись паузы в словах своего нового командира, по-армейски испросил служака Тауров.

– Да, и узнай у цыганки, сколько ее приготовления займут времени, – закончил Вольф, отвернувшись к электронным картам, давая понять, что от команд нужно переходить к действиям, а он хочет побыть один.

Приготовления заняли гораздо больше времени, чем рассчитывал особый посланник, но Вольф не стал торопить цыганку, так как не хотел перегнуть палку. Он, чтобы убить время ожидания, намеревался устроить стрельбу из винтовки по мутантам, прогулявшись в округе.

– Спецназ готов, – успел оповестить Тауров, – а ворожка говорит, что для успешности гадания нужно все приготовить в точности. Торопиться она не советует и говорит, что это может затянуться на всю ночь.

– Нужно – значит нужно, – сказал Вольф своему временному помощнику.

Тауров чувствовал себя до дрожи в кончиках пальцев неуютно в жилище ведьмы, и перспектива оставаться здесь надолго его явно не радовала. Но перечить он, конечно же, не решался, ему, человеку военному, должно исполнять приказы до последнего. Так решил майор, и этот путь им был выбран давным-давно, еще при поступлении в суворовское училище.

– Сегодня все прояснится, я чувствую это, – решил подбодрить Вольф своего нового подчиненного. – И не переживай ты так, майор, она не обманет, я же сделал ей предложение, от которого сложно отказаться…

Майор не нашелся, что сказать. Не козырять же с классическим «Так точно!».

– Ты лучше сообрази что-нибудь перекусить, – добавил Вольф после некоторой паузы и принялся изучать солидное собрание странных по подборке книг, пылящихся на полках.

До Посещения, давным-давно, здесь был населенный пункт и колхоз. Окружающая деревня почти сгинула в песках ушедшего времени, а вот домик сельской библиотеки уцелел назло гниению, старению и чужеродной энергии, превратившей эти территории в филиал Небес на Земле. Часть книг на древних стеллажах явно принадлежала еще тому реликтовому очагу культуры во глубине провинциальных руд, но большая половина архаичных носителей информации появилась стараниями ведьмы, избравшей своей точкой дислокации сию обитель неподалеку от перепада с первым кругом Зоны. От Периметра ее схрон отделяло добрых полтора десятка километров, почти треть расстояния между внешним бетонным валом и Колодцем в эпицентре, но это были наименее опасные километры.

Перекусить Вольф успел не единожды, ведь пришлось проторчать в ведьминой «кибитке» до конца дня. Почти все его волки разъехались выполнять различные поручения, и только капитан, верный первый помощник, и майор-пограничник Тауров оставались с Вольфом ждать результатов предстоящего колдовства.

За это время особый посланник высшего закона успел изучить даже не один заинтересовавший его фолиант. Затем особому посланнику стало явно скучно, и он решил поговорить.

– Вот скажите, майор, – светски обратился он к обмякшему на стуле Таурову, – как вам Монтень с его мировоззрением? Это копошение в собственной бездарности, в собственной ненужности. Поначалу Монтень со своей логикой может показаться сумасшедшим, но позднее приходит понимание того, что осознание собственной незначительности дает возможность отойти от ложного пути человечества, чтобы открыть в себе безграничные возможности.

– Не знаю, к сожалению, с данной философией я не знаком, – подобравшись и выпрямившись, честно признался майор, – хотя, конечно же, в общих чертах слышал.

– Это нельзя слышать в общих чертах! – Вольф рассмеялся. – Ха-ха-ха! Это можно только прочувствовать. Слова в данном опыте ничего не стоят. Вся философия Монтеня – пример блестящего ежесекундного осознавания всего, что вокруг происходит. Это постоянная тренировка, тренировка разума. А чтобы понять, для чего это делается, нужно самому попробовать. У каждого свои возможности, и что-то говорить наперед будет весьма неправильно.

– Не совсем комильфо получается, – сказал Тауров.

– Да, майор, да! – Особый посланник приветливо улыбнулся пограничнику. – Вы, я вижу, человек образованный. С вами можно вести различные беседы…

– Вот только не надо со мной как с идиотом разговаривать! – ощетинился бравый погранец Тауров. – Мне всю эту пургу знать не положено. Я добываю свой хлеб другим ремеслом, охраняю родину от…

– Да уж, видно, что плохо вы справляетесь, раз я подключился к вашей работе, – весело заметил Вольф. – А все, заметьте, от того, что всем некогда, а в Кремле книги читает один дурак товарищ Сталин.

– Это вы о чем? – удивился Тауров.

– Да все о том же, – заметил Вольф, – цитирую-с… Ну ладно рядовые бойцы, но вы-то командный состав и отнюдь не последнее звено, получается. Вам сам творец велел повышать собственную образованность. Шпион нынче продвинутый пошел, он все эти вещи ерундой не считает и, скажем, про тантру и аскезу может рассказать гораздо больше вашего.

– Да рассказать-то он может все что угодно, – пожал плечами Тауров, – но я имею только те козыри, которые дала мне природа от рождения. Я поймаю его, но по-своему, так, как привык за все эти годы службы в Троте.

– Вы, конечно же, поймаете его, непременно! – Особый посланник снова засмеялся. – Ха-ха-ха, я всегда достигаю поставленных задач. Ваш нарушитель, несомненно, выпадает из любых шаблонов. Выродок, что ни говори, чрезвычайно опасен, но мы его сделаем.

– Поисковые рейды, группы, пущенные наперехват, что-то дали или нет? – решился спросить Тауров.

– Пока нечем похвастать, – откровенно признался Вольф, – но это пока. Мои люди подняли на уши все агентурные сети в Троте. У нас есть фоторобот вашего чмошника, и мы имеем примерное представление, в чем заключена его миссия в Троте.

– Это уже интересно… Так вы все время вели свою игру! А я, болван…

– Вы даже не представляете, мой дорогой майор, насколько вы на этот раз правы, – усмехнулся Вольф. – В Троте давно нужно провести чистку. Слишком много различных антисоциальных элементов осело в этой анормальной яме.

– Ну-у-у, наконец-то! – выдохнул Тауров. – Я же давно говорил, что нужно выгрести чертов Трот, как авгиевы конюшни. Понабивалось всяких…

– Приятно слышать твердую позицию, – благосклонно покивал Вольф, – но все не так просто. Система никогда ничего не будет делать просто так. От любого действия должны быть преференции. Так что всего игрового поля вам, майор, никогда и не увидеть. Вы правы, вам необходимо неукоснительно соблюдать правила и четко выполнять свою работу, согласно уставу.

– Так оно и есть, – согласился Тауров.

– Вот только вы почему-то не справились, ха-ха-ха! – снова развеселился Вольф и пронаблюдал, как опять разнервничался майор. – Хотя вашей вины в этом почти и нет, противник оказался слишком мощно подготовленным. Вся надежда была на то, что начальник заставы проявит чудеса самоподготовки, в результате он мог бы обезвредить врага или хотя бы ранить его. Но, к сожалению, на этой пограничной заставе другой случай… Хотя что с них взять, там у них на заставе, я слышал, даже кни-иги читать не приветствуется… – Последнюю фразу молниеносно переместившийся Вольф произнес заговорщическим шепотом, наклонясь к уху Таурова.

– Вы намеренно издеваетесь надо мной, – дерзко ответил майор, смотря прямо в глаза посланнику. – Нарушитель прошел, потому что система охраны Периметра в первую очередь рассчитана на то, чтобы не выпускать нарушителей изнутри, а о проникновении снаружи за последние десятилетия никто особенно не заботился, до недавнего времени, когда наконец-то…

– Этот факт, несомненно, служит оправданием вашей вины, – закивал Вольф.

– Виноват я или нет, может сказать только военно-полевой суд, – отрезал Тауров.

– Суда не будет, – отмахнулся Вольф, – прецедент того не стоит.

– Жаль, – ответил майор, – а я рассчитывал на всестороннее разбирательство.

– Слишком много чести вы уделяете своей персоне, – разочаровал Таурова особый посланник. – Вы, майор, не думали ли о том, что пропущенный вами шпион в состоянии устроить диверсию всемирного масштаба?

– Думал и сейчас думаю, – признался пограничник, – но я надеюсь, что все обойдется.

– Надежда на русский авось, – молвил Вольф.

– Нет, ну почему на авось, – возразил Тауров, – я готов приложить максимум усилий в этом направлении.

– Ладно, майор, расслабься, – дружески-участливо успокоил его Вольф, – помогу я тебе выбраться из этой передряги. Пойди лучше узнай у этой твоей ворожки, долго ждать еще, а то мне опять жрать захотелось. Эти библиотечные стеллажи почему-то на меня нагоняют зверский голод. Нет чтобы духовной пищи возжелать в забытом храме знания, я все о плотской пище помышляю… Парадоксально, не находишь?

* * *

Лишь с приходом первых сумерек цыганка сообщила, что готово, и пригласила Вольфа с помощником и Тауровым в придачу зайти в свою рабочую комнату, бывший читальный зал, где все было подготовлено к ворожбе.

– Сумерки – это трещина между мирами, – проговорила женщина в полумраке, – в это время суток легче всего узреть истину.

Вольф осмотрел полутемное помещение, окинул взглядом неизвестные ему руны, начертанные на полу, и, встав в сторонке со своим помощником, приказал начинать. Женщина попросила положить брошенный нарушителем контейнер, по которому собирались найти шпиона, в центр начерченной секстаграммы. Первый помощник Вольфа в точности выполнил указания и молча вернулся на свое место у стены. Майор неслышно затаился в углу возле входа.

Цыганка ловко разожгла огонь в предназначенной для этого медной посудине, установленной на полу. Вскоре горсть какого-то порошка с треском растворилась в пламени, осветив при этом весь зал ярко-голубыми вспышками. Ведьма повторяла эту процедуру много раз, пока помещение практически полностью не затянул едкий дым.

От этих фокусов у Таурова слегка закружилась голова, и начальник одной из пограничных застав Периметра российской Зоны Посещения сразу догадался, что таинственный порошок, по всей видимости, имел галлюциногенные свойства. В подтверждение этой догадки ведьма вскоре вошла в транс и начала еле слышно что-то бормотать себе под нос.

Тауров и сам начал ощущать некоторое недомогание, ему стало тяжело дышать, стены принялись давить на него своей массой. Внутренний отсчет времени изменился, и каждая минута длилась целую вечность. И когда уже майор начал подозревать, что воистину миновала бесконечность, цыганка вернулась в нормальное состояние и, достав из клетки небольшую летучую мышь, ловко зашила ей рот длинной деревянной иглой.

– Зачем это? – спросил кривящийся от вида этой процедуры особый посланник.

Конечно же, ведьма ничего не ответила, Тауров не был уверен в том, расслышала ли эта женщина вопрос вообще. Цыганка продолжала заниматься своим делом, извазюкав мышь какой-то белой мазью. Затем, опять раскачиваясь в трансе, Кармела подошла к окну, открыла его и выпустила полностью перекрашенное в белый цвет животное на волю.

– Найди его, – приказала цыганка в напутствие и уже только после этого ответила на вопрос Вольфа: – Чтобы она не смогла никому разболтать то, что увидит.

Потом ведьма повторила практически то же самое, но уже со второй летучей мышью. Женщина так же ловко и абсолютно безжалостно зашила, но уже не рот, а глаза ритуальному животному.

– Чтобы она ни на что не отвлекалась по дороге, – уже самостоятельно пояснила свои действия Кармела и, также измазав тельце белой мазью, выпустила животное на волю. – Найди свою сестру и доложи мне все, что она узнает, – приказала в этот раз колдунья.

Затем, вернувшись на свое место, Кармела запела странную песню, раскачиваясь при этом и неуклюже пошатываясь, словно зомби. Новые порции порошка улетели в огонь, и дым, но уже розового цвета, почти напрочь уничтожил видимость… Ведьма стала биться в ритмичных конвульсиях, складывающихся в подобие пляски, нечто неразборчивое пронзительно то ли выкрикивая, то ли напевая.

Это сверлящее уши пение продолжалось еще какое-то время, и Вольфу порядком поднадоело наблюдать за всем этим действом, но внезапно влетевшая в окно белая летучая мышь заставила его собраться и вернуться к реальности. Животное немного покружило по комнате и, сев на правое плечо ведьмы, подползло к самому ее уху. Со стороны действительно казалось, что мышь что-то шепчет цыганке на ухо. Кармела тем временем продолжала свои песнопения, внешне никак не реагируя на возвращение своей посланницы.

– Я вижжжжжу, – заговорила неожиданно цыганка; голос ее приобрел неестественный скрежещущий тембр.

– Что, что ты видишь?! – не выдержав, прокричал нетерпеливо Вольф.

– Мужччччина, – изрекла ведьма, – он всегда в одиноччччестве. Некогда он по воле Зоны утратил связь с одной женщщщиной и больше не жжжелает говоррррить о неййй… – Цыганка замолчала, три раза очень сильно вздрогнула и после паузы продолжила более нормальным голосом: – Но он не один, ему помогают. Я вижу аэропорт, сумку, большая сумка, много оружия в ней и чего-то еще. Сумку передал странный человек, он не здешний… Не вижу его лица. Тот, кого ты ищешь, взял у него сумку и сел в такси. Дальше не вижу.

– Где этот человек спит? – направлял Вольф мероприятие в нужное ему русло.

– Не вижу… – проговорила ведьма и тут же поправилась: – Нет, вижу, он спит в скале, в защищенной пещере. Дом не вижу.

– Этого мало, мало! Где он сейча-а-ас?! – надсадно закричал Вольф, сжигаемый страстным желанием узнать.

– Не вижу… – вялым, изнуренным голосом ответила цыганка. – Но я могу попробовать посмотреть его глазами. – И, не дожидаясь согласия, Кармела кинула очередную горсть порошка в огонь.

Судорожно вдохнув несколько раз дым, ведьма снова вошла в транс. В этот раз оцепенение продолжалось недолго, и вскоре ведьма заговорила вновь:

– Я вижу то, что видит он, это Трот. Без сомнения, Трот, но что и где, я не разберу…

– Постарайся, это очень важно, – процедил сквозь зубы Вольф.

– Вижу… нет, все скрывает темнота… Он почувствовал меня и сопротивляется… Этот человек, он очень… не простой… Я даже не знаю, как сказать…

– Тебе не говорили, что будет легко! – снова взбесившись, заорал специальный посланник и угрожающе затряс вскинутыми к потолку руками. – Придумай, как подобраться к нему!

– Он жив, он бодрствует, значит, я могу попытаться заглянуть в его сны! – выпалила ведьма нечто странное.

Очередная горсть порошка ушла в огонь, и ворожка снова направила свое сознание в сопредельный мир, но на этот раз им был мир сновидений. Томительно тянулись минуты, но ничего не происходило, пока обессиленная ведьма не рухнула вдруг на пол, не издав ни звука.

– Что ты увидела?! – подскочив и нависнув над ней, вопрошал Вольф, которого совсем не устраивал такой поворот событий. – Говори, иначе я тебя повешу, а эту лачугу сожгу!

– Ваша цель, – наконец отрешенно проговорила ведьма, не открывая глаз, – будет в Ласточкином Гнезде, что на перепаде в четвертом круге…

– Это уже что-то!.. – немного сбавив тон, произнес Вольф. – Но этого мало, ты должна дать мне что-то еще. – С этими словами особый посланник встал на колени, схватил ведьму и затряс ее за плечи, мотыляя, словно пес тряпичную куклу. – Слышишь, ты должна мне дать что-то еще! Что-то еще! Еще! – повторял он, сам как заговоренный.

– Я сделала все, что в моих силах, – еле слышно ответила смертельно изможденная, обессиленная ведьма, – он умеет защищаться, он слишком силен.

– Он порождение Трота, или Ареала, или другой Зоны?! – терзал цыганку Вольф.

– Нет, он не посланец Ареала точно, хотя не совсем чужд ему, – из последних остатков сил выдавила Кармела, – за ним приглядывают иные силы… И эти его защитники слишком… внушительны, они мешают мне видеть.

– Навреди ему, – внезапно приказал Вольф, соображая мгновенно, по ходу действия, – подточи его силы. Я хочу, чтобы он чем-нибудь заболел. Пусть страдает! Ты слышишь меня?..

Ведьма уже вышла из транса и замерла в нерешительности. Навредить кому-то посредством колдовства, а если точнее, то подпортить энергетические составляющие человека, было ее постоянным занятием. Кармела мало кого боялась, но сейчас она чувствовала, что на этот раз ее жертва также обладает тайным знанием и запредельными способностями. Поэтому ведьма попыталась отложить заданную ей вредоносную задачу, чтобы тщательней подготовиться, но страшный человек, присланный с самого верха, был неумолим.

– Я сказал, навреди ему! – стоял он на своем. – Давай, ты же можешь, я знаю! Я изучил твое досье, ты черная, и порча – твоя специализация. Если ты не навредишь ему, то этим очень сильно навредишь себе, фатально навредишь…

Цыганке ничего не оставалось, как подчиниться приказу.

Учитывая сложившуюся ситуацию, молодая ведьма решила прибегнуть к самому страшному наговору, известному ей. Достав металлическую иглу, она вытащила еще одну летучую мышь из клетки, а затем, резко откусив голову бедному животному, разлила черную кровь на пол, образовав лужицу в форме полумесяца. Далее Кармела вонзила металлическую иглу в уже мертвую тушку летучей мыши и начала бормотать заклинание.

Она отчетливо ощутила, как ее проклятье достигло поставленной цели, но радость успеха была недолгой, вскоре предмет ее магической охоты куда-то пропал, словно растворился. Этот неизвестный мужчина каким-то образом выпал из зоны досягаемости ее колдовства.

– Он умеет защищщщаться, – проговорила ведьма вслух, снова жутким голосом, от которого Вольф, его помощник-капитан и особенно майор Тауров непроизвольно вздрогнули.

Тьма в мгновение убила все звуки, и эти три слова были последними, что успела промолвить Кармела, прежде чем комната, в которой они находились, погрузилась в непроглядный мрак. Сначала Вольф решил, что слишком надышался дыма от проклятого колдовского порошка, но душераздирающий женский вопль вернул его к действительности. Видимость была практически нулевой, но особый посланник был обучен противостоять различным изменениям ситуации. Бросившись к ведьме на помощь, Вольф увидел, как странная тьма отступила, а… открывшаяся внезапно картина предназначалась не для слабонервных зрителей.

Безжизненное тело цыганки лежало на полу, раскинув ноги и руки, словно витрувианский человек, но ведьма была не одна, чей-то черный силуэт склонился над нею и буквально впился своей жертве пастью в голову. Непроглядная фигура питалась жизненной силой ведьмы, и скоро с цыганкой будет покончено…

Явленное из ниоткуда человеком не было, Вольф сразу понял это. Но особый посланник не привык отступать и, выхватив пистолет, дважды выстрелил в монстра. Пули не причинили тому никакого видимого вреда, вурдалак отскочил от женского тела, пал на четвереньки, оскалился жуткой пастью, наполненной миллионом, кажется, острых клыков, и, выгнувшись всем телом, приготовился к прыжку на своего нового обидчика.

Пасть разверзлась, и монстр метнулся к новой жертве, заставив Вольфа запомнить это мгновение своей жизни навсегда. Но в последний момент капитан закрыл телом своего командира, подставив себя на растерзание чудовищу. Что случилось потом, Вольф не помнил, его привели в чувство люди из оперативной бригады, по его приказу дежурившей неподалеку.

Волки вовремя подоспели на выручку, услышав выстрелы. Их командир остался невредим, но первый помощник, майор Тауров и ведьма Кармела лежали на полу неподвижно, в странно изогнутых позах. Цыганку удалось вскоре вернуть к жизни, Тауров также быстро очухался, а вот подтвердивший свою верность помощник Вольфа оказался мертв. Никаких кровоточащих ран и оторванных конечностей, с виду никаких повреждений, но капитан, как выяснилось, мертвей мертвого. Энергию его жизни высосало до донышка…

Его убила неведомая темная сущность, в этом никто не сомневался, но Вольфу одного понимания случившегося было мало. Посланник жаждал мести, а значит, крови, потому как мести без крови он не понимал.

«Тварь направили для убийства, – появилась в голове посланника очевидная и потому обескуражившая тем паче мысль, – я хочу знать, кто это сделал!»

– Я хочу отомстить! – крикнул он своим бойцам, в нерешительности переминавшимся с ноги на ногу.

– Что это было?! – кричал Вольф уже Кармеле, схватив ведьму за плечи и вновь сотрясая ее, как куклу.

Еле живая женщина ничего вразумительного не могла сказать, так как и сама не знала ответа на этот вопрос.

– Что вы стоите… – уже не имея силы кричать сорванным голосом, почти прошептал Вольф своим людям. – Подготовить тело нашего товарища для отправки на Большую землю…

– Так точно! – отозвались бойцы хором, будто репетировали.

– Вызовете мне Смелого, – успокаиваясь и беря себя в руки, продолжил Вольф, – он где-то в первом круге готовит штурмовую группу. Мне нужен новый первый зам, и он лучше всего сейчас для этого подойдет.

– Есть, – подтвердил приказ один из волков.

– Ничего, ничего, волчата мои, ха-га-а-а! – жестко хохотнул Вольф. – Мы отомстим за смерть нашего товарища.

– Это было порождение Трота, – неожиданно проговорила ведьма.

– Что ты сказала? – спросил особый посланник очень ровным голосом. Он больше не тряс Кармелу за плечи, но его сузившиеся пожелтевшие глаза стали совершенно волчьими.

– Твоего человека убило порождение Трота, – кривя лицо от боли, повторила ведьма. – Как ты ему собрался мстить? А?.. Если уж на то пошло, то ты сам и убил своего человека, – набирая новую силу, уже громче продолжила ворожка, она пришла в себя и уже не умирала на глазах от измождения. – Я говорила, что вашего нарушителя слишком хорошо опекают, вы не послушали меня! Ты решил в Троте идти против Трота, а-хах-аха-ха!! – Она в полный голос засмеялась. – Ты идиот!!!

Вольф понял, что ведьма ему более не понадобится, сделал шаг, схватил руками за шею и резким вывинчивающим движением сломал ее. Отбросил прочь отыгравшую свое куклу.

– Здесь все сжечь, – коротко приказал он своим бойцам.

– И что мы будем делать дальше? – решился подать голос майор Тауров, наблюдавший за происходящим из своего угла.

– Что делать, майор? – удивился особый посланник. – Вы же слышали даму, она сказала, что наш клиент будет в Ласточкином Гнезде, что в четвертом круге. Там мы его и возьмем.

– Вы что, всерьез верите болтовне этой умалишенной?! – не выдержал майор. – К тому же она мертва, и спросить с нее будет затруднительно.

– Ну да, – заверил Вольф, – а почему нет? Верю я, конечно же, не ей, верю я собственному чутью, а оно мне криком кричит, что гадалка не соврала. Тем более что это, как ты, майор, заметил, была ее предсмертная ворожба. Прощальная, вершина карьеры!

– Командир, Смелый через пятнадцать минут подберет нас на «вертушке», – врезался в разговор один из бойцов.

– Быстро это он, – похвалил Вольф, – а ведь не знал же про смерть капитана… Да-а, словно бы так все и было предначертано.

– Он как раз за нами собирался, – продолжил докладывать волк, – говорит, что у него к вам срочное донесение, только на словах, никаких эфирных разговоров, а про гибель одного из нас узнал уже в дороге.

– Отлично, – кивнул особый посланник, – всем подготовиться к эвакуации.

Он бросил взгляд на внутренность комнаты, уже почти освободившуюся от дыма, на пепел от потухшего огня в медной посудине, на неподвижное тело цыганки, которая могла бы еще жить и жить, но на беду себе оказалась лучшей в своем ремесле…

– Выйдем на свежий воздух, а то меня уже тошнит от этой берлоги, – предложил Вольф Таурову, и майор, конечно же, не противился.

– Ласточкино Гнездо, насколько мне известно, – проговорил Тауров, как только они вышли и закурили по сигарете, – это локальный анормальный объект внизу, в четвертом круге, точнее, на вертикали между третьим и четвертым. Относится к стационарным пассивным, но достоверных сведений нет.

– А что там с этим вашим гнездом кукушки не так? – удивился Вольф.

– Сам объект, по сути, надстройка над пещерной частью, – проговорил майор, – и ходят слухи, что через пещерную часть можно пройти к дверям, за которыми находится бесконечная лестница. Правда, в прошлом неоднократно высылались всевозможные экспедиции, и ничего подобного найдено не было, но слухи упорны…

– Дай-ка угадаю, – перебил его Вольф. – Сталкеры небось говорят, что, если не нашли, это не значит, что там ее нет?

– Точно, – кивнул Тауров. – Именно так и говорят.

– Погоди-ка, майор, – остановил его особый посланник, – это разве не та бесконечная лестница, спуститься по которой до конца нет никакой возможности…

– Она самая, – подтвердил Тауров, – более того, я лично говорил с двумя сталкерами под записывающую и тестирующую аппаратуру, и они клялись, что когда-то бывали на этой лестнице. Аппаратура показала, что они не врут, хотя в Троте вполне могли попутать желаемое с действительным и так свято уверовать, что видели именно желаемое, что никакая техника их, конечно же, во вранье не уличит.

– Люди глупы, они верят в то, чему хотят верить, – заметил Вольф, – это первое правило волшебника. Ты, майор, только полдня пообщался с ворожкой, а уже стал мыслить какими-то, можно сказать, шаманскими категориями… Так, а в чем там суть с этой лестницей без конца, напомни мне по-быстрому, – неожиданно переключился он.

– Кто сейчас контролирует Ласточкино Гнездо, мне точно неизвестно, – признался Тауров. – Вроде бы инферновцев оттуда выбили какие-то мутанты, ведущие происхождение от людей, и никого больше не пускают… Вернемся на базу, я узнаю точнее.

– Это лишнее, майор, – отмахнулся Вольф, – мои люди раздобудут всю необходимую информацию. Готов поспорить, что мой новый зам уже все знает про это твое гнездо глухаря. Вон, между прочим, его вертолет, – указал он пальцем.

– С бесконечной лестницей просто, – продолжил Тауров, – сколько в ней ступеней, неведомо, но это и не важно. Бесконечность этой лестницы в другом. Она в том, что с каждой новой ступенью ты сам уменьшаешься ровно в два раза.

– Любопытно, – заметил особый посланник, – а ступени становятся в два раза больше?

– Ну, соответственно, – закивал головой майор.

– Так это, получается, уже двадцатая ступень будет вмещать в себя целый мир…

– Уже вмещает, – заметил Тауров. – Сталкеры говорят, на лестницу можно попасть, не такая уж она недоступная, и до недавнего захвата ее чмошниками туда уже попадало в разное время немало всяких разных. Даже когда инферновцы Ласточкино Гнездо оккупировали, можно было пробраться. Новые захватчики доступ совсем перекрыли, вот за что их возненавидели… Я общался с одним бродягой, который использовал для передвижения вниз по лестнице парашют, и он утверждал, что дошел до сто тридцать седьмой, дальше побоялся. Так вот, на нижних ступенях расположены целые миры, и сталкеров, туда ушедших, дескать, там уже немерено шастает. И уж хотя бы кто-то из них, нетрудно догадаться, не прочь оттуда какой-нибудь хабарчик наверх унести…

– Кака-ая прелесть! – разулыбался Вольф, словно услышал добрую волшебную сказку. – Но мне, майор, – посуровел он лицом тут же, – вся эта научная фантастика глубоко по… ну, вы знаете, не буду нарушать закон и выражаться. Я хочу поймать вашего нарушителя и убраться отсюда. Скажу честно, что из всех Ареалов этот я ненавижу более других. Пусть это и покажется вам излишне патриотичным.

– Установка мне ясна, – кивнул головой майор, а сам при этом подумал, что Вольф еще один выскочка, паразитирующий на Посещении, но он не военный, что с него взять. Целые толпы таких вот липовых героев из контор примазались к Троту, чтобы поиметь финансирование, карьеры, награды, славу, знакомства, урвать хоть крошку пирога…

– Хотя, признаться, лестницу твою я себе представил, – продолжил Вольф, – и как бродяга спускался вниз, мне также понятно. Вопрос – как он выбирался наверх? Вот что мне интересно.

– Именно мысль о том, что он может попросту не подняться наверх, а будет обречен только на движение вниз по лестнице, и заставила моего собеседника вернуться, – ответил майор.

– И как же он вернулся? – напирал Вольф. – Парашют наверх не полетит.

– Если спуститься не очень далеко, то обратно можно выкарабкаться с помощью обычного сталкерского альпинизма. До определенного предела, у каждого он свой, скалолазание как способ возвращения вполне актуально. Что касается этого бродяги, то из бездны наверх он выбрался, потому что встретил группу ученых, путешествующих над бесконечной ареальностью на воздушном шаре, – спокойно, как само собой разумеющееся, пояснял Тауров. – Ученые также отговорили его от дальнейшего путешествия вниз, мотивировав это тем, что дальше ступени, мол, становятся по-настоящему бескрайними. Исследователи те, по словам парашютиста, поехали головами без вариантов, полностью, но они прихватили его и подвезли до верхних ступеней.

– Логично, – согласился особый посланник, – а что же сами ученые, на том монгольфьере так и остались?

– Выходит, что да, – согласился майор. – Парашютист говорил, что шар назывался «Святой Николай». Я проверял, такой борт действительно числится за одним научным институтом, но «Святой Николай», как и его экипаж, находится в списках пропавших без вести.

– И что же, – потирая руки, с энтузиазмом возвестил Вольф, – вам нужно непременно направиться на поиски пропавшей экспедиции! А начальство небось совсем не разделяет ваших порывов, майор… Я прав? А, майор?

Но Тауров не отвечал.

– Вам бы, майор, не в армию, вам к вольным бродягам нужно, – продолжил Вольф, – сталкером не думали стать? Нам бы очень не помешал свой человек в сталкерской среде.

– Нет, спасибо, – отказался Тауров. – Там и без меня своих человеков хватает.

– Напрасно вы торопитесь с выводами, – продолжал искушать Вольф. – Ну что вы увидите на своей заставе? Тем более после этого происшествия, я не сомневаюсь, вас, майор, вскорости сошлют куда-нибудь на должность не столь значимую, как ваша нынешняя. Хотя и эта ваша, следует отметить, была так себе… Я же предлагаю вам свободу действий и перспективы, которые вы из своей заставы попросту не увидите. Никогда причем не увидите, так что подумайте, подумайте!

– Хорошо, я подумаю, – для вида заверил Тауров, твердо зная, что никуда он со своей заставы добровольно не пойдет.

«Нужно только поймать этого чертова шпиона! – лихорадочно подумал он. – Тогда все опять будет, как и было!..»

Тем временем вертолет приблизился, опустился, и из его чрева выскочил офицер, который тотчас ринулся к Вольфу со всех ног. Остальные бойцы прикрывали посадку, пока к летательному аппарату несли «двухсотого», приготовленного к отправке домой, на Большую землю. Воинский сектор кладбища в каком-нибудь из городов вскоре увеличится на еще один памятник безымянному герою, павшему в борьбе с инопланетной заразой…

– Командир, нам удалось напасть на след нарушителя, – отрапортовал прибывший офицер, вытянувшись в струнку.

– Вольно, Смелый, – ответил Вольф. – Ты с этой минуты мой первый зам, так что расслабься. Ты же знаешь, что я напрягов не люблю.

– Есть, – козырнул новый заместитель.

– Ну что, рассказывай, – велел Вольф.

– Информатор под псевдонимом Дохлый идентифицировал нашу цель у себя в четвертом, – поведал Смелый. – Это наш клиент, сомнений нет, но он не один. Идет в странной компании… э-э-э… пестрой, я бы сказал… м-м-м… – Офицер замолчал, подбирая слова.

– Говори, говори, – поторопил его Вольф.

– Он с группой, вожаком в которой агент под прикрытием из смежного нам силового ведомства, – сказал Смелый. – Мы теперь не знаем ситуацию и можем поломать чужую игру. У нас нет времени выяснять подробности многоходовой секретной операции смежников.

– Этого не стоит делать, – отрезал Вольф, – нам лишнее внимание совсем не нужно.

– Какие наши действия? – поинтересовался Смелый.

– Подключите этого Дохлого поплотнее, пусть держит нас в курсе, – продолжил Вольф, – особенно если что-то будет касаться нашего клиента и анормалии Ласточкино Гнездо.

– Откуда вы знаете? – удивился новый зам. – Дохлый действительно доложил, что гарантирует присутствие интересующей нас группы в объекте Ласточкино Гнездо, и обозначил дату и время…

– Этот Дохлый крайне полезный агент, как я посмотрю, – заметил особый посланник. – Готов также поспорить, что он совсем не дохлый, а наверняка еще та туша со складками жира.

– Абсолютно точно, командир, – оценил проницательность помощник. – Агент Дохлый на самом деле огромная, центнера на полтора, бородатая туша. Он обладает солидными, под стать габаритам, авторитетами как в сталкерской среде, так и в уголовных кругах.

– На чем базируется уверенность, что его клиент это наш нарушитель? – продолжил расспросы Вольф.

– Мы отследили, откуда пестрая группа стартовала, – пояснил Смелый, – в первом круге нашли притон, где они гуляли на дорожку. Хозяин притона как раз оказался в следственном изоляторе, правда, несколько по другим делам, но мы его быстро обработали, и он признал по фотороботу в одном из своих недавних посетителей нашего диверсанта.

– Что-то более конкретное есть? – скривился командир в кислой гримасе.

– Мы обследовали комнату, где какое-то время пробыл наш беглец, – продолжил новый помощник, – и судя по остаточным анормальным излучениям, он точно наш человек. К тому же экспертиза показала: остатки почвы на полу в номере идентичны той, что преобладает у блокпоста, через который произошло проникновение… Командир, он это, он, я его чую!! – неожиданно громогласно закончил Смелый.

– Ладно, убедил, – кивнул головой особый посланник. – А что ты мне расскажешь про анормальное Гнездо?

– Ласточкино Гнездо относится к памяткам самого раннего Трота, – как на экскурсии, продолжил Смелый. – По сути, это дом, а если быть точным – церковь. Купола у храма обрушились, но само кирпичное здание каким-то образом прилипло к скале перед входом в пещеру. Трот углубляется, а Ласточкино Гнездо, соответственно, сдвигается вверх, все дальше… Тем более сейчас, после этого Мегазахвата… Таким образом, расстояние от горизонтального уровня до этой церкви все время увеличивалось и сейчас составляет…

– Цифры не важны, – сказал Вольф. – Оно висит на стене, я понял. И где там за ним твоя лестница, майор, о которой ты обещал подумать? – не преминул он поддеть пограничника.

– В общем, пассивный анормальный объект, – подытожил офицер. – По причине того, что это разрушенный храм, сектанты из «Инферно» долгое время имели там свой притон. Сейчас Гнездо контролируется семейством чмошников…

– Чмошников нужно уничтожать, – как заученную заповедь, тотчас выговорил Вольф.

– Конкретно этих выродков пыталось зачистить общество Санитаров Зоны…

– Ой, я тебя умоляю! – отмахнулся Вольф. – Санитары могут только богатым дяденькам экстремальные сафари организовывать. А в четвертый они почти не суются. Там ведь можно и налезть, и они, резиновые, это знают. Так что спецы по зачистке из них аховые. Ну, могут кернапалмом зафигачить, а так баловство одно.

– Нужно улетать из этого места, – вдруг озабоченно изрек Тауров, – у меня совсем нехорошие предчувствия появились.

– Ты о чем это, майор? – удивился Вольф.

– Ворожку не нужно было убивать, – сказал майор, – она может отомстить после своей смерти.

– Да перестань! – отмахнулся особый посланник. – Если бы все ворожки могли то, что рекламируют, я бы давно уже умер. Смелый, готовь штурмовиков, пора зачистить это Гнездо в четвертом.

– Командир, все давно готовы, – откозырял помощник.

– Ну, тогда пора лететь, – продолжил Вульф, – нам нужен мобильный командный пункт где-нибудь в третьем круге. Примерно напротив места предстоящей операции.

– Все сделаем, командир, кунг снимем с «КамАЗа» и подгоним другой «вертушкой», – заверил Смелый, помогая Вольфу подняться на борт вертолета.

Пригибаясь, чтобы не попасть под медленно вращающиеся лопасти, они добежали к нему от здания бывшей сельской библиотеки, над крышей которого уже подымались языки пламени зарождающегося пожара, призванного окончательно уничтожить дряхлый «светоч культуры», уцелевший на месте давно исчезнувшей деревни Стародубовки. А заодно и следы всего, что здесь произошло стараниями специального посланника. Досужий интерес каких-нибудь пронырливых журналюг Вольфа не волновал, прошли те времена, когда нужно было считаться с оглаской и шумихой, поднятой деятелями «пятой власти». А вот просачивание совсекретной информации к деятелям «пятой колонны» было бы фактом совершенно излишним. Хотя в данном случае «колонна» скорей имеет номер шестой, учитывая источники ее происхождения и первоисточник, который можно узреть на звездном небе, пресловутый «Радиант Пильмана».

«Стоит лишь о нашем существовании разведать тому, кто не числится в штатном расписании Службы, и в тот же день подразделение придется упразднить…» Именно этому в первую голову учил молодое пополнение СЗР полковник Сергей Анатольевич Стульник, начальник отдела «11К», уже в то время личность легендарная, в узких кругах причастных к яростной тайной войне против влияния сущностей, порожденных и подпитываемых Посещением. Позднее лейтенант федеральной безопасности Максим Кириллович Полеев во всей полноте ощутил справедливость главного правила секретности на собственной шкуре, когда в полевых условиях самостоятельно принял первое в своей карьере серьезное решение по ликвидации (или «упразднению», если использовать эксклюзивную терминологию полковника) пожелавшего переметнуться агента с оперативным псевдонимом «Док». Будущему спецпосланнику «Вольфу» меньше всего на свете хотелось самому оказаться среди упраздненных…

– Господа офицеры, приступаем к операции! – провозгласил в микрофон наушников Вольф, когда все погрузились и понадевали свои комплекты бортовых коммуникаторов; сделав паузу, призванную обозначить важность момента, он будто поставил свою подпись под приказом о начале боевых действий: – С нами Бог!

И вертолет с триколорами на бортах, зарокотав победно, поднялся вверх, выстреливая во все стороны по объемному периметру снаряды, предназначенные для обнаружения в воздухе анормальных участков измененного физического пространства.

Маршрут одиннадцатый

«Бросившись вдогонку, человек вроде бы постоянно движется вперед, но это самообман. Так как, догоняя кого-то, он на самом деле отстает. Поэтому нужно бежать первым, и только первым.

Но если придется состязаться с тем, кого обогнать невозможно?..»

Дракон и бойцы его команды должны были выйти на заранее оговоренные позиции ровно к полуночи.

Весь день после ночлега в пещерном схроне прошел в напряженной ходке вдоль окружности четвертого уровня. Часто приходилось отдаляться от нужного курса – в Зоне прямых маршрутов не бывает. Поэтому там, где в нормальной среде требуется тысяча шагов, в ареальности приходится делать две тысячи, или четыре, или пять, да сколько угодно! Чтобы выжить, чтобы обогнуть анормали и загодя разминуться с мутантами, чтобы не вляпаться в безвыходную ситуевину и не совершить роковой, неправильный шаг, после которого все последующие станут лишь приближением к поджидающей смерти, уже раскрывшей объятия…

В этом переходе обошлось без опасных приключений. Феникс превосходный ведущий, он и сам не сделал неверного шага, и ведомым не дал. А это ведь признак высшего мастерства проводника – умение проводить в Троте группы больше, чем по два-три ходока.

Дракон не знал, когда, где и в каких краях Зоны этот загадочный сталкер научился так прокрадываться по анормальному пространству. Он мог лишь догадываться, что опыт за плечами у этого не старого еще сталкера не просто колоссальный. Он настолько естественно существовал в ареальности, словно в Троте с ранней юности бродил или даже внутри Периметра родился. Но при этом факт оставался фактом – Феникс появился в нынешней Зоне совсем недавно. Где-то за ее пределами носило его. Достаточно долго, не год и не два. Сколько? Вот в чем вопрос…

Наконец прибыв к намеченной точке, два квада после короткого совещания решили разделиться на пары, чтобы атаковать Ласточкино Гнездо с двух сторон. Снайпер Первый сразу предупредил, что приблизиться к логову людоедов ближе, чем на сотню метров, означает быть гарантированно замеченным.

– Средний сын, чтоб ему гореть в аду, сразу вас учует. Но, конечно, появится преимущество, если пойдете по отвесной скале. Чертов телепортатор не сможет появиться у вас в тылу, потому как по стенам он ходить не умеет. А лазить по выступам и веревкам либо перемещать себя с трещины в трещину он просто замается, не успеет, да и сорваться может в любой момент… Не рискнет.

– А как же вы? – спросил его Дракон. – Не боитесь, что выродок телепортируется вам за спины и попросту перережет по очереди глотки?

– А мы будем гораздо дальше ста метров, ему слишком сложно засечь нас.

– Большое дело, – заметил Бритый, – чертов чмошник сможет приблизиться в несколько прыжков, для опытного телепортера это не проблема. Он же чует по радиусу, как радар, мать его…

– Пропасть нельзя перепрыгнуть в несколько прыжков. Пусть сначала допрыгает, там поглядим, но я уверен, что именно на вас будут сосредоточены все усилия в первую очередь. Так что удачи в бою, а там поглядим, на чьей стороне сегодня симпатия Трота! – пожелал Первый на прощание. Его немногословные братья промолчали по обыкновению, даже Третий, и снайперы утянулись в темноту занимать свои огневые позиции, а группа Дракона, разделившись на пары, потянулась на свои.

– Только не забывайте, что, когда бежишь по стене, прыжок вперед получится как прыжок вбок, то есть вниз, – сказал Бритый старшим – Дракону с Фениксом.

– Спасибочки, умник, – поблагодарил Дракон и тоже напомнил: – На связь выходим по условленному времени.

– Буит исполнено! – шутовски вытянулся во фрунт и отдал честь Бритый, и Цыган, дернув его за броневоротник, утащил напарника в темноту.

Бритый с Цыганом огибали объект справа, Дракон с Фениксом ушли на левый фланг. Гениальной тактики в этом никакой не было, просто Цыган вытащил такой жребий во время общего совета.

– Круг – круглый, – назидательно высказался Цыган, вытянув короткую спичку, – потому нет значения, с какой стороны обходить его. Мы с Бритым будем справа.

– Налево так налево. – Дракон хохотнул. – Ха-хах, когда это мы отказывались!

Внешне Дракон был весел и уверен, но втайне предводителю группы сделалось ощутимо не по себе. Тревожные звоночки неопределенно теребили разум, и в тот момент его даже не особо беспокоило, с какой стороны придется атаковать. Лево, право – все это было не важно. Дракон переживал из-за самого факта разделения. Его оторвали от Чесы, а он привык рассчитывать на природный барометр неприятностей… Чесание рук плюсовалось к его собственным предощущениям.

Феникс, конечно, всячески тертый парень, к тому же он уже проверен в бою, и на него явно можно положиться, но, впервые оставшись с ним наедине, Дракон почувствовал себя неуютно. Так, наверное, чувствует себя пусть и матерая, но дворовая собака, оставшись наедине с чистокровным волком, чья жизнь проистекала в диких степях, горах и лесах.

Активировав свой японский прибор, Олег Иванович вдобавок напряг всю свою внутреннюю чуйку. Она растревоженно стонала, что скоро будет очень, очень горячо-о-о… ну о-очень…

– Моя электроника говорит, что это чертово Гнездо ушло гораздо выше от горизонтали, чем на сто метров, – сообщил он идущему впереди Фениксу. – А этот нерусский баран, Первый, или какой-то из них, говорил о сотне. Если точно, то кирпичное здание теперь фиксируется на высоте двести шесть метров от среднего для четвертого круга Трота значения ниже уровня моря.

– Ну и что? – не удивился Феникс. – Включи мозг. Это из-за того Мультизахвата, я уверен. Каждый круг ушел под землю гораздо глубже, чем обычно, вот и разница.

– Нам-то в принципе побоку, – сказал Дракон, – так даже лучше. Теперь можно стоять под стеной, под самым, мать его, чертовым Гнездом, и чмошники сверху тебя уже не учуют. Гораздо больше сотни метров…

– Мы не будем там стоять.

– Ну, это понятно, – согласился Дракон.

– Послушай, ты так разговорился, потому что начинаешь бздеть или что-то принял для храбрости? – заметил Феникс, оглядываясь по сторонам.

– Сложно ответить на твой вопрос, – неопределенно произнес Дракон, не желая признаваться, – а для храбрости не помешало бы, точняк.

– Ты это серьезно? – остановившись, повернулся к нему Феникс.

– А что тут такого, таблетки-то запивать все равно придется.

– В смысле? – не понял Феникс.

– Колечки человека-паука. Забыл, что ли? Ты сам, часом, не принял чего-нибудь уже?..

– А, ты об этом…

– Давай, братан, проглотим железки прямо сейчас, – предложил Дракон. Какой-то странный этот Феникс стал, подумал он. Рассеянный, будто мысли его улетели далеко-далеко, и предстоящий штурм для него – малозначительный эпизод жизненной ходки. – И ты это… – решился озвучить тревогу Дракон. – Кореш, ты как-то соберись, сосредоточься. Не в парк аттракционов, чай, топаем.

– А мы разве его покидали? Ха-ха! – отозвался Феникс и сам развеселился от своей шуточки; Дракон при этом даже не улыбнулся. – Ну, давай, – согласился проводник. – Чую, нам с тобой до стены недолго осталось, в темпе доскачем…

– С чего бы это? – спросил Дракон, доставая длинную флягу с коньяком. – Передачка от Мерина, – пояснил он происхождение спиртного.

– За нами уже местные монстрики увязалась, – пояснил Феникс, доставая свою облученную гайку. – Кто – еще не разобрал, но похоже, что перевертыши. Хотя полностью не уверен. Зато уверен, что их больше трех.

– И что будем делать? – проглотив антигравитационный зонник, без проблем скользнувший в глотку, как обычное крупное «колесо», и запив его изрядной дозой спиртного, поинтересовался Дракон. – Устроить бы выродкам засаду, но на это у нас просто нет времени.

– Да, вступать в бой сейчас неразумно. – Феникс тоже отмел этот вариант. – Нам сейчас лишнее внимание совсем ни к чему… Мы выкрутимся проще.

– Как это?

– Я думаю, что твари по отвесной стене за нами не пойдут. Так что давай запивай уже, и погнали… Да, и про меня не забудь, – закончил Феникс, подразумевая флягу с коньяком. – Слушай, прикинь, а вдруг от алкоголя гаечки у нас в животе так раздухарятся, что мы не бегать будем по стенкам, а порхать, как бешеные колибри?! – снова заюморил Феникс.

– Ну, блин, ты этой ночью прямо в стэндап-комики подался! – заценил Дракон. – Ох, надеюсь, что обойдется, и мы ограничимся прыг-скоками, как белки. – Вожак группы сделал еще один мощный глоток, после чего передал флягу напарнику. – Добивай, я по-братски оставил.

– Белочка в ассоциации с принятием спиртного? Да ты сам юморишь на полный вперед! – Феникс сегодня определенно метил занять трон короля шуток восточного сегмента Трота как минимум.

Отпустив шуточку про белочку, сталкер принял флягу, также проглотил гайку и, удовлетворившись одним глотком коньяка, вернул емкость владельцу.

– Ты что, не хочешь? – подивился Дракон. – Ну ладно, нам больше будет. – Он забрал флягу, после чего снова приложился к ней, опустошил и спрятал туда, где брал.

– Ну и как, полегче груз за спиной стал? – заботливо спросил Феникс.

– Пошли, белочка, – буркнул Дракон.

– Подожди, теперь нельзя, – остановил его проводник. – Время упущено, впереди анормаль выползла, падла такая, я чую ее подлую сущность…

– Мой прибор ничего не показывает, – удивился Дракон, – это даже странно как-то.

Чуйка вожака тоже упорно молчала, как партизан. Как будто после принятия коньяка тревога уползла куда-то на дно сознания. Хотя спиртное не влияло на чувствительность, проверено. Иначе он бы в ходках выдерживал строгий сухой закон…

Обстоятельства, которые загнали его в Трот, провала не простят. Не для того они его так хитро, загодя, ювелирно внедряли в систему. На полицейских погонах, прикрывающих плечи обстоятельств, звезд очень немало, и они не маленькие, а рычаг давления, которым они Олега Ивановича Жука ссучили и в Трот засунули, у них в руках не просто серьезный, а единственный, способный надавить и вынудить честного вора ментам прислуживать. Алиса, дочка… Да уж, тут или пан, или пропал. Прибором со встроенным «черным ящиком», ведущим полный протокол экспедиции, они снабжали не для того, чтобы потом найти его в грязи задолго до поставленной цели. Рядом с остатками скелета неудачника, не справившегося с поставленной задачей. Истинной миссией, никому из напарников не ведомой.

– А я говорю, там пакость, и нужно обождать, – стоял на своем Феникс. – Она растеклась по земле, как желе. Если хочешь, можно сходить и проверить, раз твой прибор такой крутой. Но я думаю, что тебе пора его выкинуть.

– Нет уж, благодарю, – отказался Дракон. – Прибор я не выкину, но и вперед не пойду.

– Мудро, ничего не попишешь. – Феникс тихонько засмеялся, и вообще появилось ощущение, что это он, а не Дракон, вылакал почти всю флягу. – Эта гнусь просочилась откуда-то из-под земли. Попробуем ее обойти справа.

– Ты ведешь, тебе и решать, – обреченно согласился Дракон.

– Я решил, – коротко сообщил Феникс, поправил свой ПНВ и, согнувшись в три погибели, стартовал, припустив вперед.

Дракон, не тормознувшись, тоже сразу пригнулся и последовал за ним. Феникс бежал без остановки минуты три, но он двигался по дуге, и Дракон заметил, что они отдалились от отвесной стены, к которой шли с самого начала. Не то чтобы вожак определил это сам, но его аппаратура сразу отметила удаление от вертикальной плоскости, возвышавшейся впереди. На бегу разговаривать было некогда, но когда Феникс наконец остановился, Дракон сразу высказался по поводу отдаления:

– Если мы так метаться будем, то к полуночи на точку не выберемся.

– Выберемся, не переживай, – отмахнулся Феникс и снова двинулся вперед.

Пробежав еще пару минут, Феникс неожиданно круто сменил вектор движения, повернулся лицом к стене и что есть сил стартанул прямо к ней. Вопреки неписаным сталкерским правилам, негативно относящимся к прямым векторам движения.

Дракон пытался не отставать, он тоже начал ощущать злую энергию преследования… Дыхалка уже давала о себе знать, но стена неотвратимо приблизилась. Феникс с разбега напрыгнул на вертикаль и без остановки ушел метров на десять вверх. Дракон не растерялся и, тоже подпрыгнув на скалу, со страху моментально освоился и рванул вверх, стараясь не замечать разницы между горизонталью и вертикалью. Благо непроглядная темнота всецело помогала в этом. Оставшиеся ни с чем мутанты канули позади, и сталкеры начали подъем. По стене, аки по полу.

Вообще странная штука этот мутированный металл, если вдуматься. «Гравитационно-измененный» в принципе неверная характеристика. Гравитация к происходящему имела отношение лишь постольку-поскольку. Гайка-мутант просто отменяла напрочь ее фиксированную направленность. Не для всего мира и не для локальной области пространства, а исключительно для своего симбионта и его поклажи.

Менялось восприятие, в каком-то смысле изменялась сила разума, а не гравитационная сила. Тело не воспаряло и не летало, освобожденное от притяжения Земли. Просто вектор притяжения с установленного законом земной природы перемещался туда, куда носителю гайки хотелось, чтобы он переместился. Носитель не избавлялся от оков гравитации, но он хотя бы мог таскать кандалы туда, куда сам решит, а не куда предписывает строгий тюремный режим, определивший, что низ – внизу, а верх – вверху и никак иначе.

Причем физиологически ничего особенного Дракон пока не чувствовал. Ни головокружения, ни тошноты, ни потемнения в глазах, ни резей в животе… Может, потом и навалятся отходняки свирепые, и опасность переборщить, сдохнуть висит дамокловым мечом, но проблемы придется решать по мере возникновения.

Там, наверху, они уже выстроились в очередь, ждут.

Ну что ж…

«Комон! Эврибади дэнс!»

Так любил говаривать друг с юности по кличке Кабан, покойный Архипа, пусть ему земля пухом и небо согревает солнечными лучами, а не кипящей смолой. Не забывается кореш… Так совпало, что были они тезки и папы у них были тезки. Большо-ой был затейник Олег Иванович Архипенко! Непутевый, неприкаянный и задалбывал часто, а когда не стало его среди живых, вдруг стало не хватать шебутного тезки… Не мог весельчак с фотографической памятью Олежа никак разобраться со своими многочисленными женами и бабами. И себя найти не мог.

Кем только не был! И военным, и бандитом, и спортсменом-единоборцем с природным талантом – невероятной скоростью движений. И циркачом, и простым шоферюгой, и работягой-слесарем на заводе, и строителем, и бизнесменом… Хорошо хоть, от срока и тюрьмы его судьба уберегла, ухитрялся как-то проскакивать меж когтей загребущего ментовского закона… Руки золотые, тело сильное, талантов куча, а голова никак не могла обрести цель… Невостребованность сгубила мужика. А героин доконал в сорок с небольшим. Потому и на дух не выносил Жук героиновых наркоманов…

Это тезка когда-то сказал гулявшему между отсидками Жуку врезавшееся в память: «Олежа, весь кайф, что я в жизни испытал, не раздумывая променял бы на одного-единственного ребенка, моего! Чтоб было, кому вспомнить… Человек живет, чтобы продолжиться в детях, а я не сумел, значит, и не жил, выходит. Во какая засада, дружаня… Некому передать память…»

По ком болит даже спустя многие годы, если вспомнишь, тот и есть твой настоящий друг. Не был, а ЕСТЬ.

Олег Иванович шагал по отвесной стене вверх и смотрел в небо. Для этого ему сейчас даже голову подымать не надо.

«Если ты где-то там смотришь на меня в ответ, ты знай, я помню тебя! – мысленно позвал он друга. – Помогай мне, тезка, чтоб было кому помнить. Прикрывай сверху, напарник, нам с тобой дочку мою вернуть, отвоевать надо!..»

Не прекращая движения вверх, Дракон снял прибор, направил его очками не от себя, как обычно, а на себя и сказал прямо в микрофоны и объективы, чтоб услышали те, кто его сюда опустил.

– Двигаемся! Танцуют все!

* * *

К оговоренному часу все подтянулись на места. Дракон с Фениксом, спрятавшись за горизонтальным выступом стены, словно за камнем на земле, рассматривали темное здание Ласточкиного Гнезда, лежащее перед ними на боку. До него оставалось не больше ста пятидесяти метров. Ближе подобраться не получалось, негде было спрятаться, зато в стометровом радиусе сканировалось полным-полно торчащих из стены каменных неровностей, за которыми можно было почти безопасно подобраться к самому зданию. Феникс это определил сразу, еще до жеребьевки, рассмотрев стену в деталях через одолженный у Дракона прибор, потому он был даже рад выбору Цыгана. Но когда сталкеры прибыли на позицию, реальность разрушила воздушные замки.

– Хреново, что впереди столько неровностей, эх-хе-хе, – сокрушенно вздохнул он.

– С чего бы это? – удивился вожак. – Там же можно спрятаться…

– Там уже полно местных тварей прячется, – пояснил сталкер, – или ты думал, что мы одни можем по этим скалам шастать?

– Я думал, что, прикрываясь этими неровностями, мы безопасно подберемся к самому зданию, – честно признался Дракон.

– А надо было нам подумать, – развеял иллюзию Феникс, – что хозяева Гнезда как раз и ожидают подобный вариант, потому и оставили в ближнем подступе столько камней, за которыми можно спрятаться от них самих.

– Поглядим, – буркнул Дракон. – Менять уже нечего. До часа икс совсем немного осталось.

Ровно в полночь Первый вышел на связь. К счастью, связь держалась стабильно, и не пришлось прибегать к плану Б – автономности действий, оговоренному на случай разрыва коммуникации. Можно было возблагодарить за это Трот. А что ж еще!

– Вижу, что все участники нашего концерта на местах, – донесся по каналу связи голос наемного снайпера. Феникс снова мысленно возблагодарил Трот.

– Он там что, закинулся, придурок, глюки словил? – недовольно проворчал Дракон.

– Что, в натуре видишь? – ответил в эфире голос Бритого.

– Даже вижу, как ты ногой дергаешь, – ответил Первый.

– У братьев-горцев там отличная оптика, – заметил Феникс.

– Да они там совсем страх потеряли, – сказал Дракон. – Хватит болтать, начинайте, – присоединился он к каналу связи.

– Начинаем концерт по заявкам, – донес эфир голос Первого.

– Точно закинулся, – убежденно произнес Дракон.

– Главное, чтобы он стрелял метко, – сказал Феникс.

– Наш концерт начинает неизвестная композиция кумиров конца прошлого века, ретрогруппы «Продиджи», «Джерико возвращается»! – вещал тем временем эфир.

Разговор прервался выстрелом, и огненная точка, высветив позицию гранатометчика, с ускорением ушла вверх. Выстрел попал точно в цель, и сильный взрыв расшвырял темноту.

Вторая реактивная граната ушла вслед за первой с интервалом в шесть секунд, и второй взрыв не заставил себя ждать. Как ни странно, но здание бывшей церкви устояло, хотя все стекла тотально выдавило, и вторая вспышка уже мало что решала.

– Дубль-пусто! – заорал в эфире голос Первого. – А сейчас группа поддержки! Просим на выход! Просим на бис…

Второй стрелок по этой команде также демаскировал свою позицию и бабахнул из ракетомета осколочным зарядом. Ракета залетела в оконный проем, и взрыв в третий раз разнес все внутри, засыпав окрестности дождем из металлических и каменных осколков. Ракеты следовали одна за другой, и после шестого разрыва Первый снова вышел на связь.

– Ваш выход, маэстро! – прокричал. – У нас кода2, у музыкантов скрипки закончились, но контрабасы всегда при нас.

– Да у нас сегодня просто ночь юмористов…

Пока Дракон ворчал, Феникс снялся с места и рванул вперед, и вожак, с автоматом на изготовку, дернулся за ним.

– Он сказал, поехали! – донесся из канала общей связи голос Бритого, окончательно убедивший, что этой ночью без юмористов ну просто никуда.

* * *

– Наши бравые ребята на объекте, и у них там все самое интересное началось, – удовлетворенно произнес Вольф, прослушивающий все переговоры.

Его передвижной командный пункт находился на краю третьего круга, прямо над Ласточкиным Гнездом. Если бы те, что орудовали внизу, вздумали пробежаться по скале гораздо выше, почти на километр вверх, они в точности попали бы в распростертые объятия спецпосланника и его волков.

Сейчас рядом с Вольфом были только подполковник, его новый заместитель и пограничный майор Тауров.

– Высылайте группу, – приказал Вольф Смелому, – мы себе не простим, если пропустим такое веселье!

– Штурмовая группа будет на позициях через восемь минут, – отрапортовал подполковник. – Команду отбирал лично, накладок быть не должно. Бойцы все как один опытные волки, дайте отмашку, они кому угодно покажут, что почем и как есть мечом.

– На связь не выходить, – продолжал раздавать указания Вольф, – соблюдать режим тишины. Только я имею право его нарушить, поэтому пусть ждут инструкций.

– Так точно! – откозырял Смелый и убежал исполнять.

– Диверсант может погибнуть в этой мясорубке, – заметил Тауров, – а может, и нет… Но я реально опасаюсь, что нам достанутся только трупы, и мы не определим, кто именно из жмуриков наш нарушитель.

– Определим, – спокойно ответил Вольф. – Для этого существует масса способов, а наш клиент имеет с собой много лишнего, чему здесь не место. Вы понимаете меня, майор?

– Он может переодеть мертвого в свою одежду, распихать лишнее по складкам и втюхать это нам, – стоял на своем Тауров.

– Никуда он не денется, – отрезал вожак волчьей стаи в человечьем обличье. – Мы все равно его вычислим, даже если он будет голый и переоденет в свои шмотки половину своей никчемной группы.

– Ой, чую, он выкинет какой-то трюк, – упрямо замотал головой Тауров. – Понимаете, я долго думал и пришел к выводу, что парень понимает, кто за ним идет и на что его преследователи способны.

– И что с того? Пусть хоть запонимается.

– Другими словами, у него есть план, как смыться от нас.

– Послушайте, майор, хватит сеять панику, – сказал Вольф. – Мне кажется, или вы просто не хотите, чтобы мы вообще поймали вашего нарушителя?

– Конечно, – честно признался майор. – Я бы хотел поймать его сам. Своими бойцами, так сказать.

– Шести смертей в личном составе заставы вам мало, – припомнил Вольф, – или вы еще не поняли, что этот образчик просто вам не по зубам? Если у него есть план, как уйти от моей волчьей стаи, то от ваших погранцов ему смыться и план не нужен. Он любит импровизировать, мать его, за ним давно идет охота по обе стороны Периметра, но меня к ней в полный рост снова подключили только сейчас. По старой памяти…

– Ну, вы его даже не встречали, а уже минус один имеете, – парировал Тауров, – так что, как там дальше карта ляжет, еще неизвестно.

– Для начала открою вам секрет Полишинеля, – парировал особый посланник. – Мы, конечно же, встречались раньше с вашим нарушителем. Более того, у нас на него целое досье. Он, бесспорно, крут по самое не могу, но нашу волчью стаю для того и создали, чтобы крутых загонять. Мы выслеживаем волков-одиночек, таких как этот выкормыш, и стая рвет одиночку на куски.

– Как я понимаю, у нашего диверсанта полно за пазухой боевых зонников, – заметил Тауров. – У ваших тоже есть подобные игрушки, я знаю, но бесспорен и тот факт, что он может на время становиться неуязвимым. Пока он под куполом и недосягаем для нас, никакие побрякушки не помогут. Что еще он умеет, на что способен даже без зонников, мы даже не догадываемся. Поэтому вероятность того, что он соскочит, всегда остается.

– Это не мы, это вы не догадываетесь, – поправил его Вольф, – так что не стоит обобщать. Мои волчата заточены именно на таких вот крутосваренных чмошников. Так что отставить панику! Обстоятельство, что у него, змея подлого, полным-полно разных инородных штучек, способных защитить его жалкую жизненку, нам только на руку. Живьем возьмем выродка. У моих ребят тоже разные игрушки имеются, вы правы, поэтому тот еще сюрприз ожидает вашего разлюбезного диверсанта. В конце концов, из этой пещеры просто некуда деваться. Они все там в ловушке. А если они даже закупорят вход, мы откупорим его, вот и все… Вот и весь разговор.

– Эта пещера до конца не изучена, – с сомнением произнес майор, – они могут скрыться в ареальности. Чего стоят одни лишь рассказы о бесконечной лест…

– Милый мой! – Вольф от души рассмеялся. – Ха-ха-ха, подавляющая часть Трота, да все, что вокруг нас, до сих пор до конца не изучено! И что с того? Все, что изучено, завтра может исчезнуть или неузнаваемо перемениться. В отчужденной Зоне можно потеряться, сделав шаг в сторону от тропы, да и на самой тропе без проблем, в любой миг… Найдем, в конце концов, по запаху найдем. К тому же мои волки уже ощутили сладкий вкус облавы. Они жаждут крови, и сегодня я намерен спустить их с поводка. Как, Смелый, дадим ребятам порезвиться? – спросил он у возвратившегося зама. – Ты давно говорил, что ребята должны спустить пар… А, Смелый?

– Да, ребятам нужна разрядка, – отозвался полевой командир волков.

– Они получат ее, обещаю, – усмехнулся главный вожак волчьей стаи.

– Эх, не нравится мне ваш оптимизм, господа офицеры, – грустно вздохнул Тауров. – Я только знаю, что после обработки нашей залповой системой никто не должен был выжить, а этот кадр до сих пор жив-здоров и по-прежнему очень и очень опасен.

– Лишняя самоуверенность еще никому не мешала добиваться цели, – высказался Вольф, – но хочу заметить, взрывы внизу закончились, и на связь наши подопечные друг с другом более не выходят… Ну что я могу сказать… Толково работают, значит, пошли на штурм.

– Картинки у нас нет, жаль, но вы сами не захотели, – заметил Тауров. – Надо было пустить аэрозонд, сейчас бы видели…

– Слишком рискованно, – покачал головой спецпосланник. – Что там сейчас смотреть? Когда смотреть надо будет, к этому времени наш боевой дирижабль подтянется. Тогда воздушный шар и не понадобится. Мы выпустим квадрокоптеры, и картинка будет, как в лучшем телешоу… А сейчас не выпить ли нам крепкого зеленого чайку? Майор, будете чаек? Горячий, свежезаваренный, мой новый зам где-то отличный чай раздобыл.

– А что, – пожал плечами Тауров, – чай не водка, много не выпьешь… не откажусь.

– …Твою мать! – ожил вдруг репродуктор эфирной прослушки, и сквозь помехи прорвался голос.

– Не боись, прикроем! – ответил ему другой голос.

– Принесите чай! – громко приказал Вольф. – Здесь наше шоу приближается к решающей стадии.

– Похоже на то, – согласился с ним майор. – Но зачем вам чай, вы что, англичанин…

– Англичанин? При чем тут англичане? – удивился Вольф.

– Ну, это англичане без чая не воюют…

– Да они пусть не воюют в принципе, – разозлился Вольф, – терпеть не могу англичан. Хотя надо отдать должное, эти британские львы мастера тасовать колоду под одеялом…

Майор перевел взгляд со стола, уставленного аппаратурой, на спецпосланника.

– А чай англичане присвоили, – успокоившись, после паузы продолжил Вольф. – Родина этого напитка весьма далека от Британских островов. И культура чаепития на несколько порядков древнее любой островной культуры, населявшей когда-либо Британию.

– Ваш чай, – отрапортовал зам и поставил на стол поднос с чайным набором.

– Чувствуете запах, майор? – проговорил Вольф. – Божественный…

– Да, чай действительно хорош, – ответил майор, пригубив из чашки.

– Я не об этом. Я о запахе крови, им тянет из будущего. Без большой крови нам этой ночью не обойтись…

* * *

Бритый с Цыганом преодолели половину дистанции, когда из выгоревшего окна разнесенного ракетными ударами здания выпрыгнул двухголовый монстр и, приземлившись на отвесной скале, на четвереньках побежал к ним. Чмошник передвигался не очень быстро, явно был сильно ранен, но он, как оказалось, все-таки умел бегать по стенам, и это меняло многое.

Мутант был жив, а значит, по-прежнему крайне опасен. Пулеметчик на спине основного тела начал палить в нападающих, и Бритый с Цыганом спрятались за каменным выступом. Они отстреливались, но пули их автоматов просто отлетали от брони монстра. Цыган бросил гранату, но в горячке боя не учел, где находится. Ручной снаряд ушел по параболе вбок вдоль стены и разорвался где-то внизу.

– Твою мать! – не выдержав, проорал Бритый в эфир, но тут же замолк, так как Цыган попал в мутанта гранатой из автоматного подствольника.

Цыган долбанул прямой наводкой, и бронированного монстра откинуло в сторону, хотя чмошник все же удержался на вертикальной плоскости. В этот момент вступило прикрытие снизу. Снайперы не подвели, крупнокалиберные бронебойные пули быстро закончили начатое.

– Не боись, прикроем! – прозвучал по каналу связи голос Первого.

После нескольких снайперских попаданий чмошник сорвался и камнем рухнул вниз.

– Да, одна голова хорошо… – отключив микрофон, попытался Бритый прокомментировать падение монстра.

– А две некрасиво, – перебил его Цыган.

– Это точно, брат, – согласился с ним Бритый, – сам только что видел, реальное уродство.

– Младшенький готов, – вышел в эфир снайпер снизу.

– Непонятно только, с какого перепугу этот бронированный кентавр сам на отстрел полез, – удивился Бритый, – было же понятно, что он окажется на линии огня и его пристрелят в упор.

– Это с отчаяния. Видать, сильно его поджарило, и он на последнем издыхании попер в лобовую. Там внутри все выжжено, и парню в доспехах пришлось нехолодно… Он жаренный был наполовину.

– Возможно…

– Что твои руки? – спросил напарника Цыган.

– Ты знаешь, ни фига не чешутся! Аж странно.

– Ну, тогда вперед, до окон меньше полусотни метров осталось.

– Левый фланг под огнем! – заорал в эфире Первый. – Прикрываем!

…Тем временем Феникс с Драконом, почти приблизившиеся к Гнезду с противоположной стороны, были атакованы мутировавшими тварями. Мутанты вертикалей, приспособившиеся к передвижению по стенам, представляли сильную проблему для прилипших к скале напарников, но для снайперов прикрытия они были как на ладони. Монстров быстро перещелкали номерные братцы, а потом кто-то из них в последний раз долбанул в кирпичное здание на скале из реактивного гранатомета, опять залив все внутри огнем. Но пламя быстро опало, а значит, гореть внутри уже просто нечему, и Бритый с Цыганом первые попали внутрь изувеченной церкви.

– Мы взобрались на крепостную стену, – отрапортовал Бритый по каналу связи, – нам лавровый венок полагается. Слышите вы там, ау-у?..

Но ему никто не ответил. Первый не счел нужным, его братья-молчуны и подавно, а двум старшим не до комментирования шуток стало.

Феникс с Драконом также подоспели, но с левой стороны, и, прыгнув в окно один за другим, оказались на выжженном полу, затем ловко переместились на потолок и в этой плоскости двинулись зачищать здание. Цыган с Бритым на своей стороне последовали примеру и тоже переместились на потолок, как это было заранее договорено. Эта плоскость была удобной для осмотра, а поскольку они шли друг на друга, чтобы не перестрелять своих, решили заходить головами вниз. К тому же на потолке атакующие оказались в позиции более выгодной по любым критериям…

– У нас пока чисто! – сообщила пара Бритый-Цыган.

– Какого черта тут делают инферновцы?!! – вдруг донес эфир крик. Кричал Первый, но после единственной фразы крик тотчас стих – громкая стрельба оборвала его.

– Первый, я Пятый! Первый, что там у вас происходит?! – вышел на связь Дракон, но ему никто не ответил.

* * *

– Инферновцы? – в свою очередь удивился подслушивающий Вольф. – Я не ослышался? Действительно, хотел бы я тоже знать, а какого черта там делают недобитые сатанисты?

– Цеппелин со штурмовиками на позиции, – вытянувшись в струнку, доложил Смелый. – Сейчас на экране будут показания тепловизоров.

– Давай посмотрим, – кивнул Вольф, – что там интересного нам покажет шпионская техника. Все равно, пока мы ждем, там, похоже, новые лица подключились… Недобитые сектанты, ну ничего, мы и их добьем. Верно, Смелый?

– Так точно, командир! – полный энтузиазма, ответил зам.

– …Что там у вас происходит?! – вопрошал голос в радиоэфире.

– Это Трэтий! – пришел ему ответ, и голос ответившего был новым. – Первого больше нэт! Второй ранен, но мы кончили одного из них… У трупа на шэе татуировки, я узнал, это ликвидатор из проклятого орде… – Хлесткие звуки автоматных очередей прорвались в эфир, почти заглушив голос человека. – …куда вы нас… удь проклят! …точно, киллеры ордена!!

– Держитесь! – ответил тот голос, который вопрошал о том, что происходит. – Мы вас поддержим огнем!

В эту секунду мощнейший взрыв, раздавшийся внизу, заставил всех в командном пункте подскочить. Трое мужчин, находящихся внутри металлического кунга, переглянулись.

– Это еще что?! – удивился Вольф.

– Это немного дальше, – сказал Смелый и вывел картинку на экран. – Стрелки прикрытия, которые только что выходили на связь, вот здесь. – Зам указал на красные точки, светящиеся на темной карте местности. – А вот этот, этот и этот, судя по всему, трое оставшихся инферновцев. Был четвертый, но стрелки его кончили, как было сказано… Опа! Новые игроки, – уменьшив масштаб карты, продолжил он. – А вокруг всех этих бойцов собираются группы вооруженных людей… Вот, желтые… Взрыв произошел вот здесь и накрыл одну из групп. О, а это телепортатор! Вот видите, перемещается, – указал Смелый на скачущую по экрану, словно блоха, ярко-синюю точку.

Точка мигнула и появилась в другом месте, в самой гуще скопления желтых огоньков южнее. Затем синяя точка снова мигнула, скакнула, а скопление накрыла яркая вспышка.

– Похоже, что телепортатор берет заряд, затем перемещается к группе атакующих бойцов и просто оставляет им подарок, – пояснил Смелый.

– А чего он, как блоха, мелко скачет? – уточнил Тауров.

– Он телепортируется на ограниченное расстояние, – сказал Смелый. – Далеко не прыгает, судя по всему, это чмошник из тех, что поселились в Ласточкином Гнезде. Один из семьи. Средний сын, если верить оперативным данным.

– Вот тут у него, судя по всему, тайник, он берет очередную бомбу, – сказал Вольф, указывая пальцем на экран.

Точка телепортатора на экране снова замигала, он в три прыжка настиг ближайших атакующих и подорвал их. Взрывы один за другим неслись снизу… В это время внизу снова разразилась стрельба. Кто-то стрелял сверху, от Гнезда. Вполне успешно! Он выцелил и достал еще одного инферновца.

– Ему капец! – сообщил голос по радио. – Третий, ты слышишь, один темный за мной!

– Да, я вижу! – ответил Третий. – Но тут еще кто-то подключился к нашэй операция!

– Мерин, сука, падальщиков прислал! – ответили стрелку сверху. – Точняк он!

– Тут все взрывается, это наверняка сынок-телепортатор, – отозвался Третий. – Падальщики попали!

– Вы же обещали, что пристрелите телепортатора, если он появится! – включился в эфир новый голос, но ему ответил не Третий, а звук взрыва.

– Они достали мэня, – когда взрыв отгремел, в эфире захрипел еле узнаваемый голос Третьего. – Вижу двух… темных… Привет, твари, сэйчас я вас… – И мощный взрыв снова осветил мрак четвертого круга.

– Вот это разборка, черт возьми-и-и-и!! – завопил восторженно Вольф. – Видишь, Смелый, именно то, о чем я тебе говорил. Даже уходить из жизни нужно с потерями для своих врагов. Ты понял меня, Смелый?!

– Да, командир!

– Что мы в итоге имеем? – спросил Вольф, немного успокоившись и присев на стул.

– Со всеми инферновцами и стрелками прикрытия покончено, – доложил Смелый, нависший над компьютерным терминалом. – Основная группа в составе четверых бойцов уже на территории объекта Ласточкино Гнездо. Все живы. Телепортатор расправился практически со всеми на горизонтали. Осталось две группы желающих помародерствовать на поле боя. – Подпол указал на экран. – Вот здесь и здесь. Но прыгун очень злой, как я посмотрю, сейчас он всех быстро уделает. Затем, конечно же, мутант примется за наших основных подопечных. В этом сомнения нет. В этой связи какие будут приказания, командир?

– Телепортатора устранить, – приказал Вольф, – когда он вернется в свой схрон за последним зарядом, накройте там все огнем, чтобы ни один микроб живым не ушел.

– Есть! – откозырял Смелый и тут же передал приказ командира дальше по цепи субординации.

Прыгающий чмошник подорвал предпоследнюю группу мародеров, и, судя по тому, что его мигающая точка вернулась на место взрыва, выродок добивал раненых. Затем мутант мелкими прыжками направился к своему тайнику, рассчитывая взять заряд и накрыть последнюю группу атакующих снизу, чтобы после этого вплотную заняться теми, кто сверху, кто сумел забраться внутрь его логова.

Бьющийся за свой дом выродок был очень, очень зол и полон решимости всех убить и остаться одному, но когда он появился в подземной каверне, где хранились ящики со взрывными устройствами, импульс из электромагнитной пушки сдетонировал все заряды вокруг него.

Следствием было то, что мощнейший взрыв не только осветил сектор, на миг превратив ночь в день, но и содрогнул землю, как самое настоящее землетрясение.

– Вот это рвануло, вот это я понимаю! – потер ладони Вольф. – Смелый, выпускай наших волков. Пора, пора им омыть клыки кровью…

– Атаковать Гнездо, командир? – уточнил зам.

– Сначала пусть уничтожат последнюю группу шакалов в качестве разминки, так сказать. – Вольф указал на единственное скопление желтых точек на экране. – Свидетели нам не нужны. А затем пусть идут на зачистку, но внутри Гнезда мне нужны живые пленники. По возможности, конечно.

– Так точно! – подтвердил получение приказа зам и покинул кунг.

– Не проще ли накрыть группу мародеров из плазменной пушки? – спросил майор Тауров. – Они кучно заняли оборону, можно накрыть с одного импульса. Быстро и эффективно.

– Выстрел из плазменной пушки демаскирует наш летательный аппарат, – отрицательно закачал головой Вольф, – а нам нужно еще подобраться к Гнезду, и по возможности незаметно. Сложно высаживать десант под огнем. Хотя наши подопечные уже все равно оттуда никуда не уйдут, но нам лучше высадить десант незамеченным.

– Вы ведь уже накрыли тайник телепортатора, – сказал Тауров. – Такой взрыв сложно не заметить, даже слепоглухонемой вибрацию бы…

– Да, взрыв получился замечательный, – улыбнулся особый посланник. – Но схрон мы накрыли элэм-пушкой, ее выстрел засечь нереально, а плазменная прорисует траекторию огнем. Это все равно что послать сигнальную ракету, майор.

– Две десантные группы успешно высадились, – доложил Смелый, вернувшись. Он лично отправил волков на охоту и теперь вернулся к главному вожаку.

– Поглядим, как работают мои волчата, – сразу оживился Вольф и развернулся к экрану. Его зам уже колдовал над терминалом.

Беспилотные разведчики обновили электронную картинку в инфракрасном изображении. На экране две ударные группы, по десять бойцов в каждой, красными бусинками потекли с двух сторон, стремясь окружить скопление желтых точек в центре картинки. Бойцы также имели доступ к этой информации, и место расположения противника им было хорошо известно. Стычка протекала меньше минуты. Натасканные волки в секунды перестреляли свои мишени.

– Что я вам говорил, – показал на экран Вольф. – Мои штурмовые бригады порвут кого угодно в проклятой анормальности. А все потому, что подразделения на восемьдесят процентов состоят из бывших сталкеров, которые решили принести пользу родине.

– Ах вот оно что, – почесал затылок Тауров. – Теперь понятно, почему они так уверенно перемещаются по ночному Троту.

– А как вы хотели. – Улыбка не сходила с лица Вольфа. – Огонь выгоняют встречным огнем. Клин клином вышибают.

– Но как вам удалось привлечь такое количество бывших бредунов? – спросил майор.

– Есть методы, – назидательно поднял указательный палец Вольф. – Каждого человека можно зарядить необходимой мотивацией. И ты, майор, не исключение, так что кончай выделываться и подписывай с нами договор. Для военной прокуратуры ты сразу станешь недосягаем, и за твой штрафняк тебя никто не притянет за бороду. Карьеру я тебе как у Гагарина обещаю, вжик, и ты уже на самом верху. В действиях полный карт-бланш. Тебе понравится, майор, я знаю таких, как ты, героев. И такие мне нравятся. Потому и зову к себе.

– А я знаю таких, как вы, – продолжал стоять на своем Тауров, – и лучше пусть со мной и моим проступком разбирается прокуратура, чем меня когда-нибудь без суда и следствия пристрелят в каком-нибудь овраге.

– Я смотрю, ты себя очень любишь, майор, – заметил Вольф, – тебе геройская смерть нужна… Чтоб на передовой в полный рост, а потом по всей улице колонна людей с твоими орденами шла… Так, майор? Чтобы соседи смотрели и говорили: никогда бы не подумал, что наш майор такой герой! А когда начнут закапывать, чтоб непременно военный салют, троекратный залп из автоматов. Бабах, бабах, бабах!..

– Из пушек лучше будет, – с очень серьезным лицом сказал Тауров, он даже не ухмыльнулся.

– Зачистка горизонтального сектора закончена, – доложил Смелый.

– Начинайте штурм, – приказал Вольф. – Звуковые гранатки не забудьте.

– Есть, – принял приказ в обработку Смелый.

– Звуковухи – это сильно, – наконец усмехнулся Тауров, – вы еще бойцам резиновые пули прикажите зарядить. Там матерые головорезы, этот урод мой наряд на блокпосту в секунды вычистил…

– Да в курсе мы, – отмахнулся Вольф. – Мои штурмовые волки для этого предназначены, это их работа. Живым гад нужен, живым!

– У меня плохие предчувствия, – заметил Тауров, – чую, будут сегодня жертвы.

– Жертв уже толпа, идут в полный рост, – оборвал его особый посланник. – Или кучу перебитого только что народу вы, майор, за людей совсем не считаете?

– Те преступники все до одного заслужили только смерти, – твердо ответил майор, – в этом я не сомневаюсь ни секунды. Другое дело – класть армейских… Хотя ваши волки, как я понял, такие же уголовники и головорезы, только вы им каперские грамоты повыдавали. Так что особой разницы и нет, уже легч…

– А вот так говорить не надо, – снова оборвал Таурова Вольф, – это мои люди, и я в ответе за каждого из них.

– Бросьте, Вольф, – холодная улыбка искривила губы Таурова, – скажите честно, что вам на них наплевать. Они только пешки, а вы обожаете сидеть и вот так вот, со стороны, манипулировать всеми, доигрывая партию…

– Чтобы был спрос, под него нужно сформировать предложение, – сказал особый посланник. – Этот мир таков, каков он есть, и нам его не изменить. И кто ты такой, майор, чтобы рассуждать, кто имеет право на жизнь, кто достоин жить, а кто нет?

– Командир, все готово к штурму, – отрапортовал Смелый.

– Пускайте шумовые гранаты и газ, – дал отмашку Вольф и повернулся к экрану. – Что-то наши диверсанты в эфир не выходят… – даже как-то озабоченно добавил он.

– Встретились, наверное, внутри здания церкви, – выдвинул предположение Тауров, – и теперь они вместе, и их снова четверо. И они победят.

– Эх, майор, майор, ты начинаешь меня утомлять. Неужели я в тебе ошибся…

Маршрут двенадцатый

«…В реальной гонке выигрывает лишь тот, кто первым достигнет финиша. Чтобы получить шанс выиграть у того, кого обогнать нельзя, нужно всего лишь перестать гнаться. Просто-напросто побежать своей дорогой. Отсюда не разглядеть, как оно там, за горизонтом. Это уже на финише станет ясно, кто двигался прямо по заданной дистанции, а кто успел в обход, по пересеченке…»

Удерживаемое необъяснимыми силами здание на скале не развалилось, но было полностью выжжено изнутри и иссечено осколками. Ни живых, ни трупов видно не было, и Дракон с Фениксом встретились с Цыганом и Бритым на потолке центрального зала. Изувеченное здание и вправду оказалось бывшей церковью, жалкие остатки потолочных и стенных росписей четко подтверждали этот факт.

Так уж вышло, но четверка бродяг топтала ногами лик христианского Всевышнего, протянувшего из нарисованных облаков на потолке разрушенной церкви свою руку сверху вниз, к страждущим в земной юдоли.

– Здесь никого нет, кроме нас и святых, – первым озвучил увиденное Цыган. – Мы типа взяли крепость.

– Похоже на то, – поддержал его Дракон, – но внизу настоящая война, слышите?

– До нас теперь сложно добраться, – заметил Бритый, – мы будем сражаться за стратегическую высоту, и шансы удержать ее высоки…

– Ну, ты тупой! Бывшие хозяева думали точно так же, – как всегда, перебил его Цыган. – Где они теперь, не подскажешь?

– Да хрен его знает, – пожал плечами Бритый, – одного мы вроде сделали, но где остальные братья-акробаты, не ясно.

– Главное, отец семейства где? Вурдалак-основатель…

– Рано радуетесь. Мы взяли только предместье, но не крепость. Эта развалина на уступе скалы прилепилась, а крепость внутри скалы, в пещере, – напомнил Феникс. – Нам туда надо…

– Пока не надо. Я здесь, – вдруг раздался откуда-то снизу незнакомый голос. – Отец-основатель, будем знакомы.

Четверо бойцов, синхронно задрав головы, а на самом деле опустив их вниз, посмотрели на заваленный стеклами и осколками пол. Туда же нацелились стволы их оружия… Во внутренней стене, дальней от окон, выходивших на четвертый круг Трота, из которых днем наверняка открывалась замечательная пейзажная панорама, был проделан дверной створ. В проеме воздвиглась фигура в грязно-сером балахоне с капюшоном. Фигура тщедушная, негабаритная, и голос незнакомца звучал старчески.

– Дедушка, ты кто? – смотря на старика через прицел своей винтовки, спросил Бритый.

Цыган уже тронулся с места и шел на сближение с объектом. Он бежал к дальней стене, чтобы по ней спуститься на пол и отрезать старику путь к отступлению. Но тот стоял на месте, не двигаясь, и, судя по всему, не собирался ретироваться. Внешний вид этого дряхлого человечка был совершенно безобидным, в жизни невозможно представить, что он смертельно опасен. Но в Троте все обманчиво, все может измениться в одну наносекунду; сталкеры вели себя соответственно полученным навыкам зонной жизни.

– Я вурдалак, так вы меня назвали, кажется? – спокойно ответил старикашка. – Вы обо мне только что говорили.

– Могу его снять прямо сейчас, – негромко проговорил Бритый, но Дракон покачал головой, веля повременить.

– Выслушаем дедулю, – согласился с Драконом Феникс. – Чего сразу-то пулять. Это даже как-то невежливо.

– Невежливо? – Бритый хихикнул. – Хе-хе, тонкий юмор! Да мы тут все разнесли на хрен и перебили чуть ли не всю его семейку, а ты говоришь – невежливо… Я вообще не понимаю, какого такого толстого он ваще с нами базарит? Или у этого деда в башке кукушка крякнула, или…

– Это чертов мутант, и он опасен, – закрыл тему Дракон. – Не спорю, его нужно в расход, но пусть расскажет нам, где он держит нашего человека.

– В моем доме я слышу все, – сообщил старик, – шептаться нет смысла. Я все слышу, я даже слышу мысли некоторых из вас.

– Я ж говорил, – злобно прошипел Бритый, – дедуган – игрок, а не жертва. Нужно было шлепнуть его сразу, а теперь он запудрит всем нам мозги и…

– Не дергайся, – осадил его Феникс. – Оставайся на расстоянии и держи его на мушке. Дракон, мы расходимся. Не стой на месте, постоянно меняй позицию.

– Не учите ученого, – буркнул Бритый и тотчас же, как краб на пляже, приставным шагом двинулся по потолку в сторонку, не выпуская из-под прицела мутанта.

Дракон и Феникс разошлись в разные стороны, оглядываясь по сторонам, но других угроз не наблюдалось и не чуялось, а дедок, назвавшийся отцом семейства, столбом торчал в дверном створе. Цыган, пройдя по стене, выбрался на пол и скользнул мимо него, заходя чмошнику в тыл.

– Дед, ты понтуешься, потому как уверен, что контролируешь ситуацию, – сказал он, оказавшись у старика за спиной.

– А вы считаете, что контроль в ваших руках? – насмешливо спросил старик.

– Тебя что-то в этом смущает? – Цыган оглядывался через плечо, всматриваясь в проход, из которого вышел отец семейства.

– Да хотя бы то, что вы все шестерки, причем шестерки не козырные. Хотя бы то, что сюда летит боевой дирижабль военных с десантом на борту, и если вы, бравые исполнители чужих планов, не пойдете со мной вглубь, как вы выразились, в крепость, то они вас всех попросту сотрут с лика реальности.

– Мы убили твоих кровных выродков, интересно, с чего бы ты хотел нам помочь? – подозрительно заметил Цыган.

– Во-первых, вы никого не убили, – произнес старик. – Только что действительно погиб мой сын, но не вы стали причиной его смерти, вы даже не встретились с ним. Вас внизу не было, когда он взорвался.

– А как же здоровенный кентавр, закованный в броню?!

– Младшенький? Наверняка с ним все хорошо. Он всегда выживает. Регенерация, понимаете ли. А из близнецов сейчас попросту дома никого нет. Окажись здесь близнец, вы бы уже все были мертвей мертвых. Но вы уцелели, а раз так, то кое-кто из вас четверых, возможно, и дальше уцелеет.

В этот момент снаружи во тьме, где-то совсем недалеко, ухнул гранатомет, сразу за ним застрекотал пулемет, после чего последовал взрыв разорвавшейся гранаты.

– А вот и младшенький. – Старик протянул руку к проемам разбитых внешних окон. – Не стоило за него переживать. Идите за мной. Он задержит десант, а мы пока спрячемся. Здесь есть куда. Вот теперь вам действительно надо в глубину. Пострелять есть чему и без вас.

Он поднял руку и щелкнул пальцами. Где-то над головами (или под ногами у стоящих на потолке) мощно зарокотали автоматические многоствольные пулеметы. Установки были спрятаны где-то над крышей разбитого храма, выше давно исчезнувших куполов. Наверное, в нишах скалы, а сейчас они выдвинулись и подключились к сражению. Их системы обнаружения засекли цель, и крупнокалиберные стволы принялись поливать свинцом приближающийся из мрака дирижабль.

– Постой, старик, не так быстро! – крикнул Дракон, стремясь перекрыть грохот стрельбы. – Цыган, покажь ему, – отдал он приказ с потолка.

– Нам известно, что у тебя прячется вот этот тип! – продолжил за вожака Цыган, вынул из кармана боекомплекта свой планшетник и показал мутанту фотографию на дисплее. – Отдай нам его, и мы сами уйдем!

– У меня никогда не искал убежище этот мужчина, – глянув на фото, просветил бродяг отец семейства. – Я же сказал, что вас все использовали. Все. Вы дураки в квадрате, но везучие дураки, хотя, может, в этом ваш путь, потому что я знаю того человека, которого ты показал.

– Тебе придется объясниться за каждое свое слово, – сказал ему Дракон, который уже по стене переходил на пол. Снаружи в это время несколько пулеметов зататакали в ответ на стрельбу установок, защищающих церковь.

– Незачем объясняться, – спокойно произнес мутант своим надтреснутым старческим голоском. – Вас сюда направил Мерин. Этот деятель давно зарится на мои сокровища. Вас он использовал как торпеды, так это называется, да? Он воспользовался тем фактом, что вы кого-то там ищете, а я могу кого угодно спрятать.

– Это каким образом? – спросил Феникс, также переходя со стены на пол. Бритый остался на потолке, выполняя приказ держать выродка на прицеле.

– Понимаете, в этих пещерах есть такая лестница… – начал старик, но осекся и сказал: – Но вам это будет неинтересно.

– Что тебе от нас требуется? – продолжал Феникс расспросы. – Не поверю, что ты альтруист и просто так уводишь нас от огня.

– Надо уходить! – вместо ответа повысил тон старик. – Младший не выдержит долго!

Как бы стремясь подтвердить его слова, снаружи прогремел взрыв, явно не гранаты и даже не связки гранат. Скала и церковь содрогнулись… Но автоматические установки выше давно снесенных куполов продолжали стрелять.

– Сегодня у них удачная ночь, я потерял двоих мальчиков. – Старик по-прежнему не двигался с места, но руки, скрытые широкими рукавами, медленно поднимались вверх, превращая балахонистую фигуру в подобие птицы. Остроконечный капюшон лишь усиливал сходство; хотя именно из-за него вообще не было видно, что там скрывается, голова человека или что-то иное. – Нужно срочно уходить! – настойчиво повторил мутант.

– Ты не сказал, что тебе нужно от нас? – повторил Феникс и сделал несколько шагов по направлению к чмошнику.

– Я думал, вы уже сами догадались, – ответил старик. – Я потерял двоих сыновей, двое из вас должны занять их место.

– Что ты мелешь, дед?! – возмутился Цыган и даже вскинул автомат, направив его в спину хозяина Гнезда. – Ты что, совсем из ума выжил? Говори, где интересующий нас человек! Ты старый, и я пытаюсь быть с тобой терпеливым, но ты же, сука, кроме себя, никого не слышишь!

– Придите под мои крылья, дети, я обниму вас! Или двое из вас уйдут добровольно, – не обращая внимания на гневные речи чернявого сталкера, проговорил старик, – или все четверо примут участие в игре на выживание. Мне все равно, выбор за вами.

– Посмотри мне в глаза, старик. – Феникс в этот момент уже подобрался к мутанту и встал неподалеку, не дальше чем в трех шагах.

Мутант, стоявший с воздетыми руками боком к сталкеру, развернулся вполоборота, их взгляды встретились, скрестились и…

– Я знаю тебя! – воскликнул глава семейства и даже руки-крылья резким взмахом опустил, словно передумав принимать под них новых сыновей. – Ты же…

Договорить он не успел. Феникс опередил. Вскинув свою руку, он протянул мутанту на раскрытой ладони… черную железную пирамидку! Старик поперхнулся собственными словами, впился взглядом в артефакт, принесенный квадом бродяг из другого времени, или другого пространства, или одна-Зона-ведает-еще-откуда, и застыл как замороженный.

– Бритый! – заорал Феникс. – Пока я держу!!

В следующую секунду Бритый продырявил мутанту голову снайперским выстрелом, с потолка, попирая ногами роспись на облаке, стоя на едва угадываемой голове Всевышнего.

Труп старика мешком повалился на пол. Феникс обессиленно уронил руку и едва не потерял пирамидку, но кое-как сжал пальцы и сунул ее за пазуху, туда, где сердце.

– Я, мать его, карающий огнь Господа небесного! – злобно-торжествующе прокричал молодой сверху.

– И что вы, мать его, натворили! – рассвирепел старший и стал разительно похож физиономией на всамделишного дракона. – Как его теперь допрашивать?!

– Странное дело, зонников никаких у него нет, – удивился Цыган, который уже обыскивал труп мутанта. – Зато лопата есть. На кой она ему здесь, лично мне совсем непонятно. Да и прикид у него под балахоном такой цивильный, как будто отсюда есть прямой выход на Большую землю, а старичок наш все время скакал туда-сюда и обратно…

– Почему нет, об этой пещере много разного говорят, – поддержал идею Бритый, которому обрыдло попирать ногами небеса, и он торопился сошествовать по стене на пол. – Есть что интересное, братан?

– Да ни фига, ничего такого, – отозвался Цыган, тщательно исследующий содержимое портмоне, обычного кожаного мужского «лопатника».

– В натуре, а не пора ли делать ноги, господа уркаганы, – встрепенулся Феникс. – Кто нам помешает уйти по вертикали аж до самого до верха, в третий уровень?

Дракон согласно кивнул и, хрустя осколками стекла и кирпичей, двинулся было через зал, от дальней стены к окнам, но Бритый с места не сдвинулся. Не успел старший сделать и пяти шагов, как сверху загрохотало. Все инстинктивно втянули головы в плечи, а Цыган даже присел на корточки. Взрыв сверху обрушил часть потолка, в результате чего в нем появилась внушительная дыра. Точнехонько в том месте, где совсем недавно стоял (висел) младший. Лик Всевышнего окончательно превратился в одно воспоминание, а уничтожила его искореженная пулеметная установка, вырванная взрывом из скалы и свалившаяся на потолок снаружи. Теперь она застряла в дыре и опасно торчала там, над головами сталкеров. Но другие пулеметы еще работали, а значит, у людей оставалась небольшая фора.

– Может, пободаться с ними? – подал идею Бритый, подбираясь к окну и выглядывая наружу, в темноту, испещренную вспышками и всполохами света. – Пока еще хоть один пулемет будет живой…

– Ты что, совсем офонарел?! – заорал Дракон. – Да что с вами со всеми происходит?! Феникс, на хера ты убил этого мута?! Ваще помешался на треугольной хрени…

– Скажи спасибо, – ответил Феникс. – Этот мутный чмошник был пауком-наездником, он уже почти нащупал сквозные нити к Цыгану и Бритому. Они-то не почуяли, но я – не они. Тянуть дальше было слишком опасно, в любой момент твои пацаны стали бы послушными марионетками. Поэтому пришлось срочно убирать кукловода. Откуда чмошник взялся, не знаю, может, и с Большой земли каждый день прилезал, но могу заверить, что сыновья мутные, которые здесь плацдарм удерживали, не его кровные отпрыски. Он своих детей по-другому находил.

– Это ты о чем? – спросил Цыган и невольно посмотрел вверх, будто пытаясь разглядеть нити, уводящие вверх и в темноту.

– Это он о том, – устало опустился на пол Дракон, ноги у которого внезапно ослабели, – что из вас с Бритым неплохой новый младшенький получился бы. Хотя вы и так два придурка, почти что сиамские близнецы и есть.

– Гонишь! – возмутился Цыган.

– Блин, а ты прав! Выродок все время нас куда-то звал и хотел затянуть в эту нору, – уставился Бритый в дверной створ, прорезающий дальнюю стену и уводящий в недра земли.

– Твою ж бога душу мать! – Цыган, прекративший искать нити над головой, закончил потрошить портмоне приконченного чмошника. – Вот это номер, прямо как в кино! Жук, иди глянь. Может, я чего не въезжаю? – И он протянул старшему какой-то листок, найденный сложенным в «лопатнике». Подсвечивая фонариком, старший развернул и рассмотрел, что это такое.

– Мля, это ж наша цель и убитый старик рядом! – удивился Дракон, подойдя к Цыгану и в кружке фонарного света рассмотрев листок, оказавшийся фотографией. – Бли-ин! – различил он детали. – Почему наш объект на этом фото в двойном экземпляре?!

– Не тормози, Дракон. – Бритый тоже подтянулся и рассмотрел фотку через плечо старшего. – Это ж старшенький. Близнецы-клоны! А поскольку на фотке они стоят рядком за спиной деда, которого я только что завалил, вывод один. Мы все это время искали мутанта, известного как старший сын чмошника с Ласточкина Гнезда. И не просто чмошника, а старшего сына из семейства людоедов, того самого легендарного брата, который в двойном экземпляре!

– Жук, мы так не договаривались, задача ставилась совсем другого расклада, – добавил Цыган. – Жучара, ё-мое, во что ты нас втравил?!

– Ох ё-о! – только и смог ответить Дракон.

– А ну дай-ка, – сказал подошедший к ним троим Феникс и выдернул фото из руки Цыгана.

– Непонятно, почему папаня только с близнецами сфоткался, – сказал чернявый, подсвечивая и Фениксу.

– Да просто любимый сынок, – сказал Дракон. – Вот почему его убили там, в первом круге, а он, сука, воскрес в четвертом. Мы докопались до истины, твою мать, но это ничего не меняет. Нам придется дождаться, когда старший вернется домой, и взять его.

– У тебя резьбу сорвало. – Цыган поднял лицо, то же сделал и Бритый; там, выше остатков крыши, стихла оголтелая пальба, ответный огонь врага накрыл последний автопулемет. – Нам нужно валить, а твой выродок ваще не придет, на хрена ему сдались эти руины…

– Придет, – уперся Дракон, – он не знает, что случилось с его любимым папой. На этом фото они явно любят друг друга. Выродок будет до конца рассчитывать на то, что папаня живой. Поэтому тело старикашки мы прихватим с собой, а сами, ясный перец, сныкаемся. Номерные снайперы передали нам электронный план здешних пещер… Бритый, шустро поставь там наверху камеру и дуй за нами! – велел он. – Цыган, жмура таранишь ты.

– Опять я… – грустно отозвался Цыган.

Они очень вовремя намылились делать ноги. Через отверстия в потолке и через окна залетели гранаты. Тонкий зуд шумовух ворвался в уши, раздирая их свирепыми когтями. Клубы газа поползли по разгромленной церкви…

– Началось! – крикнул Феникс, натягивая маску на нижнюю часть лица, но его, понятное дело, никто не услышал.

Урки, несмотря на стремительность произошедшего, не растерялись. Все как один успели натянуть на лица защитные маски, закупорившие уши, носы и рты. Цыган быстро потащил за ноги труп. Дракон со всех ног бросился вперед. Бритый также, несмотря на все помехи, установив шпионскую камеру, уже бежал по потолку к дверному створу. Мутная взвесь застилала зал, и сквозь нее Феникс отходил спиной вперед, прикрывая троицу спутников.

Сталкер не торопился, он чуял, что это пришли за ним. Именно он привлек внимание сил, атакующих Гнездо, и только он в силах разрубить этот узел.

За дверным проемом тянулся короткий коридор. В его глубине были открытые створки, над ними в специальной нише притаился очередной робот-пулемет.

– Нам снова везет, – передал по локальному каналу связи Цыган, который, несмотря на свою ношу, топал впереди всех. – Система активируется, только когда дверь закрыта. Будь створки сомкнуты, пулемет уже искрошил бы нас в капусту, а теперь он задержит преследователей. – С этими словами Цыган переступил порог, оказался с той стороны входа, втянул труп, бросил его ноги на пол, устало выдохнул: – Ф-фу-ух-х! – и сел прямо там, где стоял.

Трое напарников затолкались за ним, переступая через труп, и задраили двери, после чего тоже попадали на пол кто где. Бритый, немного поразмыслив, избавился от тесноты, полез отдыхать на потолок, пробормотав, что там безопаснее, никто не наступит на голову. За дверью был маленький квадратный холл, из которого дальше в недра тянулись новые каменные коридоры, узкие, но все освещенные, хотя и скупо, редкими лампочками.

От прихожей расходились пять проходов в разные стороны, это была исходная целой сети тоннелей.

Четверо бродяг поснимали маски и приборы.

– Все загрузили схему нор? – уточнил Дракон и принял молчание за знак согласия. – Держимся на виду друг у друга, эти пещеры полны сюрпризов.

– А давайте тут и подождем, пока господа военные уйдут, – подал Бритый голос с потолка. – Высплюсь хоть…

– Эй ты, чувак-паук, слезал бы оттуда, – позвал Цыган, – у тебя соображалка тоже в ориентации попуталась.

– А чего? Может, они за нами не пойдут. Скоро Захват, я верю Фениксу в этом, и воякам по-любасу свой долбаный дирижбомбль в стойло придется отгонять. А без прикрытия с воздуха лохи армейские не сильно-то геройствовать ломятся. Гнездо зачищено, они довольны. Думаю, что за нами не пойдут.

– Пойдут, – разочаровал его Феникс, и словно в подтверждение его слов с той стороны двери глухо зататакало – робопулемет ожил и принялся воевать.

– Чеса, что там показывает твоя шпионская камера? – спросил Дракон.

– С камерой накладочка вышла, – признался лежащий (повисший) на потолке Бритый.

– Чего опять не так?

– Сюда сигнал не добивает, – отозвался Бритый, колдуя со своим планшетником.

– Нужно было усилитель сигнала ставить, – упрекнул Цыган. – Ты что, совсем обделался, когда драпал?

– Нужно было, – ответил с потолка напарник, – но я в суматохе прикинул, что и так будет отлично. Сэкономил три секунды.

– Отлично, придурок. Теперь мы, по твоей милости, ни черта не знаем, что с той стороны происходит. И до каких пор нам тут сидеть? Как определить, ушли вояки или нет?

– За придурка ответишь…

– Хватит на потолке зависать, неудобно с тобой разговаривать, – сказал Дракон.

– Зато тут безопасней, – отозвался Бритый. – Да можете на меня не смотреть, когда говорите…

– Оставьте чувака-паука в покое, – сказал Феникс. – Не волнуйтесь, как только пулемет ликвидируют, вы без всякой камеры узнаете, где вояки, чем заняты и что они не уйдут подобру-поздорову. Там, за дверью, не обычный спецназ. Так что вашу камеру все равно уже вывели из строя, в этом не сомневайтесь. И они обязательно вскроют эту дверь, пулемет их надолго не задержит…

Робопулемет, словно услышав, что речь зашла о нем, отозвался короткой очередью. В секторе его стрельбы кто-то промелькнул, видимо.

– Ты с такой уверенностью говоришь, как будто знаешь что-то такое, чего не знаем мы, – разумно заметил Дракон.

– Вы были со мной на удивление честными, мужчины, – произнес Феникс, – и я вам отплачу тем же.

– Погодь, погодь, – прервал его Цыган. – Мы не были полностью честными с тобой, и ты знаешь об этом. Поэтому мне не совсем понятно, о какой честности ты сейчас говоришь.

– Тогда сформулирую иначе. Я говорю о справедливости, – пояснил сталкер. – О том, что как вы ко мне, так и я к вам. Все равнозначно.

– Продолжай, – проговорил Дракон, а пулемет за дверью застрекотал снова. Взрыв гранаты, но дверь выдержала, и пулемет ожил вновь.

– Они долбанули из гранатомета, – сказал Цыган, – целили в пулемет, но промахнулись. Идиоты, там на роботе защитный колпак, его из гранатомета сразу не взять…

– Эх, не дали договорить, – посетовал Феникс. – Какие нетерпеливые волчары… Привал окончен, лучше уходите. – Он вскочил на ноги. – Сейчас там сообразят что к чему, и появится плазменная установка…

– Чеса, как твои руки? – мрачно спросил, не поднимая головы, Дракон.

– Да не чухаются, хоть ты тресни, – раздался голос сверху. – Или они поломались, или Феникс преувеличива…

– Ты о чем-то начал говорить, – продолжил Дракон, обращаясь к Фениксу. – Давай дальше.

– Ну, как хотите… Ваша миссия мне неинтересна, – честно признался Феникс. – Дракон, мы с тобой четко договаривались, что я с вами вместе, пока нам по пути. Настало время расходиться.

– С чего бы это? – посмотрел Дракон на проводника снизу вверх. – И куда ты здесь собрался отдельно драпать? Лабиринт выхода наружу не имеет, помнишь?

– Имеет, только его нет на схеме. Но главное, что единственный способ вам спастись, – продолжил Феникс, – это отделаться от меня. Волки увяжутся за мной, а вы спрячетесь под шумок.

– Спрячемся? – отозвался Бритый. – Где спрячемся? На этой чертовой карте не указаны тайные ходы. Она не отображает местных секретов. Такой план есть и у вояк, которые ломятся в эту дверь. Я уверен в этом! А единственный, кто мог бы нам помочь, единственный, кто знает здесь все тайные ходы, лежит сейчас с простреленной головой… И это ты приказал мне его убить!

– Бритый, угомонись, – оборвал его Дракон. – Это в тебе отголосок злой воли кукловода колобродит… К черту все это! Феникс, ты пойми, нам позарез нужно найти этого мутанта-близнеца. Без тебя мы не справимся. Если речь о деньгах, не проблема. Пирамидка, что тебе так полюбилась. Она твоя, моя банда на нее не имеет предъяв. К тому же ты, я знаю, вне закона, моя структура поможет тебе, если захочешь. Можем переписать твою личность заново. А? Как тебе такой вариант?

– Спасибо, конечно, – поблагодарил Феникс, – но ты не понимаешь степени опасности, которая скоро вломится через эту дверь. Поэтому я повторяю, что вам лучше не быть рядом со мной. А если я выживу, тогда сам вас найду. Вам нужно спрятаться, а мне нужно найти вход в одну из секретных пещер. Его нет на схеме, это да…

– Как здорово ты распределил, что кому нужно! – отозвался Бритый с потолка. – Может, теперь расскажешь, как это сделать? Слабо, умник?

– Бритый, угомонись, я тебе сказал! – вскинув голову к потолку, рявкнул Дракон. – Не нарывайся, повторяю в последний раз.

Мощнейший взрыв с той стороны двери тряхнул недра скалы, и Бритый чуть не сверзился с потолка.

– Твою мать! – проорал он, вскакивая там на ноги. Его перевернутая голова оказалась примерно на уровне живота стоящего Дракона.

– Классно влупили, – озвучил произошедшее Цыган. – Интересно, пулемет живой?

Опять, будто услышав его, пулемет ответил с той стороны очередью. Цыган ласково улыбнулся, словно получил весточку от любимого брата.

– Похоже, Феникс, что до твоей плазменной установки удлинитель не достает, – сыронизировал с потолка снова улегшийся Бритый, – и вояки, как всегда, решили разбить стену лбами, они у них дубовые.

– Эти добьются успеха, – стоял на своем Феникс. – Им нужен я.

– Бритый, а сколько времени, по-твоему, до Захвата? – спросил Дракон, не подымая головы.

– Часов шесть, – прозвучало с потолка.

– Сколько, часов шесть?! – разорался Дракон. – По-твоему, у нас есть шесть часов?! Да эта чертова дверь не выдержит и шести минут.

– Нужно спрятаться, – озвучил свое мнение Цыган.

– Это отлично, – ехидно одобрил Дракон, – есть идеи, где будем прятаться? И помни, мать его, что мы тут не в прятки играем, нас сейчас высвобожденной плазмой выжгут, и на этом ходка жизни закончится. Так что, где прятаться будем?

Цыган молчал. Конкретных предложений у него не нашлось.

– То-то и оно. И никто не знает, где выход из этого…

– Я з-знаю, – раздался вдруг дрожащий голосок от самого порога. От запертых створок, разделяющих квад и преследователей.

– Падла!!! – заорал Бритый и моментально взял труп мутанта на прицел.

Хотя да, уже не труп.

– Ожи-ил… – растерянно выдохнул Цыган, который сидел ближе всех, спохватился и начал суетливо отодвигаться, пока не наткнулся на Дракона.

– Регенерация, говорил же, – пропищал чмошник и закашлялся, выпустив из-под капюшона поток буро-красной жижи.

Вообще, что там под капюшоном творилось после выстрела, никто не смотрел. Голову старика и до выстрела рассмотреть не получалось, а уж после – не захотелось.

– Кость восстанавливается, – сообщил мутант, – сейчас перестанет течь, я скоро буду в норме…

– Не так скоро, – со знанием дела выдал Феникс, – для полной регенерации мозга понадобятся минимум сутки. Поначалу память будет как у ребенка, потом с каждым часом прибавляется… Что ж, братаны, это госпожа удача улыбается, и вы этим должны воспользоваться. Выродок поможет вам спрятаться и вообще выбраться. Также с его помощью вы сможете поймать своего близнеца. Его подсунул вам сам Трот, неужели еще не понятно?.. Заманивает.

– Слушай, а почему он так забалдел, когда ты ему под нос пирамидку сунул? – спросил Цыган.

– Много будешь знать, скоро… таким же старым станешь, как неубиваемый папаша, – отшутился Феникс. Чернявый хотел было еще что-то сказать, но…

За дверью снова застрочил пулемет, и снова взрыв содрогнул все вокруг. С потолка выругался Бритый, чуть было не выронивший винтовку, нацеленную на чмошника.

– Ай-ай-ай, еще разок-другой, и пулеметику хана, – жалостливо сказал Цыган.

– Ну, сама дверь их тоже задержит, – заметил Дракон. – Бронированная все-таки.

– Без пулемета, – отрезал Цыган, – они подберутся к двери вплотную и установят термические заряды. Металл не выдержит, сомнений нет никаких, так что пулеметик с той стороны двери – наш единственный шанс на отсрочку. Пока он стреляет, мы можем разговаривать, вот так вот.

– Будем надеяться, что боезапас у него немалый, и расходует он его прицельно, – сказал Феникс.

– Бритый, что твои руки?! – крикнул Дракон.

– Пока не чухаются, – слетело с потолка, – но этот оживший папаша мне совсем не нравится. Давайте лучше кончим его снова.

– Ты же сам только что кричал о том, что этот мутант был единственной надеждой на спасение, – напомнил Дракон, – а теперь предлагаешь его снова пристрелить.

– Ну, не знаю, с ним мертвым я себя как-то спокойней чувствовал, – серьезно заявил Бритый. – Нет, правда, давайте его пристрелим. Спросим, где спрятаться, и пристрелим.

– Я не против, – неожиданно поддержал его Цыган, – только давайте на этот раз ему башку совсем отрежем. Вторую башню, я думаю, он не отрастит. Хотя после таких приколов я уже ни в чем не уверен. Но согласен с тем, что нам сначала нужно спрятаться.

– Это вы, ребята, снова чуете его ментальное воздействие, – пояснил Феникс, – но не бойтесь, пока он не восстановится до взрослого состояния, не сможет вами управлять. Надеюсь, что не ошибся… Вы свяжите его покрепче. Убивать этого мутного типа я вам не советую, по крайней мере пока не выберетесь из этой переделки. Но если вы с ним завяжетесь надолго, то рекомендовал бы вам периодически выносить дедуле мозги. А потом не давать ему полностью восстановиться. Короче, устраивать постоянную перезагрузку.

– Да ты настоящий жестокий ублюдок! – офигел Цыган.

В ответ Феникс скривил уголок рта в намеке на улыбку.

– Эй, урод, вставай, – сказал Дракон пленному. – Свяжи его, Цыган, ты идешь с ним впереди. Бритый пусть перемещается поверху, если ему так нравится, и пялится нам в задницы. Он будет замыкающим. Мы с Фениксом посредине.

– Феникс пойдет своей дорогой, – замотал головой проводник группы, который захотел стать бывшим.

– Ты опять о своем, – выдохнул Дракон.

Цыган добыл из загашника кусок веревки, поднял мутанта пинками на ноги и связал ему руки за спиной.

– Мы пойдем гулять, – пропищал старик, и голосок у него был детский-детский…

Передняя часть балахона вся перепачкалась кровью чмошника и засохшими остатками костей и плоти. Но продырявленный с двух сторон капюшон на макушке держался хорошо и голову скрывал надежно. Никому не захотелось глянуть, что там под ним творится.

– Проводник у нас теперь козырный, – пробурчал с потолка Бритый, – тока нам и правда нужно двигать отсюда. Жук, вот теперь мои руки подсказывают, что скоро в этой прихожей станет очень не сладко.

– Куда ты собираешься вести нас? – ткнул Дракон мутанта в тщедушную спинку.

– А мы на лесенке спрячемся, – охотно рассказал тот, – там нас никто не найдет.

– Мы не можем вечно бродить в этой проклятой ареальности… м-м-м… – Дракон застонал от тоски, внезапно обуявшей его. – Мне вернуться на-адо… м-м-м…

– Мы там спрячемся, – продолжал мутант, – там нас никто не обидит.

– Ну ладно, мы недалеко сходим и переждем, пока вояки свалят… – решил Дракон.

– А мы накажем тех, кто хочет нас обидеть, – вдруг похвастался воскресший чмошник. – Я могу!

– Это как? – спросил Дракон.

Но регенерирующий мутант молчал. То ли забыл как, то ли забыл вообще, что сейчас сказал.

– А где твой сынок-близнец, ты помнишь? – неожиданно спросил мутанта Цыган.

– Я знаю, я знаю! Он скоро придет и расскажет, – загадочно ответил оживший труп.

– Хватит болтать, нам пора, – вякнул сверху Бритый и выдвинулся по потолку вперед.

– Ты сзади, – остановил его Дракон, придержав за провисший рюкзак. – Не перекрывай проход. Висишь сверху, как сосулька.

– Это если говорить без обид, – усмехнувшись, продолжил Цыган. – А то ты даже свисаешь неправильно.

– Да пошел ты… – огрызнулся Бритый.

Очередной взрыв за дверью заглушил его отповедь. За первым последовал второй, еще один и еще.

– Пулеметику хана, – приговорил Цыган, и отсутствие очередей подтвердило его слова.

– Время вышло, проводи, чмошник, – велел Дракон, – но не вздумай хитрить.

Цыган с мутантом пошли вперед по тоннелю, который выбрал чмошник, – второму справа. Остальные потянулись за ними, но на ближайшей развилке Феникс остановился.

– Вам направо, мне налево, – безапелляционно заявил он.

– Ты опять за свое, – сказал Дракон, – сейчас не время, мля. Мы попали в эту передрягу вместе. Вместе и выбираться будем. Ты пойми, один в поле не…

– Смотря какой воин и какое поле. Не в этот раз, Дракон, – оборвал его Феникс. – Со мной вы погибнете. Это не ваша война, а волки пробьют дверь и ломанутся за мной. Вы под шумок сможете уйти.

– Ты хочешь пойти в ту комнату с черной дверью? – неожиданно спросил Феникса пленный мутант. – Тогда тебе налево и все время прямо, никуда не сворачивай, этот тоннель приведет тебя в слепую кишку. Там ты найдешь белую дверь. Это вход в преддверие. Или ты не найдешь дверь, тогда ты не тот, кто достоин.

– А что за белой дверью? – спросил Бритый.

– За ней еще одна дверь, – ответил мутант.

– Это гениально, придурок! А за ней что, дай-ка я угадаю, точно… там еще одна дверь?

– Нет, – ответил чмошник. – Вторая дверь особенная, за ней всегда только ты. Там ты, который есть, или ты, которого нету. Возможно, там ты, который мог бы быть, или тот ты, которого не могло быть в принципе. Хотя не знаю, там может быть и ты, который с тобой-то даже и не связан, и там может быть ты, о котором мечтали другие. Такое тоже может быть, но все это не настолько важно, потому как, что бы ты ни нашел за той дверью, надо помнить, что это только часть твоей сущности. Ты пришел победить самого себя, другого не ищи в той комнате.

Бродяги, все четверо, несколько офонарев, выслушали заумную речугу чмошника.

– Ты говорил, он будет взрослеть с каждым часом? – спросил Цыган. – Сдается, у него детская стадия по ускоренной программе протекает…

– Ну и на кой тебе это все? – спросил Дракон Феникса. – Давай лучше с нами. Этот гений нас спрячет. Видишь, какой он добрый стал после того, как ему вынесли мозги.

– Пошли с нами, не дури, – присоединился к уговорам Цыган.

– Как же вы не понимаете! – повысил голос Феникс. – Пути выбираем не мы! Наши маршруты уже выбраны. Мы в силах только принять вызов или нет. Но путь, что перед нами, всегда нам по силам. Я иду вперед своей дорогой, а вам нужно своей, так что пока, мужчины, вам туда, а мне сюда. Удачи в ходке!

– Я хочу, чтобы ты еще раз хорошо подумал, – снова попытался отговорить его Дракон. – Может, сейчас неподходящее время разделяться…

– Слушай свое сердце, сталкер, – вмешался вдруг в разговор пленный.

– Да заткнись ты! – разозлился Дракон и пнул его ногой.

– Уходите, – сказал Феникс. – Моя дорога ведет в ту комнату с черной дверью. Вам не переубедить меня, так что не теряйте время.

– Ну как знаешь, – сдался Дракон, – если что, найдешь меня в первом круге. Я всегда помогу.

– Дракон, нужно бежать! – заорал Бритый. – У меня с руками совсем беда начинается. Да ну его в Колодец, ломается, как девочка! Не хочет с нами – пускай валит! Мы тут щас добазаримся, сука, уже никто никуда убежать не успеет!

В отдалении раздался хлопок, там наверняка выжгли створки двери, и они рухнули в пустой каменный холл. По коридору отчетливо донесся звук падения и сразу за ним – нарастающее жужжание…

– Боевые беспилотники! Уходите, я уведу их за собой! – крикнул Феникс на прощание.

– Уходим! – крикнул Дракон своим подельникам, и они все умчались от развилки по правому коридору. Ход загибался вправо же, и почти сразу убегающие скрылись из виду. Никто ничего Фениксу на прощание сказать не успел или не захотел…

Сталкер повернулся лицом к надвигающейся опасности, сделал несколько шагов в тот проход, по которому группа пришла к развилке, выхватил из кармана один из своих «сохранников», добыл изнутри и активировал один из припасенных зонников. Защитный купол, мерцающий розоватым, возник вокруг него, и человек стал на время неуязвим для внешних воздействий.

Феникс стоял и ждал атакующих, понимая, что купол занял весь проход и обойти его не получится. Наоборот, это он, как поршень, способен вытеснить всех из коридора. Беспилотники-коптеры, словно огромные насекомые, прилетели, сблизились и открыли огонь. Они стреляли шокер-пулями в расчете взять человека живым, но защита не пропустила ничего.

Феникс бросил в ответ гранату, и два беспилотных аппаратика превратились в бесполезный хлам. Взрыв должен был, конечно, убить и самого Феникса, но его защитный купол сработал безупречно, сохранив жизнь сталкеру. Однако по задымленному, усеянному обломками коптеров коридору приближались преследователи. Двое передовых бойцов несли перед собой защитный щит, что-то похожее на его купол, но голубоватое, плоское и носимое, и Феникс решил не тратить заряды попусту. Пока что…

Когда группа захвата почти настигла нарушителя, она наткнулась на преграду. Чужеродная сила просто не пустила их дальше… Но в любой момент непредсказуемый зонник мог отключиться, так сказать, и оставить обороняющегося без прикрытия.

Поэтому Феникс начал отступать. Спиной вперед прошел развилку и подался в левый тоннель, теперь ему оставалось только надеяться, что кто-нибудь из преследователей не отделится от основной банды, чтобы пойти за ушедшими вправо бывшими напарниками… Вроде никто из бойцов туда не свернул, вот и ладно. Очень скоро Фениксу уже стало не до заботы об ушедших.

Как поршень, он двигался по коридору, но не выдавливал, а уступал.

Закругляющийся влево тоннель оказался довольно длинным. Обещанного тупика с белой дверью все не было и не было. Преследование не прекращалось ни на миг. Штурмовики обнаглели и держали жертву на дистанции прямой видимости. Боевые волки крались за ним метрах в десяти и периодически стреляли по розоватой мерцающей преграде шокер-пулями, испытывая таким образом защитный купол на прочность и выдержку.

Феникс принял такую тактику, он двигался быстро и не давал своим преследователям что-то изменить. Постоянно оглядывался, высматривая в окружающей рыже-буро-серости, тускло подсвеченной зеленоватыми лампочками, хоть что-то белого цвета, и вот наконец белое мелькнуло позади. Конец тоннеля! Дверь…

По причине достаточно крутого градуса изгиба прохода преследователи видеть дверь еще не могли. Сталкер остановился и от бедра выпустил по врагам несколько коротких очередей из автомата. Он не стремился убить, просто отпугивал.

Закованные в тяжелую броню бойцы вдобавок прятались за силовым щитом, пули не причинили им никакого видимого ущерба. Поэтому сталкер бросил гранату и сразу вторую. Рисковал, ведь если бы его купол выключился в момент взрыва… Но удача не отвернулась. Взрывная волна сделала свое дело, швырнув тяжелых штурмовиков, словно жестяные банки. Вряд ли убила, но поваляла знатно.

В него стреляли шокер-пулями, и он тоже никого не хотел пока убивать. Главное, что преследование приостановлено, а большего ему и не надо. Он развернулся и спуртовал прочь от преследователей. Разделяющие его и дверь три десятка шагов проскочил с чемпионским наверняка временем. И остановился, уткнувшись в глухой тупик. Да, торец весь был белым-белым, но ничего похожего на дверь…

На вид стена была абсолютно сплошной, но сталкер успокоил дыхание, сосредоточился, закрыл глаза, распахнул их… и взглянул на преграду как бы заново.

И увидел! Его новый взгляд различил контуры. А вот и ручка, и засов…

Значит, у него получилось. Значит, достоин?..

И он дезактивировал охранный купол, который до сих пор не выключился самопроизвольно и продержался до самого конца тоннеля, спасибо Троту!

После этого рука ставшего беззащитным сталкера решительно взялась за кольцо засова, отодвигая без колебаний, а вторая за ручку и потянула на себя. Человек у двери понятия не имел, откроется ли дверь. В этот миг, на лезвии бритвы между жизнью и смертью, человеку оставалось лишь верить, что после слова ДОСТОИН исчезнет вопросительный знак.

* * *

Волки, которых несколько затормозили разрывы гранат, наверстывали потерянные секунды и снова настигали беглеца. Они ринулись в атаку и сократили дистанцию до минимума, но их цель скрылась, прямо у них на глазах захлопнув потайную дверь.

Преследователи ломились в глухую белую стену без всяких признаков какого-либо люка, но отыскать, как проход открывается, у них не получилось.

Доложив ситуацию, командир волков получил приказ взорвать стену, но в этот момент во всех тоннелях пещерного лабиринта вместо зеленоватых лампочек разверзлись пасти активированных, выведенных из спячки огнеструев, внедренных в толщу камня не ведомыми нынче никому самыми первыми хозяевами церкви и пещеры за ней, и пространство коридоров заполнил жидкий огонь.

О том, что по правому коридору от развилки кто-то ушел, волки знали, но эти цели не были приоритетными и потому оставлены на потом.

А ушедшие туда свою цель – спрятаться! – достигли. И новый проводник, воскресший мутант, перед тем как выполнить обещанное и спрятать, вспомнил, как можно наказать тех, кто явился в пещеру извне, чтобы обидеть ее текущих хозяев.

И наказал.

Обещания, которые он давал своим детям, отец семейства выполнял неукоснительно.

Иногда в выродках Трота, мутировавших из людей, оставалось хоть что-нибудь человеческое.

Вместо эпилога

«Что продлевать собственную жизнь, что приближать собственную смерть – требует одинаковых усилий. Человек сам, и только сам, может решить, как называть этот путь. Призывать смерть, чтобы продлить жизнь, или умолять жизнь, чтобы отсрочила смерть. Первые могут добиться успеха, а вторые – никогда…»

Переступив порог белой двери, я попал в полутемный коридорчик, не больше прихожей в моей квартире-трешке, оставшейся где-то там, в городе внешнего мира, в прошл… точней, позапрош… или даже скорей позапозапозапрошлой жизни. Я и не вспомню сразу, какое имя тогда носил. Впрочем, имя не столь важно. Переступив через порог, я, по сути, отказался от того, которое ношу сейчас, перевел его в разряд прошлых, а каким в будущем станет новое, не знает никто, начиная с меня самого. Главное, чтобы оно было.

Здесь горел тусклый свет. Слабая, максимум двадцать пять ватт, лампочка накаливания висела прямо на потолке, не посередине, а ближе к еще одной двери. Той, что в противоположном торце коридора.

Я посмотрел на эту дверь, и мне сразу стало понятно, что я пришел именно туда, куда хотел. Ходка завершена.

Но вместе с черной дверью я увидел совершенно не предполагавшийся сюрприз.

Я попал сюда не первым.

Вот уж воистину внезапная неожиданность. Я как-то совсем позабыл о существовании шедших до меня…

У той двери, порог которой я только намеревался переступить, на полу сидел полуживой сталкер. Не знаю, в какую анормальную ловушку он влез, но человек был весь покрыт запекшейся кровью, его иссохшееся, почти голое тело усеивали кое-как закрывшиеся раны и порезы, но худшим из всего выглядело то, что бедолага лишился глаз, хотя был еще жив.

– Наконец-то ты пришел, – изнуренно прохрипел он, повернув голову ко мне и уставившись на меня черными, обожженными, пустыми глазницами. – Я верил, что появишься ты, идущий после меня…

От этого «взгляда» у меня тигриные когти проскребли по спине. Этот полутруп меня явно видит, и сидит он здесь, судя по всему, давно. Но как-то все не умирает и не умирает, хотя при этом и не пытается выбраться и не убивает себя сам. Напротив, он говорит так, как будто специально ждал именно меня… Вопросы, снова вопросы, но я понимал, что иначе никак.

Я пришел в непростое место.

И это лишний раз подтверждал правильный треугольник, нарисованный на стене. Он же «дельта», четвертая буква греческого алфавита, произошедшая от финикийской «далет», обозначавшей, конечно же, «вход в палатку» или попросту «дверь».

Моя попытка удачней, чем у других. Я нашел ее.

– Ты говоришь так, словно ждал меня, – нарушил я затянувшуюся паузу.

– А что в этом удивительного? – проговорил ослепленный.

– Да хоть бы и то, – я точно знал, что перед тем, как заговорить, у меня на секунду искривился уголок рта, – что твой внешний вид свидетельствует, что у тебя должно быть много своих собственных, более насущных проблем. А вообще я думаю, что тебе пора уже всерьез задуматься о том, чтобы освободиться от бренного существования, и…

– Думал, думал! – зло перебил он, и даже изнуренный голос его чуть окреп. – Гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Я много думал, пока ждал тебя здесь. В эту часть пещеры уже давно никто не заходит. Стала она, понимаешь ли, никому не нужна… – Он замолчал, то ли выдохшись, то ли не зная, как сформулировать дальше. – Я ведь тут уже давно, – добавил наконец он, нерешительно, робко пошевелившись, – но смерть не забирает меня. У меня с ней договор, а я его не исполнил.

– Ну, это ваши дела, – очень серьезно заметил я, понимая, что у него давно и основательно снесло крышу; что неудивительно в такой жуткой ситуации. – Ну а меня ты зачем ждал?

– Чтобы отговорить тебя, конечно, – как само собой разумеющееся, спокойно сказал сбрендивший слепой. – Ты не должен идти туда.

– Это почему, интересно?

Мне действительно стало интересно, как же он обоснует.

– Любого входящего за этой дверью ждет только смерть, – зловеще поведал неумирающий сталкер. – И если у тебя нет вопросов, на которые может ответить только она, тебе там нечего делать.

– Ты говоришь о смерти как о некой самостоятельной сущности, – резонно подметил я, – а смерть – это просто конец жизни.

– Ты пытаешься убедить себя словами, – сказал мне незрячий, – но слова только звуки и ничего более. В глубине души ты знаешь, что не прав. С одной стороны, ты боишься окружающего тебя мира. Еще бы, мир огромен, а человек так ничтожен и требует постоянной защиты. Но с другой стороны, подсознательно ты чувствуешь, что твой личный микрокосмос гораздо больше окружающего мира, и в реальности ты сильнее его и в защите совсем не нуждаешься.

Он замолчал. Наверное, ждал, что я спрошу его о чем-то, но я не оправдал ожидания.

– Человек состоит из двух частей, – прокашлявшись и выхаркнув сгусток чего-то черного, как дверь, у которой он сидел, продолжил шедший до меня. – Основа есть дух. Тот самый, что по образу и подобию. Дух всемогущ, но вот беда, ему не место в этом мире, он из мира духов. Чтобы существовать в этом мире, нужна вторая часть. Она есть отпечаток этого мира, но она же и растлевает дух, поэтому принято считать, что вторая половина всех смертных, плотская, – от дьявола…

– К чему ты мне все это рассказываешь? – не выдержал я. – Мы говорили о входе, и ты заговорил о смерти, а я понимаю, что там, за дверью, должна быть некая сила, которую ты, по незнанию или нежеланию, и принимаешь за смерть. Я вполне допускаю, что сила за этим закрытым сейчас проходом вполне опасна и смертоносна, но это еще не делает ее той самой, что костлявая и с косой. Необъяснимое и необъясненное – не одно и то же, не путай, прошу тебя.

– Ничего я не путаю! – снова разозлился сумасшедший слепой. – Я просто поясняю так, чтобы ты понял, потому что вижу, что данными знаниями ты не обладаешь.

– Видишь? – удивился я и хотел еще добавить что-то ироничное, по обыкновению скривив уголок рта, но осекся, так как внезапно вспомнил об ином зрении. О том, что сущее неизмеримо обширнее и глубже, чем то, что мы видим глазами, слышим ушами, унюхиваем носами, вкушаем языками и осязаем прикосновениями. Для познания истинного лика вселенной требуется нечто большее…

– Вижу, – подтвердил он, сурово уставившись на меня пустыми глазницами. – Вижу также, что ты совершенно не желаешь тратить личную силу, чтобы понять суть того, что я тебе говорю, а без этого знания не дойдут до тебя, не будут поняты, а значит, я попросту зря трачу время и…

– Ну ладно, ладно, занятой ты наш, – перебил я его. – Я выслушаю тебя.

– Смерть – это и есть некая сила, – продолжил странный сталкер. – Как я тебе говорил, люди состоят из двух частей. Вторая нужна, чтобы первая могла попасть в этот материальный мир и воспринимать его, просто так уж вышло, что инструмент стал хозяином, но это другая история.

– Красиво говоришь, как по писаному, – оценил я.

– Мы говорим о том, что две половины нужно соединить, для этого подключается сила, которую принято называть жизнью. Тогда почему тебя удивляет, что смерть – это тоже сила, и она ничуть не менее могущественна. Смерть позволяет духу освободиться от тяжелой печати этого мира, чтобы он мог вернуться в свой.

– Твоя мысль мне понятна, – таким был мой комментарий, – но я по-прежнему не понимаю, почему мне не нужно туда идти.

– Потому что там смерть, – терпеливо повторил слепой сталкер, – та самая, костлявая с косой, и поверь мне на слово, я ничего не перепутал. А у тебя нет вопросов, которые бы ты мог ей задать. Просто так встречаться со смертью я не советую, ты и заметить не успеешь, что встретился, но будет уже поздно.

– Отправит в бессрочную командировку к праотцам, – снова сыронизировал я.

– Ты слишком легкомысленно относишься к данному вопросу, – хмуро заметил сталкер.

– А почему тогда ты живой и что с твоими глазами? – наконец вставил я в диалог конкретику.

– Я заключил договор со смертью, – печально проговорил ослепленный, – но это тебя не касается. – Он повысил голос и враз сменил тон, почти закричал: – Смерть придет ко мне, и ты не сможешь мне помешать!

– Что ты, что ты, я и не думал! – остановил я его гневную речь. – Я, наоборот, готов помочь!

– Тогда не ходи туда, и мой договор будет исчерпан, – оживившись, повеселел сумасшедший, – тогда смерть освободит меня.

– Но я тоже хочу заключить договор, – дельно вставил я.

– Ты его уже заключил, – пояснил ослепленный сталкер.

– Не понял?! – удивился я.

– Жизнь – это и есть договор со смертью, – продолжил израненный слепец, – пока ты живешь и исполняешь этот договор, смерть не сможет забрать тебя, наоборот, она всегда готова помочь жить. Но когда человек выходит за границы договора, смерть мгновенно заберет его.

– Чем же смерть может помочь выжить? – усомнился я.

– Смерть всегда помогает, особенно таким, как ты, – просветил сталкер. – Вспомни, что дает тебе силу в самый пиковый момент. Откуда берется та энергия, тот огонь, что поджаривает твою ленивую задницу и заставляет ее двигаться быстрее, а главное, эффективнее.

– Это ты сильно завернул! – восхитился я.

– Люди потерялись в словах, ох-хо-хо, – устало продолжил мой не предполагавшийся неожиданный собеседник. – Они выстроили мир из слов и в словах же ищут вселенскую панацею и защиту. А слова – это только звуки, но силе нет дела до звуков, она привыкла действовать. Действие – вот ее епархия, и ты, чтобы двигаться, обращаешься к той или иной силе, а часто сила движет тобой без твоего ведома. Ты просто даже не подозреваешь, как и когда это происходит, но это же не значит, что этого нет. Смерть – это одна из сил, и ты часто пользовался ее услугами.

– Да, я часто убивал, – согласился я, – но что в этом такого? Убийства стары как мир, и тут скорее я делаю услугу смерти, так как выполняю ее работу.

– Я говорю о другом, – осторожно, словно боясь, что она отломится, покачал головой слепец, шедший к черной двери до меня. – Я говорю о тех моментах, когда твоя собственная смерть подстегивала тебя и ты становился необычайно проворней и сообразительней.

– Меня подстегивала не смерть, а жажда жизни, – поправил я.

– Не стоит перекручивать слова, – упрекнул слепой калека, – это сути не меняет. У нас на это просто нет времени.

– Действительно, я, наверное, пойду, – скривил я уголок рта.

– Куда же ты решил идти? – тотчас уточнил ослепленный.

– Ты об этом не узнаешь. Извини, но я так решил.

Сказав это, я выхватил свой автоматический пистолет определенной системы, которым старался обзаводиться в каждом из возвращений, и пристрелил незрячего, всадил пулю «магнум» большого калибра прямо между пустых глазниц.

– Тебе не стоит знать мой выбор, – пояснил я уже трупу, завалившемуся набок, лишенному верхней половины головы. – Ты можешь помешать мне в его дальнейшей реализации…

И вновь выполнив за смерть ее работу, я по-прежнему стоял у белой двери, захлопнувшейся у меня за спиной и отсекшей все прежние жизни. Шаги, отделяющие мою безымянную личность от черной двери, еще не сделаны. И я понятия не имею, исчезнет ли вопросительный знак после слова «достоин», если я прошагаю коридор, возьмусь рукой за черную дверную ручку, и…

А в голове вдруг зазвучали (горящая лампочка ассоциацию навеяла, не иначе) слова песни Вити Цоя из той самой трижды позапрошлой жизни, а попросту – изначальной.

…В небе над нами горит звезда,

Некому, кроме нее, нам помочь…

В темную, темную, темную

Ночь.[4]

Очень подходящая к моим истинным желаниям песня.

Звезда… Только она и поможет нам, но для этого придется шагнуть туда, к ней. Той самой. Мало кто помнит ее астрографическое обозначение и название, но куда больше людей знают, что именно она поименована Радиантом Пильмана. Хотя сам профессор, еще до его исчезновения в одной из Зон, неоднократно открещивался от значимости своего вклада в появление этого термина.

Когда на Земле иссякли маршруты для поиска объяснений, зачем случилось Посещение и как остановить набор критической массы ареальности, что остается сталкеру? Только один курс для ходки за жизненно необходимым хабаром.

В Небо…

Я посмотрел на лампочку, под которой мне обязательно надо пройти, если выбранное подвигнет меня совершить последние шаги к черной двери.

Единственный раз пройти, без возврата, если исчезнет вопросительный знак после слова ДОСТОИН.

Один раз пройду или два. Случится ли возврат? Вот он, выбор. Только не мой, а той необъяснимости, которая решает, убрать знак или нет. Синоним выбора – решение.

Я-то свой уже совершил.

Все сказано до нас. Твой голос глух.

Твои слова бессмысленны и вязки.

В твоих глазах немыслимый испуг

От завершенья непокорной сказки.

Все сказано не нами. Ветер стих,

Всего, что не случилось, – очень жалко.

Как в старой рифме: есть лишь только миг…

И каждый в этом мире – только сталкер.

Это стихотворение, случившееся когда-то по пути, я приберегал именно для этого момента. Не знал, смогу ли выжить в ходке и дойти до цели. Зато всегда знал наверняка, что скажу перед тем, как сделаю первый шаг к двери цвета ночного неба.

П. С

– Что там происходит?! – орал Вольф, прекрасно понимая, что безвозвратно утратил множество своих волков. Его лучшие штурмовики погибли, а беглец скорее всего ушел, ни с чем оставив его, виртуозного мастера выполнять особые поручения.

– Ты потерял своих людей, – подытожил Тауров, – а я говорил тебе, что ты слишком самонадеян. У тебя непомерно развит комплекс собственной важности. Ты привык считать себя великим и убеждаешь свою спесь, что в силах изменить судьбу всего человечества.

– Заткнись! – огрызнулся Вольф.

– Тебе кажется, что ты игрок, – не обратив внимания на угрожающий окрик Вольфа, продолжал поучать Тауров, – но все люди от рождения только пешки, так как истинные игроки в этой партии находятся совсем на другом уровне. Мы все только заложники, используемые в необъяснимых операциях и процессах. Об их сути люди ничего не знают, остается лишь фантазировать и гадать, что они такое и зачем проистекают… Ты сам придумал собственное величие, но события последнего дня показали, что и ты – такая же пешка бытия.

– Заткнись!!!

– Ты ничем не отличаешься от других людей, ты не знаешь дорожную карту своей жизни, ты можешь лишь теряться в догадках, будешь ли любим, или только полюбишь, и, главное, удастся ли заполучить от судьбы обе ипостаси любви одновременно… Более того, ты не только о себе ничего не знаешь, но и карты других людей для тебя закрыты, любые твои ожидания могут не оправдаться! Тот, на кого ты сделал беспроигрышную, казалось бы, ставку, в любой момент окажется предателем, эгоистично тебя попользовавшим, чтобы защититься от каких-то своих проблем, и затем выбросившим как самую ненужную на свете вещь – использованный презерватив…

В майора, явно сорвавшегося с катушек, словно бес правдолюбия вселился! Он жег Вольфа сияющим взором и продолжал, продолжал выстреливать беспощадные слова:

– Ты не можешь гарантировать себе, что твои желания сбудутся, и тем более не можешь быть уверенным, что желаемое станет тем, что по-настоящему нужно тебе… И да! Ты понятия не имеешь, в какой момент умрешь, и как это будет, мгновенно или помучаешься, глаза в глаза с подоспевшей, но садистски не желающей торопиться смертью… Хотя в твоем случае этот вариант означал бы заслуженную ка…

– Заткнись!!! – надсаживаясь, проорал Вольф, однако ответным словом уже не удовлетворился, возжаждал действия, потому не сдержал яростный порыв и, выхватив пистолет, прикончил майора Таурова выстрелом в правое ухо.

– Смелый, убери этот мусор, – приказал он, – готовь новую группу. Мы пойдем в эту проклятущую пещеру снова и найдем…

– Командир, скоро Захват, – предупредил его зам, даже не дернувшийся, когда Вольф кончал майора.

– Так поторопитесь же! – закричал Вольф. – Мы должны узнать, что происходит внутри, еще до Захвата. Где наш беглец? Куда делись его дружки? Если они мертвы, я хочу видеть их обгоревшие трупы. Если они спрятались, то их нужно отловить. Они помогут нам выйти на нашу основную цель.

– Есть, товарищ генерал! – откозырял Смелый и поспешил исполнять.

Проводив зама-подпола налитыми кровью глазами, подраненный волк повел взглядом обратно, наткнулся на завалившееся влево, опрокинувшееся тело Таурова, еще минуту назад такого живоговорящего, и нежданно-негаданно ощутил, как его заполонила тоска, тоска-а-а-а… Он вдруг обескураженно осознал, что все усилия напрасны, что можно хоть по молекуле разобрать этот участок скальной стены, но потерянного в глубине необъяснимости беглеца им уже никогда не поймать…

Принимая оперативные решения, он всегда в первую очередь заботился о том, чтобы они не только привели к успешному выполнению порученных ему задач, но и не навредили ему самому. Но сейчас и здесь он, стремясь к цели, в процессе принял некое ошибочное решение. В перспективе это могло привести к краху усилий по сдерживанию проникновения чуждой ареальности. Следовательно, к провалу его собственной цели: планомерного превращения из орудия, инструмента власти, в руку, направляющую орудие. В голову, решающую, когда нажимать включатели инструментов, где, зачем и как их применять.

А неудачный результат этой операции очень, очень дорого может обойтись специальному посланнику. Высший закон не прощает настолько фатальных промахов даже отборнейшим волкам…

* * *

Второй серьезный рост в карьере Полеева, уже капитана, случился, когда он упразднил легендарного полковника. Начальника отдела, своего учителя и командира. Сделал он это, самостоятельно приняв решение. Хотя им так и не было достоверно установлено, на самом ли деле тот намеревался переметнуться. Перейти на сторону чужеродных сил, буквально с неба свалившихся землянам на головы. Но ученик решил нанести упреждающий удар. Эффективнее перестраховаться, чем потом упразднять весь 11К. Отдел, исполняющим обязанности начальника которого он стал после смерти полковника.

Одновременно с новой должностью был получен новый чин. На погонах офицерской куртки, которая ненадеванной висела в шкафу московской квартиры, где оперативный сотрудник Службы Защиты Реальности бывал не чаще раза в полгода, четыре маленькие звездочки сменили две крупные звезды. Никто никогда так и не узнал достоверно, что к гибели полковника причастен его лучший на тот час ученик.

До двух больших генеральских ему, бывшему лейтенантику с двумя маленькими на погонах, предстояло еще идти и идти, но размашистый шаг к ним он сделал, скрыв правду о том, что в действительности случилось с ними во втором круге российской Зоны. На одном из плацдармов противостояния сил небесных силам земным, куда они с командиром экстренно внедрились, когда проект «Семя добра» вышел из-под контроля и случился инцидент с прямым каналом проникновения, разверзнувшимся в треугольнике между Гнилым озером, Бесовыми топями и развалинами поселка Новоалександровка. Требовалось экстренно закрывать распахнувшуюся дверь, в которую вот-вот могли вломиться извне сущности, способные вдребезги расколотить шаткое, условное, почти призрачное, но кое-как установившееся равновесие.

Да, в том районе разразилась одна из битв с адептами чужеродной сущности. Позднее занесенная в секретный архив великой войны с неземной природой под кодовым наименованием «Укрощение тигров».

Полковник сделал все для того, чтобы битву удалось выиграть. А потом вдруг что-то случилось с ним, и он захотел переметнуться. Последствия могли сильно увеличить вероятность поражения, да не в одной из битв, а во всей войне. Что именно со старшим произошло, Максим толком не разобрался и не был уверен на все сто, что это предательство. Но ему не понадобилось себя отговаривать от того, чтобы воспользоваться подвернувшимся шансом убрать того, кому зверски завидовал…

Легендарный начальник 11К брал с собою в миссии капитана – к тому времени сменившего Дока, предыдущего личного напарника полковника, – не подозревая, что истинная, тщательно скрываемая натура помощника несколько разнится с тем, как личность молодого офицера представляют окружающие.

И вот майоришка этот, заштатный офицерик с единственной крупной звездой на погоне, ничтожный сторожила Периметра, правду сказал. Разглядел истинную и врезал правду-матку, не побоялся ни больших звезд на погонах особого посланника, ни последствий, ни даже смертельного исхода. Знал же, знал однозвездный, как оно бывает, своими глазами видел, чем окончилась жизненная ходка зонной брухо, последней обитательницы древней библиотеки, уцелевшей в ирреальном хаосе разрушительных последствий Посещения.

А Вольф ведь совсем недавно сам пафосно поучал, что, даже погибая, нельзя сдаваться.

Тоска, заполонившая душу – или то, что заменяло душу бывшему лейтенанту, – была вызвана лютой завистью.

Пограничник – умер непобежденным…

Далее следует…

г. Николаев

2013–2014 гг.

* * *

АВТОРЫ цикла БЛАГОДАРНЫ всем многочисленным читателям, которые до сих пор следят за развитием истории о ловчих, и питают надежду, что в продолжениях книг, ведущих повествование о героях отчужденных Зон по обе стороны океана и даже в иных реальностях, все желающие постепенно находят для себя свои личные ответы на вопросы, поставленные еще в самой первой книге, «Ловчий Желаний». И ОТДЕЛЬНОЕ СПАСИБО – Елене С., Александру С., Анатолию и Валентине С., Алисе И.(Д.), Владимиру и Наталье К., Игорю К., Елене К., Андрею А., Андрею С., Вячеславу С., Виктору К., Степану Б., Евгению К., Евгению Ц., Александру П., Макару К., Олегу А., Юрию П. и Эль. С. «Иных уж нет, а те далече», однако вы продолжаете идти рядом…

Примечания

1

Трот (жарг.) – обиходное, разговорное название российской Зоны Посещения. Образовано от «торт наоборот». Другое название – Недоад. Из-за того, что пять кругов, а не девять. Отображает симметрично-концентрическую, террасную структуру вдавленного в плоть Земли котлована, с постепенно уменьшающимися книзу радиусами цилиндрических уровней. Внешний диаметр верхнего, первого, – около ста километров. Нижнего, пятого, – менее трех километров. Четвертого, предпоследнего, – примерно двадцать километров. Таким образом, он представляет собой закольцованную полосу территории, террасу шириной восемь с половиной километров, непосредственно окружающую эпицентр. – Примеч. авторов.

2

Эта книга напрямую взаимосвязана с романами Сергея Вольнова и Владимира Колчина «В спящем режиме» и «Плата за выход» (серия «СТАЛКЕР», цикл «Зона Посещения»), которые необходимо обязательно прочесть для понимания всей сути происходящего. У читателей, не знакомых с общей предысторией событий, также имеется возможность в подробностях узнать всё, что происходило раньше, из книг Сергея А. Вольнова «Ловчий желаний», «Zona Incognita» и «Режим Бога» (серия «S.T.A.L.K.E.R.», издательство АСТ); а также из романов Сергея Вольнова и Евгения Смагина «Предел желания (“Радиант Пильмана”)», «Испытание силой [Зона Посещения]»; и книги Сергея Вольнова «Прыжок в секунду [Зона будущего]» (серия «СТАЛКЕР»). Для наилучшего же понимания – всем, кто еще не успел, непременно следует прочесть «Пикник на обочине» братьев Стругацких. Чтобы не теряться в догадках по поводу некоторых фактов и обстоятельств. Да и просто потому, что эта легендарная повесть более чем заслуживает прочтения.

3

Брухо (мексиканск.) – то же, что ведьма, от славянского «ведать», англосаксонского wissen и wikken – «пророчить». Ведьмы могут быть прирожденными или наученными. Ранее их называли «мудрыми женщинами», но позднее христианская церковь решила следовать закону Моисея, который предавал каждую ведьму или колдунью смерти. По библейской мифологии ведьмы – это женщины, вступившие в союз с дьяволом (или другой нечистой силой) ради обретения сверхъестественных способностей.

4

Песня Виктора Цоя, группа «Кино» (полный текст):

Волчий вой, да лай собак,

Крепко, до боли, сжатый кулак,

Птицей стучится в жилах кровь,

Вера да надежда, любовь…

Заголосуют тысячи рук,

И высок наш флаг.

Синее небо да солнца круг,

Всё на месте, да что-то не так.

В небе над нами горит звезда,

Некому, кроме нее, нам помочь…

В темную, темную, темную

Ночь.

Ночь пришла, за ней гроза,

Грустный дождь да ветер-шутник.

Руки в карманы, вниз глаза

Да за зубы язык.

Ох, заедает меня тоска,

Верная подруга моя.

Пей да гуляй, пой да танцуй,

Я с тобой пока!

В небе над нами горит звезда,

Некому, кроме нее, нам помочь,

В темную, темную, темную ночь…»

Content

Сергей Вольнов, Евгений Смагин
Зона Посещения. Заложники небес

Пролог

Маршрут первый

Маршрут второй

Маршрут третий

Маршрут четвертый

Маршрут пятый

Маршрут шестой

Маршрут седьмой

Маршрут восьмой

Маршрут девятый

Маршрут десятый

Маршрут одиннадцатый

Маршрут двенадцатый

Вместо эпилога

П. С

Примечания